Безмага Виктор Валентинович

Дары силы

Безмага Виктор Валентинович

Легенды Ассиора.        Из книги Картума.

Книга первая

Дары силы

И придут Готлинги потомки Маргоза. Много будет их, но являться они будут в разное время и по одному. Но прейдет время, когда явятся двое - мужчина и женщина...

Из Пророчества Орсфета

Глава 1

Башня

1

Один из воевод "Морской дружины" Бей Тал сморщился, отгоняя назойливую муху. В жарком климате болот испарения поднимались густыми струями, не давая разглядеть что-либо, далее чем на пять саженей. Ни ветерка, ни какого-либо перемещения воздуха не рассеивало густую как молоко зловонную дымку, стелившуюся над бесконечным полем болот. Эта дымка была обычным утренним туманом, в котором витали испарения болотных газов и гниющих растений: смесь их имела такой запах, что ее с трудом переносили даже привыкшие ко всему разбойные вои.

Дозор, сидевший в жидких кустах, определял только направление на противника. Привыкший к морским ветрам воевода поморщился и подполз к крайнему дозорному. До восхода оставалось несколько минут, и он терпеливо ждал, что покажет сегодняшнее утро.

Туман только начал рассеиваться, и из молочного марева стали выплывать очертания башни, не имеющие привычных легких голубых сполохов границы магического круга.

Слишком увлекся, хмыкнул Бей, даже с защиты силу забрал. Ну, на то мы тут и сидим уже седмицу.

Тихий всплеск в тиши раннего утра оповестил рота о подходе основных сил. Заляпанные грязью вои тяжело шагали по боковой тропе, появившейся после засушливого лета. Блестящие промасленные кожаные нагрудники поверх плетеных кольчуг и обмотанные шкурами ножны мечей не производили ни еденного звука, и сами вои казались такими же нереальными, как и башня перед ними.

- Сколько у тебя людей? - спросил рот у подошедшего бородатого дружинного старшины.

- Двадцать и пять охотников.

- Тогда убери этого болвана на башне, - и Бей кивнул в сторону возвышавшегося над верхней перекладиной ворот часового.

- Когда начнем, тогда и уберу, - ответил старший.

- Вот и начинай, - буркнул рот. Вишь, круга нет, а мы этого и ждем.

Старший махнул рукой, и воины неспешно разошлись по местам, над болотом повисла тяжелая тишина, внезапный порыв ветра унес ночную дымку, и над водой показались первые лучи утреннего солнца.

Через минуту толстый арбалетный болт прошил горло нерадивого стража и гулко ударился о камень стены. А еще через несколько мгновений насаженные на толстые веревки осадные крюки зацепились за защитные зубцы башни, и легковооруженные охотники полезли на стену. Тяжеловооруженные вои построились клином перед воротами, обнажив мечи и подняв над голоами легкие морские щиты.

- Натужно скрипя, решетка ворот пошла вверх, и вои с ревом кинулись во внутренний двор башни.

2

Высокий человек в синей мантии стоял в углу пентакля, начертанного на полу комнаты. Средний этаж башни не имел окон и был освещен тусклым светом нескольких факелов. Он монотонно и не спеша, четко выговаривая произносил заклинание, от чего гектограмма зажигалась тусклым голубым светом, а в центре ее уже сгустился светящийся столб до самого потолка. В противоположном углу рисунка, на полу, судорожно всхлипывала обнаженная девушка, а стоящий у двери воин глазел на нее с нескрываемым удовольствием. На двух других лучах пентакля, бес сознания, лежали два дюжих молодца, похожие друг на друга как две капли воды.

Могучий рев нападавших стал слышен в комнате в тот момент, когда в столбе света начали вырисовываться контуры человеческого тела. Даже такая смертельная опасность не повлияла на происходящее, и только воин, обнажив меч, выскочил за дверь.

Казалось, грохот боя никак не интересует волшебника: прервать заклинание такой сложности - ужасная смерть, поэтому он не отвлекался и не останавливался, несмотря ни на что. Дверь с грохотом отлетела в сторону, и в комнату ввалилось около десятка заляпанных кровью и грязью людей в кольчугах.

Увидев ритуал, несколько воинов выбежали из комнаты, а остальные с благоговейным трепетом, встали у стены вложив мечи в ножны. В это время в столбе света окончательно сформировалась фигура абсолютно голого мужчины, и безвольно упала на один из восьми лучей, расположенных по диагонали гектограммы.

В комнату вошел невысокий полный человек, одетый скорее как среднего достатка горожанин, чем воин. Поверх некогда светлой грязной рубахи, на нем был надет роскошный малиновый плащ, явно наброшенный только что, синие широкие штаны заправлены в замшевые сапоги, а изза левого плеча торчала рукоятка меча; в руке он держал кожаный боевой хлыст с угловатыми бляхами по всей его длине.

- Ну что, колдун, кончилось твое времечко, - сказал он. - Вылезай из своей картинки.

Воины с опаской попятились, стараясь не наступать на светящийся рисунок. Но вновь вошедшего их страх только подзадорил, и он подошел к краю фигуры. Подбоченился, и встал в выжидательной позе. Колдун продолжал читать свою книгу, словно не видя того, что происходит вокруг. Видимо, это вывело разбойника из себя: он дернулся, поудобнее ухватил обшитую бляхами плеть и с силой хлестнул человека с книгой этим жутким оружием. Колдун же даже не пошевелился, продолжая монотонно читать, а на рисунок упали первые капли человеческой крови. Туман опять начал сгущаться, колдун все произносил заклинание, и новое тело, словно сотканное из голубых лучей, стало формироваться внутри пентакля. Сияние столба света в центре рисунка стало матовым, словно он заполнился водяным паром;, затем свет потускнел, и на следующий луч пентакля упало тело мальчика лет четырнадцати.

- Не хочешь? - осклабился вошедший. - Ну мы тебя пощекочем твоим же мечом. Он схватил великолепной работы меч, вылетевший из ножен с характерным для Каралужского клинка легким звоном, и с размаху рубанул стоящего в гектограмме человека по рукам, держащим книгу. Левая кисть волшебника со стуком упала на пол, дикий крик разорвал тишину, и словно обретая новую силу, чадящие факелы вспыхнули ярче. Кровь, ударившая фонтаном из культи, брызнула на лежащую, на полу книгу; книга стала коробиться и съеживаться, словно попала в огонь. Упавшие на рисунок капли растекались точно направляемые рукой невидимого художника, и застывая, создавали новый неведомый рисунок, светящийся прозрачным багровым светом. В то же время рука волшебника покрылась красными сполохами. и на мгновенье стала напоминать факел. Отрубленная кисть горела тем же огнем и медленно исчезала в нем, становясь прозрачной.

Туман внутри столба продолжал сгущаться, затем свечение начало сжиматься и, превратившись в маленькую красную искру, погасло совсем, - душераздирающий вопль казалось достиг самой высокой ноты. Меч, окутавшись розовым светом, задрожал в воздухе, вибрируя на том же невероятно высоком тоне. Воин глухо вскрикнул и разжал руку. Клинок рухнул на гектограмму, поперек тела лежащего в ней мага.

Колдовской знак, который щедро оросила кровь, ярко засветился красным светом. Столб света появился вновь, только теперь он стал ярко-алым, туман в нем заклубился как пар из адского котла и помутнел настолькл,что разглядеть происходящее внутри его было уже невозможно.

В комнату широким шагом вошел Бей Тал. Увидев лежащего мага, он принял его за мертвеца и побледнел. Он потерял самое ценное, что мог здесь взять. Колдовская книга мага стоила на островах в сотни раз больше, чем все остальное имущество башни, а кровь колдуна ценилась на вес золота.

- Кто? - только спросил он. Солдаты, молча, указали на еще не вышедшего из оцепенения командира охотников.

Потерять так много из-за жадности какого-то охотника, снести этого просто так Бей Тал не мог. Меч предводителя просвистел в воздухе и, развернувшись вокруг собственной оси, он нанес удар. Голова предводителя охотников, отлетела и пропала в столбе света в центре пентакля, а тело упало через его край, вновь заливая кровью рисунок.

3

Низко опустив голову, Федор сидел на скамье в кузове армейского "Урала" и наверное уже в сотый раз рассуждал о том, как он оказался на этой войне.

Ну что тебе, дурак надо? Школа, армия, институт - все как у нормального человека. Спорт? Да какой это, к черту, спорт, наука людей калечить! Ну, рукопашник вроде неплохой, фехтовальщик так себе, пейнтболист еще, твою маму. Живодер короче!

Соплерастератель! Ромео, влюбленный олух, мечтатель! Семья? Любовь?! Доверие? Ушла твоя семья. За деньгами любовь подалась. Перестроилось твое доверие...

- А что было делать, оправдывался он сам перед собой, спросить, почему наш кормилец босяком стоит?..

- Ну, теперь ты герой, шевалье, как его, блин... Квартиру, машину... хлопнул дверью и, как есть, ушел, герой! А куда? Ни кола, ни двора, студент прохладной жизни, одним словом...

Оставшееся в прошлом семейное бытие наложило на подсознание Федора такой отпечаток, что истеричный женский голос либо повергал его в ужас, либо рождал такой силы ненависть, что кулаки сжимались сами собой. Бить женщин. он, Федор Гусь, не умел и никогда до недавних пор не бил. До того момента, пока на одной зачистке молодая баба не завизжала и не бросилась ему в лицо, норовя выцарапать глаза. Врезал так, что едва под суд не попал. С тех пор ротный предпочитал отправлять прапорщика на разведку в горы, чем на зачистку в поселок, целее будет.

Завербоваться на сверхсрочную, в горячую точку, не составило труда, поскольку был он из афганских ветеранов, а после службы получил средне-техническое образование.

Малопрестижный ныне факультет горячей обработки металлов принял героя с удовольствием. А увлечение историей холодного оружия и кузнечным делом привело руководителя дипломного проекта в восторг. Короче, через три года готовый специалист по горячей обработке металлов покинул Запорожье и вернулся в родные пенаты.

Приехав домой уже женатым человеком, Федор долго не мог найти работу по специальности, и в конце концов, хлебнув всех прелестей перестройки, устроился в фирму, торгующую соками и спиртными напитками на правах акцизного склада. Продавать учился, с огромным трудом ломая свое "я". Через полтора года понял, что в состоянии продать в гарем резиновую женщину, и оглянулся вокруг.

Большие, по его понятиям, деньги для его молодой супруги таковыми не казались и, придя однажды домой не совсем вовремя, он банально вытащил из своей постели высокоуважаемого шефа. С пониманием реалий современного исторического момента у Федора оказалось туго, поэтому с работы его уволили. Жена ушла, точнее, он ушел и вот теперь, трясясь в кузове военного "Урала", идущего в составе колонны, он пытался подвести итог своей непутевой жизни, взвешивая все плюсы и минусы с чисто философской точки зрения, но без эмоций никак не получалось.

Глухо ухнул взрыв, - сигнал новой жизненной передряги. "Урал" тряхнуло, и машина остановилась.

- Приехали, шурави, - хмыкнул Федор и, подхватив автомат, прыгнул через борт.

Откатиться в кювет было делом секунды теперь осмотреться... Из рощи метрах в двухстах от дороги ударил пулемет, ПКТ - машинально отметил он. Ротный гранатомет методично накрывал колонну, и об этой гуманитарной помощи дальние аулы могли напрочь забыть.

Сзади, закрывая его телом и злобно матерясь, в кювет упал лейтенант.

- Ну что, прапор, будем биться?

Федор глянул на него со злобной ухмылкой, - они были хорошими товарищами, познакомились еще на формировании подразделения настучав друг другу по голове, на спортивном ковре. Соперничества не получилось: лейтенант как боец, был лучше, а Федор умнее, поэтому попросил лейтенанта потренировать его. И их отношения переросли если не в дружбу, то во взаимную симпатию.

- Будем! - отозвался Федор. Прикройте, я пошел.

- Ребята! - гаркнул лейтенант. Прикроем начальника.

Федор выскочил из кювета, поливая из автомата в направлении рощи. Его прикрывали и бойцы его подразделения, и соседи. В роще полыхнуло несколько взрывов.

На пределе дыхания Федор влетел в кустарник и упал на груду опавших листьев. В десятке метров от него располагалась позиция пулемета: основательно отрытый окоп с бруствером, укрепленным деревом, бортами и перекрытием из большого бревна. Благоустроенное лесное гнездышко, - подумал Федор. - Но нет, ребята, я не Матросов, и гранаты у меня есть. В подтверждение своего решения он снял кольцо и запустил РГД навесом.

Граната, описав дугу, упала точно за бревном и сообщила о своем прибытии громким хлопком. Пулемет замолчал. На голову Федора посыпались листья, ветки и куски коры, а потом пришли звуки. Кустарник, в котором он лежал, методично простреливался из глубины рощи. Ощущение непонятной легкости и отрешенности пришло как удар, резко и мучительно, земля стала проваливаться а потом подниматься вверх, окружающие кусты подернулись легкой розовой дымкой, словно отражаясь в воде, в которую бросили камень. "Попали..." - решил Федор.

...Ощущение полета пришло не сразу. Темнота казалась непроглядной и он висел в ней, не чувствуя опоры и собственного тела. С другой стороны, не покидало ощущение что автомат и подсумок с боекомплектом, бронежилет и вещмешок с НЗ находятся тут. Он попытался открыть глаза, и это, как ни странно, получилось. Яркий свет не слезил глаза, а как будто плавно струился вокруг, то расходясь кольцами от его тела, то сливаясь в несущиеся куда то цветные потоки. Его же самого затягивало в какой то радужный водоворот, который, медленно поворачиваясь, превращался в белый столб, упирающийся в пол из темных каменных плит с нарисованной на нем восьмиконечной звездой, заключенной в круг.

"А говорили, там коридор и свет в конце тоннеля", - мелькнула идиотская мысль. Но вести себя, что бы ни произошло, Федор решил так, как потребуют обстоятельства. Сначала ни чему не удивляться, а там видно будет.

Когда он осознал, что если и приземлится, то только там, в звезде, пришло спокойствие. Федор сгруппировался, как при прыжке с парашютом ожидая удара о пол, но как произошло касание, так и не понял.

4

"...Три бога творили этот мир, три великих брата Ярлат, Ворож и Лавос. Ярлат создал Небо, Солнце и Луну, Лавос - воду, землю и растения, а Ворож заселил их зверьем, птицей и рыбой. И призвали они в этот мир прекрасных дев Тею, Легу и Ору, и стали жить в созданном ими мире.

Вскоре девы принесли им детей, младших богов, сыновей Ларта, Кросса, Славера, Родира и Кларса, а также дочерей Лару и Орту. Но не было лада меж детьми их. Пока они были малы, боги смеялись. Но как выросли, то стали тянуть матерей в ссоры свои.

Тогда на потеху детям создали боги народы, которые заселили этот мир. Сыновьям Ярлата: Родиру - Лорошей, степных всадников, великих стрелков из луков, охотников и скотоводов, и поселили их на равнинах Кэша; Славере - Сольвен, крестьян и воинов, живущих в городах и селах по берегам рек. Орте, дочери Ярлата, Дарисов жителей леса, великих охотников и мастеров по дереву. Дочери Ворожа Ларе - Ястрегов, мудрецов и прорицателей, мореходов и волшебников, кузнецов и воинов, живущих везде, где есть люди и нет людей. Ларту - Оргосов, рудокопов и мастеров по металлу и камню. И только Кросс и Кларс отказались иметь свои народы.

Тысячу лет жили они, не зная забот. Младшие боги брали себе жен из своих народов, но дети у них рождались очень редко, примерно по одному на пятьдесят поколений, и звались они Эскады. От основных народов отделились племена, которые поклонялись этим полубогам. Полубоги же, живя очень долго, тем не менее, были смертны. Человечество росло, процветая в тепле и изобилии.

Но дети богов были капризны, а порой и злы. Они часто заставляли свои народы воевать между собой, выясняя, кто сильнее и забавляясь людьми, словно игрушками. Обладая божественной силой, они стали возводить горы и создавать моря. По своей воле, не заботясь о нуждах других и о мире, в котором они жили. Старшие боги смотрели на избалованных отпрысков и старались только не допустить, чтобы их игры нарушили мировое равновесие.

Но однажды младшие боги страшно перессорились. Родир и Славр пошли войной на Ларта, Кросса и Кларса. Лара пыталась помирить братьев, но безуспешно, и тогда она испугалась, и первая стала наделять свой народ силой. Подготовка к войне была долгой, а битва ужасной. По земле прокатилась великая буря, возникали новые острова и пропадали старые, а на континентах поднимались новые горы и уходили под воду целые области. Сила богов проносилась над землей ураганными ветрами, несущими смерть всему живому, а небо было покрыто тучами, из которых шли смертоносные дожди. Продолжалась буря полгода, но еще без малого пятьдесят лет над землей проносились ее ветры. Но окончилась и они, а выжившие люди оказались в совсем новом мире и мир этот поначалу был им чужим и враждебным.

Славра, Ларт и Кросс погибли, а Родир и Кларс, опутанные заклинаниями и могуществом друг друга, превратились в черные камни, и ныне возвышающиеся в пустыне Соха. Многие колдуны древности черпали могущество от этих камней - умение, утраченное ныне живущими. Камни же и по сей день стоят, источая неисчерпаемую силу, поэтому, пройти между ними не может никто. Те, кто пытались сделать это, уже не возвращались назад.

Катаклизмы, вызванные войной, были ужастны, но последствия их были просто катастрофическими. Все средние боги либо погибли, либо находились в состоянии, которое трудно назвать жизнью. Появились новые моря и острова, мир уже был не таким, как раньше. Девы прокляли богов, которые молча взирали на все это, и ушли неизвестно куда.

После войны, потрясшей мир и унесшей много жизней, на полночи (юге) наступила долгая ночь, а на землю стали падать маленькие белые льдинки. Земля покрылась белым покровом, который двигался с полночи на полдень (с юга на север). Листья на деревьях замерзли и опали. Растения не приносили больше плодов. Люди и животные откочевали на юг, к теплым морям.

Старшие боги пришли в ужас от происшедшего; братья собрались вместе и отправились на полночь, и больше их никто не видел. Но за зимой вернулось лето, а на самом крайнем юге, за горами Нерт наступил долгий день. Люди и младшие боги решили, что была битва, и братья победили зиму. Но через некоторое время зима вернулась, а затем ушла снова. Мировое равновесие было нарушено, и люди и полубоги поняли, что старшие уже не возродятся никогда.

Оставшиеся в живых богини, запретили людям войны и попытались править миром сами. Но доброта богов развращает человека, а управлять каждым в отдельности просто невозможно; люди стали жить, как хотели, не боясь божественной кары, и, поняв это, богини тоже ушли, предоставив людей самим себе.

Еще были в мире младшие боги, но они постепенно умирали, а их потомство было почти лишено чудесной силы.

Однако, остатки мира до великой войны, постройки и вещи, еще существовали в этом мире, и сила, разлитая всюду, не ушла никуда. Сначала появились колдуны, умеющие использовать то немногое, что осталось от древних войн. Но недостаток знаний часто уничтожал как вещи, так и самих экспериментаторов, порождая чудовищные природные катаклизмы. И, тем не менее, стремлению людей к познанию нет границ.

После ухода богинь в мире начался хаос. Хаос в управлении и экономике. Не сбывались предсказания и планы, никто не мог однозначно сказать, что его ждет завтра. Люди снимались с насиженных мест, целые народы исчезали с лица земли или уходили в другие края. Войны между племенами, а порой и просто поселениями велись десятилетиями. Колдуны и волшебники создавали страшных монстров, которые позволяли им удерживать власть, а после смерти создателя, выходили из под контроля и крушили все вокруг. По земле бродили невероятные создания воспаленной фантазии обладающих магией сумасшедших. На восходе (востоке) образовалась огромная территория называемая Таргол или "Империя мрака". Самым крупным городом и столицей империи стал город Арв. Ныне неизвестно, что происходило там, какие безумные обряды поддерживали зло этого мира. Правил империей маг Ростер, объявивший себя императором в 131 году после ухода богинь. Люди поклонялись мраку и создали новую религию, ныне забытую. Мрачные обряды, орошающие алтари кровью, и церемониальные убийства стали обычным делом в этих местах.

Конец безумию и хаосу положил маг по имени Артрос Стеон. Он со своими сыновьями и соратниками возвел на юге неприступную крепость, которую назвал Школой Стеона, или Цитаделью. Маги и воины - вот кого готовила Стеона. Постепенно ее ученики стали завоевывать все большее уважение и занимать все более высокое положение на континенте.

Постепенно помимо империи Ростера стали появляться новые государства: пять королевств и Вольные баронства. В восходных (западных) областях возникла своеобразная вольница, именуемая Майоратами Карта. Все эти страны стали считаться оплотом света. Королевства и баронства вели непрерывные войны с применением магии и без таковой, чтобы отстоять хотя бы ту территорию, которую они занимали. Силы зла и хаоса были еще везде, но процесс захвата земель был завершен. Правда, на юге существовала еще область великих степей. Но кочевые тары, потомки Лорошей, не допускали туда никого, кто хотел власти над ними.

Через сто пятьдесят лет даже великие короли имели советников и военачальников и высших чиновников только из выпускников Стеоны. Единственное учебное заведение на континенте стало определять политику и законы, по которым жили все.

Но воля королей не всегда совпадает с мнением ученых мужей, а советы тех становились все настойчивей. Это лишает королей реальной власти, а они такого не терпят, и в 621 году после ухода богов армии пяти королевств осадили Стеону.

После двухлетней осады был подписан "Великий договор", по которому в каждом королевстве открывался филиал Стеоны. Отныне каждый король имел свое учебное заведение и своих ученых и советников. Безграничному влиянию Стеоны был положен конец. Кроме того, договор этот явился началом объединения сил света.

В 630 году после ухода, объединенные силы королевств и Майоратов выступили против Таргола; с этого началась самая ожесточенная и самая долгая в истории война. Примерно в то же время в Майоратах Карта был создан орден Рыцарей Арея, объявивший себя сторонниками добра - в рыцарском понимании этого слова. Возглавил орден могущественный полубог Арей, сын Кларса. Его героическая гибель повлекла за собой его обожествление, и он и четыре основателя ордена стали светлыми богами нового пантеона.

Последователи Арея строго исполняли его заветы, и на протяжении пятисот лет, пока шла непрерывная война, строились новые крепости и форты, оттеснявшие создания тьмы все дальше и дальше на восток. Арв был взят и разрушен до основания, ученики и последователи Ростера повсеместно уничтожались и обращались в рабство еще двести лет. И - свет восторжествовал.

Но победители не смогли удержать весь континент: серия катастроф, вызванных неправильным использованием магии или волей взалкавших власти волшебников прокатилась по всем землям, повергая в руины цветущие города, и круша крепости. Войско Света откатилось к границам, которые могли сдерживать этот неуправляемый процесс. В то же время стало ясно, что магия поддерживается обеими ипостасями, и черной и белой, причем, как нет тьмы без света, так нет черной магии без белой. Это было первое колебание магического равновесия. Эту эпоху историки называют Ареийскими войнами.

Только для поддержания того немногого темного, что требуется магии, всех пойманных темных теперь обращали в рабство, а непокорных свозили на остров Роэл, в Море Штормов. Кроме того, оказалось, что все женщины, имеющие хоя бы крошечный колдовской дар, содержат в себе пусть малое, но - темное начало. Поэтому каждый колдун имел хоть одну женщину, владеющую даром которую считали ипостасью зла и порока; от них брали темную часть силы и обращались соответственно.

Еще во времена падения Арва, колдун, с божественной кровью, эскад, по имени Эрт Моргоз нашел "ворота жизни", проход между мирами, по которому, видимо, и ушли богини. Но ворота работали! В одну сторону и примерно раз в несколько поколений, но при условиях, создать которые было практически невозможно. Тем не менее, пришельцы из другого мира были, и оказали огромное влияние на историю этого. Особое их свойство состояло в том, что все они принадлежали к одному роду, роду самого Маргоза. Этот род стали называть Готлинги, или Славичи.

Проклятием этого рода считалось пророчество, которое утверждало, что когда придут одновременно двое - мужчина и женщина, то деяния их будут таковы, что они либо погубят этот мир, либо спасут его, став ...

Так говорил Ларт Ингрем, сын Кога, пророк Орсфета.

5

От пола пошел ощутимый жар, лежащие на полу тела окутались розоватым светом, столб в центре рисунка превратился в белую светящуюся колонну. В колонне стал быстро проявляться размытый образ, через мгновенье точно сформировавшийся в странную фигуру в круглом металлическом шлеме и мешковатой куртке, на которой было навешено много железа, среди которого выделялся кинжал в деревянном чехле и исящей на плече железякой, с одной стороны отделанной деревом, а с другой оканчивающяся трубкой. Фигура широко шагнула из столба света и пересекла границу пентакля, угрожающе поднимая эту самую железяку.

В комнате башни прекратилось всякое движение, все изумленно с интересом смотрели на человека, вышедшего из столба света. И никтоне понимал что происходит, пираты редко имеют образование. Но незнакомец, видимо быстро смекнул, что к чему.

- Назад чурки! - рявкнул он. Один из воинов кинулся к Федору, занося для удара руку в тяжелой кольчужной перчатке. Пришелец сделал шаг в сторону и выставил свободную руку прямо перед лицом нападавшего. Голова воина осталась на месте, а все остальное сделало еще полтора шага вперед и всей тяжестью закованного в броню тела грохнулось на пол. Тонкая струйка крови потекла по лицу упавшего, подниматься он явно не собирался. Звон же извлекаемых из ножен мечей, известил о том, что церемониться с незнакомцем никто не будет.

- Ну и тупы вы, братцы, - сообщил противник, и передвинул железяку на конце на бедро, выставив трубку вперед. Вои зарычали, ... Длинная очередь из АКМ превратила добрую половину дружины и самого Бэя Тала в окованные железом трупы.

В комнате еще плавал пороховой дым, когда очнулась лежавшая в углу голая девица, оповестив о том громким визгом. Федор поступил так, как подсказал инстинкт нормального мужика. "А ну заткнись!" - гаркнул он. Внимая совету, дамочка моментально заткнулась. "Оденься" - буркнул Федор, не вполне надеясь, что девушка его поймет, но она поняла и опрометью бросилась к сундуку с одеждой, шлепая босыми пятками по сырому от крови полу. Быстро одеваясь, она пристально рассматривала окружавшую обстановку, стараясь понять, что произошло, пока она была без памяти.

Федор тоже стал оглядываться. Он находился в большой круглой комнате, стены которой были сложены из дикого камня. В середине комнаты выбита та самая восьмиконечная звезда, в центре которой он приземлился. На потолке, над звездой, нарисован круг с непонятными письменами. Мебели в комнате не было вообще, не считая сундука в углу и разложенной по краям звезды одежды. На четырех лучах звезды лежали три обнаженных мужчины и мальчик, а в пятом красовался меч, отливавший по клинку, разводами дамасской стали. Поперек одного из лучей лежал седой старик, одетый в странный синий балахон, а по стенам комнаты возле выхода валялись окованные в железо трупы. Помимо этой компании, в комнате был еще труп с отрубленной головой, но головы поблизости не наблюдалось, и крови тоже не было, что заставило Федора изрядно насторожиться. Он шагнул в звезду, желая поднять привлекшее его внимание оружие, но ...

С пола вдруг вскочил здоровенный бородатый мужик, с великолепно развитыми мышцами и уродливым шрамом на правом плече. Он вскочил, приняв какую-то непонятную боевую стойку, не обращая внимания на собственную наготу. Еще двое волосатых мужиков медленно поднялись, озираясь по сторонам, и тоже, похоже, готовясь к драке.

- Вы тут что, групповуху показывали? - беззлобно осведомился Федор.

Бородач, поднявшийся первым резко бросился на него. У прапорщика хватило времени только на то, чтобы встретить противника останавливающим ударом ногой в живот и вскинуть автомат. Двое других, видимо близнецы, стали медленно обходить его с разных сторон.

- Не убивай! - закричала девушка. - Это свои!

Федор опустил АКМ, но остался настороже. Мужик явно не ожидавший ни подобного отпора, ни того, что в комнате есть еще кто-то, оглянулся и замер, близнецы тоже остановились и уставились на девушку, на их лицах появились алчные ухмылки.

- Вы в круге - сказала девушка. - Хотите назад?

Мужик отрицательно затряс головой, а на лицах близнецов исчезла ухмылка, уступив место выражению полной обреченности.

- Тогда иди, оденься, вой, одежда в правом углу. И вы защитники тож.

Мальчонка, про которого все забыли, видимо, уже повидал многое и придя в себя, не спешил сообщать об этом, но, разобравшись, что к чему, спокойно встал и пошел одеваться в свой угол.

Одевшись, девушка бросилась к магу. Смахнв рукой с тела меч, склонилась над ним и положила его на спину. Волшебник глухо застонал.

- Слава Орте жив, - прошептала она и, взвалив руку чародея себе на спину, стала подниматься.

- Помогите же, наконец. - воскликнула она, сгибаясь под тяжестью неподвижного тела. Федор только сейчас рассмотрел, что одета она была так, как одеваются мужчины, на выступлениях народного ансамбля песни и пляски.

- Ты что белены, объелась, девка? - вдруг подал голос воин из угла комнаты. - Вырядилась как мужик.

- Я ведунья, мне можно, - отрезала она. А вот вы то? Мужики вы или нет?

- Помогите ей парни - бросил Федор и схватился за автомат, поскольку в коридоре нарастал какой-то шум, а кто свой, кто чужой, он еще не разобрался.

- Тикать надо, - срезюмировал ситуацию бородатый воин, уже одетый также, как девушка. Нагнувшись, он подхватил лежащий рядом меч и, вскрикнув, уронил его на пол: с порезанной руки на клинок скатились две капли крови. Неясно выругавшись и пятясь боком, он приблизился к двум лежащим дружинникам и, взяв средних размеров тесак, двинулся к двери. Близнецы тоже не заставили себя упрашивать и, вооружившись, как смогли, последовали за ним.

С оружием надо уметь обращаться, подумал Федор. Его любить надо как жену, вспомнил он своего наставника по историческому фехтованию, поднимая левой рукой меч, о который порезался воин. Как только рукоять меча легла в его ладонь, он понял: это его оружие: оружие, которое другие ищут всю жизнь...

Распахнулась дверь, и в проеме появился темный силуэт, Федор непроизвольно нажал на курок автомата, грохнул выстрел, и тело вошедшего с лязгом упало на пол. Бородач замер на месте, а потом, понимающе хмыкнув, исчез за дверью. Два волосатых гиганта оделись и последовали за ним. Девушка и мальчик тоже вышли в узкую и невысокую дверь, Федор замыкал группу. Проходя гектограмму, он поднял ножны, ремень которых был то ли перерублен, то ли перерезан, вставил в них меч и, завязав ремень сухим узлом, закинул их за спину.

Бородач и его помощники уже развили в коридоре бурную деятельность по удалению препятствий к бегству, что наглядно демонстрировали два трупа у стены коридора. Сам старший воин стоял в проходе и, видимо, ждал дальнейших указаний.

- Туда, - кивнула девушка и стала спускаться по узкой каменной лестнице вниз. В проеме могли поместиться только двое, но маг уже пришел в себя и ковылял сам, хоть и с усилием опираясь на девушку. Пятеро мужчин следовали за ними по одному; причем в руках мальчика тоже был приличный боевой тесак.

Они вышли из башни навстречу восходящему солнцу, развеявшему туман и осветившему границу окружающих ее болот, покрытых невысокой растительностью мелководий и черными проплешинами трясин.

Девушка уверенно пошла вправо, мужчины, молча, за ней. По их осторожным движениям и опасливым взглядам, было понятно, что местности они не знали.

Когда прошли изрядное расстояние, Федор услышал глухой вскрик, резко обернулся и увидел, как мальчик падает лицом в воду. Из правого плеча парнишки торчал арбалетный болт с серым оперением. Времени пугаться и рассуждать не было, поскольку арбалетчик в верхнем окне башни демонстративно взводил свою дурмашину. Выругавшись по матери, Федор вскинул АКМ и плавно, как на полигоне, отжал спуск подствольного гранатомета.

Взрыв ухнул как-то непривычно гулко,и граната сотворила внутри башни то, что намечали ее конструкторы. Покрытая глиняной черепицей крыша вздыбилась и осела внутрь верхнего этажа башни, пороив огромное пылевое облако; башня осталась стоять монолитным строением, напоминающим средневековую крепость.

- Ну, вот и отлетался соколик, а то разбирайся, сколько вас там таких, - резюмировал произошедшее прапорщик, перекидывая автомат стволом вниз и нагибаясь к раненому.

Он поднял мальчика на руки. Арбалетный болт раздробил лопатку и, увязнув в кости, видимо, пробил легкое и повредил артерию: из раны толчками выплескивалась бурая кровь, густо заливая полотняную рубашку. Выругавшись, Федор достал из подсумка аптечку и вколол мальчику промедол, привычным движением прикалывая пустой тюбик к одежде раненного. Хоть медик из него был и никудышный, но понимал, что жить парнишке осталось без госпиталя всего ничего, - а жалко.

Девушка подошла к ним из авангарда группы, ведя за собой однорукого старика, Посмотрев на мальчику она покачала головой, а затем положила здоровую руку старика себе на макушку, и подвинув Федора в сторону, разорвала окровавленную рубаху, обнажив рану с вмятой вовнутрь кожей и торчащим из нее оперенным куском дерева. Потом она выдохнула как человек, берущийся за тяжелую физическую работу, и протянула руки к ране, остановив ладони в паре сантиметров от нее. По плечу мальчика забегали бело-голубые искры, что-то внутри его тела зашевелилось, и... арбалетная стрела вылезла из раны сама, словно кто-то аккуратно тащил ее за древко. С носа девушки упала капля пота. Плечо мальчика. продолжало дергаться, словно там внутри некое существо проводило ревизию и ремонт своего поврежденного жилища. Кровотечение прекратилось, края раны начали затягиваться и покрываться струпьями. На все это ушло едва несколько минут.

Старик резко дернул девушку назад, и она села в грязь. Федор только хлопал глазами, прибывая в состоянии ступора: вообще-то в экстрасенсов он не верил, но не верить своим глазам тоже не мог.

- Нам всем нужно выйти из болота живыми - сказал старик. - Он уже дойдет, а тут сейчас столько крови и магии, что через час здесь будет вся местная нечисть, даже в начале дня. Дойдешь?

- Да, - сказал мальчик и поднялся. Опираясь на здоровую руку, он побрел, медленно передвигая ноги в грязной воде. Теперь группу возглавлял старик, а Федор шел замыкающим.

6

Тащиться по бесконечному полю болот, напоминающих болота под Ленинградом, было тяжело и нудно, - благо, прапорщик был большим любителем Российских просторов и по болотам ходить умел. С болот уже испарился туман, и взору путников открылась водная гладь, покрытая зеленой ряской с выступающими кочками, поросшими острой осокой. Кое-где торчали корявые, похожие на карельские, болотные деревца или высокие, похожие на бамбук стебли тростника. Такой природный разнобой серьезно смутило Федора: несмотря на весь его опыт и подготовку, он не мог определится, в какой стране и природной зоне находится.

Его учили "определяться" в любой части страны и мира. По природным признакам, звездам или перепадам климата. В данном же случае Федор действительно попал в затруднительное положение. Практически голое зеркало воды, из которого торчали травяные кочки, сильно напоминало болота средней полосы России, но маячившие на горизонте заросли тростника, напоминали скорее бамбук, чем камыш.

Мелкие зеленые листки округлой формы, похожие на ряску и придающие воде ярко-зеленый цвет, вообще были ему не знакомы. Ноги ступали по воде, почти не завязая, не проваливаясь в топкий ил, но каждый шаг, тем не менее, давался с трудом, поскольку ступни путались в мельчайших водорослях, покрывавших почти голое дно. Никаких следов гниения и запаха болотного газа - привычной вони болот, просто не было, но над водой стелился тоненький слой испарений, напоминающий туман. Один раз, оступившись, Федор непроизвольно нюхнул этого "туманчика", в результате чего желание приседать пропало. Тем не менее, его поражала прозрачность воды, сквозь которую было прекрасно видны покрывавшие дно водоросли, но вид этот открывался только когда разрывался покров плавающей на поверхности ряски.

По-настоящему-же Федора раздражало отсутствие сапог и болотной слеги. Он попытался срезать подходящий стебель тростника, так смахивающего на бамбук, но девушка, вскрикнув, повисла на руке, не давая поднять штык-нож.

- Не смей! - сказала она. - Смерти нашей хочешь? Одно загубленное дерево - и все...

А болото продолжало тянуться, убивая однообразием пейзажа и непонятной, не земной чистотой воды. После одного из минутных "перекуров" группа перестроилась. Теперь впереди шел бородатый воин, за ним старик и мальчик, державшийся за пояс старика - его раненое плечо изрядно кровоточило. Близнецы медленно перебирали ногами с обреченным видом смертников, прикованных к пулемету.

Федор продолжал оглядываться и пытаться "определиться", но вопросов становилось только больше. Несоответствия напирали одно на другое, и даже представить себе в какой части мира или хотя-бы в каком климатическом поясе он находится, он просто не мог.

Двигаясь достаточно медленно, группа, тем не менее, шла к какой-то цели за горизонтом, которую вероятно определил старик. С трудом вынимая ноги из воды, которая скорее напоминала какую-то фабрику по выращиванию водорослей, чем болото, Федор старался понять, как он вообще оказался здесь. Мысли приходили одна невероятнее другой, и через несколько часов он понял, что так можно додуматься до чего угодно. Тем не менее, он перебирал самые фантастические возможности, рассуждая сам с собой на тему: "Робинзон Крузо - где ты был, куда ты попал?...".

За шесть часов непрерывного движения никто не проронил ни слова, только иногда глухо стонал мальчик. Шагая за ним, Федор поражался, как этот пацан вообще переставляет ноги по такой хляби после такого ранения столько часов в подряд?

Они прошли уже десятка два зеленых зыбунов, раскрывавших свои бездонные окна, только когда смотришь на них сбоку. Уверенности в том, что погони не будет, у беглецов не было, поскольку они оставляли в зеленой жиже болота заметный след. Кроме того, лично Федора донимал этот допотопный меч в ножнах, который он стал использовать в качестве слеги и тащил с собой вместе с автоматом и изрядно полегчавшим боекомплектом. Рассмотреть оружие не было времени и возможности.

7

Остров на болоте напоминал большой валун с синими прожилками мха и десятком кривых берез по краям, окруженный невысокой стеной вездесущего тростника. Аккуратно пройдя через плотные заросли, путники в изнеможении сели, а мальчик упал на живот и замер: то ли уснул, то ли потерял сознание. Федор подошел к нему и стал рассматривать рану, из которой медленно сочилась кровь: кость была явно цела. Прапорщик вздохнул, достал индивидуальный пакет и собрался сделать перевязку. Но девушка довольно бесцеремонно оттолкнула его от раненного. Пошарив по земле, она сорвала какую-то траву, пожевала ее, скорчив при этом уморительную гримасу, и приложила к ране. Кровь свернулась почти сразуже. Федор протянул ей индивидуальный пакет, но ведунья удивленно посмотрела на него. Федор хмыкнул, разорвал пакет и протянул ей бинт. Тогда девушка кивнула и быстро и умело перебинтовала мальчику плечо.

- Идти еще долго, - сообщила она, - выйти из болота надо до конца дня, иначе хозяин заморочит.

- Парень не дойдет! - возмутился Федор, - Нужен долгий привал, раз нет погони. Ну а коли будет принять бой здесь удобнее всего.

- Нет, скоро пойдем, - отрезала девушка. - И не храбрись вой, я лучше знаю.

- Тогда срежем пару берез и сделаем носилки, - предложил Федор.

- Ты что? - насупился бородатый. - Тогда точно из болота не выйдем, у хозяина каждое деревце на счету.

- Тогда хоть поедим! - отрезал Федор и достал почти килограммовую банку НЗ и сухари.

Все с удивлением смотрели, как он открывает штык-ножом металлическую банку и молча жует. Съев небольшую часть тушенки и сухарь, Федор отхлебнул изрядный глоток из фляги, прихваченной помимо фляги с водой на всякий случай, и кивнул пацану, - парень вцепился в банку и начал молотить так, что Федору показалось, что он явственно слышит треск за ушами юнца. Через минуту он протянул опорожненную на четверть банку бородачу.

Тот уставился на него так, словно ему предложили банку дуста, отодвинулся и отрицательно замотал головой, близнецы поползли в другую сторону. Федор, не понимая происходящего, интуитивно почувствовал опасность. Ему было непонятно, чем малец мог обидеть этого дядю, тем, что угостил тушенкой после того, что произошло за последние часы, но он явственно слышал, как урчало в животе у бородача почти всю дорогу.

- Ешьте все, раздался вдруг за спиной Федора незнакомый голос. - Вы - единый круг, мой круг, и я считаю, что так надо. Они люди, коли вышли из прохода, и он точно человек и знает, что делает, - сказал однорукий.

Бородач угрюмо взял банку, нож и сухари и принялся нарочито медленно жевать: потом передал все девушке, та шарахнулась от банки как от динамита с зажженным фитилем, на что однорукий только усмехнулся. Близнецы съели по ложке и с благодарностью сжевали по сухарю. Затем однорукий сам взял банку, поставил ее на колени, и доел ее содержимое до конца.

От самогона бородач с опаской отказался, девушке и ребенку Федор и предлагать не стал, протянув фляжку братьям. Те, понюхав и переглянувшись, хлебнули сперва по маленькому, а потом и по изрядному глотку. Маг взял флягу, тоже понюхал горлышко, и усмехнувшись сделал изрядный глоток, оторвал флягу ото рта, судорожно схватив ртом воздух, резко выдохнул и крякнул. После этого решился и бородач. Возвращая ополовиненную литровую флягу Федору, он пробасил:

- Крепка у тебя чарка вой! Научишь, как такую делают?

- Да запросто, - кивнул прапорщик, вспоминая с десяток конструкций аппаратов, почерпнутых им из перестроечной брошюры "Самогон".

Через несколько минут глаза мага заблестели: он усмехнулся и сказал:

- Дай еще по глотку всем. До вечера нужно выйти из болота иначе...

Путники тяжело встали и снова ступили в нескончаемую воду.

Глава 2

Сильны они будут,

но не сразу познают силу свою.

И будет вести их сила...

Who there is who

1

Анна шла по тротуару, рассматривая темные витрины задумчивым взглядом миллионера, забывшего дома кошелек. Денег не было совсем. То есть они были, но ровно на пропитание и оплату коммуналки, под расчет.

Сегодня ей не повезло: вознаграждение за первые места, полученные ее учениками на прошедших межшкольных соревнованиях, похоже было только обещано. И протестовать не имело смысла: доказать директору школы, старой деве, положившей жизнь на алтарь педагогики, что спортивные достижения школьников есть результат упорного труда их преподавателя физкультуры, не представлялось возможным. Вот если бы они выиграли олимпиаду по математике!...

Хотелось отвлечься, болела голова. Устраивать скандал было глупо, но самолюбие и уважение к себе, рожденное в нелегких спортивных баталиях, требовало выхода. Раньше ее уже посещала мысль о том, что вид спорта, которому она отдала свою молодость, не совсем-то занятие для девушки. Тем не менее, фехтование делится на мужское и женское...

Поэтому ее новое увлечение, танец живота, - дело исключительно женское. Хотелось почувствовать себя настоящей женщиной, в полном смысле, способной восхищать своей красотой и статью, а не "достижениями". Каждая тренировка выматывала полностью, до предела, как раньше, когда мечтала и работала в большом спорте. Теперь привычная нагрузка давала моральный отдых и покой, но хотелось чего-то необычного, чего-то такого, что не укладывалось бы в обыденные рамки. Но - тридцать восемь, не замужем, детей нет, не первая красавица, хотя фигуре завидуют все коллеги, друзей нет, и ее тоже, видимо, ждет судьба старой девы, положившей жизнь на алтарь....

Скрип тормозов и яркая вспышка света. Удар, еще удар, боль, неясные световые блики...

2

Закат светила встретили, бредя по колено в вязкой гниющей жиже, которая знаменовала собой окраину топи. Сумерки наступили почти мгновенно, без плавного перехода, и уже зримая впереди полоска берега пропала из виду. Ведунья глухо застонала.

- Не все еще потеряно, - сказал однорукий. Здесь сила его не так велика, если увидим звезды - дойдем, главное, не заморочиться... - И они побрели дальше.

Примерно через час группа остановилась, по колено в грязи. Федор напрасно всматривался в звездное небо, подернутое полосами облаков, ни одного знакомого созвездия.

- Туда, - сказал однорукий и махнул рукой вправо. - Группа развернулась и пошла в том направлении.

- Морочит, - хихикнул бородач и что-то глухо забормотал себе под нос.

- Не переживай, братишка, выберемся, - попытался успокоить его Федор, когда вода дошла до середины щиколоток, - вот ты поколдуешь и выберемся, - пошутил он.

- Да не колдую я, ругаюсь, - отозвался бородач, - это старый солдатский способ сбить морока. Нужно ругаться, не повторяясь, тогда морок отстанет совсем.

- И всего-то? А он поймет, о чем я? - осведомился прапорщик.

- Он поймет, главное от души, - усмехнулся однорукий.

- Ну, тогда пошли, бояре... - бросил Федор и тихо начал высказывать свое мнение о том, что произошло с ним за последние полгода вообще и эти сутки в частности. Твердая земля встретила их раньше, чем он успел высказать даже на треть задуманного.

- Силен вой, - буркнул бородач, ступая на твердую землю, - похоже хозяин сам с болота убраться помог, научишь потом.

- Угу, - глухо отозвался Федор. - И куда это я попал? Самогон варить научи, ругаться научи... ладно, отдохнем, организую вам ликбез. Кстати, девушка, а вас часом ничему учить не надо?

- Не болтай, вой! - Перебила его ведунья.

- Соберите лучше дров, без костра пропадем.

Через полчаса бородач склонился над приличной кучей хвороста и посмотрел на девушку,

- Запали - попросил он девушку.

- Магией здесь нельзя - покачала головой та, раньше, чем разгорится, тут будет половина черного болота. Защиту поставить надо, но без костра не получится. Федор порылся в карманах и достал зажигалку "Zippo"; щелкнула крышка, и веселый огонек побежал по хворосту вверх.

Близнецы вскочили на ноги и испуганно уставились на Федора:

- Было же речено, магией пользоваться нельзя! Остальные просто смотрели на него с укором и безнадежным отчаянием.

- Да нету в зажигалке магии, - лениво произнес Федор, поняв диспозицию в одну секунду, - нет, и не было. Это просто такое огниво, кремень кресало и все такое. - Дружный вздох прозвучал как всепрощение.

- Запаслив вой, одобрительно кивнул маг. - Ну-ка покажи вещицу. - Покрутив в руках зажигалку, понюхал ее, несколько раз крутанул колесико, зажег огонь, закрыл крышку и вернул Федору. На вопросительный взгляд бородача, Федор протянул зажигалку и ему; "вещица" пошла по кругу, и вернулась к хозяину. Вой смотрел на нее такими завидущими глазами, что Федор решил не рисковать. Он притянул к себе "сидор" и начал рыться в кармашках. Поиски увенчались успехом.

- На, дарю, - сунул он, бородачу одноразовую зажигалку с надписью "Ангара" - только долго она работать не будет, так игрушка. Смотри как надо....

В три приема научив счастливчика пользоваться ею, пояснил, что когда кончится "вода" внутри, огня больше не будет. За разговорами пролетело время.

Костер разгорелся, и сидящая на земле, ведунья бросила в него несколько сорванных тут же травинок, подняла руки, и сняла с шеи тонкую цепочку с изображением какого-то божка. Медленно поднялась, и вытянувшись во весь рост, развела руки в стороны и произнесла при этом короткую малопонятную фразу. Дым от костра стал густым и плотным; поднявшись столбом, он медленно расплылся вокруг, образуя купол края которого образовали десятиметровый круг. Коснувшись земли, купол стал прозрачным, и на месте соприкосновения дыма с землей осталась только легкое белое свечение. Девушка медленно опустилась на траву и почему-то облегченно вздохнула; живы...

На лицах сидящих у костра людей тоже появилось облегчение, а также невероятная усталость. Федор понимал что, время задавать вопросы сейчас не самое подходящее, но все же спросил:

- Вода-то в лагере есть?

Девушка, молча, кивнула на струящийся под куполом родничок, возле которого, уже за краем купола, обильно рос камыш.

"Сухпай" доедали дружно, не задавая лишних вопросов и не споря. Воду взяли в роднике, и сварили приличную похлебку из остатков тушенки, половины гречневого концентрата и местных трав. Негусто на семерых, но ничего лучшего не было. Спать улеглись вокруг костра, не выставляя часовых или дежурных, такая беспечность утром привела Федора в ужас но сейчас он не считал себя старшим группы и потому просто постарался уснуть. Считая что старшие разберутся сами.

Тем не менее, насущные вопросы не давали покоя, а чувство нереальности происходящего обострилось до предела. В конце концов, он повернулся на спину и увидел яркие, словно елочные орехи звезды. Эти звезды, среди которых он, как ни старался, не мог отыскать ни одного знакомого созвездия, окончательно вывели его из равновесия.

Федор сел и... увидел женский силуэт - на самом краю освещенного пространства. Решив, что это ведунья, он встал и пошел к деыушке, намереваясь задать ей хоть часть мучивших его вопросов. Но, непонятная сила остановила его на самом краю мерцающего круга. Незнакомая женщина средних лет, одетая в штаны, типа запорожских шаровар и кожаную безрукавку, сидела по турецки с той стороны защитного круга.

Сразу вспомнились все сказки о нечистой силе, прочитанные или услышанные еще в детстве, и Федор решил за круг не выходить. Однако, молча сел напротив незнакомки, благо поза была для него более чем привычной.

Женщина подняла на него взгляд, и Федор вздрогнул, она была слепа, зрачков в ее глазах просто не было. Тем не менее, она видимо, почувствовала его приближение и заговорила.

- Ты пришел, Кониэри, и желаешь знать, в чем твоя судьба? Не волнуйся, все предопределено за много веков до того как ты появился на свет. Ты соберешь сынов Урасы и объединишь их, ты поведешь их к величию. Но бойся, неисчислимы враги твои, кровью и смертью заплатишь ты за величие, своей кровью, и смертью любимых. Не ходи к богам, только потеряешь время. Сам решай, как быть. Либо умрешь вместе с Асиором, либо спасешь его. Я же скажу в Урасе, что ты пришел...

Фигура женщины стала терять краски и становиться прозрачной, через несколько томительных минут она пропала совсем.

Федор, наблюдавший за происходящим с ужасом, с трудом пришел в себя. Он встал, помотал головой, кляня проклятую контузию, и пошел спать, твердо решив, проснуться на койке в госпитале.

3

Но наступившим серым и мрачным утром кошмар продолжился. Костер почти догорел, но дым просачивался через купол, обтекая его поверхность, отчего купол казался голубоватым стеклом, по которому катились капли, шедшего снаружи дождя.

Путники поднялись, и не завтракая, стали собираться в дорогу. Федор осмотрел разномастную группу и задал риторический вопрос:

- И куда дальше, господа хорошие?

- В двух переходах отсюда, за рекой, есть городок, - ответила девушка. - Там нас должны ждать, но идти придется осторожно: в болотах полно всякой нечисти, а оружия у нас мало.

- Ну, это как сказать, у вас может и мало, а у меня, так очень даже ничего, - буркнул Федор.

- Это черное болото, - пояснил старик. - Здесь живет много нечисти, и что для нас день, - для них ночь, но есть и дневные твари, и им лучше не попадаться. Поэтому нам надо пересечь открытое пространство побыстрее. И еще, они боятся проточной воды, и по ту сторону реки мы будем в безопасности, но я повторяю: будьте осторожны. Моей магии больше нет, вся надежда на вас вои.

И вдруг заговорил мальчик:

- Дядя, - сказал он, - дай пистолет, кинжал у меня есть,

Федор сел на землю, достал из вещмешка ПМ, и протянул его мальчишке ручкояткой вперед. Затем задал вопрос:

- Вы откуда будете юноша?

- Из-под Ростова, вздохнул пацан.

- Земляки значит, - резюмировал Федор.

В это время девушка повторила вечернюю процедуру над угасающим костром, и защита пропала. Всем сразу стало не до разговоров, и группа двинулась дальше.

Теперь их путь лежал по самой кромке болота, узкой полосе между водой и диким непролазным кустарником. Но продолжалось это природное несоответствие недолго, и скоро они вышли на заливной луг, в центре которого слепым глазом торчало крошечное грязное озерцо. По другую сторону луга начинался лес.

Луг, как открытую местность, преодолели короткими перебежками, причем девушка при этом, проявила немалую сноровку.

Почти на самой середине пути от озера к лесу под ногой Федора что-то тихо хрустнуло, и он автоматически отдернул ногу и упал в траву, закрыв голову руками. От противопехотной мины это бы конечно не спасло, но инстинкт, знаете ли. В траве, прямо перед ним лежал человеческий скелет, без головы. Федор приподнялся, и призывно махнув рукой остальным, стал рассматривать находку. Там, где должна быть шея, лежал тонкий серебряный обруч, на "руках" и "ногах" в нескольких местах находились широкие браслеты и пластинчатая цепь, того же металла, на поясе. Покойник, видимо, был человеком не бедным, имея при себе солидный запас серебряных монет. Из оружия наличествовал проржавленный железный меч и нож в кожаном чехле с серебряной окантовкой.

- Не дошел рыцарь, - определил находку подошедший бородатый вой. - Ну, ему это теперь не к чему, а нам могло бы пригодится, - вздохнул он и с деловитым видом, однако пошел дальше. Путники ненадолго задержались у скелета, рассматривая останки.

- Да, - подтвердил маг - это рыцарь ордена Арея, но как его сюда занесло? Федор, теперь замыкавший группу, по давнишней привычке прапорщика, сгреб все находки и сунул их в свой сидор: потом разберемся, а пока нужно идти.

- Эй, ты чего отстал? - окликнул, его бородач. - Смотри, а то будет то же, что и с ним. Не трогай там ни чего, или жить надоело...

Произошедшее дальше, пресекло любые препирательства, на любые темы...

Из крошечного озерца в середине поляны вдруг стал расти змееподобный столб, явно "органического происхождения". Поднявшись метра на два, существо стало выпускать щупальца, которые с все возрастающей скоростью начали расползаться по окружности, охватывая все большую площадь. Щупальца двигались, волнообразно рассекая воздух и с низким гулом срезая траву примерно на высоте человеческой икры. Теперь стало ясно, почему эта поляна имеет столь правильную круглую форму.

Все спутники Федора побежали, к краю поляны. Сам же он выхватил из подсумка РГД, сорвав кольцо, бросил гранату в чистую воду озерца и застыл в ожидании.

Граната не подвела, взрыв грохнул мощно и эффективно - видимо, под водой находилось основное туловище монстра. Змеевидный столб как-то нелепо завалился на берег, словно оторванная конечность, подминая и стягивая к себе щупальца, пару раз дернулся и затих. Из мутной глубины озера поднялось пятно оранжевой крови, и на поверхность всплыло, большое бугристое тело, которое потерялв одну из своих частей, сдаваться тем не менее явно не собиралось. Все происходило в тишине, нарушенной только гулким подводным взрывом гранаты. Федор по старой привычке перезарядил подствольник еще на привале, и еще один выстрел из гранатомета разворотил грудь чудовища. Туша, вылезающая на берег с очевидно агрессивными намерениями, гулко плюхнулась обратно в воду, и не подавало более признаков жизни. Поверхность озера тут же забурлила, наполняясь какими-то мелкими существами, которые довершили дело: они стали энергично рвать тушу, вцепляясь в нее зубами и судорожно вращаясь вокруг собственной оси, как это делают земные крокодилы.

Ведунья подошла к Федору и, наклонив голову, внимательно посмотрела на него.

- Это и есть твоя магия вой? - спросила она.

- Нет, хмыкнул он, - это мое оружие, но его все меньше и меньше. - Потом он поднял увесистый кошель рыцаря и молча зашагал догонять своих спутников.

4

Старик тяжело вздохнул и кивком указал на рощу, деревья которой росли прямо у болота, словно вытолкав с площадки у воды колючие кусты и разрезав стену камыша. Здесь же к воде подходила узкая тропинка, похоже, протоптанная человеческими ногами.

- Больше не звука, - тихо сказала ведунья, - иначе всем конец. Тут и серебро не поможет, слишком их много...

Через рощу не шли, а крались, стараясь идти по тропе и выбирать солнечные места. Деревья вокруг напоминали стройные молодые клены: взметнувшиеся ввысь прямые стволы и закрывающие солнце, ловящие каждый лучик, пышные кроны. Их листья, скорее угловатые, чем резные кленовые, были настолько неестественно правильной формы, что с определением климатических зон Федор решил окончательно завязать. Лучше уж при первой возможности расспросить попутчиков, но такой возможности пока не было, а вопросов становилось все больше и больше.

Роща имела еще одну особенность, которая удивила Федора, - она просто провоняла мочой. Это кроме него поразило только мальчишку, судя по тому, что морщились от неприятного запаха только они с Федором. Все остальные, видимо, были готовы к чему-то подобному. Мало того: судя по всему, чем гуще становился запах, тем большую опасность ощущали их спутники. По идее, была возможность того что такой запах является результатом жизнедеятельности растений? Федор так и решил, но, наткнувшись на пару ярко-желтых от засохшей мочевины пятен, рядом с тропой, он переменил свое мнение. Правда, до уровня привокзального туалета концентрация запахов не дотягивала, все-таки роща, но положительных эмоций, такое амбрэ естественно не вызывало. Постепенно запах начал рассеиваться, и между крон деревьев появилось солнце. Путники присели отдохнуть среди пронизанных солнечными лучами кустов, обрамляющих рощу. Перед ними лежало открытое пространство, - примерно полкилометра, - прикинул Федор, дальше стеной поднимались деревья.

- Ну вот, - вздохнул один из близнецов, - живы...

- А кто это тут, собственно, так обильно справляет нужду? - поинтересовался мальчик.

- Тише, - прошептала девушка, - ради древних богов, тише! - Я все расскажу потом, а сейчас молчите, ни слова...

К лесу подходили осторожно, затаив дыхание. Любая попытка Федора или мальчика заговорить или задать вопрос, даже шепотом, натыкалась на стену вопиющих глаз остальных спутников, требующих одного - молчания. Впрочем, желание говорить отпало само собой после того как Федор приблизился к лесу вплотную.

Да можно ли было вообще назвать эти дебри лесом!? Продраться сквозь них смогла бы наверное, только бригада профессиональных лесорубов, вооруженных современной техникой: с топором делать тут было нечего. Деревья, напоминающие акацию, были утыканы колючками, на концах которых всеми цветами радуги играли прозрачные капли влаги. Деревья словно сами предупреждали: мы ядовиты! Кроме того, и заросли не менее опасных побегов, вылезающих с солнечной стороны, очень напоминали ту же акацию, не оставляя даже шанса, подойти к стволам деревьев не поцарапавшись. Но девушка уверено вела маленький отряд вдоль стены зарослей: видимо, она знала проход.

И проход нашелся. Впечатление было такое, словно по этим джунглям пронесся ураган, который не только выкорчевал деревья, образуя ровную дорожку, но и изогнул их кроны наружу. Точно лесник-великан прорубил эту стежку гигантским топором. Первым на тропу ступил старик, за ним девушка и все остальные; Федор и держащийся возле него мальчишка замыкали колонну.

Заросли, которые встретили путников внутри, оказались не такими густыми, как снаружи. Они прошли по тропе, плотную внешнюю стену растений и вошли в сам лес.

Молча, обмениваясь только знаками, шагали по неведомо кем протоптанной тропинке в глубину странного леса. Растения, вокруг имели теперь неестественно зеленые, скорей даже светло-синие листья, отливающие матовым светом. Огромные шипы с дрожащими на концах зловещего вида каплями покрывали стволы. Плотный кустарник опоясывал деревья возле корней, выставляя к тропе колючие ветки и ярко-красные, тоже явно ядовитые ягоды. На всем пути через этот недружелюбный лес никто не произнес ни слова. Иногда, под ноги попадали обглоданные кем-то кости.

На дневку не останавливались, так как количество костей людей и животных становилось тем больше, чем ближе они подходили к началу или противоположному концу леса. Мрачная чаща и без того давила на психику, но даже это ощущение постоянной опасности усилилось, когда, протопав по тропе километров пять, они уперлись в стену деревьев, под которую ныряла тропа и в которой не было прохода.

Путники остановились возле этих зарослей словно возле настоящей крепостной стены. Старик жестом приказал всем сохранять молчание и, тоже жестом, подозвал к себе девушку. Положив ладонь ей на плечо, он кивнул, девушка вытянула руки в направлении зарослей, а колдун монотонно и тягуче запел. И - словно реагируя на его голос, ветви стали медленно шевелиться и тянуться к путникам, но вдруг после какой-то высокой ноты, словно обжегшись, отпрянули и поначалу медленно стали расходится в стороны, образовывая узкий проход. Еще когда старик только начал петь, все мужчины, кроме Федора и мальчишки, достали оружие. Теперь и Федор, последовав их примеру, вскинул автомат и снял его с предохранителя, мысленно проконтролировав появление красной отметины на пистолете мальчика: тот тоже явно готовился к бою. Первыми в проход юркнули безоружные: колдун, продолжавший своё пение, и девушка, которую он держал за руку;, следом проскочил мальчик, затем вои. Федор замыкал группу.

Путники спешили, и песня старика звучала все глуше, быстро удаляясь от Федора. Как только стихла последняя нота, тишину леса разорвал высокий и протяжный визг, испускаемый множеством глоток. Визг совсем не напоминал раздосадованный рык хищника, от которого ушла добыча, но обозначал, видимо, именно это. Вслед путникам полетели короткие стрелы, наконечниками которых служили ядовитые древесные шипы, камни и остро заточенные ветки, - своего рода копья или дротики, как бы там ни было, в деревья вонзались они хорошо.

Когда Федор, пятясь и выставив ствол автомата начал отступать, лес точно ожил и, к проходу метнулась толпа мохнатых мускулистых человечков. ростом чуть выше метра. Рассуждая логически и понимая, что флора тут живая, а фауна злобная, Федор начал стрелять только тогда, когда нападавшие загромоздили своими телами вход. Весь рожок вошел почти в упор в преследующую их толпу, плотно закупорив вход. Пятясь, как краб, Федор почувствовал, что уперся спиной в стену, каким-то шестым чувством уловил проблеск света и звук "песни" слева, развернулся и прыгнул туда, надеясь не врезаться лбом в стену растительности. Через три шага он вырвался на волю и, споткнувшись растянулся во весь рост на речном песке. Старик оборвал свою песню, и стена растительности сомкнулась за ними. Дикий вой в глубине зарослей возвестил о том, что деревья тоже нашли свою добычу.

5

Довольно широкая и полноводная, с быстрым течением, река словно сама говорила путникам, что именно сейчас переправа невозможна: скорость воды несущей древесные стволы и стебли полугнилого тростника с острыми режущими листьями, делало это предприятие очень рискованным.

Колдун же сказал, что переправляться лучше утром, тем более что лодки находятся в нескольких верстах выше по течению и сегодня туда уже не дойти.

Лагерь разбили на небольшом мысу или, скорее, песчаной косе, защищенной с трех сторон проточной водой. Костер, разведенный Федором, бросал на воду длинные блики и обогревал всех, находившихся под защитой купола. Путники сидели, молча, глядя на огонь и вытянув к нему уставшие и натруженные за день тяжелой ходьбы ноги.

Федор, же решил наконец, прояснить ситуацию так, как привык поступать в армии.

- Зовут меня Федор Гусь, я прапорщик Российской армии, на гражданке по образованию кузнец - сообщил он тихим голосом.

Девушка, бородач и маг уставились на него так, будто он сознался в измене родине на собрании первичной ячейки ВЛКСМ или объявил в публичном доме о немедленном наступлении страшного суда. Пацан же, не говоря ни слова пересел поближе к Федору. Братья-близнецы вскочили и изготовились к бою, выхватив довольно увесистые ножи, но бородач остался сидеть, понуро опустив голову.

Девушка посмотрела на однорукого и спросила:

- Они правда чужие, я чувствую. Может, они вообще не люди, раз ничего не боятся?

- Да нет, они люди, - усмехнулся старик. - В пентакле они могли быть только теми, кто они есть, если люди, то людьми, но вот откуда - это другой вопрос. И похоже, что очень уж они издалека. Не знают - нашего мира, поймут ли, зачем они здесь, но это те, кто нам нужен. Конечно пугает, что их двое, но девок вроде нет...

- Что вы на меня так смотрите? - ощетинился Федор, Кто я, - доложил как я здесь очутился, не знаю. Может вы знаете, так просветите глупого.

- Меня зовут Антон... - начал было мальчик, - но бородач, не разворачиваясь, хлестко ударил его тыльной стороной кисти по лицу и остался сидеть словно истукан, не поднимая головы и тупо глядя в землю.

- Эй, ты за что мальца ударил? - тихо и зло процедил сквозь зубы Федор, вскакивая на ноги.

- Не губи витязь, смилуйся - вздрогнул бородач, продолжая сидеть с опущенной головой. - Нельзя здесь истинных имен называть, нигде нельзя, только если братаешься с кем или на смерть, лютую, идешь. Имя у каждого есть истинное и мирское, вот мирскими и зовитесь...

Мальчишка всхлипнул, а Федор зло плюнул.

- А что ж ты мне не врезал? - помолчал и добавил: - Да нет у нас мирских имен - как сейчас назовете, так и звать будете. Близнецы вернулись на свои места, а девушка медленно встала. Сложила руки ладонями вверх перед грудью, и плавно подняла их над головой и развела в стороны, положив левую ладонь на голову сидящего рядом старика. Купол над ними засветился сначала светло голубым, а затем белым светом.

- Знаете, а ведь Федор только часть моего полного имени, в которое по обычаю моей родины входят имя отца и прозвище семьи, фамилия - сказал Федор. Только по этому, полному, имени и можно меня выделить из толпы.

Ну и пусть, пусть никто и не слышит больше, как меня зовут полностью. Зовите Федором и все, ну можете еще прозвище дать, да с Антошкой то же самое.

- Отныне для людей, будешь зваться ты, вой Федром, а ты отрок - Антоном - произнесла ведунья. - Примите в свидетели Тею и Легу, богов и покровителей Вантов,- завершила обряд девушка.

- Такое знакомство, да еще и именины у нас принято отметить! - хохотнул "новоиспеченный" Федор. - Правда, Антош? Но праздник это потом, а как Вас зовут други?

Первым встал бородатый вой, слегка склонив голову, как бы кланяясь всем сразу, назвался Неугодой или Секачом из подлесья. Следом поднялись близнецы: одного звали Войко, а второго Сенко из Деста. Старик назвался Вороном из Фесии, а девушка Наей из Ростока. На этом "знакомство" было закончено. Молча и дружно, съели последнюю банку НЗ и погрызли остаток галет, прикончили в честь именин и флягу с чачей. Потом и близнецы с Секачом улеглись спать прямо на голой земле, и для Федора и Антона наступило время вопросов, тем более что Нея обещала ответить на них, как только появится время.

Главное, что действительно интересовало Федора и Антона, - где они находятся.

- Вы находитесь в мире, который называется Асиор, - начала девушка. Долгий рассказ об истории этого мира и взаимоотношений в нем магии и жизни занял больше часа. Обалдевшие "земляне" сели, и стали тупо переваривать информацию.

До поздней ночи они сидели у костра, тихо разговаривая и стараясь не мешать спящим, делясь своими впечатлениями от происходящего и пытаясь, совместными усилиями что-нибудь во всем этом понять.

Их разговор прервал громкий протяжный вой, от которого по охранному куполу понеслись белые всполохи. Вой, исторгаемый множеством глоток, оборвался одновременно на самой высокой ноте, и от леса к спящим понеслась темная масса нападающих.

Первый из добежавших впечатался в купол, как герой плохой комедии в бронестекло, и по-звериному зарычал, отскакивая назад. Второй же проскочил купол так, словно его и не было, но нарвался на жесткий удар берцем в пах, единственное, на что оказался способен в данной ситуации безоружный Федор. Он только успел подумать про оружие - автомат и броник с разгрузкой лежали на земле в метре от него, как ощутил в непроизвольно сжавшейся руке вес хорошо сбалансированного меча. Его спутники вскочили, схватившись за оружие, и в пределах защитного круга началась короткая схватка, закончившаяся в считанные секунды тем, что в защитном кругу лежали три неподвижных тела нападавших. Противник, которого он ударил, потерял сознание и упал точно на границе круга. Его тело ктото выволок наружу, и оттуда раздался треск разрываемой плоти и громкое чавканье.

Защитный же круг, точно стеклянная колба был теперь облеплен существами, отдаленно напоминающими людей, одетыми в плохо выделанные шкуры и вооруженными дубинами и деревянными мечами.

- Нужно прорываться к воде, - сказала Нея. - Они скоро начнут кидать камни, а купол только против нечисти, от камней и железа не защитит.

- Слушай мою команду! - Привычно гаркнул Федор, хватая свое снаряжение, На подготовку две минуты, близнецы в охранении, время пошло.

Через указанный промежуток времени, все были готовы и выжидательно смотрели на него, явно отдавая теперь пальму первенства прапорщику.

- Железка пройдет через этот купол, да? Тогда ложись! - Приказал он, доставая из подсумка последнюю РГД. Граната описала плавную дугу и упала на песок у самой кромки воды. Расчет оказался верным: тварей просто сдуло с нужной стороны купола. Длинной очередью он очистил другую сторону и скомандовал: Вперед. В воду...

Хлюпая по мелководью, Федор ожидал удара в спину, он понимал, что раз речь зашла о камнях и железе значит, все возможно. За себя он волновался мало: на спине висел армейский сидор и бронежилет, но бегущие впереди него защищены не были. Его опасения оправдались, - один из близнецов споткнулся и рухнул в воду как подкошенный. Догнав, Федор схватил его за шиворот, поднял из воды, и как уже не раз приходилось делать в его боевой практике, отправил вперед с помощью увесистого пинка коленом. Он боялся одного, чтобы удар камня не пришелся по позвоночнику. Парень охнул, но побежал дальше, быстро переставляя ноги, на душе у Федора полегчало. С травмой позвоночника, так не бегают.

Дно оборвалось резко, - будто его срезали ножом, Федор с головой ухнул в мутный поток, с сильным течением. Железа на нем было столько, что ноги с силой ударились о каменистое дно. Он сделал мощный толчок ногами и попытался вынырнуть, но металла было слишком много. Не раздумывая, сбросил бронник и пару ремней, отстегнул пояс и оттолкнулся снова. Когда он вынырнул, увидел проплывающее мимо бревно, за которое и ухватился. Судорожно выгребая на середину реки, он понял, что и с берцами придется расстаться, так же как и с ремнем, вместе с навешенной на него амуницией. Первым ушел на дно ремень, затем на глаза ему попался торчащий из его бревна, приличных размеров сук, на котрый Федор и привязал берцы.

Короткими рывками, то выныривая, то погружаясь вновь и непрерывно загребая ногами, он достиг наконец отмели на противоположном берегу и с трудом выбрался на усыпанную галькой косу на противоположном берегу. Сил двигаться дальше не было. Сколько времени он пролежал в полузабытьи, он даже не понял сам.

Отдышавшись и придя немного в себя, Федор в темноте стал подсчитывать потери, нанесенные чертовой переправой. Первое - нет автомата .... штык-нож ушел в воду вместе с броником, остались только меч, форма, нож в ножном чехле и вещмешок с разгрузкой, блин... Хорошо и противники в воду не полезли: то ли плавать не умели то ли не любили мыться по высшим соображениям. Разделяло их метров двести пятьдесят проточной воды. Чересчур далеко для пращи, то есть расстояние в принципе неприемлемое.

Глава 3

Не сразу признают их люди,

Но, признавшие первыми,

Никогда не предадут их....

Княже

1

Рассвет только занялся, и никого из спутников рядом не было. Федор сел на песок и загрустил, снова пытаясь осмыслить то, что произошло с ним за пару последних дней. Поняв, что ответы на вопросы может получить только от тех, кто эти ответы знает, Он решил, искать своих спутников, и в конце концов узнать у них все, что возможно.

Но мучало не только это - одному в сем милом мире ему крышка. Не знает ни обычаев, ни законов, разве только за блаженного сойдет.... Нет, опасных блаженных убивают, а он опасен и вооружен и с оружием не расстанется. Значит, надо искать, искать выше по течению, его на бревне отнесло далековато. Оделся, мокрые берцы через плечо, вещмешок на другое, меч на спине, поднялся, - пошел прапор.

Пройдя шагов пятьсот вверх по течению, он вдруг заметил, стоящего на берегу странного вида мальчишку с удочкой. Роста пацан был с Антона, только более худ и изящен, одет в легкую кольчужную рубаху, свисающую почти до колен и перепоясанную широким кожаным ремнем, кожаные же штаны и сапоги, чем-то напоминающие ботфорты, с картин художников XVIII века.

- Эй парень... - начал было Федор но осекся на полуслове. Резко развернувшийся лицом к нему человек, не был ребенком. Незнакомец выхватил из-за пояса боевой кистень с тремя гранеными фигурками вместо гирек. Федор инстинктивно дернулся, но меч из-за спины доставать не стал, решив, что он будет последним аргументом. Тем не менее, остальную кладь он сбросил на землю и чуть перегрузил ноги, приняв боевую стойку.

Увидав противника с пустыми руками, хоть и при оружии, незнакомец подбоченился и, свесив свй кистень на ременной петле почти до земли, произнес:

- Что привело в столь дикие места рыцаря Арея?

- А с чего, собственно ты решил, что я рыцарь? - по-еврейски, вопросом на вопрос, вежливо ответил Федор.

- Нагл и лицом брит - отрезал рыбак.

- Извини, мил человек, - прикинулся дурачком Федор, - но ты меня с кем-то спутал. Я тут купаюсь, стираюсь.... Эй, а ты друзей моих тут не видел? Они небось тоже уже постирались.

- Я и говорю, - наглец, - вспыхнул незнакомец. И купаешься, значит в одежде и обувке?

- Ну а ты как я посмотрю, тоже рыбки без кольчужки не выловишь, хотя и кусачая она здесь больно, да к тому же великовата. Ну и без кистеня никак не управиться, - парировал Федор.

Незнакомец рассмеялся, повернулся к Федору спиной и снова стал закидывать свою снасть в воду.

- Ладно, - сказал Федор, - расходимся, рыбачок, каждый в свою сторону, - и медленно, пятясь, как рак, отошел на безопасное расстояние, прихватив вещмешок и берцы.

Решив все таки разыскать своих, он побрел дальше вверх по течению. Пройдя еще шагов триста, увидел поднимающийся над деревьями легкий дымок. Отложив мокрые берцы и вещмешок, Федор обнажил меч и стал медленно приближаться к костру.

Костер горел на небольшой поляне; тут же собрались все его спутники, рассевшись вокруг огня на поваленных бревнах. Федор подобрался кустами и стал слушать.

...- И о чем же нам надо поговорить? - раздался насмешливый голос мага.

- Мне нужно - ответил Секач,- да и другим тож нужно, кое-что узнать, - указал он на близнецов. Те угрожающе кивнули и уставились на мага тяжелыми взглядами.

- Вы втянули нас в круг, можно сказать, жизнь спасли, но для чего? Это же не просто так делается.

Колдун хмыкнул, а дева захохотала в голос, громко и звонко, срываясь на истерику:

- По просьбе великой княгини. Мы искали Славичей в кругу ворот - а появились вы, да тот утопший вой. И кто из вас Великий коган?

Над поляной повисла глухая тишина.

- Кого все искали? - озадаченно спросил, зареванный Антон.

- Ты откудова, отрок? - спросил Ворон.

- Планета земля, город Ростов-на-Дону, год 2003 от рождества Христова, - отрапортовал пацан, и помолчав добавил, в вашем мире Антон...

Федору показалось, что в лесу умолкли даже птицы. Вдруг девушка медленно встала и, глядя на Антона, поклонилась и произнесла:

- Прости меня, Славич, если что не так, прости, княже.

В этот момент обостренное событиями последних дней боевое чутье Федора отметило легкий шорох справа. Он резко откатился в сторону и выставил меч.

Прямо напротив него из кустов, выглянул странный рыбак, тоже видимо подслушивавший разговор. Он косо посмотрел на Федора и, приложив палец к губам, кивнул в сторону берега: отойдем мол. Федор осторожно, словно двигаясь по минному полю, отполз от полянки и, пройдя за незнакомцем перелесок, вышел на берег реки к брошенным без присмотра берцам и стал обуваться. "Рыбак" с нескрываемым интересом рассматривал Федора, словно увидел его в первый раз.

- Так значит, - сказал он, - новоприбывший Готлинг, или Великий каган Славичей как говорят ваши, сидит там, а ты кто? Утопший вой?

- Я еще и сам не знаю, кто я здесь, вздохнул Федор.

- Но, судя по тому, что я слышал Готлинг он?

- Да лях его знает!

- Ну, смотри, если это не так, то извини, а если так, то могу помочь.

- В чем помочь? - удивился прапорщик.

- Так вас теперь ищут все, от славенских Коганов до Стемидова братства сейров. Ты что не знаешь, куда попал?

- Не знаю. А на что мы им сдались?

- Не ты, а он.

- Хороший ответ, - хмыкнул Федор. Ну а если я тоже этот как его?...

- А разведи тут огонек, раз ты Гордлинг, - предложил собеседник. - Вот палочка, вот зажги е, только не напрягайся сильно: а то вдруг ты прав, без рук можешь остаться.

Федор взял палочку. Достал из кармана зажигалку и щелкнул крышкой. Незнакомец с интересом наблюдал за его действиями. Но кремень намок и бензин, видимо, смешался с водой.

- Ты на палочку посмотри, сосредоточься и представь, что она затлела - посоветовал "рыбак".

Федор внял совету, и от конца палочки пошел легкий дымок и еще через мгновение вспыхнул огонек.

Мысль поразила Федора, словно удар кулаком, он протянул руку к своей голове, согнул кисть в кулак за головой, потом поднес ладонь к лицу и, раскрыл ее. На ладони лежала сухая сигарета. Он закурил и, глядя на ошарашенного собеседника спросил, вспоминая разные книги, в частности в голову пришло то, что колдуны могут пеленговать друг друга, по производимым магическим действиям спросил:

- А я не нашумел?

- Нет, не нашумел - произнес сзади холодный женский голос

- А вот что здесь делаешь ты, ястрег? От неожиданности Федор вздрогнул, и сигарета зашипела в луже.

Собеседник же его ухмыльнулся и опустившись на одно колено произнес:

- Нам стало известно, что магия меча вновь пришла в мир, и я прибыл чтобы спасти своего повелителя.

- Ты уже знаешь, кто он? - спросила из-за спины Федора Нея.

- Да, это тот юноша, который вместе с вами, только он почему-то без меча.

Нея вышла вперед и холодно улыбнулась:

- Покажи ему ту железяку, что ты подобрал в башне Готлинг.

Чисто автоматически, не подозревая подвоха, Федор выдернул меч и сам обомлел.

Лезвие, до того выглядевшее как хороший стальной клинок, словно превратилось в клинок, выполненный из черного вороненого металла или даже стекла, с ровным кровотоком посредине. Глаза названого ястрегом стали просто круглыми. Он упал на колени и ткнулся носом в землю.

- Прости, повелитель... - прошептал с нескрываемым ужасом он.

- Встань - грозно произнес Федор, плохо понимая что происходит, но стараясь подыгрывать Нее.

Ястрег встал, глядя на него как побитая собака. Федор убрал меч и решил задать вопрос.

- А теперь объясни, кто нас ищет?

- Все, все у кого есть маги, почувствовавшие, что ворота были открыты. Ищут вас рыцари Арея, ищут все славенские Коганы, ищут шиши и карокорумские тары. В общем, все, кто служит свету, да и тьме тож.

- И чем ты можешь нам помочь?

- Я могу провести вас до твердыни скальдов. Если они примут нас, то никто в этом мире не сможет вас извлечь оттуда.

- Они всемогущи эти ваши скальды? - язвительно осведомился Федор.

- Скальды - великие воины! - воскликнула Нея, - или ты хочешь сказать, что действительно не знаешь кто такие скальды?

- Ну, в моем мире скальды это воины и певцы, воспевающие рыцарские подвиги, хранители преданий, в некотором роде летописцы - пожал плечами Федор.

- Значит, будет сказ, - ответила Нея. Вкратце так. У детей богов тоже были дети, но от смертных. Жили эти дети очень долго и повелевали чем нибудь одним, например, искусством песни. После их смерти люди могли обращаться к их божественной силе, только если они занимались тем искусством, которым повелевали эти полубоги. Такова была дочь Лары Элата. Она научила людей играть на музыкальных инструментах и слагать баллады. Она же принимала участие в создании твердыни скальдов, одной из двух школ Стеона, где люди проходят обучение. Полноправный ученик носит на голове медный обруч и подчиняется только законам твердыни. За тысячу лет существования ее много раз осаждали, но никогда не брали. В южной школе собраны лучшие певцы и воины этого мира. Принимают в школу не любого, кто пожелает, нужно пройти экзамен, но закончить ее может только совершенный скальд, носящий бронзовый или серебряный обруч. Уйти из школы можно в любое время, но при условии, что ты сменил медный обруч ученика на бронзовый, либо не получал обруча вовсе. Кроме того, там не делают различий между Тьмой и Светом, искусство которому они учат, принадлежит всем. Ну, есть, конечно, и служители Стеона и ученики других факультетов, эти имеют только знак, презрительно поморщилась Нея.

По пророчеству, либо ты либо он, - кивнула Нея на подбежавшего Антона, - является великим скальдом, и вы обязаны пройти их экзамен. Если пройдет любой из вас, то вы и ваши спутники могут остаться в твердыне до тех пор пока кто-то не получит обруч. Штурмовать же Твердыню скальдов не осмелится ни один коган, даже рыцари Арея поостерегутся, предпочтут обойти твердыню стороной. И впрямь, кто осмелится штурмовать первую школу Стеона? Разве снова соберутся пять королей, но и они крепость не взяли...

- А вы поторопитесь! Старик ваш, - воспитанник этого заведения. Хоть и не обрадуются ему там, но он поручится за вас. Не простят его, но поручительство примут, - залопотал ястрег.

- Он не старик, а маг Стеона! - возмутилась Нея и вдруг замолчала.

- Вам нужно еще пройти через Дест неопознанными, а там заставы и шпионы на каждом шагу, на заставах маги. Но в город пройти можно, а вот дальше.

2

Третий магистр ордена рыцарей Арея сидел в своем кабинете и смотрел в узкое открытое окно, выходящее во двор замка. Обдумывая события последних дней, он взвешивал все, что удалось узнать разведке ордена. Поводов для беспокойства было более чем достаточно. Раскол среди наследников истинных Готлингов, с одной стороны, был ему удобен. Но с другой вел к неизбежному хаосу и возможной гражданской войне. В последнем случае в военных действиях обязательно будут участвовать маги, поскольку изрядная часть руководства Стеоны, - выходцы из этого рода.

Кроме того, кто-то активизировал ворота Моргоза. Если это представители Готлингов, значит нужно ждать появления среди них нового главы. Хотя дело это рискованное прошедший ворота может оказаться кем угодно, - как великим князем, которым невозможно будет управлять, так и серой посредственностью и бесхарактерной тряпкой. И то и другое может стать для княжеств катастрофой.

Нетрудно понять и другое: еще три четыре поколения без притока свежей крови - и род Готлингов исчезнет сам. В настоящее время остался только один истинный князь - Рует. Но он еще мал и физически очень слаб, а в княжестве заправляет его дядя по матери. Что делать, если этот ребенок умрет? Активизировать ворота? Но кто-то уже сделал это, да так, что об этом знают все, кто имеет хоть капельку силы. Хранитель ворот до сих пор не может прийти в себя, а башня Моргоза разрушена, словно ее осаждала дюжина магов, пытаясь выбить оттуда другую дюжину. Впредь нельзя терять бдительности, оставлять кого-то у башни уже не имеет смысла (ворота можно активизировать только через десять поколений) и искать, искать, искать... Если из ворот никто не вышел, то очень скоро в руках ордена может сосредоточиться вся светская власть в главном княжестве севера.

И после этого никто не сможет противостоять ордену: богатый север уже триста лет притягивал алчные взгляды завоевателей, но колдовская школа Стеона и ее сила были столь страшны, что никто даже помыслить не мог объявить войну Двенадцати городам. Ныне ситуация изменилась: существующие Готлинги почти растеряли родственные связи, население обленилось, живя в основном торговлей, а в городах была только вооруженная стража, в задачи которой входила охрана порядка и поимка воров. Правда в градах имелась и профессиональная воинская дружина, но она была мала и в серьез никем не воспринималась.

Тяжелая дубовая дверь кабинета открылась, и в комнату вошел секретарь.

- Ваше достоинство, - обратился он к магистру, - наши люди сообщают, что в Стеоне в среде средних зреет заговор. Возможно, его поддерживают и некоторые высшие. В основном все недовольны правлением Анжея Готлинга. Старик уже выжил из ума. Например, он приказал готовиться к встрече нового первого князя. Неужели думает, что через ворота кто-то прошел, там столько трупов!

- Глупец, среди них нет ни одного женского, а открыть ворота для прохода мужчин могут только колдун и женщина, владеющая хоть каплей силы. Кроме того, стража башни пропустила этих людей, значит, там был кто-то из Стеоны.

- А если они решили вызвать женщину?

- Это не исправит положения. Если это не князь, то Готлинги обречены.

Магистр задумался, затем улыбнулся:

- На всякий случай, объявите поиск - неизвестно кого они там вызвали, но все равно его нужно поймать, так будет спокойнее.

Дверь открылась и в кабинет вбежал седой человек в широкой белой мантии с красной оторочкой. Он рухнул на колени и задыхаясь пролепетал:

- О Великий, шар Судьбы возвестил о приходе нового рыцаря мрака!

"Еще одна забота на мою голову, - подумал магистр, - очередной сумасшедший с одушевленной железкой. Ладно это подождет, сейчас важнее врата."

3

Все понимали, что в настоящих условиях путники, идущие на полдень (север) без видимой причины, вызовут подозрения, и поэтому, было решено, остановится в ближайшем же городке. Там их должна ждать охрана из десяти воев. Кроме того, там есть приличная корчма, в которой стоит отдохнуть несколько дней в приличных условиях. Федор узнал, что серебро ценилось в пограничье очень дорого, и кошель рыцаря Арея, может им позволить не голодать и щедро платить за обильный стол и уютный ночлег.

До городка, не являющегося пограничной заставой, от берега было не больше двух дней пути, и поэтому компания, пополненная ястрегом, который, оказывается, мог ходить не скрываясь, в качестве боевого холопа, стала собираться в дорогу. Единственное поставленное новичком условие состояло в том, чтобы ему изменили знак Ярлата. Федор поинтересовался, что это и как его менять. Все, за исключением Антона посмотрели на него с таким интересом, что стало неудобно.

- А сними-ка ты рубаху вой - сказал Неугода.

Это было то, Федор предпочел бы не делать. Его плечи украшали две татуировки: одна наколка как память об Афгане, а вторая - голая девица в фривольной позе, которую он по дури и пьяни вытатуировал после бурного развода. Но ожидание, написанное на лицах всех остальных, было столь настороженным, что Федор, молча, скинул камуфляжную куртку, оставшись в легком десантном тельнике, и угрюмо посмотрел на свое левое плечо. Но плечи были чистыми! Куда делись наколки, оставалось загадкой, шрамы, правда, были на месте. Спутники смотрели на него, затаив дыхание.

- Безликий... - хором выдохнули близнецы.

- А собственно говоря, в чем дело? - язвительно поинтересовался Федор. - Вы что, там голую женщину узреть хотели? - Уточнять, что таковая там наличествовала и поза ее, навряд ли, умещалась в местные моральные рамки, он не стал.

Неугода, молча, скинул рубаху: на правом плече - четко выделялся черный круг и вписанный в него треугольник с изображением открытой ладони в центре, под ним, был вытатуирован шлем с забралом и ниже пятиконечная звезда. Еще ниже, шел угол, очень похожий, по мнению Федора, на сержантскую нашивку, какие приняты в вооруженных силах США.

- Вот, - сказал Неугода - я купеческий боевой холоп, в смысле был, и сотник вольных шлемов.

Девушка резким движением обнажила правое плечо, на котором такой же черной краской выделялся круг с нарисованной в центре мудреной руной.

- Я рабыня Стеона - проговорила глухо она, и опустила глаза, - такие знаки есть у нас всех, а тебе Готлинг я расскажу...

И снова потек рассказ. С давних пор все рожденные в этом мире имеют свое предназначение. Человек рождается безликим, дети не имеют знаков. Но когда ребенок достигает определенного возраста, знак появляется, и ставят его не люди, его ставит сила. Постепенно знак меняется в зависимости от того, чем занимается человек. И многие гильдии и объединения имеют собственные знаки и принимают в свои ряды только людей с определенным знаком: открытая ладонь - это знак купца, меч - знак воина, подкова - знак гуртовщика и т.д. Стереть знак нельзя, даже если выжжешь кусок кожи, знак сохранится. Изменить же его можно только совершив что-то, что изменит всю твою жизнь, или принеся клятву. Так было завещано великим Ярлатом, чтобы каждый знал, кто он есть на самом деле. По знаку можно было определить вора и убийцу, знак четко показывает, кому служит тот или иной человек. Служители богов и жрецы тоже имеют свои знаки, они известны всем, но кое каких не видели уже долгие века. Знаки колдунов почти неизвестны, эти имеют право не демонстрировать своих знаков. А вот взрослый человек без знака рожден взрослым: он либо не был ребенком, что характерно для истинных детей тьмы, либо произошел из другого мира. Человек без знака либо уже не может в этом мире ничего, (например, знаки пропадают у неизлечимо больных), либо может все и почти равен богу.

- Я не чувствую, что болен, - констатировал Антон. - Ну, может, только на голову, тогда неизлечимость имеет место быть, - добавил он, рассматривая свое чистое плечо.

- Есть еще вариант: когда человек не смог найти себя, свое дело или профессию, когда долго находился в дороге или поиске. В этом случае на плече появлялся просто пустой круг; это еще и знак бездельника или праздно живущего дармоеда, - добавила Нея.

Было решено, что "новичкам" лучше всего нарисовать, на всякий случай, поддельные пустые кольца. Что и попытался проделать Федор, поводив руками над кожей и представив на ней изображение окружности, но безрезультатно.

- Ты слишком сильно напрягаешься, напутствовал его Ворон. - Расслабься, позволь силе течь свободно. Верь в свои способности преобразовывать силу, дыши ровно...

Федор постарался внять этому совету, тем более что подобное не раз слышал на уроках рукопашного боя. Он расслабился, привел в порядок эмоции и сосредоточился. Результат не замедлил сказаться: круг обозначился. А прапорщик вдруг содрогнулся от ужаса, представив, что может натворить их воображение, если ему или Антону приснится кошмар. Затем просто хмыкнул, вспомнив кошмары, которые мучили его после развода. К женоненавистникам он себя не причислял, но все же, пришел к выводу, что это может кому-то понравиться, а если нет, то и убрать не сложно.

Решив, что наступила очередь ястрега, Федор поднес руку к его плечу и задумался, представив для начала чистую кожу. Ястрег закричал, и из его плеча, разрывая ткани, вылезла сантиметровая в ширину пластина, сделанная из какого-то металла и выгнутая в форме последнего знака. Пластина упала на землю и... "утонула" в ней с легким шипением. С криком - Я свободен! - ястрег рухнул перед Федором на колени. Остальные же шарахнулись в стороны так, словно между ними рванул заряд РПГ.

- Так я снова, сделал что-то не так? - опустил руки Федор.

- Никто не просил тебя, Славич, освобождать нечистых, - злобно глядя на Федора, крикнул маг.

- Если ты решил так восстанавливать равновесие, то нам лучше убить тебя самим.

- Да что такого я сделал?.. - не понял происходящего Федор и, разозлившись на свое незнание, повернулся к коленопреклоненному ястрегу. Он не попросил, а потребовал:

- Встань и рассказывай.

- Когда великая Лара покинула этот мир, - начал ястрег, - ее народ лишился большей части своей магической силы. Добро же и зло в ту пору еще находились в равновесном состоянии. И тогда ястреги решили скрыться от людей. Часть ушла жить в горные пещеры, а часть осталась на поверхности или присоединилась к другим народам.

Но люди не любили колдовства, и несмотря на то что ястреги были искусными врачевателями и старались вершить только добрые дела, их не приняли и стали методически уничтожать. Пещеры ястрегов заливали водой и дымом, их жгли на кострах и просто убивали...

- А они были святыми, и все безмолвно сносили, бедняжки, - язвительно заметил Ворон.

- Нет, они не сносили..., - ответил ястрег, - злобно глянув на мага. - И тогда начался великий исход, Ястреги бежали на восток в империю Ростера. Каждый из них нес частичку магической силы. Они создали армию, которая покорила рассвет и готовилась поставить на колени закат. Но Сила не прощает излишеств, огромная армия колдунов и колдуний в один день вдруг перестала говорить на одном языке. Люди стали превращаться в различных существ, и похожих на людей и не имеющих ничего, что могло бы роднить их с людьми. Какое то время они еще оставались силой, но скоро армия стала делиться по родам и кланам и разбегаться в разные стороны. Так появились лешие, обитающие в лесах гарпии, тролькары, и горанлины - темные воины и еще много разных существ, за свое знание магии причисленных к нечистым.

После падения Таргола многие из ястрегов, приняв человеческий облик и пытались укрыться от безжалостного истребления, но люди нашли способ их опознавать, сначала только в храмах Ярлата, а затем и в других. Тем, кого нашли, стали силой ставить настоящий светлый знак. Причем он передавался по наследству, и если знак ставили ястрегу, то тот навсегда принимал человеческий облик и становился рабом, приобретающим свою прежнюю силу только вблизи острова Роэл...

- Постой, и что все рабы - бывшие ястреги?

- Не все. Последнее время в рабство подобным образом стали оборачивать молодых людей и девушек с магическими способностями, как вашу подругу, - кивнул навь на Нею. -Они не ястреги, они люди, но им хуже: мы живем своими семьями и кланами, а у них нет никого; нам разрешают иметь детей, которые рождаются уже помеченные знаком, а им нет...

- Так, стало быть, вставай проклятьем заклейменный? Это нам знакомо, - сделал вывод Федор, гордо задрав голову. - Война, стало быть, до последней капли крови, за освобождение магического пролетариата? Только вот, не перебить бы по пути этих самых пролетариев начисто.... - Помолчал и вздохнул: - Ладно, други, что теперь-то делать будем? То есть, что делать конкретно?

- Конкретно, - тикать отсюда, пока есть силы, - буркнул Секач. Раз все нас ловят, то лучше двигаться подольше, иначе спеленают как младенцев и дело с концом... А с этим в первом же храме разберемся.

- Не, погоди... - протянул Федор, и кивнул Нее: - покаж и ты свою меточку.

Нея побледнела и медленно стащила рубаху, заменявшую ей последнее время платье. Глядя на обнаженную по пояс девушку, Федор невольно залюбовался ее маленькой округлой грудью с темными точками сосков. Он судорожно сглотнул но, встретившись с нею глазами, содрогнулся; в этих глазах был страх, надежда и еще черт знает что, но самое главное, в них была вера. Такой взгляд женщины дает мужчине полную власть над ней, но случай был явно не тот. Федор выдохнул, сосредоточился и, задержав на секунду дыхание, представил чистое, без шрамов и знаков плечо девушки.

Нея вскрикнула и ничком упала в траву. Прапорщик уставился на ее смуглое плечо: оно было чистым, кожа была гладкая и блестящая. Однако, девушка была без сознания.

- Ты что творишь витязь! - взревел один из близнецов, и в его руке появился ножичек наподобие мексиканского мачете. Второй же близнец и Секач, явно собирались взять Федора в клещи, начав обход с двух сторон.

- Эй там, поосторожней, я ведь и пальнуть могу! - крикнул Антошка, выхватывая из за пояса пистолет.

Федор же развернулся и вытянул руки вперед, принимая боевую стойку. Раздался легкий звон, и что-то плотное и тяжелое впечаталось ему в ладонь. Прапорщик инстинктивно сомкнул пальцы и обнаружил у себя в руке... черный клинок. Но Федор же не прилагал никаких магических усилий для того, чтобы это произошло... Господи понял он, клинок принял решение сам...

Всякое движение на поляне прекратилось, замерли все.

- Так - значит, ты темный витязь? - нарушил молчание Ворон. - Но где и с кем вершил обряд а?

- Какой еще обряд, - процедил Федор.

- Обряд одушевления меча! - рявкнул Секач. Чью бессмертную душу ты вселил в эту железяку?

- Я не умею пользоваться чужими душами, и никого никуда не вселял - отмахнулся Федор. Я не вынимал меч таким способом, и сам не знаю, что случилось. А ну отстаньте от меня. Лучше помогите девушке.... Иначе порублю вас в капусту к той самой маме.

Вообще-то Федор последние полтора года относил себя к женоненавистникам, и даже теперь в очередной раз получил подтверждение эмпирически выведенному, железному постулату: не связывайся с бабой - хлопот не оберешься. Но вот ведь дрогнуло внутри что-то, и явно не только жалость к девчонке.

- Не волнуйся повелитель, я сам их убью! - Раздался вдруг громкий, глухой голос за спинами трех противников Федора. Прапорщик поднял глаза, и похолодел.... Он слишком сосредоточился на своих противниках и видимо пропустил, что-то важное. Он забыл про ястрега.

За спиной Ворона стояло жуткое существо. Явно гуманоидное, метра два с половиной в высоту, с плоской змеиной головой, закрытой похожим на хитиновый шлемом. С гипертрофированно развитой мускулатурой рук и груди, также покрытых защитной коркой хитина: изогнутая пластина прикрывающая пах, и острыми шипами на внешних пластинах суставов.

Антон закричал и выстрелил, - пуля отскочила от панциря и с визгом ушла в сторону.

- Не стрелять! - гаркнул Федор, и над поляной нависла могильная тишина.

- Тролькар... - глухо выдохнул Ворон, развернувшись навстречу монстру, и протянув вперед руку.

- И не думай! - спокойным голосом сказал монстр. Разве не знаешь, что против тролькаров твоя магия бессильна, только навредишь себе, маг.

- Ну, вот и все... - пробормотал Секач, опуская руку с мечом. - Доигрались...

- Что с ними делать повелитель? - Усмехнулся тролькар, и вопрошающе посмотрел на Федора.

- А ты кто? - выдал Федор достаточно дебильный в данной случае вопрос.

- Я - Рантер, освобожденный тобой ястрег, слуга света и мрака, твой раб.

Федор отправил меч в заплечные ножны и медленно сел на траву.

- Понятно...- вздохнул он - Ладно, разберемся. - А теперь, ребята, объясните, что вы имеете против девушки?

И заговорил маг:

- Ты пришел в этот мир, обладая гигантской силой, но ты сам не ведаешь что творишь. Ты одушевляешь меч, который и так является сильнейшим колдовским артефактом только потому, что он твой. Ты освобождаешь ястрега, не зная, кто он, ты сводишь на нет защитные чары одной из самых могучих рабынь северной Стеоны. Что еще ты задумал? Мы все в твоей власти, ты убьешь нас и попытаешься восстановить равновесие, воссоздав Торгол, но это уже было, правда, не было сумасшедших освобождающих тролькаров и ведьм...

- Для начала положите-ка девушку на подстилку и подбросьте дров в костер, - перебил мага Федор. - Теперь садитесь у огня поговорим. Да, Рантер, прими-ка нормальный вид, смотреть жутко. Нея очнется - на ее визг, сбежится пол границы. - И Федор присел у огня, рядом с Неей.

- Итак, дорогие друзья, - продолжил он, - я не собираюсь никого убивать, это во-первых Мы с Антохой в вашем мире новички, зачем же вы сразу за железки хватаетесь? Мы как малые, но уже сильные дети. Не собираюсь я и ничего "воссоздавать", я еще не знаю вообще, что мне делать. Вы меня так лихо озадачили, что я не знаю, с чего начать. Но давайте-ка начнем с того, что спрячемся где нибудь и пересидим облаву, которая на нас ведется, вы же со всем усердием будете помогать мне. Как я понимаю, в случае моей смерти и все здесь присутствующие долго не заживутся, так?

- Так, - буркнул Ворон. - Только я считай уже не маг, и мои умения вам мало помогут.

- Это почему же?

Старик молча вытянул вперед культю правой руки, замотанную в окровавленную тряпку.

- Белые магические обряды предполагают проведение определенных жестов, указующих, защитных или отрицающих, да и руны нужно рисовать конкретной рукой, а я вот...

Федор подошел к нему сел на корточки и задумался. Рассуждал он так: в родном мире его чему-то учили: миры, наверное, схожи, раз он видит, понимает местных, чувствует запахи, вкусы и вообще может здесь жить. Стало быть, основные физические законы, действующие в том мире в принципе, действуют и в этом. Магическая сила у него есть, и говорят, огромная. Сколько великих открытий было сделано по ошибке, и сколько великих подвигов совершено по незнанию! А ну, чем черт не шутит, начнем с законов сохранения энергии и материи...

Он встал, вернулся к костру и порывшись вещмешке достал подарок старого сослуживца,- мастерски выточенный из слоновой кости, брелок в форме скелета.

Отломив у брелка крошечную костяную руку, Федор нашел кусок речной глины. И кому я подражаю в своем мире - подумал он и усмехнулся, но лучшего материала не найти. После этого он вылепил из глины подобие человеческой кисти в натуральную величину, воткнул туда кусок кости и подошел к Ворну.

- Протяни больную руку, - сказал он. Старик повиновался. Федор размотал тряпку и выругался про себя. Ковырнул пальцем глину и выкинул кусок брелока, а затем с силой насадил глиняную кисть на торчащий из раны кусок кости. Маг дико закричал и потерял сознание. Приказав остальным подержать безвольное тело, Федор накрыл ладонями кусок глины, расслабился и зажмурил глаза.

Происходившее дальше в его голове чем-то напоминало научно-популярный фильм про человеческий организм, снятый с помощью компьютерной графики. Такое же стремительное мельтешение органов, сосудов и клеток, суета каких-то образов и форм, затем - резкий толчок, и он открыл глаза.

Убрав руки, Федор увидел, что старик, похоже, теперь может называть себя магом, только вот непонятно, будет действовать его творение или нет. Он снова закрыл глаза, ярко представил пузырек с аммиаком, ощутил его в руке и сунул под нос старику...

Федор вскочил и выругался, уже вслух. Резко пришедший в себя Ворон так ухватил его за ляжку новым приобретением, что теперь, там небось отпечаталась вся пятерня. Сомнений в работоспособности новой конечности, больше не было.

А Ворон, придя в себя, рухнул перед ним на колени, с ужасом глядя на свою вновь приобретенную руку, и быстро сжимая и разжимая пальцы.

- Вы можете творить живое из неживого, повелитель..., - дрожащим голосом проговорил он. - Вы, как минимум, равны Эскадам, и мы пойдем за вами, мы не можем не пойти...

Затем Ворон встал, приложил руку к левой стороне груди и глухо произнес: - Я, Ворон из Фессии, батор Амний сын Варка, клянусь тебе, Федор Готлинг Витязь мрака, что не оставлю тебя никогда, ибо живот мой, душа и сила отныне принадлежат тебе...

С этими словами старик встал на одно колено, а Федор вдруг совершенно неожиданно для самого себя, вытянул вперед руку, в которой вновь оказался меч, и леденеющими, словно чужими губами проскрежетал:

- Я принимаю твою клятву, Амний сын Варка, и пусть отныне сила Ворона из Фессии и моя всегда идут рядом...

Неугода, Войко и Сенко положили на траву свои ножи и тоже встали на колени, молча протягивая Федору, перекрещенные на уровне кистей руки, и принося древнюю вассальную клятву. Вспомнив прочитанные когда-то исторические романы, Федор осторожно спросил у Ворона:

- А я не сделаю их рабами?

- Как хочешь, - лаконично ответил тот. Если поступишь как с рабом, будет рабом, поступишь, как с вольным будет вольным.

Федор подошел к стоящим на коленях мужчинам. Первым перед ним оказался Неугода или Секач, и повинуясь скорее инстинкту, нежели разуму, Федор рассек резким взмахом руки символические путы и рывком поднял его с колен. Глаза Неугоды, полыхнувшие неясным зеленым огонем, подсказали, что перед ним совсем не раб. с Войко и Сенко он проделал ту же операцию.

- Рантер, ну прими ты нормальный облик, - снова попросил Федор, заметив настороженного тролькара, внимательно наблюдающего за происходящим. - Теперь я думаю, они не опасны. - Наблюдать же за этим перевоплощением он бросил почти сразу же, - какой там фильм ужасов? живой анатомический театр в действии! И вскоре на поляне опять стоял улыбающийся ястрег.

- Ворон, а что у нас с Неей? Долго еще не придет в себя?

- Долго, повелитель, силы из нее ты взял много, но она счастлива, как счастлив твой ястрег...

При этих словах Рантер наградил Ворона ослепительной белозубой улыбкой, словно сошедшей с рекламного ролика "Блендамеда", и сказал:

- Она сейчас совсем обессилила, ее лучше не трогать. Дня два проспит, да еще неделю сил набираться будет. Но идти сможет.

- Значит, остаемся здесь на пару дней,- решил Федор- Как считаешь Неугода, примчатся сюда погранцы или нет?

- Да нет, наверное - пожал плечами тот. - Мы тут сейчас столько силы потревожили, что они алтарь искать будут, но для этого крепкая дружина нужна, а им зараз некогда, - нас ищут.

В течение следующего дня вся компания оставалась на скрытой от реки густыми кустами поляне. Федора, изначально, пугала перспектива, что его будут называть повелителем и дальше, но все оказалось несколько проще. Казалось, в общении наступил некий слом, который наблюдается у людей, через какое-то время после первого боя, или совершенного совместно преступления. Но все оказалось гораздо проще, в их языке не было уважительного обращения к одному человеку во множественном числе.

Кроме того, Федор попросил Ворона, относится к нему и Антону как к подросткам. Ворон сначала не понял, но подходящее слово нашлось, как к отрокам. Такая просьба объяснялась тем, что они новички в этом мире, опасные но новички. В глазах всех остальных, эта просьба невероятно добавила уважения, с которым окружающие стали к ним относится, хотя с другой стороны...

Теперь Ворон часто давал уроки Федору и Антону, собственно, что можно узнать за пару дней, оказалось многое.

Самым интересным был урок общественного устройства, и первые пояснения по знакам Ярлата. Оказывается, исходных было не так много, около двадцати рисунков, очень редко появлялся самостоятельный рисунок, но чаще всего, это случалось, когда человек был долго оторван от окружающего его общества, например все знаки отдельных горных кланов, даже небыли описаны. Знаки же основной массы людей, складывались из тех двух десятков рисунков, которые были общими, этакая азбука. Например, признаком принадлежности к роду Готлингов была восьмиконечная звезда. Но особая, четыре боковых луча звезды, были короче, чем четыре прямых. Федор и Антон не имели знаков, поэтому на них еще поглядывали с опаской. Кроме того, очень кстати пришелся урок географии:

До войны богов на Асиоре было три континента Роолинк, Ко и Сарджу. На всех жили люди и боги, на всех был прекрасный климат, но последняя война богов и буря повергли этот мир в хаос. Сарджу теперь северный континент, о нем мы знаем очень мало. Вся его южная оконечность представляет собой скальную гряду, к которой невозможно пристать на корабле. Некоторые отважные моряки приставали на маленьких шлюпах, и даже поднимались наверх. Они рассказывают, что все до горизонта это равнина, покрытая зеленым мхом и камнем, изредка вдалеке видны строения, явно возведенные человеческими руками, официально считается, что это развалины. Те, кто вернулся оттуда не заходили далеко от берега, а те, кто ушел в глубь континента попросту не вернулись. Сарджу находится не очень далеко от материка Роолинк и его берега иногда просматриваются в солнечные дни с его северо-западного побережья, но желающих там жить нет. Магии там либо нет совсем, либо она подчиняется другим, неизвестным людям законам.

Второй материк Ко, расположен далеко на западе и во время и после войн богов очень многие бежали оттуда на больших деревянных ладьях, которые сейчас строят, но так далеко на них не ходят. Пришедшие рассказывали о великих волнах, уничтожающих жизнь на Ко, песчаных бурях заносящих целые города и фонтанах огня бьющих прямо из земли, магия там просто взбесилась и стала опасной. Последние спасшиеся прибыли оттуда почти пятьсот лет назад, и они были последними. Ныне все уверенны, что жизни на Ко просто не осталось.

Последним прибежищем человеческой расы стал материк Роолинк, принадлежавший дочерям богов. После их ухода, люди выжили в страшной борьбе за существование и создали на материке свою цивилизацию, которая является единственной в этом мире.

Хотя Роолинк почти не пострадал от войн богов, его сильно изменили магические войны времен всеобщего хаоса.

На сегодняшний день материк разделен на две не равные части. Меньшую часть материка, примерно одну треть называют Соромеей или "Страной света", а вторую часть зовут Урасой или "Дикой землей". Хотя и там и там живут люди, но между ними находится великая река Донница, с истоком в диких горах Нерт с одной стороны, и сами горы с другой. В дельте реки живут остатки магических войн, страшные дикие существа, с которыми Федор и Антон уже встречались. Многие из них переродились в невероятных хищников, не имеющих разума, а кое-кто еще остается людьми, как те которые проскочили щит на берегу. Эта граница мимо, которой можно пройти вдоль морского берега на ладье, но нельзя перейти пешком. Место, где Федор и Антон появились в этом мире, зовется "Воротами Моргоза" и является одним из древних строений, смысл которых более или менее понятен.

На Роолинке в его светлой части люди создали пять королевств Аргон, Сталур, Ирмон, Тион, Будкар, по самой границе вдоль Донницы расположены вольные майораты, каждый из которых призван защищать свою часть берега. Майораты именуются по имени своего владельца, и только три самых крупных по названию замка и расположенного вокруг него города. Дальше идут равнины двенадцатиградия и Стеонское плато на котором стоит город Дест или Южная Стеона. В майоратах очень расплывчатые границы и их хозяева занимаются скорее грызней, между собой за обладание большей территорией, чем охраной берега пограничной реки, через которую уже пятьсот лет никто не нападает, ее берега с той, дикой стороны поросли, так называемым Крепенем, лесом через который нечестии пройти почти невозможно, люди же проложили там тайные тропы, по одной мы выходили. Охранные посты, нужда в которых давно отпала, расположены в нескольких верстах от реки, поэтому вдоль ее побережья можно передвигаться относительно безопасно.

4

Поскольку палатки не было, а все вещи Ворона и Неи остались в разрушенной башне, костер, чтобы не светится на все пограничье, развели в небольшой низине, которая хранила множество следов ночевок. Федор осмотрел оружие всей компании. И нашел состояние его очень печальным. Помимо его меча, и ножа из холодного оружия остался тяжелый морской кортик подобранный Секачем и широкие боевые ножи, взятый в качестве трофея близнецами, кольчуга, шелом и кистень ястрега.

Федор долго и внимательно рассматривал местное оружие. Железо, был его окончательный вердикт, хорошо не бронза, неплохо закаленное, но железо. С этим надо было что-то решать. Деньги конечно есть, но Федор плохо представлял их стоимость, хотя в любом случае, груда серебра, доставшаяся им от рыцаря Арея это не плохо. Решив пересчитать богатство, он расстелил просохший в после купания китель и высыпал на него содержимое изрядно похудевшего вещмешка. Носки и запасную тельняшку и прочую одежду он сразу отложил в сторону, и разложил сушиться. Сиротливо смотревшиеся в данной ситуации две пачки армейских галет отдал Ворону. Оставшееся богатство решил рассмотреть повнимательней.

Итак: пластмассовый компас, вроде в рабочем состоянии, две обоймы от ПМ, кстати, пистолет еще у Антошки. Раскладной стакан и моток ниток с иголкой, моток медной проволоки, три размокшие пачки сигарет, ненужная теперь, записная книжка и баночка с оружейным маслом, металлическая банка с бензином для зажигалки, сама Zipo в кармане, и перочинный нож, и, видимо нерабочий, мокрый цифровой плеер с наушниками не густо.

Из недавних трофеев: кинжал с серебряной окантовкой, красивый, но железо какое-то мягкое и не наточен как надо. Из серебра, два браслета с рунической надписью, пусть Ворон посмотрит, шейная цепь, на полкила, обруч, кожаный пояс на котором наклепана куча блях с рунами, тоже видать серебро и кошель с монетами, килограмма на полтора.

Неплохо.

Поскольку вся операция проходила на самом светлом месте у костра, то прятать богатство от других Федор не думал по определению, тем не менее, реакция окружающих была странной. Лица их были напряженны и в который раз за день люди смотрели на него как смотрят терпеливые родители, на подростка, притащившего в дом ржавую мину

- Ты где это взял - процедил сквозь зубы Ворон.

- А там, на болоте где мы рыбку глушили - честно ответил Федор, это среди костей лежало, наша рыбка его скушала, ну мы рыбку прибили, правда, есть не стали, а вот добро я подобрал.

Ворон выдохнул так, словно с него сняли приличного веса штангу, и улыбнулся.

- Если хозяина убил враг, а ты убил врага, то это твое по праву - сказал он.

- Это наше по праву поправил его Федор.

Люди вокруг заулыбались, наличие такого количества денег решало практически все будущие вопросы, и жизнь с грудой серебра в кармане становилась приятной.

5

Нея пришла в себя под вечер, и долго, молча, смотрела на Федора. Потом, не говоря ни слова, натянула рубаху, которой раньше была просто укрыта и с трудом встав пошла в кусты. Вернувшись через несколько минут, также молча села у костра и стала смотреть в огонь, думая о чем-то своем.

- А поколдовать можно - наивно спросил Федор, держа в руках флягу с остатками самогона, решив изменить несколько натянутое настроение компании.

Ворон улыбнулся и понимающе подмигнул - валяй мол. Федор долил во флягу воды из бьющего рядом родника, взял ее в руки, обхватив пальцами как это на его памяти, делал по телевизору некий экстрасенс, и представил во рту вкус великолепного молдавского коньяка, который пил по случаю, будучи в командировке в Кишиневе.

Результат превзошел все ожидания, темная янтарная жидкость потекла из фляги в подставленный пластмассовый стакан, издавая великолепный винный аромат. Вкус именно тот, который он искал. Федор медленно, смакуя напиток, выпил сто грамм и налив, следующую порцию протянул ее Ворону. Тот понюхал жидкость, пригубил, хмыкнул и медленно, явно понимая, выпил содержимое.

- А хороша чарка витязь - сказал он, но крепка как все, что ты делаешь.

Остальные мужчины выпили коньяк одним глотком, и только ястрег вежливо отказался. Нея, тоже выпила содержимое стакана залпом, и бросилась к ручью запить обжигающий напиток, ее горло явно не было приучено к подобному, Антон же медленно выцедил содержимое и просто закусил галетой, что не мало позабавило Федора, и больше не удивило ни кого, четырнадцатилетний подросток здесь считался уже взрослым мужчиной. Оставшуюся часть решили оставить Секачу, ушедшему на охоту, когда только определилось место для привала.

Вернувшаяся от ручья Нея села на траву, и стала смотреть в огонь. Затем она подняла глаза на Федора, и задала вопрос, от которого у того по спине побежали мурашки:

- Ну и что ты теперь будешь делать, чем я должна заплатить за свободу, темный?

- Шла бы ты спать, - резко ответил Федор.

Нея захохотала, и придав своему симпатичному лицу лукавое выражение, спросила:

- Что, освобожденную одинокую ведьму, отправишь спать одну?

- Нет, с преобразованным новоосвобожденным ястрегом! - рявкнул Федор. Ответом ему было дружное ржание близнецов.

Но, увидев ужас на лицах ястрега и ведьмы, понял, что где-то переборщил.

- Ладно, ребята я пошутил, Нея, иди правда спать, а то дошутимся. Рантер прости, я действительно пошутил. И видно неудачно.

Увидав облегчение на лицах, освобожденных, Федор решил разредить обстановку совсем.

- Так ребята, еды у нас нет, а выпивки навалом, так что женщины и дети еще по пятьдесят и спать, а мы посидим, поболтаем.

Глава 4

И предскажут им славу,

И укажут им путь.

Но, не будет веры в делах их.

Оракул

1

Утром Федора разбудил запах жарящегося на костре мяса, запах был так соблазнителен, что пересилил даже обычную утреннюю лень. На костре почти прямо на углях жарилась какая-то тушка, издающая этот божественный аромат. О том, что она жарилась уже давно, говорила покрывающая ее золотистая корочка.

Мясо оказалось изумительным и на вкус чем-то напоминало крольчатину. Правда кролик сей весил килограмм пятнадцать, что это за зверь он спрашивать не стал, учитывая печальный опыт предыдущих ошибок. Но выспавшийся Федор страдал новой жаждой, жаждой информации. Первый вопрос был задан Неугоде:

- Скажи вой, а кто такие эти вольные шлемы?

- Вольные шлемы? Ну, в свое время,- начал издалека Неугода,- владыки пяти королевств послали сюда войска, для защиты от той нечисти, что живет на том берегу. В те времена, то ли нечисти было больше, то ли река уже, но это была верная смерть. Вот и были сформированы те войска из каторжан да воров. Короче тех, кого смогли поймать за разные проступки, совершенные вольно или не вольно, всех недовольных, незаконных детей дворян и т.д. в общем ясно. Вот этой дикой вольницы собрали по пять тысяч от каждого королевства. Чтоб не сбежали, вытатуировали каждому на плече под знаком Ярлата изображение пехотного шлема, и отправили на границу.

Войска дойдя до места, после первых столкновений с врагом, перевешали часть назначенных офицеров и выбрали новых. Ввели железную дисциплину, и начали реально отражать атаки, поскольку за спиной стояли вольные баронства, а там с вольными шлемами не разговаривали, своего отребья хватало. Вот, правда с этих баронств и шло пополнение, кому уж совсем жизнь не дорога. Отставных солдат хватало, было это сразу после окончания Ареийских войн. Но баронства и королевства, жили спокойно не долго, лет пятьдесят.

Сначала, кто-то из баронов, решил нанять вольных шлемов, для разборки с соседом. Дело сделалось, наемники получили деньги, и ушли, потом второй, потом оба. Вот тут и вышла незадача. Наемники, без кровопролития, провели практически военную игру, выяснили кто сильнее, сообщили об этом баронам. Бароны, провели переговоры на уровне победитель - побежденный, решили свои вопросы и выплатили победившей группе наемников условленные деньги, ага, щазз.... Сам рассказчик засмеялся своей шутке. Объединенные роты, чуть не срыли с лица земли оба замка, пока не получили все причитающиеся, плюс контрибуцию, за обман.

Баронства попытались поставить на место зарвавшихся вояк, но были наголову разбиты, объединенными ротами пяти королевств.

С тех пор, вольных шлемов нанимают в основном короли, они уже давно не несут пограничной стражи, с тех пор как разбили силы баронов. Теперь, они профессиональные воины, и Южная Стеона играет для них роль военной академии, их там очень много. Хотя нашей столицей считается город Волич в дельте Донницы, но до него далековато, если пехом.

Да у нас есть свой кодекс чести, свои правила, довольно большой набор. Мы никогда, не воюем друг против друга, но с удовольствием, бывает, бьем баронов и рыцарей Арея. Это наши старые и непримиримые враги, между нами, к ним мне лучше не попадать. Но собственно Воличь, создан твоим предком Готлинг, и этого вольные шлемы не забудут никогда. За двести лет, его стены не раз спасали и саму вольницу и тех, кто ей дорог.

Тем не менее, вопрос, который волновал Федора больше всего в настоящее время, был прост как все вечные вопросы, и бесконечно знаком каждому русскому человеку. Что делать? Исходя и соображения, что ум хорошо, два лучше, а парламент вообще лучше не спрашивать, Федор устроил на следующий вечер совет племени.

Люди расселись вокруг костра, и он глухим голосом задал терзавший его вопрос.

Первым высказался Ворон, объяснив, что нужно пробираться на север в Словенские княжества, и там решать вопрос более серьезно, тем более, что охрана должна быть неподалеку. Ему возразил Неугода, заметив, что как только весть о приходе двух Готлингов одновременно дойдет до пяти королевств, войны не миновать, а в королевствах слишком много людей, которые только и мечтают об этом. Рыцари Арея сорвутся с цепи, они сейчас набрали силу, и северные княжества просто перестанут существовать. А пока Готлинги разберутся, что к чему, пройдут годы, а тогда они уже точно будут плясать под дудку ордена. Поэтому надо отсидеться, лучше всего в Воличе, подальше от ордена и дать Федору и Антону разобраться в окружающей жизни, и только потом принимать судьбоносные решения.

Близнецы и Нея просто предпочли отмолчаться, всем своим видом давая понять, что готовы согласится, с любым решением. Антона и Федора пока просто не спрашивали, а сами они превратились в слух.

Над поляной повисло неловкое молчание, которое нарушил освобожденный ястрег.

- Идем к "Устам Лорины" тут не далеко, меньше дня пути, а там будет видно, мы же на берегу Донницы.

- Но оракул молчит уже триста лет - возразила Нея.

- Ему ответит, задумчиво сказал Ворон.

- Значит, завтра идем за советом, - подвел итог Федор и встал, заканчивая совет.

Весь следующий день они шли на запад по берегу реки, и Нея с ястрегом старалась насколько могли удовлетворять любопытство Федора и Антона, подробно рассказывая географию этого мира, его историю и объясняя некоторые обычаи. Но самое главное рассказал Ворон:

Раньше на севере возле гор была дикая степь и густые дикие леса, люди не заселяли эту местность из-за холодного климата, но пришедшие туда Славичи и маги Стеона ведомые предпоследним истинным Готлингом, создали северные княжества. Там же была образована новая или северная Стеона. За последние шестьсот лет княжества выросли в мощное государство, а Северная Стеона стала основной магической школой, оставив далеко позади, свою прародительницу с ее архаичным укладом. Тем не менее, последнее время магические силы стали терять свою былую мощь на севере, и Стеона стала слабой защитой от жадных соседей.

Богатый же север уже давно притягивал взгляды алчного юга, кроме того, имели место внутренние распри. По этому, княжна Арлита и ее сторонники, собравшись на совет, решили послать к вратам тайную миссию, дабы вызвать нового Славича и отвести угрозу и возродив магию.

Школы сильно отличались, методикой подготовки и мировоззренческими взглядами. Если северная Стеона была цитаделью добра, то Южная еще по старой традиции выпускала магов владеющих и темными силами, но таких становилось все меньше. Эта конкуренция на настоящий момент привела к тому, что влияние Южной Стеоны совсем упало и политику уже сто лет диктовала Северная. Тем не менее, Южная, или старая Стеона оставалась оплотом воинов, целителей и скальдов, ее выпускники высоко ценились как бойцы и врачеватели и певцы по всей Соромее, что дало этой школе статус военной и медицинской академии. Помимо всего вышеперечисленного Южная Стеона оставалась неприступной крепостью, которую за тысячу лет так никто и не взял штурмом.

Именно там предлагал найти длительное укрытие освобожденный ястрег, при их первой встрече, рассчитывая на то, что старинные правила, принятые в этих стенах уберегут беглецов от неминуемой смерти, а сами стены защитят от прочих опасностей внешнего мира. Но сейчас они шли в другую сторону.

"Уста Лорины" или серый оракул был одним из чудес этого мира долгие тысячелетия его существования. Его создали древние боги, чтобы смертные не донимали их мелкими вопросами. Он исправно давал ответы на такие вопросы как возможные последствия того или иного поступка. Определял, принесет ли выгоду тот или иной союз и т.д. У пещеры всегда были тысячи людей жаждущих ответа. Но с уходом богинь, ответы оракула стали все менее достоверными, и триста лет назад он вообще замолчал. Около ста лет назад Рыцари Арея разрушили селение последних жрецов Лары и с тех пор там никто не жил.

2

До пещеры с нависающими над входом покосившимися гранитными столбами, он дошли к вечеру. Вокруг было множество следов былого величия, брошенные жилые и хозяйственные постройки, носили следы преднамеренного разрушения, и только гранитные столбы у ворот явно покосились от какого-то древнего природного катаклизма.

В пещеру они вошли все вместе и остановились возле алтаря находящегося в центре зала, когда последний луч солнца упал на его поверхность, и Федор повинуясь какому то неясному желанию, протянул руку и положил на алтарь завалявшуюся в кармане двухрублевую монету. В центре алтаря что-то вспыхнуло, и пещера залилась ровным мерцающим светом загоревшегося на нем трепещущего пламени.

Темные, Вы пришли, узнать свою судьбу или попросить о покое? - спросил высокий мужской голос.

- Я пришел разобраться, где я кто и чего от меня хочет, и что мне делать дальше и чтобы от меня отстали, и почему вы все называете меня темным? - выпалил Федор.

- Делать можешь, все что хочешь - был ответ - а хотят от тебя восстановления равновесия в этом мире, иначе он погибнет и очень скоро.

- Но почему я-то? - начал заводится Федор.

- Не только ты. Но если хочешь понять то попробуй - сказал оракул.

- Слушай. В магических мирах есть довольно строгое разделение на миры порядка и миры хаоса, если хочешь принять такое обозначение. Еще есть менее жесткое деление на миры света и миры тьмы, это миры где преобладают те или иные магические силы, эти силы создают равновесие в пространстве магии. Это если хочешь полюса магнита и чисто светлых или темных миров нет совсем, как нет абсолютного нуля или бесконечного количества чего либо. Между этими полюсами огромный слой миров серой магии, то есть, миров где силы света и тьмы находясь в постоянной борьбе, в то же время находятся в состоянии определенного равновесия. Магия этих миров не позволяет их обитателям быть слишком злыми или слишком добрыми.

- А к каким мирам принадлежит наш мир, мир из которого мы пришли - полюбопытствовал Антон.

Сложный вопрос, определимся так, к запретным. Ваш мир лежит в точке находящейся как бы в пространстве между полюсами магнита, если представить магнит в виде дуги, как нарисовано в ваших учебниках физики. Это причина, по которой вы представляете себе добро и зло в их абсолютных ипостасях и практически не ведаете реальной магией.

Мир Асиора, в котором вы оказались абсолютно не случайно, принадлежит к серым мирам, или если угодно к мирам сумрака. Если проводить аналогию с магнитом то вас притянуло к минусу, и протащило вдоль дуги магнита почти до середины. Тут нашелся мир с противоположным зарядом и втянул вас.

- Почему этот мир с противоположным зарядом? - удивился Федор, а про себя подумал о том, что и здесь, не слава богу.

Если бы ты достиг точки соединения полюсов, пояснил собеседник, то я бы с тобой не разговаривал, не с кем было бы. Но раз ты явился в этот мир из нейтрального, причем со стороны тьмы, то тебе и наводить здесь порядок, но только вдвоем вам это по силам. Силы равновесия этого мира будут с тобой, темный. Это все, что я должен был тебе сообщить.

- Эй подожди - крикнул Антон, - так что, нам теперь вершить темные мессы и купаться в крови младенцев?

- Мрак это не тьма - был ответ. Огонь вспыхнул вновь и снова зазвучал голос.

- Вы должны не творить зло в вашем понимании, это глупо. Вы должны возродить силы, противостоящие абсолютному свету, поскольку, только чистейший свет рождает абсолютную тьму. Силы света умеют лечить, но не умеют убивать. Представляете, что будет, если все люди будут жить вечно? Это породит дикую волну убийств и перенаселения, люди все равно будут умирать просто от голода и отчаяния...

Вы должны освободить и возродить алтарь мрака, а не тьмы и завоевать или положить начало завоеванию этого мира. Вряд ли вы восстановите равновесие полностью, вы слишком мало живете. Но возможно это сделают ваши внуки. Береги свою сестру Гордлинг она ...

Огонь в алтаре вспыхнул и погас совсем.

В пещере еще долго весела замогильная тишина, которую нарушил глубокий вздох Ворона. Казалось этот звук вместил в себя столько эмоций, сколько не может поместится в одном человеке. После этого, тишину разорвал радостный вопль Неугоды:

- Мы будем жить вечно!!!

3

Выйдя из пещеры, путники укрылись в развалинах какого-то строения, назначение которого терялось во времени, рассчитав, что у пещеры оракула, нет опасности, попасть в магические сети, а стены укроют огонь от простых людей. Костер развели с помощью магии, благо топлива вокруг было в избытке. Все стали, судорожно готовится к ночевке, поскольку было уже достаточно темно, а местные явно испытывали ощущения праздника. Не понимая этой эйфории Федор решил подкрепить свои силы, но решив не тратится понапрасну, сжал в руках флягу, и вспомнив сказки разных народов начал понемногу колдовать.

Обхватив флягу руками, он представил себе строение вещества, перед закрытыми глазами замелькали картинки, это было началом. Далее он поставил твердую цель, затем начал вспоминать все, что знал о технологии приготовления коньяка, и снова представил себе вкус и букет напитка. Мельтешение в голове кончилось минут через пять, он почувствовал себя так, словно сдавал кросс.

Кода он открыл глаза, то увидел рядом Антона притащившего вязанку хвороста, который язвительно поинтересовался, у задумчиво сидящего у огня Федора, удачно ли он побеседовал с богами.

- Шутишь - буркнул тот, - чему они радуются, ни черта не понимаю.

Антон от смеха рухнул на перевязанную поясным ремнем вязанку и задергался в агонии хохота.

- А ты не понял, да когда оракул начал говорить с тобой, они приняли тебя за князя тьмы. А когда он сказал, что мрак не тьма, они поняли, что не дьяволу присягнули. Они присягнули владыке равновесия.

- Да вот, теперь я начинаю что-то понимать, облегченно улыбнулся Федор.

- И что ты начал понимать, язвительно спросил Ворон, усаживаясь на камень рядом с ним. Я вот старый ничего сразу не понял, а ты понял все?

- В моем мире, начал Федор, есть такая страна Китай. Там жили и живут сейчас философы, именующие себя даосами, так вот они говорят, что избыток света рождает тьму, избыток добра - зло, избыток любви - ненависть. Вы создали избыток света и любви к ближнему, и если этот ближний еще не сел вам на шею, то скоро сядет милые мои. И если вы, или если угодно мы, не возродим ту чистую и привычную вам тьму, при этих словах Ворон поморщился, то исчезнет ваша магия, а ваш мир рухнет в равновесные миры не имеющие оной. Процесс видимо нормальный, только в этом случае погибнет ваш мир, слишком много в нем магии, магия лежит в основе Арва, его просто разорвет на куски. Да не шугайся так Ворон, я не собираюсь ставить алтари тьмы по всему миру. Я постараюсь возродить равновесие. Постараюсь сделать так, чтобы человека убившего беззащитного ребенка ждала виселица, и он это знал. И не важно, ради какой светлой цели он совершил преступление, важно, чтобы он знал, что совершил зло.

Старик вздохнул и согласно кивнул головой. Теперь Федор заметил, что их разговор внимательно слушают все.

- И что нам делать теперь, глухо проговорил Неугода, явно не искать алтари зла и приносить на них кровавые жертвы?

- Ну, вот и нет, ответил Федор, что делать пока не знаю, но что ни будь, придумаем. Для начала надо многое узнать о вашем мире, многое понять. Зла у Вас в избытке, но это обычного не магического, духовного зла. Вы вообще хорошо устроились. Вот взять ваших баронов, или как у вас называются владельцы майоратов. Делят они землю, режут друг другу глотки, творят черт знает что, но ведь с чистой совестью, во имя добра. И молятся светлым богам, и даже после кровавой бойни с чистой совестью, хочу заметить. Благодарят богинь за победу или за науку. Страха в них нет, страха перед богами. На голову они у вас калеченные, или слишком хитрые. Только добро у них в душах, нет зла - по тому, что нет страха. Некого боятся, они и богов не боятся, боги добрые, светлые, импотентные у вас боги, вот что ребята.

Федор вскочил на ноги и посмотрел на окружающих.

- Мы научим их, боятся, мы создадим своего бога, но для начала нужно понять, как, а это можно постичь только в Стеоне. Завтра мы идем туда, а сегодня не мешает хорошенько выпить, со словами - а ну братки до реки сгоняйте - он бросил близнецам ту самую флягу.

4

Сидя у огня и глядя на пляшущие языки пламени, Федор со всей тщательностью вспоминал разговор с пророком. Напротив него примостились, Нея и Антон тихонько разговаривая о чем-то, Ворон и Неугода тоже вели неторопливую беседу. При этом Ворон по совету Федора крутил новоприобретенной кистью руки, дабы проверить ее физические возможности, поднимал различные предметы, сызнова изучая и дивясь силе своей конечности, этому занятию он уже посвятил целый вечер. Рантер сидел и молча забавлялся, глядя на мага, как выяснилось, даже в человеческом обличье его физическая сила была огромной, иногда шутя, он подсказывал Ворону новые упражнения и тесты. Близнецов не было уже минут сорок, а ходу до реки было, от силы, минут десять, над поляной незримо нарастала тревога.

Вдруг с тропинки раздался какой-то неясный шум и сопение, все в лагере вскочили на ноги. Федор инстинктивно призвал меч, Антон вытащил пистолет, Неугода тесак а Ворон и Нея подняли руки, все были готовы к битве. Через минуту, неясного шума, в кругу света появились две опивающиеся друг на друга фигуры, тяжело переставляющие ноги. Федор с трудом узнал близнецов, неясное бормотание стало слышнее, и он четко расслышал их спор:

- А я говорю, что это вино только в бутылке.....а вся река с водой, а он говорит, что в реке тоже вино.

От последней части фразы волосы у Федора встали дыбом, он даже в мыслях не мог представить, нерукотворную коньячную реку, двести пятьдесят метров шириной. При таком раскладе, он уже погубил этот мир. Не слова не говоря, Федор вырвал из руки Денко флягу и опрометью бросился к реке, Антон и Ворон бросились за ним, остальные участники сцены остались в лагере.

До берега Федор долетел десантным маршевым, минуты за три, опустил руку в темную воду набрал горсть и понюхал, нет вода. Затем медленно сел возле берега, на ослабевшие ноги. Сзади подбежал Антон.

- А ну-ка хлопец, - сказал Федор, набери-ка ты водицы, чуть ниже по течению. Антон отошел на два шага и опустил руку в воду. Федор в тот же момент начал набирать воду во флягу.

- Вода как вода - пожал плечами Антоха.

- Да, ну хлебни из фляги отрок.

Антон, не задумываясь, взял флягу и, поднеся ее к губам, сделал большой глоток, закашлялся, брызнув на Федора великолепным молдавским коньяком. После этого поглядев на него, он вдруг начал издавать каркающие звуки и сел на сырой прибрежный песок в приступе неудержимого хохота.

Следующим на берег выбежал Ворон, который, оказывается, бегал весьма резво, для своего возраста. Федор, уже опорожнивший флягу в песок, молча, протянул ему пустую, жестом предлагая набрать из реки водицы. Когда тот проделывал эту операцию, Федор успел попробовать воду в нескольких местах, выше и ниже по течению, везде была вода. Когда Ворон протянул ему полную флягу, у Федора видимо отпустило нервное напряжение и он с хохотом сел на мокрый песок.

Ворон подозрительно посмотрел на двух сумасшедших, и поднес флягу к губам, собираясь сделать глоток. Но видимо, жизненный опыт подсказал ему сначала понюхать жидкость, затем осторожно хлебнуть. И на песок сел еще один хохочущий.

Минуты три разговор шел только короткими фразами, явно показывающими, что каждый смеялся над своим:

- Экспериментаторы....., ты думал они всю реку........, алкаши...блин.....

К костру они вернулись минут через двадцать, обнаружив у огня спящих близнецов, обеспокоенную Нею и злого Неугоду. Полная чарка привела воя в хорошее настроение, а веселый рассказ вызвал просто гомерический хохот. Нея, просто не могла смотреть на спящих близнецов, без смеха, а Федор начал понимать, насколько осторожно, нужно впредь реализовывать подобные идеи.

Утро должно было принести новые заботы, кроме опохмелки близнецов. А пока все улеглись спать, и Федор растянувшись на траве разглядывал новые звезды и думал новые тяжелые мысли.

Оракул дал понять, рассуждал он, что война и кровопролитие не обязательно тот путь, который нужен в данном случае. Наверное, возможен тот самый вариант, который в истории Земли назывался "холодная война". Но для этого нужно создать огромное государство, государство располагающее гигантской идеологической машиной, способной возродить богов мрака. Хотя постой, если существует мрак, значит, есть и тьма. Спрашивать, что делать там, нет благодарю покорно, сначала разберемся в ситуации. И с кем воевать?

Итак, нужно создать бога, который был бы владыкой мрака, не тьмы а именно мрака, бога достаточно жестокого, такого, которого боялись бы все, а лучше найти старого, возможно давно забытого божка, и сделать из него подходящее пугало. Оставалось просто искать алтари любого бога мрака.

Кроме того, помимо чисто философских вопросов, вдруг возник практический. О какой сестре шла речь? Уж не о Нее ли.

Федор развернулся к уже засыпающим молодым людям и задал интересующий его вопрос:

- Нея а какое отношение к Готлингам или Славичам имеешь ты лично?

Девушка подняла на него глаза, встретив его взгляд, вдруг, склонила голову, затем резко встала и твердым голосом произнесла:

- Я клянусь вместе со всеми в верности тебе Готлинг, отныне я часть твоей свиты, что бы не ждало меня дальше, я повинуюсь тебе.

- Да не о том я, извиняясь, проговорил Федор, я о сестре, о какой сестре говорил оракул?

- Ну, это собственно тоже можно узнать, тихо сказал Ворон, но я не советовал бы проводить здесь какие либо заклинания. Хотя зачем тебе это, живи пока одним днем Готлинг, завтра мы пойдем в Стеону, что бы ты не делал, тебе необходимо познать этот мир, и поосторожнее обращаться с данным тебе могуществом. Угомонись сейчас, твои вопросы очень просты, не зная истории легенд и магии, ты беспомощен как пятилетний ребенок, с другой стороны ты силен как тролькар и опасен как черный вепрь. Тебе нужно разобраться в себе и понять нас, тогда ты можешь стать кем-то кроме куклы, такое уже не раз бывало. Так что сначала учись Готлинг, и уже потом принимай решения.

На том и порешили. Это был первый день когда Федор заснул с легким сердцем.

Глава 5

И станут они теми,

кем захотят.

И будут теми,

Кем должны быть.

Городок

1

Поскольку близнецы происходили из Деста, им и предстояло вести группу тогда, когда они приблизятся к городу. А в диких местах, проводника лучше тролькара найти было трудно. Ястрег вел живописную компанию уверено и быстро, даже в человеческом обличье после освобождения, он обладал невероятным обонянием, которое позволяло легко избегать встреч с пограничными патрулями.

На первый ночной привал путники остановились в маленьком овражке, по дну которого протекал ручей. Кроме того, тут же в глине, была отрыта пещерка, подпертая несколькими деревянными столбами, и сделан небольшой навес для костра. Это место явно часто служило временным пристанищем для пограничных дозоров, редко, но еще обходящих пограничные земли. На подпорках пещеры и столбах навеса были выжжены защитные руны, поэтому устанавливать дополнительной защиты от нечисти не стали. Кроме того, рядом с их пристанищем находились развалины древней башни, полуразвалившийся вход которой венчал камень с изображением шлема. Неугода долго стоял возле входа, зашел посмотрел, тяжело вздохнул и ни сказав не слова вышел.

За время дневного перехода выяснилось много вещей, которые были естественны в данных условиях, но до настоящего времени на них просто не обращали внимания.

Первое, Антон сильно растер ноги, мягкие сапоги, сыромятной кожи, которые он одел в башне, были немного великоваты и хоть и были шиты швами наружу, тем не менее сморщились от воды. Образовавшиеся при этом твердые кожаные углы, сильно растерли подъем стопы, и к привалу он подходил, шаркая и морщась.

Второе, камуфляжная форма и меч Федора. Если он появится в таком виде в городе, то на него сбежится смотреть половина Деста. Не оставляло сомнений, что необходимо заменить его одежду, на что то более приемлемое.

Остальные хоть и принадлежали к этому миру, но тоже потрепались в ходе приключений выпавших на их долю за последние дни. Не унывали только ястрег и Нея, которые с рождения были рабами, и их внешний вид определялся только состоятельностью их хозяев. Хотя и у них был повод для беспокойства, они не имели знаков или клейм рождения, что делало их смертниками при первой же приличной проверке.

С проблемой растертых ног правда быстро разобралась. Нея, проживав какие-то травы, приложила их к ногам Антона и пообещала, что завтра от кровавых мозолей не останется и следа. С сапогами занялся Неугода, используя обнаруженные в вещмешке иголку с ниткой и сняв мерку.

Наличие ниток решило проблему одежды и у всех местных, не переодетым остался один Федор.

Старый маг долго рассматривал, камуфляжные брюки и вздохнув свернул их клубком и уложил в котел, зачерпнул из реки воду, затем добавил сока каких-то трав, и поставил котел на огонь. Китель Федора был дружно забракован, его покрой и форма, не лезли ни в какие рамки внешнего вида принятые на Соромее.

К моменту, когда вернулись с охоты близнецы, приволокшие еще одного пудового кролика, Федор отпорол от кителя рукава и хотел взяться за нагрудные карманы, рассчитывая подготовить к покраске и куртку. Но подошедший к нему Ворон, посоветовал оставить карманы и сказал, что вопрос с курткой они почти решили.

Содранная с охотничьей добычи шкурка, была растянута на земле и укреплена на деревянных колышках, мехом к земле. После этого Ворон зачерпнул, сохраненной консервной банкой немного воды из кипящего котла, и прошептав что-то над банкой плеснул водой на шкуру.

По шкуре пробежали крошечные молнии, чем-то напоминающие электрические разряды, расчищая и сжигая весь налипший жир. Ворон еще раз побормотал что-то над банкой и выплеснул на шкурку остатки воды. Вода расползлась по всей шкурке, впитываясь в нее в строгой пропорции и делая кожу более мягкой.

- Хорошо что мы на берегу Донницы, сказал Ворон, здесь древняя магия сильна и мало кто обращает внимание на колебания магических сил. В городах, о том, что было использовано заклинание мгновенной выделки шкур, уже знали бы многие.

Нея взяла готовую шкурку и приложив остатки кителя сняла мерку, затем взяв у Федора штык-нож быстро разделала ее, скроив подобие безрукавки. Используя остатки кителя как подкладку, она приметала к нему меховую облицовку мехом наружу. К тому моменту брюки Федора имели однотонный темно-зеленый цвет и сохли на ветке стоящей рядом сосны. Федор сидел возле костра в летней тельняшке и плавках и использовал замечательную возможность рассуждать о величии голого человека, ночь у реки обещала быть прохладной.

Заметив сложность его положения, Ворон хмыкнул и щелчком пальцев, направил заклинание и, сняв с дерева сухие брюки, протянул их Федору. Вырядившись в брюки и зашнуровав берцы, Федор натянул тяжелую меховую безрукавку, накинул спинную перевязь меча и осмотрелся, пытаясь понять какое впечатление его наряд производит на окружающих.

Вообще он любил безрукавки, поскольку атлетические мышцы кузнеца, производили на девушек неизгладимое впечатление и заставляли нахальных кавалеров быть поосторожнее на поворотах.

Нея нежно улыбалась, глядела на него как на примеряющего обнову ребенка, ястрег тоже улыбался, но его улыбка была скорее язвительной. Остальные, не проявляли ни каких эмоций, и только Ворон после долго молчания резюмировал - годится.

2

Утром путники собрались на совет, не впервые принимая решение сообща. Для того чтобы пройти в Дест, им нужно было пересечь майораты, которые на настоящий момент, по словам ястрега, бурлили как кипящий котел. Маги и дворяне не смогли скрыть происходящего, поскольку появление меча мрака, почувствовал каждый, в ком теплилась хоть капля силы. Владельца этого меча искали все, а когда станет ясно, что это возможно новый Грдлинг, слухи один страшнее другого уже давно ползли по всей Саромее. Группа путешественников идущих на юг в таких условиях вызывала подозрения, и большинство постов имело в своем составе невольников из ястрегов, требуя продемонстрировать клинки у всех проезжающих. Клинок меча мрака, должен был в присутствии ястрегов стать черным.

Антон предложил припрятать меч, где ни будь здесь и спокойно отправляться в путь. Но этому воспротивились все местные, заявив, что меч нельзя потерять или спрятать отдельно от хозяина, его обязательно найдут, а пока жив хозяин, меч будет убивать всех вокруг. Секач предложил купить волов и телегу и замаскировать его, где ни будь там.

Но и эта идея была отвергнута Вороном, который сказал, что с помощью простого заклинания он найдет иголку в стоге сена, если она будет не швейная а выполнять функцию оружия, например, отравлена.

Кончилось тем, что Федор извлек клинок, в присутствии ястрега, и стал рассматривать его, придумывая как бы замаскировать такую грозную штуку. Представил себе дорожный посох, на который частенько опираются пожилые люди, идущие в дальний путь. Хотя какой он пожилой человек. Нет, боевую дубину, с которой может в качестве посоха, путешествовать молодой крестьянин, желающий стать воином.

Меч в его руках вытянулся в длину, приобрел порядочный вес и стал толще, теперь Федор держал неплохой боевой шест, отполированный долгими наработками приемов, имеющий следы полученных ударов и скрепленный стальными кольцами. Предъявлять клинок такого оружия не имело смысла.

- Ну, что маги, где теперь мой ножичек, - ехидно осведомился он.

Оставалась одна проблема, плечи Леи и ястрега, да и самому Федору не мешало обзавестись опознавательным знаком. Эту проблему он и взялся решить сам. Нея нарисовала на песке свой знак, и Федор, приложив руку к ее плечу, воспроизвел изображение. Ворон хмыкнул и стер его, тоже просто приложив руку.

- Так не пойдет, сказал он, любой, кто заподозрит подделку, удалит этот знак, просто приложив руку, если обладает хоть каплей силы. Нужно либо восстановить знак, либо придумать, что ни будь поумнее.

Вспомнив, как удалялись прежние знаки, Федор полез в вещмешок и достал медную проволоку, закрыл глаза и стал судорожно представлять платину, в таблице Менделеева. Открыв глаза, он посмотрел на моток, проволока была белой.

Выгнув из нее правильный круг, он подозвал к себе ястрега. Не говоря ни слова, приложил проволоку к его плечу и представил, как она медленно проникает под кожу. Рантер стиснул зубы, но промолчал, на его плече остался четко отпечатанный синий круг, соответствующего размера.

- Убери - кивнул Федор Ворону. Тот подошел, приложил руку к плечу ястрега и через секунду убрал ее. Круг остался на прежнем месте.

Ворон удивленно посмотрел на Федора и, не удержавшись, спросил - так просто? Да, сказал тот, будем подделывать дальше.

Сев на лежащее рядом бревно, он взял у одного из близнецов широкий тесак и принялся штык-ножем мелко рубить на нем проволоку. Когда собралось достаточно платиновой пыли Федор сгреб ее в ладонь и снова подошел к ястрегу. Приложив пыль к плечу, он представил как она проникает под кожу. На этот раз ястрег вскрикнул, но остался стоять на месте.

- Что тут должно быть нарисовано, спросил Федор. Булькарский щит с пятицветом, ответил ястрег. Федор попросил нарисовать. Ворон молча изобразил на песке требуемое. Федор представил как это должно выглядеть, и кусочки проволоки зашевелившись под кожей, создали необходимый рисунок.

- Похоже, задал вопрос Федор, похоже, эхом откликнулись местные, удали, приказал Федор Ворону.

Попытка удаления или изменения рисунка оказались безуспешными, и Федор решил, что пора установить такую штуку и девушке. Но в процессе рубки проволоки его вдруг посетила странная мысль. Поднявшись, он подошел к тролькару и попросил сжать ему кисть посильнее. Федор помнил, какой физической силой обладал тот после освобождения.

Рантер с видимым усилием сжал его руку, но Федор стерпел и стиснул руку противника посильнее, ястрег упал на колени и, взвыв, бросил соревнование. Как только его рука перестала соприкасаться с рукой Федора, он стал преобразовываться и через минуту перед ними стоял огромный тролькар с Будкарским пятицветом на панцире.

- А красиво смотришься, язвительно заметил Антон, а давай ему так же рекламу прокладок с крылышками на панцире нарисуем а, ... бабок забьем. Шутку понял только Федор.

Тролькар стал преобразовываться снова, на этот раз быстрее и через минуту Рантер стоял перед Федором на коленях и благодарил за оставленную ему свободу. Его страх стал понятен, только после того, как Федору объяснили, что рабство ставит конец на любых преобразованиях, став рабом, тролькар уже не мог преобразиться.

Через час, та же операция была проведена и с Неей, которая вынесла боль более стоически, даже не вскрикнув. Только витиеватый знак Стеоны тоже пришлось рисовать для Федора на песке. Такой же знак Федор представил на своем плече, решив обнаглеть окончательно, кроме того, он догадывался, что проверять его на подделку никому не придет в голову, а если и придет, то делать это будут отнюдь не проверкой его певческих данных, или проверяя подлинность его знаков.

3

До ближайшего приграничного городка они добрались через пару дней, за это время крольчатина успела так осточертеть Федору, что он серьезно мечтал о говяжьем бифштексе с кровью и жареной картошкой.

Городок был маленьким, но обнесенным крепостной стеной, с полисадом и заостренными кольями. С первого взгляда было ясно, что город является пограничной военной базой. Крепость имела форму правильного пятиугольника.

Городок явно носил следы недавнего штурма. Две башни носили следы пожара, и ворота сияли свежим деревом.

Перед воротами стояли два столба с перекладиной, на которых висело восемь тел, облитых древесной смолой. Так раньше делали в Англии, чтобы тела сохранялись дольше, подумал Федор.

На входе у ворот скучали двое солдат с алебардами. При подходе путников они резко изменили позицию, выставив вперед копья с серебряными наконечниками. На башне появился арбалетчик. Вышедший вперед офицер попросил путников вытянуть вперед руки, и прикоснулся к кисти каждого серебряной ручкой кинжала. Затем дошла очередь до знаков Ярлата. Увидав знак Стеона на плече у Федора, он не стал больше ничего спрашивать у его свиты, тем не менее, попросили всех присутствующих извлечь клинки, боевой шест Федора вообще не привлек внимания. Заметив, что среди путников есть еще и ястрег, старший караула просто махнул рукой, проходи мол. Стало ясно, что никто особо всерьез приказы о поисках нового Готлинга не воспринимал, своих проблем хватало.

Федор уже понял, что ожидавшие их вои были первыми, кто встретил их у ворот, оставалось выяснить, за что с ними так сурово обошлись, и где еще два. В город он входил с твердым намерением выяснить, что здесь произошло. О том, что штурм принес немалый ущерб городу, говорили несколько разбитых заборов, чинить которые явно никто не собирался. А забитые крест на крест двери нескольких домов и головешки, оставшиеся от других, говорили о том, что город понес потери и в народонаселении.

Ворон пообещал выяснить все, и твердо заверил Федора, что их никто не опознает, поскольку, направляясь сюда, они с Неей сами в город не входили.

Единственная в городке гостиница оказалась старым, но еще крепким зданием в центре, которое путники нашли без труда. Нижний зал оказался почти наполненным, видимо здесь собрался весь цвет местного гарнизона, состоящий из полутора десятков скучающих головорезов. В углу здоровый мужичара сидел на скамье и пытался извлечь связанные ноты из музыкального инструмента, внешне напоминающем гитару. Наибольшее впечатление на присутствующих произвело появление Неи, но узрев на обнаженном плече Федора знак Стеоны наглеть никто не стал.

Расплатившись за ночлег и пропитание, одной серебряной монетой, на неделю вперед, чем несказанно обрадовали хозяйку, видимо военная братия явно за выпивку не платила. Путники поднялись наверх в отведенные им комнаты. Выполняя насущное мужское желание выпить с дороги, Федор с Неугодой и близнецами спустились в зал, оставив остальных обедать в комнате.

Усевшись за стол, Федор тихонько попросил Неугоду сделать заказ на его вкус. Секач подозвал трактирщика и через пять минут, на столе стояла чашка с хлебом, жаркое с пшенной кашей на всех, большой чан с темным пивом и четыре кружки.

Близнецы разлили пиво, и обед начался. Пиво оказалось неплохим и весьма крепким, а жаркое хоть и мягким, но слегка сыроватым. Мужчины, стосковавшиеся по нормальной пище, с жадностью поглощали все, что было на столе.

Когда еда кончилась, и Федор уже собрался заказать еще пива, к столу подошел детина с гитарой, и вежливо попросил скальда спеть, что ни будь для присутствующих. Видимо это все-таки была наглость, поскольку Секач попытался, вскочить из-за стола. Но Федор положил ему руку ему на плече и сказал:

- Не стоит, оставь, я спою, но только один раз, и принял инструмент из рук солдата.

Еще когда детина подходил, Федор понял что он нес в руке настоящую гитару, не совсем привычно выполненную, со скрипичными прорезями, так иногда делают на земле концертные инструменты, но гитару, причем шестиструнную. Федор любил и знал этот инструмент, играть он научился еще в детдоме и не на трех аккордах, а серьезно, с его точки зрения.

Взяв в руки инструмент, он пробежал пальцем по струнам, проверяя его настройку и извинившись, начал его перестраивать. Закончив с этим, сел перекинул ногу, удобно пристроил гитару на колене и вдруг замер. Он четко одномоментно осознал, что не знает ни одной местной песни. Что-то надо было делать, он судорожно провел правой рукой по струнам и запел, по наитию:

Черный ворон,

Что ж ты въешься над моею годовой,

Ты добычи не дождешься,

Черный ворон я не твой.

Обладая неплохим природным голосом, Федор постарался в течение песни использовать его на всю возможность, искренне стараясь не фальшивить, по его мнению, получилось.

Но больше всего его удивил тот факт, что припев песни подхватили все сидящие в зале воины. Песня была явно знакома, любима и, что самое поразительное, видимо, соответствовала настоящему настроению.

Когда отзвучал последний аккорд, он замолчал и вдруг понял, что его слушали все. Спутники его стояли на небольшой площадке, которой заканчивалась лестница на второй этаж, и молча смотрели на него. Тишина была такой гнетущей, что Федор испугался, не использовал ли он магию, сам не подозревая о том. Но тишину нарушил Антон, тихонько зааплодировав. Произошедшее дальше, сильно удивило Федора. Все присутствующие солдаты встали и захлопали ладонями по плоскости столов, это видимо был вариант аплодисментов. Затем зал снова зашумел и перед Федором появилась хозяйка и поставив на стол объемистый кувшин темного пива сказала:

- Это от заведения, уважаемый скальд.

4

Следующий день путники просто отдыхали. Федор с Антоном бесцельно ходили по городку, привыкая к новым реалиям. Первое, что бросилось в глаза, новоприбывшим в этот город, были следы новособирающейся грязи. Явно, что совсем недавно, улицы городка были чистыми и убранными. Теперь же на них собирались груды мусора и навоза. Следы недавнего благополучия еще выступали кое-где, покрашенными штакетниками, огораживающими клумбы возле домов, ныне заваленные черти чем, явно не полевыми цветами, распускающимися на грудах мусора и еще множеством примет указывающих на изменения произошедшие совсем недавно. Рядом с ратушей затевалась какая-то стройка. Около полусотни горожан вооружившись лопатами довольно энергично копали котлован. Происходящие изменения явно насторожили Федора, но спрашивать у местных, что происходит, он не стал. Пять величественных храмов старых богов, расположенные по пяти углам городской стены, были либо забиты крестнакрест обтесанными досками, либо просто превращены в боевые башни. Кроме того Федора раздражали фигуры, завернутые в темно-коричневые замызганные балахоны, слоняющиеся по городу по парам и подозрительно глядящие на путников.

Самым животрепещущим вопросом для Федора было переодевание, ходить по городу в том виде, в котором он сюда прибыл, было просто невозможно. Две серебряных монеты, решили этот вопрос за полчаса. Теперь он щеголял в крепких штанах свободного покроя, какие обычно носили небогатые горожане, широкой белой полотняной сорочке и узкой безрукавке. Завершал наряд широкий кожаный пояс, с несколькими кармашками который он пошил по своему соображению. Меч висел на перевязи, перекинутой через правое плече. Берцы, с заправленными в них штанами, вообще не вызвали подозрений, мало ли в какой обуви ходят приезжие. В общем, учитывая заросшую физиономию и пару дней не мытую шевелюру, чем-то неуловимо напоминая турецкого янычара из учебника истории, вид он имел, как выразился Антоха, лихой и слегка придурковатый, что в данной ситуации было как нельзя более, кстати.

Вторым вопросом стало перевооружение всей компании. По приключенческим книжкам он представлял, что оружейная лавка должна быть в любом городке, тем более в таком. Но здесь ее явно не было. В конце концов, они нашли кузницу, приютившуюся у самого частокола.

Федор в развалку подошел к кузне и стал осматривать землю вокруг. Искомое нашлось быстро, хоть и говорило о безалаберности хозяина. Небольшие кусочки проржавевшего железа, Федор кивнув Антону начал собирать в одну кучу.

Вышедший из помещения кузнец, с интересом наблюдал за происходящим, а затем сказал:

- Убирать тут не положено, новых законов не знаешь?

- А я у тебя это железо купить хочу - ответил Федор.

- Порченое оно, в дело не пойдет, предупреждаю сразу - честно заявил кузнец.

- Порченое говоришь, Федор нагнулся и взял горсть ржавых железяк в ладонь, и не продашь?

- Отчего ж не продать, мил человек, степенно ответил кузнец, вот за все два медяка.

Хорошо и кузню твою в аренду, то есть на неделю ты туда не заходишь, а я поработаю. Если хочешь подмастерьем у меня потрудишься, за все серебреная монета, а?

Глаза кузнеца загорелись алчным блеском, и он молча кивнул. Федор отослал Антона за монетой и принялся за работу. Заказал старый глиняный горшок, который нашелся в кузне, мелко нарубил ржавые гвозди аккуратно по объему горшка. Замазал горшок сверху влажной глиной и поставил его в кузнечную печь, встав за меха вместе с кузнецом. Через полтора часа упорной работы горшок был извлечен из печи и поставлен в песок. Антон с монетой уже с полчаса маялся в кузне. Федор подал монету потному кузнецу и спросил, - пойдешь в подмастерья, мечи научу делать, князья ездить будут. Здоровенный мужичина только хмыкнул и лукаво взглянул на Федора:

- Ага, каждый день за новым мечем, порченные они из этого железа.

Работы на этот день были закончены, и Федор с Антоном пошли в гостиницу.

Здесь собралась вчерашняя компания и еще несколько человек, явно местные жители. Все пили за счет одного мужчины, который назвался мастером Роенном. Тот, напившись в стельку, рассказывал окружающим о том, что его сын решил жениться. Да вот он как увидал невесту, родительского благословения не дал. Не то чтобы девка из плохой семьи, или гуляща, нет, крива больно. Окружающие вои откровенно ржали, и задавали скабрезные вопросы.

Федор не придал значения этим разговорам, он просто поел, выпил кувшин пива и поднялся наверх и рассчитывал завалиться спать. Местные дела интересовали его как зайца международное положение. Гораздо больше интересовало, что расскажет Ворон, и он собирался его дождаться, несмотря ни на что.

Ворон вернулся почти следом за Федором, поел, и многозначительно кивнул близнецам, мол соберите остальных. Все по его просьбе собрались в коморке у Федора. Прежде всего, Ворон сообщил новость. В королевствах появился новый религиозный орден "Стемидово братство" или Сейры, как они называют себя сами. Его последователи уверяют, что время старых богов ушло и пришло время единого бога, повиливающего всем и делающим добро только для своих последователей. Эта секта, уже давно существовала в Будкаре, но за последнее время, они получили огромное влияние на Азефа Грустного, и теперь диктуют свои правила, и здесь по всей стране. Это братство, представляет из себя, толпы распоясавшейся голытьбы, потерявшей всякий человеческий облик. Они не работают, или работают только для того, чтобы одеться и прокормиться самим. Но бесесребрянниками их не назовешь, поскольку они явно промышляют грабежом на больших дорогах, хоть и тщательно это скрывают. Вообще они все делают толпой, чем больше толпа, тем более важные вопросы они собрались решать. В крупных городах, их побаиваются даже дворяне, вынужденные, из за них, ходить по городу в сопровождении вооруженной стражи.

Руководит ими, какой-то пророк Агирт.

Эти фанатики уверяют, что все, что происходит с человеком, происходит по воле единого бога Уто. В этих заверениях они доходят до абсурда, утверждая, что от бога идет все, что касается человека. Если, например ты упал в лужу, то это не результат твоей неосторожности или глупости а воля бога, по этому мыться, например, не стоит. С магией богов у них видимо все в порядке, но обладают ею только священники, или серые судьи, начиная с определенного ранга, все остальные не имеют на это права.

Город они не брали штурмом, подошли огромной толпой и просто ворвались в него со всех сторон. Видимо у них тут были шпионы, поскольку они планомерно истребили определенную часть горожан, и попытавшихся вступится за них, словенских воев. Вырезали людей семьями вместе с детьми. Забили и осквернили старые храмы, превратив их в склады у сторожевых башен, а перед уходом, вырубили священную рощу Орты, и поставили гарнизон. Когда толпа пошла дальше, а в городе остались только так называемые судьи и небольшой гарнизон. Вот эти, которые мотаются по городу в коричневых балахонах, они и есть. Они уже навербовали местных жителей и вводят свои порядки, вон в центре города ставят храм своего Уто. Грязь на улицах это их дело, они запрещают людям вывозить из города мусор, утверждая, что каждый должен жить с тем, что имеет и не оставлять своих следов ни где более.

Федор заметил, что с подобным мировоззрением он уже знаком, правда, оно не было доведено до столь впечатляющего абсурда. Кроме того, подобное поведение гибельно, в данных условиях. Это приведет к развитию болезней, что в свою очередь, приведет к уменьшению народонаселения. Да братцы надо отсюда мотать, но сначала закончим одно дельце. Заплатили корчмарю за неделю вперед, давайте ее и поживем, а потом в путь.

Все остальные выслушали их спокойно и согласились с принятым Федором решением.

Еще один разговор состоялся у Федора с Вороном уже тет а тет. Федор попросил мага объяснить ему кое-какие основы магии, так, как тот объяснял бы их ребенку.

Ворон согласно кивнул, сказал, что постарается быть краток, но говорил достаточно долго, монотонно и без эмоций.

Лореша или магия как ты говоришь, может существовать только при полном равновесии сил мужского и женского начала как полюсов добра и зла, или наличия понятий света и тьмы. В единой ипостаси может существовать только магия богов, это то могущество, которое исходит от божественного начала и магии стихий. Магией богов обладают сами боги и их последователи, чаще всего жрецы и иногда просто смертные, поклоняющиеся тем или иным богам. При наличии магического дара, бог может дать или отнять, у своего почитателя, те или иные магические способности. Это причина, по которой на Асиоре было много магов. Каждый бог управлял, каким то одним подвластным только ему направлением, одним свойством мира и ему поклонялись, как правило, те, кому жизненно необходимо именно это свойство мира. Например, Орте были подвластны леса, поэтому ее народ Дарисы жили там, они поклонялись только ей и она указывала, что им делать, чтобы не оскудели те леса и строго следила, чтобы Дарисы небыли голодны или испытывали другие трудности. В этом прослеживалась четкая взаимная выгода, Орта заботилась о том, чтобы у Дарисов всегда была дичь и плоды леса, а Дорисы, возносили молитвы и приносили жертвы, дабы сила их богини никогда не иссякла.

Новые светлые, или боги воины, имеют свою силу. Собственно богом считают только Арея, но чаще всего все молитвы возносят именно пятерым, и магия богов у их последователей есть. Это очень сильная магия, но она сопряжена с исполнением обрядов поклонения и божественными тайнами, требует труднейшего прохождения этапов посвящения и атрибутов, обучения и самодисциплины.

Взаимосвязь древних богов и их народов нарушилась, когда люди начали торговать между собой, чаще встречаться, влюбляться и переходить из племени в племя. Стоит заметить что, сами боги не отличались кротостью и войны случались, Виноваты в них были не только люди, великая война богов создала страшное, она накопила огромные потенциалы магических сил, сорвала и ослабила все границы и покровы и выпустила в мир неуправляемую, первородную, магию стихий. В результате война прекратилась только тогда, когда боги уже практически потеряли свои силы, а магия стихий пришла в равновесное состояние. Но люди не сильно огорчились такому положению дел, люди решили, что сами могут создавать богов, не придумывать, а именно создавать. Сначала для этой цели использовали полубогов, которых в то время было предостаточно. Им возносили молитвы и приносили жертвы, но в результате частенько получалось такое убожество, что эту практику, в конце концов, прекратили. В настоящее время имеется очень много людей, в жилах которых течет кровь древних богов.

Тем не менее, вести о приходе нового могущественного владыки тьмы, или нового бога возникают постоянно, кто-то верит, а кто-то нет, явление очередного мессии постоянно лихорадит весь Асиор.

Но ранее предводители этих религий сами называли себя богами, а этот Агирт называет себя просто пророком, посланником бога.

- Ну это мы тоже видали - сказал Федор. Он хитер ваш Агирт, чудес с него сильно не потребуешь, как бог захочет, так и будет, все претензии в молитву и на небо.

Ворон понимающе хмыкнул, и продолжил:

- Кроме того, после Ареийских войн, осталось много людей обладающих даром и не имеющих приложения своих способностей. Не поклоняясь могущественным богам и обладая даром, они начали изучать не божественную а свободную магию, магию стихий.

Практически все войны, после великой войны и бури, это войны магии богов против магии стихий, равновесие сил присутствует и в магии богов, ведь два бога Родир и Кларса опутанные заклинаниями и могуществом друг друга превратились в черные камни, и ныне возвышающиеся в пустыне Соха.

И вдруг Ворон замолчал, посмотрел на Федора остекленевшими глазами и хрипло проговорил:

- В нашем мире и это равновесие нарушено, и нарушено давно. Это не результат древних магических войн, в этом люди виноваты сами. Но не смей учиться маги богов Готлинг, ты владыка магии стихий, старые или новые боги убьют тебя. Тебе нужно быть готовым к тому, что при пересечении слугами богов определенной границы поклонения свету, в наш мир откроются ворота для абсолютной тьмы. И времени у тебя не так много как хотелось бы, но и не так мало как могло бы быть.

После того как Ворон произнес последние слова, он побледнел, и уставился на Федора. Они долго и молча смотрели друг на друга, наконец, маг проговорил срывающимся голосом - это не я сказал, я только начал объяснять.

- Он дал нам время, ответил Федор, а в Стеону все-таки сходим, не убьют же нас там.

- Нет ответил Ворон, в Стеону нам теперь путь закрыт, нужно идти к кольцам Ростера, иного пути теперь нет.

- Кто предупрежден, тот вооружен, сказал Федор, выступаем как договорились, я вас безоружными в путь не пущу.

- Какой путь это отдельный сказ, сказал Ворон, нам на ту сторону Донницы, а какие там места, сам знаешь.

5

На завтра горшок разбили, в присутствии кузнеца, Федор выковал из углеродистой стали узкую полосу, и взял две других, железных. Разогрев все полосы до белого цвета он закрепил их концы в тисках и заплел металлическую косу.

Получить в данных условиях реальные присадки для варки стали, Федор не мог, поэтому оставалось только рассчитывать на магию. Формул Федор не помнил, хоть убей, а в строении вещества хоть дубом и не был, но настолько, на сколько это знал нормальный человек, имеющий высшее техническое образование. Справочников под рукой не было. Выручили оставшиеся в вещмешке патроны от калаша. Кончики пуль содержат никель, а он в данном случае является идеальной присадкой для оружейной стали. Предварительно высыпав порох и положив на ладонь патрон, Федор представил себе частицы никеля, которые пожирают и преобразовывают в никель, частицы меди, свинца и латуни. Полученного чистого никеля должно было хватить на все.

Почти день ушел на то чтобы сделать одну большую полосу длинной метра два, с холодной ручкой. Федор весь день вспоминал структуры оружейных сталей. Представлял себе, как выглядит распределение виноградных зерен в дамасской, характерные разводы белого соболя, тонкий узор самурайских сталей. Образование позволяло, а хобби подталкивало к таким воспоминаниям.

Работа шла упорно и трудно, в этом нелегком труде ему помогали все мужчины, за исключение Антона и Ворона, у тех были свои дела.

Конечно Федор мог просто создать необходимые клинки, но что-то не заладилось еще когда он пытался создать автомат, получилась только пара патронов, и те от мелкашки, при тщательном исследовании выяснилось, что порох в них не горит, и он бросил эту затею.

Кроме того, еще по пути у него состоялся интересный разговор с Вороном, который, заметив его потуги, покачал головой и стал объяснять.

- Понимаешь батор, начал тогда разговор Ворон. - Баторами здесь называли благородных рыцарей и стоящих выше на общественной лестнице, с этим обращением Федору пришлось смириться.

- Сила, которая есть у тебя сейчас, не бесконечна. Придет момент, когда ты исчерпаешь данный тебе запас, вот тогда, ты пройдешь инициацию. Ты узнаешь, что такое сила, и как она поступает с теми, кто, так, не задумываясь, расходует данное.

Но ты взрослый человек и тебе до этого далеко, но будь осторожен, если это произойдет рано, ты будешь, слаб всегда, если поздно, ты просто умрешь, может даже раньше, чем израсходуешь запас, будь просто рачителен.

Поэтому Федор откровенно экономил силы.

Единственным, кто действительно страдал от скуки была Нея.

Занятие ей придумал, как не странно Антон. Он попросил Федора изготовить несколько фигурных пробойников, в форме листиков, цветочков, разнокалиберных квадратиков и кружков. Федор поручил это дел кузнецу, тот сильно не затруднял себя, созданием форм и размеров, тем не менее, наделал и заточил за день, штук пятнадцать, содрав с Антона еще два медяка.

Вечером следующего дня Нея щеголяла в невероятном платье. Вообще оно чем-то напоминала принятый здесь сарафан, но имело широкий, стянутый на спине шнуровкой, фигурный пояс. Из хорошо выделанной кожи, с пробитым насквозь узором в верхней части. Пояс полностью закрывал живот и заканчивался прямо под грудью, стягивая тело шнуровкой сзади как корсет, немного расходился к бедрам, великолепно выделяя и подчеркивая фигуру. Помимо этого он имел просторный карман с клапаном, сшитый на манер дамской сумочки, и чехол для приличного поясного ножа, который в нем и присутствовал. Соединена вся конструкция была узенькими сыромятными ремнями, без единой нитки. То, кто был дизайнером данного наряда, у Федора сомнений не вызывало.

Мужчины, бывшие в гостинице глядя на Нею, частенько сглатывали слюну, но наличие поясного ножа многих сдерживало. Тем более, что внешний вид и выражение лица его хозяйки, не оставляло сомнений в том, что пустит она его в ход, совсем не испытывая угрызений совести. Опять же девушку сопровождал воин Стеоны, а предъявлять плече в данных условиях, Нея не собиралась никому.

Прошло уже три дня непрерывных трудов, но одно событие показало Федору, что долго задерживаться в городе, имея таких спутников, нельзя.

Утром четвертого дня, собираясь на работу, Федор услышал со двора гостиницы душераздирающий вопль. Не обращать внимания на такие вещи Федор еще не научился, поэтому выскочил во двор, рассчитывая увидеть как минимум потасовку. Сцена, представшая перед ним, несколько укоротила его пыл, и серьезно сбила его с толку.

Высокая сгорбленная девушка стояла посреди двора и рыдала в голос, вокруг нее носилась хозяйка гостиницы и еще одна миловидная девица, при этом эти двое, охаживали девушку весьма увесистыми дубинами. Удары были не очень сильными, но явно болезненными. При этом вся троица производила столько шума, что Федору пришлось набрать в грудь побольше воздуха, и гаркнуть:

- А ну прекратили базар, что тут у вас стряслось.

- Да вот видите, благородный батор, - сказала старуха - эту дубину опять замуж не взяли, не горбата она, да крива.

- А мне, из за нее, сколько в девках сидеть - фальцетом завизжала вторая девица.

- Так вот кто, кривая девка, о которой на днях говорил этот Роен, ну и хам, говорить так о дочери хозяйки дома, в котором сидишь. Впрочем, черт его знает, может здесь так принято - подумал он. Ситуация стала понятна сразу. Федор знал этот обычай, в его мире он тоже был. Младшая сестра, не может выйти замуж, раньше чем старшая, и если у старшей с этим делом проблемы, то сидеть в девках обоим.

На шум выскочил и Антон, а следом за ним и Нея, в своем умопомрачительном платье. Федор поманил их пальцем. Затем повернулся к старухе и изображая человека, горящего желанием помочь, спросил.

- Слышь, хозяйка, а ежели я увезу твою старшую девку, ну вообще увезу, младшей замуж можно?

- Не дам, - грозно заявила бабка, нипочем не дам.

- Хорошо, а если я ей краше быть помогу, возражать не будешь, ну станет вон как эта, - и он кивнул на Нею.

- Брехун ты батор, - отрезала бабка, и пошла в дом.

- Но я все равно сделаю по своему, - крикнул ей в след Федор, и обратился к стоящему рядом Антону:

- Ну, юноша, кто у нас тут за главного стилиста?

Антон задумчиво посмотрел на девушку, затем на Нею, и заявил:

- Мы можем, что ни будь придумать, но на это нужны деньги, пять или шесть медных монет.

- Возьми - великодушно разрешил Федор, не задумываясь о возможных последствиях, он вмешался в чужую жизнь, он должен был изменить ее, но как, он еще не ведал.

Нея привела плачущую девушку в комнату, и глядя в упор на улыбающегося Антона, достала из складок платья, импровизированный сантиметр сказала:

- А не очистят ли благородные баторы помещение, здесь будут женщины своими делами заниматься, да и о чем разговаривать будем, вам слышать не след.

Догадываясь о сути дальнейшего, мужчины вышли по своим делам.

В полдень к Федору в кузню пришел Ворон. Он постоял у входа, молча рассматривая то, чем тот занимался, и выкроив свободную минуту, когда он вышел покурить тихо начал разговор.

- Нам отсюда мирно не уйти, витязь, да еще ты с этой девкой сейчас наворотишь.

- Что мирно не уйти знаю, вон второй день пасется - ответил Федор, и кивнул на стоящего поодаль человека в коричневом балахоне. Мне бы успеть до завтра, завтра в ночь и выступаем. Вы сегодня до вечера все запасите, а там вперед.

Но вечером, случилось такое, что Федор даже забыл спросить сделаны ли запасы.

Женщины и Антон просидели в комнате до вечера, за закрытыми дверями, Хозяйка несколько раз поднималась наверх, но дверь была заперта, даже для нее. Антон несколько раз бегал на рынок, но заходил назад только по условному стуку.

Поскольку старуха в одиночку, явно побаивалась дочери, то она делала вид, что происходящее ее не волнует. Тем не менее, когда стало темнеть, она забеспокоилась и стала стучать в дверь, предупреждая о том, что скоро посетителей будет гораздо больше, и на счету будет каждая пара рук.

Вечером, все присутствующие в нижнем зале мужчины были тяжело, морально контужены.

Не то, чтобы у Салии, так звали девушку, совсем не было бюста, проблема, как выяснилось, состояла в другом. Бюст был, слишком роскошный и невероятно тяжелый, по этому грудь просто свисала вниз а девушка вынужденно сутулилась. Без нижнего белья и в широкой блузе, как было принято ходить здесь, девушка казалась полной и сутулой. Теперь бюстгальтер просто преобразил Салию. Кода девушка вышла в зал, в нем повисла гнетущая тишина.

Салия была одета в длинную юбку, с широким поясом на шнуровке, из прорезной кожи, и ту же широкую белую блузу, только теперь пояс охватывал ее тело от бедер до середины грудной клетки, четко фиксируя талию. Технику изготовления таких поясов показал Антон и Нея, ради практики, изготовила еще один. Пояс, в данном случае, очень выгодно подчеркивал фигуру Салии, а вырез блузы, неоднозначно демонстрировал, что бюст настоящий. Как пояснила Нея ограничений, ни религиозных ни культурных, на подобную одежду не существовало. Лямки бюстгальтера, искусно скрытые складками блузы, удерживали эту тяжеленную конструкцию, под нужным углом к полу. Толстая коса, перекинута вперед, через плечо, и в волосах светится крошечная серебряная бабочка, которую Федор вчера сделал для Неи. Все было выполнено так, что вроде и не выходило за рамки приличий. Только блуза была слегка узковата в груди, но это вроде и не возбранялось. Федор даже пожалел о своей шутке про стилиста, Антон видимо воспринял ее всерьез.

Теперь, это был другой человек, куда делась та зашуганная молодица, которая боялась поднять глаза на посетителя. Лицо этой девушки, было лицом уверенного в себе человека, явно, что помимо шитья, Нея с Антоном еще что-то ей нашептали. Человек может измениться за один день, но чтобы так.

Салия поставила заказ перед мастером Роеном, отцом дебелого молодца за которого ее хотели выдать, и глядя на него с лукавой усмешкой спросила:

- Ну, что уважаемый, даже богатство моей матери, не заставит вас, женить на мне своего сына, больно страшна, да? Ну да я за него теперь и не пойду.

И одарив мастера обворожительной улыбкой, кода только научилась, стала крутится по залу, разнося заказы. Федор понял, что сегодня он нажил, по крайней мере, одного личного врага.

Глава 6

Дадут они защиту,

тем, кто идет рядом.

И силу даруют.

Но страшен и кровав

будет тот дар.

Бегство

1

Вечером следующего дня в кузне стояло три больших заготовки, для мужчин и две поменьше для Неи и Антошки. Сам Федор оружием располагал, а Ворону по штату не положено, да и Ястрег пожалуй обойдется и так.

Закалка явилась трудным делом, к организации которого Федор привлек всех. Близнецы прикатили большой кусок древесной смолы, желтая кровяная соль или железисто-синеродистый калий, нашлись у кузнеца, а медный купорос у местного цветовода, вместо льняного, Федор использовал масло, производимое из местных трав. Варить и помешивать довольно пахучую тугую смесь, в большом глиняном горшке, доверили сходящим с ума от безделья близнецам, мучимым любопытством и похмельем. Разлитая в пять деревянных ящиков смесь заняла место у стены кузницы.

Прежде чем приступить к закалке Федор серьезно задумался, и вновь стал держать совет с Вороном. Оружие, которое они делали просто по определению не должно быть простым. Но Федор не знал традиций божественной магии, да было и не ясно к какому богу обращаться, а Ворон имел самое смутное представление о магии стихий. В конце концов, было решено, что Федор соберет всех в кузне, и дальше будет действовать по наитию, тем более, что спутники его собрались в кузне, за час до заката.

На закате, к ним в кузню влетела Салия и оттянув Федора от котла со смесями быстро заговорила, сбиваясь с одного на другое.

- Этот придурок Роен обвинил вас в злокозненном колдовстве, против него. Говорит, что вы колдовством расстроили свадьбу его сына. Они собирают воинов и судей, чтобы идти сюда. Меня закрыли в кладовке, но я вылезла и прибежала к вам, они меня теперь все равно убьют. Возьмите меня с собой, иначе мне жить до утра, бегите скорей, они уже набрали человек десять, правда оружия у них мало, но сейчас побольше народу соберут, не посмотрят, что кузнец.

После этих слов, все собрались вокруг Федора в кузне, откуда довольно бесцеремонно выставили хозяина.

- Я уйду только вооружив вас, - заявил он своим спутникам, это будут не просто мечи, так, что готовьтесь.

Затем он приказал принести воду а пяти заранее заготовленных ведрах, близнецы тут же притащили и поставили все требуемое. Далее он действовал только по наитию, взял свой посох и обвел им круг, в который вошли горн и наковальня, и застыл, глядя в огонь. Обряд, словно театральное действие складывался перед ним, но чего-то недоставало, посмотрев на своих спутников, Федор приглашающее кивнул Нее, и она первой перешагнула границу круга. Федор положил руку ей на плече, и они стали смотреть в огонь вместе, затем Нея тихо запела, а Федор взял в руки первую заготовку, и поманил пальцем Неугоду, рассчитывая поставить его раздувать меха. Когда тот переступал черту, круг вдруг засветился холодным багровым светом, словно запрещая входить посторенним, и освещая происходящее магической силой.

Федор отдал секачу щипцы с разогретой заготовкой, кивком приказал положить ее на наковальню и начал молотом формировать тонкий, но и не широкий клинок Вся работа проходила в упорном молчании, Трижды. Федор заставлял Секача повторно разогревать металл, и трижды тот повиновался, единственным звуком сопровождающим действие была бессловесная песня Неи, походившая скорей на непрерывный волчий вой, чем на человеческое песнопение.

Когда цвет уже откованной заготовки стал вишнево-красным, Федор погрузил ее в ящик с канифольной смесью, затем еще и еще раз, пока метал не остыл, снова положил меч в горн. Взяв Неугоду за левую руку, он подвел его к ведру с водой, и ножом сделал легкий надрез на внешней стороне левого предплечья, держа руку так, чтобы капли крови падали в воду. Когда в ведро упало пять капель, Федор поставил Неугоду в центр круга и молча, взяв из горна разогретую заготовку, передал ее Неугоде, кивнув на ведро. Тот понял все правильно и опустил заготовку в воду. Глаз его расширились, словно он испытывал боль но, дождавшись пока заготовка остынет, он взял ее за ручку и молча шагнул за границу круга. Круг вспыхнул багровым светом, но воина пропустил.

Следующим в круг шагнул один из близнецов. Голос Неи не умолкал, Федор повторил обряд с величайшей точностью. Затем настала очередь Антона, обряд повторился, и Нея замолчала. Она молча показывала жестами, что не может петь, Федор с тоской смотрел на последнюю заготовку, которая принадлежала Нее. Девушка склонилась над своей заготовкой и заплакала. Антон долго молча смотрел в огонь горна, не выходя из круга, и вдруг запел, ту же заунывную мелодию, которую до этого тянула Нея. Федор подскочил к колдунье, рывком поднял ее с колен и толкнул к горну. Через час был готов последний пятый меч.

Оставалась еще Селия, но Федор не задумываясь кивнул ей, и она тоже молча вошла в круг, взяв первое оружие, что попалось под руку. В пограничном городе, в кузне было полно оружия, наконечники для стрел и копей боевые ножи и т.п. Федор принял из рук Сели и провел обряд с наконечником копья, закалив его в воде слитой из ведер Неи и Антона.

Из круга выходили по очереди, как входили, Антон, Нея и Федор, при выходе владельцев новых мечей круг вспыхивал, а когда через его границу шагнул Федор, вспыхнул и погас.

Все происходящее казалось, выпало из времени и пространства, поэтому стук в дверь они услышали только тогда, когда обряд был завершен. Озадаченный Федор хотел открыть дверь, но Ворон остановил его.

- Это пришли Сейры, пришли, чтобы убить нас.

- Вот как, спросил Федор, а за что, если не секрет?

- За стихийную магию, был ответ, я сдерживаю их магические попытки проникнуть сюда с самого начала обряда, и сил у меня все меньше, давай начинать бой, все готовы.

- Как обстоит дело, поинтересовался Федор.

- У них пять судей и все вои, что были в корчме этот бешенный папаша и еще человек пятнадцать. Они уже пытались поджечь кузню, попробуй, сразится с ними своими чарами, тут возле реки, магия очень сильна, не будь этого, мы уже были бы мертвы.

- Да пошли они, магию на них тратить, разозлился Федор. Он взял в руки свой шест, даже не пытаясь преобразить его в меч, и ногой, толкнув дверь, вышел на улицу.

Не представляя себе взаимоотношений между магами в этом мире, Федор допустил ошибку, он хотел сначала поговорить, как со шпаной в провинциальном городке. Но разговора не получилось. Едва он перешагнул порог, в него полетела белая молния, ударившая в конец шеста, вместо груди, волшебное оружие сыграло роль громоотвода, только энергия не ушла в землю, а сконцентрировалась внутри шеста.

Не раздумывая, автоматически, Федор выкинул руку в сторону нападавшего, представив сцену из небезызвестной компьютерной игры. Первый балахон превратился в ледяную статую. Дальнейшие действия Федора, видимо, были рождены гневом, на этих отморозков, не желающих даже выслушать того, кто меньше всех хотел кровопролития. Используя шест как источник энергии, Федор стал разбрасывать очереди маленьких, похожих на пули, шаровых молний, которые срывались с его пальцев, и с глухими хлопками, взрывались, соприкасаясь с любым препятствием. Выскочивших вслед за ним Секача и близнецов, маленькие электрические разряды, огибали по невероятным траекториям, хотя те, увидав происходящее, в страхе замерли на месте. Воздух пришел в движение и вокруг кузни возник маленький смертоносный буран, сметающий на своем пути все живое и поджигающий деревянные строения. С каждой секундой он набирал силу, сея смерть и разрушения.

Федор осознал происходящее, и выйдя из боевой стойки поднял раскрытую руку прекращая это буйство стихии. Но она уже успела совершить несколько больше того, для чего предназначалась. Вокруг кузни уже занимались пламенем дома, а их хозяева убегали, бросая скарб и спасая свои жизни. Следующим непроизвольным движением, и просто одной силой своего желания, Федор прекратил, набирающий силу пожар.

Для первого магического боя, трупов было явно многовато, из нападавших не спасся ни кто.

Но городок уже изрядно пострадал. Несколько домов вокруг кузни остались без крыш, заборы, как самые надежные строения, без фундаментов, повыворачивало с корнями, превратив доски в решето. Но, самое неприятное, до Федора дошел запах горящей человеческой плоти, так знакомый еще по Афгану, и такой ненавистный, запах который еще долго шел от сгоревшей бронетехники. Федор по началу, даже не сразу сообразил, откуда он тут, но все стало ясно, когда он посмотрел на землю. Три десятка дымящихся обгоревших трупов, судорожно сжимающих в руках оплавленные железяки, все, что осталось от группы нападавших, оказавшихся в зоне действия его магии. Привязанные у коновязи три коня, груженные их пожитками, не избежали участи нападавших, за что он уничтожил бедных животных, Федор не знал.

Он пришел в ужас, от одной мысли о том, какая дикая и необузданная сила оказалась в его руках, он понял, почему в его мире, таких людей просто уничтожали сразу, не давая им проявить себя, не давая дожить до его лет. Но он яростно и остро хотел жить, и защищать свою жизнь и жизнь своих друзей, всеми доступными для этого средствами. Но теперь, когда его ярость вылилась наружу, после того, что он сотворил здесь, нужно было уходить. Уходить и все.

2

Коня, которого вытащил из чуть не сгоревшего сарая Неугода, гайдамаком назвать было трудно, но под седлом он хаживал. Поскольку Федор, попросту не умел держаться в седле, решено было использовать лошадей только как вьючных животных. Кроме того, в ближайшем дворе нашлась еще одна, более ли менее приличная, лошадь, по уверению Неугоды вполне пригодная для этой цели.

За то время пока Неугода и Антон, оказавшийся в отличие от Федора знатоком, искали и готовили лошадей, близнецы провели быструю продовольственную и вещевую реквизицию, и взвалили на лошадей четыре тюка, в содержании которых Федор не стал разбираться. Буквально через полтора часа путники покинули территорию, частично сгоревшего, а частично разграбленного городка.

Дорога, по которой они вышли из города, была вполне приличной, в отличии от той, по которой они пришли, она вела на закат, параллельно берегу реки. Было заметно, что за дрогой ухаживали, она имела насыпное покрытие, была ровной и имела сточные канавы по краям. Конечно не автобан, но скорость перемещения, пешего отряда, по ней получалась вполне приличной.

Продолжалась эта идиллия не так долго, как хотелось бы Федору. Примерно через десять километров идеальное покрытие резко кончилось, и перед путниками лежала обычная, бугристая, проселочная дрога с такими родными, накатанными и глубоко вбитыми в землю двумя колеями.

Это уже не Будкар, он выходит к Доннице узенькой полоской, которая дает право Азефу Грустному чувствовать себя властителем приграничного государства. А остальное это уже Майораты Карта, причем, чем ближе к границе, тем самоуправней властитель. Эта дорога, например, проходит по десятку мелких баронств, владельцы которых промышляют всем от контрабанды до откровенного грабежа, прокомментировала событие Нея.

Путники ступили на земляную дорогу, понимая, что погоню, которая пренепременно должна последовать, после такой демонстрации, качество дороги нисколько не смутит. Почему их еще не догнали, Федор не мог понять, три десятка всадников и все. Несмотря на то, что подобное решение было тривиальным, ни сзади, ни впереди, конной кавалькады видно не было, оставалось, наедятся, что чего-то не знал.

Примерно через час непрерывного движения они вошли в овраг, с пологими поросшими лесом склонами. Место для засады было просто идеальным, но пути в обход не было. Обнажив мечи, они стали медленно продвигаться по дну оврага, готовясь отразить любое нападение, используя силу своего оружия и магию.

И засада тут была, но явно не на них, с воем и диким криком, из перелеска, покрывающего склон, на маленький караван выскочили нападающие. Их внешний вид не оставлял сомнений в том, что это сейры. Грязные, в мятой одежде, вооруженные топорами и дубинами, редко и кистенями, с каменными грузилами под предводительством четырех судей в темно-коричневых балахонах, они, не соблюдая строя по разбойничьи неслись вниз к дороге.

Судя по всему, о том, что произошло в городе, они не знали. Их целью, судя по методам, была обыкновенная экспроприация у экспроприаторов. Но никто кроме Федора и Антона, таких благородных выражений не ведал. А уж с пониманием их политического смысла, было совсем туго. Поэтому спутники Федора расценили данное мероприятие как обыкновенный, караемый всегда и везде, грабеж.

По короткой команде Федора, обороняющиеся встали в круг, закрыв собой вьючных лошадей и приготовились дать отпор этим сумасшедшим фанатикам. Только по предварительной прикидке нападающих было не менее полутора сотен.

Они подлетели к маленькому каравану, как раз в тот момент, когда тролькар закончил преобразование. Первым подбежавшим, Рантер просто расплющил головы, ударами хитиновых кулаков сверху вниз. Еще десяток человек он поранил или убил острыми краями панциря. При этом на удары дубин и кистеней, он не реагировал вообще.

Остальные нападавшие встали в орущий и размахивающий оружием круг. Они явно боялись приближаться, поскольку меньше всего ожидали встретить даже воинов вооруженных мечами, а уж свободного тролькара.

Потом по знаку судьи самые наглые сунулись вперед.

Шест в руках Федора запел, и сломал шею первому оказавшемуся в его боевой зоне, второй просто налетел на выставленный нижний конец шеста и упал на землю, дико завопив. Близнецы стояли по бокам Федора, и их мечи тоже видимо пели, поскольку действовали они спокойно с отрешенными лицами людей, которые уже один раз простились с жизнью. Каждое движение их мечей, вызывало либо крик, либо безмолвное падение тела. Что происходило на другой стороне круга Федор не видел, но не чувствуя давления с той стороны, был твердо уверен, что все в порядке. Спины обороняющихся прикрывал Ронтер.

Гора тел перед ними росла, и это уже затрудняло подход нападающих, путаясь и спотыкаясь о мертвые тела и отрубленные конечности своих товарищей, они ослабили давление.

Вдруг на дороге, за спинами нападающих, послышался конский топот и лязг металла. Небольшая группа, конных воинов облаченных в латы, разметала толпу и превратила участок дороги в арену кровавого спектакля, именуемого средневековым боем. Когда на беснующуюся, плохо организованную, и уже запуганную, толпу нападавших навалились окованные железом всадники, она сдвинулась в бок и рассыпалась на сотню убегающих людей, каждый из которых был уже не ее частью, а отдельной личностью, спасающей собственную шкуру. Всадники были неумолимы и жестоки, пленных не брали, особенной ненавистью пользовались судьи, они явно были первой их мишенью. Спектакль был страшным по своей трагичности и неумолимости. Пощады никто не давал, да никто и не просил. Убегающие неслись вверх по склону, стараясь как можно быстрее добраться до густых кустов, являющихся первыми вестниками леса.

Всадники просто не могли успеть достать всех, по этому спасшихся было немало. Преследовать таких деятелей в лесу, где будет потеряно преимущество в скорости и маневре, всадники явно не отважились.

Рантер, по знаку Ворона, стал моментально проводить обратное преобразование, и когда оно было завершено по жесту колдуна, чуть в стороне перед ними возник еще один тролькар, на этот раз только образ, который был чуть крупнее Рантера. Почти сразу один из всадников пронесся на него, выставив длинную пику. Но, пролетев сквозь противника и не встретив никакого сопротивления, гикнул и помчался дальше.

Вообще Федор даже не предполагал, что ему привычному к войне человеку, будет муторно от того, что он наблюдал сейчас. Привыкший, к виду трупов, часто обгорелых, разорванных огнем артиллерии, хотя к этому привыкнуть по большому счету нельзя. Ему становилось не по себе от вида того, что хладнокровно проделывали всадники, ударяя на полном скаку по не защищенным ни чем телам, длинными тупыми кавалерийскими палашами. Оружие не разрубало, оно разрывало тело. Кроме того, как заметил Федор, на всадниках были плетеные железные кольчуги с бронзовыми наплечниками. Все это говорило об одном, стали здесь не знали.

Битва закончилась в считанные минуты, Один из всадников подъехал к ним, соскочив с лошади и снял наплечник, под которым оказалось голое плечо, с баронской короной, путники тоже предъявили свои плечи..

- Барон Вольфганг Шон Терг, хозяин здешних мест, к вашим услугам - представился он - простите за столь нелюбезный прием. Но мне нужно было знать не из этих ли вы, вот смотрите - и подтянув к себе лежащее рядом окровавленное тело судьи, он разрезал балахон обнажив плече трупа. На грязном, синем, плече был абсолютно чистый круг, без каких либо намеков на знак. Федор представился, назвав только имя, как ему объяснили, здесь это было принято, тем более после предъявления знака не было никакой необходимости объяснять кто ты, и чем занимаешься. Ту же операцию проделали и остальные мужчины. Требовать предъявления знаков Ярлата у женщин, считалось верхом неприличия. Такое могли потребовать только от рабыни.

- Не соблаговолят ли уважаемые путники, позволившие мне мужеством своим, наконец-то перерезать эту банду, наводящую ужас на всех проезжих, почтить присутствием своим мой замок и торжественный обед в их честь - сказал барон.

Федор вопросительно глянул на Ворона, тот свеем своим видом, дал понять, что деваться им некуда.

3

Замок оказался в полудне пешего пути от места бойни. Барон извинившись и сославшись на необходимость подготовиться к их приезду уехал вперед, дав им провожатого. Пока они добирались до него, Федор попытался проверить свои наблюдения, прицепившись с расспросами к Неугоде.

- Скажи, а почему ваше оружие не режет. А рвет, ну судя по тому, что я наблюдал, у них тупые мечи.

- Да, батор тупые, какой смысл точить. Меч рубит своим весом, остро отточенный вязнет в теле, острая кромка просто сгибается, ударяясь о кости - начал пояснять тот.

- А что, таких которые с маху разрубают и кость, у вас нет.

- Нет, только если колдовские, или каралужские как у тебя, но те слишком дороги, да у нас на все войско вольных их наберется не более двух десятков. Вот смотрю, наши ты сделал тонковатыми, да и на вес они не очень хороши, одно, что колдовские.

- Ну, радуйся, твой каралужский, и без всякого колдовства хорош, да и латы им мало помогут против твоего меча.

Неугода с сомнением посмотрел на Федора. Федор хмыкнул и попросил его дать ему меч. Тот, молча, подал оружие, болтающееся у него, без чехла, в простой ременной петле. Взяв меч за рукоятку, Федор приложил его широкой полосой клинка к затылку, перехватил за конец другой рукой. И резко нажав, свел руки так, что клинок согнулся вокруг его головы, образовав полукруг. Глаза Неугоды показали ему, что тот не одобряет такой порчи оружия.

Федор отпустил руку, захватывавшую конец клинка, и меч со звуком похожим одновременно на жужжание пружины и стон камертона принял прежнюю форму. Глаза Неугоды стали круглыми, а Федор, попробовав заточку, явно не точили, резко рубанул попавшуюся у дороги ветку, которая беззвучно упала на землю. О том, что сказали ему глаза Неугоды, можно было слагать песни.

- Я потом тебе расскажу, как с ним обращаться - сказал Федор - а пока запомни, это лучшее оружие, которое ты держал в руках за всю свою жизнь, и оно твое.

Неугода с жадностью рассматривал оружие, не обращая внимания на окружающих, а стоило, алчные глаза сопровождающих, просто вопили о том, что долго он с этим мечем не проходит.

К замку подошли на закате. За одним небольшим исключением, он в принципе оправдывал представление Федора о подобных сооружениях в его мире, хоть и бывал он только в "Орлином гнезде", которое и замком назвать никак нельзя, одна видимость.

Выше всех строений, была узкая высокая башня, на которой мог поместится один человек. Башня была сложена из крепкого камня и напоминала скорей наблюдательный пост, чем боевую единицу обороны.

О назначении этого строения и задал Ворону вопрос Антон. Тот удивленно посмотрел на него и тихо ответил, что это башня колдуна. Дальнейшее можно было не пояснять, боевое назначение строения было понятно, а вот наличие в замке опытного колдуна, ни сулило ничего хорошего.

Гости прошли через подъемный мост, перекинутый через крутой и весьма внушительный ров, с каменными стенами, и миновав ворота, с торчащими сверху кольями стальной решетки, прошли во двор замка.

Встретивший их высокий человек, видимо старший офицер или воевода, приказал угрюмым слугам указать гостям их комнаты и извинившись и сославшись на обязанности перед хозяином, удалился.

Путников развели по комнатам, причем двоим представителям Стеона, Федору и Нее досталась одна комната на двоих, а Ворону отвели более роскошные апартаменты.

На удивленный вопрос Федора, о причине столь пикантного положения, Нея с улыбкой ответила, что без обруча на голове в Стеоне ходят только рабы. И тут до Федора доехало, что он интуитивно избрал такой метод маскировки, на который не решился бы ни один житель этого мира. Такая идея вызвала у него улыбку, а словно прочитавшая его мысли Нея просто покатилась со смеху. Порывшись в своем вещмешке, Федор извлек серебряный обруч рыцаря и вопросительно посмотрел на Нею.

- Даже не думай - сказала она - на гитаре ты играешь, а что будешь делать, если предложат лиру, или и на ней ты мастак? Но не беспокойся, служители Стеона вольные люди, там нет рабов, только рабыни, просто они решили, что я твоя, ведь у Ворона теперь знак колдуна на службе, а просто служителями Стеоны частенько являются младшие дети дворян.

- То есть как - не понял Федор.

- Ну, волшебник, покинувший Стеону имеет ее знак, а при поступлении на службу, при принесении клятвы знак меняется на, о боже...

Федор замер, притаившись, как учили в спецподразделениях разведки, стал внимательно вслушиваться в тишину замка, оценивая обстановку, не раздастся ли где звон мечей или крики, но все было тихо. Он словно прошел по всем ближайшим коридорам и обнаружил своих спутников в комнатах рядом. Правда в конце коридора находилась комната, в которой сидело десяток стражников в полном боевом облачении, но пока он не придал этому большого значения.

Как ошпаренный он выскочил из комнаты и постучал в могучую дверь комнаты расположенной рядом. На стук вышел расслабленный и несколько удивленный Неугода. Федор толкнул его в комнату и прошипел: "Покажи плече". На плече у Невзгоды красовалась летучая мышь, как на войсковом шевроне военной разведки, нахватало только изображения глобуса, на заднем плане и надписи "Войсковая разведка", по кругу.

- Ну и нарвались - сказал Федор, собирай всех, кажется, мы здорово влипли.

Но предпринять ничего не успели, в коридоре раздался громкий топот, то ли стражи, то ли почетного караула и звонкий молодой голос сообщил, что барон приглашает гостей к столу.

Глава 7

И не будет друзей,

На пути их.

И врагов не будет.

Дельта Донницы

1

Они безоружными шли по коридору, в сопровождении десятка закованных в латы воинов. В данном случае их не отделили друг от друга, что немного успокаивал Федора, и позволяло ему считать окружающих их воинов, почетным караулом. Спутники Федора вели себя спокойно, видимо памятуя о том, что произошло в городке. Но Федор меньше всего хотел убивать.

Большой, по местным меркам, зал с купольным сводом и тремя колонами в центре, оказался целью их небольшого путешествия. В зале стоял накрытый стол, за который в соответствии с рангом их и рассадили. Федора не удивило то, что его место, оказалось, по правую руку от барона, а остальных посадили в дальнем конце стола. Еще раньше ему объяснили, что слугами Стеона, имеющими право носить оружие могут быть только дворяне. Помимо них за столом седели два десятка воинов, видимо составлявших основу баронской дружины, Рантера посадили в самом дальнем конце в соответствии с положением.

Стол был накрыт с невероятной широтой души и богатством. Федор, не зная местных обычаев, сначала решил, что здесь так положено, вспомнив например наших кавказских горцев, но беспокойный взгляд Ворона, брошенный ему исподлобья, подсказал, что это не так. Тем не менее, стол был великолепен.

От разнообразия выставленных блюд разбегались глаза, запахи были приятными и вкусными. Сначала Федор решил попробовать все, что есть на столе, но услужливый компьютер памяти быстренько подсказал древнеримский рецептик, по которому, внутренности рыбы укладывали в глиняный горшок, заливали оливковым маслом и держали на солнышке два три месяца, считали вкуснейшим соусом, а тут все-таки средние века. По этому он решил от экзотики воздержаться и попробовать только знакомые блюда типа жаркого, жареного мяса, рыбы и вина.

Сидящий рядом барон, молча наблюдал за скромностью его вкуса, мягко улыбаясь. затем с видом человека, поясняющего ребенку, его ошибку, вежливо произнес:

- А знаешь Федор - тыкание здесь было скорее признаком того, что его воспринимают как равного - некоторые твои спутники имеют странные знаки, которые не указаны ни в одной книге, поверь, мне я их много повидал.

- Это мой родовой знак - пояснил ситуацию Федор - я являюсь тем, кем являюсь, а это мои друзья и слуги.

- Стало быть, тебя можно называть батор Федор - спросил борон, хитро прищурившись.

- Наверное, можно и так - лаконично согласился Федор.

- А знаешь ли тар Федор, - начал отповедь барон - что мое баронство очень мало, да и защита границ, требует определенных затрат?

- Сочувствую - буркнул Федор ставя на стол объемистый серебряный кубок, наполненный, явно не местным сладким вином.

- Нет, ты не понимаешь, содержание дружины и охрана дорог, требуют определенных средств. Вот я и думаю, достаточно ли ты состоятелен тар, чтобы уехать из замка, достойно заплатив хозяину за его гостеприимство.

- Хотя меч одного из твоих спутников может быть достаточной платой, но за него одного - улыбаясь, сказал барон, явно намекая на Неугоду - но это вряд ли, с таким оружием добровольно не расстаются.

После этих слов все встало на свои места. Федор помнил рассказы учителя истории, о подобных способах грабежа в средние века. Происходящее сначала испугало его, но, вспомнив, кто он теперь, он стал находить в происходящем прикольную, как говорила молодежь в его мире, сторону.

- А не кажется ли тебе барон Шон Терг, что разговаривать подобным образом с незнакомым путником несколько не осторожно - начал прикалываться Федор, изобразив на лице самое тупое выражение, которое смог изобрести.

- Ну, за мою осторожность вам можно не переживать - рассмеялся барон - если ты дворянин то настолько мелкий и безродный, что твой родовой знак не указан даже в "Книгах Рода", но раз ты прошел обучение в Стеоне как воин и нанял колдуна и спутника с таким мечем, деньги у тебя есть. Ты лично не пользуешься металлическим оружием, он явно намекал на шест Федора, значит, собрался идти через реку, кто будет тебя искать, если ты пропадешь, чуть раньше намеченного срока? Что вызовешь своего воображаемого торлькара, но этим нас не испугаешь, мы не безродные мужики, знаем ваши шутки. Так, что сам определи сумму, достойной которой ты считаешь свою голову, но она должна, мне понравится, иначе договора не будет.

Да еще, не обращайся к силам света, поскольку магия света теперь слаба, тем более, здесь, так, что стоит подумать, прежде чем делать глупости. Мой колдун мигом завяжет тебя в узел, поскольку владеет магией стихий.

Федор пытался сообразить, кто в этом замке колдун, он здесь за главного, ему, почему-то, казалась, что сам барон не достаточно образован, чтобы читать книги, глядя на этого человека, возникало большое сомнение в том, умеет ли он читать вообще. Поэтому Федор решил откровенно развлечься, а заодно выяснить, кто здесь за командира. Он молча обвел глазами стол, стараясь понять, что необычного, находится в его окружении. Когда его вопросительный взгляд, достиг Неи, она глазами указала на сидящую напротив нее, не лишенную изящества, даму, и указала большим пальцем руки на себя. Еще одна ведьма, понял ее знак Федор.

Федор подумал о мече, и в голове его раздался легкий звон, какой бывает, когда оружие извлекают из ножен. Следующая мысль была о мечах его спутников, и он пожалел, что они не обладают свойством волшебного меча, возникать в руке хозяина в нужный момент. Такой же звон, известил его о том, что он ошибся, обладают. Федор взял в руку серебряный кубок, встал и сказал:

- Я поднимаю, этот тост, за сидящих в этом зале дам, особенно за одну даму, за ее красоту и наглость, за ее глупость и острый ум. Ум, который придумал столь блестящей наглости комбинацию и за глупость, по которой комбинация была направлена против тех, с кем нет сил, справится.

С этими словами он отпил из кубка, поставил его на стол и призвал мечи. Его меч возник в его руке окутанный легким голубым ореолом, мечи его спутников имели зеленый ореол, за исключением меча Антона, который тоже отливал голубизной и был черен как ночь. Кисти их всех его спутников сомкнулись на рукоятках, а преобразовавшийся за считанные мгновения Рантер, взял стоящий рядом с ним серебряный гостевой кубок, и скомкал его в лапе, словно бумагу. По залу пронесся дружный стон ужаса. Несколько человек упали на колени. А один, видимо совсем пьяный вой, видевший, что произошло в лесу и решивший, что перед ним морок, вытянув руки, кинулся на тролькара. Одним молниеносным движением Рантер отправил его в последний в его жизни полет, который закончился глухим ударом об один из центральных столбов, заляпав окружающих кровью и мозгами.

Федор посмотрел на Нею которая как только почувствовала в руке меч, уперла оружие в горло колдунье, не позволяя той ни двигаться, ни говорить, кроме того, видимо, в зале было еще несколько ястрегов, которых Федор, не зная еще местных обычаев, не заметил. Как бы там ни было но, клинок его меча был так черен, что казалось, отливал синевой.

- Ну что уважаемый барон, сколько вы хотите за мою, безродную голову - язвительно осведомился Федор. Барон молча смотрел на его меч, лицо его было белым.

2

Федор и раньше заметил, какой ужас вызывает появление этого меча у его спутников. Теперь же он наблюдал ужас посторонних людей при одновременном появлении двух черных мечей. Тишина стояла такая, что казалось, что никто ни дышит. В зловещей тишине прошла минута, и он понял, что все ждут, что скажет он. Вспомнив, небезызвестный фильм, Федор произнес:

- Ну что, господа жулики и бандиты, присаживайтесь, будем говорить. Не переживайте так барон, сочтем происшедшее неудачной шуткой. После этих слов он сел на свое место, положив меч на колени.

- Ну, так что, я думаю, мы утрясли все вопросы, связанные с гостеприимством, или ваша уважаемая дама имеет что ни будь против - задал он вопрос стараясь говорить так, что бы в голосе не сквозило ехидство.

- Нея дай даме свободу, пусть выскажется. Нея убрала меч, и дама вскочила из за стола, упав на колени, она произнесла:

- Пророчества сбываются!

Отныне я Сунильда Морк Говор твоя раба, повелитель - с этими словам она вытянула вперед перекрещенные руки.

- Я понял, почему ты ее уважаешь, сказал Федор, обращаясь к барону, - рисковая баба. После этих слов он глубоко задумался. Отвергать неофитку было явно опасно, такого не прощают, делать ее рабыней тем более, а делать из нее свободного человека еще опаснее. Но это видимо был единственный выход. Он встал, подошел к коленопреклоненной женщине, и в неконтролируемом порыве обнажил меч, не задумываясь положил его женщине плечо повторил формулу, с которой он принимал клятву у Ворона. Взяв за плечи, он поднял с колен, при этом ее руки остались в скрещенном в запястьях положении, затем с силой разорвал крест. То, что произошло следом за этим, шокировало не только Федора.

Резко развернувшись, женщина выкинула руку в сторону Шон Терга, из ее кисти вылетел крошечный ледяной шарик, вращающийся с дикой скоростью, за долю секунды он сплющился и не изменяя объем превратился в дико вращающийся диск с острой кромкой, легко, как масло, диск перерубил шею барона, вместе со спинкой тяжелого дубового кресла. Совершив свою страшную работу, диск ударился о стену и беззвучно пропал. Кровь ударила фонтаном вверх, заливая все вокруг, через мгновение фонтан иссяк, и из залитого кровью тела в потолок ударил луч света. Луч отразился от потолка и ударившись несколько раз о стены, наконец, достигнув пола, превратился в слабо мерцающий зеленым светом комок, который несколько раз мигнул и погас, а на месте его падения осталось темное жирное пятно. По залу пронесся общий вздох, и как показалось Федору вздох облегчения. Все пришло в движение, люди повыскакивали из-за столов, а спутники Федора крепче схватились за мечи, и только стоящая посреди зала ведьма сохраняла спокойствие. Движение в зале прекратилось в течении минуты, все присутствующие, кроме спутников Федора, стояли на коленях и протягивали вверх перекрещенные на уровне кистей руки.

- Соблаговолите, сударыня объяснить, что здесь происходит - раздался в наступившей тишине голос Федора.

- А разве не ясно, мой господин, спросила она, этот мерзавец даже не человек, он последний гомонуклус войны, ему, наверное, было лет триста. Таких, создавали в последнюю войну, когда была сильна и темная магия, сейчас не умеют. Возможно, он сбежал от хозяев, легализовался в качестве человека в пограничье, убив прежнего барона, стал тут хозяином. Подбирал себе слуг, из ястрегов, светлые бы его раскусили быстро, грабил проезжих. Крепень или Стеновой лес на той стороне, надежно закрывал его со стороны границы, а все остальное его не волновало, вот только последнее время приверженцы Уто обнаглели, но это не проблема с его-то войском. А потом появился ты.

- Ну а эти кто - задал второй вопрос Федор - неужели все бывшие ястреги?

- Все господин, он их лет двести собирал.

- Ну, тогда Рантер принимай войско, быть тебе у них князем или бароном, как захочешь, решил проблему Федор

Тролькар, не преобразовываясь, тяжело шагнул вперед и встал перед стоящими на коленях ястрегами. Затем он прорычал, что-то на непонятном языке, и ястреги склонили головы еще ниже. Рантер медленно, чтобы видели все, преобразовался в человека и проходя по толпе начал принимать клятвы верности и разбивать перекрещенные руки и поднимать их с колен, протягивая руку как равным. Федор заметил, что свободными он делал не всех. Освобожденные им воины стали, в свою очередь, принимать клятвы и поднимать с колен других разворачивая их вокруг собственной оси, и только после этого разрывать скрещенные кисти. Те с кем была проделана эта процедура, становились вассально зависимыми, но не рабами, рабов здесь не было.

- А что я сделал с этой дамой, вдруг тихонько спросил Федор Ворона, я как-то не так провел обряд?

- Все нормально - ответил тот - ты сделал ее свободной в принятии решений, она может быть кем угодно, например товарищем, попутчиком даже женой, или наложницей, но она остается твоей подданной, единственное, что ей запрещено, это принести клятву верности кому-то еще. Если она сделает это, она умрет, кроме того, ты сделал ее рыцарем.

- Ты хочешь сказать, что у меня появляется, свита из рыцарей мрака.

Ворон хмыкнул, и сказал: "Судя по всему, ты пока не понимаешь, что делаешь, но это будет недолго продолжаться, пока тебя ведет чья-то рука, но думаю, она скоро пожалеет об этом".

- А остальные, спросил Федор, уже не слушая Ворона, а наблюдая за тем, что происходит в зале, его любопытство возрастало с каждой минутой.

- Остальные, ты, что ничего не понял, удивленно спросил маг.

- Нет, ничего - честно признался Федор.

- Не знаю как насчет помощи богов, но происходит невероятное. Все эти ястреги, они разных родов, то есть, по-разному преобразовываются. В их родах нет старших по праву рождения, в свое время светлые вырезали всех. Теперь ты создал, своим правом, несколько родов, просто назначив князя, если после этого, на их плечах возникнут новые знаки, то это будет уже необратимо.

3

Новые знаки появились, из тридцати двух человек дружины барона, профессиональных воинов, и сорока трех слуг, перед Федором стояло двенадцать человек, восемь мужчин и четыре женщины.

Они находились в приемном, а не в пиршеском зале, где стояло единственное кресло, сидеть здесь по праву, мог только самый старший, поэтому сидел Федор. Стены помещения покрывали гобелены, изображающие подвиги каких-то богов или героев, на деревянном полу, была выложена паркетом двенадцати конечная звезда, не содержащая знаков, тем не менее, ястреги с опаской заходили на этот знак силы. Для ясности все ястреги были обнажены по пояс, младшей из женщин было прилично за тридцать, кроме того, они явно имели детей, Федору было очень неудобно, в подобной компании, а Антон испытывал явный дискомфорт. Одеты, были только Рантер, Федор, Антон, Ворон и Сунильда.

Вдруг, в одно мгновение, на обнаженных телах женщин возникли очень симпатичные лифчики, явно из каталога какой-то дорогущей французской фирмы, резко подтянувшие их бюсты, со всеми рюшечками колечками и прочей мишурой, которая так восхищает, а порой и озадачивает, пытливых исследователей противоположного пола. Поскольку Федор этого не создавал, и в этом не разбирался, а в этом мире этого просто не было, то под подозрение попал единственный из присутствующих, способный это сделать. Федор медленно повернул голову и посмотрел на стоящего рядом мальчика.

- Ваши познания в данном вопросе, молодой человек, явно опережают ваш возраст, что наводит на странные предположения - сказал он.

Антон покраснел, и на всех присутствующих представителях ястрегов и людей появились ярко алые безрукавки, с вышитыми золотым шитьем знаками рода на груди. Федор не мог понять, откуда Антон знает такие тонкости, но до него быстро дошло, что Антоша их не знает, и знать не может. Объяснение было только одно, Антон тоже как-то связан с силой.

Еще было заметно, что при этом переодевании нижнее белье у женщин явно осталось на месте, поскольку все четыре с явной благодарностью смотрели на Антона, не решаясь заговорить первыми в данной ситуации. Физиономии Рантера, Ворона и всех присутствующих мужчин, расплылись в понимающих улыбках, и напряжение в зале явно упало.

- Ну, что скажешь - обратился Федор к Рантеру, теперь представляй свое воинство.

- Мы нашли здесь представителей трех видов и восьми родов, начал тот, три рода тролькаров, с этими вопросов нет, трое мужчин из присутствующих встали на одно колено, четыре рода гарпий, все присутствующие женщины поклонились и один горанлин.

- Моя власть распространяется и на людей - задал вопрос Федор.

- На всех, кто принесет клятву верности, из присутствующих ее уже принесли все - был ответ.

- Хорошо - сказал Федор - теперь другой вопрос, можете ли вы преобразовываться.

- Из книг следует, подала голос Сунильда, что они могут только по желанию князя, или твоему, для того, чтобы они могли делать это свободно, ты должен освободить их, как освободил Рантера. Федор встал и сделал приглашающий жест рукой, как по команде все ястреги выскочили из звезды. Также молча, Федор ткнул пальцем в ближайшего и указал на луч, в конце которого ему предстояло встать. Через несколько минут, все ястреги были расставлены по местам.

Федор сначала хотел подойти к каждому, и вытянуть знак, так как он делал это раньше, но взглянув на Ворона, понял, что делать надо как-то иначе. Кроме того, Сунильда, демонстрировала знаками, что теперь выходить из звезды опасно и он должен оставаться в центре. Федор, не без основания, им верил, поэтому, замерев в центре знака и закрыв глаза, расслабился, и предоставил всему идти, как оно идет, рассчитывая скорей на внутреннюю интуицию, чем на здравый смысл.

Сначала он почувствовал легкое прикосновение, словно весенний ветер пролетел рядом, обдувая щеки, затем ощущение радости бытия стало сильнее, энергия возникала внутри его тела, это ощущение заставило его поднять руки вверх. Энергия вращалась вокруг, сначала как легкий ветерок, затем как усиливающийся тропический бриз.... Достаточно быстро Федор осознал, что до появления урагана, остались считанные секунды, он открыл глаза и разведя руки в стороны, представил, как родовые знаки, создание прежних богов, падают на пол, оставаясь только изображениями, на плечах его слуг, а рядом с ними появляются другие знаки, знаки свободы, ох уж эти армейские шевроны. Он, про себя, улыбнулся и решил не фантазировать, добавив тролькрам, уже привычную летучую мышь войсковой разведки, а женщинам вдв-шный, с мечем вместо парашюта, остальное он оставил на усмотрение богов. Дальше он только поражался, сколько усилий потребовалось, для того, чтобы усмирить, раскрутившийся вокруг него ураган под названием сила.

4

Когда все это безобразие удалось остановить, его глазам предстала жуткая картина. Сорванные со стен гобелены валялись на полу, стул, служивший троном разбит вдребезги, а деревянная люстра с подсвечниками, судя по всему не перенесла встречи с чем-то напоминающим электропилу, просто на половину превратилась в аккуратную мелкую стружку, то что осталось, еще раскачивалось под потолком.. Но самое страшное это были лежащие по всей комнате тела, присыпанные стружкой, накрытые гобеленами и толстым слоем мелкой каменной пыли. Федор с ужасом взирал на этот разгром.

Но вот тела зашевелились, и Федор с радостью понял, что есть живые. Первым из-под тяжелого гобелена вылез Ворон, затем показалась перепуганная физиономия Антона, который задал животрепещущий вопрос:

- Ты, охренел, о повелитель?

- Живы, только и смог вымолвить Федор, с ужасом вспомнив, что происходило с последователями Уто в том злосчастном городке, названия которого он так и не узнал.

- Посмотрим, буркнул Ворон, но нашумел ты изрядно, тебя, наверное, слышали все маги, обитаемого мира, правда недолго, может и пронесет.

А вот Сунильда, видимо особо не привыкшая сдерживать свои эмоции, высказала Федору все о чем думает, не стесняясь в выражениях, и вызвав у него неподдельный филологический интерес. Смысл сказанного сводился к следующему: он как просвещенный маг должен понимать, что создание звезды силы на берегу Донницы не имеет смысла, если у него есть хоть капля магической силы, далее такая операция должна проводится незаметно, а он привлек к этому одиннадцать ястрегов и лишив их при этом жизни, создал жертвенник....

Ее бурный монолог прервали начавшие подниматься ястреги, увидав, что они живы, Сунильда замолчала сама, видимо происходящее пока не укладывалось в ее понимание, а через несколько секунд, осознав на кого, орет, она просто упала на колени. Молчал и Ворон.

Когда стало ясно, что живы все, Ворон повернулся к Федору и, задумчиво, сказал:

- Если ты не забрал их души, то как ты подчинил чужую звезду, впрочем, ты не знаешь и сам. Но скорей бы наступила твоя инициация, и начать обучать, сила слишком балует тебя, если так пойдет дальше, скоро мы будем иметь три мертвых континента и все.

- Так он не инициирован и не обучен - простонала Сунильда.

- Да сказал Ворон, и этим, придется, заняться, нам троим.

- О боги, да он уничтожит мир! Ты, старый дурак, позволяешь ему делать все, что он хочет, да ты...

Заметив улыбку на губах Ворона, Сунильда разошлась во всю, явно не желая останавливаться, и вдруг замолчала, ее явно пронзила какая-то мысль....

- Он, что правда Готлинг? - тихо спросила она, недоверчиво глядя на улыбающегося Ворона, и эта черная штука действительно меч... о боги.

- Они оба Готлинги - лаконично ответил тот.

Сунильда молча села на пол, ее явно не держали ноги. Глядя снизу вверх на Ворона она выдавила только:

- Кто она?

- Не она, а он - по-прежнему улыбаясь, поправил Ворон. - Вот этот мальчик, с черным мечем - и он кивнул на Антона.

Сунильда выдохнула, как человек, которому объявили помилование на эшафоте.

Еще не отошедший от шока Федор не обратил тогда внимания на этот разговор, но потом часто вспоминал это, как самую печальную свою ошибку.

5

На следующий день, после того как в зале был наведен порядок, вычищать внутреннюю зону звезды, пришлось Федору лично, та же группа собралась в зале приемов. Теперь Федор решил уточнить, как чувствуют себя ястреги. Особенно его интересовал единственный принимавший участие в обряде, совершенном в этом зале в зале, человек. Он тоже оставил свой новый знак на одном луче звезды, остальные были просто зрителями.

- Ну, что уважаемые ясты -, так уважительно обращались ястреги друг к другу. - Способны вы преобразовываться теперь. - Задал основной вопрос Федор.

Все ястреги просто, упали на колени. А ответил за всех Рантер:

- Владыка, теперь эти ясты могут преобразовываться самостоятельно, и по их приказу пройти преобразование может любой из их рода, ты возродил племя ястрегов, отныне ты можешь требовать свое право от любого из нас.

- Какое право - не понял Федор.

- Нашу жизнь - был ответ.

Федор скосил глаз на пол, где напротив каждого луча звезды силы, был знак ястрежского рода, как ему объяснили маги, отныне, этот знак объединял все силы двенадцати родов, и давал невиданную магическую мощь, именно ему. Кроме того, ему дали понять, что первое деяние, предсказанное Орсфетом, он уже совершил, обратного пути нет.

Федор задумался, его взгляд заскользил по лучам звезды и невольно остановился на знаке в виде сжатой в кулак рыцарской перчатки. В знаках тролькаров присутствовали сложные завитки, означавшие, что их носитель, до определенной степени, является магом. Как говорил Ворон, знаки магов очень сложны, и разобраться в значении магических завитков, порой не могли все профессора Стеоны вместе. Это были знаки силы. Хозяином этого же простого знака мог быть только человек, человек, не обладающий силой.

Вспомнив об этом, Федор обвел глазами комнату, еще раз. Не он выбирал, будь его воля там, в луче стоял бы Неугода, да кто ни будь из близнецов, в конце концов, но там стоял этот незнакомец. И Федор с грустью подумал, как много он может, но как мало может сам.

Он стал смотреть на незнакомца, одетого в мягкие яловые сапожки, темные узкие штаны и алую безрукавку со знаком рода на груди, их взгляды встретились, и замерли в безмолвном поединке. Такое у Федора уже бывало прежде, поединок взглядов, мог закончится либо так, либо этак, как вечной дружбой, так и вечной враждой. Он примерно понимал, что этого человека призвала сила, не зависимо от того хотел он того или нет. Федор впервые смотрел на человека, по его Федора воле, оказавшегося в том же положении, что и он сам.

Вдруг, незнакомец просто улыбнулся и шагнул в звезду, направляясь к Федору, а у Федора с души упала бетонная плита. Подойдя к креслу, незнакомец еще раз улыбнулся, и Федор осознал, что он уже совсем не мальчишка, как показалось сначала, ему лет сорок. Не высокий, слегка полноватый с виду, он носил пышные усы с опущенными вниз концами, как запорожцы, или польские лыцари. После того как улыбка покинула его лицо, на Федора смотрел умудренный жизненным опытом, еще не старый человек, эдакий дядько. Он встал на одно колено и принял церемониальную позу, но рук при этом не скрещивал, так мог себя вести только свободный человек.

- Я втянул тебя в неприятную историю, друг мой - начал оправдываться Федор.

Но человек удивленно поднял правую бровь, и веселым голосом спросил:

- А что было раньше, повелитель, курица или яйцо?

- Ты это к чему - удивился такому вопросу Федор.

- Что я сделал сначала, угадай - продолжил загадывать загадки, собеседник - присягнул тебе на верность, или стал дворянином и твоей опорой?

И тут Федор вспомнил, что при создании звезды силы обязательно должен присутствовать хоть один человек, не имеющий силы, Ворон ему объяснил. То, что после этого он становится опорой, побратимом мага, объяснил тоже. Но то, что его опора взлетит, став дворянином, о чем неоднозначно говорил выжженный в паркете пола герб, даже в глазах богов, Федор не ожидал.

- Ну, хорошо, опора - вздохнул Федор, - зовут то тебя как.

Глава 8

Ибо, врагом их,

станет, страх их.

А другом их, станет,

страх всех остальных.

Барон, просто барон

1

Прошла неделя, после сотворения звезды силы. Федор все больше понимал, что поступок был дурацким, хоть он и не понимал, что творит. Кроме того, ему подробно объяснили, что отныне барон Шон Терг это он. На возникшие, было, протесты ему еще раз объяснили, что бароном он стал, по праву ваганума, индивидуального поединка, на который был, при свидетелях, вызван самим бароном. Следовательно, отныне, все обязанности барона, включая вассальные обязательства, должен выполнять именно он. Федор попытался возмутится, заявив, что наглое убийство, которому он был только свидетелем, даже с натяжкой, нельзя назвать поединком. Но ему еще раз, как малолетнему объяснили, что раз вассальные присяги принял он, то и бароном он стал по закону, права к стати нужно оформить официально. Федор знал, что всякое право влечет за собой ответственность, но долго спорить не стал, махнув на все рукой, ему сейчас было не до баронства.

Страшным казалось само существование такого человека как он, Федора все больше ужасала его неподконтрольная мощь. Он все больше начинал бояться своей силы. Одно воспоминание о коньячной реке, повергало его в депрессию, да в условиях любой планеты, это катастрофа пострашней Чернобыля. Необходимо это остановить, остановить себя, взять себя в руки. А тело начинает действовать независимо от разума. Вот, откуда у него в руке зажженная сигара, он ее не создавал, появилась независимо, он просто подумал, хорошо бы.

Бесконтрольность пугала, ужасала, делала его нервным. Хорошо хоть не материализуются его кошмарные сны. Ладно, найдем себе работу, а там будь, что будет.

Но и это оказалось сложной задачей, сначала было необходимо разобраться с этим миром. Вопросы, вопросы, вопросы...

Найденный как-то утром на постели автомат Калашникова, хватился в полусне, не стрелял, то есть совсем. Порох в патронах, промокший от сухого Федор отличить мог, не горел. При этом, созданный им герметический сосуд с водой, положенный в костер, грохнул так, что от костра осталась только ямка. Zippo, в которую месяц не заливали бензин, продолжала работать, пока не сносился кремень. Проводя эти опыты, Федор только матерился, пытаясь постичь физику происходящих процессов, хоть эмпирически, составить представление, но...

Конец терзаниям положил Ворон. Долго наблюдая за мучениями Федора, он только улыбался. Но после случая с костром, пришел к Федору вечером, принеся изрядный бочонок вина, и предложил поговорить.

Ты, батор, напрасно это затеял, не ты первый - искоса поглядывая на него, начал он. Твои предки тоже иногда проносили в наш мир свое оружие. Но кроме стрел и мечей, тут ничего не действует, по крайней мере, в Соромее. Даже если ты знаешь секреты изготовления всего этого, ничего работать не будет, так что сразу говорю, лучше брось.

Лучше давай решим, что делать дальше.

Федор угрюмо посмотрел на мага.

- Да знаю я уже, знаю что, да не знаю как. Вот ты мудрец мне все это по полочкам и разлижешь. - Сказал Федор, и под внимательным взглядом Ворона, сел в кресло налил кубок, материализовал в руке сигару и начал рассказ:

- В моем мире есть понятие наука, в частности физика - наука о природе вещей. Законы этой науки существуют независимо от наших знаний о них. Вот например, закон о том, что при нагревании вода расширяется и давит на стенки сосуда, тем сильнее, чем сильнее нагревается. У вас все точно так, или почти так, вот этот закон действует, а его продолжение, из за которого должно работать мое оружие не действует. Почему?

- Значит у нас другие законы, - ответил Ворон, - вот у вас сила есть.

- Силы нет, - честно ответил Федор.

- А наука обо всех науках сразу, о добре и зле, есть?

- Есть, - радостно ответил Федор, мысленно поблагодарив своих школьных и техникумовских наставников, сумевших в свое время вбить ему в голову хоть это, - философия!

- И, что она обо всем этом говорит? - продолжил допрос Ворон.

- В моем мире понятие добра и зла живут рядом. Злом считают не только конкретное зло, алтарь с кровавыми жертвами, там, кровь невинных и т.д. В моем же мире убийство ближнего например, не зависимо от целей, считается злом. Кража, лжесвидетельство, супружеская измена, все эти грехи, считаются злом.

- Все эти что - не понял Ворон.

- Ты не знаешь что такое грех? - удивился Федор.

- Ну и что это такое, - с интересом воззрился на него Ворон.

- Оба на, - все, что смог ответить на это Федор.

Затем, разглядев искорки смеха в глазах собеседника, он понял, что есть вещи общие для любого человеческого общества, в частности определенные понятия, без которых общество просто не может существовать. Эти понятия есть основа разумного развития. Нет греха, значит можно все. Можно все, и перед тобой злобная толпа, в которой невозможны никакие изменения. Сильные и тупые, отнимут у слабых и умных, все что те создадут, но сами даже не смогут воспользоваться тем, что украли, папуас и компьютер, однако.

- Постой, а за тысячелетия истории этого мира, подумал он, они развились до уровня средних веков, ладно трудности есть у всех, войны есть везде, но у этих был конкретный тормоз, но где? Этот вопрос Федор и задал Ворону.

Ворон задумчиво посмотрел на Федора и молча, поставил на стол стеклянный бокал. Затем взял его снова, выпил залпом и начал говорить.

- Насколько нам известно, вы в вашем мире, совсем не используете магию, ее у вас практически нет. А если и есть, то ее очень мало, и она имеет странные, не общедоступные формы.

В нашем мире все не так, магией может овладеть любой человек, даже не имеющий способностей. Для этого нужен только очень долгий труд. Вот ты, например, до прохождения инициации можешь многое но, пройдя ее, ощутишь себя беспомощным младенцем. Это будет первый урок силы. Ты сможешь учиться и постигнешь свою силу опять, но только до той черты, до которой она тебе осознанно необходима. Можешь остановиться на уровне балаганного фокусника, а можешь стать великим магистром магии.

Для вас, как ты говорил, важно развитие науки, а что есть наука, если не разновидность магии?

Только наша магия может все, но не объясняет ничего, а ваша наука, старается объяснить все, но не может очень многого. Отсюда в нашем обществе существует очень много противоречий, которые ты поймешь очень не скоро, если доживешь. Но мы не можем существовать без силы. А сила накладывает ограничения на наши возможности.

Вот тебе пример, "Истинная Соромея" с трех сторон окружена морем, и только один перешейк соединяет ее с остальным Роолинком. Донница, в дельте которой мы сейчас находимся, это еще не Соромея. Это один из рубежей, приведших к самой возможности существования "Страны света". А "Великая Соромея" граничет с морем только по одной стороне на полудне. Здесь в дельте Донницы кипит от стихийной магии, но здесь слаба магия света и магия тьмы. Там за границей, видимо только стихийная магия и магия тьмы, но магия света слабеет, значит растет магия тьмы.

- Но позвольте, тогда вы живете в абсолютном равновесии, возмутился Федор.

- И да и нет, если магия света слабнет, то магия тьмы либо растет, либо тоже слабнет.

- А что, послать экспедицию нельзя?

- Там нет пути магам света, а магов тьмы у нас нет, да и им там делать нечего, ты единственный на всю Соромею маг стихий. Маг равновесия изначально, хочешь сходи.

- Ааа... протянул Федор, вот теперь все ясно, нечего было морочить голову уважаемый, так бы сразу все и сказали, нужен мол доброволец в ад.

А Ворон словно сорвался с цепи, заговорил много и быстро:

- Вы в своем мышлении отличны от нас, мы надеемся на решения, которые могут быть реализованы только с помощью силы. А вы всегда полагаетесь на себя. Мы используем последствия, а вы видите причины. Сейчас с нами происходит самая страшная беда, мы теряем силу. Сможет ли наш мир выжить без нее, или мы ее вновь восстановим, не знает никто. Сила призвала вас, так помогите же ей...

Федор уже почувствовал действие отличного старого вина, чем-то напоминающего хороший Португальский портвейн, который он пробовал в молодости. Хмель слегка ударил в голову и его вдруг понесло, как это бывало на студенческих вечеринках, или в давно забытые годы, когда он только отслужил срочную. Все в мире показалось понятным, любые вопросы разрешаемыми, проблемы отступили на задний план и он заговорил:

- А знаешь Ворон, я кажется, понял вашу проблему. Вы неправы в одном. Нет абсолютно чистых людей, по определению. Каждый в чем-то измазан. Если сделать, ну объявить человека непогрешимым, он тут же наделает столько гадостей, что потом самому жутко будет. Хотя перегибы и у нас есть. Наши религиозные деятели, в одной из религий, объявили грехом само рождение человека, и мудры они!

- Вот идея первородного греха кричит нам, помни, кто ты и, извиняюсь, откуда. У нас есть добро, есть зло, в одной религиозной концепции, причем в любой.

А вы создали условия, при которых, у одних только добро, у других только зло, причем злых дядей просто перерезали. Вот и осталась вам добро, добро с кулаками. Оно по определению постепенно становится злом, но таковым себя не считает.

Вы объединили определенные взаимоисключающие, по моим представлениям, понятия которые позволили вам считать себя непогрешимыми. И этим нарушили равновесие сил добра и зла в своем мире. Даже не так, на определенной территории вашего мира, которую вы, считаете своей. Представляешь, что будет, если концентрация магических сил в вашей Соромее достигнет максимальной, как пар в той колбе, ведь будет тоже самое.

Так вот, - он отхлебнул еще - погибнет не ваш мир, как вы об этом вещаете, погибнет ваш вид, ваша культура, и мир станет темным. А место кто-нибудь заселит, сам придумай, кто например.

- Орги, - вдруг выдохнул Ворон, - эти полудикие бестии, вот кто заселит этот мир, весь мир заметь, весь. Через тысячи лет они построят свои города, в которых по прежнему будут жрать друг друга. Они создадут свою культуру. Они будут рассматривать нас, через увеличительное стекло своего понимания наших проблем. И удивляться какие мы дураки, возимся с противником, берем в плен, тратим еду, силы, чтобы его охранять. А его просто можно съесть живьем. - И вдруг он пьяно захохотал, затем успокоился и с несвойственным пьяным четким голосом сказал:

- А ведь ты прав повелитель, ты карты видел, они в замке есть. Не те древние карты, которые сделаны на шаре, а реальные, те места которые мы знаем. Ведь мы до сих пор не знаем Ко, который знаем мы, это тот Ко который обозначен на круглых картах или нет. Мы только точно знаем, где на этих картах Соромея и пять королевств, а вот где пустыня Соха уже не знает никто, где-то на восходе, но на пути стоят орги. Вычислить путь по старым шаровым картам мы не можем, а по новым не так все и далеко.

Произнеся эту речь, Ворон грузно опустился в кресло и захрапел. А Федор остался рассуждать. Привыкшему к русским напиткам, выпитое сейчас количество алкоголя было только для разминки. А слова Ворона принесли кучу мыслей, которые как назойливые пчелы кружились в голове, перебивая друг друга.

Так, выходит их Соромея, вроде нашей Айкумены, только дожившей до средних веков. Магия позволяет им идти далеко впереди других, и они уже в уровне вооружения шагнули на уровень девятого века, в смысле латы и т.п. а в смысле знаний как древние Греки, даже не Римляне. Ну, с оргами все ясно, это варвары, а ведь скоро найдется ведь Атилла, коль магия слабнет. Класс боярин.

Дальше. Глобус у них есть, кстати, почему я еще не видел, надо полюбопытствовать, откуда. Какой был дурак, все по географии проходил, жаль мимо. Хотя, может, какие колдовские штучки помогут, чего-то вспомнить. Спросим, спросим...

Слушай, а если это наш Крым, то выходит где-то до Дона земли известные а дальше, конь не валялся, Скифы, родня. Так, это, стало быть, я сейчас на побережье Азовского моря. Ага леса там, щаз...

Заснул Федор под утро, так и не придя ни к какому решению.

2

Утро для Федора было жарким, через чур, ярким, и мягко говоря, сложным. Кроме того, после сотворения звезды, его стал преследовать непонятный, мелодичный звон, звон не прекращался ни на минуту, сначала можно было спать, сказывалась боевая усталость. Но на утро звон становился только сильнее. В данном случае два звона не перемешивались, очень хотелось задать Антону вопрос типа: "Малыш угадай в каком ухе у меня звенит?".

На пятый день звон превратился в равномерный гул, который не давал возможности сосредоточится, ни на чем. На седьмой появились голоса, невнятный шепот на фоне непрерывного гула. Шепот выбивал из колеи, мешал слышать других, заставляя судорожно вслушиваться в непонятное бормотание. Шестым чувством он ощущал, что если такое состояние продлится достаточно долго, крыша у него поедет конкретно. Это, собственно и явилось основной причиной того, что он позволил Ворону, до такой степени себя упоить.

Кроме того, последнее время его настораживало и поведение окружающих, Федор никогда не страдал ни подозрительностью, ни тем более, манией величия. Но поведение женщин казалось странным, или Сунильда или Нея с Селией постоянно присутствовали где-то рядом, казалось, что между ними существует договор, не оставлять его в одиночестве, и по этому они были возле него постоянно, даже их с Вороном пьянка не осталась без пристального женского внимания. Ему начало казаться, что все чего-то ждут, и вот сейчас это что-то наступило.

Он проснулся утром, на огромной, закрытой балдахином, постели барона, чувствуя непонятную слабость. Внутри его словно прокатывались волны, обдавая то жаром, то холодом, ощущении не из приятных. Когда он попытался принять вертикальное положение, в голове словно разорвалась зажигательная бомба. Федора скрутило так, как бывает только с эпилептиками, казалось мышцы, не желают слушать хозяина, непроизвольно и волнообразно сокращаясь, желудок тоже, не желал оставаться в стороне от всеобщего веселья, Федора обильно вырвало, прямо на простыни, он с трудом добрался до края кровати, и откинул широкий полог. "Ни фига себе похмелье" - посетила его поздняя мысль. Но это было не похмелье.

Первые лучи солнца только перевалили за край горизонта, и освещали все багровым светом, печатая вокруг зыбкие тени. Тем не менее, комната была полна народа. Как только Федор показался из-за полога, его подхватили за плечи и попытались поставить на ноги. Эффект был невероятным, Федора пронзила холодная, незнакомая раньше боль, боль, которую может испытать человек неожиданно оказавшийся в ледяной воде, боль перехватившая дыхание и заставившая тело согнуться калачиком, повиснув на державших его руках. Но как только ноги оторвались от земли, внутри вспыхнуло пламя. Обжигающий поток полетел по венам, словно горела сама кровь, Федор беззвучно, как ему казалось, заорал, и выгнулся в длину, как ударом хлыста пораженный холодом, в тот момент, когда ноги коснулись земли. Дальше он чувствовал, что его волокли по коридору, так, чтобы ноги волоклись по земле, а он молча и обессилено висел на чужих их руках.

В себя, его привел толчок, который видимо, ознаменовал его падение на пол. Звон в голове превратился в монотонное гудение одного колокола, языком которого являлся Федор. Голоса до этого только о чем-то невнятно шептавшие, вдруг, заговорили в полный голос. Они обещали все муки ада, если он продолжит то, что начали его сподвижники, и все радости земли, если он от этого откажется, они кричали и делали предложения одно заманчивей другого, перебивая друг друга, словно каждый пытался перекричать остальных. Несмотря на весь этот шум, болевые судороги прекратились, и Федор смог оглядеться. Он находился внутри звезды, которую он создал в приемном зале, на лучах ее стояли ястреги, каждый в своем знаке, три женщины и Ворон стояли позади них и образовывали квадрат. Все присутствующие пели какую-то песнь, смысл которой он не улавливал, но интуитивно осознавал, что голоса и колокол своим ревом, стараются ее заглушить. Он понял еще одно, нужно как угодно, но дойти до центра звезды, нужно вернуть силу, тогда все будет хорошо.

Идти Федор не мог, после перенесенной боли мышцы отказывались служить, по этому он полз, полз, стремясь к центру, полз, видя единственную цель в конце красного коридора восприятия.

И он добрался, когда цель оказалась достигнутой, он понял, что предстоит еще одна мука, нужно встать во весь рост. Голоса словно сорвались с цепи, каждый из них кричал, вопил о том, что если он сделает это, то потеряет всю силу, все что имеет, но другого выхода он не видел. Медленно подтянув ноги, он оперся на едва слушающиеся кисти рук и стал медленно подниматься. Чем выше оказывалась его голова, тем тише становились голоса, и дальше уходил от него рвущий душу гул колокола.

Когда он поднялся во весь рост, то в окружающей его действительности не было комнаты, не было звезды выложенной на паркете, не было его сподвижников, была только абсолютная тишина и окружающее его пространство со смазанным внешним барьером. Ощущение было таким, словно он находился в центре торнадо, несущего в себе потоки грязи, камней и пыли, подхваченных с земли. Чем больше он всматривался в этот кружащий вокруг него поток, тем больше понимал, что это не грязь, он увидел, что мимо него проносятся вещи, предметы которыми он когда-то дорожил, за обладание которыми он боролся. Вот мимо пролетел, так желанный в детстве перочинный нож, так никогда и не купленный. Вот пролетел автомобиль "Жигули", мечта, которая сбылась, только по непонятным причинам, все и нож и автомобиль и несущееся с невероятной скоростью охотничье ружье, было одинакового размера, тем не менее, он понимал, что все они настоящие, и их размер просто определяет его желание обладать этими вещами. Федор хмыкнул, и подумал, что желания могут выполняться, а могут, и нет, все зависит от их силы, но никому еще глупые желания не принесли счастья.

Словно согласившись с ним, вещи пропали, а из струй потока стали возникать человеческие лица. Федор сразу увидел в одной компании всех людей, которых знал, в разное время и в разных обстоятельствах. Ему никогда не приходило в голову, что их так много. Но поток проводил свою селекцию, и малознакомые лица постепенно исчезли, оставалось все больше лиц, лицезрение которых вовсе не приносило Федору удовольствия. И наконец он понял, что окружен врагами, теми кто ненавидел его достаточно, чтобы желать его смерти, теми кого ему удалось убить, и теми кто еще жил, в том или этом измерении. Неужели это конец, подумал он, но все его сознание воспротивилось этому, он уперся ногами в землю и стал их рассматривать.

Ну, этого душмана он не забудет никогда, первый человек которого он убил лично, война есть война. А это кто? Ах да, первый любовник его благоверной, но он его не ненавидел, значит тот, ненавидел его, кстати, а почему самой благоверной в этом ветерке нет, она то его должна ненавидеть, хотя, черт их баб разберет. Ладно, ребята валите отсюда, будет время разбираться, разберемся и с вами.

Смерч послушно убрал лица, следующим номером программы были друзья, закадычные и не очень, дружбаны по детскому дому, сослуживцы погибшие и ныне здравствующие, сокурсники по технарю, приятели по работе, и наконец, нынешние его последователи. В сердце появилась щемящая тоска, вон пролетел Костя Шунт, эх его бы сюда, да нет его уже шесть лет, где вы друзья. Вихрь услужливо стал формировать человеческую фигуру.

Стоп, осознал происходящее Федор, это что искушение Христа, а какова плата, или начальный взнос? Вихрь услужливо сформировал область с лицами его нынешних сподвижников, вызвав у Федора болезненный укол совести. Знаешь дорогой, сказал он, обращаясь конкретно к вихрю, проституток не любят ни где, а предателей карают, по всей строгости закона, и хоть я им и не присягал, но они присягали мне, все разговор закончен.

3

Боль. Господи, когда это кончится. Но вот пришло ощущение, что боль уже не та, нет судорожных рвущих нервы пульсаций, холода и огня, нет непроизвольного сокращения мышц, выматывающего последние силы гула и разлагающего сознание шепота. Просто ноющая, тянущая боль во всем теле, какая бывает после интенсивных физических нагрузок, только несколько сильнее, и главное в голове, просто боль. Запах, запах лесных цветов. Свет, свет не мерцающая серая мгла, а слабый свет ночника за плотной шторой. Слабый стон, и вдруг он понял, что это стонет он сам.

За шторой произошло мгновенное шевеление, и ночник потух, затем штора отошла в сторону, и он увидел перед собой незнакомый женский силуэт, Нея, только и смог прошептать он.

Дальнейшее трудно было описать одним словом, женщина не стала кричать, она просто ойкнула и вылетела из комнаты. А еще через полчаса у кровати собрались все. Ночник еле мерцал в стороне, тем не менее, Федор ощущал, что свет изрядно режет глаза. На лицах присутствующих была написана такая неподдельная радость, что Федор начал беспокоится, что произошло что-то из ряда вон. Он сурово посмотрел на Ворона и тихо, на большее не хватало сил, одними губами, прошептал:

- Говори.

И его услышали, Ворон сделал полупоклон и негромко заговорил:

- Раньше когда этим миром правили только боги, сила даровалась только по их воле, получающие ее должны были быть покорны богам, и использовать ее только по их повелению, боги контролировали силу. Но после войны и бури, сила магии или сила мира, стала почти бесхозной, к ней обращались как к самостоятельному существу, ей молились, ее боготворили. Но сила не может быть самостоятельной, иначе она перестанет существовать, ей нужен владыка, но люди долго не понимали этой простой вещи, и тогда сила стала выбирать сама.

Поскольку не все могут не то что управлять, но даже чувствовать силу, то и сила живет только в том, кто на это способен. На первом этапе, человек чувствует, что может создать с помощью силы, что-то, затем его затягивает процесс созидания, созидания чего угодно, земных благ, домов, армий, денег, в конце концов. Но наступает момент, когда сила требует от человека отчет и проводит экзамен по своим правилам, этот экзамен, маги называют инициацией. Этот обряд проходят только мальчики, девочкам сила либо дана, либо нет, и объем ее, как правило, раз и навсегда определен. Придумана масса способов, ограничивать силу девочек, силу мальчиков же, ограничить невозможно.

Сила, как бы дает человеку определенное количество магической энергии на пробу, одному больше, другому меньше, в зависимости от личных способностей, но потом, обязательно, следует отчет, у каждого индивидуальный. После того как сила убеждается в том, что претендент достаточно подготовлен, она дарует право управления, либо отбирает его, критерии не ясны до конца. Но есть одно правило, которое едино для всех, если человек не нравится силе, или не способен справится с ней, сила может его убить. После прохождения инициации, неофит силы теряет все свои способности и начинает познавать силу, через учение и труд. К этому обряду его долго готовят, но не все выдерживают его просто морально, иногда люди сходят с ума в процессе самого обряда, иногда кончают жизнь сами, не сумев достичь и десятой доли того, что могли раньше.

В школах магии, это первый этап образования, ученики младших классов, как правило, гораздо более сильные маги, чем ученики средних, а ученик старших не уступают новичкам, а ведь порой, встречаются детки, способные свернуть в кольцо и учеников и преподавателей, вместе взятых.

Ты, о повелитель, прошел обряд в своей звезде сил, это удается не каждому. Но твоя сила была такой беспредельной, что нам было страшно, честно говоря, кое-кто даже подумывал, не убить ли тебя, пока ты лежишь здесь. Но твой друг и твой опора, обладая малой силой, не позволили нам, даже приблизится к тебе. Они, стояли на страже, сменяя друг друга, со своими мечами. Стояли, пока сами не свалились от усталости. Но на тот момент страсти улеглись, и возле твоей постели уже неусыпно дежурили тролькары и горанлин. Они начали тебя лечить, укрепляя твои силы своими, не очень понятными нам средствами, но ты пришел в себя, теперь все позади.

4

Выздоравливал Федор достаточно долго, хотя общая физическая слабость не мешала заниматься необходимыми делами. Первыми стали дела баронства. Прежний барон не вел бухгалтерии, не имел, даже, смутного представления, сколько у него крестьян, он считал их деревнями, собственно он не занимался ни чем кроме обдирания крестьян и грабежей на дорогах.

Зная, что Антон имеет представление о картографии и математике, хотя бы на уровне школьной программы, понимает важность учета вообще, Федор вызвал его к себе и имел долгий разговор. Он объяснил, что колдовской силы у него больше нет, и им вообще нужно держаться вместе. Поэтому пусть он сделает по хозяйству все, что может. В свою очередь он барон Шонтерг, дает ему на это зеленую улицу. Парнишка хмыкнул, покачал головой и молча ушел. Дальше вести доходили до Федора словно с линии фронта.

Антон начал с того, что разобрался с казной барона. Примчавшемуся к нему управляющему Федор по-армейски, не стесняясь в выражениях объяснил, кто есть кто, больше его не беспокоили. Тем не менее, заходящие иногда проведать больного, Ворон с Неей, рассказывали такое, что от хохота Федор отходил долго.

Антон взялся за порученное дело очень цепко. Начал он по реформаторски с того, что пересчитал наличествующую казну, и определился с доходной и расходной частью, строго по-бухгалтерски, составил соответствующие бумаги, и стал требовать у управляющего еженедельный финансовый отчет. А вот когда выяснилось, что в математике тот не силен, проблема была решена феодальным способом. Управителя он на три дня закрыл в комнате, дал таблицу умножения, и двести примеров на сложение и вычитание, предварительно объяснив как пользоваться скобками. Кормил, только после сдачи определенного экзамена.

Реформы образования на этом не кончились. Найдя единственного грамотного писца, Антон написал алфавит на бумаге, взял, наугад, одну из двух художественных книг, наличествующих в библиотеке, и вновь закрыл в комнате управляющего и двух его помощников, вместе с писцом, при этом, заявив, что сам читает хорошо, и с проверкой знаний вопросов не будет. Правда, тут он погорячился, поскольку, книга, предложенная им четырем мужикам для обучения, в его мире проходила бы по разряду порнографических, так что, ученики взвыли, через двое суток и их пришлось выпускать. Результат превзошел все ожидания, отчеты он стал получать, а уважение слуг, превзошло все мыслимые рамки.

Эффект был поразительный, управляющий начал разбираться с крестьянами и поставщиками так, что даже Антон только потирал руки. Вокруг замка стали появляться купеческие лавки. То, что управляющий обладал смекалкой и подворовывал, ни у кого не вызывало сомнений. Но этот прохиндей, только за два месяца от их появления, превратил замковое хозяйство из расходного в доходное предприятие. Правда при этом, чуть не споил Антона, по крупицам вытаскивая из него знания по экономике и налогообложению.

Далее Антон проехал по деревням, и провел перепись населения, теперь он четко знал, сколько у него работников и приблизительно представлял окрестные земли. В результате у Федора появилась, по крайней мере, схема его новых владений и примерное количество работоспособного населения. Экономическая часть управления баронством попала в железные руки, что не могло не радовать. Кроме того, в кабинете прежнего барона обнаружилась пачка ценных бумаг, большей частью банковские счета и векселя, когда Антон разобрался во всем этом и сообщил Федору, что тот еще и почти миллионер.

Сунильда к Федору в гости не заходила, она только выходила ненадолго, а так, постоянно находилась либо в этой, либо в смежной комнате, порой вводя Федора в смущение своей беспардонностью, тем не менее, тот не роптал, поскольку посторонняя помощь нужна была частенько. Регулярно забегал к ней и Антон, поскольку о состоянии замка она знала больше всех. Иногда они обсуждали, какие ни будь вопросы, иногда тихонько спорили, стараясь делать это так, чтобы не потревожить Федора.

И все чаще после этих разговоров Сунильда грустно смотрела на Федора, как будто удивляясь, как он позволяет такое, Федор интуитивно чествовал, что скоро она взорвется.

Взорвало Сунильду то, как Антон, не посоветовавшись, решил проблему обороны замка. Вычистив, с помощью работников и ястрегов ров, он приказал спилить все деревья, находящиеся ближе ста саженей от стен. Не знал Антон только одного, к одной из стен примыкала священная роща Орты, а разводить огонь, собирать дрова, а тем более, рубить там деревья запрещалось, под страхом смертной казни. Ища защиты, работники примчались по старой памяти к Сунильде, всем скопом. После того, как они ушли, Сунильда зашла к Федору и срывающимся голосом попросила ее выслушать. Федор пообещал поговорить с Антоном. После долгого разговора, тот стал намного осмотрительней, и к Федору пришел абсолютный покой.

Э  Глава 9

И друзья придут сами,

И врагов приведут с собой.

Ибо нет тьмы без света,

а света без тьмы.

Гости

1

Вообще осуществление самых сокровенных детских мечтаний, повергло Федора в определенную эйфорию. Он стал бароном. И мог с полным правом развалиться как фон-барон, и никто не имел права сделать ему замечание. Но это занятие надоело так быстро, что через пару дней он завыл от скуки. Привычных развлечений просто не было. Кроме того, его почти оставили его магические способности, самое большое, на что он был способен, это на создание мелочей, вроде сигареты, и то штучно, а не пачками. Изобрести телевизор с антенной в другой мир, ага щазз... Копаясь в своем вещмешке Федор обнаружил цифровой плеер, про который попросту забыл. Каково же было его удивление, когда он обнаружил, что пролежавший месяц без подзарядки, прошедший воду Донницы и бесчисленное количество ударов, плеер продолжал работать. Решив, поберечь его и не слушать последний привет из своего мира, пока не кончится заряд, Федор убрал его назад в сидор.

Первое, что он сделал, когда смог сесть в кресло, потребовал глобус. Когда ему принесли большой, очень похожий на стилизованный под средние века, такие Федор изредка видел в послеперестроечных магазинах, глобус, он сильно удивился. Собственно он надеялся увидеть знакомую форму материков, и строго определиться, попытав Ворона, где в какой точке мира они находятся. Но его надеждам не суждено было сбыться.

Во-первых, материков действительно было три, а не шесть, во-вторых, огромное количество островов говорило о том, что планета действительно, в далеко прошлом, пережила жуткий катаклизм. Внутренних, материковых морей или крупных озер, не было вообще, зато реки присутствовали даже на небольших островах. Один из материков, видимо не учтенный в предыдущих лекциях по географии, был полярным, судя по глобусу, он и часть островов были полностью покрыты арктическими льдами, или это была граница вечных льдов, Федор так и не понял. Вокруг северного материка, и в глубинах океана, резвилась целая куча невероятных тварей, явно навеянная не только бредовой фантазией художника, но и элементами реально существующих. Это сначала навело Федора на размышления о единстве эволюции, но потом он плюнул на это дело, и стал рассматривать глобус дальше. Тем более, что рисунки, сами по себе, представляли не шуточный интерес для внимательного исследователя.

Вот огромный кальмар, пытается раздавить щупальцами корабль, чем-то неуловимым напоминающий славянскую ладью. А вот огромные клешни кромсают весельную галеру с бронзовым тараном в виде бараньей головы. Правда более серьезных примеров судостроения нет, что наводит на мысль о древности данного художественного опуса. Страшно было бы узреть, например, в объятиях спрута современный корвет типа Скат, или даже броненосец, конца девятнадцатого века, а так ничего, жить можно, даже жалкой каравеллы не видать.

Два других материка скорее напоминали огромные острова, один более округлой формой и мягкой береговой линией напоминал Австралию, был расположен в северном полушарии, хоть и не так близко к экватору. А вот о втором, следовало поговорить отдельно. Самый большой материк чем-то неумолимо привлекал внимание Федора. Изрезанностью берега, он был похож скорей на канадскую часть Северной Америки, но в то же время находился несколько ближе к экватору. Раза в полтора меньше Евразии, он весь был в зоне планеты, которая наиболее подходила для обитания человека, если смотреть по земному климату, правда в Южном полушарии. Крупных островов на северной части планеты было действительно много, только величиной с Мадагаскар, Федор насчитал семь. А вот на юге кроме упомянутого материка почти ничего.

Но самое главное, на западе этого самого крупного континента в субтропической зоне красовался полуостров, до боли напоминающий Крым, формой и местоположением, только все в зеркальном отражении. А вот и Дон Батюшка, простите Донница Матушка, теперь хоть ясно где сидим. Материк этот, который ныне называется Сарджу, Федор на глобусе сначала просто не нашел. Видимо глобус был очень древним. Но по описанию догадался, что это и есть северный материк, благо, вымышленной фауны вокруг него не было совсем. От Соржу до материка Ко, через экватор, видимо так называлась северная Австралия, тянулся ряд мелких островов, с обозначением коралловых рифов, местная Океания, интересно, а людоеды там есть? Или действительно, между островами, водятся эти твари, напоминающие смесь паука и кальмара, опутавшие острова своей сетью, как здесь изображено.

Рассматриванием нового места жительства Федор занимался почти пол дня, пока в комнату по какому-то делу не заглянул Антон. Увидав глобус, его сподвижник, сначала начал с интересом знакомится с новой планетой, потом развернулся, и выскочил из комнаты, словно его ошпарили горящей смолой. Вернулся он через полчаса, неся в руках огромный поднос с едой и приличным графином, содержимое которого, явно побывало в сотворенной Федором фляге. Поставив графин на стол, Антон посмотрел на глобус, налил себе грамм сто коньяка, залпом выпил, сел рядом с Федором в кресло и сухим от спирта голосом спросил:

- Ну, что будем делать командор, есть планы?

- Сначала кое в чем разберемся - задумчиво ответил Федор.

Говорил он еще очень тихо, поскольку ломка, как в шутку назвал инициацию Антон, коснулась даже голосовых связок, хотя Федор не помнил, чтобы он орал. Антон молча налил в глиняную, явно сделанную местными умельцами по его заказу, стопку грамм пятьдесят коньяка и протянул ее Федору.

- А не позвать ли нам Ворона, он тут пока самый знающий - хмыкнув сказал Федор.

Через несколько минут появились Ворон и Сунильда. Оказывается, после того как Антон выскочил за дверь, Сунильда, по прежнему, постоянно прибывающая в соседней комнате, кинулась его разыскивать, исходя из каких-то своих соображений. Тем не менее, их появление, оказалось как нельзя более кстати. И допрос начался

- Вы знаете, что ваша планета имеет шарообразную форму? - начал слабым голосом вопрошать Федор.

- Ворон с Сунильдой переглянулись, и Сунильда, видимо как самая смелая задала вопрос, от которого у Федора по коже побежали мурашки:

- Ты хочешь сказать, батор, что мир, в котором мы живем, имеет форму шара? - Ее перебил Ворон:

- Но всем известно, что наш мир плоский, он находится в бесконечном океане Шторма, а люди живут на небольших континентах вокруг Роолинка. Раньше древние, знали больше нас, но они создали, вот такие - он кивнул на глобус - круглые карты, для удобства.

В комнате повисла тишина, прерванная Антоном, который громко, почти по буквам выговорил:

Да, б.... вот это в....сь.

2

В тот вечер, Федор и Антон проговорили долго. Федор с трудом сдержал порыв юноши открыть ликбез. Самым главным доводом послужило то, что ни Федор, ни Антон, не помнили классических доказательств шарообразности планеты, а придумать свои им было явно не по силам. Память, вот чего не хватало обоим. Посетовав на то, что элементарные доказательства и курс естествознания благополучно пролетели мимо, они в тот день улеглись спать в изрядном подпитии.

На утро Антон занялся дальше бесконечными делами хозяйства замка, а Федор, будучи еще довольно слабым, занялся тем, что научным языком называется выздоровление. Лежать, сидеть и по возможности ничего не делать. Благо баронская корона, которая все-таки появилась на плече сама собой, да еще в обрамлении восьмиконечной звезды, позволяла вести подобный образ жизни еще неопределенный срок.

Единственным его занятием, не смотря на трудности, стало жадное чтение. Повезло в том плане, что большинство книг, было написано алфавитом, сильно напоминающим кириллицу. После дня мучений, Федор допросил Ворона, сделал пояснения на понятном ему русском и смог довольно быстро читать. Через неделю чтение уже вообще не вызывало затруднений.

Он узнавал об окружающем мире все больше и больше, Простые вещи становились понятными не сразу. Но он был настойчив. Обращение друг к другу, как можно заговорить с другим дворянином, не нанеся ему оскорбления. Кто является правителем в Румерги и как называется столица, где течет река Пел и т.д.

Новая проблема появилась, когда он немного окреп. Оказывается, в обязанности барона входило решение споров между крестьянами, замковыми слугами, дружинниками и прочим малым людом. А в юриспруденции Федор был не просто слаб а совсем никак.

Тем не менее, до бога высоко, а до царя далеко, пришлось судить.

Крестьянские споры о межах Федор просто переваливал на Антона. Тот разбирался быстро, четко, и с заметным удовольствием. Все решения шли на пользу баронства, поскольку Антон исходил исключительно из одного имеющегося в наличии определения, количества земли и ртов. Пару раз, правда, прирезал обоим спорщикам из баронских земель, а когда они снова явились, с той же жалобой, четко разграничил землю и велел всыпать обоим батогов.

Федора иногда коробило от его жестокости, но как не странно придраться было не к чему.

Споры между слугами носили такой малопонятный для него характер, что он бессовестно переложил все решения на Сунильду.

Остались дела уголовные, семейные и как ни странно колдовские, вот тут пришлось решать самому. Первое дело об убийстве жены, которое не имело фактов и свидетелей, Федор решил просто, вешать не стал, посочувствовал, наказал всыпать виновному по первое число, прирезал немного земли и обязал кормить родителей жены до самой их смерти. Решение было настолько шокирующим, что больше таких проблем не возникало. Ворон, присутствовавший на суде, услышав приговор, выбежал за дверь. Вышедший за ним Федор нашел его в соседней комнате, корчащимся от хохота.

- Ну, ты его проучил батор, ну проучил, - хохотал советник. - У этого гада была уже третья жена и всех извел, а теперь ох....

- Что теперь - не понял Федор его веселья.

- Да не пойдет за него никто, пока старики живы будут, а они ему житья не дадут, ох насмешил, но все, верно другим неповадно будет.

- И это ваше царство света - возмутился Федор.

- Ну, в семье красавцев не бывает без кривого, парировал Ворон. - Но теперь, я понимаю, что ты задумал Готлинг.

- И что? - поинтересовался, озадаченный Федор.

- Да прежний барон, в силу принятых традиций, просто вздернул бы мерзавца перед замком, там есть соответствующее строение. А ты принял решение, которое удовлетворило всех, при этом нарушив все существующие правила, с молчаливого согласия окружающих. Такие поступки можно считать началом развала существующего порядка. Началом установления равновесия, продолжай в том же духе. Вот почему сила призывает именно вас.

С гулящими женами, сначала разбиралась Сунильда а потом Федор решал как быть. За три недели присутствия в замке он развел шесть пар, пришлось придумывать обряд, до того это было не принято, люди вообще не понимали, как можно развести супругов. Но Ворон, Антон и Сунильда одобрили это решение, хотя каждый исходил из своих соображений. А чтоб не сильно поваживать, Сунильда за проведение обряда наложила такую выплату, что поток желающих иссяк, не успев начаться.

Хуже пришлось поступать с ворами, тут пощады не знал уже Федор, дома надоели. Пойманного на краже слугу, он велел забить в колодку, и поставить посреди замковой площади так, чтобы тот не мог развернуться. Сзади положил палку, для всех желающих. К его удивлению, за сутки, добрые люди забили вора насмерть.

Но чтение, чтение было, прежде всего, читал Федор много и жадно. В принципе он отдавал этому занятию весь световой день, если не отвлекали прочие дела, иногда прихватывая вечер, хоть читать при свечах так и не научился. Эти занятия прерывались только едой и сном. Федор жадно впитывал знания о новом мире. Ему предстояло во многом разобраться, а он не знал обычных вещей.

3

После прохождения обряда прошло уже три недели, но вставать Федору еще разрешали редко, только если того требовали неотложные дела баронства. Знахари из ястрегов, объяснили ему, что такого рода травмы, имеют скорей духовную, нежели физическую природу и заживают гораздо дольше, чем обычные раны, а магией их лечить нельзя. Федор и сам чувствовал, что вставать ему еще рановато. Тем не менее, этим утром ему пришлось вскочить.

Всех обитателей замка разбудил рев боевой трубы у ворот. Поскольку караулов не ставили, рассчитывая, с одной стороны на соответствующую славу прежнего барона, с другой на магическую силу обитателей, то появление на мосту глашатая в доспехах, было полной неожиданностью.

Антон влетел к Федору, словно черт из табакерки, волнуясь и заикаясь, сказал:

- Средние века, однако, о безопасности тоже думать надо, ну мы им сейчас дадим, у нас двенадцать тролькаров и столько же гарпий, да еще люди.

- Не спеши, охладил его пыл Федор, сначала узнайте, чего хотят.

Антон тут же выскочил из комнаты, за ним степенно вышла Сунильда.

Через пол часа, Федор сидел в своих покоях, одетый, и дожидался посла. Он уже знал, что остановившийся у замка отряд насчитывал два десятка всадников, и столько же профессиональных пеших воинов. Грозная сила в поле, у стен, не казалась таковой. Тем не менее, прибыли они непосредственно к барону Шон Тергу, о целях визита, должен был сказать посланец. Возле Федора стояли Антон, Ворон, Нея, Сунильда, Рантер и Коваль, так звали опору, он незаметно вошел в ближайшее окружение Федора, но до настоящего времени они еще небыли знакомы, как следует.

В открывшуюся дверь вошел седой человек, одетый в походное одеяние, правая рука его кожаной куртки была покрыта пластинами доспеха, из-за спины торчала ручка меча. Не то чтобы отбирать оружие у посла, считалось верхом неприличия, просто входить в дом знатного дворянина безоружным считалось оскорблением хозяина. В чем шутка, Федор так и не понял. Вошедший, поклонился присутствующим и представился:

- Магистр школы Южной Стеоны, граф Сар Борнг.

В комнате повисла зловещая тишина, Федор уже знал, что фамилии Борнг носит король Будкара Азеф Грустный. Но не предполагал, что ту же фамилию носит Магистр Южной Стеоны. Хоть сама школа, и их замок, находились и в Тионе но вообще то земли были спорными, что понадобилось от них родственнику короля, этот вопрос мучил всех.

- Я явился с небольшой дружиной в качестве вашего гостя барон - произнес он и отвесил присутствующим легкий поклон.

- Я намерен побеседовать лично с обоими Готлингами явившимися в наш мир. Прошу прощения у вас, уважаемые - слова явно были обращены ко всем остальным - но я хочу побеседовать с ними конфиденциально. Мои люди будут ждать за воротами, им отдан приказ быть только свидетелями, еще раз прошу прощения.

Все сподвижники молча покинули комнату, оставив Федора и Антона наедине с гостем.

Магистр, еще раз попросил прощения и разрешения сесть, получив таковое, тяжело опустился на стул, и глубоко вздохнув начал беседу.

- Я прибыл сюда по решению совета профессоров Южной Стеоны, что бы предложить вам, молодые люди, пройти курс обучения в наших стенах.

- Вы желаете держать нас под контролем - довольно грубо прервал его Антон.

- И это тоже - отозвался гость, затем он проделал какой-то неуловимый жест рукой, и по стенам разлилось легкое розоватое сияние.

- Извините, в вашем замке слишком много любопытных ушей, поэтому приходится принимать определенные меры.

- Что конкретно вы хотите нам предложить - жестко бросил Федор.

- Послушайте, молодые люди - сказал магистр - вы призваны в этот мир для совершения определенных деяний, вопросов хотите вы это или нет, я не задаю, я достаточно сильный маг, чтобы понять, что здесь произошло. Я могу вам больше сказать, я примерно знаю, что произойдет, если вы будете действовать дальше подобным образом. Обратного пути у вас нет, если бы вы отказались от него, вы не ходили бы к оракулу. Но то, что было, уже не вернешь.

Мы хотим помочь вам, быстро освоится в этом мире, освоится, по тому, что времени не осталось совсем. Если исчезнет магия, исчезнет сам этот мир, для кого-то может это и не проблема, но для нас, ученых и магов, видящих надвигающуюся катастрофу, это очень важно. Но судя по тому, что я вижу, время у нас еще есть.

- А что вы видите - осведомился Антон.

- Я вижу, что вас двое, но, вы оба мужчины, это вселяет оптимизм.

- И какой - Вновь задал вопрос Антон.

- Они, что ничего вам не сказали - вопросом на вопрос ответил гость.

- Они много чего говорили.

- А про Пророчества Орсфета они сказать забыли - язвительно осведомился Магистр.

- Да знаем мы уже все - наконец, не выдержал Федор, но найдется в этом мире нормальный человек, который внятно объяснит, делать то надо, что.

Гость осел на глазах, казалось, только что с его плеч упал тяжелый камень.

- Ребята - вдруг сказал он - я так устал, давайте спрашивайте, что смогу расскажу.

- Что написано в пророчестве такого, что пригнало сюда, не много не мало, самого магистра Южной Стеоны, может мы, чего-то не знаем - спросил Антон.

Федор напрягся, и уставился на магистра, что-то подсказывало ему, что сейчас, не больше ни меньше, решается их с Антошкой судьба.

- Не беспокойтесь барон, я вижу, вы тяжело болели и еще не окрепли, волноваться вам вредно - мягко сказал магистр, улыбаясь доброй улыбкой уставшего человека. В пророчестве написано, что придут мужчина и женщина, они будут последними Готлингами, все дальнейшее зависит от того, кем они станут.

- Станут они светлыми богами, начал Федор.

- Только править им будет нечем - закончил его мысль магистр.

- А я размечтался, побыть бароном - мечтательно проговорил Федор.

- Кстати - оживился гость - я привез вам верительные грамоты, из которых следует, что барон вы самый, что ни наесть настоящий, со всеми вытекающими правами наследования. Только вот ястрегов вы собрали тут напрасно, но сделанного, как я сказал, не вернешь, хотя, если бы вы были последними, это имело бы смысл.

- А мы и есть последние - мрачно заявил Антон.

Глава 10

И долог будет поиск их,

и, не найдут они ответов.

Само время, ищет то,

что стало поиском их.

Время знаний

1

Уже неделю все ждали окончательного выздоровления Федора, когда он сможет пустится в путь. Магистр уже знал, что Федор прошел обряд инициации, чему был несказанно рад. То, что столь мощное магическое действо не будет проходить в Десте, радовало его, поскольку позволяло сохранить секретность миссии. Кроме того, его волновала возможность везти в Дест, столь сильного мага, не осознающего еще, своих возможностей.

Когда Антон твердым голосом объяснил, что в прежнем мире его звали Нина, от шока отходили вместе, магистр и Федор. Это известие решили хранить в строжайшей тайне, как и известие об освобождении тролькаров. Подобная информация вышедшая за узкий круг, вообще могла сорвать все предприятие, и привести к непредсказуемым последствиям, но тайну тролькаров сохранить не удалось.

Отряд магистра был размещен в замке, его воины привнесли суету и наполнили замок движением, словно вдохнув в него жизнь. С появлением гостей возникли определенные проблемы. Как всегда, вначале воины Стеоны свысока относились к дружине замка, но невероятная физическая сила дружинников заставила их задуматься. А когда один из них довольно грубо задел Рантера, и явно нарываясь на поединок, предложил тому выбрать оружие, тот не выдержал и заявил, чтобы противник выбрал любое по своему усмотрению, и молниеносно преобразовался. После этого гости стали смеяться, но когда меч шутника ударил по реальным латам тролькара, за оружие попытались схватится все воины Стеоны.

Простая ссора могла перерасти в нешуточную бойню. Но двенадцать тролькаров сразу, в ограниченном пространстве замка, просто согнали воинов Стеоны во дворе, словно баранов, стараясь правда, никого не убить и не покалечить.

После этого пришлось принимать экстренные меры. Воины, убедившись, на своем опыте, что легенды о боевой силе тролькаров не далеки от истины, явно присмирели. Правда не все они имели крепкие нервы, и даже после того как им объяснили, что это личная охрана присутствующих здесь новых Готлингов, многие стали готовиться, не много ни мало, к концу света. Ужас постигший их, был забыт людьми со времен Арейских войн. Воины стали посещать храмы, которые до этого практически не действовали, ввели в своем отряде дисциплину больше соответствующую военному положению, и стали угрюмо, сторонится всех обитателей замка.

Выход нашли имеющие коммерческую жилку близнецы и Салия, по нарисованным Федором чертежам, они соорудили аппарат и открыли кабачок, в одном из заброшенных зданий замка. Естественно Салия была главной фигурой, близнецам досталась техническая часть, самогон. Очень скоро "Дом колдуна" как назвали заведение, стал пользоваться большой популярностью у воинов Стеоны и простых воинов, туда редко заглядывали магические обитатели замка, а кормили стараниями Салии, по рецептуре Антона, вкусно.

Как не странно но в это заведение забрели трое тролькаров, и будучи в человеческом обличье, изрядно употребили нектара, в просторечии называемого самогонка. Изрядно выпив сами, они повздорили со стеонцами и попытались преобразоваться, поступок был не совсем обдуманный, но результат поверг в шок всех присутствующих. Оказывается преобразовавшийся пьяный тролькар, ничем не уступал человеку, ни в росте, ни в силе. Корче получили ребята по физиономии, не зависимо от вида. Гневу Рантера не было предела, и виновные получили по заслугам, но после этого случая отношения замковой дружины и дружины магистра резко пошло в гору. Единственной проблемой стала необходимость заставить этих воинов молчать, когда они вернутся в Дест.

Сильнее всех действительно переживал по этому поводу, сам магистр. Они часто обсуждали эту проблему во время бесед, для ведения которых он отводил не менее двух часов в день, проводя занятия с Федором и Ниной, которая по-прежнему была в мужском теле. Ее это не смущало, но Федор стал, несколько иначе относится к Антону, словно тот является добровольным транссексуалом. С большим трудом магистр объяснил ему, что это не так, шутки силы, порой, непонятны и людям, имеющим с ней дело сотни лет, правда она ничего не делает зря. Видимо Антон станет женщиной тогда, когда опасность станет слишком реальной, а пока, пусть живет так. Федор с трудом, но согласился, а поскольку Антон не проявлял никаких признаков истерического поведения, которого Федор больше всего боялся у женщин, в конце концов, он решил, что это просто шутка и постарался побыстрее забыть этот разговор.

Сейчас они седели у окна, где шел импровизированный урок. Магистр улыбаясь, старался объяснить, им необходимость для мага изучения курсов естествознания, философии и медицины, помимо курсов заклинаний и магических ритуалов. По сути дела обсуждался курс наук, который им предстояло пройти.

- Поймите, говорил Федор, мы сами можем почитать вам, например математику, не арифметику, а серьезную для вашего мира математику. Курс ваших представлений о природе вещей можно опустить вообще. В медицине, как я понимаю, в анатомии, мы не менее а может и более сведущи, чем ваши врачи. Вы лучше поосновательней начитайте курс обществоведения, истории и конкретных магических формул, ну и конечно тренировка в управлении силой, как можно больше.

- Поймите, - пытался спорить магистр - для начала изучения методов силы, необходимо иметь общие представления об очень многих вещах. Нужно знать из каких стихий состоят вещи, как и в каких пропорциях их складывать. Чтобы получить то или иное вещество.

- Да мы это лучше вас знаем, - не удержался Антон, - мы учились этому лет по пятнадцать, в своем мире, и ушли в познании гораздо дальше вас.

- Это значит эти курсы будут для вас легче - улыбнулся магистр.

- Нет, труднее, мы от них с ума спрыгнем - злился Антон.

- У моего народа есть пословица, гласящая, что когда мягко стелют, падать приходится жестко - пытался шутить Федор - отвечая на попытки магистра доказать ему необходимость обучения в Стеоне именно по его курсу.

- Мудрый у вас народ - с обвораживающей улыбкой, сказал магистр, - вы молодой человек жить, сколько собираетесь, если не секрет, конечно.

- Лет девяносто, если повезет, глухо отозвался Федор.

- А потом покончите жизнь самоубийством - с язвительным любопытством осведомился учитель.

- Нет, умру от старости.

- Ну, вы видимо не в курсе, что прошедший обряд инициации увеличивает продолжительность своей жизни раз в пять - снова осведомился старик - вот я, например, пережил двоих ваших самозваных родственников, не имеющих магического дара. А вашему Ворону, сколько лет?

- Да где-то под шестьдесят, высказал предположение Федор.

- Ну, батенька это вы мелочитесь, снова улыбнулся старик, я знаю его уже лет триста.

- Стало быть, я потенциальный долгожитель.

- Да, и в соответствии с уровнем вашей начальной силы, довольно большой, проживете примерно вдвое больше чем я, если кому ни будь, не прейдет в голову прервать эту идиллию, а желающих поверьте старику на слово, найдется много.

- А я проживу сколько, снова влез Антон.

- Ну, молодой человек вам стоит подождать, если вы почувствуете зов силы, то это станет началом вашей инициации, если сила воспринимает вас как мужчину, если нет, то просто учитесь, и тогда сила сама определит срок вашей жизни. Женщины не проходят инициацию, но у меня на кафедре есть женщина профессор, у которой еще Ворон учился, и старухой она не выглядит, это точно.

- А сколько у вас живут вообще?

- Обычный человек считается глубоким старцем, лет в пятьдесят.

- А сколько таких магических долгожителей?

- Раньше на магическом факультете Стеоны училось до сорока человек, при среднем сроке обучения пятьдесят лет. Сейчас в десять раз меньше. В основном работают медицинский, философский, железный и воинский, со сроком обучения пока студент не сдаст экзамены, некоторые умирают студентами.

- А о каких предшественниках вы говорили - в свою очередь, задал вопрос Антон.

- До вашего появления было несколько попыток возродить силу, например сто лет назад некий Олес сын Гарта прославился на весь Роолинк, объявив себя последним Готлингом, и меч у него был черный, и дева была. Да только с освобождением ястрегов вышла заминка, они его и ....

- А что написано в этом вашем пророчестве о конкретных деяниях последнего настоящего Готлинга - задал следующий вопрос Антон.

- Юноша, вы, когда нибудь, видели внятные пророчества, задумчиво ответил Борнг, там только сказано, что деяния его будут таковы, что он либо уничтожит этот мир, либо сделает так, что спасители ему, более нужны не будут.

- Хорошо, а после войны богов, в вашем мире было равновесие магии.

- Нет, но оно восстановилось через сто лет после катаклизма, а потом стихийную силу стали растаскивать на свои нужды, ею пользовались невежды и глупцы, поскольку обряда инициации еще не было. Потом сила стала уходить, то есть концентрация ее в разных местах перестала быть одинаковой, появились места, где магии не было вообще. Это было первое колебание равновесия.

- А Ларт Ингрем говорил другое, похвастал знаниями Федор.

- А что вы хотите от священника, описывающего историю мира, со своей точки зрения. Религиозное мировоззрение всегда компенсирует недостаток знаний волей богов.

- А было как-то иначе, заинтересовался Федор.

- Вы не понимаете барон, все происходящее гораздо сложнее. Еще до начала Ареийских войн было написано:

" В настоящий момент все существующие легенды говорят о войне богов. Да они были богами, богами, по сравнению с нынешним нашим пониманием этого. Были ли люди сотворены ими или они сами люди, этого мы не знаем. Но точно известно, что все остальные, сотворены ими.

То, что результатом то ли войны, то ли катаклизма, уничтожившего существовавшую цивилизацию, явилось смещение оси планеты, вот это факт неоспоримый. Но благодаря этому, люди смогли расселится, практически по всем материкам, правда мы не знаем, или не помним, чем был вызван этот катаклизм, магией или иным страшным оружием. Но теперь, мы уже находимся в том состоянии, когда магия и техника с трудом уживаются в одном мире. Но данный мир не уже не сможет существовать без магии, по этому от многого придется отказаться, а многое принять.".

- Цель оправдывает средства - мрачно произнес Антон.

- Что вы хотели этим сказать, молодой человек - удивился магистр.

- Короче - прервал интереснейшую беседу Федор - от нас много чего хотят, что хотите конкретно вы.

Старец вновь грустно улыбнулся.

- Я молодой человек приехал к вам с предложением, которое, смею надеяться, вас заинтересует. Дело в том, что Стеона когда-то имела и темный факультет. Затем по многим, мало интересным вам причинам этот факультет был закрыт. Но остались программы и методические разработки, созданные прежними профессорами, да и некоторые из них до сих пор живы. Некоторые методики, именно по темному факультету, были созданы еще до войны богов, но большинство до Ареийских войн.

- Постойте, вы хотите сказать, что здесь до вас, существовала технократическая цивилизация, наследие которой существует в этом мире наравне с магией.

Старик понурил голову и вдруг сказал:

- Молодые люди, я всего лишь проверял вас на подлинность, дело в том, что я просто процитировал древний текст, с которым вам необходимо познакомиться, в наших архивах. К глубочайшему моему сожалению, я сам понимаю едва треть сказанного. Вы должны, встретится с представителями ученых, а я маг. Вот с ними и поговорите.

- Позвольте, вы намекаете на существование двух направлений развития цивилизации, не сдержался Федор, магического и технократического.

- И просто дикого, заметил магистр, но я скажу вам больше, если мы потеряем одно из направлений этого развития, этот мир просто погибнет. Результаты войны богов не оставляют нам выбора, либо магия и наука, либо смерть. Но магия уходит ее становится все меньше, помогите нам Готлинги.

- А почему Вы все время толкаете нас в темную магию - задумчиво произнес Антон. Федор тоже воззрился на магистра, терзаемый тем же вопросом.

- Потому, - заявил магистр - что вы порождение магии стихий, а не магии богов, тем более, богов света, вы можете воспринять и воспроизвести любую магию, а мы нет. И встречаться вам предстоит с магией богов, как у друзей так и у врагов, не знаю у кого больше.

2

Чего Федор действительно не умел, это ездить верхом. Как только он достаточно окреп то сразу начал занятия, под руководством Антона, который, оказывается, имел достаточный в этом деле, опыт. Езда по кругу в кавалерийском седле, невероятно утомляла, и поэтому Федор в конце дня просто падал с ног. Даже залезть на лошадь составляло большую сложность, а уж управиться с ней целую проблему. Поначалу наблюдать за его неуклюжими попытками собиралась целая толпа, но постепенно он освоился. Последние три дня они с Антоном просто уезжали на луга недалеко от замка, или на берег Донницы и разговаривали о своих впечатлениях, или строили планы, не вылезая из седел. Их отпускали, но на почтительном расстоянии, непрерывно находились две три преобразовавшиеся гарпии. Их внешний вид, а особенно открытая женская грудь, сначала немало смущали Федора, но, представив гарпию в бюстгальтере класса "домашний бронежилет" он плюнул и смирился. Тем более, что у них существовало много более интересных тем для разговоров:

- Поясни мне Антоша, - Федор даже наедине не называл девушку в мужском обличье по настоящему имени, - в чем граница между добром и злом, в твоем понимании. Вот если мы начнем создавать веру, в какого ни будь бога, вроде индийской Кали, это будет злом. Поливать кровью алтари, пусть кровью животных, но после нас, да и при нас, начнут поливать людской. Это будет то зло, которое им нужно?

Нет, подобное они могут провернуть и сами. Разве их этот Ростер или как его там, не проводил подобного. Так они его до костра довели, а теперь им, что второй нужен? В слух рассуждал Федор, обращаясь скорей к самому себе, чем к Антону.

- Я как ты знаешь больше по хозяйству - отвечал Антон - там кур выпустить порося покормить.

Федор хмыкнул, оценив шутку, в замке, кроме лошадей домашних животных не было.

- Но кое-что я слышал - продолжал Антон - краем уха, слышал интересный разговор, между магистром и Вороном. Ворон утверждал, что зла в этом мире хватает и без тебя, четко выражая твои же идеи по поводу зла неотвратимого, сопровождающего любой общественный уклад. Он четко прорисовал магистру, что-то, что для одного является злом, для другого кажется и является добром. Исключение составляют фанатики, которые с упорством дальтоников четко делят все на белое и черное. Он утверждал, что в настоящий момент в этом мире властвует не добро, а порядок. Четкое деление на свет и тьму привело к их более четкому разграничению. Чем больше света с одной стороны, тем больше тьмы с другой. Вся магия уходит на то, что бы сдерживать эту границу от взрыва. Если где ни будь соприкоснутся абсолютная тьма, или хаос, как поправил его магистр, и абсолютный порядок взрыва не миновать. И взрыв этот будет, как я понимаю почище Хиросимы.

- То есть, ты хочешь сказать, что им нужна буферная зона, типа голубых касок?

- Все ты на военную терминологию прибрасываешь, прапорщик, какая зона, им нужно мир в порядок привести. Нужно создать такие условия, чтобы сбросить это напряжение, вот сравнивай с котлом, в котором завинтили крышку, нагрели до упора, а теперь пытаются подогреть еще. Этот пар необходимо выпустить, а куда, они не знают, общественное устройство не позволяет.

- А не будет так, что вся магия, которую они хотят спасти уйдет в свисток?

- А вот этого я не знаю.

За подобными разговорами проходили дни, и Федор все больше и больше путался в том, зачем они нужны этому миру.

Тем не менее, через три недели активный отдых и физические упражнения привели к тому, что он достаточно окреп и стал собираться в дорогу.

Проблема тролькаров решилось просто и красиво. Среди слуг оказался человек, который великолепно обращался с боевым шестом, кроме того, он обладал артефактом, маленьким изображением тролькара, которое позволяло ему создать вокруг себя его образ. Такое приобразование было широко известно, именно поэтому первое преобразование Ронтера, вызвало смех. Когда воин продемонстрировал это умение, в присутствии настоящих тролькаров, те долго смеялись, но после того как он с помощью шеста и образа положил, в учебной схватке, четырех людей вооруженных мечами, сказали что образ подойдет. Человека этого звали Симеон и он вошел в группу, которая должна была сопровождать Федора в поездке.

Кроме него в группу вошли все прежние его спутники включая Рантера и еще один угрюмый ястрег, оказавшийся горанлином, по настоянию Ворона, в группу вошли Сунильда и две молодые гарпии. По словам Рантера боеспособность группы с их приходом стала равна паре сотен всадников.

Федор попросил показать ему преобразование горанлина во дворе замка. Перед Федором стоял человек, невысокого роста, скорей подвижный и гибкий, чем сильный. Кроме того его преобразование не походило на анатомический театр. Как это было у тролькара. Он просто вскинул руки и от кончиков пальцев пробежал вниз черная полоска. Теперь перед зрителями стоял монстр покрытый черной костяной чешуей, его лицо было закрыто костяной маской, в которой были отверстия только для глаз. Демонстрируя его возможности, одна из гарпий выстрелила в горанлина из лука, тот просто мимолетным движением уклонился в сторону, поймал стрелу рукой, и с невероятной силой метнул ее в стоящую рядом деревянную коновязь, наконечник стрелы полностью ушел в дерево. Дальнейшей демонстрации просто не потребовалось, поскольку Федор и так знал, что Олар, так звали горанлина, мастер боя на топорах, какую машину для убийства представляет преобразившийся горанлин с топором, жутко было даже представить.

Отношения в гарнизоне за это время обострились. Среди стеонцев нашлись фанатично преданные свету, и эта группа решила бежать из замка. Но теперь, после стольких неожиданностей, боевое дежурство на стенах несли неусыпно и троих беглецов поймали.

Рантер предлагал повесить их, без лишних проволочек, но взвесив все, и поговорив с магистром, Федор посадил их под арест, решив выпустить только когда они выйдут в дорогу. Проблему с рассказами о замке решил смекалистый Коваль, он просто подозвал одного из воинов и попросил внятно рассказать магистру и Федору, что собственно произошло в кабачке, когда туда пришли тролькары. Выслушав повесть, о том, как солдаты били морду пьяным тролькарам, слушатели переглянулись и решили не предпринимать по пресечению болтовни больше ничего, как сказал Борнг, один такой рассказ убедит любого слушателя в том, что рассказчик врет.

На время отсутствия барона были оставлены прежний управляющий и новоназначенный начальник гарнизона, тоже человек, поскольку ястреги не имели право получать образование, а в дружину Федора попросился один из воинов Стеоны, дворянин из обнищавших. Он принес все соответствующие клятвы и изменил знаки, Борнг заверил, что человек он надежный и разрешение на подобный переход испросил сначала у него. Кроме того, в Десте тот имел много проблем с волочами, из-за неосторожных высказываний по поводу единства света и тьмы. Кроме того, его явно прельстили прелести Салии, которая просто расцвела в обществе стольких мужчин, и на которую, близнецы, не мало не сумняшись оставляли трактир.

Дочь хозяйки подобного заведения, она и была вдохновителем всего предприятия, близнецы занимались технической частью. Вообще, эта девица последнее время пользовалась величиной своего бюста как оружием. Сражала на повал, и откровенно говоря, Федор не позавидовал своему новому начальнику гарнизона. Но на вкус и цвет господа, как говорится. Под ее чутким руководством заведение разбогатело, и в него наведывались уже не только замковые воины, но и окрестные крестьяне. Федор разрешил поселиться под стенами замка, нескольким торговцам и отвел место для рынка. В общем, за два месяца уже возник маленький городок, который управляющий уже начал аккуратно стричь налогами, не зарываясь но ощутимо, сказалась школа Антошки. Так, что когда Сильвия самостоятельно, с благословения и на деньги Федора, открыла возле своего заведения пивоварню и гостиницу, бизнес процветал.

Единственный вопрос, который задал Федор магистру, после того как это дело было решено, это о каких сволочах шла речь.

Как понял Федор из дальнейших объяснений Борнга, классической инквизиции здесь не существовало, но свою полицию и тайную службу, помимо государства, имела каждая религиозная концессия, их слуги и назывались волочами, с этим еще предстояло разобраться позже.

Подготовка к отъезду почти закончилась.

Глава 11

И продлят они путь,

Не зная чего ищут.

ПУТИ, которые мы не выбираем

1

Несмотря на то, что все имели дружины малые, выехавшая из замка суммарная боевая дружина представляла приличную боевую силу. Девятнадцать конных и одиннадцать пеших воинов магистра во главе с ним самим, пешая дружина понесла потери от побегов и женского населения. Так что, часть воинов, с разрешения магистра, присягнуло Федору и молодоженов пришлось оставить в гарнизоне. Один тролькар, один горанлин и две гарпии, с Федором и Антоном, плюс все спутники Федора, участие которых в походе не обсуждалось, правда место Сели заняла Сунильда и никого не спросись, молча добавился Коваль. Телеги и припас на такую орду вытянулись в приличный караван.

Лес левого крепня кончился через двое суток, поросшие им берега Донницы остались далеко позади. Теперь перед путниками уже более суток лежала широкая дикая степь, с высокими травами и пологими холмами. Изредка в зоне видимости появлялись курганы, такой правильной формы, что их происхождение не вызывало сомнений.

Как только кончилась лесная просека, по которой они двигались, прямо возле леса начиналась дорога. Выйдя на нее Федор и Антон сразу присели, и стали ощупывать покрытие руками. Приподнятая где-то на метр, от поверхности земли, шириной метров пять, она скорей напоминала скоростное шоссе без ограждения, и была немного выпуклой, для стока воды, как это делали в древнем Риме. Покрытие ее было очень похоже по цвету и шероховатости на покрытие земных скоростных трасс но не асфальтовым.

- Магистр, хотите угадаю, - сказал Антон - вы не знаете кто это строил и когда, тип она тут всегда была, и ведет почти до места.

- Ну не до места а до Горанлинских гор - уточнил магистр, - по ней мы до вас и добрались так быстро, только коней приходится подковывать, если ехать далеко.

Путники вновь сели на коней, и двинулись в путь, по новой скоростной магистрали. Едущий рядом с Федором магистр рассказывал:

- До Деста, нам предстоит проехать степи, остатки великих равнин Кэша, и пересечь невысокую горную гряду, если двигаться непрерывно, и все удачно сложится, мы будем на месте через две недели. Самое сложное еще в впереди, это будет гряда Горанлинсих гор. Считается, что истинные горанлины обитали именно там. Впрочем, вашему Олару знать лучше, ястреги не распространяются об истории своих племен, но то, что мы знаем, говорит о том, что они ее хорошо помнят. Кстати, описанная летописцами света история Ареийских войн содержит столько неточностей и откровенных недомолвок, что пытливого исследователя порой берет оторопь. С момента окончания этой великой битвы прошло всего чуть больше трехсот лет, а вопросов уже больше чем ответов.

Вот например, Арты или Карокорумские тары, обитающие в этих степях. Кто они, мы уже успели забыть, или проще сказать о них не вспоминали лет сто. И вдруг, в степях появилась неуправляемая вольница, которая сделала берега Донницы практически необитаемыми. Трудно поверить, что лет двести назад, вот в этих местах зеленели сады и росли хлеба. А потом, неукротимая лавина пронеслась с восхода, от пустыни Соха, превратив степи в дикие земли, по которым кочевали степные табуны и их грозные хозяева. Скорость их перемещения даже вошла в поговорку, настолько неожиданно они возникали, и исчезали в степях, это были грозные воины, не знающие страха. Они называли себя детьми Лорошей или Артами и поклонялись Родиру. Их шаманы были очень сильными магами, поскольку магии на этих равнинах почти нет. Тары совершали свои таинства и обряды, не стесняясь гостей, и магия у них была, сильная магия.

Они не грабили проезжих, подчиняясь только своим племенным законам, но игнорировали любую государственную повинность. Войска ордена Арея, пытаясь, навести порядок, долго искали жилища неуловимых тар. Но, понеся приличные потери, не только от бесконечных боестолкновений но и от непрерывного кочевья по безводным землям, вернулись восвояси. После этого на эти земли не претендовал больше никто. Но лет тридцать назад, степь вновь вымерла, изредка, по ней проносились табуны одичавших коней, но людей никто не встречал уже давно. Откуда взялись, и куда пропали тары до сих пор неизвестно. Но, все окрестные народы с опаской смотрят на эти места, помня неудержимую лавину, пронесшуюся здесь. Ныне эти места облюбовали просто бандиты, маскирующиеся под Артов.

Еще одним занятием в скучном пути стало то, что магистр, стал давать Федору и Антону первые уроки новой магии. Ворон, Нея и Сунильда поглядывал на них со стороны, но в процесс обучения не вмешивались, видимо, предпочитая отдать их в руки профессионала. Тем не менее, Федор однажды спросил у Ворона, почему тот поступает именно так.

- Видишь ли, батор. - С некоторых пор Федора начала нервировать привычка окружающих тыкать, но потом он понял, что они просто не понимают, как можно обращаться во множественном числе к одному человеку, потом он просто привык. - Каждая наука имеет свою базу, или основы, которые обязательно должен знать каждый. Так вот, в преподавании этих основ у Борнга в сотни раз больше опыта, чем у нас вместе взятых. По этой, и только по этой причине, мы сейчас остаемся наблюдателями, не более того.

Между тем занятия все более и более затягивали учеников. Трудные тесты, на проверку знаний и способностей следовали один за другим, их выполнение приносило радость и преподавателю и ученикам.

Федор с удивлением узнал, что магические свойства личности, бывают врожденными и приобретенными в результате длительной практики. В результате, после длительных тестов он узнал, что ощущение, что рассказывающий ему что-то человек врет, которое не раз выручало его раньше, у него является врожденным, а предчувствие опасности приобретенным магическим качеством. Их только необходимо посильнее развить, с помощью особых упражнений, которыми он занялся тут же, не слезая с седла.

У Антона оказались невероятные способности ощущать постореннюю магию, поработав с ним, магистр сказал, что такие люди встречаются очень редко и называются Оотами, каждая школа магии мечтает иметь такого специалиста, поскольку эта способность не ограничивается только определением магических способностей других людей. За этим тянется целая вереница личных способностей, вплоть до пророческих, поэтому, их необходимо развивать. Оотов уже не выявляли в течение двух поколений, причиной, видимо, является однобокость используемой магии. Кроме того, девяносто процентов Оотов женщины, обнаружить такие способности у мужчин большая редкость.

Вообще, людей имеющих врожденные магические способности единицы, труднее понять какие врожденные способности имеет конкретный человек, чем определить, способен ли он к магии вообще, но и способных вообще все меньше и меньше.

Антон вдруг объявил, что следующий с ними Симеон обладает зачатками магических способностей, которые, возможно, тоже стоит развивать. По его словам, Симеон должен уметь разговаривать с животными, причем исключительно с хищниками. В результате у них появился еще один товарищ по обучению.

2

- Мы начнем настоящий курс лекций - начал звучным голосом рассказывать магистр - с определения опасности и сложности использования магии.

- А разве в вашем мире просто использование магии сопряжено с опасностями - наивно спросил Антон, перебивая полевого лектора вопросом - мы же в магическом мире.

- Ну хорошо - вздохнул магистр - раз уж мы все равно начали, попытаюсь объяснить. Магия, или колдовство как вы это называете, - нарушение обычного порядка вещей. Иногда такое нарушение ведет за собой ряд событий, которые не произошли бы, не соверши вы конкретных магических действий, так что нужно быть очень осторожным, прежде чем пытаться совершить так называемое чудо. И, кроме того, оно производит... - магистр наморщил лоб, пытаясь получше выразить свою мысль.

- Ну, можно назвать это чем-то вроде шума. Слово "шум" неточное, но поможет кое-что объяснить Другие люди, обладающие такими же способностями, могут слышать такой шум. Конечно, это не относится к дельте Донницы, там магия просто кипит, как в котле с ухой но, создавая звезду силы, вы уважаемые, создали такой всплеск, что это позволило нам, не только вас найти, но и проследить весь ваш путь, от башни. До замка. Заметьте, найти с помощью научных приборов, такое не под силу современным магам. Может быть, что и в эпоху войн...

- Скажите, а почему магия забирает столько сил, она всегда связана с такой болью, которую я чувствовал, при обряде как его там, ну создания этой звезды - задал очередной вопрос Федор.

- Поймите, на то, чтобы совершить чудо, или магическое действие, у делающего уходит почти столько же энергии, сколько простые смертные тратят на изготовление какой-нибудь вещи собственными руками, - пояснил магистр. - Это очень утомительно. На начальном этапе это ограничивает людей имеющих способности, а потому, магия требует и изрядной физической подготовки. Это причина, по которой в Стеоне проходят боевые искусства все и маги и ученые. Все, без исключения, выпускники Стеоны, еще и неплохие бойцы, сами по себе, без магии. - вообще, если вопрос можно решить без нее - все стараются именно так его и решить. По этому правило первое - если можно обойтись без применения силы - обойдись без неё...

Лекцию прервал резкий свист, и топот копыт, из высокой травы, словно из-под земли вынырнули два конных и помчались сторону ближайшего кургана, на вершину которого уже выехало пол сотни других всадников, явно изготавливаясь к атаке. Фигуры помельтешили на гребне и с гиканием ринулись на караван, выхватив клинки, изгибом явно напоминающие казацкие шашки.

Все дружинники в свою очередь быстро сбились в кучу, возле телег и спешившись выставили стену прочных деревянных щитов, на самом краю обочины шоссе. Тяжелые, прочные, обтянутые кожей и обитые железными полосами щиты раньше везли на телегах обоза, но после захода в степь, дружинникам был отдан приказ нести их в руках. Движение каравана при этом замедлилось, но дружина не роптала. Теперь, эта предосторожность дала свои плоды. Закрытый щитами строй, ощетинились короткими острыми пиками.

Магистр и его ученики и всадники. Образовавшие второй ряд строя, тоже успели спешится, оказавшись под защитой тяжелых щитов, а прочие воины завершили свое преобразование. В результате один фланг цепи прикрывал тролькар, другой горанлин а в воздухе над строем висели две гарпии. За спинами строя находилось как минимум четыре обученных мага и три совсем зеленых ученика. Все черные мечи оказались под защитой простой стали.

Нападавшие уже не имели возможности остановиться, они врезались в строй пик поднимая коней на дыбы, нанося мощные косые удары и ломая клинки об верхнюю обивку щитов. Задние пытались обогнуть фланги построения, подняться на дорогу и ударить в тыл, атакуя по ровному дорожному покрытию, но первые наткнулись на тролькара, который просто ударом в горло убил лошадь и мощными закованными в хитин кулаками с острыми кромками, разорвал всадника на двое. Огибавшие другой фланг познали ужас столкновения с вооруженным топором горанлином, два лошадиных и три человеческих трупа, отбили всякую охоту подходить в плотную. В результате волна нападавших, разбилась об строй как об волнорез и обогнув его, устремилась в разные стороны по дороге. Оставив на поле около полутора десятков человеческих и лошадиных трупов, нападавшие уже попытались спастись бегством.

Магистр высказал предположение, что теперь можно будет разобраться, что это за разбойники. Федор крикнул, что ему нужны пленные, и в дело вступили, до сего момента не принимавшие участия в сражении гарпии. Они обрушились с воздуха на удирающих бандитов, нападая сзади, выбивая, или просто выдергивая всадников из седел и окончательно приводя в неистовство лошадей. Когда на земле осталось лежать около десятка бандитов, люди-птицы стали кружить над ними, делая вид, что выискивают обед. Пленные просто лежали ничком, стоня и охая но, боясь даже шевельнуться.

Несколько воинов подошли и собрали пленных.

Федор не ожидал, что пленники окажутся столь изможденными, словно не ели и не спали пару дней, как они вообще решились напасть, он понять не мог. Серые худые люди с трудом держащихся на ногах от истощения они имели вид приговоренных к самой жестокой казни, причем в ближайшее время. Казалось, даже вид тролькара не наводил на них ужас, они были готовы ко всему. Федор меньше всего хотел продолжения кровопролития, все его существо восставало против этого. Он не хотел, не желал, видеть этих людей, разорванными хитиновыми кулаками тролькара, или изрубленными топором горанлина.

Потерь в отряде не было, но отныне скрыть факт присутствия в отряде освобожденный ястрегов, тоже не было никакой возможности.

- Кто вы и откуда - начал допрос Антон, по-своему расценив, замешательство Федора.

Пленные молчали, тупо уставившись на тролькара и еще висящих над ними гарпий.

- Вы останетесь живы, никто не будет вас убивать - заявил Федор, уже приняв однозначное решение.

- Мы из разных мест - сказал старший из них - мы....

К группе пленных молча подошел Ворон и одним рывком содрал рубаху с правого плеча говорившего. В круге на плече, было изображение двух перекркщеных сабель.

- Вот - мрачно сказал он - и нечего спрашивать - что ты собрался с ними делать батор?

И Федор понял, в каком глупом положении он оказался. С одной стороны, спрашивать было нечего, все, что можно сказал знак, а с другой с ними нужно было что-то делать, не орать же на всю Кэшскую равнину, что он пришел, а лить кровь он не хотел. Он был солдат, а не бандит, ну не мог он даже приказать убить этих людей. Вся вина которых перед ним, заключалась в попытке напасть на его караван, те что погибли в бою, это их судьба, но эти. Не было ни ярости не злости, не было желания карать.

- Сначала покормите - сказал он, затем будем разбираться, что с ними делать.

Федор поманил к себе магистра и Ворона и отошел с ними в сторону.

- И что мне с ними делать, - задал он животрепещущий вопрос.

- Ворон улыбнулся посмотрел на Борнга и спросил, используя позаимствованную у Антона привычку, отвечать вопросом на вопрос, и его же коронную фразу:

- Ну а ты батор, сам то как думаешь?

Батору пришлось круто задуматься. Хотя постой, рассуждал он, в условиях существующих в этом мире есть много невозможного, например невозможна агентурная разведка, знак на плече скажет все. Ну и пусть ходят разбойнички с моим знаком, деваться то им, право слово, некуда.

- А давайте заставим их принести мне присягу, - произнес он.

- А дальше - продолжил допрос Ворон.

- А дальше отпустим на все четыре стороны.

- Казнить гуманнее, - задумчиво сказал магистр - разбойники со знаком барона на руке, да тебя скоро будут искать по всему Роолинку, а их перевешают, и спрашивать не о чем не будут, все на руке написано. А так они еще рабами могут стать.

- А кого казнить, - в свою очередь задал вопрос Федор.

- Ну тебя за такую идею и плохое знание общественного устройства, можно просто как отрока выпороть, - заявил с серьезной миной Ворон - а их гуманнее повесить.

- На чем, задумчиво сказал Федор, не понимая, что его разыгрывают, - тут степь кругом.

Два ученых мужа, издали такой жеребиный звук, что Федор сначала и не понял, что они так смеются. Ворон просто сел на землю. И глядя на Борнга снизу вверх произнес, - "ну что, послала сила дитятко, от смейся пока, потом плакать будешь".

- Ладно хватит дурачится, сказал Борнг, по нашим законам, если ты велел их накормить, то они уже твои рабы, если есть стали. Теперь вся забота о них лежит на тебе, правда чем их кормить непонятно, но народ они не привередливый пойдем посмотрим.

Пока они шли мимо остановившегося и настраивающегося на дальнейший поход каравана, Ворон объяснил Федору, что в принципе проблем с кормлением подобного рода публики у магов нет, пойдет любая трава, нужно только удалить из нее яды. Ну правда за вкусовые качества он не отвечает, зато питательность высокая. Правда через пару лет такой кормежки люди слабнут и откровенно говоря тупеют, но эти видят, что пара лет им не грозит, кроме того у них теперь есть приличный запас конины, которую Нея, используя свои способности уже закоптила в прок, выдубила шкуры, и видимо нагрузила этим пленных хотя... Пленные есть стали, и прибывали в замечательном расположении духа.

Глядя на этих людей, Федор вновь вернулся к прерванным Вороном размышлениям. Итак. Боги, или люди, суть не важна, создали в этом мире такие условия, что появилась четкая граница, между черным и белым, добром и злом. Причем, видимо, существуют строгие критерии добра и зла, и вывод, грубо говоря, написан на лбу, или на плече. Таким образом, нет необходимости искать еретиков, например, или инакомыслящих посмотрел на плече, и на этом основании секир-башка. Здорово.

Теперь посмотрим, что получится, если этот судья не сможет сделать подходящего вывода, ах да, пустой круг. Стоп, так должно было быть. А сколько я уже повидал местных с пустыми кругами, да хоть тех же судей Сейров. Так, дело тут не в поиске причины исчезновения магии. Как там у Маркса, тот случай когда Развитие производительных сил и производственных отношений, опережает представление о природе вещей, или это у Энгельса...

- Так, а сами до замка Штерн дотопаете - вдруг спросил пленников подошедший Антон.

- А мы теперь ваши - вдруг сказал самый старший из пленных, - а не Шон Терга.

- Ну, так я и есть новый барон - сказал Федор.

То, что произошло дальше, в спектаклях называют немой сценой.

Потом пленные заговорил все разом, прервав гвалт, Антон, указав пальцем на старшего, приказал:

- Говори.

Оказывается, большой кусок этой местности долго считался землями барона, но после прихода Артов барон просто не смог ее удержать. Теперь, когда Арты ушли, места считались дикими, и приютили разбойную вольницу, процентов на девяносто состоящую из беглых крестьян Шон Терга, а на десять темный знает из кого, некоторые даже и не люди.

Федор решил дело просто, благо средневековые обычаи позволяли, а богатство оставленное бароном обязывало.

- Значит так разбойнички. Вы заселяете места, которые лежат поближе к моим владениям, я отпишу управляющему и начальнику гарнизона. Пусть управляющий выдаст вам по два золотых на обзаведение хозяйством, защитой вам будет моя замковая дружина, это начальник гарнизона решит сам. Но, за это четверть урожая моя, а так считайтесь вольными, если хотите.

Пленные попадали на колени.

- Антоша, ты управляющего читать выучил, вот и отпиши. Да, скажи Сунильде пусть едой их нагрузит, и пусть себе шлепают. Да еще отпиши, что на год от налогов освободить, но за этот год два золотых содрать, а там видно будет. Вот так.

И караван продолжил свое движение.

3

Отряд продолжал двигаться уже неделю, еще два дня назад на севере замаячили приближающиеся горы и местность из ровной как стол степи превратилась в холмистую равнину поросшую редкими деревьями. Эта местность навивала на память фразу: "Как прекрасна наша саванна, с высоты птичьего полета". По прикидкам Федора на дворе стоял апрель, и солнце продолжало палить все сильнее с каждым днем.

По вечерам у костра велись долгие разговоры, магистр продолжал обучать троицу учеников принятой на Асиоре философии, часто они спорили, разбавляя скуку пути. Федор был сильно удивлен, когда магистр прицепился к нему после одной импровизационной лекции по политэкономии. Теперь они с Антоном вспоминали все, что можно по этому вопросу, пытаясь вспомнить как можно больше.

Но магистр, будучи философом, часто просто додумывал полученную информацию, приходя порой к невероятным выводам, при этом ему было глубоко наплевать кто кого угнетает. Ему были интересны вопросы взаимоотношения производственных сил и научных и религиозных мировоззрений. Вопросы сыпались как из рога изобилия, приходилось объяснять все снова и снова.

При таком раскладе быстро выяснилось, что понимание многих вопросов зависит от знания собеседниками основ той или иной философии. Теперь лекцию о философии читал Борнг:

- Существование жизни это непрерывный поток, огромный и сильный как полноводная река. Где-то он бывает широким и глубоким, с медленным и мощным течением, а где-то бывает узким и глубоким как Донница. Иногда остается маленький ручеек, но он обязательно вливается в полноводную реку. В потоке есть свои заводи, со стоячей, ели движущейся водой, а есть стремнины, поток в которых удержать невозможно, есть водовороты и есть мели. Но течение есть везде. Невозможно остановить поток, он разольется озером, и прорвав любую плотину, устремится дальше, сметая все на своем пути.

- Хорошо это вы относите к разумным существам, или к жизни вообще - задал вопрос Антон.

- К любой, разумной и неразумной тоже.

- Подождите магистр, - вставил свое слово Федор - пусть жизнь идет из одного источника, но потоков может быть много. Вот, например тролькары, они вроде люди, а вроде и нет, это что, единый поток жизни.

- Да единый, мы едины все, для жизни в этом мире, деревья, люди, животные... только жизнь наша идет из разных источников. А поскольку их много то жизнь нельзя прервать просто так.

- Нда, - подытожил сказанное Федор, - не знает господин магистр, ни теории Дарвина, ни что такое термоядерная бомба, ну дай ему боги, никогда этого не узнать. Только вот незадача, вы считаете, что жизнь, в смысле вообще, нельзя прервать. Ну а, вот например я считаю, что прерывая один поток, мы уменьшаем всю реку. Откуда будут набираться реки, если мы будем уничтожать ручьи?

Магистр многомудро улыбнулся и сказал:

- Вы не можете уничтожить ручьи, даже если уничтожите, на их место придут новые, как вы сами говорили, свято место пусто не бывает.

- В хороший мир мы попали, - как всегда влез в спор Антон - они не ведают ничего о таких замечательных идеях как проект "Манхэттен".

Так споря и познавая друг друга они подошли в плотную к Горанлинским горам.

4

Первое, что бросилось в глаза, это то, что сам горный хребет скорей напоминал древние горы Урала, чем молодые пики Кавказа, их вершины даже не были покрыты снегом. Переход, по мнению Федора не представлял больших затруднений. Хотя магистр предупредил, что наиболее трудной и опасной частью путешествия будут именно они.

Подъем начали сразу, не останавливаясь на отдых, дружинники явно спешили. На вопрос Федора о причинах такого поведения людей ответил Ворон:

- Эти горы очень древние, наверное самые древние горы в мире, но их опасность не в пропастях или крутизне склонов. Их опасность в обитателях. Очень давно, когда люди только осваивали эти места, они построили ряд крепостей, и с тех пор горы стали, проходимы даже для больших караванов. Но поскольку никому не хочется отбиваться от местных жителей, то все проходящие предпочитают останавливаться на ночь в одной из трех крепостей. А до первой нам еще долго идти, но мы постараемся успеть до заката.

- Что ж тут за разбойники такие грозные - поинтересовался Федор, ведь до Деста, по вашим словам совсем не далече.

- Это верно, но в горах живут не просто люди, тут все сложнее, Горонлинские горы, это родина всех нынешних ястрегов. Здесь они стали теми, кого мы знаем, полу людьми, полу чудовищами. Когда великая Лара покинула этот мир ее народ, лишился большей части своей магической силы, или к ним перешла вся магия Лары, этого сейчас не знает никто. И когда они решили скрыться от людей, то обосновались именно здесь.

Не смотря на то, что Ястреги были искусными врачевателями и старались вершить только добрые дела, жители близлежащих равнин их не приняли, и стали методически уничтожать. Пещеры Ястрегов еще существуют в этих горах, они по прежнему хранят свою магию, и как гласят легенды, несметные сокровища. Но те, кто добрался до этих пещер, в поисках этих богатств, чаще всего становятся чудовищами, уже безвозвратно. У этих горных чудищ ума не много, они не собираются в большие стаи, часто дерутся между собой, в общем как малые дети. Опасны они только для небольших групп людей, например купеческих караванов. Да и крепости эти собственно, крепостями назвать трудно, укрепленные гостиницы скорей, но построены надежно, для чудищ преграда почти неодолимая. Гарнизоны там по десятку ратников, да и те больше хозяйством заняты.

- А я думал это нечто вроде Уданских гор моего мира, - задумчиво сказал Федор, хотя смысл похож, там тоже полно искателей древних сокровищ, правда, сокровищ другого рода. А почему эти горы так зовут, они что, как-то с горанлинами связаны?

- Нет, когда-то, лет пятьсот назад, в эти горы на поиски сокровищ, своих предков, ушло сто горанлинов, ни один не вернулся назад, но с тех пор появились горные чудища. Вот эти горы и называют Горанлинскими.

Тропа поднималась все выше и перед путникам представало великолепие этого мира, Антон зайдя на первую вершину обернулся назад, и заворожено застыл глядя в даль.

Перед зрителем расстилалась бесконечная серо-зеленая равнина, с крошечными ярко зелеными островками деревьев. Прямая как стрела дорога пересекала равнину, но на ней не было заметно даже маленького движения. Травы, имеющие яркие цветы, создавали на сером фоне цветные полосы, при этом все это разнотравье колыхалось под порывами ветра. С высоты казалось, словно равнина дышит, настолько медленным и ритмичным было это движение. Донницы отсюда видно не было, но где-то на самом горизонте угадывалась стена Левого Крепня.

- Любуешься, - спросил подошедший сзади Федор.

- А вот представляешь они по глупости своей, по стремлению сделать все так как требует чистота и добро, отправят все это тому добру в ....

- Ну вот, придет прапорщик Ржевский и все опошлит - вздохнув, резюмировал сказанное Федором Антон. Федора аж передернуло, он не представлял, откуда Антон, может знать этот старый армейский анекдот, видимо хлебнул еще в девичестве, подумав, решил он.

А путь все продолжался. Ближе к сумеркам, в горах появился запах гари, и путники ускорили шаг. В наступающей темноте они подошли к еще дымящимся развалинам того, что называли первой крепостью.

- А где же люди - спросил Федор, нюхом бывалого вояки, не чувствуя, в гари привычного для таких случаев, запаха сгоревшего мяса.

Вопрос остался без ответа, если крепость разрушена и людей нет, то ответ был только один, это местные, они даже названия, как понял Федор, не имели, просто местные, или горные чудища. Людей они съели, даже трупы, то есть их было не просто много, очень много. Кто-то объединил и направил местных, это было уже опасно.

- Надо укрыться на ночь, - сказал Ворон, - эти твари отлично видят в темноте, есть тут одна пещера, но идти туда не хочется, место там ...

- Можешь предложить что-то лучшее - спросил его подъехавший магистр, - нет? Значит к Такорову укрытию.

Ворон тяжело вздохнул и махнул рукой вправо, указывая дорогу.

Глава 12

Не веря в везенье свое

Не ища, цели своей

И не видя, конца пути своего.

Студиозусы

1

Пещера оказалась весьма обширным залом, со сводчатым потолком, укрепленным одной большой черной монолитной колонной, в центре. Федор вошел первым держа в руке факел, за ним под своды вступил Антон, спутники их как будто чего-то опасаясь остались снаружи. Стены пещеры были расписаны полустертыми фресками, изображающими студентов в их повседневности. Вот, студент учащий урок кроптя над огромным талмудом, вон другой явно готовит шпору, а этот уже видно сдал экзамен и выпивает хитро глядя на своих товарищей. Некоторые фрески изображали такие сцены студенческой жизни, что Федор фыркнул, а Антон залился краской. Они так увлеклись рассматриванием фресок, что не услышали шагов подошедих сзади Борнга и Ворона.

- Ну, что ж молодые люди, сказал магистр, теперь вы оба можете считаться полноправными студентами Стеона.

- Это почему - спросил Антон, который явно выделялся большим любопытством.

- А потому юноша, что в эти стены самостоятельно, без сопровождения, могут зайти только служители преподаватели или студенты этого учебного заведения. И это не дань традиции, это свойство этого места. Только давайте определимся, вы - он ткнул пальцем в Федора - темный факультет, магистик, вы - в Антона, - светлый, магия и философия. Все, вы зачислены, вопросов больше нет.

Ворон устало сел на камень, и сказал вопросительно смотрящему на него Федору:

- Так уже бывало, что в Стеону зачисляли только за то, что человек беспрепятственно входил сюда один, в сопровождении трех свидетелей, остающихся снаружи. Так, что располагайтесь студенты, теперь вы во власти магистра.

- А как же экзамены - спросил Антон, - это что из грязи в князи?

- Как ты сказал - повернулся к нему магистр, одним из увлечений которого стала привычка фиксировать за новоявленными Готлингами их языковые блуждания.

- Ах, экзамены, будут экзамены, когда приедем, и сдавать вы их юноша будете пока не сдадите, к стати, вот возьмите, это ваше, можете носить, - и протянул им два медных обруча, шириной в палец. На одном было припаяно кольцо с вставленным в нем черным камнем, а на другом на подвеске и двух цепочках висел белый.

В пещеру вошли все их спутники, и стали располагаться на ночлег.

- И зачем ты нас так подставил - задал вопрос Ворону Федор.

- Тут вокруг толпы местных направляемых силой, - ответил тот - а без этих обручей на головах вы отсюда не выйдете. За последние сто лет в этой пещере от голода умерли пятеро. Просто потом нашли их скелеты. Кроме того, это должно касаться только студентов темного отделения, но поскольку его нет, то зачисляли на светлое, а если человек не мог выйти и умирал от голода, особо ни кто не переживал.

- Ну а этот обручь, я потом смогу снять ? - продолжал допытываться Федор.

- Да, только тогда когда он станет серебряным.

- А кто решает, когда он станет серебряным?

- Сила.

- Тьфу, блин ...

- Знаешь, что - сказал Ворон - подойди к колонне, сядь, приложи к ней руки и закрой глаза, старый студенческий способ, советоваться с Тахором, говорят помогает.

Федор отошел от Ворона, подошел к колонне, уселся поудобнее на выступ в камне, и положил ладони на гладкую поверхность, потом он закрыл глаза...

2

В принципе Федор не испытал страха, происходящее вокруг него, чем-то напомнило то, как он попал в этот мир. Только он не летел, а оставался на месте. Кружение закончилось, и он оказался в маленькой комнатке, или скорей палатке из шкур, чем-то неуловимо напоминающей монгольскую юрту. В центре палатки горел очаг, а возле очага сидел сморщенный лысый старичок и курил трубку, сделанную из корня какого-то растения. Одет старичок был в широкий халат, на манер кимоно, из толстой, и видимо, теплой ткани. Он молча смотрел, на присевшего напортив него пришельца, и как-то недобро улыбался.

- Не подскажете уважаемый, где я оказался? - вежливо начал беседу Федор.

- А то ты не знаешь - довольно грубо ответил старик.

- Нет, не знаю - честно признался Федор.

- Каждый в ком есть хоть крупица магии, наслышан об этом месте, или ты хочешь сказать, что пришел сюда пешком? - начал сурово отчитывать его старик, выпустив из ноздрей облако вонючего сизого дыма. Федор сам был курильщиком и сразу понял, что курит дед не табак.

- А старик продолжал: " Каждый, кто умеет слышать знает о проклятии темного факультета, каждый знает, за чем идет сюда, но не каждый возвращается, и ни кто не возвращается таким, как был.

- Дед, не выдержал Федор, что за проклятие темного факультета, я понимаешь его единственный ученик?

Старикашка вынул из рта трубку и захохотал, так это не демонически, и не захихикал, а именно по лошадиному, в грубом смысле слова, заржал.

- Ты хочешь сказать, что они отказались от обучения темных, и давно они приняли это мудрое решение?

- Да лет триста назад - честно ответил Федор.

- Ага, значит уже наверняка дошли до сложностей с равновесием сил?

- Да, собственно не дошли, а уже воткнулись - заверил его Федор. Дед снова заржал.

- И кто теперь правит Стеоной, по прежнему Фесты, или кто-то другой?

- Другой - заверил его Федор.

- Аааа.....- задумчиво протянул старичок, - вот оно как.

- Ну что - ж, единственный умный студент, коль не знаешь с кем говоришь, оно тебе и не надо. Но отсюда действительно нельзя вернуться таким, какой ты был, это против правил.

- Ну, я могу, например, оставить здесь клок волос - сказал поднаторевший за последнее время в философских диспутах студент.

- Оставив здесь часть себя, ты уже вернешься сюда, как бы ты ни хотел обратного, появишься второй раз, возврата не будет. Но тебе пройдется придти сюда и искать то, что оставил. Так нельзя.

- Хорошо, - начал изворачиваться Федор - я проколю себе палец, и буду сосать его, пока не прекратится кровотечение, я буду уже не таким как был, использую кровь, и не оставлю ничего после себя.

Старик резко ударил себя ладонью по лбу, и произнес:

- Четыреста лет, я положил на решение этой задачи, а он решил за пять минут, ну что ж, чем мы можем помочь юному гению. А ну-ка встань, молодое дарование.

Федор поднялся, старик тоже встал, но ростом Федор был раза в два выше деда.

- Нда, - сказал тот - лучше сиди.

Затем он подошел к Федору сзади и положив руки ему на голову, что-то глухо забормотал. Примерно через минуту, Федор резко качнулся. Ощущение было таким, будто он пропустил хороший, ровный свинг, спарингуя с боксером без перчаток. Нокаута не было, но нокдаун присутствовал. Имея опыт получения подобных подарков, Федор расслабился, пока не прошло головокружение, и резко вскочил.

Старик сидел на прежнем месте, и снова курил, с интересом глядя на Федора.

- Ты, что творишь, дед - процедил, сквозь зубы Федор.

- А ты не обижайся молодое дарование, это побочный эффект - улыбнулся старик - сядь посмотрим, то вышло. А ну-ка скажи дитятко, что написано на четвертой странице самого старого Пророчества Орсфета, которое ты видел, ну с начала листа пошел.

- И соберет он великую силу и сотворит мечи времен. Сладостно будет, владеть таким мечем, но горько будет владеть им. Горе и счастье принесут они в мир, храня одних и грозя другим...- не задумываясь начал Федор, и вдруг замолчал.

- Ты что сделал то, уважаемый - с опаской спросил он.

- Ну, я сделал так, что ты помнишь дословно, точно, без ошибок и напряжения, все, что когда-либо слышал, видел или читал. Правда кое-что, захочешь стереть, ну для этого нужно только захотеть и сказать себе, что это нужно убрать. Правда, потом не вспомнишь, это тоже вроде побочного эффекта.

И сколько я туда могу положить, чтоб не чекануться, - ошарашено спросил Федор - каков объем мешочка?

Сколько хочешь, считай, что дна у мешка нет, ну теперь ты не такой как был, можешь идти, молодое дарование. Да еще передай это девушке, это женское, ей поможет.

И он швырнул в огонь цепочку с кулоном в форме небольшого цветка с ярким зеленым камнем. Федор на лету подхватил подарок, фактически вырвав его из пламени.

- А что так грубо уважаемый - задал он очередной вопрос.

- Иначе здесь нельзя, - ответил старик - я выбросил ты забрал, ну иди, иди.

- А куда идти, уважаемый? - спросил Федор, вставая и засовывая кулон во внутренний карман куртки, это новшество они с Антоном по привычке ввели в своей одежде. Здесь все мелкие вещи носили в мешочках, которые привязывали к поясу.

- Да вот шагни прямо в костер, родич, и окажешься там, где был - ответил старик.

Федор встал, и сделал шаг в огонь.

Нет, он не загорелся, просто его скрутила, вывернула и мгновенно отпустила, сила переноса, ох неприятны эти переносы.

Он сидел на прежнем месте, уложив ладони на колонну, и оперившись на камень всем весом. Медленно, отходя от всего пережитого, он открыл глаза и посмотрел вокруг. Возле него сидели Антон и Ворон, с другой стороны сопел еще кто-то. Федор медленно повернул голову. Справа сидел Опора и задумчиво смотрел в камень колонны, словно прибывая в каком-то трансе.

- Очухался, сказал Ворон, ну ты правда его видел?

- Кого его? - не понял вопроса Федор.

- Такора, создателя темного факультета - выпалил Антон.

- Так этот дед создатель темного факультета - изумился Федор - да лет то ему сколько?

- Около тысячи, точно не скажу, - задумчиво сказал Ворон - ну и отгадал ты его загадку.

- Ага, отгадал, а что.

- Да отгадал, иначе бы там и остался, ну а что он тебе дал, или взял, раз ты вернулся.

- Хорошую подмогу в вашей учебе, вот что дал. Да вот тебе вроде, подарок - сказал Федор - протягивая Антону кулон.

Антоха долго рассматривал вещицу, затем, заявив, что зря такие вещи не даются, повесил кулон себе на шею и затолкал его под одежду. Ворон смотрел на них расширенными глазами и молчал. Беседу прервал Коваль, глухо застонав, он упал лицом вниз, сильно ударившись головой о каменный монолит.

3

Опора пришел в себя достаточно быстро и, увидав вернувшегося Федора, начал бурно выражать свою радость, и гнев, мало стесняясь в выражениях. С одной стороны, Федор получил массу интересных выражений, которые еще предстояло понять. С другой, уяснил, что их связь реальна и не так абстрактна, как ему казалось. Коваль впал в транс с того момента, как Федор отправился в свое путешествие, и пришел в себя только с его возвращением. Этот опора, оказывается, всегда чувствовал, где находится Федор. Просто знал, где он, и когда тот отправился странствовать, куда-то в другой мир, или черт его знает куда, он тоже впал в транс.

Это было серьезной новостью, и серьезной проблемой, поскольку теперь отношение к нему пришлось изменить. Федор, вдруг, понял, что кроме Антона для него в этом мире возник еще один человек, которого можно было считать почти родственником. Эта мысль его не сильно обрадовала, поскольку Коваля он еще не знал хорошо. Предстояло долго разбираться.

- Слушай Ворон - начал Федор, - это твой совет, тут посидеть а?

- За мою жизнь, никто с Такором не встречался, все считают, что это старая сказка.

- Ладно, а о каком проклятии факультета шла речь?

- Легенды, - начал оправдываться Ворон, - говорят, что в свое время, студенты темного отделения, добивались гораздо больших успехов в жизни, чем студенты светлого. Возникло противостояние, поскольку на темный факультет студенты шли охотнее. И тогда один из преподавателей светлого факультета, его имя сейчас неизвестно, вызвал на магический поединок самого Такора. Поединок длился три дня, и Такор победил но, умирая тот, светлый, проклял весь темный факультет, вместе с его создателем. А предсмертное проклятие мага это, знаешь ли ... Некоторые студенты просто умерли сразу. Судьбы других резко изменились, да многое пошло наперекосяк. Вот тогда Такор и ушел пещеру, в которую мы вошли. А потом он пропал, а в центре пещеры появилась эта колонна. Легенда гласит, что можно, при определенных обстоятельствах, посоветоваться с ним. Но на практике, я таких людей не встречал. Кстати, все скелеты, которые мы нашли, сидели перед колонной, уперев в нее ладони. По этому, когда ты впал в транс, мы очень испугались.

- Ладно, баторы, пошли спать, - сказал Федор - я не на шутку устал и перенервничал, Ворон, а где там моя коньячная фляга, не мешает обмыть подарки.

Утром магистр застал у костра мирно храпящего Ворона, сильно поддатого Федора, который выяснял вопросы взаимного уважения с Секчем, и абсолютно, что называется не вяжущего лыка Антона, тупо глядящего на огонь.

Тем не менее, всю компанию погрузили на телеги, и караван пошел дальше.

4

Следующая ночевка уже проходила в крепости. Правда, крепостью, как правильно указывал Ворон, это строение назвать было трудно, скорее высокая укрепленная, с восемью башенками для лучников казарма. Внутри, как ожидал Федор, это и была казарма, в которой постоянно жили два десятка воинов, а остальное помещение было разбито на четыре части и предназначалось для гостей.

Известие о падении последней крепости, воины восприняли молча. Потом, так же молча разошлись по своим местам. Это были бывалые солдаты, и хотя каждый имел в последней крепости друзей и знакомых, внешне своего горя не выражал ни кто.

Вечером, гости были приглашены на поминальную тризну. В большом зале собрались все обитатели крепости, оказывается, здесь было больше десятка женщин, которые сейчас были одеты в белое. Стол был заставлен нехитрыми крепостными припасами, которые есть в любом гарнизоне. Кроме копченого мяса, нескольких видов каши и солений, на столе было много зелени, мучных изделий и несколько видов напитков. Кроме того, каждую тройку кувшинов сопровождала стеклянная бутыль, в происхождении содержимого которой было невозможно ошибиться.

В начале пиршества, сначала, произнес речь комендант, или воевода как называлась эта должность здесь. Затем высказался каждый из присутствующих воинов, восхваляя способности, дарования и отвагу обитателей последней крепости. Затем долго и нудно стал говорить, присутствующий в зале жрец.

Федор, Антон и Секач, глядели на пиршественный стол мученическими взглядами. Магистр не стал освобождать их от головной боли, хотя мог, и запретил это делать Ворону. Тот стоя рядом смотрел на них сочувствующими глазами, но пренебречь приказом магистра не решался. Лекция о беспробудном пьянстве студентов первых курсов магика, что светлого, что темного, уже была прочитана, а фляга конфискована до конца пути.

Наконец всех пригласили сесть, молча наполнили чары и выпили по первой, жрец плеснул остатки коньяка из своей чары в очаг. Федор стал энергично закусывать, положив себе изрядную порцию горячей каши.

За столом начались разговоры, затем гости по предложению жреца выпили еще по одной чаре, закусили, и затем встали и молча выпили по третьей. Вои были явно не приучены к столь крепким напиткам, по этому после третьей постепенно переросла в бурное веселье. А все участники вчерашнего застолья, отдав должное памяти павших, быстро перебрались на отведенные им постели и завалились спать, завтрашний день обещал быть трудным.

5

Дест или "Южная Стеона" показался Федору, не таким уж большим городом. По крайней мере, так казалось с точки обзора на перевале, откуда им показал его стены магистр. Даже опоясывающая город высокая стена, выложенная из огромных кусков обтесанного базальта не меняла первого впечатления. Город, с такого расстояния напоминал небольшой сказочный городок, одно и двухэтажные домики, покрытые красной черепицей, рынок и небольшое здание ратуши в центре.

Портила впечатление только окружающая город высокая широкая ломанная крепостная стена с десятком башен, будто сложенная великанами, из огромных каменных блоков. Изломы стены, чем--то напоминали Петропавловскую крепость, но расположенные по ключевым точкам башни, говорили о том, что пушек и огнестрельного оружия, здесь видимо еще не знали. Смешение архитектурных изысков и стратегических открытий, создавало у человека ХХI в ощущение, что он попал в сказку нарисованную сумасшедшим мультипликатором.

Словно подтверждением этой мысли, была стоящая у одной из внешних городских стен крепость. Сложенная из таких же блоков, с двумя ярусами стен и черепичными крышами, она нависала над городом, словно огромная нахохлившаяся птица. Широкая полноводная река, огибала город по половине длинны его стен. А вокруг города с одной стороны, наливались желтым цветом бесконечные поля, а с другой примыкал густой, низкорослый, но судя по густоте, скорее полутропический, лес.

С одного взгляда на все это великолепие, становилось понятно почему Дест и школу Стеона еще иногда называли "Южной твердыней". Блестящие базальтовые блоки, из которых были сложены стены, отливали на солнце. Крепостные строения своей правильной геометрической формой не оставляли сомнения, что без магии здесь не обошлось. Находящиеся с обратной стороны крепостной стены строения, терялись в дымке расстояния. До Деста было еще, не менее трех дней пути.

Путники рассматривали открывающийся им вид, с последнего перевала Горанлинских гор. Они не стали останавливаться в первой крепости, двигаясь на спуск, и пройдя ее где-то около полудня. Затем короткий подъем на перевал, теперь их путь лежал вниз на равнину.

Федора с Антоном впереди ждала неизвестность. Не то, что бы они сильно переживали то, что студентами Стеона стали без особых проблем, это как раз и настораживало. Волновало другое, что представляет из себя курс обучения, и как, и за какой срок, они его пройдут. Впереди лежала дорога, конец которой терялся во мраке лет. В целом настроение было, мягко говоря, упадническим.

Спуск с перевала занял весь остаток дня, и только под вечер они подошли к небольшой деревеньке, или скорей хуторку, ютившемуся у самого отрога гор.

Первое что поразило Федора, это тишина, тишина в селении была бесконечно глубокой. Ни звука, ни стороннего шевеления, ни лая собак, ни человеческих голосов. Из двух изб, напоминавших украинские мазанки, только с более высокими стенами и широкими окнами, ни доносилось, ни звука. Тем не менее, хозяева не убежали, на веревках натянутых во дворе сохло белье, у плетня лежал серп, но ни единого дымка не поднималось из труб.

Караван подъехал к селению, и Соскочивший с коня Секач, со словами, - будете здравы хозяева - открыл дверь и шагнул в первую избу. Через минуту он вылетел, оттуда ругаясь русским матом, манера которую как считал Федор, он основательно перенял у него, но последнее время, он использовал словосочетания уж очень осмысленно, хотя Федор в объяснения не вдавался.

На путников из открытой двери пахнуло резким запахом аммиака и мочевины.

- Вампиры - мать их...- взревел Секач -все село перерезали ....

Люди стали, судорожно носится по селу, разыскивая, хоть кого ни будь, кто остался в живых. Но везде их встречал терпкий мочевой запах. Чувствуя в Федоре командира, и игнорируя в условиях нависшей опасности магистра, воины все чаще смотрели на него. Понимая сложившуюся ситуацию, Борнг пожал плечами, и подъехал к нему поближе. А Федор начал отдавать приказы:

- Разбиться на тройки и обыскать каждый дом, постарайтесь найти, хоть кого ни будь. Должен же хоть кто-то остаться. Двое на обыск дома один на улице, чип чего орать как резаные поросята. Пятеро возле меня. Осмотрите сараи и конюшни.

Люди разбежались выполнять приказ. Чувствуя за спиной опытного командира, вои подтянулись и стали методично обыскивать селение.

- А почему магистр - привычно задал вопрос Федор - вы решили, что это вампиры.

Магистр вздохнул, как бы смирившись с временным изменением статуса Федора ответил:

- Вампиры бывают природные и магические, природные всегда питаются кровью. Но природные вампиры, это крошечные существа, тем не менее, для поддержания своего существования, им необходимо выпивать огромное, по сравнению с их весом, количество крови. Кровь содержит огромное количество воды, по этому, например, летучие мыши прямо при питании выводят из организма избыток влаги. Для того, чтобы питаться кровью, человек должен выпивать количество равное примерно шести десятым своего веса, при питании даже раз в три дня это составит 42 корта, за раз. В среднем в человеке 10 корт крови, и того 8 человек. Если бы природные вампиры, питающиеся кровью, питались кровью человека и были с него величиной, то ни людей, ни их уже не существовало бы. Природные в отличии от магических питаются не только кровью человека, но и кровью животных.

Магические же, это бывшие люди, с этой проблемой мы столкнулись лет двести назад, уже после Ареийских войн. Некая группа колдунов, дички, не те, кто окончил Стеону, а так называемые самоучки. Попытались восстановить равновесие, путем придумывания и исполнения темных ритуалов. При этом они пили кровь, вначале друг у друга, потом стали находить жертвы. Их магические способности росли, но не на долго, они попадали в прямую зависимость от выпитой человеческой крови, причем, в немалой степени, от ее количества. Но воду им тоже выводить надо, ну они как природные и приспособились.

Одной из особенностей этих ублюдков, стало то что, напившись крови они могут летать. Убить их весьма сложно, по этому их ловят и сжигают на кострах. Система волочей, или религиозная полиция, как раз и были созданы для борьбы с ними. Правда, теперь они присвоили некоторые другие функции.

- А я с Антошей попав в ваш Дест не окажемся мы на костре, так это через недельку, благодаря этим сволочам.

- Среди вампиров не было ни дворян, ни учеников или выпускников Стеоны, вы для них неприкасаемы, а вот ваши спутники. Хотя вампиров в Десте уже давно нет, они разбежались еще лет сто назад, давненько их не было. Вон смотри, кого-то нашли.

По улице двигались воины, неся на руках двух детей. Оба ребенка не шевелились, и не подавали признаков жизни. Но, тем не менее, какое-то неясное ощущение, возникшее у всех свидетелей происходящего, просто кричало о том, что дети живы.

Воины подошли ближе и положили детей на стоящую возле командиров телегу. Один из воинов, аккуратно положил ребенка на телегу и ухватившись за ее край нагнулся. Привычного к превратностям и ужасам боевых действий на захваченных территориях вояку, вырвало, прямо в присутствии командиров. Все говорило о том, что жителей они нашли.

Старший отрапортовал:- Вот баторы, в амбаре под соломой нашли, они там все, но в тех крови нет, а эти вроде живы. В общем, всех их туда стащили и развесили, как свиней после бойни, часть ошкурили и видимо съели. А этих толи не заметил, толи забыли.

- Амбар сжечь, и собираться, в деревне ночевать не будем, на сборы полчаса - твердо сказал Федор и отъехал назад, как бы передавая бразды правления магистру, Тот молча кивнул, выражая согласие с принятым Федором решением.

6

Еще через два часа они остановились на небольшом, огороженным колючими растениями поле. Дети лежали на телеге, не приходя в себя, а к Федору и магистру подъехал Ворон. Мрачно глядя на детей он сказал:

- О подобном, я кажется, читал в "Книге Крови земной". Этих милых детишек придется убить, но только после того, как девочка сделает предсказание. И если это произойдет, то мальчика нельзя оставлять в живых, поскольку мы, судя по всему, имеем дело с ритуалом вампирского пророчества, и призвания владыки. Если это так, то странно, что они еще не не напали, видимо их тут не много, но нужно быть на чеку, они соберут остальных и тогда...

Молчавший все это время магистр, сокрушенно кивнул головой и сказал:

- Но пророчество хотелось бы услышать.

И тут девочка встала и звонким детским голосом произнесла:

Готлинги и семь их спутников пройдут меж камнями богов, дабы внести равновесие. Они принесут в мир НОВУЮ СИЛУ, силу сердец, и не будет более не света ни тьмы, не будет более сила править этим миром. Не пытайтесь их остановить, это предначертано и этим вы только все ускорите.

После чего ее тело выгнулось грудью вперед, так, словно в нем не было позвонков, и стало дергаться, будто она исполняла, какой-то дикий ритуальный танец. При этом в абсолютной тишине, было слышно, что при некоторых движениях кости в теле девочки ломаются, от невероятных, противоестественных движений мышц, до наблюдателей донесся тихий стон. Кто бы, не руководил этой пляской, было ясно, что он убивает, точнее уже убил ребенка.

Пляску прервал легкий свист и тупой удар. Подъехавший Антон рассек ребенка пополам, своим черным мечем. Тело упало на телегу не конвульсируя и из него не вытекло ни капли крови.

Мальчик же, до того спокойно лежавший на телеге, вдруг вскочил и с диким криком ярости оскалился, словно волчонок, его обнажившиеся зубы демонстрировали, вовсе не человеческий оскал.

Один из воинов, шарахнулся в сторону и попытался, ткнуть мальчишку мечем. Но тот ловко увернулся, и взлетев над землей, одним ударом руки, просто оторвал нападавшему голову, вызвав фонтан крови, из яремной вены.

- Взять его.- Рявкнул Федор, обнажая свой меч. Но применять оружие не пришлось. Гарпии, словно камни, упали на мальчишку, схватив его за плечи, со всей силы метнули его, к ногам Федора. Его конь встал на дыбы, сбросив своего неумелого наездника, и всем весом обрушился на спину мальчишки. Конь был боевой, обученный и специально подкованный, он привык защищать хозяина в любых условиях, даже если тот лежал на земле. За последние дни пути, конь в конце концов признал, в Федоре хозяина, несмотря на все его неумение. Через несколько секунд, на земле лежали раздробленные кости, с которых, словно в плохом фильме ужасов, медленно облезало и испарялось мясо. Рядом седел обалдевший от удара об землю Федор. Конь стоял над ним, как над неуклюжим жеребенком, громко фыркая, но не опуская головы, словно ожидая новой опасности. Гнетущую тишину нарушил магистр.

- Ну вот, теперь несколько лет, неприятностей от этого гнезда вампиров, не будет.

Словно опровергая его слова, со всех сторон, раздался злобный душераздирающий вой.

Опытные воины быстро выстроились в кольцо, сомкнув щиты и окружив магов непроницаемой защитной стеной, но опасность обрушилась сверху, и именно на магов. Темные тени, закружились над ними, исполняя хищный хоровод, и обрушивая в центр кольца стрелы и отточенные металлические ножи. Первым пострадал магистр, которому, брошенный с невероятной силой, фигурный нож, или скорей сюрикен угодил в ключицу и проткнув металлический наплечник сбил его с лошади. Где-то вне защитного круга заревел тролькар, рядом щелкнул арбалет. Воины быстро перестроились, подняв щиты вверх и закрывая магов, от метательного оружия. На выставленную защиту обрушился град ножей и дротиков. Первые потери появились и у противника, пробитый арбалетной стрелой вампир упал в центр круга защитников, на услужливо поднятые мечи. Гарпии сцепились с противником в воздухе, пытаясь защитить, прикрыть магов, но их была всего пара. Бой начался.

Чувствуя себя, в этой схватке, бесполезным грузом, Федор соскочил с коня. Как только его ноги коснулись земли, рукоять меча легла в кисть плотным ударом, заставившим пальцы автоматически сжаться. На надвигающийся сверху шорох крыльев, он ответил секущим ударом, через голову, вверх. Визг и брызги, дали понять, что он не промахнулся. Не думая, находясь в том состоянии, которое мастера боевых искусств земли называют "сатори", он махнул мечем, и просто разрубил, пытавшегося взлететь, раненного вампира надвое. Меч словно удлинился, метров до пяти, поскольку вампир умудрился удрать вверх, уже метра на три. Половинки тела с грохотом обрушились на щиты, вызвав восторженный вой воинов обороны, и проклятия нападавших. Видя, что дело принимает такой оборот гарпии сели возле круга. В то же мгновение, из круга ударили арбалеты, правда, их было в обозе не более десятка, но в отсутствии меткости, даже в темноте, воинов Стеоны упрекнуть было сложно, еще четыре тела рухнули на щиты, и два упали за кругом обороны.

Видимо, удлиняться мог не только меч Федора, визг и брызги крови от рассеченных частей тела, показали, что его сподвижники тоже начали атаковать удлиненными клинками, правда, не так удачно.

Крик гарпий прозвучал очень вовремя, часть воинов, поставило щиты на землю, чтобы прикрыть товарищей от нападения по земле. Но особой надобности в этой предосторожности не возникло. Нападавших было около полусотни, кроме того большой физической силой и массой они не отличались, видимо, способность к полету имела свои ограничения. Два ястрега ударивших на нападающих с флангов просто рассеяли их раньше, чем первые успели добежать до линии обороны. Так что, воины на земле успели только прирезать парочку вампиров, остальных разогнали ясты, только тролькар растерзал закованными в хитин руками около десятка. После чего летуны тоже бросились наутек.

- Парочку живьем, отдал короткий приказ Федор, и гарпии вновь взмыли в воздух.

3

Потери отряда составили пять человек ранеными, включая магистра, двух убитыми, и одну тяжело раненную гарпию. Кроме того, отряд лишился четырех лошадей, что не особо пугало.

Раненную гарпию Федор увидел, когда ее напарница пыталась пристроить окровавленную подругу на телегу к раненным воинам. Видимо у нее было ранено легкое, кровь выходила из раны мощными толчками при каждом выдохе, это было видно даже через повязку, как она потом летала, Федор понять не мог, видимо все сошло в горячке боя.

Находящиеся в телеге воины, пытались всеми силами, отбоярится от такого соседства. Подобной наглости Федор вынести не смог и подъехав к колымаге, спросил воина, который пытался незаметно, бочком вытолкнуть раненную женщину на землю.

- А как звать тебя, доблестный боец с раненными женщинами? - и спрыгнув с коня, подошел вплотную.

Воин набрал в грудь воздуха, видимо, собираясь дать достойный ответ обидчику. Но увидав с кем имеет дело стушевался, тем не менее ответил довольно грубо.

- Тут на телеге, уже места нет, уважаемый батор.

Федор увидел, что воин ранен в плече и руку, поэтому схватил его за шкирку и выволок из телеги, поставив на ноги.

- А ты грозный вой, можешь пешком до Деста дотопать, не так страшна рана твоя - сквозь зубы процедил он, в мгновение ока, уловив суть конфликта.

- Кроме того, с такой раной при нападении сверху, ты славный вой, места в телеге не занял бы, при всем моем к тебе уважении, ты бы занял место в земле, и не обременял бы нас своим пренебрежением к тем, кто спас твою никчемную шкурку.

Говоря это, Федор при каждом слове встряхивал воя так, что у того отрывались от земли ноги. Злость нарастала в нем снежным комом, она эта гарпия, которой на вид было не больше двадцати, закрыла этого урода грудью, а он готов выбросить ее из телеги.

- И ведь знаешь гад, что она ястрежка, с другой бы так не посмел, ну ничего я из вас национализм то выбью, вы у меня интернационалистами станете, а не станете так не будет вас!

Гнев прокатился через все тело, черной волной, остановился Федор только тогда, когда почувствовал, как в правую руку услужливо ткнулась ручка черного клинка.

Он ужаснулся, огляделся по сторонам, вокруг него стояли все воины каравана, который уже никуда не двигался, стояли и молча смотрели.

- Ну, что смотрите, - Федор резко развернулся к ним, - что девчонка за вас кровью захлебывается, она не меня на задней линии берегла. Она ваш строй от атаки сверху берегла, а вы ее теперь готовы на дорогу бросить. Добрые, благодарные, светлые вои, спасибо родные. Без вас я бы не знал, что такое добро. Да в этой ястрежке, больше света и совести, чем в каждом из вас... Да она вам ублюдкам, как сестра кровная должна быть, она за вас свою кровь проливала. Он вложил меч в ножны, махнул рукой и приказал:

- Женщину в крытую повозку, я сам прослежу.

Но уйти с места произнесения антинационалистического диалога ему не удалось. Вой, которого Федор отпустил упал на колени и заговорил:

- Прости витязь, ты прав, виноват я, не о том думал, грех на себя по глупости взял, искупить такое готов кровью своей, приказывай.

Все остальные воины, стоящие полукругом вокруг повозки, вдруг опустились на одно колено и опустили головы, уставившись в землю. На ногах остался стоять только, как всегда, оказавшийся к месту Неугода, он глухо произнес:

- Когда в отряде находится один, оскорбивший кровного брата, или сестру, проливавшую кровь в одной битве, виноваты все витязь. Тебе как старшему решать, что с ним делать, ты его не убил, так может мы?

Федор оторопел, такой постановки вопроса он не ожидал, и понял, что опять сунулся в воду, не зная броду. Он не знал, местных воинских обычаев, за то, что в его мире однополчане просто бы набили морду, тут могут запросто снести башку. И, пожалуй, будут правы, да жаль дурака. Но если воинские обычаи в принципе одинаковы, то..., и тут его понесло.

- Прежде всего, - скомандовал он - всем встать с колен, и запомнить намертво, вой идущий со мной, не преклоняет колен ни перед кем, даже передо мной. Хотите выказать уважение, встаньте по стойке смирно, вы вои, этим сказано все. Естественно, соблюдение правил этикета, если они того требуют, но и только!

Второе, этот болван, он кивнул на стоящего рядом, провинившегося воя, будет ухаживать за больной ястрежкой, пока она не выздоровеет, или умрет, как захочет сила.

И третье, если еще кто ни будь, покажет свое неуважение к товарищу по отряду, ясту, человеку, все равно кому. Идущему с тобой в одном строю. Сам лично, вышвырну из подразделения к ....

7

Женщину погрузили на отдельную повозку, и подошедший Федор, в котором еще бурлила не прогоревшая злость, подошел к ней, и памятуя об экзотических методах лечения принятых у него на родине, просто наложил руки на рану и представил, как она зарастает, такой прием, он уже видел в этом мире. Когда он, по его понятиям, по его представлению, закончил лечение, он открыл глаза. Ему показалось, что девушка уже мертва, сидящий рядом с ней молодой вой поднял на него глаза, всем своим видом показывая, что готов сделать все, что в человеческих силах, для ее спасения. Тяжело вздохнув, Федор повернулся и пошел укладываться спать.

На утро обоз двинулся дальше. Поскольку Ворон и Нея проколдовали над ранеными всю ночь, особо долго провозившись с раной магистра, они просто уснули в повозке отведенной для раненных. Зная, какое это тяжелое дело, Федор приказал никого не будить, и взял командование отрядом на себя.

Первую половину дня они ехали молча, каждый обдумывал свое.

Но настроение Федора, быстро изменилось, в лучшую сторону, когда он увидел, молодого воя и вчерашнюю ястрежку, бодро топающих бок о бок возле телеги, и весело болтающих, о чем-то своем.

Наплевав на очередное путанное пророчество, Федор краем уха, слушал, о чем говорят воины, трясущиеся в седлах, топающая пешком пехота предпочитала помалкивать.

- Слышь Гарон, расспрашивал молодой всадник, более старшего сослуживца, а вампиры эти они темные?

- Светлые мать их ..., отвечал старший, ты что, плечи их не видел, звезда там восьмиконечная, стало быть, светлые. Потому наверное и обнаглели, так в полутора днях пути от Стеоны вылезли. Будь они темными, дорога сюда им была бы заказана.

Первое удивление Федора от услышанного быстро прошло, Гарон матерился так, как может это делать только русский мужик, от души и с пониманием сказанного, то есть, не от него Федора, он это услышал, знал с детства. Тем не менее, дальнейшая беседа его заинтересовала в серьез, и он прислушался.

- А как же они кровопийцы могут светлыми быть - продолжал допытываться молодой.

- А ... его знает, у нас, куда не ткни везде все светлые. Вон купчина Славен, знаешь такого, да его за его проценты надо на костре сжечь, а у него вишь звезда о восьми концах. Или вон возьми наших командиров, кое-кого, не в караване, а в городе, например того же Аклюту. А ты пойди в баню, и вдруг твоя звезда о четырех лучах окажется, вот и гореть тебе на площади, хоть и жил праведно и людей любил.

- Слышь, Гарон, а звезда может измениться сама.

- Может, уверенно ответил воин, видал я таких. Утром встал, а звезда о четырех концах, он рубаху-то накинь и в бега, и убегали ведь, только куда бежать, через море, Донницу али перевалы разве ж убежишь.

Сказанное заставило Федора глубоко задуматься. Он понимал, что солдаты, дойдя до города, молчать не будут, хоть тут все продуманно, но кто его знает. Тут все понятно. С другой стороны, его звезда о восьми концах, а четырехконечных, типа розы ветров, он еще и не встречал. И вообще, его учили, что нарушение закона единства и борьбы противоположностей, ведет к неизменному росту энтропии, в любом процессе, стоп... Развернув коня он подъехал к Антону и задумчиво спросил:

- Do you spice English?

....

Далее беседа шла по английски, благо память обоих теперь не подводила, а где возникали неясности с грамматикой и построением предложений, там использовались русские, важно было только обоюдное понимание, секретный язык был найден.

Итак, молодой человек, вы не замечаете расхождений, между реально наблюдаемыми событиями и тем, что нам говорят.

- Да я уже все понял, - буркнул Антон, - они даже вампиры, используют белую магию, свет то есть. А тьму не использует никто, боятся, и творений тьмы у них нет, изгнали они дьявола вообще, ну и живут без него, а так не бывает. Если оставить только фазовый провод, а земляной убрать, лампочка не горит.

- А если горит, значит, где-то прошивает на корпус, - уже по русски, закончил мысль Федор.

- Вот, будем искать, где шьет, - ох проснутся наши друзья, я с ними поговорю. Слышь Федь, а опора твой где? - спросил Антон, резко развернувшись в седле. Но Опору они не сыскали, зато подвернулся Неугода.

И они подъехали к марширующему с пехотой Секачу, предложив ему сесть на коня, реквизированного, на время, у одного из всадников охранявших повозки, начали допрос с пристрастием.

- Слушай Секач, - начал Федор, - ты не удивляйся вопросам, мы сам знаешь. Люди не образованные.

Услышав такое, Неугода закивал головой, явно сдерживая приступ безудержного хохота. От него явно пахнуло коньяком, Федор счел, что это даже к лучшему. Хоть и задумал отобрать флягу у воя, но за пьянство в походных условиях решил не наказывать.

- Ну и что ты ржешь, - не выдержал Антон - не конь, поди, ты на вопросы ответить сможешь?

Выдавив из себя извинения, Неугода отсмеялся, и еще раз извинившись, заметил, что из присутствующих в караване от силы пятеро умеют читать. Так что, грамотному человеку, просто забавно ссылаться на необразованность, тем не менее, он готов ответить на любые вопросы.

Первый вопрос задал Антон:

- Слушай Неугода, вот вы живете в мире света, добра, и т.д., а воинов у вас много, зачем воины, если все вокруг братья в свете, даже вампиры, блин.

- Ох, владыка и забили вам головы эти ученые мужи - ответил Неугода. Ох, забили головушки, ну за каким богом вам это нужно, вам князьям самого великого дома Соромеи. Ну, за каким ....

Вот вы приобрели еще один титул, теперь баронский, сколько золотых по закладным распискам, вон целый ящик. - и он кивнул на приличный сундучок, всю дорогу ревниво охраняемый Сунильдой. Да затащили они вас в студенты Стеона, ну призовите южных магов, пусть снимут обет, и живите себе от души. Никому это равновесие магических сил не впилось, кроме магов и купцов.

- А купцов то почему, - не понял Федор.

- Ну, понимаете. Товар можно сделать, вырастить...

- Произвести, короче, от слова производство, или делание - уточнил Антон.

- Да, а можно создать, ну не из ничего конечно, если создашь из ничего, то получишь ничего. То есть, если ты создашь пирожок из воздуха, то им не наешься. Будет одна иллюзия.

- Иллюзия говоришь, - завелся Антон, и выхватив из воздуха приличную кулебяку с капустой протянул ее Неугоде, - ну-ка сожри парочку, и под каким кустом тебя искать.

- Не - сказал Секач - хоть десять съем, - и начал энергично жевать. Федор с Антоном с интересом наблюдали за происходящим.

Когда Неугода управился с одной, Антон услужливо протянул ему вторую, но тот энергично замотал головой.

- Нет, баторы, погорячился я. Ваша магия стихийная, она настоящие вещи создает, да и не умеете вы по другому, не обучены, тут объяснять придется. Эвон, Ворону руку как приделали, хотя погодите.

Он отъехал от них к воинам, и стал о чем-то спрашивать, Затем поехал к Сунильде. А в это время Федор быстро и тихо заговорил, обращаясь к Антону.

- Слушай, я кажется понял в чем дело, вы молодой чумадан, учились в средней российской школе, вы физику изучали, так?

- Ну, изучали - отозвался удивленный Антон.

- Вот, а в физике есть такое понятие, как свойства тел, так вот, одним из этих свойств и является плотность. Ты имеешь представление и о молекулярной физике, по тому знаешь, почему, одни тела плотнее других. А они не знают. То, что они создают, является просто иллюзией. А чтобы иллюзия превратилась во что-то конкретное, они вкладывают в иллюзию, нечто конкретное, но более простое. Нужно тебе создать шикарный пирог, берешь просто кусок хлеба, придаешь вкус, форму и пирог готов. Гость съел, и наелся и вкусно, и доволен. А то, что он просто умял пол буханки хлеба, ему и знать не надо. А теперь, поставь себя на место оборотливого купца, усек. Сейчас посмотрим, как они с этим разбираются, иначе давно уже передохли бы все, если я прав.

Подъехавший к ним Неугода, держал в руке небольшую коробочку и серебряную монету.

- Вот смотрите уважаемые, эта штука называется квадзияр, - а эта монета сделана из медной - он подбросил вверх блестящий кругляш. Берем монету, кладем ее в коробочку и, достаем монету медную, ту из которой она была сотворена.

- А ну попробуй мою, - сказал Антон, - и создав на глазах всех золотую монету из воздуха, отдал ее Секачу. Тот театральным жестом открыл коробочку, положил в нее монету, закрыл коробочку, встряхнул, коробка в его руках разлетелась на мелкие кусочки, а на землю упала золотая монета. Антон истерически захохотал, а Федор выругался. При этом физиономия Неугоды была такой, что Федор не выдержал и захохотал тоже.

- А вы чего ржете - обиделся Неугода, - вы с вашей магией эдак в Дест то и не попадете.

- Это почему, - спросил отсмеявшийся Антон.

- Так ворота там из квадзияра сделаны, вот и неясно, пройдете вы в них, али нет.

Слова Неугоды заставили обоих Готлингов серьезно задуматься. Мысли предводителей не особо занимали воинов, они ждали скорого возвращения домой, до Деста оставалось пол дня пути.

На каком-то незамеченном Федором участке дорога стала мощеной, а затем по бокам появились, весьма глубокие, сточные канавы, с редкими деревянными мостиками. На встречу каравану и параллельно с ним стали двигаться случайные путники. Уже стали попадаться крестьяне, торопящиеся с рынка с покупками, а Антон с Федором уже больше часа ехали рядом и молчали. Тишину нарушил Федор:

- Я тут порассуждал о политэкономии, лихая схема получается, а Антош? Ты бы подсказал чего, ты вроде больше меня по этой теме знаешь. Не знаю, кем ты был там, но тут тебе нет цены.

Антон задумчиво посмотрел на него и вдруг сказал:

- Там, я был тридцативосьмилетней учительницей физкультуры, с двумя высшими образованиями, которая была никому не нужна, ни для постели, ни для какого другого дела. Например, для работы по второму образованию, экономист. Вот и притулилась в школе, веру в себя потеряла. А ты эту веру дал, вот подожди Готлинг, снова бабой буду, даже если бабкой страшной, с живого с тебя не слезу.

У Федора, воспринявшего начало Антошиного монолога как шутку, к его окончанию, просто отвисла челюсть, ему стало с одной стороны больно, а с другой...

И вдруг, все, что они прошли за последнее время, все, что их связало в этом мире, показалось таким значительным. Не было у Федора таких друзей, в том мире. И он понял, что бы обрести такого друга, или брата, да хрен с ним сестру, в этот мир попасть стоило, на глазах у него навернулись слезы, и он, словно со стороны, услышал свой голос: "Станешь бабой, обещаю, как захочешь, а пока, лучшего брата мне не надо".

После этих слов он пришпорил коня, и умчался в начало каравана.

Глава 13

И приведет их путь

В стены школы Стеона.

Стеона

1

Дест, появился неожиданно, вот только что, они ехали между двух высоких пригорков, в сопровождении текущей по мощеной дороге массы крестьян и мелких купцов. И за поворотом перед ними выросли толстые, гладкие, черные, базальтовые крепостные стены, в три человеческих роста.

Семь высоких, до синевы черных круглых башен, охраняли ту сторону крепостной стены, где были центральные ворота, к которым направились путники. Ров вокруг них был заполнен кристально чистой водой, которая отражала солнечные лучи, словно зеркало, создавая иллюзию, что крепость окутана прозрачной дымкой загадочности.

Средневековая твердыня, выглядела так, словно сошла с картинок русских мастеров миниатюры. Люди казались маленькими куколками, по сравнению с исполинскими башнями города. Стены повергали путников в восторженный трепет, перед строителями столь мощной твердыни. Федор просто представил, что вместо пушек, в башнях и на бастионах сидят, кидающиеся огненными шарами, маги и, просто не смог себе вообразить, как можно штурмовать подобные укрепления, без поддержки авиации и тяжелой артиллерии.

При пересечении деревянной рамы ворот, Федора и его спутников ждала серьезная неприятность, предсказанная Неугодой.

Резкий хлопок и удар, переместивший Федора вместе с конем через раму ворот, такое ощущение возникает когда попадаешь под взрывную волну, вызвал неоднозначную реакцию охраны. Едва Федор очухался. Он обнаружил вокруг себя десяток стражников, окруживших его и выставивших в его сторону здоровые, алебарды с волнистыми лезвиями. Оружие было настолько нереальным, что вызывало ассоциацию с книгой "Волшебник Изумрудного города". Тем не менее, судя по заточке этих железяк, здоровые мужики в кольчужных рубашках, шутить были не намерены. Федор замер в немом ожидании, что скажут или, что предпримут. Вообще он четко понимал, что даже колдовской меч поможет мало, получишь такой железкой в спину, и все дела.

В следующую секунду, несколько громких хлопков соединились в один, рама ворот треснула, а железные концы алебард посыпались на землю. За спиной стражников, материализовались пять колдовских мечей, и страшные волнистые железные наконечники алебард, посыпались на землю с обрубленных древков, или просто перерубленных посередине, если бойцу не удавалось удачно попасть по древку.

Молчаливую схватку прекратил магистр, рявкнув так, что эхо прокатилось вдоль трубы входной цитадели города:

- Прикрутить бойню! - Вы воины Стеона, в конце концов, что забыли о договоре с городской стражей, слезть с коней и извиниться, сукины дети!

Понимая, что ни черта не понимает, Федор последовал примеру своих попутчиков, соскочил с коня и встал, на одно колено, по их же примеру. Гордо задрав голову и нагло глядя в глаза стражникам.

Видимо, командир охраны подошел к магистру, и извиняющимся тоном сказал:

- Простите уважаемый батор, ну почему вы не провозите свои артефакты, через ворота Стеоны?

Не слезая с седла, видимо соблюдая правила приличия, магистр нагнулся к офицеру и достаточно тихо сказал:

- Извините капитан, я был ранен и еще не пришел в себя, ну вы же знаете этих обалдуев. Они естественно воспользовались ситуацией. Новую колдовскую раму, и квадзияровые древки, мы поставим за счет школы, а с этими, он кивнул на стоящих на одном колене бойцов, я разберусь сам, поверьте, запомнят на долго.

Капитан удовлетворенно кивнул, и через треснувшую раму в город втянулся весь оставшийся караван, магистр грозно посмотрел на Федора, и поехал впереди процесси. Возглавляемая им группа усталых путников, медленно двинулась по городу. На первой улице, видимо являющейся одной из центральных городских артерий, было довольно многолюдно. Правда всадников, вроде них почти не встречалось, но жители практически не обращали на них внимания. Эка невидаль, магистр Стеона с компанией, навидались и не такого.

Разделения на проезжую и пешеходную часть дороги не было, еще не пришли те времена и, путники сначала ехали, прямо в пестрой толпе пешеходов. Пеший отряд охраны безнадежно отстал, но знающий город магистр, свернул на одну из боковых улочек, потом на другую пошире, и повел всех сложным зигзагом городских улиц. В этом маневре было только одно преимущество, пешеходы попадались редко. А если и попадались, то стремились прижаться к стене, и пропустить группу всадников, развивших уже приличную скорость.

Город за крепостной стеной, напомнил Федору старые южные города крепости, например Азов, или Таганрог. Такие же небольшие, редко оштукатуренные, домики из красного кирпича, с коваными, украшениями под крышами, и прохладные, увитые виноградом глухие заборы, скрывающие прохладные дворики. Ближе к центру, здания населенные более богатыми обитателями, но такие же маленькие, но с большим количеством кирпичных изысков, украшающих стены балюстрад и колонн. Вот и изукрашенная изразцами и цветной мозаикой ратуша, только низковатая для наших южных городов, там такие здания просто рвутся вверх. Прямо сердце защемило, от чего-то знакомого. Но нет, что-то было в городе такое, что никак не вписывалось в этот привычный и знакомый уклад.

Не то, чтобы сам город произвел на него странное впечатление, просто бросались в глаза несоответствия времени и места. Вот идет горожанин, при мече, по одежде он должен жить веке так в шестнадцатом, семнадцатом. А вот дверь с захлопывающей пружиной, но извините баторы, это изобретение девятнадцатого века. А вот эта милая модница одета в платье, по покрою идущее по самому началу двадцатого, а идущий рядом с нею франт, одет в гусарский доломан конца восемнадцатого. Да ладно одежда, в моде он разбирался плохо, но вот все остальное.

Стража на главной улице вооружена алебардами, а это в какие ворота, ведь все городки о которых рвется сердце, построены в семнадцатом, восемнадцатом веке. А тогда извините огнестрельное оружие было дай дорогу, пусть кремневое, но стража-то ружья носила, ну в крайнем случае пистолеты. А тут алебарды, может потом, у Ворона спросим. Федор весь превратился во внимание, чем больше он замечал, тем больше вопросов возникало.

Дома максимально в два этажа, на крышах флюгера, на коротеньких поворотных шестах. У нас флюгера метров на восемь вверх ставят, подумал Федор, а тут. Да какой они ветер за такими стенами поймают. Вот дом, ясно храм, у нас храмы самые высокие здания в городе, их из-за стен видно, а тут, обтекаемая пологая крыша, поднимается максимум на уровень третьего этажа.

-- Скажи-ка Ворон, не выдержал Федор, у меня вопросов больше чем у тебя ответов?

-- Задавай повелитель -- улыбнулся тот.

-- Далеко еще до школы?

-- С полчаса.

-- Почему в городе дома такие маленькие, вон храм до второго этажа всего, что нельзя сделать выше?

-- Зимние ветры, сносят строения даже за стенами, там севернее, таких ветров нет, а здесь, коня со всадником, иной раз оземь валит, вообще остаться зимой вне стен, без укрытия, верная смерть.

-- Ладно, а почему люди так странно одеты, все по разному, их костюмы словно из разных эпох.

-- А это от твоих предков остаток, кто как хочет тот так и одевается, пока в городе. Зайди в любой кабачок, если там студент сидит, приоденет как пожелаешь, только во дворец или там богатый дом не суйся, до загород не ходи, через ворота выйдешь как есть. Мороки это все.

Примерно, через указанный Вороном промежуток времени, они действительно подъехали к воротам замка, именуемого школой Стеона. Здесь Федор вновь почувствовал мощное влияние квадзияра . Ворота тоже не пропускали стороннюю магию. Федор хмыкнул, и наученный горьким опытом, приторочил меч к седлу. Все его спутники поступили точно также. При появлении магистра, стражник открыл ворота без вопросов, просто открыл и пропустил главу школы, и всех его сопровождающих.

2

Двор школы, мало напоминал каменный колодец средневекового замка, как того ожидал Федор. Скорее он напоминал замки XVIII -- XIXв. Когда уже подобные строения потеряли оборонительное значение, и возводились скорей по прихоти хозяев. Двор был восьмиугольный, огороженный со всех сторон зданиями, внутренняя линия обороны стен, судя по всему, находилась внутри них. По второму этажу зданий шел широкий балкон, опирающийся на мощную колоннаду. Народа во дворе почти не было, что легко объяснялось зимним временем года.

В одном из углов двора, находилась крытая площадка, поразительно напоминающая японские додзе, какими Федор их привык видеть в кино. Словно иллюстрируя назначение площадки, на ней скакали несколько человек, не только мужеского пола, одетые в короткие штаны, покроем напоминающие бриджи. Грудь женщин была закрыта матерчатой, или кожаной лентой, без всякого намека на форму, лента просто фиксировала грудь, давая хозяйке возможность проводить приемы. Две такие амазонки, в настоящий момент усердно избивали соломенные макивары, или как у них называется этот снаряд, а одна отрабатывала прием, напоминающий бросок через бедро, на атлетического вида юноше. Федор с удовольствием бы понаблюдал за тренировкой но в этот момент, к прибывшим, подбежали слуги и сразу ухватились за конские уздечки. Магистр сошел с коня, и его примеру последовали все его спутники. Конь Федора скосил на него черный глаз, но после того, как Федор потрепал его по холке, неохотно пошел за слугой.

Магистр быстрым шагом направился в одно из зданий, кивнув сопровождающим, чтобы следовали за ним. Узкая лестница, внутри каземата с толстенными стенами, второй этаж, узкий полукруглый коридор с двумя дверями, проделанными в нишах стен, у каждой двери две ступени вверх. В общем у Федора, сложилось впечатление старинного застенка или крепости, да крепости, неприступной крепости.

Они поднялись в просторный кабинет, и расселись на установленных вдоль стен креслах. Еще до того как все расселись Федор начал осматриваться. Кабинет напоминал кабинеты высокого руководства его мира, особенно внешней атрибутикой власти. Т образный стол и расставленные вдоль стен кресла, да еще портрет убеленного сединой старца, висящим над головой хозяина. Кресло хозяина, установленное спинкой к узкому окну, выходящему во двор, горком партии, блин....

На этом замечании и закончились рассуждения Федора о единстве психологии управляющего аппарата, а также причинах и необходимости использования единой мебели и обстановки рабочих кабинетов, от средневековья до наших дней. Магистр занял свое кресло и с места начал проводить полит воспитательную работу.

-- Итак, господа студенты, - начал он -- с этого момента вы полноправные студенты школы Стеона, факультет Магик. Вы юноша, - он посмотрел на Антона, и склонил голову в вежливом поклоне -- светлый. Вы барон, аналогичный поклон Федору -- темный, сейчас за вами прейдут, и вы пойдете по своим комнатам. А с вашими сопровождающими, мы поговорим отдельно.

Судя по лицам сопровождающих, удовольствия от предстоящего разговора не ожидал ни кто, тем не менее, все были к чему-то готовы. Федор и Антон могли только предполагать, о чем пойдет речь, но присутствовать при беседе им не дали. Дверь открылась и в нее бочком, по очереди, вошли два таких бугая, что Федор сначала даже испугался.

- Не бойтесь господа, - вдруг спохватился магистр,- каждый студент магического факультета Стеона имеет своего защитника и рабыню, древняя традиция и необходимость, причины поймете позже, это ваши защитники. В последствии вы можете отказаться от защитника, но не от рабыни. Рабыни ждут вас в ваших комнатах. К стати, рабынь выбирает не руководство школы а сила, есть специальный обряд, их может оказаться две, если их нельзя разлучать, такое тоже встречается -- закончил он, странно посмотрев на Федора. А вот защитников, выбираем мы, это Ром, а это Ива, в общем, молодые люди, можете идти, защитники вас проводят.

Во двор они вошли молча, в сопровождении защитников, которые одеждой и физиономиями, потерявшими при выходе из начальственного кабинета грозный вид, напоминали мультяшных двоих из ларца. Проблемы с ними будут те же, вещала интуиция Федора, имеющая не малый опыт общения с рядовым составом. Ром повел Антона влево, а Федор холодно игнорируя и лепет своего провожатого направился к тренировочной площадке.

К моменту его появления, на крытой площадке, ограниченной деревянными столбами держащими кровлю, и изящным деревянным бордюром, довольно сурово спаринговали две девицы. Федор начал следить за боем, сначала из спортивного, а потом из практического интереса. Не вызывало сомнений, что перед ним был образец местного варианта классического карте. Причем по его не очень опытному взгляду, спарринг шел в стиле напоминающем Куику-синкай Кан. Вспомнив мастеров этого стиля в своем мире, Федор усмехнулся. Девицы по сложению явно не тянули на последователей Масутацу Оямы. Тем не менее, он видел, прямолинейные удары руками от бедер с привлечением доворотов плеч, высокие прямые удары ног и силовые блоки, характерные именно для этого стиля. Для развития мощности в этой технике, девушкам явно не хватало массы тела. В конце концов, Федор стал наблюдать за боем, с улыбкой профи следящего за спортивной схваткой подростков. За это он и поплатился.

Неспешной походкой к нему подошла симпатичная девица, с шикарной, просто мечта эллинского скульптора, фигурой, и кожаной полосой, заменяющей бюстгальтер, на груди, косясь на Иву она спросила:

-- Ты новый магик?

Получив положительный ответ, она предложила поспаринговать на расположенном рядом ковре, не заключенном в деревянный короб. Федор согласился, хоть и чувствовал подвох. Защитник хотел, что-то сказать, но девица показала ему кулак и он заткнулся.

Интуитивно понимая, что местный народ не ведает тонкостей системы именуемой поэтичными китайцами Да дзе шу, и предназначенной именно для подобных бойцов, Федор тем не менее, вышел на ковер, с внутренним чувством нависшей опасности. Встал в боевую стойку и внутренне расслабившись приготовился к схватке. Весь народ уже стоял вокруг их ковра.

Девица рванулась, вперед проводя классический сейкен джудан учи. Федор уступил ей дорогу, осуществив поворот корпуса, принятый в системе Кадочникова, и перехватив атакующую руку, толкнул соперницу вперед, проверяя устойчивость противника, у него не было желания ни калечить, ни избивать красавицу. Девушка сделала подшаг вперед, резко развернулась и нанесла таранящий удар коленом в пах. Такие удары легко блокируются простой подставкой колена, или разворотом корпуса, но ноги Федора словно приросли к ковру, а бедра не изменили положения ни на градус. Он получил удар на полную катушку.

Федор так и не понял, что спасло его от окончательной импотенции, колдовские чары, или правильная стойка, но болевой эффект, был равен эффекту разорвавшейся в голове бомбы. Он просто потерял сознание.

Когда он пришел в себя, его на руках, как девушку нес от площадки защитник. Федор стал извиваться, и Ива поставил его на ноги. Оказавшись вновь на земле, он присел от боли, но через силу встал, попрыгал на пятках и достаточно пришел в себя, чтобы говорить.

-- Она использовала магию, Ива?

-- Да, - ответил защитник.

-- Это допускается в учебных поединках?

-- Вообще-то нет, потому и ковер огорожен квадзияровым деревом.

-- А на втором ковре можно?

-- Да.

-- Пошли назад.

-- Нет, она злит, перед вторым ковром, она всегда так.

-- Ах, всегда!

Федор развернулся, и зашагал к площадке, откровенно говоря, он больше не имел желания жалеть красавицу. Подойдя к девушке, которая стояла и смеялась в обществе своих подруг, Федор обратился к ней, склонив голову:

-- Не примет ли воительница благодарность, от глупого магика, за преподанный урок, и не соблаговолит ли проверить, насколько сей урок усвоен, - сквозь зубы произнес он, боль еще давала знать о себе.

-- Девушка, будучи одного с ним роста, развернулась и глядя на Федора словно на муху с верху вниз, для чего ей пришлось чуть отступить и задрать голову, произнесла:

-- На каком ковре вы желаете биться?

-- На ваш выбор, о учитель магиков -- ответил Федор.

Девушка сделала приглашающий жест, указав на огороженный квадзияром ковер.

Федор зашел на него, не чувствуя ни боевого задора, ни злости. Ярость, холодная ярость бойца, которого публично избили на ковре, не ознакомив предварительно с правилами ведения поединка. Становится в боевую стойку, или принимать угрожающие позы, Федор не стал. Он встряхнул плечами, расслабился, выдохнул, и прокачал энергетику дыхания, так как учили его прежние учителя, учителя его мира. А обучали его этому долго и больно, жаловаться было грех. Ощущение спокойствия прокатилось по телу. Федор впервые почувствовал такой свободный и мощный поток энергии пронизывающий все его существо.

Атаку он не увидел, а почувствовал, легко уклонившись, и подставив руки в положении рамки. Захват, толчок доворот. Прием должен содержать не более трех действий. Девушка впечаталась в ковер, Федор отпустил ее и отошел.

Воительница вскочила без помощи рук и сразу приняла боевую стойку. Ее лицо стало каменным, глаза сузились, взгляд приобрел хищность. Пас рукой, обманка и жесткий круговой удар ногой. И она снова оказалась на ковре, а коварный магик обходит ее словно по окружности, явно пытаясь обойти со спины.

Девушка снова попыталась вскочить без помощи рук, прогибом спины, пытаясь принять боевую стойку, но в последнюю долю секунды, когда до обретения полного равновесия оставался миг, перед ее лицом возникло услужливо выставленное на уровне подбородка предплечье магика. Она вновь оказалась на ковре, теперь уже на долго.

Федор посмотрел на потерявшую сознание воительницу, хмыкнул, сочтя, что они в расчете, поклонился, как его учили, лежащей на ковре сопернице и через воротца вышел с площадки. Как только он переступил порог, перед ним выросла вторая амазонка, и звонким голосом произнесла:

- Я, Алия Кэр вызываю тебя на поединок магик, любым оружием здесь и сейчас!

- Извините - сказал Федор, - я конечно еще не знаю местных обычаев, но вынужден отказаться от вашего предложения.

- По местным обычаям, вы не можете отказаться барон - сказал стоящий рядом Ива. Или будете драться вы, или придется это делать мне, но я не владею магическим оружием, и вероятнее всего она меня убьет.

- Ах вот оно как, - сказал Федор - и в чем тут фишка? Вопрос был адресован Иву, - Я буду обязан назвать свое имя?

- Только в том случае если убьешь меня, заявила девушка.

- Но я не убиваю детей - возмутился Федор.

- Вызов произнесен и засвидетельствован! - прокричала девчонка и выхватив меч ринулась на Федора.

Извернувшись, чтобы она не насадила его на свой шампур, Федор неожиданно пришел в состояние, которое испытывал только однажды когда получил в одном из боев легкую контузию, тогда это спасло ему жизнь. Движения окружающих замедлились, стали тягучими и плавными, но девчонка, все равно работала своей железякой достаточно быстро. Кроме того, ее меч засветился непонятным голубым сиянием. Поняв, что без магии тут не обошлось, Федор призвал свой меч, и ощутив в ладони тяжесть рукояти подставил его под первый удар.

Белая вспышка хлопок и у девчонки в руках осталась только рукоятка и гарда, а лезвие ее меча просто пропало, растворилось, исчезло. Окружающие опешили, а до Федора, вдруг дошло одномоментное озарение, почему девчонка кинулась на него с мечем. Продолжая начатую игру, он приставил острее меча к ее горлу и сказал:

- Я не убиваю детей, помоги лучше своей подруге, она придет в себя, через четверть стражи, или раньше. И еще посоветуй ей, больше так не шутить со студентами темного отделения, может плохо кончиться.

С этими словами он развернулся к девчонке спиной и кивнув Иве, пошел за ним следом. Никто из присутствующих не произнес ни слова, Федор шагал через двор в абсолютной тишине.

2

Ива провел его на второй этаж, по широкому коридору с полукруглым сводом, шагая в гулком эхе отштукатуренных стен, Федор понял, что по окончании учебного заведения, он будет либо любить, либо ненавидеть этот крепостной стиль. Скорее всего, ненавидеть решил Федор, но произошедшее далее, только усилило его стойкий оптимистический пессимизм.

Комната, в которую его привел защитник, оказалась очень просторной, и заставленной шикарной мебелью. Но Федору прежде всего бросились в глаза три детали обстановки. Во первых: огромная скрытая балдахином кровать, явно не на одно спальное место, во вторых шикарный рабочий стол, заваленный сухими чернильницами и какими-то магическими инструментами, явно оставшимися от прошлого хозяина. Все это располагалось в одной половине комнаты, в другой стояла одна одноместная кровать и одни двухэтажные армейские нары. От южной половины комнаты эти постели отделялись несколькими рабочими столами, служащими, то ли для лабораторных, то ли непонятно для каких целей. И последнее, посередине комнаты, по турецки, сидели две рыжие девицы, явно двойняшки, одетые в те самые спортивные бриджи, как девушки на спортплощадке, но что называется топлес. Обе были заняты какой-то занимательной игрой, состоящей из нескольких десятков лежащих на ковре разноцветных палочек.

Немую сцену прервал Ива:

-- Вот ваши рабыни магик, обе, Ларта и Ирта, громко, словно предупреждая девушек, сказал он.

Но девушки не отреагировали, ни как, вообще ни как. Федор понял, что если Ива увидав происходившее на додзе уважением уже проникся, то объяснять остальному личному составу, кто есть кто, придется здесь и сейчас. Это не вызвало у него большой радости, не вызвало настолько, что он почувствовал как по его жилам потекла вновь обретенная энергия, и как вибрирует в ножнах меч. Нужно было начинать знакомство.

- Ну, начнем с того, что для меня вы не рабыни а помощницы, - глубокомысленно начал беседу Федр. После его слов обе девушки покатились со смеху. То есть покатились в натуральном смысле, одна даже легла грудью на стол. Вторая низко присела, держась за живот, словно ей рассказали очень смешной анекдот. Но, отсмеявшись, они серьезно посмотрели друг на друга и одна сказала второй

- Слушай, а он не того, - и одна из них многозначительно провела указательным пальцем в горизонтальной плоскости, он же нас заморозит, май на дворе.

Федор быстро прикинул, что для южного полушария май, то же что для северного сентябрь. Но пока еще, ничего не понимая, смотрел на девушек.

- Ирта дубина, а вдруг правда, - сказала другая.

- Ща, проверим, - многозначительно кивнула Ларта, и притащив из угла большую шкуру, какого-то местного зверя вытащила ее на середину комнаты. Затем томно потянулась сбросила бриджи, под которыми оказались легкие кожаные трусики, ровным счетом ничего не скрывавшие, на манер стрингов, и посмотрев на сестру сказала:

- Иди сюда проверим.

Та несколько не стесняясь присутствия Федора выскочила на середину комнаты и повернувшись к замершему у выхода Иве процедила сквозь зубы:

- А тебя добрый вой за светильником послали, так лишнее это, чай день на дворе. - Ответом ей был громкий хлопок двери.

Девушки, оставшись в этих тряпочках, сначала сели на шкуру, лицом друг к другу, а затем стали подниматься, медленно изгибаясь в танце столь эротичном, что Федору пришло на ум, что женщин в этом мире он еще не знал. Эти мысли, при его-то женоненавистнических взглядах.

Неясно откуда, может только в его голове, зазвучала тихая спокойная соответствующая моменту, странно знакомая музыка. Танец продолжался, он был красив и развратен, явно эти девицы не имели ни представления о христианстве, ни комплексов, ни вообще понятия о стыде. Тем не менее, танец завораживал. Федор смотрел, любовался этими извивающимися, демонстрирующими свою красоту телами, Он как мужчина, был не в силах остановить это сумасшествие. Он мог только смотреть, нет не только. Организм ясно, без сомнений продемонстрировал, что он мужской. А девушки уже оказались рядом, обе. Несмотря на то, что он был по сезону одет, Федор даже не пытался сопротивляться, он безумно делал то, что его, как он понял, понуждали, его вели. Вели толи в рай, толи в ад, но думать о том куда, он и не стал...

Когда он пришел в себя, он лежал на широченной кровати, за балдахином, а рядом с ним примостились две довольные жизнью девицы, с двух сторон положив головы ему на грудь. Судя по их физиономиям, довольны были они обе. При этом Федор не испытывал физического изнеможения, чему был несказанно рад. Тем не менее, определенный дискомфорт он испытал, понимая, что такие отношения, как правило, влекут за собой определенные обязанности, или это только в его мире. Но и эти вопросы не относились к тем, которые он желал бы выяснять сейчас. Федор вдруг понял, что он дорвался, и этим девицам надо отомстить, за то, что они с ним сотворили, насильницы, ишь спать они собрались, щазз...

Утро он встретил, счастливо посапывая, сказать, что девицы вернули ему жизненную уверенность, и судя по всему намертво, за одну ночь, избавили от комплексов, это ни сказать ничего. Федор был доволен собой, словно обожравшийся сметаной кот, казалось разбудить его не способна никакая сила. Оказалось, что способна.

Его выдернуло с кровати, подбросило вверх и опустило на пол, ощущение было такое, что проделано все это было без помощи магии. Он вскочил и попытался заорать, памятуя о своем баронстве. Но перед ним стоял сам магистр, и смотрел на него горящими от гнева глазами.

- С каких это пор, начинающие магики позволяют себе не являться на занятия ! - проревел магистр.- Тебя, конечно, боятся темный магик, но если ты еще раз не явишься к наставнику вовремя, я прикажу тебя публично высечь, забудь, что ты князь или барон, ты теперь магик, и больше никто. Бегом!

После этих слов магистр развернулся и ушел.

Федор уставился на стоящего в уголке защитника.:

-- Ива, а че ты меня не предупредил, что сегодня занятия?

-- Ага вот полез бы я тебя предупреждать, и что бы вы мне сказали? - Вопросом на вопрос ответил тот.

Федор, который уже одевался по тревожному расписанию, вынужден был мысленно согласиться, что по большому счету Ива прав, много бы чего нашел сказать, и все не по делу.

-- Ладно, сегодня занятия у кого и где?

-- У магистра Малены в третьем корпусе, она вас там уже час ждет, ох и достанется вам батор.

-- Хватит пугать, пуганные, где ваш третий корпус веди.

3

Третий магистр ордена Арея, Ежей Локс, быстро шел по коридору Замка Рока, официальной резиденции рыцарей ордена, широкий плащ из белого шелка колыхался при ходьбе. Белый костюм рыцаря, был заляпан грязью от долгой скачки, но срочность дела не оставляла времени на переодевание. Одетый по зимнему, несмотря на относительно теплую погоду, он нес в руке папку для доклада. Встреча на которую он спешил не могла быть отложена, и опоздать на нее он не мог, лучше подождать за дверью. Но ждать не пришлось, как только он подошел к двери кабинета и потянул за ручку, дверь гостеприимно распахнулась, обдав входящего теплом камина.

В натопленной комнате находились два человека, один, полный, одетый в широкую шерстяную тунику и кожаные штаны, сидел за огромным письменным столом, на котором стоял только письменный прибор, и не лежало ни одной бумаги. Второй, высокий и худой, одетый в обычный груботканый рыцарский наряд, какие носят офицеры низкого ранга, без доспехов, стоял у камина, сложив руки на груди. Несмотря на одежду, призванную скрыть высокий ранг этого человека, даже для постороннего взгляда, было ясно, что это не простой солдат. Оба с интересом воззрились на вошедшего, который закрыл за собой дверь, и молча задвинул щеколду.

-- Ваши достоинства, - начал разговор вошедший, - только что поступила информация о нахождении двух пришедших. Готлинги находятся в Южной Стеоне, магики нашли их и притащили Дест. Взять этот город штурмом, как вы понимаете безумие. Кроме того это поднимет против нас всех правителей юга.

-- Значит проживут они лет пятьсот, если им не помогут, - задумчиво сказал высокий.

-- Не думаю, ваше достоинство, - ответил полный, но ждать придется долго, они не выпустят их из Деста пока не закончат обучение.

-- Ради одного, они даже открыли темный факультет, - заметил третий магистр.

-- Значит они рассчитывают лет на шестьдесят восемьдесят? - вдруг спросил худой.

И получив положительный ответ захохотал.

-- Вы Данло, и он ткнул пальцем в толстяка, еще станете наместником ордена в Двенадцатиградии, а вы Ежи вторым магистром. А когда обученный колдунишками новый Славичь выйдет на волю, если еще останется в своем уме, княжить ему, будет нечем, Двенадцатиградие уже с полвека будет нашим. Забудьте о них, считайте, что вы не дожили до их прихода. Готовьтесь к большой и видимо не очень тяжелой войне, а там увидим.

И военный маршал ордена Арея Гуид Ахта, снова оглушительно захохотал.

4

В одном из классов, Федора ожидала статная дама, неопределенного возраста. Он влетел в помещение и тормознул, чуть ни грохнувшись об пол лбом, чувствуя себя словно проштрафившийся школяр, в кабинете директора. Дама стоящая возле окна, казалась сказочной снежной королевой, впечатление портило только светло-зеленое платье с белым кружевом, какие носили красотки в самом начале XXв.

Дама развернулась, поражая своей статью, и вдруг, улыбнулась и произнесла высоким голосом: "Присаживайтесь молодой батор". Федор было залопотал извинения, но дама так взглянула на него, что слова стали просто излишни. В комнате, куда он прибыл столь быстро, было только два невысоких кресла, с мягкой седушкой. Федор, выдохнул и, сел на одно из них.

Надеюсь, вы с пользой провели то время, которое я вас ожидала -- начала дама первый урок. Зовут меня Лона Гарр, мы с вами займемся общественным устройством и состоянием общества в Соромее и на Раолинке в целом. Магистр говорил мне об интересной экономической теории, которую вы ему изложили. Потом мы займемся и этим, а теперь вы будете слушать меня. Я расскажу вам, почему магия не заменяет производство, почему у нас есть маги и крестьяне, ремесленники и дворяне, где можно обойтись без магии а где нет, для чего существуют магические школы почему их боятся и ненавидят, и почему не могут без них обойтись, итак...

Из тех часов занятий Федор вынес море информации, теперь он представлял, и не понаслышке, чего боятся маги. Зачем понадобилось вызывать нового Готлинга, и пудрить ему мозги, до самых ворот школы. Знание было не таким уж шокирующим.

Цивилизация основанная на маги -- есть миф для бездельников. Магия, это не один из видов искусства, все подчиняется своим законам, ничего нельзя взять ниоткуда и убрать в никуда. Все требует вложения силы, силы, часто превышающей ту, которая необходима для простого производства данного товара. Кроме того, магия требует знаний, настоящих знаний о природе вещей. Уже по окончании лекции, которую Федор просто запомнил дословно, он взял на себя труд поразмышлять.

Выходит магия зиждется на строго научных знаниях, интересно у них есть наука, да он же задал вопрос. На этот вопрос дама ответила положительно, да у магов наука есть, но каждый приходящий Готлинг, производил революцию в знаниях, выталкивал магию на новый порог, и от Федора с Антоном, ждут того же. Теперь все становилось ясным, они просто доят наш мир, ужаснулся Федор.

Тем не менее, как он понял, у магов возникают свои проблемы. Люди живущие в их мире, все меньше понимают магов, все дальше уходят маги от остального общества. Разрыв с каждым годом растет, магов призирают и боятся, для этого в Стеоне создан институт воинов.

В настоящее время, сложилась такая ситуация, что магу практически не возможно использовать свои знания, на практике. Различные религиозные течения, существующие на Роолинке, требуют от магии одного, использовать силу, для того, чтобы все бездельничали, и молились своим богам о дальнейшем процветании. Религиозные фанатики имеют магию богов, но она слаба, то есть она заменительна. Федор вклинился с вопросом и получил развернутый ответ.

Итак, все существующее в этом мире зависит одно от другого - спокойно пояснила она, - круговорот воды, равен круговороту огня и земли, то, что выращивает земля, уничтожают огонь и вода. Если маг будет создавать, заметьте, создавать, например, пищу для целого поселка, он не справится физически, изменяя первоначала в таком объеме он просто надорвется. Нельзя делать пищу из песка, не пользуясь магией стихий, первоначальной магией, а это как уже говорилось ранее, требует затрат энергии, порой превышающих затраты на простое производство продукта. Но можно использовать магию заменительную, то есть делать из одних продуктов и предметов другие, аналогичные, например, переделывать одежду, по последней моде. Но при этом, лохмотья останутся лохмотьями, и не согреют в стужу, как бы они не выглядели снаружи. Трава, на вид и вкус лучший гордарский окорок, останется травой по питательным свойствам. Находясь в поле магической силы, и питаясь например иллюзорными продуктами, человек просто умрет, без всякой видимой причины. А если он попадет в место где магические силы не действуют, это будет изможденный голодом оборванец, одетый в лохмотья. Вот такой вариант магии, называется заменительной.

Федор вспомнил, как Ворон кормил в степи новых крепостных, и смолчал.

Практически все, что было сказано далее по ходу лекции, Федор уже знал от Ворона и Неи, и это заставило его вспомнить о друзьях и задуматься, куда они делись, ведь они поклялись не покидать его.

На протяжении дня Федор сменил пять аудиторий, в каждой с ним занимались индивидуально. Его учили, основам стихосложения, игре на семиструнной гитаре (при его отношении к предмету, курс оказался очень интересным), истории религиозных течений, и основам использования силы. Последний предмет был просто захватывающим по своей информативности. В свою комнату он вернулся уставший так, что еле переставлял ноги, от общих впечатлений просто кружилась голова.

Девицы и защитник поджидали его дома, на столе стоял ужин, на одного, состоящий из миски каши, ломтя жареной оленины и какой-то зелени, а также кувшина с квасом и приличным кувшином с вином.

-- Так уважаемые, - начал Федор, а вы уже поели?

Как выяснилось, рабам, а все присутствующие, корме Федора, таковыми и являлись, нельзя есть раньше хозяина, не позволял обычай. Поняв, что компания проголодалась, Федор решил использовать полученные сегодня знания. Он просто сотворил, приличный, по его солдатским меркам, ужин, не методом замещения, а настоящий, в качестве исходного компонента используя самый доступный, воздух. На столе появились, десяток бутербродов с икрой, три сэндвича с курицей, свиное жаркое, хлеб, и две потные бутылки столичной, которую Федор откровенно говоря не заказывал, кроме того на столе лежала початая пачка вишневых сигарелл "Черный капитан". Единственное, что подтвердило замечание магов об использовании силы, было то, что Федор в изнеможении опустился на стул, а в тепло натопленной комнате резко похолодало.

-- А ужинать за одним столом, не возбраняется -- устало спросил он.

Ужинать за одним столом, оказывается не возбранялось и он как хозяин предложил присутствующим приступить к трапезе. Изначально попросив Иву, плеснуть ему водочки. Тот не задумываясь, налил чарку грамм в триста до краев и протянул Федору. Федор посмотрел на него и глубокомысленно произнес:

- Пройдется вой учить и тебя новому, выпей-ка залпом за мое здоровье, если и отравишься, то не сильно, да и с такой хворобой ты умеешь бороться, ну-ка давай, залпом.

Ива молча, поднес чарку к губам, сначала отпрянул, и вопросительно посмотрел на Федора, тот только выжидательно смотрел, вой вздохнул и выпил все залпом. Глядя на вылезшие из орбит глаза воя, Федор сжалился, и протянул ему кувшин с квасом. А затем бутерброд с икрой. Глаза Ивы приняли нормальный размер, а красная икра видимо пришлась по вкусу, поскольку он тут же взял со стола второй.

- Эй, - остановил его Федор, - на деликатесы не налегать, ты свое уже слопал, вон бери кашу и вперед.

Затем он вздохнул, и сотворил еще четыре стопки. Эффект был такой, словно его хватили по голове киянкой, больше сегодня творить он ничего готов не был. Тем не менее он кивнул девчонкам, налейте мол бедолаге, и себя не обидьте.

Ирта встала и подойдя к Федору встала на колени, затем взяла его за правую руку и положила ее себе на голову. Федор вспомнил, что нечто подобное делал с Неей Ворон, при первой их встрече. Значит надо тянуть энергию, решил он и попробовал. Мягкий удар, словно он полчаса назад выпил сто грамм коньяку, и ощущение потока, идущего через руки пронизало его тело, силы выросли в одно мгновение, запас был пополнен, и Федор непроизвольно, с силой оттолкнул от себя девушку, боясь высосать из нее всю жизненную силу до капли.

Резкий толчок опрокинул девушку на пол, она упала и замерла как мертвая. Федор вскочил поднял ее на руки и прислушался, нет жива, дышит и сердечко бьется. Девушка открыла глаза и обвила его руками.

-- Ты самый хороший господин, - прошептала она.

Он поставил девушку на ноги, и помня свой солдатский опыт кивнул на стол:

- А ну-ка вперед леди, пить и закусывать, еще пьяных женщин мне тут не хватало, для полного счастья.

К моменту когда они вновь оказались за столом, у Федора уже начало журчать в животе от голода. Тем не менее, чувствовал он себя прекрасно, чувствовалась только небольшая физическая усталость, а к этому он привык. Зато не было ощущения полной моральной и физической истощенности, которое он заработал, пол дня упражняясь с силой. Он сам налил стопки, походя сотворил картонную упаковку с персиковым соком и магазинную банку с маленькими солеными огурчиками, разлил сок в чашки девушек, откупорил банку, вручив каждой по огурцу и показав пример, лихо тяпнул первую стопку.

Девушки с опаской понюхали пойло, скривились и вопросительно посмотрели на него, Федор только кивнул, и предупредил, что пить надо быстро и огурцом закусывать сразу. Девицы оказались послушными, и сделали все, как он сказал. Затем они дружно принялись насыщаться, хватая все со стола просто руками, причем девушки, настолько часто цепляли огурчики из банки, что пришлось сотворить еще парочку банок и вручить по банке каждой. Идиллию прервал богатырский храп, Ива спал, положив руки на стол и опустив на них буйную голову. К таким крепким напиткам вой явно приучен не был.

Хлопнули по второй, затем Федор взвалил своего могучего раба на загривок, и отволок в дальний конец комнаты, где стояла его кровать. Как очень пьяный человек, Ива даже не проснулся, несмотря на то, что кантовал его Федор довольно грубо.

К моменту его возвращения к столу, девушки уже довольно весело щебетали между собой. Их щеки раскраснелись, явно сказывалось действие крепкого алкоголя. Федор сначала не обращал внимания на их разговор, предпочитая раздумывать, что еще съесть, но пара фраз заставила его прислушаться внимательней а чуть вникнув в суть беседы, он насторожился.

- Вот определят его на следующий год в башню, и что...- задала вопрос сестре Ирта.

-- А мы ждать будем -- смело ответила та.

-- А если он прейдет как его предшественник, не от мира сего?

-- Так, а отсюда поподробнее, пожалуйста - вклинился в беседу Федор.

Ирта, как маленькая обезьянка, на известной статуэтке, закрыла рот двумя руками, а Ларта грозно посмотрев на нее, сказала:

-- Говори уж, Ива вон пьяный спит, а я тебя не продам. - И девушки начали рассказ.

Оказывается, Готлинги появлялись за последние три поколения дважды. Но оба раза не удачно, в одном случае Готлинга Анжея убили рыцари Арея, приняв его за непонятно кого, хотя возможно это было сделано специально, чтобы не усиливать Двенадцатиградие. Как бы там ни было, убийц публично казнили, и на этом все кончилось.

Во втором случае, Готлинга Сергия привезли в Дест, и начали обучать, но он не прошел испытания башней, обязательного для темных магов, и просто сошел с ума. Маги выпустили его, но не править Двенадцатиградием, ни даже иметь детей, он был уже не способен.

Сейчас к Стеоне идут послы от Двенадцатиградия, с требованием выдать им истинного Готлинга, видимо выдадут Антона, но только после окончания обучения на светлом факультете, раз уж он одел медную диадему. А вот, что будет с Федором, пока ни знает, ни кто.

-- Так, а где мои друзья, те кто привел меня сюда? - задал Федор вопрос, о котором вспомнил только сейчас.

-- Твои друзья, наверное, в городе, тебя дожидаются, но из цитадели тебе можно будет выходить только после испытания башней.

-- И когда оно будет?

Обе девушки неопределенно пожали плечами. Затем они попросили разрешения пойти спать, поскольку они много выпили и наговорили лишнего, Федор отпустил, а сам задумался.

Следующий день и неделя за ним, не принес ничего нового, те же занятия, основы магии, музыка философия, без выходных. Девушки рабыни после того вечера поутихли, и не стали изводить Федора своими шуточками, только один раз, они без просу явились к нему в постель, когда он уже задремал, но это были две ласковые феи, а не две изголодавшиеся ежихи как в прошлый раз.

Странным казалось то, что никто не пытался обучать его боевым искусствам, то ли на это не нашли времени, то ли сочли излишним, после случая на спортивной площадке, то ли готовили к чему-то другому. А боевым искусствам Федор учиться хотел, в частности он очень хотел научиться как следует фехтовать. И он нашел выход.

Глава 14

И найдут они там,

И друзей, верных.

Меч и топор

1

Проходя по узкому почти тюремному коридору, в одном из дальних концов крепости, Федор услышал, характерный почти родной звон. Звук кузни. Последний месяц, он мучался от одиночества и безделья. Учеба шла легко, с такой то памятью. Больше делать было нечего. Знакомых среди студиусов он не завел, светлые просто шарахались от него, словно от чумного. Порой это казалось забавным, но сейчас уже надоело. Иногда заходили друзья, которые неплохо устроились в городе, на его деньги. Но такое было редко, и если они попадал на окна в расписании, а Антона он не видел вообще.

Федор не выдержал и пошел по коридору на звук. Это действительно была кузница, в которой орудовал низкорослый крепкий бородач. Работал он один, молча, виртуозно орудуя тяжеленным молотом. Федор подошел и встал у порога, не стесняя бородача, просто любуясь его работой.

- Чего надо! - вдруг довольно резко спросил его хозяин кузни.

- Да вот почтенный, - начал подлизываться Федор - поспорил, что сработаю хороший Каралужский меч.

- Ты дурак, или, правда, сработаешь? - с деловым видом, осведомился кузнец.

- Правда сработаю, - сказал Федор - только инструмент и материал нужен. Да и подмога не помешает.

Кузнец оказался кромом. Оказывается был тут такой народец. Жили они далеко на юге, и подробно о них никто ни чего не знал. Говорили, что они являются местными пиратами, грозой побережья, но, сколько Федор не расспрашивал, заподозрив, что имеет дело с аналогом викингов, ни кто ничего о них толком не знал. Есть такие, и все. Часто отправляли с вопросом вот сюда. В кузню, где жил единственный в Стеоне кром. Его настоящего имени просто не возможно было произнести, по этому в Стеоне его звали просто Молот.

- Ну, а что тебе для этого надобно.

Федор достал бумагу, перо и чернила, которые были при нем, как у любого студиуса, и быстренько накидал список, и дал один золотой.

Кром в течении трех дней достал, купил, нашел - в общем добыл все, что сказал Федор, и вечером пришел к нему с сообщением, что можно начинать. Федор поплевал на руки, и пошел вместе с Молотом в кузню.

Тот явно перестарался, и взял всего примерно в двое или даже в трое больше, но Федору было все равно, запас карман не тянет. Он начал готовить металл. Собственно говоря, секрет производства дамасской стали известен давно, главное соблюсти технологию, и Федор ее соблюдал. Это требовало времени и внимания, для него изготовление клинка было удовольствием, отдыхом души. Он не применял колдовскую силу, ее у него почти не было. Он делал, так как знал. Долго упорно и тяжело, так как делали века назад.

Сначала, ему казалось, что кром будет классным помощником. Но выяснилось, что единственное что знает, Молот, это метод изготовления многослойных клинков, эффективно, быстро и практично. В этом деле он был мастером. Но Дамаск! Главное, чтобы это не мешало учебе, а время еще, вроде есть. Выход в город, студентам первых трех курсов был строжайше запрещен уставом школы, а больше делать было нечего.

Дни тянулись за днями, Федор активно учился. Собственно, нужна была только практика. Память была абсолютной, учеба не шла, а летела. Хозяйством в доме занимались Ирта и Ларта, всю тяжелую работу делал Ива, и хозяин с юношеским задором отдавался любимому делу, делал металл. Вообще, Федор не считал себя трудоголиком, а напрасно. Отдавшись какому-то делу, он забывал обо всем, а кузнечное ремесло он любил. Скоро он стал практиковаться в кузне. Прослушав вступительный курс лекций о стихийной магии, он, не задумываясь, управлял температурой и равномерностью огня в горне, в то же время зорко следя, чтобы металл не сгорел.

При этом он успевал рассказывать Молоту о структуре металлов, об их видах, закалке, покрытии, прочности и применяемости. Он немало прочитал об этом, хобби, знаете ли. А при абсолютной памяти! В общем, пролетали дни, а он так увлекся работой, что словно мальчишка, перестал думать о друзьях.

Антошу Федор не видел вообще, на все вопросы ему отвечали, что второй Готлинг занят, либо был занят Федор. Он подозревал, что учебный план составлен так, чтобы они не могли встречаться. Но он не обращал внимания, считая себя, и небезосновательно, изгоем, единственным темным студиусом.

Вообще-то он задумал сделать меч той бестолковой молодой девчонке, которая кинулась на него, в первый день его пребывания в Стеоне, защищая свою подругу. Как рассказал кром, это были не подруги а сестры. Но Федор запомнил только младшую Алию, это она тогда была с колдовским мечем. Фехтовала она классно, а всякое искусство, требует оправу, кроме того, такое самопожертвование Федор уважал, по этому работал честно. Теперь он делал два меча.

То, что должно было получиться, не было колдовским, но это должно было быть настоящее оружие. В процессе работы он вдруг обнаружил, что заготавливаемый им объем стали, существенно превышает, намеченный, для изготовления мечей. Через день, состоялся разговор с Молотом.

- Ну, что уважаемый? - начал беседу Федор, глядя на подготовленную к работе груду металла.

- Не сообщишь ли мне, бестолковому, сколько мечей можно сделать из этого железа? И ответил сам себе - как минимум пять. Слышь, зачем тебе столько, легион нанять собрался, мне всего два надо?

Потупившийся молот, настолько внешне напомнил Федору Чеховского мужика, крадущего, на грузила, гайки с железной дороги, что смотреть на него без улыбки, он уже не мог. Тем не менее, кром, глядя на Федора исподлобья, сказал:

- О железе, я от тебя узнал столько, сколько не знают все наши мастера вместе. Я ничего не забуду, я буду великим мастером. Но я сделаю себе секиру, такого железа, которое можешь сделать только ты. И магию твою к нему попрошу. Вдруг кром упал на колени:

- Помоги Готлинг, иначе мне пути к своим нет.

Матернув про себя свой характер, Федор махнул рукой и стал осматривать металл, который добавил Молот, опутно, объясняя тому разницу, между высокоуглеродистыми, низкоуглеродистыми и легированными сталями.

А кром, по ходу работы скупо поведал свою историю.

Он был известным мастером. Но зарвался. Пообещав сработать такой глаттер - то есть топор, или скорее секиру, которого не видали еще в его краях. Но прошло три года, и топора он не сделал, потом прошли еще три, в общем, над ним начали смеяться, а в его племени это большое оскорбление. Четверых он зарубил на дуэли, приобретя кучу кровников. Кончилось тем, что его выпроводил из дома отец, сказав, что без топора может не возвращаться.

- Ну, горные боги с тобой, - пообещал Федор, будет тебе топор!

Через пять дней, мечи и топор были готовы. Закаленный клинок, Федор отдал на обработку и установку ручек Молоту, а сам занялся топором. Перед ним лежал клинок булатной стали, крупные темные, волнистые разводы по поверхности были красивы сами по себе, но Федор хотел сделать настоящий подарок. Подарок другу, который не скрывал своих намерений, не брал платы и просто помогал в работе.

В этот день он как раз начал курс рунной магии, и весь день читал учебник. Преподавателю, давшему ему книгу, что бы продемонстрировать сложность и важность предмета, сачконув самому, не могло и прийти в голову, что студеус просто копирует талмуд себе в голову.

Итак, топор, на оружии не может быть больше трех рун, что пожелать Молоту? Райдо - руна дороги, Соулу - руна победы и Тейваз - руна воина. Ступай, победи и защити.

Федор уже знал о потоках силы, пронизывающих каждую точку этого мира, - но нанеся кислотой на клинок топора руны, он вдруг увидел, как вокруг топора сплетаются потоки сил земли и воздуха, черная и белая волна прокатились по поверхности топора, оставляя на ней свой след каждая. Словно не видимая рука мастера, покрыла клинок замысловатым узором, потоки сомкнулись, и Федор перестал их видеть. Он взял топор, и вручил его крому, посоветовав сделать приличное топорище, не гоже такому оружию быть без соответствующего оформления.

И Молот оформление сделал, тут рот открыл Федор. Ручка топора, оказывается, была заготовлена заранее, и не просто ручка. Красивое наборное топорище, из местной разновидности железного дерева, перехваченное в нескольких местах стальными кольцами, для крепости, с красивым бронзовым резным, наручником. В целом, топор смотрелся произведением искусства.

Федор, увидав такую красоту, просто попросил Молота, сделать ему оставшуюся часть работы, на носу были экзамены первого семестра, и стоило кое-что почитать. На такую просьбу молот с радостью согласился, но Федор попросил его не загоняться. Поскольку клинки он делал в дар, воинам а не снобам. Молот пообещал, и сказал, чтобы, за мечами, Федор пришел через две недели, на том и порешили.

2

Когда Федор вновь пришел в кузню, она была пуста, и пуста давно. Горн остыл, и в помещении не было даже такого знакомого запаха дыма, только терпкий запах пота, говорил о том, что в помещении кто-то жил.

Прямо на наковальне лежали мечи, в незамысловатых ножнах, на которых серебром были выведены незнакомые буквы. Федор взял оружие. Ручки были удобно сделаны из кожи, эту технологию тоже показал Федор. Мечи был тщательно сбалансированы, в качестве баланса к концу ручки, полуторного хвата, были приделаны красный и белый прозрачные камни, видимо самоцветы. Гарды обоих мечей, были небольшими, но надежными, оружие явно предназначалось не для парада. Но держать его в руках было приятно, чувствовалась работа мастера.

С другой стороны, для этого периода развития технологий и военного дела, сами клинки, можно было счесть узковатыми. Но, обнаженные мечи, были не лишены хищного изящества, Федор даже замер, восхищаясь этой опасностью хищной красотой, которую словно излучало, их совместное с Молотом творение.

Выполненную Молотом работу Федор одобрил и забросив два меча за спину, благо длинная перевязь позволяла это сделать, пошел искать незадачливую воительницу, и ее сестру. Собственно поиски не составляли большого труда. Проведя несколько месяцев в Стеоне, Федор только один раз встречался с легендарными сестрами Кэр, в первый день. А они были легендой. Инструктора боя, обучающие охрану Стеоны. Женщины рыцари, известные на весь Роолинк. Об их подвигах солгали песни, правда, их слава была завоевана больше на турнирах, но говорили, что они бились и с настоящими вампирами. Правда, Федор тоже бился.

Ива сообщил, что девицы злопамятны, тем более в таком случае иметь здесь врагов, да еще таких, Федор не хотел.

Итак, найти инструкторов, не составило труда, Федор просто вышел во двор, что случалось весьма редко, студиусам не было нужды спускаться. Гуляли они по открытым террасам второго и третьего этажа. Двор был для обычных людей, но Федор спустился и направился к площадке, где упражнялась стража. Через несколько минут, его заметили. И отрабатывающие удары воины стали останавливаться. Они с интересом смотрели на приближающегося, магика, из за спины которого, зловеще торчали ручки двух мечей. Они уже были наслышаны о происшедшем, несколько месяцев назад, и ждали продолжения шоу.

Сестры, которые, в это время, что-то втолковывали группе стражников, вооруженных алебардами, ощутив прилив внимания, резко обернулись. Увидав направляющегося к ним Федора, обе подтянулись, выдохнули, и приняли позы ожидания, которые явно указывали на классную боевую подготовку.

Федор медленно подошел к ним, и оставляя руки за спиной, произнес:

- Я не знаю, в ваших ли обычаях, так шутить над чужестранцем, но в том, что произошло, есть и ваша вина уважаемые. Тем не менее, с себя вины не снимаю. Я также не знаю, принято ли у вас приносить дары в знак примирения, тем более, если даром является оружие. Но я оставил одну из вас без меча, и прошу принять этот дар.

Федор протянул ошарашенным его речью сестрам, два сделанных им меча.

К его удивлению и внутреннему восторгу, каждая из девиц, приняла меч, беря его двумя руками, склоняя голову перед тем, кто дает оружие.

- Вы можете хранить их в квадзияровых ящиках, в них нет магии, то есть вообще, нет, - сказал он, когда обе девушки держали оружие в руках. Я надеюсь, что данные клинки, будут не хуже того, которого по моей вине, лишилась одна из вас.

Алия, нетерпеливая как все младшие дети, опустив меч левой рукой, правой выхватила клинок их ножен, и просто замерла. Как бы там ни было, но что такое булат они знали. Старшая подняла глаза на меч, и повторила жест сестры.

Федор коротко поклонился и уже собрался уходить, когда услышал, как старшая, имени которой он до сих пор не знал, подала голос.

- Сначала, ты показываешь, что ты великолепный боец, и опытный маг. Затем в знак примирения даришь нам клинки, которые в отдельности стоят целое состояние, а вместе... . Если это не злая шутка, с клинками то я тебя не понимаю, магик, если это действительно Каралужские клинки... .

- Принесите квадзияровый ящик, - вдруг громко закричала она.

При этих словах, Федор обернулся, и решил остаться на месте до конца.

Узкий ящик притащили через несколько минут, напряжение росло, а Федор стоял и смотрел на них, широко расставив ноги и сложив руки на груди. На его физиономии, застыло выражение, с которым состоятельный папаша, наблюдает за попытками трехлетнего чада, покатать настоящий джип.

Когда меч был в миллиметре от ящика, Федора кольнула мысль. Что он мог непроизвольно напихать в меч, какой ни будь магии. Но на момент когда сама мысль кончилась. Мечи уже лежали в ящике. Крышку закрыли, потом открыли и Алия схватила свой. Внимательно рассмотрла. И вдруг она подпрыгнула в верх, и с воплем, - настоящий - на лету рубанула по древку алебарды, которую держал один из стражников. Поскольку била она на развороте, клинок был великолепный, а Молот, по просьбе Федора заточил его как бритву, рубанув всей массой, девушка просто снесла алебарду у самого основания. В общем отрубленный, не поломанный, а именно отрубленный кусок алебарды, полетел в Федора.

Ловить или уворачиваться от таких железяк, Федор не умел. Да в данном случае, она и летела от не совсем в него, но зацепившись крюком за его одежду, разорвала костюмчик, и начала описывать опасную дугу. Федор с трудом поймал кусок древка, который, должен был с разворота, приложить его по макушке. А Алия приземлившись и развернувшись, узрела результат своих действий, и среагировала как случайно набедокуривший сорванец, опустив меч, и закрыв рот свободной рукой. Собственно это и подсказало Федору дальнейшие действия, немая сцена длилась ровно столько, сколько понадобилось ему для осознания момента. Не зная, поймут ли юмор, он произнес с глубоким кавказским акцентом:

- Вах, красавица, зачем оружие портить, ти жи его разрэзала, совсем, да.

С этими словами он повернул кусок алебарды, который ранее крепился к древку, к зрителям. Срез дерева был ровным, без единой щепочки. И уже нормальным голосом, обращаясь к старшей из сестер, добавил.

- Ну, я думаю на покушение это не похоже, что с ребенка взять, а вас девушка как зовут-то?

Заулыбались даже стражники, двор словно расцвел от улыбок, человеческих улыбок. Отошло, то чего он боялся больше всего, культурный барьер рухнул, ушла неприязнь, и Федор понял, мир будет, и будет крепким.

Зови Кларисса Кэр, а тебя как - сказала девушка и тоже дружески улыбнулась.

3

Теперь у него появились друзья. Поняв, что подарил магик начальству, к нему с уважением, стала относится вся стража. Сестры просто не расставались с мечами, таская их где только можно. Федор рассказал им о земных нинзя, и на следующий день, ручки мечей торчали у них слева, из за спины, благо он сделал клинки достаточно короткими.

Оказывается слухи о нем, как о непобедимом воителе, бродили по Стеоне достаточно давно, их поддерживали вои пришедшие с Федором из замка. И к своей несомненной выгоде сами сестры Кэр.

На одной из тренировок, по рукопашному бою, приглашение на которую, ему передал Ива. Кларисса Кэр предложила Федору, самому провести занятие, и он решил вспомнить свое десантное прошлое. Стражники, стали относится к нему с еще большим уважением и именовать не иначе как, Мастер.

Но с Антоном он по прежнему не мог встретится. Все его попытки найти родича, разбивались о суровую стену расписания. Ему-то учеба давалась легко, он помнил все, что говорил преподаватель, или было написано в книге. Попытки некоторых преподавателей поймать его на незнании того, что они не говорили, часто заканчивались провалом, и Федор прослыл всезнайкой, и оторванным от практики теоретиком. Практики почти не было. А на дворе уже стоял октябрь.

По школе поползли слухи, что с окончанием зимы, когда откроется перевал, из Двенадцатиградия в Южную Стеону выедут послы. С требованием отдать им хоть одного Готлинга. До их прибытия оставался месяц, и Федор надеялся, хоть на этой церемонии встретить Антошку и всех остальных своих спутников, по которым чертовски соскучился.

Еще через пару недель, Федор начал подозревать, что курс его обучения как-то безумно форсируется и его готовят к чему-то ужасному. Маги явно спешили вложить в его непутевую голову как можно больше знаний, дабы подготовить его к предстоящему испытанию. Видимо его готовили к какому-то событию, которое должно было произойти раньше, чем прибудут Двенадцатиградские послы. Он не выдержал и задал вопрос преподавателю основ магии профессору Овону.

- Тут за городской стеной есть башня, - начал рассказ Овон, - ее хозяин погиб еще в первую войну, он был защитником этого города. Он сделал все, что мог, чтобы город остался цел. Тогда еще у Стеоны не было волшебных стен. Только вот в башне магии нет, нет совсем, и не будет никогда. Хозяин толи использовал всю магию, что была там, до конца времен, либо создал мощный накопитель, который не нашел пока ни кто. Это был великий чародей, и он одержал победу, ценой своей жизни. К сожалению, мы не знаем даже его имени, но в память о нем наставники Стеона сделали в башне один класс. Он обязателен для темных, причем в первый год обучения, светлые его проходят на последний год, по желанию, добровольно. А темные в первый, обязательно, все.

- А что за класс такой - осторожно поинтересовался Федор.

- Узнаешь, - заверил его наставник, - завтра и узнаешь, магистр сказал, что ты уже готов, так что долго ждать не придется.

А вечером к нему пришли сестры Кэр. Только войдя в комнату, Кларисса, жестом отправила всех слуг, и повернулась к Федору, явно не зная с чего начать разговор. Ей помогла младшая, со всей молодой непосредственностью она спросила:

- Ты знаешь, почему короля Азефа, называют грустным?

- Нет, - честно ответил Федор.

- Все довольно просто, - вступила в разговор старшая - он очень серьезно, и непонятно, болен. У него начинаются сильнейшие головные боли, если он начинает думать о государственных делах.

- Хорошая болезнь, то есть, он ими не занимается совсем?

- Король Азеф, хороший человек, и государственными делами он занимается, сколько может. Но с такими болями, подданные редко видят его веселым. То, что болезнь имеет магическую основу, не сомневается никто, но вот вылечить, пока, не смогли. По этому всеми делами государства, требующими вдумчивого решения, управляет придворный совет, под управлением Иротона Пара.

Совет давно погряз в интригах и подкупах, но решение Пара, неукоснительно выполняются. После того, как парочка поспоривших с ним членов совета, стали калеками, и уехали в свои имения в провинции. Нет, их не убили, просто изрезали мясницкими топорами. Кто, как, непонятно, но больше они не желают принимать участия в государственной политике.

Так вот, про интриги. До тех пор, пока в Южной Стеоне управляет Сар Борнг, являющийся дядей, или скорее дедом короля, все здесь идет так, как было много столетий. Но у Азефа Борнга, есть племянник, получивший образование в северной школе, и мечтающий занять место своего прадеда. Через неделю, он будет здесь.

Северная школа, подвержена разным влияниям и идеям, в частности, они восприняли в штыки появление на юге темного факультета.

Корун Борнг, имеет предписание, от южной школы, и от совета Будкара, разобраться в происходящем. Мы не знаем, идет с ним войско или нет, но нас отсылают, во главе трех сотен отборной стражи, для проверки щита горного перешейка. Мероприятие, ежегодное, номинальное, и еще никогда не проводилось такими силами, и в таком составе.

- Это куда вас отправляют, ну-ка поясните, я в географии не силен.

- Ну, - монотонно как заученный урок, начала Алия. Как ты уже знаешь, Страна света Соромея, имеет несколько границ с Урасой, остальной частью Роолинка. Собственно, основной границей является Донница. Но ее истоки, находятся на небольших по площади, но очень высоких горах, называемых Кромьими хребтами. Вообще-то горы не проходимы, даже для одиночек, не то, что для армии. Но, тем не менее они закрыты магическим щитом. Проверка щита, это довольно тяжелая дорога, через всю Саромею, вдоль горных хребтов. Занимает это мероприятие, около трех месяцев. Для такого похода, надо покинуть Истинную Соромею и идти к Доннице, затем вдоль нее до Кромьих хребтов, ну и назад тринадцать недель, плюс минус три дня.

- Слушайте девы, а кто вас посылает, может пошлете его куды подале, а?

- Посылает нас магистр, мы клятву ему давали, а не камням Стеоны, обязаны идти.

- Но что-то назревает, - сказала Кларисса, - нас отсылают, тебя боятся, да и друзья твои, раньше были в граде, ныне пропали все. И Антон, родич твой, говорят сбежал.

- Как сбежал, - напрягся Федор, куда сбежал.

- Да не дергайся Фед, - так они называли его накоротке, - из Стеоны бежит каждый третий студиус. Вот только далеко не убежишь, обруч голову раздавит. Ну, побегают по лесам, ну максимум лето, к зиме снова в школе. Либо замерзнешь, либо прейдешь. Магистр их даже не ловит, просто отправляет, когда вернуться, на тот курс, с которого сбежали, и все.

- Ты ему про ремень скажи, - не выдержала Алия, - да пойдем. Завтра чуть свет в поход.

- Да, - вспомнила старшая, - вот тебе ремешок, повяжи его на руку, что случится, капни на него кровью или сними надолго, будем знать, и поспешим на помощь.

- Прямо сказки какие-то, - подумал Федор провожая гостей.

4

На завтра, утром, в его комнату вошел магистр, в сопровождении двух стражей стен, так назывались боевые маги, несущие охрану стен цитадели и города. Поскольку Федор уже был одет и успел сделать зарядку, выполнил комплекс упражнений, который в этом мире никто не знал, вот только не успел позавтракать. Магистр начал с места в карьер:

-- Вам, барон, предстоит сегодня начать первое испытание, обязательное для студентов темного факультета. Федор стоял и молча смотрел на вошедших. Магистр продолжал, видимо произнося древнюю формулу:

-- Вам предстоит провести сто дней в комнате силы, в башне мага. Вы должны постичь основы жизни познающего силу, понять, что нужно вам от силы, и что нужно силе от вас. Если вы поймете силу без силы, вы победите, если нет, вы не проиграете. Итак, идите, выбора больше нет.

Два стража стен встали за спиной Федора, словно конвой, а магистр развернулся и пошел вперед, Федору только осталось проследовать за ним.

Через ворота цитадели они прошли без эксцессов и стали медленно, пешком углубляться в город, Федор невольно обернулся, бросив последний взгляд на цитадель. От удивления он даже остановился, и чуть не был сбит с ног конвоирами. Над цитаделью развивался красный революционный флаг, именно такого как он привык оттенка.

-- Этот флаг, символизирует готовность ученика пройти испытание, - сказал магистр, увидев заминку. Он будет снят, когда ты вернешься, или станет ясно, что не вернешься, иди батор, обратного пути, как я уже сказал нет. И двое стражников повели Федора вперед, довольно бесцеремонно подхватив за руки.

Город еще просыпался, первые лучи весеннего солнца только тронули крыши. Здесь на этих широтах снег не лежал на земле единым белым покрывалом, он вообще выпадал редко. Приход зимы отмечали буйные ветры, от неистовства которых город защищали пологие стены, и частые холодные дожди. Вот и сейчас, небо было затянуто легкими тучками, и редкие в такой ранний час, прохожие стремились укрыться под крышами, поскольку полное безветрие предрекало близкий, сильный, но не очень холодный весенний дождь.

И он пришел, дождь обрушился на город, словно пришедший из дальних странствий родственник. Небо быстро затянуло темными, как пепел, тучами, затем где-то за городом, далеко, на пределе слышимости, ударил первый гром. Его раскаты еще небыли услышаны всеми, а с неба уже начали падать первые тяжелые капли. Они вымочили, сделали темным, камень мостовых прошумели по свежим листьям, и выбили первую дробь по каменным латам монумента, воздвигнутого в честь какого-то из двенадцати магистров Стеоны. Затем второй, более близкий раскат грома, оповестил людей о том, что дождь будет сильным, но не долгим. И как окончание адажио, небо прочертила белая молния, ударившая рядом с городской стеной. Это словно послужило сигналом к началу ливня. Дождь обрушился на город массой одиночных струй, похожей на непроходимый кустарник, где-то резко закричала птица, у ближайшего дома завизжала не успевшая заскочить под крышу женщина, жесткие, упругие, холодные водяные струи, словно резиновый мяч, ударили по городу.

Сразу, почти без перехода, по наклонным мостовым понеслись потоки воды, смывая на своем пути всю грязь, застоявшихся городских улиц. Сначала мутные, от набившегося в город песка и мусора, затем все более полноводные и прозрачные, вымывая все, что могли унести с собой.

Но ни Федор ни его спутники, ни увидели очарования непогоды, поскольку ни кто и не подумал укрываться от холодных обжигающих струй. Его провожатые только поглубже зарылись в капюшоны синих плащей, составляющих обязательную часть формы стражей стен. Ему же не посмотревшему на погоду, и собственно успевшему только обуться, было холодно, накинутая на него одежда моментально промокла, и только оставалось надеяться, что там, куда его приведут, будет тепло и сухо. Федор не знал пути к башне, он считал, что придется еще миновать городские стены, и выйти в поле, а затем дойти до башни. Хоть и нахождение там, судя по всему, сулило мало приятного, вымокший Федор уже хотел быстрее укрыться от непогоды за ее стенами.

Но оказывается, он ошибался, невысокая башня, покрытая красной черепицей и обнесенная второй зубчатой стеной, с торчащим на ней, несмотря на дождь часовым, возвышалась в центре оной из городских площадей, в получасе ходьбы от цитадели Стеоны. Собственно башней это трехэтажное строение назвать было трудно, но Федор не стал возражать, поскольку ветры ощущались даже за колдовскими стенами цитадели. Он только вспомнил, что Ворон говорил, что оказаться зимой вне городских стен, или укрытия -- верная смерть. Невысокие, чуть выше человеческого роста толстые дубовые ворота открылись при их приближении. И путники вошли в полукруглую арку, оставляя за собой мокрый, холодный и чистый горд.

Глава 15

И врагов, заклятых,

Найдут они там.

Но, сила не оставит их,

Ибо обретут они, новую силу.

Снова башня

1

Помещение, в которое они вошли, было не большим. Федора вообще поражала местная любовь к закругленным линиям и овалам. Круглая комната, без окон, с оштукатуренными стенами, у стены стоит стол, на котором горит маслинный светильник. У стола четыре стула, на столе разложены остатки трапезы и глиняный кувшин с водой. В центре комнаты круглый камень, с отверстием, посередине через которое продета приличной толщины палка. Над камнем, в потолке вделано металлическое кольцо, с которого свисает толстая и длинная веревка. Камень на треть ушедший в каменный колодец, оказалось, представлял собой своеобразный люк.

Кроме них в комнате находились трое стражников. Двое молча подошли к камню, и откатили его в сторону, третий также молча скинул в колодец веревку. Ни говоря не слова, магистр указал Федору на колодец. Федор оценивающе посмотрел на магистра и сопровождавших его стражей, вспомнил о сумасшествии, прикинул, наличие еще троих и решил не связываться. Вздохнул и полез в колодец. Как только он отпустил канат, ступив на сухой твердый пол, веревку подняли вверх, а люк задвинули. Он оказался в кромешной темноте.

Помещение куда попал Федор, оказалось овальной комнатой, все углы были тщательно закруглены, словно каземат готовили для сумасшедшего, который будет стремиться разбить себе голову, отсутствие углов раздражало. В комнате было несколько ниш, которые были построены при полном соблюдении того же архитектурного принципа. Такая архитектура, неоднозначно, могла свести с ума кого угодно, об этом говорили девушки, но ему не приходило в голову, насколько это серьезно.

В одной нише обнаружилась ложка, миска и кувшин с водой, значит кормить, будут, в другой оказалась "ночная ваза", значит утонуть в нечистотах, тоже не дадут. Это заключение, его посадили в тюрьму, или это действительно обязательный для темного факультета курс на выживаемость и готовность к дальнейшему обучению, вроде курса молодого бойца? Будем надеяться на лучшее, решил он.

Сначала нужно обсохнуть, он снял с себя всю одежду и прилепил мокрые тряпки к сухим и теплым стенам. Видимо температура в помещении поддерживалась не магически, а так как это вообще бывает в природных пещерах. Но в принципе она была комфортной.

Ну и, что дальше делать голому человеку, - подумал он. Прибывать в медитации и погружаться в вечность, проходя самоочищение. Что-то подобное он читал, кажется у Ефремова, но там это делали добровольно. Хотя постой, память у него как комп, выдаст что надо, или магия здесь не работает?

Он уселся в позу медитирующего йога, поскольку мебель отсутствовала как таковая, даже подушки не дали, гады. Закрыл глаза и постарался, сосредоточится, на последнем трактате по теории применения заклинаний, который он пролистывал позавчера. Итак, сосредоточится, успокоится, стабилизировать дыхание. Вы господа о практиках цигун или ёги слыхали? А мы так даже пробовали одно время, да и Кастанеду почитывали, вот и попробуем, самое главное, чтобы шифер не уехал, а там разберемся.

Расслабимся, медленно соединим, в дыхательном упражнении, передний и задний серединные меридианы, ощутим Дань-тянь. Представим этот приличный том, страница двадцать три, с начала, поехали:

Заклинание само по себе не имеет силы, ибо если бы, заклинание имело силу, без соответствующего ритуала, то будучи произнесено случайно, оно порождало бы явления, предсказать которые и просчитать последствия, например многоразового или хорового произнесения, было бы не возможно. Любой лепечущий младенец, мог бы случайно, произнести заклинание, способное уничтожить мир. Но поскольку, любое заклинание, должно сопровождаться определенным, именно для этого заклинания ритуалом, что делает подобное невозможным. Следует помнить, что не ритуал является частью заклинания, а заклинание является основной и часто конечной фазой ритуала.

Из вышесказанного следует, что такое понимание вопроса, делает науку заклинаний, одной из сложнейших, при изучении современной магии....

Уф, получилось. Так, что дальше, перечитаем например, что ни будь давно забытое, как в детстве издательство "Детская литература-1976 г." А. Беляев "Продавец воздуха" страница 45 поехали:

...кислород. В одном из секторов четвертого этажа производится сортировка материала, который попадает извне через главную трубу. На уровне четвертого этажа в трубе устроена целая система сит, начиная с таких, сквозь решетку которых может пролезть человек, и кончая столь густыми, что они не пропускают даже пыли.

-- Меня с Николой, значит, тоже "отсортировали" в сортировочной?

-- Да. В трубу попадают иногда самые неожиданные предметы и существа. Больше всего втягивает труба обломков деревьев. Иногда ветер приносит и вырванные с корнем огромные кедры, ели, сосны, пихты, лиственницы. Весь этот материал идет на топливо. Весною и осенью во время перелета в трубу втягивается несметное количество птиц. ....

Интересно, значит говорите магии нет, слушай надо тормознуть, отдохнуть, как мешки с картошкой грузил. И первый раз в этой комнате он провалился в глубокий сон.

Против ожидания, сон не принес ни радостей, ни разочарований, он принес то, что от него ждали, отдых. Федор проснулся лежа на спине, на полу, без подушки. От непривычной позы тело ломило, привык за последние месяцы к перинам, а тут просто голый пол, хорошо хоть деревянный. Так, встал, туалет, зарядочку по полной, все боевые комплексы, которые вспомнил.

Что со жратвой, ага каша, и всё? Вегетарианец блин, поехали дальше, сел в центре комнаты, что там у Кастаньеды про сноходцев, надо прочитать, а там посмотрим, нет сначала цигун, ближе как-то, каратисты мы, блин.

Энергия Ци, внутренний потенциал любого человека, на востоке считают, что большая ее часть приходит с дыханием. Попробуем ощутить, благо ничего не мешает. Через несколько минут, Федор в ужасе прекратил попытки. Он почувствовал, пронзающий его бесконечный и мощный поток. Но почему здесь нет магии, кто сказал, а ну еще раз. Все тут есть, или его магия иного рода, что там говорил Ворон. Закурим, ага можно, и стопочку коньячку, пожалуйста, спасибо Федор батькович.

Исследовательский зуд захватывал его все больше и больше, скоро он осознал, что необходимо систематизировать полученные знания, а что он получил в Стеоне, да за два месяца, да ни фига. А что знает вообще, что из того что знает работает в этом мире?

Удивительно, сколько всякой, порой дурацкой, информации о магии и мистицизме получает современный человек, а вдруг все это здесь работает, как там у Высоцкого:

Если, правда, оно, ну хотя бы на треть.

Остается одно, только, лечь помереть.

Но действительно, Федор даже не представлял, сколько действующих в этом мире магических методик и приемов, описаны, в разного рода литературе, его мира, от того же Конан Доэля до желтой прессы. Просто бесценными оказались реальные научные знания, за короткий срок Федор преисполнился истинной благодарности ко всем своим бывшим учителям, без исключения. Он знал, как создать реально, а не методом замещения, например хлеб из камня, вот бы удивился Нильс Бор, узнав, как может быть применена его теория. Кроме того, большое место занимали визуальные представления, спасибо научно популярному кино.

Всплывающие в голове познания из школьного и средне-технического курса дали такие возможности, что Федор ликовал. Апогеем идиотизма, человека с неограниченными возможностями, в условиях длительного добровольного заключения, стало создание резиновой женщины с физиономией бывшей жены, и всеми возможными отверстиями. Насмеявшись, превратил куклу в подсвечник с горящими свечами, и начал потихоньку привыкать к свету.

Он уже потерял счет дням, которые ушли на систематизацию всего этого хлама. Но работа внутри себя, оказалась столь захватывающей, что он уже не мог остановиться. Так увидел во сне свои руки, что там дальше..., понял, как наслать порчу, и почему в этом мире это работает, получил во сне доступ в библиотеку школы, начал копаться в ранее запрещенной литературе, его наставникам такой метод и не снился. От его экспериментов, за не имением другого исходного материала, он творил из того же воздуха, стены иногда покрывались инеем, но комната хорошо вентилировалась, и он не разу не почувствовал духоты.

Сколько прошло времени, чем питался, и куда девалось то, что после питания остается, уже мало волновало, нет, понимал, что ест не каши и справляет нужду в той нише, так как ваза от пола не отрывается. Но это не интересно, как ставят кашу и убирают вазу, если это делают вообще, потом спросим. Главное сейчас работа по пониманию окружающего тебя мира колдовства. Боже, как классно работают эти научные и полу научные методики в этом мире. Провел дюжину ритуалов, которые без крови и жертв, откуда-то знал, что сейчас с кровью нельзя, получил в загашник десяток интересных заклинаний. Охота пуще неволи, говорите. А если охоту подстегивает не просто жажда, а с большой буквы, или нет, большими буквами ЖАЖДА знаний.

Спать, когда он последний раз спал, спал не так, чтобы увидеть то, что ему надо, а спал, чтобы отдохнуть, как давно это было, что у нас там про шифер, все завтра выходной. Нет, сейчас выходной завтра забуду, все отдых спать, спать, спать...

2

Человек стоял на горной тропе, дожидаясь каравана, ползущего снизу, по единственной дороге, ведущей в эту область гор Нерт. Высокий смуглый мужчина, не лишенный дикой, необузданной, суровой красоты, присущей восточным и горным народам. Одет он был в коричневый кожаный, подбитый мехом дуплет с замшевыми вставками на плечах, теплые обтягивающие ноги шерстяные штаны и коричневые, до колен, сапоги, перевязанные кожаным ремешком, крест-накрест по всей длине голени. Он словно сливался с коричневым цветом скал, поэтому увидавший его первым проводник, чистокровный оргос, вздрогнул, и встал как вкопанный.

Человек молчал, глядя на застывшего оргоса, тот тоже молчал, видимо, зная с кем, ему привелось столкнуться на неширокой горной дороге.

К началу каравана подбежал его владелец, собираясь выяснить причину заминки, но увидав человека, упал на колени и произнес:

- Добрые вести, принес тебе раб твой, о великий господин.

- Пошли Тубарин, - ответил человек, - поговорить надо.

Прямо за поворотом, оказалась просторная площадка, на которой бил крошечный родничок, собирая воду в предусмотрительно вложенный из камня длинный трехступенчатый бассейн, из которого вода уходила в выбитую в скале полость. Здесь было место многочисленных стоянок, о чем говорили каменные круги, предназначенные для костров. В одном из них, горел огонь, а рядом стоял шатер, охраняемый четверкой воинов, одетых в закрывающие лица шлемы. Воины имели только наплечный доспех, поверх меховых курток, вывернутых мехом наружу, из под курток, почти до колен, торчали рваные края плетеных кольчуг. Вооружены они были короткими мечами, и короткими пиками, напоминающие римские пилумы. Щитов не было, в горных условиях они и небыли нужны, вместо этого руки воителей защищали тяжелые, кованые наручи и латные перчатки.

Купец, вместе со встретившим его человеком, прошли в шатер, а караванщики стали располагаться на ночлег, стараясь разводить костры, и ставить палатки подальше от шатра.

- Ну, рассказывай, что за новости? - начал человек, зайдя в свой шатер, и сев на тяжелый, резной, деревянный стул, при этом сесть купцу, он не предложил.

- Они отправили его в башню, - начал торопливо говорить тот, встав на колени.

- То есть сто дней, я о нем ничего не услышу, хорошо время есть, а где девченка?

- Прошло уже двадцать дней, о великий, а девченки с ним небыло ...

Человек сделал резкое движение рукой, призывающее к молчанию, и купец замолк.

- Всех его спутников, задержать любой ценой, но помните, они мне нужны живыми.

- Но, магистр Сар Борнг, молится на них, словно на последних . . . , - начал, было, купец.

- Они и есть последние, болван, они разрушили ворота, - ответил ему собеседник, - и если они не последние, то сохрани нас Ворож.

- Так, что нам делать?

- Решайте с Иротоном и Локсом сами, но помните, они нужны мне живыми, поставте вместо Сара его племянничка, и еще угомоните этого придурка, а то он со своей Абсолютно Светлой страной, наворчает таких дел, что нам не расхлебать до конца времен.

Задумчиво сказал неизвестный и медленно растворился в воздухе. Оставив купца, тупо смотреть на пустое золоченое кресло.

3

Федор медленно открыл глаза, тьма, в которой он должен был жить все это время, обволакивала его словно кисель. Но вот среди этой тьмы прорезалась светлая точка, она медленно мерцала, завораживая его своим мягким серым, неестественным свечением. Маяк, иронично подумал Федор, то потухнет, то погаснет. Но точка в стене продолжала притягивать его взгляд, она словно давила на сознание, то, увеличиваясь до размеров кулака, то, уменьшаясь до грецкого ореха. Федор встал, решив подойти и рассмотреть, что это, благо идти не далече три шага.

Там где светилось, была стена. Охваченный интересом исследователя, он начал ощупывать такой привычный, почти монолитный серый камень. При более пристальном изучении, оказалось, что в стене есть камень правильной прямоугольной формы. Свечение находилось прямо по центру этого камня. Ровные грани не оставляли сомнения в том, что за камнем, что-то скрыли. Влекомый уже не праздным любопытством, Федор начал миллиметр за миллиметром, ощупывать стену. Ага, вот еще один ровный камешек, нажмем здесь, ничего, а здесь.

С легким щелчком, маленький камень вышел из паза, но большой остался на месте и не открылся, три часа исследований, ерунда для человека уже потерявшего счет дням. Он тщательно ощупал нишу, ничего, еще и еще раз, напрасно. Так, а если нажать сбоку, пусто, а если направить силу.

Большой камень отвалился и гулко упал на пол, чуть не раздавив ему ступню, открыв небольшую круглую нишу. Молодец, блин, только и смог сказать себе Федор. Подошел, благо за неопределенный промежуток времени в темноте, зрение достигло кошачьей остроты, и заглянул во внутрь. Ничего интересного, в нише лежал небольшой камень, величиной чуть меньше куриного яйца, явно не относящийся к драгоценным, в камень был вставлен металлический штырь, и более ничего. Хмыкнув, он взял камень в руку.

Сказать, что он получил удар током, нет, ощущение было не вероятным, одновременно на него накатила странная волна образов, замелькали лица людей, какие-то странные, похожие на драконов существа, тролькары в золотых доспехах, горящие селения, бегущие толпы. Затем все схлынуло, и Федор остался сидеть на полу, держа в руке, мягко светящийся синим светом камень. Одно он понял четко, он держит в руке артефакт непонятного назначения.

Затем пришла боль, господи, ну почему в этом мире нельзя иначе, обруч, он словно горел огнем, мгновения которое прошло после его изменения хватило на то, чтобы Федор содрогнулся от боли, и схватив рукой, с зажатым в ней камнем, ненавистную железяку, сорвал ее с головы и бросил на пол. На руке, получился ожег, а он уставился на обруч, который вдруг пошел светится всеми цветами радуги и словно магнитом втянул в себя камень, установив его в центре диадемы. Затем еще раз полыхнул белым, и замер, явно медленно остывая и приобретая холодный белый цвет. При этом неясном процессе, обруч изменил не только цвет, состав, но и форму.

Интересно, если его теперь одеть, башку не сорвет, - посетила Федора запоздалая идея, его же снимать, то есть снять нельзя, или вы хотите сказать, что курс обучения завершен и мне пора отсюда сматываться. Когда обруч достаточно остыл, Федор взял его и подошел к свече, что бы внимательно его рассмотреть.

Ровное гладкое кольцо, из белого тускло блестящего металла, с ровными, чуть закругленными краями, шириной сантиметра в полтора. По полированной поверхности идет ровный узор, растительной тематики, листики ягодки. Внутри кольца непонятная надпись, незнакомые буквы, нечто среднее между арабской вязью и руническим письмом.

Да а камень, оправлен в тот же растительный узор, только такого камня в природе нет, в нем как в китайской монаде, две переплетенных рыбки, светло розовая и темно синяя, одно ясно, это не эмаль а камень. Уже зная превратности этого мира, Федор осторожно водрузил диадему на голову. А потом не снимешь, как ту медную -- мелькнула запоздалая мысль. Но нет, снимается, это что, символ силы, или знак об окончании учебного заведения?

Что-то в этой долбаной комнате толкает к стремлению навести порядок в мозгах осмыслить то, что уже знаешь, а если не знаешь ни черта, вот тогда действительно с катушек съедешь. Как там магистр говорил, - постичь основы жизни познающего силу, понять, что нужно вам от силы, и что нужно силе от вас. Ну, с основами жизни познающего силу разобрались, теперь, что нужно силе от меня, я от нее кажется, могу получить почти все, в разумных пределах и за неразумную плату. Ладно, потом разберемся, а пока надо выяснить, сколько дней прошло, и где все остальные, во времени вроде не стеснен, возможности, гм...

Федор одел обруч, сел в середине комнаты, закрыл глаза и медленно стал погружаться в транс.

4

Он почувствовал, что в теле его уже ничего не держит, и решил встать. То, что он увидел в следующую секунду, испугало а затем потрясло. Он увидел свое тело сидящее по-турецки в центре светящегося круга, свет не отражался и не преломлялся стенами, он просто поглощался ими. Видимо, поскольку магия имеет энергетическую природу, в ней столько световых эффектов, - подумал Федор. Ладно, поехали.

Он легко прошел через потолок камеры и очутился в караульном помещении, с каменным люком. Молчаливые часовые, трое из которых сидели за столом, просто сидели, ничего не делая и не проявляя никаких эмоций, Федора не заинтересовали. Потом разберусь, решил он. А вот о стену башни, он треснулся головой, больно. Ворота явно из квазияра а дальше как, нет так не пойдет, назад в тело.

Вернувшись назад, Федор попробовал представить вид, во двор цитадели, из окна своей комнаты, затем медленно повернулся, да он был в комнате у окна. Так бывает во сне, ты чувствуешь, что присутствуешь в определенном месте, в определенное время, но не ощущаешь своего тела, ты просто присутствуешь. Так, в комнате никого нет, что за дверью, вот коридор, ну пошли, пошарим наугад. Где тут, что?

Первое куда зашел Федор, была канцелярия магистра, нужно было узнать, сколько он уже сидит. На документе, помеченном срочно, стояло в переводе на родное летосчисление пятое ноября, а упаковали меня в середине августа, скоро на волю. Так, а где Антоша? Мотаться по двору в поисках не имело смысла, а часы на башне показывали восемь часов вечера, через пару часов будет спать, где его комната я знаю. Погуляем по городу, и он отправился на прогулку.

Во дворе уже чувствовалось начало весны. Еще не появилось даже намека на почки, на заснувших на суровую южную зиму растениях, но в воздухе уже витал какой-то неясный еще, только едва ощутимый запах обещания тепла. Вот еще чуть-чуть, и в мир придет неизгладимое и непередаваемое буйство красок. Степь за стенами из буро-желтой, станет светло зеленой, пересыпанной яркими точками, цветущего разнотравья. Федор только каким-то шестым чувством ощущал скорый приход весны, видимо причиной было предстоящее буйство жизненной энергии, которое он явно ощущал, находясь в такой энергетической ипостаси. Природа ждала сигнала, который каждый год дает весна, только одной ей ведомым способом, извещая всех о своем приходе.

На улицах уже было много прохожих, возвращающихся по домам после трудового дня, или просто праздно шатающихся гуляк. Теперь, толпа не производила впечатления празднично одетой, магия замещения в этой ипостаси на Федора не действовала. Горожане были одеты в основном в плохо выделанные овчинные тулупы, обладатели которых явно мало заботились об их внешнем виде. На многих зияли грубо посаженные заплаты. Обувь правда была в основном кожаная, одетая на толстый вязанный шерстяной носок, но встречались и лапти с онучами. Изредка толпу пересекали богатые горожане, видимо купцы или дворяне, одетые в натуральные одежды, эти явно выглядели богато и без применения магии. Они разрезали толпу, словно белые туристические пароходы, пересекающие гавань забитую рыбацкими плоскодонками.

Ну и конечно маги, их было не так много, как предполагал Федор, за пол часа скитаний по городу, он встретил всего двоих, и то это были стражи стен, выполняющие здесь отчасти роль полицейских, то есть они были на улице по обязанности, а не по желанию. Они тоже были одеты в натуральные, синие, меховые плащи с капюшонами, напоминающие монашеские рясы, только более элегантные, но так же закрывавшие тело владельца почти до земли.

Но все таки, Федору было не до них, он скользил, иначе способ передвижения, которым он пользовался в этом состоянии назвать было нельзя, по городским улицам, выискивая, где можно получить информацию о происходящих событиях и новостях, кабинет магистра явно не годился. Да вот он, основной информаторий всех времен и народов, трактир. Федор просто прошел через стену, не собираясь в таком виде переться через квадзияровую дверь, которая для него виделась черной дырой.

Строение оказалось прочным в два этажа, хоть и без лишних изысков, сделано добротно без магических штучек, видимо строительное ремесло не зачахло, не смотря на широкое распространение магии. Общий зал не впечатлил Федора, судя по реальной одежде основной массы присутствующих интересного здесь было мало. По узкой деревянной лестнице он скользнул на второй.

Помимо нескольких гостевых комнат, здесь были отдельные комнаты для богатых посетителей. Таверна конечно не была публичным домом, но в данный момент одна из комнат для богатых гостей использовалась именно для этой цели. Федор не стал наблюдать за происходящим, были более важные дела. В следующую комнату через стену он проникнуть не смог, уткнувшись носом в серебряный купол защиты от подобного прослушивания. Это стало интересным. Купол защиты, ну мы скифы, чего уж там, значит купол. Варианта три, первый -- центр шара, но обратной его стороны в общем зале нет. Второе, полусфера с жестким дном, можно использовать только в подобных строениях, земля не проводит энергию по плоскости, или энергия должна быть огромна, тогда она растекается от источника до краев купола, но защитные амулеты не содержат столько, ну разве что при внешней подпитке, значит очень вероятно, что дна у купола нет. А мы пролезем через потолочное перекрытие. Сказано -- сделано.

Дна у защитного купола действительно не было, что сильно порадовало Федора. Обстановка в комнате была обычной для подобных заведений, стол, заставленный остатками плотного обеда да две широкие резные скамьи. За столом, друг напротив друга сидели двое хорошо одетых мужчин, купеческого или даже дворянского сословия. Возле одного из них сидела женщина, с выправкой бывалого драгуна, явно доверенный телохранитель, на голове у нее был серебряный обруч с красным камнем. Так, а вот и подпитка для амулета -- подумал Федор. Мужчины вели тихую беседу, за кубками послеобеденного вина.

-- Вы хотите сказать, граф -- говорил один из присутствующих, - что Готлинги потеряны для Двенадцатиградия, по крайней мере, лет на шестьдесят.

-- Да, отвечал ему собеседник -- магики не выпустят ни кого из них, пока они не закончат обучение. По крайней мере лет двадцать, минимум, у ордена есть, кроме того, обучение может завершится так же как в прошлый раз. По крайней мере мы, приложим к этому все усилия. Южная Стеона давно калечит людей, своим обучением, вы про лихорадку потока слышали?

-- Извините, я об этом не подумал.

-- Более того, орден уже активно готовится к войне, в Северной Стеоне назревает заговор, вы сами понимаете а каком положении они оказались. Этот сумасшедший магистр готов отдать свой жезл человеку, не имеющему представления о нашем мире. С его приходом, политика может резко измениться, конечно все придет в норму, но через пару поколений. А живущих сейчас молодых, это беспокоит мало. Ведь обязательно произойдут изменения в составе семей находящихся у власти, а ныне правящим это не понравится. Как говорил тот, которого убили: - мировая революция, борьба с эксплуатацией человека человеком, - вот и получил шестопером по башке, не посмотрели, что истинная кровь.

-- Неизвестно еще, что скажет этот -- задумчиво перебил его собеседник.

-- Да похоже то же самое, если колдунишки, простите баторесса к вам это не относится, вы ведь выпускница севера, не доведут его до сумасшествия раньше, его кончат сами двенадцатиградские Коганы. По сообщениям разведки он ведет себя примерно так же. Ужинает с рабами, не в меру пьет, но сейчас он в башне, если выйдет оттуда нормальным, то через две седмицы будем думать, что делать дальше. Хотя в своем баронстве, правил твердой рукой, попирая традиции и обычаи. Вам что, второй Родомир Железная длань нужен, нет, вот и соображайте. Конечно в его честь города называют, но вряд ли Двенадцатиградие переживет такого правителя.

-- Ну а второй?

-- Какой второй, вы батенька помешались на пророчестве Орсфета. Ну, так там должна быть женщина, а этот сумасшедший мальчишка, который себя ей называет, сидит в квадзияровой клетке в подземелье Стеоны. Так же кстати, как и остальные спутники этого темного, кое кого уже и казнили.

Внутри Федора словно разорвалась бомба. Так вот оказывается чего стоят заверения доброго дяди магистра. Мышеловки без сыра не бывает! Кого они посмели казнить, отморозки. Буря чувств прошивала его словно электрическими разрядами, вся скопившаяся энергия превратилась в плотный клубок. Но дальше, информация. Все мысли и чувства в секунду пронеслись потоком, оставив после себя только холодную ярость, она накапливалась, формируя вокруг себя холодный шар энергии.

Между тем двое продолжали разговор:

-- Но он освободил ястрегов.

-- Да бросьте вы, мы этих витязей с иллюзорными ястрегами и одушевленными мечами за последние триста лет повидали больше чем кикимор на болоте, и к стати с тем же результатом. Оба собеседника дружно заржали.

-- Учтите батор -- проговорил после этого тот которого назвали граф, - если вы будете работать на нас, то ваше положение по окончании военных действий может серьезно изменится, будем реалистами, нам некуда спешить. Из этой комнаты вы выйдете либо принеся магическую клятву, служить в третьей канцелярии ордена, либо у вас случится приступ той самой лихорадки потока, все мы балуемся магией, особенно здесь, ну там купили плохой амулет, с кем не бывает...

-- Да он его просто вербует -- понял Федор. Ишь ты, я думал вы дикие, а вы тут в подковерные войны играете, тайную службу создали, сильны бояре.

Их беседу прервала женщина:

-- Здесь кто-то есть, я теряю слишком много энергии -- сказала она.

Сейчас ты потеряешь ее всю, решил Федор, и приложив энергетический пучок, который мог считаться рукой к ее голове потянул ее силу на себя. Обруч на голове женщины стал розовым и волосы задымились, а сама она дико закричала и упала на пол, и видимо потеряла сознание. Магическая защита рухнула, и Федор рванулся сквозь стену к школе.

Во двор школы он влетел как энергетическая комета, в центре двора остановился, сосредоточился и расползся кучей щупалец по всем зданиям цитадели. Где они, ага вот какое-то сооружение из квадзияра, замурованное в дальнем конце тоннеля. Ну-ну, посмотрим. Да это действительно клетка и в ней кто-то есть, Антошка! Нет не Антошка, Ворон, и что он тут делает?

Ворон в помятой хламиде сидел на соломенном тюфяке, и грустно смотрел перед собой. Напротив него сидел второй, незнакомый Федору человек, и глядя на мага говорил.

- Ты хочешь сказать, отторженный, что этот новый сотворил тебе живую руку? А ты перед всем этим не прикладывался к той фляге, которую привез магистр, а? Может у тебя никогда не отрубали руку, да и знак на плече ты сменил, отторженец, теперь ты проклят, что молчишь!

С этими словами он вскочил, и наотмашь ударил Ворна по лицу, тот только посмотрел на своего собеседника мутными глазами, и ничего не сказал, просто опустил голову и все.

Допрашивают, стало быть, ну потерпи соратник, не могу помочь, но не забуду. С тобой все ясно, а где Антошка.

Ну ка шарахнемся по этим лабиринтам, кто тут еще. Так, вот две комнаты, через стену, Нея и Сунильда. Боже Сунильда, что они с тобой сделали! Ладно ребятки, значит мои друзья в городе, а где ясты? Мужик, тебя не знаем, извините, тетя вас тоже, так это кто, а Опора, номер камеры пять, ладно, кто тут еще. Блин, да сколько людей в подвале цитадели, ну, поборнички добра, слуги света, доберусь я до вас!

Антона и ястрегов Федор в подвале не нашел, он почувствовал, что нужно вернуться в тело и все обдумать, иначе энергия эмоций разорвет его, как ядерную бомбу, и он не оставит от этой цитадели камня на камне.

Возвращение было тяжелым, видимо, сказалось отсутствие опыта, он ворвался во внутрь своего тела, и постарался почувствовать каждую его клеточку. Он проделал все излишне быстро, поскольку организм отозвался вспышкой острой боли. Казалось, завибрировала каждая мышца, возмутился каждый нерв. По телу прокатились две волны, от макушки и от пяток, они встретились где-то в середине живота, чуть ниже пупка, и Федор упал на пол, от резкой рези в животе и острой боли в легких. Но это длилось всего мгновение, затем он смог сделать первый вдох.

Он лежал на полу, и чувствовал такую усталость, что не мог даже пошевелиться. Организм кричал о необходимости отдыха, мышцы и нервы отказывались повиноваться, глаза закрывались сами. Федор уснул, он просто не мог иначе, для спасения друзей были нужны немалые силы.

5

Проснулся Федор толчком, мышцы ныли, словно от тяжелой физической работы. Память, обостренная даром, четко помнила все. Он медленно сел, сил не было даже на то, чтобы сотворить себе приличный завтрак, башка просто раскалывалась, видимо внутреннее давление было запредельным. Нет баторы так нельзя, так и в ящик не долго. Он медленно поднялся, дошел до ниши, и взял тарелку с кашей. Автоматически, не задумываясь, раскрыл кисть над миской, и просканировал тарелку на наличие ядов, запустив известное, классическое заклинание. Нет, не зря он рылся в библиотеке, в кашке что-то было, добро если просто снотворное. Да чего-то не хватает, а обруч где? Вот он в центре комнаты. Федор подошел к обручу, держа в руках миску, и сел на пол, превознемогая мышечную боль во всем теле, словно после хорошей тренировки блин, а когда он последний раз мылся? Запах от него поди. Медленно взял в руки обруч, раньше с этим проблем не было, он сам с башки не соскакивал, и хмыкнув, водрузил новоприобретенное украшение себе наголову.

Ощущение было, как сто грамм с похмелья. По телу пробежала теплая волна, боль в мышцах резко перешла в радостное дрожание, головная боль пропала, как после первой в жизни таблетки Пенталгина, сразу. И самое главное, он понял, что вернулась способность чувствовать поток силы. Так вот, теперь кашку в очко, бифштекс, гарнир, сто грамм водки, кофе, пачку сигарет - Чапай думать будет.

До окончания стодневки две недели, это он просек, прежде всего надо отдохнуть физически, проведем эксперимент. Федор снял обруч и убедился, что состояние его тела улучшилось, но не так, что бы сильно. Ну и истощил он себя, так снова спать, а то с этим чертовым обручем, загнуться можно. Но сначала сотворим надувной матрас. Матрас получился, что надо, такие он только по телевизору видел. Федор снял обруч, сделал сидя дыхательную гимнастику, и улегшись на матрасе снова уснул.

Отсыпался он пару дней, не одевая обруча, и творя только еду. Кашу из миски отправлял сразу в импровизированный унитаз, не утруждая себя ни процессом проверки, ни процессом пищеварения. Себе создавал, что ни будь попроще и посытнее, запивал красным вином, и снова ложился спать. Опыт восстановления организма после десантных выходов, слава богу, имелся. О своих друзьях старался не думать. И только на третий день понял, что готов работать.

Теперь надо начинать подготовку, то, что маги хотели, они дали, теперь пора возвращать долги. Правда, вот незадача, у них все кредиты со сроком оплаты о-го-го. Ну ничего, вернем все сполна. Итак, как там у Робинзона Крузо:

Хорошо:

1. я не погиб, а попал сюда;

2. я не один - встретил человека из своего мира и времени;

3. я встретил людей, которые помогли освоится в этом мире;

4. я богат -- барон, Антоша говорил миллионер;

5. я маг, не просто, а очень сильный, возможно сильнее всех - вроде с этим все ясно;

6. эти с наружи не знают, что я закончил свое образование, несколько быстрее, чем они предполагали, может многовато пробелов, но в целом сойдет;

7. у меня есть преданные друзья (не зря они в темнице, были бы предателями, расклад бы был другим);

8. у меня есть слуги -- кстати, куда делись ясты?;

9. и последнее - я, судя по всему, князь Двенадцатиградия, в смысле наследный, истинный, но ни черта не смыслю в тамошних делах, посему меня боятся.

Плохо:

1. я пока не понимаю, что от меня хотят окружающие;

2. добра не хотят -- не сидел бы Ворон в клетке;

3. меня хотят видеть мертвым все, от рыцарей Арея, до родных Двенадцатиградских;

4. в пищу добавляют какую-то гадость, чтобы свести с ума;

5. Антоша пропал -- если казнен, ну магистр ..... не жить вам.

Н и ф и г а с е б е, п о л о ж е н ь и ц е, так а делать то, что?

И начал строить планы, первое, где Антоша. Второе, нужно освободить всех своих, где бы они не были. Третье, дуть в баронство, пока не поздно, или укрыться где, ребят освободим, там думать будем. Другой вопрос, как освободим. Да где мой ножичек, тьфу блин, волшебный меч, братан.... нема. Нужна информация, без разведки десант мертв.

Следующий выход Федор провел осторожно. Вышел, используя как можно меньше энергии, оставив тело сидеть, опершись на матрас, с обручем на голове. Теперь он надеялся, что внешняя подпитка ему не понадобится. И попал в глубокую ночь, только фигура часового, ходящего вдоль стены и глядящего в город, говорила о существовании жизни, школа спала.

Из школы он выходить не стал, только поднялся над цитаделью, с целью определить магически защищенные точки. Таких в цитадели нашлось аж пять штук. Площадка для боев, отлетела, нечего там делать. Клетка Ворона ясно, надо посмотреть там еще болезный. Кабинет магистра, ну это в последнюю очередь. Осталось два, поехали.

Первым магически защищенным местом, все тот же дорогой квадзияр, блин попасть в такой лес, как он хоть выглядит гад, оказалась комната на втором этаж строения. Но проблема состояла в том, что обшита деревом она была вся. Ни влезть ни подслушать. Может какое хранилище артефактов, да нет, Ворон говорил, что положить меч в квадзияровый ящик нельзя, сгорит. Меч или ящик, ... его знает. Значит это в худшем случае тюрьма, как клетка в которой сидит Ворон. Дальше, подвал, с другой стороны цитадели, ну тут тоже все ясно, сокровищница, ишь какие бугаи стеречь поставлены.

А теперь в подвал, кто, где сидит, и чем занят. Так, это, стоп, вот и наши подруги, то бишь сестрички, Ирта и Ларта. А почему дрыхнут в чулане при кухне, и в таком виде? Что за язык опустили ниже плинтуса? Моего возвращения не ждут, стало быть, я должен вернуться, малость не таким как ушел. Самонадеянные гады.

Так поехали в подвал, медленно, по камерам, Ворон на месте, Нея, Сунильда, так, остальные где. А первый этаж, там видать не маги сидят, ну точно. Близнецы, как я по вам соскучился, Опора, перевели на верх, вои, что меня привели, все, в одной комнате, девятнадцать человек тесновато ребятам. А где остальные, где Ястреги и Антон, казнены? Ладно, узнаем позже, теперь в архив, есть здесь такое заведение, пошли.

К утру, после четырех часов блужданий, архив нашелся, - есть. Но Федор очень экономил силы, по этому решил вернуться в тело, помня прошлый опыт. Возвращался медленно, и на сей раз, обошелся без боли. Усталость давала о себе знать, но не сильная. Необходимо было проанализировать то, что узнал. И создать машину, для определения времени, иначе можно вляпаться, по самые не балуйся.

Через пол часа, усиленного напряжения правого полушария, Федор создал песочные часы, поскольку принципа действия механических, не знал. То есть не понимал, а местного аналога и подавно. Получилась этакая могучая узкая колба, на двенадцать часов. Ориентация плюс минус пол часа, но и то слава богу. Перекусил, сел на матрас и сняв обруч, проверил реальное самочувствие, ничего, еще жить можно. Но на второй бросок не отважился, остаток дня разбирал варианты, соображал, где, что искать дальше.

6

На третий день поисков, начали появляться результаты.

Целый том составляло только описание сумасшествия его предшественника, да упекли дядю. Но, очень знаете ли полезно, такие вещи почитать, а то все думал куда девать лабораторию, опять же матрасик, и прочую дребедень, а тут все продуманно. По первому принципу магии, все можно превратить назад в воздух, т.е. испарить. Но это вызовет такое количество воздуха сразу, что из вентиляции снесет пол города, ну не пол города, но стражу с ног посбивает. А это лишнее, а тут все на месте можно оставить, правда преобразовать, кое что.

На четвертый день Федор нашел мечи, и смог деактивировать защиту на них, лишь бы никто из своих не вызвал, прикрыл своей, от греха.

Затем началась серьезная работа по созданию плана проведения операции. Но дело опять уперлось в недостаток информации, за ней нужно было идти. Нужен был качественный источник, и Федор его нашел.

На пятую ночь, он вышел из комнаты, и пробравшись на кухню, прикрепил некую энергетическую конструкцию, за ухом и на шее у одной из сестер. Как известно каждая человеческая мысль, проговаривается автором, облекаясь в соответствующую форму. При этом мышцы шеи, повторят все, на уровне нервных команд, то есть на уровне электрических импульсов. Оперируя чистой энергией, Федор мог регистрировать малейшие изменения колебаний тока и напряжения в нервах девы, неприятность состояла в том, что теперь он мог слышать все, без исключения, мысли Ирты. Моральной стороной дела, на данном этапе, он решил пренебречь. Правда когда человек спит, он редко мыслит конкретно, поэтому то, что изначально услышал Федор напоминало белый радио-шум. Поскольку за ее ухом он установил почти классический микрофон, то разбудить девушку не составило труда. Далее Федор был включен в чужой непрерывный внутренний диалог, из которого еще было необходимо извлечь полезную информацию.

-- Что, а, где Ларта, а вот, долбаный Сторк, это не подвал, это чулан на кухне. Ох надо спать, завтра опять море работы. Этот проклятый хитрый Корун Борнг снова сведет Готлинга с ума, да и кто выдержит то, сто дней вытяжку из белены жрать. Тут сам Ворож спятит. А хороший был мальчик, как он .....

После последнего воспоминания Федор просто покраснел. Тем не менее, связь была налажена, и Федор мягко, словно исподволь начал допрос.

Антоша не казнен, сбежал, помогли ясты, сбежавшие вместе с ним, забыл магистр, про гарпий, а они их ночью по одному и за город. Знать еще свидимся.

- Стоп, какой павлин мавлин, какой Корун Борнг а где Сар!

Девушек не пытали, просто продержали в подвале десять дней, на хлебе и воде, да побили малехо, правда изнасиловали, слуги-то добра, но потом выпустили, и перевели на кухню, это после вольных то бойцов, дурак ты магистр, или исполнитель твоей воли дурак.

Оказалось, что и с сынами света не все так безоблачно, как обрисовал магистр. Южная Стеона не сильно продвинулась в стремлении к свету, как и северная кстати. Из взятых на обучение сотни мальчиков, к концу выживали едва пять, правда с девочками было легче но их забирали только рабынями, а школы подгребали всех, у кого была хоть капля дара, чувствования силы.

Естественно, что недовольство народа росло, обусловленное отнюдь не только природной ленью и зудом доморощенных сектантов. В городе даже существовало нечто вроде движения сопротивления. Но главное девы имели выход в город, и за город, могли найти кого-то, а как понял Федор, кое-кого и знали.

Политику Ирта знала плохо, но в общем картинка впечатляла. Помимо уже известного Федор понял, что на западе грозной силой вставал орден Арея, рыцари нашли какую-то управу на магов, порабощали их, и использовали в своих целях. Тот над кем поработали специалисты ордена, переставал быть человеком. Но воевать со школами, они пока опасались. Этих стоило беречься особо.

Следующим местом удовлетворения любопытства стала канцелярия магистра, - не кабинет, видать дорог квадзияр. Здесь в стопках бумаг и в ящиках нашлось много интересного, бюрократия великая сила. Личные дела, у как далеко зашли. Ага Сар Борнг, ледяной плен, это что? Он все-таки дядя короля, а у короля есть братец Корун, ладно позже разберемся, времени нет, пошли дела конкретные.

Со спутниками Федора было сложнее, главное обвинение против них, присяга ему, Федору. Кроме того, каждый имел прежние грешки, перед школой, да и личных врагов, особенно Ворон. В свое время он бежал от недоброжелателей в Двенадцатиградие. По их заказу он и вызвал Готлингов, это был уже не грешок, это было преступление, наказание за которое одно, - смерть.

Нея -- что взять с рабыни, но она уже не рабыня -- смерть.

Сунильда -- да тут список такой, что куда там Ворону, что в орден попасть, что в Стеону. Приговор один.

Ох, подставил я вас ребята. А это что, а сценарий? Праздник какой? Да на ближайший, праздник открытия башни, ну-ка, ну-ка. Весело. Значит так, бешеного рыцаря, еще бы сто дней беленой кормили, вынимают из башни, и поскольку он сошел с ума стало быть он не Готлинг, вежливо на костер, в окружении спутников, молодцы блин. Вот теперь мы и будем думать, что с вами б...ми делать.

Глава 16

Правда, там может,

и закончится путь их,

И тогда, страна света

станет только светом.

Казнь

1

Утро выдалось солнечным, в город пришла весна. Еще вчера низенькие деревца по краям площади стояли темными тенями, на сером фоне затянутого тучами неба. А сегодня ярко светило солнце, и все растения приветствовали его, маленькими звездочками зеленого салюта.

Магистр Сар Борнг, вышагивал по городу в сопровождении двух стражей стен, размышляя о том, что он сейчас увидит. Даже если Славич будет мертв, главное, чтобы тело хоть приблизительно сохранило форму и не разваливалось, когда его будут тащить. Все остальное сделает магия замещения. Но если он жив, это будет лучше всего. При такой дозе белены, какую принял этот человек, не выдержит никакой организм. Ему нужен сумасшедший, чтобы показать миру, что легенда о великом Готлинге, призванном спасти мир, в очередной раз оказалась бредом.

Картина, которую он увидел, полностью соответствовала самым нескромным его мечтаниям. Во первых, вонь, она ударила в лицо присутствующим, но это был не запах смерти, во вторых, посреди забрызганной фекалиями и мочой комнаты, сидел живой человек. Человек мало походил на того уверенного в себе воина, которого по приказу, предыдущего магистра, опускали сюда три с лишним месяца назад. И самое главное, он держал в руке медный обруч, только сумасшедший, сможет свободно снять медный обруч, такой псих, который уже не нужен силе.

- Посыльного в Стеону, пусть все подготовят, через два часа мы будем на холме, -приказал магистр. И представил себе последствия своего деяния, и душу его наполнила радость.

Всё. Из пришедших, в очередной раз, Готлингов, одного просто нет, после того, что произошло, даже посланцы Двенадцатиградия согласятся, что произошла очередная ошибка, и сбежавший мальчишка будет объявлен вне закона во всех пределах. Казнь специально назначена за городом, посмотрим, выстоят ли даже десять тролькаров, против полутысячи обученной пехоты.

Два стражника, закрыв от вони лица, спустились в комнату, и обвязав безвольное тело, подняли его вверх. Единственное, чего они не смогли, даже совместными усилиями, это отобрать у него обруч. Пусть останется так -- решил магистр, так даже лучше.

- Может его хоть помыть высочайший, - обратился к магистру один из стражей стен, а то тащить противно. Но Сар Борнг не разрешил и этого.

- Попинайте до холма - сами можете не касаться.

Процессия медленно двигалась по городу, среди расступающейся толпы, которая явно стремилась, куда-то за город. Люди жались к стенам, разгоняемые скорей зловонием, которое казалась невыносимым, даже жителям средневекового города.

Медленно бредя по мощенной мостовой, подгоняемый пинками стражей, Федор думал о том, как бы удивился магистр, если бы ему в голову пришло применить простейшее заклинание, против уважаемой им магии замещения. Он бы узрел фигуру, с резиновой харей стеклянными глазами и гофрированным шлангом вместо носа, одетую в непонятный балахон, на армейском языке другого мира называемый ОЗК. И плывущее рядом с ней ведро с помоями, оставляющими после себя длинный зловонный шлейф. В этом удовольствии Федор просто не мог себе отказать. Задумка была проста, окатить этого урода помоями, по возможности публично, вызвать меч, и приказать привести друзей, а потом с пятью мечами, как бог даст. Ну в худшем случае, можно классически покидаться огненными шарами, в каземате пробовал, ничего сложного ни в нападении ни в обороне. Но события, сразу стали разворачиваться не по его сценарию, прежде всего, его вели не в сторону городских ворот.

Через пару часов шествие вышло за город, через небольшую калитку в городском бастионе. Полукруглая арка, пятиметровый коридор с амбразурами и стальная дверь, крепостная архитектура ХIX в. Затем шествие направилось к высокой гряде холмов, к которой вела утоптанная грунтовая дорога. Федор, просто почувствовал гигантское скопление народа, видимо толпа находилась где-то за линией холмов.

Когда Федор ступил на эту дорогу, на него нахлынуло предчувствие чего-то нехорошего. Плотно утоптанная, видимо часто пользовались, дорога, вывела в большое расчищенное пространство, между холмами. Холмы, как он понял, проходя через расчищенный склон, состояли из слежавшихся пластов глины. Внутри группы холмов, глина была срезана ступенями и обложена бревнами, создающими импровизированные скамьи для зрителей. Все сооружение образовывало огромный природный амфитеатр, с расчищенной овальной площадью в центре. Ограждали площадку воины с желтыми, прямоугольными щитами, на манер римских, в коротких желтых же туниках при мечах, в овальных красных кожаных шлемах и красных плащах. Федор готов был отдать на отсечение хвост, без влияния его предков тут не обошлось, уж слишком все действие напоминало некую великую империю. Правда, на возведении Колизея, подрядчик явно сэкономил.

На площадке находилось около полусотни старых кострищ, и было сложено примерно столько же новых костров. Над каждым костром возвышался столб, к которому был привязан человек. Как положено, в такого рода местах, на одной из сторон амфитеатра возвышалась каменная трибуна, видимо место для почетных гостей. Все складки холмов были заполнены огромной, шевелящейся и шумящей толпой. Самая большая куча поленьев с толстым столбом, пока, оставалось без владельца. Аутодафе готовилось грандиозное.

Только шагнув на площадку, внутри амфитеатра Федор почувствовал, что что-то не так. Что-то не правильно. Тем не менее, его появление. Видимо послужило сигналом, толпа начала стихать. Его торжественно вытолкали в центр площади. Поскольку вокруг него сразу, начало суетится столько народа, Федор поднял бадью с помоями чуть выше голов суетящихся людей, и сбросил ОЗК, оставив противогаз. Сделать это оказалось несколько сложнее, чем он предполагал. Федор напрягся, пытаясь понять, что происходит, и почувствовал, что из потока силы, который он ощущал, словно вырвали, изрядный кусок. Но сила не ушла вся, примерно две трети осталось. Из сформированных Федором четырех потоков поддерживавших бадью, осталось три. Вот оно, тут оказывается окно, или как там они называют, в общем магии, типа, нет. Ню, ню...

Федора привязали к центральному столбу веревкой, и толпа сопровождающих отхлынула, оставив возле поленницы одного импровизированного легионера с факелом. И представление началось. Вообще он рассчитывал, что его просто убьют, без такой помпезности, и рассчитывал просто сбежать, прихватив друзей. Задуманный аварийный план с огненными шарами, не подходил, огонь не разбирает где свой, где чужой. Спаси бог, костры займутся. События приобретали такой размах, которого он не мог себе даже вообразить. Импровизировать приходилось на ходу. Тем более, что представился случай освободить всех одним махом, без террористических импровизаций.

Тем временем, шоу продолжалось. На импровизированную трибуну, вышел какой-то не знакомый Федору магик, в шелковом синем балахоне, и начал толкать речь. Он говорил о том, какую пользу миру принесли Готлинги, и как обязана им Соромея, рассказывал о величии рода и т.п.

В это время Федор трудился над увеличением бадьи, до размеров цистерны, сохранением содержимого, соответственно объему, удалением из помоев больших кусков г... и создания распылителя в нижней части этого летающего кошмара. Больше всего, он боялся, что от сгущения и преобразования воздушных масс, сейчас пойдет снег, стоящий рядом. Вой с факелом зябко поеживался. Осторожно, медленно, ну там на трибуне, говори, говори.

Наконец дело было законченно, и цистерна стала медленно подниматься вверх. Плохо понимая физику света, не Эйнштейн, Федор, тем не менее, заставил свет огибать, эту штуку, и она пропала даже с его глаз, он только чувствовал, что, цистерна поднялась и, зависла над трибуной. Затем она медленно поплыла по кругу амфитеатра, распыляя содержимое. Дальнейшая ее судьба уже Федора не интересовала.

Оглядеться, ага, Ворон, Сунильда, Опора, Секач, да все тут, значит пора. Что там этот говорун бормочет, а за фальшивых Готлиногов заговорил - точно пора, химическое нападение уже начато. А теперь усилим голосок и снимем замечательную заместительную магию, со всего амфитеатра.

Ну что, уважаемые баторы, что такое колебания воздуха вы не знаете? А мы в курсе, и так, пора кончать этот Мулен Руж, с душком. С магистром после рассчитаемся. Тем временем в толпе лишенной магии и подвергаемой химической атаке начал нарастать гул, желая усилить недовольство и создать панику, Федор снял противогаз и заговорил.

- Уважаемые баторы, и простые люди, - начал он, создав из воздуха, заготовленным заклинанием две огромных колебательных мембраны. Если вы не уберетесь отсюда быстро, то в ваше тело, впитает этот прелестный запах, и вы еще с годик, - врал конечно, - будете меня помнить. Далее он просто лишил цистерну невидимости.

Успех был полным, а эффект потрясающим, бежать ломанулись все, включая уже опыленных, благо пологие склоны холмов позволяли драпать в любую сторону. Воины, маги, просто горожане, неслись в разные стороны, подгоняемые вонью, которую испускала медленно пролетающая по небу железяка. Особенно в толпе свирепствовали женщины. Некоторые разряженные матроны давали такие результаты, что Федор пожалел, что у него нет секундомера. Через пять минут после начала атаки на поле остались только приговоренные и на холмах несколько задавленных, вот теперь, веревки прочь со всех, благо заклинание тоже заранее изучено и подготовлено.

- Так ребята ходу отсюда, а то задохнемся, - крикнул Федор и первым двинулся к дальнему краю стадиона. Но оказалось, что все не так просто. Сунильда, Ворон и Нея просто упали, лишившись веревочной опоры, остальные находились в таком состоянии, что не могли не то, что бежать, даже быстро идти.

Вдруг, его взгляд упал на арку выхода из амфитеатра. Там уже строилась боевая колонна. Закрываясь щитами, воины вытекали из арки, принимая боевое построение и готовясь к атаке. Закрыв глаза, он сосредоточился на цистерне. Толчок магической силы, наглухо запаял цистерну, выдохнув из нее весь воздух, а второй превратил ее содержимое в неизвестное в этом мире вещество, - напалм. Видимая цистерна, словно опираясь на столб огня, нарочито медленно поплыла в сторону воинского построения, оставляя на земле пылающий след.

Федор плохо представлял, как тут с религией, но видимо представление об аде воины имели, и то, что не попадут туда живьем, тоже понимали. По этому рассуждения пехотинцев были вполне понятны и обоснованны, они просто последовали за всеми остальными, бросились бежать.

Щелчком пальцев, снова заготовленное заранее заклинание, мало ли, что. Федор отправил цистерну повыше вверх и в сторону города, искренне надеясь, что ее содержимое иссякнет до городских стен и не сожжет окружающие леса. Хоть душек после его химических экспериментов остался еще тот, но уже не такой спертый, через несколько минут, к нему прибавился сладковатый запах паленого мяса, видно спаслись не все.

Скоро Федор ощутил, что накопленный за неделю запас энергии почти истощен, вдруг понял, что сам с трудом передвигает ноги.

Но ему теперь не до усталости, нужно было организовывать отход группы, иначе, когда они очухаются.... Федор жестами подозвал к себе людей. Приговоренные, те, кто мог ходить окружили его. Удивление Федора было безграничным, на грани ошеломления, когда среди собравшихся, он увидел, практически всех своих знакомых, в этом мире. Вот стоят пятеро воев из отряда магистра, один из них, пытался бежать из замка, когда Федор объявил об освобождении тролькаров. А вот и сестрички Ирта и Лея, их то за что? Видимо магистр решил разом избавится от всех, кто знал, хоть каплю, правды о нынешнем приходе Готлингов, ну ладно, это будет тебе зачтено Корун Борнг.

-- Ну, что скажешь теперь, воин света -- обратился Федор к бывшему беглецу. Тот молча потупил глаза.

-- Ничего не скажет княже, - ответил его товарищ, - ему язык вырезали, чтобы не болтал.

-- Ладно други -- резюмировал Федор -- забрали тех кто не может идти и уходим, я еще прикрою, но не долго, так, что ходу и быстро.

Не разбираясь, кто ранен, а кто и мертв, они подобрали всех и, по возможности быстро стали подниматься на холм, расположенный подальше от города.

Холмы, сразу после составляющих амфитеатр, поросли лесом, или скорей кустарником, максимальная высота деревьев составляла метра три. Здесь в южной части континента, свирепствующие ветра, просто не позволяли им вырасти выше.

Федор гнал группу вперед, небезосновательно опасаясь, погони. Вперед он выслал дозор, из тех пяти воев, и оставив в арьергарде самых сильных, находился в ядре группы, помогая нести раненных и управляя движением. Всего в группе оказалось более полусотни человек, не все лица знакомы, потом разберемся.

Заметив среди идущих Неугоду, Федор кивнул, подойди. Вой с угрюмым видом пошел рядом.

- Какие новости -- начал допытываться Федор -- прочитай-ка мне политинформацию.

-- Че -- не понял его Секач.

-- Ну объясни мне тупенькому, зачем магистру нужна моя смерть, и ваша тоже, почему не упредили, как только возникли подозрения, кто руководит этим вообще?

Неугода помолчал, и угрюмо заметил:

-- Это ты у Ворона с Сунильдой узнавай, а я человек маленький, вой и все. А за время пребывания в темнице и допросов, только словарный запас пополнил, я таких слов раньше не знал. Мне бы оружие какое.

-- Ну с оружием попроще, можешь вызвать.

-- Уже пробовали, они заблокированы.

-- Теперь нет, - улыбнулся Федор.

-- Хочешь сказать батор, что сейчас смогу?

-- Сможешь только не спеши, а-то они их которые не вызваны, снова заблокируют.

-- Э, блин, - отмахнулся Неугода, когда вызывают хоть один слышен звон, во смотри. Но ничего не произошло, Федор хмыкнул и снял защиту, там в цитадели.

-- А ну еще раз.

В руке Неугоды возник клинок, и Федор действительно услышал, то ли звон, то ли шелест, какой бывает когда оружие достают из ножен. Дальше он не задумывался, и с восторгом ощутил в руке тяжесть волшебного металла. Полагаясь только на слух, он услышал шелест в третий, четвертый и в пятый раз.

- Ясно значит, что у нас с оружием?

-- Ну, - начал задумчиво Неугода, - я, ты, Ненко с братом, я его кажется видел на столбе. Ворон, судя по звуку, все.

А Антон с тролькарами, стало быть слинял, - уточнил Федор.

Но тут их разговор был прерван, победным ревом, раздавшимся, казалось, совсем рядом, справа походу колонны. Федору даже не пришлось командовать группой, вои, привыкшие к опасностям этого мира, все сбежались к нему, образовав круг оборины, и уложив раненных внутри круга. На противоположных сторонах круга блестели два меча, еще один был у Неугоды и один у Федора, в центре круга. Взять у них мечи самоубийц не нашлось. Воин и такой меч, повязаны кровью, это знали все. В основном вооружение окружавших его воев составляли боевые шесты или скорей деревянные дубины, подобранные в лесу, или еще в амфитеатре надежность такого оружия вызывала серьезные сомнения.

Над лесом повисла тишина. Вдруг по направлению хода колонны зашевелились кусты, и оттуда выскочили воины охранения, бегом присоединившись к кругу обороны. Все замерли в ожидании. Ничего не происходило, то есть совсем ничего, либо погоня еще не увидела их, либо услышанный ими звук, не относился к ним.

Простояли минут пять, Федору показалось, что группа начала расслабляться. Не желая допустить срыва дисциплины, он приказал разведке пойти выяснить, что случилось. Пять воев скрылось за кустами. Группа продолжала стоять в кольце. Все были готовы к бою, ожидание затягивалось, но разговоров не было, все стояли молча. А что говорить, избежав смерти на костре, люди готовились принять последний бой, на пощаду не рассчитывал ни кто. Но вот, со стороны с которой ожидался противник, зашуршали кусты и на поляну в развалку вышел Антон.

Глава 17

Но коль уйдут они,

То уже не от них

Будет зависеть путь их,

Ибо они сделали первый выбор.

(Конец первого стиха, пророчества Арасфета)

Нина Готлинг

1

Лагерь Антона располагался в заросшем лесом овражке. Здесь природа использовала любую щелку, куда могли забиться семена растений, по этому промоина не была глубокой. Ее края были плотно оплетены корнями, а на дне росли деревья, которым удалось вымахать в этих условиях метров до пяти шести, не выходя вершинами за общий верхний уровень леса. Глядя на то, что местные называли оврагом, Федор невольно усмехнулся, вспоминая многокилометровые меловые овраги Курской области, где еще в студенчестве оказался на картошке.

Лагерь был невелик, с Антоном оказались тролькары, которые, увидев Федора, подняли ликующий шум. Иного названия, тому как они начали себя вести, было сложно придумать. Они хлопали по плечам пришедших, обнимали их, обхватывая за плечи и касаясь лбом лба соседа. Но радостная эйфория была прервана Антоном, который отдал несколько приказов присутствующему здесь Рантеру. Увидав Федора, ястрег сначала сиганул, чуть не до верхушек деревьев, а потом так боднул его лбом, при объятиях, что у Федора искры из глаз посыпались.

Тем не менее, приказ он понял, и в свою очередь, стал быстро действовать. В лагере, оказалось было около десятка женщин, которые тут же стали готовить пищу и ухаживать за раненными. Женщины из отряда Федора, без всяких указаний разбились на группы и стали помогать тем или другим, в зависимости от своих познаний.

После прихода новичков, из лагеря сразу ушла группа воинов, целью которых стало запутать погоню, изменив или переориентировав следы, и нейтрализовав собак. В представлении Федора, это можно было сделать с помощью нюхательного табака, или специальных составов. Но Антон заверил его, что местные следопыты хорошо знают этот лес, и справятся на отлично, не впервой.

Примерно через два часа, когда раненных уже перевязали и беглецов покормили, спутники Федора собрались на военный совет. Федор смог сам отдохнуть, и поговорить с Антоном и Рантером спокойно.

Оказалось, что Антоша был более проницательным чем Федор. После того, как он месяц не видел никого из друзей, за ним пришли. Пришел не новый магистр, видимо счел ниже собственного достоинства, что они сделали со старым Антон не знал, но, когда за ним пришли, магистр уже был другой. Антоша их уже ждал, видимо что-то женское в нем оставалась, интуиция, например. Он просто скрутил, используя магию, обоих своих, так называемых, конвоиров, одного запер в шкаф, а другого собрался спрашивать. Спрашивать не вышло, не умел он людей пытать, но добился своего иначе. Поскольку с воображением у них тут туго, а Антоша видал телевизор, то второго он усыпил, а старшему, что сидел в шкафу показал такое... И тот выложил ему следующее.

На протяжении последних семи поколений, в Роолинке дважды появлялись Готлинги, что с ними произошло Федор уже знал. Не знал он другого. Готлинги по крови, великие князья Двенадцатиградия, они этот союз и создали. В настоящий момент, это богатейшее торговое государство, на которое точат зубы, практически все правители юга, прежде всего, конечно, орден Арея. Кроме того, он, то есть Федор, в смысле по старшинству, великий магистр Северной Стеоны.

В настоящее время, там видимо зреет заговор, с целью превратить Двенацдатиградие, либо в вотчину ордена, либо разбить его на двенадцать частей, и поделить, между князьями и королевствами. Учитывая, что нынешние истинные Готлинги, мягко говоря, родственники, один стар, магистр Анжей, а другой мал, Великий князь Рует. То приход новых сильных властителей, истинных Готлингов, попросту никому не нужен. Ни кому сейчас не нужны ни новые люди ни идеи, ни глобальные изменения, в общем политическая ситуация напрочь не революционная.

Отсюда простой вывод, пришедших Готлингов надо убрать, и заинтересованы в этом почти все. Не желающие терять власть бояре Двенадцатиградия, орден и королевства. В общем, их просто поместили в Южную цитадель, а затем должны были объявить лжецами.

-- И аккуратно сжечь, - закончил идею Федор, - и не только их, а всех кто знал об их существовании. Гениально. Но Ворон то, что ничего не знал?

-- Выходит не знал, знал бы не сидел в клетке.

-- Ну, ты мне дальше-то расскажи, - насел на Антона Федор.

-- А дальше матом, - сказал тот. Вышел ночью из комнаты, спустился до подвала, мечей правда не нашел. Но все таки физкультурный институт за плечами, да и не без магии, куда тут без нее, в общем, стражника положил, нашел ястов. Их эти обалдуи в одну комнату всех согнали и по клеткам рассадили. Правда, комната с квадзияровой дверью, в общем повозился.

Дальше гарпии поднялись на башню, свернули шею охране, про тебя сказали, что ты в башне, ну и рванули из города, воздушным путем, так сказать.

-- А Ворона с Сунильдой почему бросили, - только и спросил Федор.

-- Мы их не нашли, они где-то за квадзияром были, - сказал Антоша, явно сдерживая слезы.

Федор вспомнил, что сам нашел Ворона, только по тому, что стал в энергетической ипостаси, искать квадзияровые клети, уж больно далеко была та клеть.

-- Ладно, не переживай, тут они, пытали их правда здорово, но живы, мечи вызвали, кстати, че вы тут так орали?

-- Да я меч каждые два часа с момента побега призывал, а тут звон услышал, раз и вот он, ясты как увидали.

-- Ясно, и сколько у тебя людей Славич?

-- Было тридцать два человека и пять ястов.

-- Откуда столько?

-- Да нарвались тут на местных разбойников, ограбить они, вишь, мирных путников хотели. Потупил взгляд Антон. Ну, Рантер им подробно, с демонстрацией актов насилия, объяснил, кто есть кто. А потом беглые прибились, тут если по лесу пошуровать как следует, армию собрать можно.

-- И у меня пятьдесят семь, и того, - Федор задумался -- восемьдесят девять и пять, девяносто три, ни еды, ни коней, ни оружия, одежда на многих лохмотья. Да лощинка спасает от ветра, но ночью как понимаю, будет несколько прохладней. Что делать будем, родич?

-- Думать будем, пока мы близко от школы, энергии до хрена -- ответил Антон, многое можно колдовством создать. А пока разведем костры, да шкур тут скопилось изрядно, не обработанных правда, охотой мои разбойнички питались.

-- Засекут, - задумчиво ответил Федор -- как пить дать, колдовство засекут.

-- А мы как Вьетконговские зенитчики, пошумел и ходу, предложил Антон.

-- От чести князя не сильно убудет и купцов на Южном тракте пощипать -- скорчив задумчивую рожу, первый раз за всю беседу, высказался Рантер.

2

По мощенному Южному тракту, медленно двигалась воинская колонна. Южная цитадель, уже неделю стояла с закрытыми воротами. Она была не в осаде, но полсотни сбежавших с костра, так их теперь называли, были где-то рядом. Не снять им медный обруч, а с ним далеко не убежишь, вот подойдут еще королевские войска и прочешут все окрест, не впервой. Уже несколько раз стражи стен засекали колдовство в лесах и полях вокруг города. Туда сразу отправлялась сотня мечей, больше городская стража пока дать не могла. После огненного вала, который устроили колдуны из пятидесяти, многие вои ушли со службы. Как не кричал, и чем не грозился магистр, все больше людей в Южной Стеоне, начинали верить, что пришел истинный Готлинг.

Поскольку в цитадели верховых лошадей почти не было, не считая трех десятков в самой школе и купеческих караванных тяжеловозов, то продвигалась погоня медленно, и результат пока был нулевым.

Ну, ничего, - рассуждал магистр, да и не он один, - сейчас стянут войска, поймают.

Войска, для ускорения решения вопроса, прислал своему светлому племяннику король Азеф Грустный, точнее Иротон Пара, на племяннице которого был женат нынешний магистр. Самого короля, в виду его болезненного состояния. В мелочи решили не посвящать. Первой шла полуала легкой кавалерии, под командование батора Ургана Раска. Колонна из трех сотен пехотинцев отставала на два дня.

Сам высокородный батор ехал впереди колонны, не утруждая себя заботами о плетущейся сзади полуале. Скорость передвижения была серьезно замедленна движением шести огромных возов, на которых везли фураж, и переданные с оказией подарки.

Фураж был необходим, поскольку в начале весны, корм для лошадей дорожал даже в Будкаре, не говоря уж о Вольных Майоратах. А в Южной цитадели и подавно, по причине отсутствия такового вообще.

По этой же причине батор Раск горевал не сильно, он знал, что уедет из цитадели, как только начнет заканчиваться корм для лошадей. В отличии от людей, накормить лошадь с помощью заместительной магии невозможно, животное не обманешь. А торговые связи прерваны, по причине страха купцов за свои товары.

Полсотни оголодавших разбойников возле города, это вам не шутки. Из-за этого, нельзя снимать доспех, или же перейти лес, прибавив, хода и оставив возы догонять алу, указав всадникам взять корма для лошадей дня на три, а вдруг... Конечно сам Раск был готов рискнуть, но получил строжайший приказ, по этому колонна плелась через лес ветров, примыкающий к цитадели с севера, со скоростью тяжело груженного воза. Пехота в условиях дорожной распутицы двигалась еще медленнее, мощеная камнем дорога, начиналась только возле леса.

Внимание батра привлекли два мужика, тащившие по дороге навстречу алле, два огромных, для местных лесов бревна. Судя по всему, пользуясь отсутствием охраны, совершили браконьерскую порубку, в лесах цитадели. Ладно, захватим и этих, такое дерево в цитадели стоит дорого, а получить благодарность магистра будет не лишним. Разомнемся, решил он, одного на пику насажу, а другого живьем магистру доставим. Батор снял с плеча пику и заерзал в седле, усаживаясь поудобнее и готовясь сорваться в галоп для нанесения удара.

Светлому батору не приходило в голову, что вот уже несколько часов, из леса, за ним следят внимательные глаза.

Наконец Раск пустил коня вскачь, выставил пику и привлекая внимание испустил боевой кличь. Вместо того, чтобы бросится бежать, крестьяне развернулись к нему лицом, и перед нападавшим возникли тролькар и готовый к бою горанлин, вооруженный вместо топора трехметровой лесиной.

Батор не испугался вообще, это часто встречалось в столице, порождение магии замещения. Такой тролькар, созданный с помощью простенького амулета, страшен на вид. Но, качества бойца такое преобразование не меняло. Амулеты были в ходу давно, когда в отряде из десяти человек, мог оказаться настоящий тролькар или горанлин, тогда имело смысл иметь еще несколько фальшивых. В настоящее время, когда преобразованных ястов никто не видел уже больше ста лет, это была детская игрушка, в общем, конфетка из дерьма. Он даже не потрудился закрыть забрало, и собственно ни кто и не понял что происходит, пока тролькар не увернулся от пики и не нанес ответного удара, закованным в хитиновую броню кулаком.

Вся колонна воинов застыла и на какое-то мгновение замерла, увидев бесславную и глупую гибель командира. И в этот миг, на колонну, из леса, обрушился град стрел, разом выбив треть воинов. Заржали кони, всадники начали падать на землю, со стороны возов раздался дикий хрипящий, лошадиный, даже не крик, а вой. Так отреагировали кони, на появление в хвосте колонны двух гарпий. Два воза, рванув в разные стороны, перегородили отход назад. Всадники развернули строй и выставив пики попытались атаковать стоящих на дороге тролькара и горанлина. Но обезумевшие лошади, которые не воспринимали заменительной магии, смешали строй и не пошли на закованных в броню чудовищ. Животные, ища спасения, бросились в рассыпную. Из леса, им на встречу выскочили бойцы, вооруженные короткими баграми, предназначенными скорей для стаскивания всадника с коня, чем для ведения честного боя. Из нападавших только некоторые имели оружие тем более мечи. Но это не уменьшало ужасной силы удара, четыре меча были колдовскими. Пятый меч, Ворон, еще не оправился от ран, пытали его серьезно..

Около десятка всадников, справившись с животными, все-таки домчались до ястрегов. Но они расступились, словно пропуская атакующий строй, а затем начали с боков выбивать всадников из седел, орудуя огромными лесинами, которые держали в руках. Удачно проскочившие это избиение, и еще державшиеся в седле, тоже не смогли скрыться. На полном скаку они налетали на натянутую поперек дороги, на уровне груди всадника, веревку.

Схватка сместилась с дороги к лесу и превратилась в пыльное облако, в котором двигались кони и люди. Лязг мечей, треск ломаемых копей и крики людей перекрывали все остальные звуки. Никто из сражающихся не заметил момент, когда над полем снова, появились гарпии. Они обрушились на воинов короля, издавая гортанные вопли, сбрасывая с седел, и окончательно сводя с ума лошадей.

Еще через пять минут все было кончено. Полуалла перестала существовать, сто двенадцать человек лежали на дороге, счет сошелся. А победителям достались одежда, оружие, обоз, и самое главное, около полусотни, не успевших сбежать лошадей, с красными от ужаса глазами.

Осмотрев поле боя, Антон послал людей и гарпий ловить разбежавшихся животных, чем больше тем лучше. Не сможете поймать, убейте, наставлял он, отряд должен пропасть бесследно. Убрать все,- это остальным - чтобы к вечеру все было так, словно тут ничего не было.

3

Поздним вечером следующего дня, Антон, Федор, Секчь, Сунильда и Ворон седели у костра в углу овражка, перед армейским котлом с кашей. Они черпали вино из другого котла, среди подарков нашлось два бочонка, и решали, что делать дальше. Люди в лагере уже утихли, за исключением часовых, Федор ввел ночные дежурства, как только прибыл в лагерь и принял командование. Антон докладывал:

-- По результатам, погибших двенадцать, раненных шестеро, коней восемьдесят семь, ячменя четыре воза. В строю семьдесят шесть человек, мечи теперь есть у всех, включая женщин, кое у кого даже доспех, правда кожанный. Жлоб этот Азеф Грустный. Луков тридцать два, боевые трофейные, наши охотничьи, сорок, стрел не посчитал но много. Люди накормленны, трех коней, что в бою порубили, ясты принесли, мясо есть. Да, я приказал вина по стакану каждому, нервы успокоить. Одного пленного взяли, таки, попытали малость. Он говорит, через пару дней, тут три сотни пехоты пройдут. Туго дело.

-- На дороге убрались, - спросил Федор.

-- Вычистили все под чистую, одежду постирали, тут в походе полевой формы нет, только парадка, а остальное все гражданское. Я же говорю - жлоб этот Азеф Грустный. Знал бы после того как грохнули этого дурака, их командира, предложил бы сдаться.

-- Трупы куда дели -- настаивал Федор.

-- Да закопали всех, их отдельно наших отдельно, правда говорят, что неупокоенные теперь в лесу шалить будут, но простите ребята, попов нет.

-- Главное земле предали, - заметила Сунильда, - в земле не пошалишь.

-- Тащи пленного.

-- Да помер, и так раненный был, а тут, узнали его, в общем из классовой ненависти и....

-- Дураки, где ты Антоша такого цинизма набрался, так спокойно говоришь, человека убили.

-- А ты послушай, что крестьяне про дела магов из цитадели рассказывают, да посмотри, что бывает с теми, кого в лесу изловили. Тут дерево дорогое. Просто царство света, так бы взял и перевешал всех адептов, за ноги, чтоб было время о богах вспомнить, а то погрязли в делах мирских, кровавых.

-- Ладно, возы где?

-- Мы откатили их по дороге на версту, там в лесу сделали схорон, не найдут, лошадей свели с дороги в другом месте. Сегодня уже следов нет, наши проверяли.

-- Выпьем -- подытожил отчет Федор.

Все приложились к чаркам, вино оказалось терпким и крепким, напоминая вкусом хороший португальский портвейн, в этом мире Федор уже такое пробовал.

-- Слышь Ворон, а что это они так много народу сразу на костер повели? - спросил он.

-- А у кого твой знак на плече нашли, тех и повели.

-- Так они мне присяги не давали.

-- Но в душе они твои люди, не всегда нужна личная присяга.

-- Вот оно как, значит, понятия агентурная разведка у вас нет, хорошо. А теперь други, вернемся к основному вопросу нашего времени -- напомнил он -- что делать дальше?

-- А дальше, сматываться надо, здесь нас пришибут, - высказал общее мнение Неугода.

-- А куда?

-- К вольным шлемам, они многим Готлингам обязаны, ваш родственник, Олег, в свое время к ним сбежал. Он и создал град Воличь, и тридцать лет княжил там. В общем Воличи не продадут Славича.

-- А меня куда? - спросил Антон.

-- Куда, с нами, - не понял Федор.

-- Ну тебе хорошо, ты обруч снял, а у меня медь на башке, я и тут чувствую жмет, а верст через сорок, так и череп треснет.

Федор недоуменно уставился на него, так вот оно как, потому Стеона и ждет подмоги, что окольцованы Готлинги, сами уйти не могут. Федор молча выпил еще стакан вина и резко спросил:

-- Ворон, как снять эту дрянь?

-- Ну, протянул тот, для этого есть специальный ритуал, который должен провести истинный обладатель серебряного обруча.

-- Ну ты ритуал знаешь?

-- Да но обруч у меня не истинный.

-- Что значит истинный?

-- Ну, вот с тебя обруч магистр снял, или Артей?

-- Ты объясни, что значит истинный, а потом я тебе все расскажу.

-- Ну, истинный, это тот, который серебряным сделала сила, а простой, это тот который сделал серебряным другой маг, но обладающий истинным. Ну конечно истинный маг, может просто снять медный обруч, так делают когда изгоняют из школы, вот как тебя например.

Федор молча встал, подошел к лежащему рядом балахону, в который его вырядили, перед помещением на костер. После боя он переоделся в трофейное, скинул эту робу и замаскировал ей обруч. До того, когда еще ходил в балахоне, то носил его в капюшоне, чтоб не пугать людей. Теперь настало время испугать, он развернул знак колдуна, и протягивая его Ворону спросил:

-- На глянь, не подделка?

-- Ты решил на мне испытать, - хмуро спросил тот, внимательно разглядывая обруч, - этого нужно было ожидать, сила тебя любит, маг равновесия.

-- Какой маг?

-- Сине-красный камень, на обруче из белого золота, - забубнил заученный урок Ворон -- означает, если дан силой, что маг сей, не темен и не бел, но силен зело. Знак сей, за время существования школ носили только Артрос Стеон и Раер Белый. Ну, теперь и Федор Готлинг, барон Шон Терг, Князь Славичь и прочая, прочая, прочая, если это не глупая шутка.

-- Брать из рук не бери, но пальцем коснись -- приказал Федор.

Ворон осторожно поднес палец к металлу, он даже не успел коснуться его, как металл засветился, а камень угрожающе загудел.

-- Настоящий -- выдохнул Ворон, - уважаемые баторы, куда завтра идем в Воличь, Дымин может прямо в Велегард или в Будкар, теперь я ничего не боюсь, - и захохотал. Остальные, кроме Антона, вскочили на ноги и остались стоять у костра, боясь пошевельнуться.

-- У него поехала крыша, - осведомился Федор, уже наблюдавший, примерно подобную реакцию окружающих.

-- Мы теперь не часть, мы теперь живая легенда, можешь делать все, что хочешь Славичь, а мы уже легенда. - Медленно проговорила Сунильда.

-- Вы мне скажете, как избавить Антошу от этой железки, или нет! - начал заводиться Федор.

-- Просто возьми да сними, - ответил Ворон.

-- Или сделай серебряной, - добавила Сунильда.

Поманив Антона пальцем, Федор прикоснулся к обручу на его голове, и получил нечто, похожее на ощутимый удар тока. При этом Антоша просто отлетел от него, и впечатался спиной в стену оврага. Обруч на его голове остался медным, но сам он, видимо, потерял сознание от удара о стену .

-- Ты свой обруч одень магистр, - посоветовал Ворон.

Не обратив внимания, на новое обращение, Федор встал, надел обруч, положив руку на макушку бесчувственного Антона, и направил силу в его обруч.

Медный обруч, на голове Антона, вспыхнул голубым свечением, легкие блики поползли по всему его телу так, словно парня пронизал электрический разряд. Он скорчился, словно это и был разряд тока. Федор уже убрал руку, с головы бьющегося в конвульсиях мальчишки, но обруч словно пожирал Антона изнутри, словно выпивая из него жизнь, даже внешне мальчик стал меняться. Лицо вытянулось, приобретая более острые черты, и не только, изменения происходили со всем телом, он словно за секунду стал на пол головы выше. На все ушло от силы десять секунд, во время которых окружающие замерев, с ужасом наблюдал за происходящим, но Федору они показались вечностью. Но вот тело дернулось и замерло, словно из него ушла жизнь.

Прапорщик бросился к Антоше, заметив только, что из подогнанных по росту брюк он вырос в длину и в ширину, и начал судорожно расстегивать голубой дуплет, который Антон носил, последние несколько месяцев. Расстегнул, полотняную рубаху вверх, б...

Федор встал, и начал рассматривать лежащего перед ним человека. Из под задранной в второпях рубахи, торчали две обольстительные тугие груди, с большими черными сосками. Перед ними лежала симпатичная молодая женщина, с длинными волосами и обручем из белого металла на голове, с таким же как у него камнем, но подвешенным на цепочке. Первой нарушила тишину и пришла в себя Сунильда, она сказала:

- А ну-ка, вои и маги, чего уставились, отвернулись быстро, девки голой не видали, - и присела перед девушкой, опуская вниз полотняную рубаху.

Глава 18

Темны будут дальние пути их,

Ибо поиск их, еще не будет начат.

Воличий тракт

1

Федор, отошел от шока только к середине ночи. Все рассказы Антона о том, что тот является женщиной, он давно уже перестал воспринимать всерьез, и нате вам. Спать совсем не хотелось, семерок в лесу не было, и темнота наступала почти мгновенно. Федор понимал, что с воздуха, даже если у магиков есть ковер самолет, их не увидят. Кроны деревьев представляли собой плотный слой растительности, через который не было видно неба, даже днем. Тем не менее, его не покидало ощущение нависающей опасности, пока еще отдаленное ощущение.

Он прошелся по лагерю, и зайдя на женскую половину, лагерь был разбит по половому признаку, автоматически, просто исходя из поведения обитателей, и стал внимательней рассматривать лежащую на подстилке девушку. Которую, уже давно привык ассоциировать с братом и называть Антошкой. Лет двадцати, двадцати двух и никак не больше, с пышными рыжими волосами и великолепной, спортивной фигурой. Переодеть ее еще не успели и ее бедра, явно с трудом помещались в широковатые для четырнадцатилетнего подростка штаны. Она была явно выше Антона, поэтому штаны, которые были тому коротковаты, специально для сапог, теперь напоминали бриджи, а синий дуплет натянулся бы на груди, если бы был застегнут, широкая белая полотняная рубаха нареканий не вызывала. В общем, для настоящего исторического момента, наряд был, мягко говоря, вызывающим.

Нея, суетящаяся у костра, готовила какой-то дикий отвар. От которого поднимался легкий запах аммиака. Поняв, что сейчас должно произойти, Федор уселся рядом, и стал наблюдать. Ведьма, сняла отвар с гоня, подошла к девушке, держа в руках, обернутую тряпками, глиняную чашу с варевом. Поставила рядом дымящуюся чашу рядом с девушкой, и добавила в неё какой-то порошок. Из котелка повалил зеленый дым, зажав нос, Нея начала окуривать девушку этой гадостью.

Девушка закашлялась, открыла глаза, села и произнесла фразу, шокировавшую даже Федора, он просто заслушался. Это было сложное многоблочное ругательство, которое не могло быть рождено одним поколением, а создавалось многими поколениями Российского народа в ужасающих условиях жизни, труда и государственного управления.

Голос у девушки был эдаким полу придушенным фальцетом, что скорей всего определялось изменениями, произошедшими с организмом за последние несколько часов. Наконец она выдохлась и нормальным, приятным голосом, напоминающим скорее баритон, произнесла:

-- Какой идиот, придумал, совать под нос спящему человеку котел с нашатырем.

Поскольку женская, богобоязненная часть лагеря, смылась, еще до того как она закончила тираду. Из слушателей остались только Федор и, видимо, пораженная до состояния восторга, красочностью слога, Нея. Все остальные умыли руки, поскольку слышать такие слова, от мага такого уровня, себе дороже. Федор молча глядел на девушку, на его лице играла идиотская улыбка. Вместо ответа он постучал себя по груди, в том месте, где у Антоши появились новообразования.

-- Ты на скаку головой ударился об дерево, или таки сам упал? - в любимой Антошиной язвительной манере поинтересовалась девушка. Федор просто повторил жест.

-- Ну и чего ты там ищешь? - начала она и автоматически положила руку на свое тело туда, куда указывал, продолжавший глупо улыбаться, Федор. Видимо нашла, опустила голову, полюбовалась, убедилась в наличии второй окружности справа, правда больше, пока, ничего выяснять не стала, и в отличии то Федора, удивилась вроде не сильно.

-- Вы хотите сказать барон, что шухер близко? - вдруг, задала она вопрос, которым Федор, под впечатлением произошедшего, сам озадачится, не успел.

Не знаю, - задумчиво произнес он, - но теперь мы можем уйти из этих мест, вот, ваша диадемка. С этими словами он встал и кинул девушке ее обруч, который, видимо, свалился с ее головы при транспортировке на женскую часть лагеря. Его принесли, на чьей то рубахе, местные, опасаясь даже касаться такой штуки голыми руками.

Девушка встала подошла к обручу, и присела рядом, беря украшение в руки, при этом штаны натянулись в самых интересных местах, ярко демонстрируя, что это женщина во всех отношениях. Она подняла обруч, повертела его в руках, неуловимо знакомо хмыкнула, и водрузив его себе на голову, встала, повернувшись лицом к Федору.

Перед ним стояла действительно красавица из легенды, кожа ее была более смуглей чем у Антона, в чертах лица, несмотря на его узость, проскальзывало что-то неуловимо восточное, миндалевидные глаза, легкий подъем щек, и все это венчала неукротимая рыжая шевелюра. На которой, словно корона, лежал платиновый обруч с золотыми цепочками и свисающим на лоб двойным камнем. Горящий за спиной красавицы костер, придавал картине столько мистической эротичности, что у Федора перехватило дыхание. Потом Федор много раз ругал себя за то, какой идиотский вопрос он задал первым, женскому воплощению Антона:

- Девушка, извините, а как вас зовут?

Красавица отреагировала так, словно Федор рассказал самый смешной в ее жизни анекдот, она исказилась в симпатичном личике, продемонстрировав два ряда белоснежных зубов, симпатичные ямочки на щеках и подбородке, и замерев в беззвучном хохоте, ухватившись за живот, медленно согнулась пополам и просто упала на колени. Затем подняла лицо, еще раз взглянула на Федора и опустила голову, разбросав рыжие волосы по земле, мелко затрясла плечами, пытаясь, справится со спазмами, которыми ее неумолимо душил смех. Федор, смотрел на нее и все больше понимал, какой он идиот. Осознание этого неоспоримого факта, наконец вывело его из ступора.

-- Нин, может, хватит ржать, давай знакомится по новому, а то мне как то не ловко, если ты такой была в том мире, то что-то ты не договариваешь.

Девушка подняла мокрое от слез лицо, выражение его было уже серьезным:

-- Какой такой, - спросила она, - чего я не договариваю?

-- Ну, знаешь, зеркал у меня здесь нет -- парировал Федор, вот утром пойдешь к лесному пруду, там все и поймешь, а мне спать пора, - обиженно сказал он. И действительно ушел спать, и честно лежал до утра, судорожно пытаясь вспомнить, когда он последний раз умывался, чистил зубы и смотрелся, нет, просто видел, зеркало. Сам того не заметив он заснул.

2

Утром, как только через верхнюю крону деревьев пробились первые лучики света, Федора разбудил Неугода.

Вставай повелитель, надо отсюда сматываться, мы ночью так нашумели, что теперь место нашей стоянки не знает только тот, у кого нет ни толики силы. Кроме того, твоя дери колдовала создавая себе одежду, скоро латники Стеоны будут тут. Поняв, что Ворон прав, Федор вскочил, и увидел картину, которая вновь привела его в состояние ступора.

Лагерь уже был свернут, люди построены, все имущество увязано в тюки. Перед строем, на снежно белой кобыле, сидела Нина и держала под уздцы черного жеребца. Девушка была одета в темно синий, с золотой каймой плащ, с накинутым капюшоном, и сидела на лошади помужски. Изпод плаща торчали два коричневых сапога на шнуровке. На фоне выстроившихся бойцов, одетых кто во что горазд, картина была сюрреалистическая.

Федор встал, выругался про себя и подошел к коню. Когда он положил руку на седло, то почувствовал на нем аккуратно уложенную одежду.

-- Переоденься батор -- сказала родственница.

-- Некогда, вот отвалим километров на пять, - буркнул Федор. И вскочив на коня, оглядел воинство.

-- Ну, все готовы, -- задал он риторический, с его точки зрения, вопрос строю. Но вместо дружного ответа получился невнятный шум, и из строя шагнул вперед воин.

-- Нет батор, - начал говорить он -- мы тут поговорили и решили, мы тут в лесу останемся, нас дорога прокормит.

-- Покажи плече, -- бросил ему Федор. Воин, не стесняясь, стянул рубаху, и продемонстрировал пустой круг на плече, кажется это был взятый в плен всадник Азефа Грустного, жив гад, выяснять было некогда.

-- Кто еще хочет уйти, шаг вперед -- скомандовал Федор. Из строя вышли двенадцать мужчин, и все женщины, которые были с разбойниками. Таким образом, отряд разделился почти пополам.

-- Ну, неволить не буду -- сказал Федор -- дайте им десяток лошадей, и еще, не оставайтесь в этом лагере, скоро здесь будут латники.

-- Ты батор, нас не учи - глупо оскалился воин, который выступил первым, видимо он был вожаком. - Я не знаю где ты берешь баб, но нам, с нашими, пока новую стоянку не найдем, нам отсюда хода нет.

Нина заметно напряглась, видимо представив, что сделает отряд латников с этими самоуверенными дурами, которые, судя по всему и спровоцировали отделение. Было не ясно, доживет ли кто-то из них до утра, если они тотчас не убегут в другую сторону от дороги. Ее порыв вдаваться в объяснения пресек Федор, он сказал:

-- Ну, как знаете добрые люди, мне спорить с вами недосуг, каждый свою смерть выбирает сам, возы и раненных мы заберем -- и тронул коня. Весь отряд оставшийся с ними двинулся следом.

3

К дороге подходили осторожно, послав вперед дозоры, и не напрасно. Запыхавшийся вой сообщил, что по ней движется большая колонна пехоты. Отряд остался за холмом, ожидая пока не пройдет войско, и следующий за ним приличный купеческий обоз. Федор слез с коня и пошел в кусты переодеваться.

Одежда которую сотворила Нина, состояла из черных узких панталон, такие носили некоторые преподаватели Федора в Стеоне, видимо, писк последней моды, поскольку многие смотрели на них с осуждением. Внутренняя их часть была обшита мягкой, но прочной кожей, необходимый атрибут человека, проводящего много времени в седле. Коричневых, почти до колен, сапог на шнуровке сбоку и твердой многослойной кожаной подошве, таких он здесь не встречал. Широкой белой полотняной рубахи, с зауженными рукавами на шнуровке, начинающимися от предплечий и темно-коричневого дуплета подбитого шелком. Учитывая наряды горожан Деста, одежда страдала некой консервативностью, но была подлинной. Что говорило о достаточной состоятельности, если не богатстве, ее владельца. Кроме того, у Нины была явная модельерская жилка, поскольку одежда была удобной и практичной. Всю эту коллекцию венчала круглая шелковая шапочка, чем-то напоминавшая ермолку, пояс с кольцом для меча и сумка, напоминающая охотничью, с длинным ремнем и бахромой. По мнению Федора, он сейчас напоминал охотника, из сказки, "Про Красную шапочку", в исполнении Ролана Быкова. Главное, теперь его не так сильно продувал ветер, и стало явно теплее. Кроме того, обруч великолепно поместился в сумку, а вставленный в кольцо меч без чехла не занимал руки при ходьбе.

Когда он переоделся и вышел, Нина с лошади, стала критически рассматривать результат своих модельных изысканий. А у Ворона и остальных его спутников, откровенно пооткрывались рты. Федор вскочил на коня и осмотрел людей. В принципе, они с Ниной выделялись в толпе, как хозяева, так и должно быть. К этому времени колонна уже прошла, и последние возы скрылись за ближайшим поворотом.

Путники выехали на дорогу, и отправились в другую сторону. Через пол часа к колонне прибавились еще четыре воза. На один из них уложили раненных. Все были на конях и хорошо вооружены, даже женщины, как хорошо подобранный купеческий караван. Колонна двигалась достаточно быстро, но впереди колонны двигался небольшой дозор. Из леса они должны были выехать только к концу завтрашнего дня, по этому окончательный путь решили обсудить не раньше ночного привала. Караван углублялся все дальше и дальше в лес, неумолимо возвращаясь к берегам Донницы.

4

Вечером караван расположился на стоянку, которая была обустроена сотнями проходящих здесь караванов. В землю были врыты шесты для тентов, которые, кстати, нашлись в армейском обозе. В стороне стояла закопченная кирпичная печь, для приготовления пищи. Прямо на пнях спиленных деревьев установлены деревянные столы и лавки. Кроме того, стояли несколько столбов, деля лагерь на две неравные части. Как объяснил Федору Ворон, одна была мужской вторая женской. Обычно на них натягивали материю, отделяя два лагеря. Величина лагерей варьировалась по столбам, в зависимости от количества лиц того или иного пола. Семейным парам, как правило, ставились отдельные шатры, если на шатер денег не хватало, каждый ночевал на своей половине.

Лагерь окружал небольшой земляной вал с крепким частоколом, выше человеческого роста снаружи и земляным накатом, для обороняющихся. Ворота форта закрывались запором из крепкой лесины. Единственное, что требовалось купцам, это выставить ночную стражу.

После расстановки дозоров, в которые вошли не только мужчины, но и женщины, а также пара ястов, руководство отряда собралось за столом на совет. Решался, ставший уже привычным для Федора и Нины вопрос, куды бечь. Первым взял слово Секачь:

-- Думать тут не фига -- при этих словах Федор и Нина грустно переглянулись, - путь один в Волич. Кроме того, мы скоро будем на Воличьем тракте, как выйдем из леса. Там может ждать засада, а с тракта не сойдем, пусть засаживаются, сколько хотят.

-- Так, просветите нас глупых, о чем речь? - прозвучал в общей согласной тишине ироничный вопрос Нины.

-- Ах, да -- вспомнил несостоятельность новых Готлингов в данном вопросе Неугода и пустился в объяснения:

-- Воличий тракт, это торговый путь, который пересекает всю Саромею, от моря до моря. Тракт имеет двенадцать ветвей, рядом с одной из которых мы сейчас находимся. Обслуживают, ремонтируют и охраняют тракт войска Велиградской Торговой гильдии.

В торговую гильдию входят многие города побережья, и несколько городов в центре страны. Вообще тракт построен, для обеспечения свободного провоза товаров до основных торговых точек Соромеи. Правда в Двенадцатиградие он не идет, поскольку прямого пути через горы Нерт, просто нет. Местные власти, не хозяева на Воличьем тракте, по решению гильдии, его охрану несут вольные шлемы. Идти в Воличь, назвавшись купцами, вот единственное решение, другого пути нет. А уже там решим, что делать дальше, наведем справки, или уйдем морем. Воличь велик, там и отсидеться можно, я с самого начала предлагал туда идти.

-- Так мы что, пограбили на Воличьем тракте, а теперь под его защиту -- не понял Федор.

-- Воличий тракт начнется за лесом, - а здесь еще земля Стеона. - Пояснил неизменный Ворон .

-- Тогда завтра дуем до самого тракта, а там определимся, - резюмировала сказанное Нина.

С этим решением согласились все, маги и ястреги, простые воины и крестьяне, все понимали, что дружинам королей и даже войску Стеоны, могут противостоять только вольные шлемы. Тем более, что Секач заверил всех, что примут их в Воличе, если не с распростертыми объятиями, то спокойно. На этом совет решили закрыть, и все разошлись по своим делам.

Ночь навалилась на форт быстро, как всегда в этих местах. Пока командиры держали совет, Нея распоряжалась в лагере. В растопленной печи млели четыре армейских котла с кашей, Между деревьев на специальных крюках были натянуты тенты для людей, а в центре лагеря установлена палатка для командира.

За соседним столом, тоже накрытым армейским тентом, ужинали люди, только мужчины, женщины питались отдельно. Федора пригласили разделить трапезу, и он с удовольствием, съел деревянную, армейскую миску каши. Каша была щедро приправленная кониной, что не вызвало у Федора отвращения, естественного для жителя европейского города ХХI в., но и не произвело какого-то неизгладимого впечатления, мясо как мясо. Видимо, стал уже привыкать к средневековым принципам выживания.

Появившаяся, как из под земли Нея, поставила на стол кувшин кислого вина. Откуда только взяла? Вино, оказалось достаточно крепким, и Федору ударило в голову. Поболтав с воями, он решил, что не помешает и отдохнуть.

Несмотря на начинающийся мелкий дождик, Федор, последний раз, обошел лагерь, проверил посты и убедившись в нормальном состоянии охранения, руководство которым явно взяли на себя ястреги, вошел в палатку, которую по праву считал своей. На походной кровати седела Нина. Видимо девушка была мягко говоря, не сильно одета, поскольку увидев входящего мужчину, резко прикрылась простынею, придерживая ее левой рукой на уровне груди, в правой уже материализовался темный меч. Рассмотрев, в свете масляного светильника вошедшего, она произнесла, с акцентом сделавшим бы честь настоящему одесситу:

-- Таки вы уже пришли, ну и, что вы хотите с бедной девушки, неужели выполнения всего обещанного сразу, но мы же вроде как родственники?

Плохо понимая происходящее и следуя скорей рефлексам, чем здравомыслию, Федор пробкой вылетел из шатра.

Оказавшись на свежем воздухе, он выругался, тщетно пытаясь дословно вспомнить тираду, котирую, произнесла Нина, приходя в себя. Затем плюнул и пошел по лагерю, разыскивая себе, место для ночлега. Спать под открытым небом и моросящим дождем совсем не светило.

Из темноты ему на встречу шагнула фигура в темном балахоне. Полагаясь скорей на уже наработанные рефлексы, чем на деятельность мозга, который еще не успел включится, Федор принял боевую стойку и призвал меч.

-- Я полагаю, что мой господин не совсем забыл о моем существовании, и не держит на меня зла, за то, что я просто не успела его предупредить, - сказала фигура, до боли знакомым голосом и сбросила капюшон. Федор опустил меч, и внимательно присмотрелся к стоящей перед ним женщине.

-- Боги! Сунильда, что эти уроды с тобой сотворили! - у Федора не было слов. Да перед ним стояла Сунильда, та самая жгучая брюнетка, которая сделала его бароном Штерном. Та самая ведьма, которая не дала ему сдохнуть от всех фокусов силы в замке на берегу Донницы, та самая, только с еле затянувшимся продольным шрамом вдоль всего лба, словно с не пытались снять скальп и седая как лунь. Федор несколько раз приходил к раненным, но вместо Сунильды видел перемотанную тряпками куклу, находящуюся без сознания. Нея утверждала, что все переезды могут отрицательно сказаться на ее состоянии, и она просто не выживет. Федор не мог соотнести ту куклу, перемотанную тряпками, словно египетская мумия, и ту сильную волевую женщину, которую он знал.

Не размышляя, не задумываясь, повинуясь какому-то животному инстинкту, Федор схватил женщину за плечи, притянул к себе, и крепко обнял.

-- Господи, - прошептал он -- Сунильда, мне говорили, что ты без чувств и возможно умрешь от ран.

-- Не от ран, если батор меня не отпустит, он меня просто задавит.

-- Прости, - испугался он, отпуская женщину - пойдем куда ни будь поговорим.

-- Как прикажет магистр -- ответила она и не скрывая довольной улыбки, - мне с компанией поставили малый шатер, если хотите идемте ко мне, поскольку из вашего, вас как понимаю, выгнали.

Даже не пытаясь возражать, Федор последовал за ней. Они подошли к северному краю лагеря, где действительно стоял небольшой груботканый шатер, внутри которого горел масляный светильник. Шатер располагался так, что вроде и не принадлежал ни мужской, ни женской половине лагеря. Сунильда откинула полог и вошла первой, Федор смело шагнул за ней. В свете крошечного огонька, чуть больше лампадного, стояли две девушки, в широких шароварах и топлес. При виде входящего мужчины, они развернулись, пытаясь принять боевые стойки. Но увидав кто вошел, видимо их глаза уже привыкли к этому тусклому освещению, ойкнули, и рухнули на колени, приняв позы полной женской покорности. Присмотревшись получше Федор решил не удивляться, он просто произнес, со всем возможным сарказмом:

-- А голубушки, вот кого я хотел спросить, как долго вы рассчитывали водить за нос истинного Готлинга. И на что вы рассчитывали, когда последнего сожгут?

Сестрички молчали и не шевелились. Они замерли, понимая, что ему о них известно все. Первой пришла в себя Ирта, она, не поднимая головы, вытянула вперед руки, таким образом, что плечи повернулись вверх. Ошибки быть не могло, на плечах девушки красовалась летучая мышь. Хотя, поверх рисунка, был нанесен знак, напоминающий руну.

-- Пощади моих дочерей магистр -- вдруг взмолилась Сунильда, медленно опускаясь на колени перед Федором. Федор быстро прервал это движение и поставил женщину на ноги. Боже, какая она стала легкая, да у нее ноги от земли оторвались.

-- Каких дочерей, рассказывай живо.

-- По вассальному праву, - начала Сунильда, - при наказании за серьезную провинность, господин может забрать детей, убить или продать в рабство не имеет права, но забрать может. Прежний барон забрал моих дочерей, и отправил на учение. Вот барон выучил, а магистр обратил в рабство, такое тоже иногда бывает.

-- А я могу их освободить?

-- Да, если они ваши рабыни.

-- Ладно, проехали, вставайте красотки, и накиньте на себя что ни будь, а то с моим воспитанием мне с вами говорить тяжко.

-- Мы рабыни господина, - произнесла Ларта, и подняла на Федора лукаво блестящие глаза, - нам нельзя быть одетыми.

-- Я, кажется уже этот обряд завершил, - лаконично напомнил Федор.

-- Одна ночь, одна рабыня, - ответила Ирта, поднимая на Федора такую же лукавую рожицу -- таков закон.

-- Хорошо, пусть оденется одна -- ляпнул Федор, сегодня был явно не его день.

-- А кто, невинно глядя на него в четыре хитрых глаза, спросили девушки хором, мы не помним.

-- Так, я все поняла -- мрачным голосом, в котором явно сквозили нотки смеха, сказала Сунильда, - Я пошла на женскую половину, а вы, это относится к вам батор, выполняйте свой долг господина. Завтра разберемся, кто чей раб, а вы, - и она сурово глянула на сестер -- сделайте так, чтобы завтра вопросов уже не было. И тихонько хихикая, вышла из шатра, закрыв за собой полог.

Поняв, что изнасилование неизбежно, Федор решил расслабится и получить удовольствие. А он собственно и не возражал.

5

На следующий день, с первыми лучами солнца, Федор шагал по лагерю, проверяя посты и прикидывая, удалось ли ему поспать хоть пару часов. Если так пойдет дальше, то он протянет ноги, не доезжая до Волича. Лагерь уже был почти собран, оставались только шатры и последние люди, занятые завтраком. Федор присоединился к ним, съев еще одну миску каши с кониной, отошел к коновязи и взобрался на своего конька, с грустью вспомнив боевого коня, на котором прибыл из замка.

К этому моменту все сборы были закончены, и поступила команда двигаться дальше. Федор сначала, чисто автоматически вышел на дорогу в составе каравана, когда до него дошло, что вроде как, команды должен отдавать лично он. Он поехал вдоль линии движения, пытаясь выявить командира, не дай бог Сунильда, убью тещу, думал он. Но при более внимательном рассмотрении, и расспросах, выяснилось, что всем командует даже не Нина, а Неугода. Выяснив это, Федор облегченно вздохнул, и поехал икать вольного шлема, в караване.

Вой ехал на своей лошади впереди, и представлял собой довольно живописное зрелище. Он чем-то напоминал картинку с изображением Святогора, из иллюстрированного сборника "Русские былины". Дума его, была явно настолько тяжела, что Федор автоматически просканировал свое поведение за последние сутки. Рядом с Неугодой ехал Опора, которого Федор не видел с момента бегства, тот видимо старался не попадаться ему на глаза, и что-то толковал вою. Заинтересовавшись, Федор подъехал на дистанцию, чуть превышающую дистанцию слышимости, закрыл глаза, и представил себе диаграмму направленности расхождения звуковых волн при разговоре. Не то, чтобы он был таким классным физиком, просто компьютер памяти, содержащий все знания, которые он когда-либо видел и слышал, услужливо подсказал метод. Затем представил, что в определенной точке волна перестает затухать, и как по трубе приходит к нему. Конечно распространение звука как волны, как не крути теория, те не менее это сработало, он услышал, о чем говорят его друзья:

-- Ты Неугода не переживай, ну был ты сотником, у вольных шлемов, ну и, что с того -- говорил Опора -- Но теперь ты человек Готлинга, кто тебе, что скажет.

-- Скажет, - отвечал вой, - по всему Воличу ославят, мол в рабство продался, не силой пошел а сам.

-- Ну а в боевых холопах был, по своей воле?

-- Так то за долги, то ясно, чуть, что я опять сотник, а тут.

-- А что тут, призван в защитный круг, судя по твоим рассказам, тебя что, спросили, когда из под ножа вызывали, был бы труп Неугоды, кому лучше? - Рассуждал Опора. - Вон мне тож вопросов не задавали, выбрали, и пошел, как миленький.

-- И верно -- обрадовался вой, - я и забыл, тут никто не спросит, все поймут, только я теперь княжий дружинник, а это дело добровольное.

-- Ну, ты еще батором стань, испроси у Готлинга дворянство, Федор даст, он не дурак, к стати, скажи Ворону пусть намекнет.

-- А что, и скажу, - вдруг начал горячится Неугода. - Да с боярским то правом, я в Воличе, слышь, тысяцким стану, коли князю войско будет потребно. А как думаешь Коваль.

Э вот оно как далеко зашло, подумал Федор, а ведь и верно прав Коваль, надо их с Вороном боярами сделать, ведь не просто друзья, заслужили. Между тем, разговор продолжался.

-- Слышь, Коваль, а где он ночь был? Я видал, как его сестра из шатра выставила. Потом он ел кашу и пил вино с воями, а потом?

-- Не нам с тобой чета, - сказал с улыбкой Опора, - я из за него уснуть всю ночь боялся, а ну как почует, что я рядом. Надо у Ворона защитный амулет на такие случаи попросить, а то ищь ...., он там с бабой, а у меня глаза на лоб, да при этом еще с Неей разговаривай.

Федору в лицо ударила краска, боже, он же забыл про Опору. Тот же даже эмоции чувствует, слава богу, мысли читать не умеет. А у него вчера эмоций было, через край. Так пора кончать это б........ . Он развернул коня, и убрав трубу прослушки, помчался вдоль каравана разыскивать Ворона.

Ворон ехал рядом с Ниной, рассказывая ей об Воличе в котором, оказывается, не раз бывал. Подъехавший Федор, с грозным лицом, отозвал в сторонку своего сподвижника, и поведал ему ту часть подслушанного разговора, которая касалась вчерашнего эмоционального состояния Опоры. Реакцией колдуна, на его рассказ, был неудержимый гомерический хохот. Федор и не подозревал, что тот обладает таким извращенным чувством юмора. Тем не менее, выведав, сколько времени, и какие ресурсы понадобятся, для изготовления подобного амулета он отправил волшебника заниматься этим вопросом, а сам повернул коня в сторону Нины.

Девушка смотрела на него и улыбалась, что-то и в ее чувстве юмора, сразу перестало нравится Федору, как только он увидел эту улыбку. Тем не менее, девушка не выглядела ни обиженной, ни оскорбленной. Она задала риторический вопрос, от которого Федора снова бросило в краску:

- Не подскажет ли уважаемый князь, - начала она издалека, изображая толи сестру, толи разозленную стерву жену, - где он, вчера на привале, взял столько замечательного перебродившего сока, что даже его опора не вязал лыку. И где умудрился спрятаться, так, что его нашли только к утру.

Значит, они думали, что я нажрался, вот от чего этот старый колдун так ржал, - понял Федор, - ладно, не будем переубеждать, неизвестно куда заведет дальше, странная штука, называемая женской логикой. А с Опорой надо дружить, классный мужик. Но сейчас его задача была другой, и он изложил Нине, часть подслушанного разговора, которая касалась Неугоды.

В отличии от него, девушка не была скованна армейскими привычками, и не испытывала некоторого ужаса, перед представлением на производство в следующее звание. Кроме того, она явно имела изрядную долю здравомыслия.

-- Шлепай князь, твою мать, и сделай его дворянином, я бы сама это сделала, если бы тут не было тебя. В свою очередь я позабочусь о Вороне и Сунильде, волшебников в дворянство может возвести только женщина.

-- Слышь, Нин погоди с Сунильдой -- попытался возразить Федор.

-- Ты князь, с похмелья в мои дела не лезь, я сама разберусь, вот прейдешь в себя, тогда и поговорим. - Отрезала Нина и послала коня вперед.

Откровенно говоря, разозленный такой отповедью, Федор погнал лошадь вдоль колонны. Резко остановив ее в начале он присоединился к двум воям, возглавлявшим ее, и сыграв под дурачка, начал расспрашивать про обычаи и нравы, бытующие в Воличе.

6

К расспросам Федора толкала необходимость побольше узнать о мире, в который он попал. Теперь он не собирался верить добрым дядям, приходящим из неоткуда. Он четко понимал, почему, его ищет половина Роолинка. Единственное, чего они не могли, это объявить награду за его голову. Открыто требовать смерти Готлинга, в Роолинке не отважится ни кто, кроме того, если кто-то из власть имущих выступит с таким требованием, он автоматически объявит, что князь подлинный. По крайней мере, так уверял Ворон, а Ворону он полностью доверял.

Вообще, с политикой у Федора было туго. Он ни когда не принимал многозначных решений, даже когда занимался бизнесом. Именно по этому, он предпочитал службу в армии. Все исходящие от руководства приказы, должны быть четкими, и не предполагающими двойных толкований. Закулисная игра, если она есть, то на уровне уж очень высокого начальства, а на его уровне, этим лучше не заниматься, целее будешь. Теперь, по жизни, все получалось наоборот. Правда, он быстро убедился, что политика, в условиях средневековья, по уровню решаемых задач, частенько, мало отличается от тех, что приходилось ему решать в бытность ротного старшины. По этому вопросы, которые он задавал, были продиктованы уже имеющимся жизненным опытом.

-- Слушай, Секач -- Федор постоянно поддразнивал Неугоду, называя его первым, не полным, родовым именем, на такое имел право либо родич, либо сеньор. Неугода, несмотря на прозвище, на Федора не обижался, правда, позволял себе иногда, называть его по имени, без полагающихся приставок, Федор тоже не обижался.

-- Слушай Секач, ты говорил, что в Стеоне проходят подготовку офицеры вольных шлемов, это правда?

-- Да, правда, но не в самой школе, они обучаются воинской науке в пределах городских стен, в Стеонской Исле, в смысле военной школе. А боевых магов, среди шлемов нет. Они не очень любят эту братию. Стычки между исленами, так называют студентов воинской школы, и стражами стен, давно стали традицией. Стычки эти регулярны, и часто кончаются совместной пьянкой, на них уже не обращают внимания в Десте, если конечно они обходятся без разрушений и серьезного членовредительства. Вообще, по окончании школы, друг против друга, маги и ислены стараются не воевать. Но, если вольные шлемы встречают стражей в бою, да еще на той стороне, поймают, убьют.

-- Ясно, значит, со стороны исленов нам можно не ждать неприятностей.

-- Да, но, есть еще разряд офицеров, которые не проходили классического обучения, это выходцы из солдат. Вольные шлемы очень ценят боевой опыт. Так, что частенько офицеров просто выбирают на этой основе. Их влияние выше, чем у исленов, и они всегда имеют свое мнение.

-- Хорошо, а интендантские службы?

-- А вот это, чисто вотчина исленов, это признают все. Рота насчитывает от трех до восьми когорт, в когорте двести воинов. Так, что ротное хозяйство, штука сложная. Роты ведут торговлю и имеют свое хозяйство. Часто они покупают только материал для пошива одежды и оружие, все остальное, включая продовольствие, либо производят сами, либо закупают в незначительных количествах. По этому в Воличе очень много ремесленников и всякого служивого люда, не являющегося наемными солдатами. Чаще всего это ветераны, они обслуживают роты.

-- А купцы, ведь ты говорил, что Даростор, или Волич, город торговый.

-- Да, через него лежат основные торговые пути в Урасу или Дикую землю. Едущим через Воличь, который является одним из городов Велиградской Торговой гильдии, не приходится пересекать Вольные майораты, с их беспокойными хозяевами. Левобережный крепень, и дельту Донницы с ее чудовищами. Товары провозятся морем, по наиболее безопасному, не смотря на множество пиратов, пути.

-- Значит, в Воличе, для торговли ничего не производят, то есть делают только то, что потребляют сами роты?

-- Ну да, все остальное либо привозят купцы, либо берут, в качестве трофеев, роты.

-- Добро, а до того Волича, какие проблемы будут? Будут, надо с плато спуститься, а пути всего два. Один - тот по которому мы пришли, второй - через ледяную долину...

-- И попадем мы в гости к ледяным братьям, он там человечину, говорят, любят - влез в разговор ехавший рядом вой.

-- Это еще кто, - изумился Федор, что у вас, куда не кинь - то городские стражи, то ледяные братья, прямо черт знает что.

-- Ледяные братья это воины, живущие в Долине льдов, начал терпеливо пояснять Неугода. Во время последней войны, некий маг, решил сделать подъем на плато Стеоны невозможным. Он просто создал в единственной пологой долине, по которой была возможность подняться, долгую зиму. Но, что-то у него не вышло. И зима стала слишком долгой. В общем, зайти в эту долину можно, подняться по ней на плато тоже. Но все предпочитают тот путь, по которому мы пришли на плато. Причин несколько.

С одной стороны, - для пересечения долины необходима теплая одежда, с другой - в городе Снежин, стоящем в центре некогда живописной долины, есть жители. Они частенько оказывают услуги, проезжающим, но за весьма приличную плату. Договорится с ними трудно, но живя в очень суровых условиях вечной зимы, они сохранили надежду вернуть свою долину в нормальное состояние. Короче проблем у них...

7

Ворон догнал Федора, лениво едущего в начале колонны, и обратился к нему весьма официально:

-- Не намерен ли, уважаемый батор, продолжить свое обучение искусству магика? Поскольку, при его мощи, каждое проводимое им действие, вызывает такое возмущение полей, что его можно выследить, при желании, из любой точки Раолинка.

После этих слов, маг скорчил такую физиономию, что отказаться Федор просто физически не смог. Урок начался прямо с места, где он дал свое согласие на дальнейшее обучение. Урок Ворона, отличался то урока магистра, как урок дембеля, от урока майора, все на практике, все через практику, теория по необходимости. Но начал он все же с теории.

-- И так уважаемый, - вещал Ворон, - вы уже можете создавать и изменять предметы в невероятном диапазоне. - В качестве наглядного примера, он несколько раз сжал в кулак свою кисть. - Тем не менее, с точки зрения, извините, профессионала, вы очень сильный, не вероятно сильный младенец, ну не младенец а толковый ученик первого срока обучения. Вообще-то, обучение в Стеоне, является первым этапом. Далее идет обучение у конкретного наставника, часто продолжающееся дольше чем Стионское.

Все это происходит по тому, что большинство магов, то есть людей становящихся магами, не обладает такой властью над силой как вы. Маги могут зачерпнуть только малую толику потока, и то рискуя выжечь свой дар навсегда. Вы же, берете энергию, чуть ли не разрывая поток, вытаскивая все что есть, используете необходимое вам количество, а избыток возвращаете обратно. От таких действий по потоку бегут волны, порой довольно болезненно ударяя по окружающим. Это безобразие необходимо прекратить, поскольку однажды, окружающие маги могут поступить с вами, как паук с мухой, напав в момент, когда вы будете творить. Давайте учиться делать это осторожно.

Не смотря на такое вступление, начало урока оказалось проще, чем ожидалось.

-- Как вам уже известно из пройденного ранее курса, мы разделяем силу по четырем стихиям: огонь, воздух, земля, вода. Это есть первые четыре луча великой звезды. Еще четыре луча это основы жизни: кровь -- олицетворяющая рождение, дерево -- рост, железо -- силу, и камень -- смерть. Соответственно если ты видишь поток силы глазами ребенка, то это просто четыре потока. Если глазами мага, то потки разделены по цветам. Вот попробуй увидеть потоки силы, одев на голову свой обруч.

Федор попробовал, перед ним появились четыре столба, нет горизонтальных кабеля, состоящих из разноцветных волокон. Внешне они напоминали многожильные телефонные кабели, из проводов различных расцветок. Правда в каждом из них волокон определенного цвета было больше. По максимуму одноцветных проводов Федор разделил и потоки: красный -- огонь, белый -воздух, зеленый -- земля и синий -- вода. Более того, картинка напоминала не то чтобы паутину, а связанный электромонтажный кабель. От основных потоков провода расходились в разные стороны, то уходя в землю, то подпитывая растения, или забирая из них силу. Взаимодействия Федор не понял, но открывшаяся перед ним картина, завораживала. Это был другой мир, мир магии во всей его красе. Федор залюбовался этим невероятным зрелищем.

Из всего виденного он сделал вывод, что здесь, в этом новом мире, магией пропитано все. Каждая травинка, каждый лист, да что там лист, каждая крупица песка, это магия. Вот и сидящий на коне человек, рядом с ним, тоже опутан этими взаимодействующими проводами, так и должно быть, ведь он часть этого мира. Но если влезать сюда не зная броду, как можно, можно одним махом убить все, этот мир, как мир коралловых рифов, хищный и прекрасный, находится в очень шатком равновесии, и сейчас, это равновесие находится на самом краю, пока на краю.

Идиллию весьма грубо прервал Ворон.

-- Ты слышишь меня, батор?

-- Слушай Ворон, - вышел из оцепенения Федор, - выходит любое колдовство имеет какие-то последствия, иногда и ужасные, Так?

-- О том я тебе и толкую! Раз уж мы все равно начали, попытаюсь объяснить. Чародейство, как вы это называете, - это есть нарушение обычного порядка вещей. Иногда такое нарушение ведет за собой ряд неожиданных событий, так что нужно быть очень осторожным, прежде чем пытаться совершить так называемое чудо. И, кроме того, оно производит... - Ворон наморщил лоб, пытаясь получше выразить свою мысль. - Ну, можно назвать это чем-то вроде дребезга. Слово "дребезг" неточное, но поможет кое-что объяснить Другие люди, обладающие такими же способностями, могут слышать такой дребезг. И по ему определить где ты есть в данный момент.

-- Слушай, а как можно осторожно, вот, чтобы не то чтобы неслышно, а безопасно?

Ворон удивленно посмотрел на Федора, и задумчиво произнес:

- А ты продвинулся много дальше чем я думал, ты уже не мальчик, ты мудр, и это дает нам шанс спасти этот мир.

Ворон, а ты сам эти потоки видишь?

Я не истинный Готлинг, и не великий маг, для меня это больше теория, но я их чувствую, как чувствуешь ночью черную кошку. Вот она есть, а вот ее нет, - Ответил Ворон, дальше они ехали молча.

На выходе из леса, Ворон кивнул головой, явно приглашая отъехать в строну. Необычное поведение друга заинтриговало Федора, и он поехал в сторонку, ожидая, что скажет маг.

-- Помнишь батор, я говорил тебе, о разрывах в поле силы, которые.... Иногда встречаются в Раолинке. - задумчиво начал он. - Они имеют много названий, но чаще всего их называют белыми озерами, в воде озер, тоже нет магии.

-- А в болотах? - заинтересовался Федор.

-- В болотах ее больше, чем где-либо еще, но мы не о том. Ты помнишь, что я тебе говорил.

-- Помню, - бодро ответил прапорщик, не подозревая, к чему приведет этот разговор, и несколько удивленный официальном обращением мага.

-- Я к тому, - ответил Ворон, что тракт в этом месте, ведет через самое крупное, естественное белое озеро. Магии там нет, объехать его нельзя, то есть можно, но потеряешь почти месяц. Если купец везет поддельный товар, ему лучше сразу свернуть с тракта. Кроме того, там, в Синеозере первый пост вольных шлемов.

-- Проверяют качество ввозимых товаров?

-- Да, и не только, проверяют личины, ну если кто изменяет свой лик колдовством, то там магия замещения не работает, даже от амулетов.

-- А вон даже как, ну и, чего нам то бояться.

-- А я тебя просто предупреждаю, я дал тебе обет верности, если ты не истинный Готлинг, то зашел уже слишком далеко. Если же, ты действительно владеешь магией стихий, тебе бояться нечего. Синеозера очень древние, это не просто разрывы в силе, и магии замещения они не потерпят. Просто не удивляйся, когда внешний вид твоих людей сильно изменится. Но ты одет во все магическое, можешь, войдя туда, оказаться голым.

-- Так, и далече до этого шикарного санатория?

-- Вон, видишь у горизонта каменные столбы, это вход в Большое Синеозерье. Идти через него три дня, так, что думай батор. Перед ним, последняя стоянка, где есть сила.

Глава 19

Но каковы, бы не были,

Деяния их.

Они явятся, частью пути,

Пройти который им суждено.

Синеозерье

1

До ворот действительно доехали к концу дня. Ворота не охранялись, как ожидал Федор, да и к чему, если застава будет на следующей стоянке, а разрушить Белоозеро просто невозможно. Лагерь здесь, был обустроен даже более основательно, чем лесной. Ограда была выложена из камня, повыше и с более удобными подходами для обороны. Еще до темноты караван расположился на обжитом месте, и начал разбивать лагерь, а Федор с неизменным Вороном поехали к воротам, до которых было не более полуверсты.

Подъехав к воротам, прапорщик спешился, и памятуя о колдовском происхождении своей одежды, осторожно прошел в зону Синеозера, минуя сами ворота, благо стен не было. Ничего, одежда смоталась такой какой была, он посмотрел на Ворона, желая, поделится радостью, и несколько опешил.

На коне сидел человек, лицом напоминающий привычного Ворона, только постарше. Одеждой ему, служила не привычная, не сильно потертая, темно-синяя мантия, а растрепанная мешковидный балахон, грязно-коричневого цвета. Помимо балахона, он был одет в грубые домотканые штаны, и стоптанные, но еще не дырявые сапоги, из черной дубленой кожи, и подпоясан широким кожаным поясом, на котором в пришитом металлическом кольце, висел меч. Он скорей был похож на одного из сподвижников Чингиз Хана, эдакого воина Золотой Орды, чем на известного мага.

Поняв, почему произошла столь резкая перемена, Федор непроизвольно захихикал, и отвернулся от Ворона, не желая обижать человека. Отсмеявшись, он вышел из Синеозерья через ворота, и посмотрев на привычно одетого Ворона, вскочил на лошадь и тронул ее в сторону лагеря.

-- Едем в лагерь, мне надо будет поговорить с Ниной -- сказа Федор.

-- Кстати, по поводу девушки, - словно, что-то вспоминая, задумчиво сказал Ворон. - Я тут кое-что приметил, так что есть разговор.

Федор весь превратился в слух, поскольку его очень интересовало, все, что было связано с превращениями Антоши.

-- Понимаешь, - неуверенно начал Ворон, - пентаграммы и руны, очень сложная наука, кроме того, она требует от человека знания нескольких языков.

-- И...

-- Ну понимаешь, мне кажется, что в преобразованиях Дери Нины сила-то в общем-то не причем.

-- А по подробнее, если не сложно?

-- Ну, понимаешь, при вашем вызове, использовались не только священные знаки, но и руны. Более того, руны сложенные в слова. Короче, есть такое проклятие, не особо страшное, но скорей веселое. В общем, оно могло получится, при соприкосновении рун с кровью, сила знаешь не особо разбирает, что там написано.

-- Веселое проклятие, это в каком смысле, Мерлин ты наш?

-- Ну в общем, один древний король был слишком любвеобилен. А женат наш королек был на классической ведьме. Ну ведьмы они все-таки бабы, и она приревновала его...

-- Короче Склифосовский!

-- В общем, через еще неделю, Нина снова станет Антоном.

-- На долго, станет Антоном.

-- На сто двадцать дней, а потом опять Ниной на десять.

-- А расколдовать?

-- А расколдовать так, - и ворон рассказал, единственный, известный местным магам метод. Уяснив, что к чему, Федор возмутился:

-- Крутовато, это значит в мужском обличии, использовать его как бабу, что гомосеков разводить мне тут.

-- Да нет, не в мужском, в женском. Видишь ли, в чем дело, у того короля, ведьма отобрала власть, а самого заточила в башню, а слугой поставила его бывшую любовницу, вот этим заклинанием проклятую. А поскольку абсолютных заклинаний нет, при создании каждого создается ключ. Вот она и придумала, мол, с мужиком он будет так, а с бабой эдак, а сделает наоборот, тогда и расколдуется.

-- Ни хрена себе юмор, и кто Нине эту радостную весть принесет?

-- Пока не вернулась в Антона, никто, а там будет видно, с мужиком говорить проще, - ответил Ворон, -- кроме того, в Синеозерье она такой и останется, а может даже заклятие и само спадет. Хотя нет, там человечьей крови было...

На этом разговор закончился, поскольку они уже въезжали в лагерь.

2

Когда начало смеркаться, все мужчины собрались у единственного огромного обеденного стола, в центре лагеря. С одной стороны этого грандиозного сооружения стояла печь, возле которой суетились женщины, готовя еду. С другой грел костер, освещая практически весь лагерь. За другим столом, поменьше, сидели женщины. Сидеть за столом совместно, считалось неприличным, это допускалось только в случае каких-либо празднеств, или когда в доме принимали гостей.

Вспомнив об обещании, данном Нине, Федор вышел из за стола, встал на мощеную камнем площадку напротив. Видимо играющую здесь роль сцены, и поднял руку, привлекая внимание. Когда шум утих, он начал говорить. Федор красочно рассказал о своем приходе в Роолинк, затем поведал о трудностях пути. Не упустил героического поведения Неугоды в Стеоне, его приговора, и отказа обвинить новых Готлингов в лжи. Об этом ему сегодня рассказали Ворон и Сунильда, когда он поделился планами с ними. Окончил он свою речь требованием:

-- Выйди сюда, Секачь из Полесья, - и когда стесняющийся и несколько ошарашенный Неугода предстал перед ним, Федор заставил его встать на одно колено, снять рубаху и положив ему меч на правое плече, там где был знак, произнес:

-- Я, Федор Голинг, Князь Славичь, барон Шон Терн, в силу данной мне власти и согласно древнему праву, жалую дворянством тебя, Секач из Полесья сын Ургана, дабы нес ты это звание с честью и в час радости, и в час испытаний...

При этом он с интересом наблюдал, как знак на обнаженном плече Секча менялся, вместе с физиономией новоиспеченного дворянина. На его лице плавно менялись выражения, иллюстрируя обуревающие его чувства, страх, удивление и радость. Затем Неугода поднял руку, и с каким-то непонятным выражением, скорей недоверием, чем радостью посмотрел на плече.

А посмотреть было на что. Федор еще подумал, что здесь дворянам проще, изобретать гербов не надо. Кольцо, определяющее границы знака стало шире, в нем красовалась вписанная восьмиконечная звезда с оскаленной волчьей пастью в центре. Под кругом красовалась летучая мышь.

Рассмотрев этот узорчик, Неугода вскочил, и подняв руки с диким воплем подпрыгнул вверх, примерно на метр. Поскольку он не рассчитал траектории, приземлится, эта тушка, явно, должна была, на то место, где стоял Федор. Тот еле успел посторониться, пропуская мимо, новоиспеченного батора.

Вопли восторга толпы прервала Нина, которая вышла на площадку, держа в одной руке меч, а другой волоча за собой Ворона. С их появлением, в форте вновь повисла тишина. Нина стянула с Ворона балахон, обнажив правое плече, и поставила его на два колена, в ритуале были свои тонкости, Федор читал об этом еще в замке. Положив меч на обнаженное плече мага она произнесла:

Я, Нина Голинг, Княжна Славичь, баронесса Шон Терг, в силу данной мне власти и согласно древнему праву, жалую дворянством тебя Амний из Фессии сын Варка ...

За вечер, дворянское сословие Роолинка, пополнилось еще тремя дворянскими фамилиями, Нина возвела в дворянство, не смотря на ее неуверенные протесты, еще Сунильду. А завершилось все хорошим застольем, продукты, плюнув на осторожность, сотворили Федор и Нина. Сложно было с охраной лагеря, но ее в этот день, взяли на себя непьющие ястреги. В общем вечер удался на славу.

Когда все улеглись, Федор зашел в палатку, пожелать спокойной ночи, новоявленной сестре. Нина имела свой обычный вид, но сидела явно злая. Федор усмехнулся и решил обдуманно совершить жизненную ошибку. Начать разговор с женщиной, о причинах ее плохого настроения.

- Что случилось с вами уважаемая дэри, - начал он, стараясь изобразить из себя вежливого дворянина.

- Да вот, у меня есть мысль, и я, ее думаю.

- И что это за озарение?

- Думала, вот решила попудрить носик, а ничего нет.

- В каком смысле ничего?

- Ну, ни зеркала, ни косметики соответствующей, а возле этого Синеозерья ничего такого, кроме еды и одежды, не создается. К стати, вон в углу одежда, для нашей свиты, на завтра.

- А насчет косметики, это мысль, я теперь тоже буду ее думать,- сказал Федор, выходя из палатки.

3

Утром караван вступил в зону Синеозерья. Два каменных столба, означавших его начало, пропустили путников без проблем. Но преображение, которое произошло с окружающими, оказалось не таким глобальным, как ожидал Федор. Кони не изменились вообще, то есть, никто из них не превратился, например, в ишака. Переодетые, стараниями Нины, новоиспеченные дворяне тоже. Но остальные, особенно те, кто долго прожил в Стеоне, изменились сильно.

Не то, чтобы они были одеты в лохмотья, но очень многие плохо. На старой одежде было много заплат. Большинству попутчиков, явно требовалось постираться. Дочери Сунильды, которых возведение матери в дворянское достоинство, автоматически освободило из рабства, например, были одеты в легкие матерчатые шаровары, неясного цвета, и безрукавки, из плохо выделанной кожи. По состоянию одежды, караван стал напоминать гонимых на каторгу политзаключенных, как их изображали художники соцреализма. Такое преображение не понравилось Федору, и он решил задать несколько вопросов Ворону, на тему исправления положения.

- Не переживай батор, на следующей стоянке будет купальное озеро, там мы задержимся, чуть дольше обычного, - ответил всезнающий маг. - Только охрану надо выставить понадежнее, здесь много бандитов, из тех, кто не в ладу с магией.

- А надолго, мы там остановимся.

- Да пока не решим. Что делать дальше, собственно Воличь состоит из крепости, казарм и порта, ну еще кварталов где живет обслуживающий войско народ. А собственно рынок и торговая часть, это за первым постом. Да к вечеру сам все поймешь.

А до вечера, у Федора состоялся еще один разговор, на этот раз, из глубины каравана появилась Сунильда.

- Не уделит ли уважаемый батор, несколько минут мне - начала она разговор, подъехав к нему на тонконогой каурой кобыле.

- А почему, ты обращаешься ко мне как низкородная, ты собственно, дворянка, со вчерашнего дня?

- Ладно, князь, знаю я кто ты, знаю, что чуть что, чучело из меня сделаешь, по тому не боюсь, только дело у меня к тебе серьезное.

- Если мы на долго задержимся в Воличе, нужно будет много денег, народу с нами немало, а того, что выручим за фураж, хватит не на долго. Вот я и подумала, а не послать ли пару воев в замок Штерн, есть там шкатулка одна, весит не много, а золота в ней, больше чем ты весишь, с конем вместе.

- И что там?

- Долговые расписки, наш голам награбленное хорошо пристраивал, купцов ссужал, перекупщиков, многие из них живут в Воличе.

- Слушай, дэри. У тебя своего майората нет, так?

- Так, батор.

- Вот и распоряжайся в моем как в своем, даст бог стану князем, будет он твоим, еще есть вопросы?

Сунильда поклонилась, и молча развернула кобылу.

Около полудня, между двумя дальними холмами, блеснула вода. К моменту, когда караван подъехал к озеру, Федор уже знал, что стоянка будет тут, и до завтра. А когда озеро стало видно совсем близко, он понял, что любые приказы будут бессильны. Как и говорил Ворон, озеро было приспособлено для купания, но такого Федор не ожидал.

Прямо вдоль дороги тянулись путевые лагеря, для нескольких караванов сразу. Лагеря ограждали стены, в два человеческих роста, уходящие метров на десять в воду. Перед водой была еще одна стена, с узкой калиткой, отделяющая сам лагерь от берега. Все было устроено так, что подойти к берегу, в определенном месте, можно было, только пройдя лагерь, и миновав узкую калитку. Правда, такие лагеря были платными, и даже охранялись небольшим воинским гарнизоном, а берег в обоих направлениях от лагерей, был обнесен высокой стеной, километра на два. Глядя в умоляющие глаза Нины, Федор плюнул на нехватку денег, и отдал три серебряных монеты за лагерь, и одну, как сказал смотритель, за баню для всех. После этого страж открыл им деревянные ворота, и путники въехали на оплаченную территорию.

Вот тут Федор удивился еще больше, а Нина просто завизжала от восторга. Прямо в стену, ограждающую берег, было встроено помещение, с выходами на две стороны, назначение которого сомнений не вызывало, а сложенная рядом поленница дров, говорила о том, что через пару часов их ждет удовольствие, которое Федор обожал с детства - баня.

Двое воев, не спрашивая разрешения, и правильно, помчались прямо к домику, и осмотрев его, отозвали пару женщин, навести там порядок, а сами взялись за растопку, наскоро пережевывая, что-то из дорожного пайка. Через полтора томительных часа, баня была готова.

Федор плохо представлял, как они будут париться, очень хотелось зайти первым, но как истинный джентльмен, он видимо, должен будет пропустить вперед Нину. Щазз....

В парную вместе с ним, зашла Нина, Сунильда, Ворон, Неугода, Коваль, в общем, все руководство каравана, ни сколько не смущаясь, возрастными или половыми различиями.

Банька оказалась русской, с вениками, сделанными из растения напоминающего лиственницу и дубовых веток. В достаточно просторной парной, натопленной от всей души, правда, по черному, было четыре полки, на которых тут же в порядке очередности, начали проводить великую славянскую экзекуцию, называемую в народе парением. Затем вся толпа вывалилась, через вторую дверь на берег озера, а на их место уже пришла другая смена. Федор, плавая в озере, только спросил у Ворона на счет второго захода, не обидит кого и не опозорится сам, но получив положительный ответ, повторил удовольствие. Через пару часов, он был готов поведать любому желающему, что такое счастье.

Чудесный вечер прервала Сунильда. Она подошла к Федору и протянула ему его армейский вещмешок и небольшой ларец, искусно вырезанный, из какой-то фиолетовой древесины. Федор сначала не понял, что это, но сидящая рядом Нина, аж подскочила.

- Ты где это взяла, благородная дэри, - это то, что я думаю.

- Я везла его с собой на всякий случай, но подъезжая к Десту, спрятала на последней стоянке, от разных случайностей. Посланный одвуконь гонец, обернулся за денницу.

Первое за что схватился Федор, это был Сидор. Так все на месте, что оставалось, боже мой бритва, помазок, зубная щетка! Плеер, чистые носки, боже, даже смена белья, так, упаковочка презервативов, запасливый ты наш, ладно после посмотрим.

Федор с интересом взял ларец, в котором хранилось около десятка пергаментных листов с расписками, срок погашения по которым уже прошел, по крайней мере, половина из должников жили в Воличе. Его предшественнику были должны, и должны немало. Теперь он въезжал в город, богатым человеком, что не могло не радовать. Лишь бы кредиторы были платежеспособны, Сунильда заверила, что платежеспособны все.

Но оглянувшись вокруг, Федор не испытал особой радости. Его спутники уже постирались, и развесили для просушки свои одежды на нескольких растянутых вдоль лагеря веревках. Видок у этой одежки был жалкий.

Наконец решившись встать, Федор лениво подошел к первому, висящему на веревке кафтану. Закрыл глаза, и возложив руки на тряпку, представил картинку, которую не раз видел в рекламе стиральных машин. Затем представил, как пятно чистоты, и новизны, расползается по всей робе, и открыл глаза.

К этому моменту, процесс еще не был завершен, и Федор увидел его конечную стадию. Происходящее напоминало преображение лохмотьев в бальное платье, и очень напоминало то, что показывали в старых мультиках студии "Союзмультфильм". Федор улыбнулся, и решил поддерживать процесс, до разумного предела, естественно. Маленький огонек, пробежал по веревке, и чудо обновления накинулось на висящие тут же штаны. Задачей экспериментатора, было только поддержание процесса, но здесь это требовало огромных усилий, поскольку внешний приток был совсем скуден.

Через какое-то мгновение, в лагере стали раздаваться удивленные и восторженные крики. Огонек уже пробежал одну веревку до конца, а сил у Федора оставалось уже не так много, теперь он стоял с закрытыми глазами, сосредоточившись на бегущем огоньке. Вдруг кто-то взял его за руку, и Федор ощутил прилив энергии. Затем его взяли за вторую руку. Огонек помчался по веревкам, и уже умчался, на женскую сторону лагеря. Оттуда раздался восторженный визг.

Как он понял, что веревка кончилась, Федор не знал. Когда он открыл глаза. Он сидел на заботливо подставленной кем-то лавке. А с двух сторон от него, на земле, сидели Ирта и Ларта, Федор был выжат так, что хотелось только одного, сто грамм и в люлю.

Словно предвидя его желания, к ним подошла Нина, держа в руках поднос, на котором красовался, полулитровый запотевший графинчик с водкой, и десяток бутербродов со сливочным маслом и копченой селедкой.

- Извини боярин, про ананасья забыла - сказала волшебница, протягивая Федору поднос.

- Благодарю тебя, о прекраснейшая, дери Раолинка, но с устатку из горла не пью, - в тон ей ответствовал Федор.

Нина не выдержала, и расхохоталась первой. Непонятно откуда выскочившая Нея, вручила всем берестяные кружки, и щедро стала наливать в них водку.

- Себя не обидь красавица, - продолжил прикалываться Федор, когда перелив начал превышать фронтовую норму.

Видимо в памяти бывшей рабыни, что-то шевельнулось, и она с опаской посмотрела на почти пустой графин.

-- А это, что? - осторожно спросила она, вызвав очередной взрыв неконтролируемого хохота у Нины.

-- Да княжеское угощение, вот отливай в стакан, что осталось, и выпьем со мной, - великодушно предложил Федор.

-- Эй княже не дури, - резко вмешалась в разговор Нина, - а то я уже одно твое угощение видела, хватит, у них тут алкоголизм почти не известен, не заводи дурацкой моды.

-- Ну ладно зови новоиспеченных дворян, буду их приучать, как говорил самый уважаемый мной полководец, после бани продай портки, но выпей!

Новоиспеченные дворяне Ирта и Ларта, а также и Нина, дружно протянули ему берестяные чарки. Федор только хохотнул, подивившись такой прыти, и по братски разделил водку между стоящими рядом женщинами, не обделив и Нею.

Дружно приняли по сто грамм, и все дамы захрустели солеными огурцами, только Федор, с важным видом и давно забытым удовольствием, закусил бутербродом с селедкой. После этого вечер полетел быстро, и Федор, что называется, не успел оглянуться, как оказался сидящим у костра, с бог весть откуда взявшейся гитарой в руках. Медленно перебирая струны, он смотрел в огонь, и думал о том, что случилось с прапорщиком российской армии Федором Гусем, за последние пол года. Радостного было мало.

Затем он поднял глаза, и вдруг заметил, что возле его костра собралось довольно много народа. Такое знакомое ожидание, читалось во взглядах окружающих, что Федор улыбнулся. Кураж гитариста, взял верх над грустью, что не верите, что могу, ну знай наших, он не выдержал и запел:

Что такое осень, - это небо.

Гаснущее небо, под ногами,

В лужах разбегаются, птицы с облаками,

Осень я давно с тобою не был...

Песня настолько обобщающая, что ему даже не пришлось адаптировать ее к настоящему моменту. Он просто пел, пел для души. Песня кончилась, и Федор задумался, что петь дальше, а пропади оно все пропадом, как пойдет, и как поймут. Сначала пошли народные, потом, неиссякаемая кладезь гениальных стихов Высоцкого, затем кое-что из Окуджавы, Розенбаума, Цоя. Потом просто заболели пальцы, нужно было передохнуть. И Федор поднял глаза на окружающих.

Такого он не ожидал. Возле него собрался весь лагерь, даже половина охранников из вольных шлемов, которых Федор вообще не знал. Все стояли и молча смотрели на него. Некоторые из зрителей плакали, причем как женщины, так и мужчины. Плакали не истерически навзрыд, а как-то тихо, молча, про себя, думая о чем-то своем. Федор был несказанно удивлен, обнаружив столько лиц, на которых блестели слезы. Правда, он быстро пришел в себя, поняв, что такую реакцию вызвало не то, как он пел, а то, что он пел. Над лагерем стояла абсолютная тишина, тишина такая глубокая, словно весь мир затаил дыхание.

Всеобщую тишину, откровенно испугавшись, нарушил сам исполнитель:

- Люди добрые, стряслось то что? - ошарашено, спросил он.

- Да ты и в правду Белый скальд, - проговорил за всех Ворон.

При этих словах присутствующие зашумели, многие стали отходить в сторону, а воины положили руки на мечи.

- Так, - прервал Федор рассуждения и моральные шатания, и покрывая опрометчиво сказанную Вороном фразу. - Ну, скальд, и что?

- И обруч у тебя белый? - спросил один из воинов.

- И обруч белый, - подтвердил Федор, доставая из наплечной сумки диадему, про которую последнее время стал забывать. Он повертел ее в руках, и косо водрузил на голову, как пьяный кепку. Видя такой балаган, многие воины стали улыбаться, принимая сказанное за удачную шутку.

- А не врешь, - спросил его молодой, и недоверчивый, воин.

- Да сними ее, у него с башки обруч и сам узнаешь, - посоветовал кто-то из старших. Вдоволь посмеяться над шуткой они не успели. Молодой, видно сначала делал, а затем думал. Резкий хлопок, вскрик, и молодой и неосторожный воитель, встретившись с поверхностью планеты, метрах в пяти от Федора, участия в дискуссии решил больше не принимать. Теперь, тишина, повисшая над лагерем, стала гнетущей.

- Ладно, хорош, шутить, - сказал Федор - я не Белый скальд. А это, защитный обруч, чтоб по башке не били. А камень у него такой, потому, что он старше Стеоны, может, для красоты сделан. С этими словами Федор убрал диадему назад в сумку.

- Я вообще-то, купец, иду с караваном в Волич, дела у меня там. Ну, немного петь умею.

- А что везешь, уж не Раку ли? - спросил старший из воинов, - больно возов у тебя мало, для такой охраны, вон и магика с собой тащишь. При этих словах он многозначительно посмотрел на Ворона.

- Ее родную, - подтвердил Федор, зная, что Ракой здесь называют крепкое рисовое вино, которое делают далеко на восходе. Стоимость повозки с таким вином, была трудно представима, для простого воя.

- Ну, с вами поделюсь, пришли мне пару воев, через час, но за это, я тут недельку постою, - закончил разговор Федор.

Начальник стражи кивнул, хмыкнул и пошел к себе. А Федор, отправил Нею, найти ему пяток пустых кувшинов, и наполнить их озерной водой. Выволочку Ворону, он решил отложить, до лучших времен.

5

После того как караван устроился в путевом лагере, Федор решил из него пока не выходить. Стоимость постоя была хоть и велика, но приемлема. С другой стороны, вроде и не в городе, а под охраной городской стражи. В общем, существующее положение устраивало всех.

Проходя по развернутому лагерю, Федор по установившейся привычке, проще говоря, автоматически, стал проверять оружие и снаряжение подчиненных. Поскольку в его отряде было, все таки больше крестьян, чем профессиональных воинов, то начал он именно с них.

Первое, что попалось ему на глаза, у проходящего мимо такого ополченца, был лук. Взяв оружие из рук воина, он начал внимательно его разглядывать.

Первое, что бросилось ему в глаза, это то, что лук был не простой, а композиционный, то есть составленный из нескольких пород дерева и кости, скрепленных рыбьим клеем. Помимо этого, лук был тщательно обмотан берестой, пропитанной древесной смолой. Стрелы, которые показал ему воин, имели металлические кованные наконечники, и были достаточно тяжелы, чтобы пробить средний доспех. Помимо лука, воин имел на вооружении кожаную куртку, обшитую клепанными металлическими бляхами. Короткий меч, или скорее длинное мачете. Шлем, кожаные наручи, подкованные железом сапоги и перчатки с металлическими пластинами, защищающими руки, скорее напоминающие кастет, чем средство защиты. Особенно заинтересовал Федора шлем, этакий вариант итальянского шлема, называемого спецами барбют. От классического барбюта, шлем отличался только материалом исполнения. Полукруглый, прикрывающий плечи, с полностью открытым лицом, и закрытыми ушами. Острым верхом, он был скорее похож, на классический славянский, но выполненный из нешироких металлических полос, обтянутых толстой проклепанной кожей, по внутренней стороне. Эстетика шлема оставляла желать лучшего, но три рулона войлока внутри конструкции, говорили о том, что он способен выдержать пару серьезных ударов, без особого вреда для владельца. В целом снаряжение было удобным, и приемлемым, с точки зрения Федора, для лучника, или легкого пехотинца.

Дальше все пошло по накатанной, следующий воин, следующий осмотр. В общем в конце дня пришлось проводить реорганизацию войска, с перераспределением имущества. Оказывается, попавшийся первым вой, был просто образцом, в смысле удобства и практичности оружия и снаряжения.

Боже, какого только дерьма не навидался Федор, за этот день. Проржавевшие, только для вида, кольчуги, вовсе не годные к бою мечи, шлемы протыкаемые пальцем.

Вечером, выстроив воинов на середине лагеря, Федор не просто попенял, а образцово выпорол, самых расхлябанных воев, среди которых попался один профессионал. Сформировал десятки, отделения, назначил командиров. Приказал собрать посреди площади весь лишний доспех, который везли на телегах. Приказал десятникам доложить ему завтра утром, о насущных потребностях их подразделений, намекнув, что можно особо не стесняться. Командиром десятки раздолбаев, назначил выпоротого профи, пообещав ему, что спустит с него живого шкуру, если в следующий раз, его подразделение не будет одним из лучших.

- Вы, толпа ублюдков, - выпалил он в конце своей речи. До настоящего момента. я мало смотрел, кто бьется, а кто прячет свою ж... . Я вам объясню, чьи в лесу шишки, раз уж вы попали ко мне на службу! Больше никто не будет прятаться за спинами ястов, я его без матери сам вы... . - Вообще он грубо, или очень литературно, копировал своего первого, афганского, ротного. Тем не менее, его речь, изобиловала глаголами и существительными, понятными каждому славянину.

По веселым рожам старых вояк, он понял, что снова попал в яблочко, они, которые были там, на дороге, знали своего командира, и готовы были отдать за него душу. А страшные угрозы и словоизвержения, это для молодых, пусть боятся.

Как только стемнело, он усталый и довольный как пионер, явился в свой шатер, с твердым намерением завалился спать.

Но поспать сразу, ему суждено не было. Прямо посреди шатра, по турецки, сидела Нина.

- Чем обязан, столь неожиданной гостье, - продолжая начатую игру, первым заговорил Федор.

- Женщины имеют необходимость, - с сильным еврейским акцентом произнесла девушка.

- Надеюсь, это не половые трудности.

Они самые, только не те о которых вы хотите. Нам нужно в город, прикупить кое-что, иначе мы будем все хуже и хуже, в смысле только чистыми.

- Ладно, - великодушно решил Федор, - сделаем завтра вылазку в город.

После этих слов, Нина молча встала и подошла к выходу из шара, и только когда откинула полог, вдруг сказала:

- Кстати, мне кажется, что мы слишком близкие родственники, чтобы не понимать слово инцест.

С этими словами, она скрылась в темноте.

6

На следующий день они вышли прогуляться по городу. Дабы не контузить местных обывателей красотой девушки, по совету Ворона, они надели восточные наряды, когда лицо женщины прикрывала накидка, оставляя открытыми только глаза.

Сам наряд, создала Нина, полистав предложенную Федором книжицу, по плетению потоков. Он, чем-то напоминал узбекский, видимо широкими шароварами и сапожками, торчащими из-под, короткого, по здешним меркам, чуть ниже колен, коричневого платья, украшенного белой вышивкой. Голову девушки, покрывал сложный головной убор, с непрозрачной легкой кисеей, закрывающей лицо, так, что оставались одни глаза. Поверх платья, был одет широкий пояс с крепким и тяжелым кинжалом.

Федор специально, посадил Ворона рядом, когда Нина делала костюм, путем плетения потоков, и попросил проследить за отдачей, так он назвал, магическую волну, о которой говорил маг. После того как наряд был создан, маг только крякнул, и отошел в сторону, оставляя происходящее без комментариев.

Федор тоже надел широкую рубаху, шаровары, широкий матерчатый пояс, за который вставил меч в ножнах и узкие сапоги со шнуровкой, наряд венчала узкая длинная, до колен безрукавка, без пуговиц. С его точки зрения он напоминал самурая, как их иногда показывали в кино. Хотя идущая рядом женщина, в наряде скорее мусульманского, чем японского толка, вводила его в определенный культурный шок. Тем не менее. Местные их наряд одобрили, и под охраной Ворона, двух воительниц, и двух близнецов, они вышли в город.

Городские ворота, с мощными круглыми башнями, миновали без особых проблем, правда, заплатили серебряную монету за всех. Миновав мост и ворота, в сам город прошли по узкому, арочному коридору, дальний конец которого, должен был быть, в случае осады, перекрыт металлической решеткой. Стены коридора на высоте более двух метров украшали десятки бойниц. То, что это строил один из его предков, для Федора не оставляло сомнений. Слишком евроазиатской или русской, была и архитектура, и фортификационная идея.

Как пояснил Ворон, Волич расположен, в прекрасно приспособленной для судов, бухте, на пяти узких, но весьма просторных островах. Каждый остров, в смысле обороны, представлял из себя, отдельную цитадель, с узкими закованными в камень каналами. Через каналы, по берегам которых поднимались высокие, крепостные стены, были переброшены двенадцать каменных мостов. Иногда Волич называли городом ста каменных мостов, но это не верно, через каналы идет множество навесных переходов, но это не мосты, в случае боевых действий веревки просто обрезаются, и все.

Острова имели свои названия, как районы современного Федору крупного города, в его мире. Росс, Калур, Сур,Исот и Боров. Единственным островом, на котором был мост связывающий город с берегом, был Боров, на нем и стояла самая мощная, после внешних фортов, крепость.

Управлялись острова тысяцкими, а всем городом правил воевода. Тысяцкие избирались раз и на всю жизнь, как впрочем, и воевода. Тем не менее, каждый остров был почти самостоятельным городом, и все административные вопросы, решал самостоятельно. Вопросы касавшиеся всех, решались, либо в совете воеводы, резиденция которого находится на острове Росс, либо на собираемом вече, которое тоже происходит на рыночной площади, того же острова.

По пути Ворон рассказывал, что Росс хоть и не самый крупный, но главный остров города, все остальные были задуманы как оборонительные форты, вокруг него. Со временем они превратились сначала в крепости, а затем срослись в один город. Сейчас на Россе живет в основном воевода, его дружина, и три сотни основных офицеров вольных шлемов. Тем не менее, порт и основные морские укрепления, расположены на Россе.

Пока путники слушая эту познавательную лекцию, выехали из оборонительного коридора, и оказались в самом городе. Тут Федор осознал в полной мере значение своего предка для местной истории. Кем он был, и по его ли идее строился этот город, он знать не мог. Но красота и помпезность окружающей его архитектуры, по началу просто сшибала с ног.

Белые каменные здания, с портиками и колоннадами, начинались прямо от ворот. Колонн было столько, что приходилось напоминать себе, что ты не в Риме или Венеции. Тяжелые каменные колонны подпирали вторые этажи домов, узкие мраморные столбики на террасах вторых, подпирали овальные своды нависающих третьих. Улицы были широкими и светлыми, не было смыкающихся этажей или перекинутых через улицу, от дома к дому, мостиков. Огромное количество небольших скульптурных изображений, вроде гербов или барельефов, украшало фасады зданий. Внутренние коридоры галерей, а иногда и стены домов, были отделаны цветной керамической плиткой.

Но даже при наличии всей этой красоты, в глаза бросалось то, что это только лицо. Каждый дом, имел едва заметные признаки того, что если содрать с него эту мраморную и керамическую мишуру повалить колонны, содрать открытые террасы вторых этажей. То мы обнаружим строения, напоминающее скорее крепости, чем жилые дома.

- Это, что, за Потемкинская деревня, - спросил Федор у Ворона.

- Что? - не понял тот.

- Ну вся эта шелуха на бастионах зачем? - пояснила Нина. - Если это крепости, то зачем мрамор на фасаде, если купеческий дом, то к чему башни по углам и бойницы на втором этаже?

- Так тут между домами своя война идет, - начал пояснять их гид,- у них вроде народовластие, все решают сообща. Но если что решают, так такой шум поднимают, что за последние сто лет, так ничего и не изменили, не смогли. Знатные, покупают на вече крикунов, те кричат, каждый свое. Шум стоит гам, ни кто своего мнения высказать не может, бывает дело до драк доходит. Но так принято, со времен твоего предка, традиций нарушать никто не может. Вот так и живут.

- Ясно, а в чем дело, что власть поделить не могут.

- Да, хотя власть тут разделена пожизненно. Политику, как они говорят, делают, богатства набирают, влияние на власть, интриги, заговоры.

- Византия короче, - резюмировал Федор.

- Что? - снова, не понял Ворон.

- Неважно, это я о своем. Да, а как на это вольные роты смотрят?

- А ни как, город в основном торговый, а вольные роты наемные войска, хоть и подчиняются воеводе, а формируются в основном не из местных уроженцев. Ну, приступившие закон, или должники, могут пойти в вольные роты, тогда с них спросу нет. А так, на каждом острове квартирует две роты. Плюс две конные роты за городом.

- Ладно, проехали, давай лучше город смотреть, он действительно красивый.

Каждый, из двенадцати мостов, был не просто продолжением улицы, он был более широк, чем она. Настоящий архитектурный ансамбль, на фоне которого его истинное предназначение, просто терялось.

С двух сторон моста, по его краям были построены дома, или скорее торговые ряды, с неизменными колоннадами, и полукруглыми сводами. На самих мостах толпился разношерстый народ, торгуясь, продавая и покупая, все что нужно. Здесь можно было встретить кого угодно, вон воин ордена Арея, пытается сторговать, приличный окорок. А вот ледяной страж, как назвал Ворон человека, носящего не смотря на очень теплую погоду, меховую шапку с закрытой от ветра шеей, покупает изрядную корзину сушеной зелени.

Шум, на мосту, стоял изрядный, и Федор с Ниной в своих восточных нарядах, почти не привлекали внимания. Закрытость позволяла внимательно рассматривать товары, подыскивая необходимое.

Вообще для Волича, они были чужаками. Заявлять громогласно, о том кто они такие, во избежание неприятностей, Федору не советовали. Посему он решил представится тем, кем назвался, богатым купеческим сыном, из восходных земель. Необходимо было начинать торговые операции, и начинать по крупному. Назвался груздем - полезай в кузов.

Начал Федор с похода по лавкам, прихватив с собой Нину. Скудность товаров, и их высокая стоимость, его откровенно удивили. Он считал, что после увиденного в Десте, лавки Волича, города торгового, должны ломиться от отличных товаров. Но не тут-то было.

Ткани в целом, были довольно грубыми и однообразными, в основном плохо обработанная шерсть, редко растительное полотно, как для себя определил Федор, то ли хлопок, то ли лен. Правда, один раз увидели шелк, но цена, чуть не на вес серебра.

Разнообразием, порадовали гончарные, оружейные и кожевенные лавки. В оружейных, Федор интересовался не клинками, эту сторону местного производства он уже знал, а доспехами.

Этот вопрос его сильно занимал, и изрядно удивил. Представление даже подготовленного, в смысле информационно, современника Федора, о средневековых доспехах, имело мало общего с реальностью.

Доспех предлагался в основном матерчатый, или кожаный, изредка, обшитый металлическими бляхами. Правда кожа была толстой и отличной выделки. Кованого доспеха, не было вообще, исключение составляли несколько примеченных Федором однотипных шлемов. Которые он после примерки и подгонки купил сопровождавшей его охране. А на замечание Ворона о том, что поступает неразумно, зря тратя деньги. Он довольно грубо, по-солдатски ответил, что каждый. Вышедший с ним из Стеоны, для него дороже тех денег, которые он заплатил. И в следующей лавке. Не сильно торгуясь, купил четыре обшитые бляхами, однотипные куртки, и широких оружейных пояса.

Небольшая ювелирная лавка, с его точки зрения, была побогаче, многих виденных им ювелирных салонов. Охрану во внутрь не пустили, но Федор с Ниной и Вороном прошли.

Увидав их наряд, купец стал разливаться соловьем, но Федор полностью положился на вкус Нины, и оказался прав. Пройдя по всему магазину, она выбрала только маленькие золотые серьги, с зелеными камешками. А затем, подозвав купца, что-то зашептала ему на ухо. Купчина сделал возмущенную рожу, но Нина поводила пальчиком, перед его носом, и сказала:

- Ладно, это ваши проблемы, сколько я вам должна за эти сережки?

Купец заломил золотой, на что ворон возмущенно выкатил глаза, и собрался сообщить купцу, нечто интересное и малоизвестное, о его предках. Но Нина властно двинула рукой и сказала:

- Ты не прав маг, это очень тонкая и сложная работа, она того стоит, у тебя есть куда посмотреться купец.

Купец, приволок ей пластину из полированной бронзы, в деревянном окладе. Увидав такое зеркало, Федор только фыркнул, и хотел обратиться к магии, но найдя поток, передумал, решив, пока, не светится.

Пока он занимался этими соображениями, Нина откинула закрывавший ее лицо платок. И принялась вертеться перед импровизированным зеркалом, примеряя обнову. Физиономия купца, увидавшего ее лицо, вытянулась, глаза округлились, он набрал воздуху в грудь и открыл рот, явно собираясь, что-то сказать. Но, увидев честные и добрые глаза, глядящего на него Федора, решил промолчать.

Федор молча вложил в руку купцу золотую монету, и пальцем вернул челюсть купчины на прежнее место.

- Помимо всего прочего, уважаемый, - тихо заметил он, на ухо купцу, - дери княжна, очень древнего рода. Так, что будь добр помалкивать, о том, что ты здесь видел.

С этим они вышли из лавки.

Во время прогулки, они зашли в одну из купеческих контор, и отоварили, попросту продали, расписку одного богатого горожанина на двести золотых монет. Теперь у Федора были деньги.

6

Вернувшись из города, он начал вечер с расспросов, первым подвернулся Неугода:

- Секач, а кто тут деньгами заправляет?

- В каком смысле?

- Ну, у кого их больше всего?

- А.., тогда торговые дома - грустно ответил тот, Тионские дома.

- И что, местные купцы этому рады?

- Ага, так рады, что сжечь их готовы, да вот не могут.

- А что ж так, то?

- Ну как, секретов у них в гильдии мало, Тионские дома владеют секретами производства, а у наших головы не хватает, тут везде магия. Пока с производством возится будешь, твоим конкурентам маги столько товара наделают, и общем не в голове дело.

- Ну а секретами производства чего, а Секач?

- Да многого, что без колдовства делается. Вишь ли какая штука, вот например, сделал ты волшебное мыло, вот всем хорошо, только далеко его не повезешь, оно как в Синеозерье попадет, так будет тем, из чего ты его создал, создал из песка - будет песком, из глины - глиной и так далее. А если на север повезешь, там своего такого навалом. Они хоть и маленькие, но товару в них крышка.

- Ну ладно, все ясно, - заявил Федор, - а ну Секач, приведи мне пару оборотистых купцов, да чтоб не сильно богатых, а то с тех толку мало.

Федор многое помнил, и он не долго искал товар, который сыграл особую роль в истории его мира, он его нашел сразу, - зеркало.

Особенно ценились, в его мире, зеркала из Венеции за чистоту и прозрачность стекла и ясность отражения. Технология производства таких высококачественных зеркал сложна и трудоемка. Для зеркального стекла отбирают самый чистый песок (стекло получается от сплавления песка со щелочью). Чем менее щелочное стекло, тем оно тверже, а значит, и меньше подвержено наружным механическим воздействиям.

Первая задача составщика массы для зеркал, то есть той смеси чистого песка, извести и сульфата или соды, из которой выплавляется зеркальное стекло, состоит в том, чтобы держаться таких, вековым опытом установленных, пропорций между составными частями, при которых заведомо получается стойкое в химическом отношении стекло.

С хорошим выбором в этом направлении обеспечена и надлежащая жесткость (твердость) поверхности зеркала: слишком мягкое (слишком щелочное) стекло при вытирании царапается и скоро теряет блеск.

Потом расплавленный состав выливают на специальный чугунный стол и твердеющую массу прокатывают валом, уминая и расплющивая до нужной толщины. После этого его несколько дней калят в специальной печи, где постепенно снижают температуру.

Готовое стекло осматривают и вырезают из листа куски без изъянов вроде пузырьков воздуха. Потом его начинают шлифовать, снимая верхний слой и выравнивая поверхность. После грубой шлифовки проводят вторую, тонкую, и, только когда стекло приобретает идеальную форму, начинают полировку.

Когда стекло готово, на него накладывают ртутную амальгаму. Делать это не менее сложно, чем шлифовать и полировать стекло. На специальный идеально отполированный и горизонтально выставленный мраморный стол кладется оловянная фольга, по размеру превышающая будущее зеркало.

Ее прикатывают к поверхности и слегка поднимают, как у противня края. Затем наливают ртуть, которая равномерно растекается по всей поверхности. Стекло надвигают на фольгу, одновременно снимая с ртути быстро образовывающуюся окись. После того, как они совместятся, края фольги загибают, и зеркало несколько недель выдерживают в определенных условиях.

Федор плохо представлял, сколько искусства и труда требует такое производство. Как можно добиться таких впечатляющих результатов при стопроцентно ручном труде. Короче говоря, любое зеркало, особенно большое, становится произведением искусства и стоит целое состояние. Но оно было сейчас, просто необходимо, и Федор задумал сделать зеркало.

Следующий вопрос он задал утром.

- Слушай Ворон а стекло здесь найти можно?

- Ну, конечно можно,- ответил тот - только удовольствие уж очень дорогое, окно из цветного стекла вылетит тебе в копеечку, ну да ты у нас богач.

- Нет, ты не понял, цветное мне не нужно, мне нужен ровный кусок прозрачного стекла в твой рост, и шириной в полтора локтя, да чтоб качество было хорошим, без песчинок там. И еще, приготовить по данному мной составу, по моим пропорциям сварить, слабо?

- Ну, это тебе в три золотых не меньше обойдется.

- Да и чтоб стекло было толстым и вставлялось в раму, скажи, что я портрет на стекле заказать хочу, да и чтоб раму разобрать можно было, и стекло оттуда достать. Ясно? Вот тебе на все пять золотых и вперед. Да и чтоб стекло было без всяких колдовских штучек, скажи нам его в омут везти.

Удивленный взгляд ворона остался без ответа.

7

Вот уже несколько дней Федор мотался по Воличу, составляя свое впечатление. Рассматривая город, Федор продолжал удивляться, что можно увидеть в незнакомом мире, оказавшись первый раз на улице самостоятельно. Город не был низкорослым как Дест, максимум два этажа. Волич, зажатый между крепостных стен, он, тем не менее, постоянно перестраивался. Открытыми и широкими, по сути, были только центральные улицы, но даже на них, верхние этажи нависая над нижними, и поддерживались рядами каменных или деревянных столбов. В переулках, находящихся у городских стен, которые были гораздо уже, верхние этажи просто перемыкались над головой, превращая их в узкие грязные сырые коридоры, в которых, словно крысы, шныряли их обитатели. Даже днем здесь были темно серые сумерки, создаваемые пробивавшимися кое-где лучиками света. Некоторые местные жители, передвигались по ним, держа в руках зажженные факела.

Помотавшись по этим канализационным трубам, Федор решил вернуться в центр города. В переулках не было ничего, кроме грязи, глухих каменных стен, и тяжелых, глухих, деревянных дверей, обитых железными полосами. Они часто кончались тупиками, или выводили к обрыву, за которым было море.

Ближе к центру, точнее к глухой восточной стене, и воротам цитадели, стали появляться улочки, на которых уже можно было увидеть дневной свет, а на центральной улице вообще расстояние между этажами составляло метров пять. Федор не понял, как это не бросилось ему в глаза при первом посещении города, но оказалось, что, от восточных ворот, через которые они входили, до приморских фортов, через весь город, идет улица с плоскими крышами, и оборудованными на них защитными зубцами. Все-таки, это был город крепость, взять который за четыреста лет его существования еще не удалось никому.

Но теперь его прогулки по городу приобрели для Федора конкретную цель, и он стал уже не гулять, а целенаправленно рыскать по городу все свободное время.

Как то раз, недалеко от квартала кожевенников его взгляд упал на маленькую вывеску, " Аксель Ноль Алхимия, товары не магического происхождения". Столь любопытное заведение требовало особого внимания, и Федор спустился в лавочку.

Хозяин, неприметный старичок, эдакий божий одуванчик. Одетый в синий, замызганный, прожженный в нескольких местах, балахон, украшенный выцветшими желтыми звездами. Его вид настолько соответствовал знакомому Федору шуточному образу алхимика, что он даже улыбнулся. Решив проверить идею, а вдруг, он вежливо обратился к старцу:

- Извините почтенный, у вас не найдется средства от бородавок.

- Батор принадлежит к братству Сейров - с явной неприязнью спросил алхимик.

- А почему вы так решили? - опешил Федор.

- По тому уважаемый, что бородавку за соответствующую цену, вам выведет первый встречный лекарь магик, даже не имеющий сертификата Стеона.

- Извините уважаемый я не так выразился, я иностранец, и не знал как правильно объяснить то, что хочу приобрести. Я хочу купить у вас вещество именуемое в моей стране ляпис.

- А это такие синие кристаллы - явно подобрел старичок.

- Нет уважаемый, они скорее белые или бесцветные.

Физиономия старичка расплылась в улыбке, - извините - сказал он, - я сначала принял вас за одного из волочей, или этих сумасшедших поклонников Уто.

- Упаси Ворож - открестился от подозрений Федор, - я, уважаемый не повинен ни в стукачестве ни в свинстве.

Старичок улыбнулся и, ухватив Федора за рукав поволок его в другую, удивительно чистую комнату, где на полках располагались его богатства. Там стояла узкая кровать, лавка и большой стол на половину заваленный колбами, ретортами, обрывками исписанных пергаментов и какими-то банками, с засохшим содержимым. Там он снял грязный балахон, и перед Федором предстал аккуратненький человек с густой седой шевелюрой, одетый в потертую, но еще приличную одежду. Фирма явно не преуспевала, и человеку хотелось поговорить с возможным клиентом.

- Учились, как я заметил в Стеоне, молодой человек, - начал он беседу, намекая на обруч на голове Федора - на каком факультете, если не секрет?

- Да учился, на темном, - однозначно ответил гость - а почему вы тогда приняли меня за волоча?

- Обручи из серебра, многие носят просто для красоты - ответил старик, подозрительно глядя на собеседника - а с каких это пор, студенты закрытого сто лет назад факультета, интересуются алхимией?

Федор снова улыбнулся, - я действительно был единственный студент этого факультета, уважаемый, - ответил он. И факультет открыт, если не верите, можете спросить.

- Ужель так Борнг поумнел, что решил восстановить равновесие, поздновато.

- Ну не знаю, пожал плечами Федор - он помоему, человек не глупый.

- Да, да ну а ляпис вам зачем, юноша.

- Хочу выделить серебро, для покрытий.

- Похвально, юноша, что вы знаете азы алхимии, но ляпис создается из серебра.

- Да мне собственно алхимические задачи не интересны, уважаемый, меня интересует чисто практическая сторона вопроса, и я готов за нее заплатить.

- Ну да, ну да, извините юноша - а сколько его вам надо?

- Для начала пару горстей, а там видно будет - задумчиво ответил Федор - да и еще, не подскажите, такое вещество, как винно-каменная кислота вам известно.

- Нет неизвестно, а ляпис извольте - и старик ушел вглубь комнаты. Через пять минут он вернулся, неся в руках полотняный мешочек

- А дело ваше, я гляжу, не сильно процветает, почтенный?

- Да в основном у меня покупают чернила, для писем, а так... - и он скорбно развел руками.

- Знаете что, почтеннейший, вы не говорите ни кому, что я у вас был, и что брал, а я может к вам почаще заглядывать буду, а там глядишь, и пособлю в чем. Вот скажите, а сам винный камень или что вы из него делаете, у вас есть.

- А вам винный рубин, ну это есть, - и старик высыпал на пергамент знакомые Федору по прошлой жизни мелкие кристаллы диоксиянтарной кислоты.

- Настойка аммиака ну такая вонючая, растворимая в воде жидкость, которую суют под нос, когда по голове настучат, у вас есть - дрожа от нетерпения, продолжал допрашивать старика покупатель.

Старик хмыкнул, и через минуту у него в руках была глиняная бутыль с нашатырным спиртом.

- С вас две серебряных монеты, юноша - заметил старик - все вместе стоит дорого.

Федор хмыкнул, положил на стол золотой и заявил: "Сдачи не надо, это за труды, почтеннейший."

Старик засуетился, видимо о таких деньгах он и не помышлял, начал предлагать всякую алхимическую дребедень, до которой гостю явно не было дела. Довольный новыми приобретениями, и пообещав хозяину заглянуть еще, Федор покинул лавку.

Еще через день, он созерцал раму, со вставленным в нее толстым, миллиметра в четыре, тяжелым прозрачным стеклом, высотой в его рост и шириной около метра. Качество работы его удовлетворило, хоть и не совсем, в левом углу присутствовала одна недоваренная песчинка, но это ерунда, пусть будет метка. Настало время приступить к тайне.

Для самого действа, возле городской стены был куплен дом, средней руки, который и стал тихой торговой и деловой резиденцией Федора.

Глава 20

И все свершения их,

Станут частью борьбы.

Свет или тьма, поведут их.

Будет зависеть от воли их.

Волич, торговый город

1

Через три дня, у Федора в комнате сидели три посетителя, одетых как средней руки купцы. Такие люди обычно содержали хорошие лавки, или небольшие магазины. Все они пришли по приглашению барона Шон Терга, гости пили хорошее вино, и ели испеченные Сильвией и Ниной печения, по новому, тайному рецепту, ведя меж собой чинную беседу.

Федор смотрел на них через дырку в портьере и шепотом допрашивал Секача.

- Так вот этот в коричневом кафтане с синими вставками и серебряной бляхой кто будет?

- Это член местной купеческой гильдии Астор Мокреев. У него магазин, что торгует материями и товарами для дам, как ты просил.

- Хорошо, а этот худой?

- Тот хозяин двух харчевен в верхнем городе, ну тех, что для благородных. У него сейчас дела не лучшим образом идут, мне его управляющий за кувшином пива рассказал.

Ага, а последний, вот тот толстый?

- Ну это наш, из бывших вольных шлемов, у него есть корабль, не большой но торговлишка кой какая, да и среди местных контрабандистов свой человек. На него местный полицейский префект ох как зубы точит, но ухватить не может. Все как ты просил.

- Добре, ну Секач, быть тебе скоро богатым, я тебе обещаю, пошли.

Войдя в комнату, Федор поздоровался с гостями, которые при его появлении встали. Предложив им сесть и обменявшись несколькими дежурными фразами, хозяин перешел от слов к делу.

- Догадываетесь уважаемые баторы, зачем я вас собрал - из далека начал Федор.

Отвечать стал Мокреев, видимо по положению из всей компании он был старшим.

- Ваш посыльный, - при этих словах он сделал вежливый кивок в сторону Секача - сказал, что вы готовы сделать нам какое-то деловое предложение, но уважаемый, вряд ли вы предложите, что-либо новое. Все предложения от дворян, как правило, сводятся к займу денег, но вы назвались таким именем, что это заставляет задуматься. Но если это деньги, собственно определите сумму и давайте обсудим условия.

- Деньги у меня есть, - задумчиво сказал Федор - более того я готов ссудить ими вас, под выполнение неких проектов, которые принесут вам огромные барыши, сейчас я хочу рассказать вам кое что, что должно остаться нашей тайной, но слово, о ее сохранении вы должны дать раньше, чем услышите, о чем идет речь.

- Купцы задумались, затем тот, который владел харчевнями, сказал.

- Вы можете взять с нас обязательства, скрепленные магической клятвой.

- Да - ответил Федор, - но при такой клятве вы не сможете ничего раскрыть даже своим детям, а я заинтересован в том, чтобы то о чем мы говорим сейчас, со временем стало известно и им. Кроме того, если Вас будут, например, пытать огнем, пусть право рассказать обо всем останется за вами, мне не нужны ваши жизни, ради этих тайн.

Мокреев встал из за стола, протянул над ним руку, и произнес:

- Я Астор Макреев, даю свое купеческое слово, что тайной останется все, сказанное здесь.- И развернув кисть ладонью вверх, плюнул на нее. Следом за ним стали остальные и поплевав на ладони, положили их обратной стороной на ладонь Астора.

Федор тоже плюнул на руку, и приложил свою ладонь к каждой купеческой, теперь это уже мог быть заговор, да с экономической точки зрения он и имел место.

Прежде всего, не вдаваясь в подробности, Федор рассказал кто он такой. По лицам купцов он понял, что его новых компаньонов объял страх. Но он дал им понять, что никакого темного колдовства не предвидится, и дал обещание, что о колдовстве не будет речи вообще.

В качестве образца, для демонстрации, он пригласил Салию, с которой предварительно была снята, вся ее экипировка, и она была наряжена в легко снимающийся халат. Как обнаружил Федор, обнажится в присутствии группы мужчин, если это не имело какие-то серьезные намерения и не несло конкретных целей, направленных на возбуждение похоти, здесь в Воличе, считалось вполне нормальным. Например, совместный поход в баню, не являлся чем-то запретным, тем более возбраняемым. Итак, Салия вполне свободно сняла халат, и продемонстрировала свое тело, красивое, надо сказать. Затем снова запахнула халат и встала перед купцами.

- Бедная девушка, сказал Бордей, так звали капитана, ну не ходить же ей по городу голой, так замуж не выйдешь.

Федор махнул рукой, и Сильвия ушла переодеваться. А хозяин подвел гостей к накрытому материей, чтоб не бросалось в глаза сразу зеркалу. Откинув полог, он продемонстрировал купцам изделие. Глаза баторов загорелись алчным огнем, вопросы посыпались словно из рога изобилия:

- Сколько стоит такая штука, и кто кроме вас, знает секрет ее производства.

- А ее можно разрезать на куски поменьше, оно не потеряет своих свойств.

- А сколько затрат силы уходит у мага на изготовление

Федор одним движением руки пригласил гостей, вернуться к столу. Гости сели на свои места, и Федор начал говорить, последовательно отвечая на уже заданные вопросы.

- Затрат магических сил нет совсем, уважаемый капитан, разрезать можно на сколько угодно кусков, свойств не потеряет, поскольку в ней совсем нет магии, если вы заметили, он в квадзияровой раме.

Последнее заявление повергло присутствующих в состояние шока. В комнате повисла гнетущая тишина, которую полушепотом нарушил Бордей:

- Вы хотите сказать, что оно не потеряет свойств и в омуте.

- Не потеряет.

Тишину, повисшую в комнате, нарушили шаги Салии, одетой в белую широкую рубаху с просторным вырезом, широкий пробивной кожаный пояс, облегающий талию, зашнурованный спереди, и темно-коричневую юбку. Федор уже видел, такой вариант, а на купцов наряд произвел эффект разорвавшейся бомбы. Больше всех был убит Макреев. Он был просто растоптан морально, тем не менее, не желая показывать виду, сказал:

- Я не поверю, что здесь обошлось без магии, даже учитывая, что это Воличь.

Салия молча потянула за завязку пояса, и распустив шнуровку скинула его на пол, затем стянула рубаху, и принялась расстегивать бюстгальтер. Возилась она с ним долго, и очень эротично, но наконец управилась. Когда она осталась перед купцами в одной юбке, она скорчила обиженную физиономию, перекинула всю снятую одежду через плече, развернулась к гостям спиной, и покачивающейся походкой, ушла в соседнюю комнату. Из раскрытого рта капитана, разве что, слюна не потекла. А Федору происходящее так до боли напомнило уловки стриптизерш, что режиссер данного представления стал понятен. Надо будет всыпать засранке, тут серьезные блин люди, подумал он. Но серьезные люди уже пили вино, залпом. Все.

2

Последовавший за этим разговор, был долгим. Федор не стал объяснять купцам происхождения его познаний, а все было просто. Как то, будучи в командировке, он подхватил воспаление легких, и в течении трех недель находился на излечении в одной из больниц Воронежа. Делать было нечего абсолютно, ни друзей, ни родных, ни знакомых. В тумбочке лежала интересная брошюра под названием 713 секретов производственных технологий, выпущенная, по какому-то старому изданию в 1993г. А поскольку там приводились методы закалки сталей, он начал ее читать, и весьма серьезно увлекся, прочитав от корки до корки. Теперь, когда память, не напрягаясь, выдавала все новую и новую информацию, словно компьютер, Федор делился с купцами только малой толикой известных ему технологий.

Тем не менее, решение было принято, создавался новый торговый дом, грозивший перерасти со временем в межгосударственную монополию.

Прежде всего, выяснилось, что в смысле денег купцы легко обойдутся без помощи Федора. Одно изобретение бюстгальтера сулило такие барыши, что у барона волосы встали дыбом. Местный воевода уже давно издал указ о поддержке любого не магического производства, с регистрацией патента и выплаты определенных сумм на его начало. А когда Федор объяснил устройство корсета и перечислил необходимые для его производства материалы, бравый капитан начал потирать руки. Кроме того, Федор намекнул ему что, найдя подходящий материал в бюстгальтеры для создания фальшивого бюста, он станет официальным богачом. Тот стал нервно расхаживать по комнате.

Пробивные кожаные жилеты на шнуровке должны были появиться в магазине Мокреева уже через три дня, а вот с производством бюстгальтеров возникла заминка, когда тот же Мокреев заметил, что их пройдется шить на заказ. Не долго думая Федор вызвал Нину, попросив ее принести пару бутылок коньяка из его запасов, флягу магистр так и не отдал, но время от времени Федор снабжал страждущих, из бочки. А когда она пришла, тихонько попросил ее подробно изложить известные ему ухищрения, изобретенные за последние триста лет в их мире.

Купцы ушли только часа через три, нагруженные рисунками выкройками и объяснениями. Выпив литров пять, дорогого Дорбского вина, кроме того, Ирон Зола уносил с собой десяток новых рецептов для своей кухни. При приготовлении этих блюд использовались свои секреты, и магии не было вообще. Он поклялся, что его заведения прогремят на весь город через месяц. Федор не мог скрыть улыбки, когда Нина объясняла купцу, что такое презентация, и пыталась втолковать основы рекламной политики. Они договорились встретится завтра, и Федор с Ниной пообещали начать обучение мастеров, все организационные вопросы купцы брали на себя.

3

Человек, широкими шагами мерил просторную комнату, с куполообразным сводом и четырьмя полированными четырехугольными колоннами. В комнате было жарко натоплено, зима в горах еще только начинала прокладывать пути к отступлению. Еще солнце ненадолго показывалось из-за ледяных круч, но уже, неуловимо, при вое ветра и снежных заносах, чувствовалось неумолимое дыхание тепла. Уже появились первые, крошечные сосульки, под сводами крыш, хотя до капели было еще полтора месяца, но, ночи уже давно и неумолимо пошли на убыль.

Но человека не волновала грядущая весна, он был занят другими вопросами. Вопросами, которые вели его к власти и величию, он хотел и главное мог, стать богом этого мира. Одним богом для всех. Не только для жалкой кучки последователей, разбросанной по разным городам Роолинка. Не единым повелителем кучи грязных бездельников, именующих себя последователями Уто. Нет, единым богом, пусть с разными именами, у разных народов, но с единой, божественной силой, охватывающей все уголки, всего Ассиора.

Правда, пока, не все складывалось так, как он того хотел.

Этот проклятый потомок Кросса, вновь ушел из его рук. И что теперь? Он освободил ястрегов, мерзких рабов, лизоблюдов любимых и ненавидимых тетушек. Он бы уничтожил их всех, но без этих мерзавцев, немыслимо, то оставшееся равновесие, на котором еще держится этот мир. Надо что-то предпринимать, предпринимать срочно. Куда делся этот последний призванный со своим братцем, где их носит сила. Это единственные смертные, чьи души не отражается в шаре судеб. О, если он их найдет, теперь он будет действовать сам, а не с помощью этих придурков, составителей Абсолютно светлой страны.

Дверь открылась и в комнату вошел еще один мужчина, сказать что вошедший был очень толст, это не сказать ничего, он был изрядно массивен фигурой, и с трудом передвигал ноги.

- Приветствую вас Данло, - сухо бросил человек, - есть новости?

- Есть, о повелитель, он в Воличе, и с ним девушка, которую он называет сестрой.

- Называет сестрой?

- Да повелитель.

- И они в Воличе, - заговорил сам с собой человек, - мне кажется, этот Готлинг, слишком многое узнал, обучаясь у этих колдунишек. Слишком слабы мои силы в Синьозере. Хотя и на старуху бывает проруха. Кто у нас там, ага.... Ну, что ж, ждем донесений, или идем через перевал?

- Зимой через перевал нельзя, о повелитель, - возразил Данло.

- Тебе и летом там не пройти, друг мой, - сказал мужчина, - а я могу постараться.

- Ну, зачем рисковать, о повелитель, давайте мы дадим побольше силы этим, которые в Воличе, они сами все сделают. Вольные шлемы учат принимать мгновенные решения, вот пусть и принимают. А силой и деньгами мы их обеспечим.

- А ты прав, мой жирный слуга, дадим денег и силы, и посмотрим, чего стоят эти хваленые вольные шлемы, - усмехнулся человек. - И еще, пошлем-ка мы к нему ротана, не приведет, так убъет, есть еще на Асиоре один истинный Готлинг, а о степени родства жертвы, в пророчестве ничего не сказано.

- Посылать свою кровь, зачем повелитель?

- Раньше, их были, стони - ответил человек, - остался один, не самый сильный, самый хитрый. Да и противопоказано богам иметь детей, сын бога, рано или поздно займет его место. Запомни это, мой жирный друг.

3

Следующие три недели были для Федора сложными, он просто не появлялся в лагере. Купцы осадили его конкретно и не давали ступить шагу, без сопровождения, объясняя столь суровую слежку злобностью конкурентов. Теперь за ним неотступно следовали пятеро крепких и молчаливых ребят с треугольниками и открытыми ладонями на плечах, их повадки были повадками профессиональных охранников. Сколько стоят услуги таких молодцев Федор даже не представлял.

Начал он с самого главного -- производства зеркал.

Пяти надежным людям, из стекольных мастеров, он прочитал пространную лекцию о законах отражения и преломления света. Прочитанный ему когда то, еще в техникуме, курс оптики, оказался совсем не лишним. Единственный вопрос, которого Федор старательно избегал, это дифракция и интерференция света. Черт его знает, а вдруг найдется средневековый Энштейн или Бор.

Чтобы не натолкнуть ненароком на такие идеи, он прочитал курс по виденному, и даже, ради любопытства частично читанному, учебнику ОПТИКА, Эдвинъ Эдсеръ под редакцией и с добавлениями профессора императорского с-петербурского университета И. И.Боргмана. Помимо всего прочего, обогатив их знания понятием линзы, и методиками их расчета, а также небольшим курсом увеличения и приближения объектов, с помощью оптических приборов. Использование призмы для преломления и разложения светового луча, он тоже тактично опустил. Дав мастерам день, чтобы переварить рассказанное, он провел технологическое обучение, разъяснив на практике, как оседает на стекло оксид серебра, какие используются компоненты, и что может привести к возникновению брака. Еще через день была практическая работа, и достаточно жесткий экзамен. Все пятеро сдали его блестяще, и составили договор о создании цеха стекольных и зеркальных мастеров.

Но как оказалось, этого было мало. Для создания цеха, было необходимо, предъявить городскому совету мастеров шедевр, который не в состоянии выполнить один мастер единолично. Кроме того, при изготовлении данного шедевра, магия применяться не должна.

Федор не видел проблемы, проблему видели мастера.

-- Да одно наше покрытие, это уже шедевр, - надрывался самый младший из них.

-- Да твое покрытие еще необходимо спрятать, и спрятать так, чтобы до него не смогли докопаться, - отвечал более старший и опытный, чтобы повторить не смогли!

Мастера шумели долго, и мучительно решали вопрос, считая его уже своим цеховым, и не считая нужным обращаться к Федору. После всего, что было за эту неделю, тот изрядно устал, и теперь решил выйти прогуляться, посмотреть город. Группа поддержки из пяти охранников молча пошла за ним.

Собственно, район, куда он попал, был скорее ремесленным, чем купеческим, если тут и жили купцы, то не богатые. Да и ремесленники жили из тех, кто не был совсем беден, и, не состоял в ремесленной или купеческой гильдии.

Собственно гильдий в Воличе, как и на всем Роолинке было девять, гильдия магов, пять высоких и три нижних, все остальные, считались ремесленниками без гильдии. Высокими гильдиями считались торговая, где купцы заправляли перевозкой и ценами на товары, собственно капитаны и офицеры торговых кораблей, например, были членами торговой гильдии, а проводники караванов нет. Оружейная гильдия, - включала в себя мастеров оружейников, причем в данном случае всех, и тех кто делал мечи, и тех кто делал латы, здесь членом гильдии иногда становились даже подмастерья, правда, по ходатайству мастера. Далее шли гильдия чернильницы, куда входили всякого рода ученые, чиновники и писцы, ювелирная -- ювелиры и художники, ткаческая, профессиональные ткачи, специалисты по кружевам и ковроделы. Нижними гильдиями считались железная, каменная и кожаная, по порядку перечисления соответственно. У каждой гильдии были свои законы, права и юридические тонкости.

Хотя, как объяснили Федору, в некоторых городах гильдий было больше. В частности в Воличе была еще рыбная гильдия, объединяющая капитанов крупных рыболовных судов и рыботорговцев, так что прецедент был. Теперь речь шла ос создании гильдии стекольных и зеркальных дел мастеров.

4

Выйдя на свежий воздух, Федор с удовольствием вдохнул морской бриз, и как городской житель, ощутил легкое головокружение, от избытка свежего воздуха. Солнце отклонилось от зенита только на четверть своего пути, и на улице с глухими каменными заборами было жарковато. Его не устраивал такой пейзаж, хотелось простора, и он опрометчиво для приезжего, направил свои стопы не к центру города, а в порт.

Чем ближе он подходил к порту, тем меньше, ниже и реже становились жилые постройки, выше и глуше заборы, в которых все чаще попадались широки ворота охраняемых складов.

Наконец он вышел к причалам. Море встретило его не свежим запахом воды и ветра, как он наивно ожидал, а плеском волн, вонью гниющих водорослей, рыбы и человеческих отходов. Плещущаяся у каменных стен причалов вода, была полна, разного рода источниками этого невообразимого амбре. Федор сморщил нос, и повернул назад, но не тут-то было.

Улочка, по которой он пришел, уже была малопроходима. Его охрана, встав плечом к плечу, выставила мечи, или городские ножи, как он привык называть такие клинки, перегородила улочку, и сдерживала, разом зашумевшую, когда Федор обернулся, кривляющуюся толпу, каких-то голодранцев, иначе и не назовешь, вооруженную чем попало.

Тем не менее, их старания были напрасны, поскольку сзади вдоль причалов к парням приближались еще две приличные группы аборигенов. И те и другие, держали в руках разномастное оружие, от морских абордажных крючьев, до, состоящих на вооружении городской стражи, алебард.

Верно оценив положение, Федор подбежал к охранникам сзади и встав на изготовку, призвал меч. Ситуация разом изменилась, из всего шума производимого таким количеством людей, остался слышен только шум прибоя. Произошло это потому, что меч Федора отливал черным стеклом, и имел рваный зазубренный острый край.

Из толпы нападавших вышел человек, одетый как и все остальные в старые тряпки, но не рваные и добротно сшитые. Местный пахан, понял Федор.

-- Извините, уважаемый батор, - начал тот, - а ножичек ваш настоящий?

Федор сделал шаг вперед, и рубанул по клинку алебарды, которую ее владелец, по незнанию правил обращения с оружием, или по глупости, продолжал держать направленной в сторону противника. Клинок алебарды, аккуратно срезанный поперек, зазвенел о камни мостовой.

- А что привело батора, в столь странное место, желаете бежать из города?

-- Да нет, - честно признался Федор, - думал здесь можно свежим морским воздухом подышать, моцион знаете ли.

Дружный смех охранников и бандитов, был ответом на его слова. Глядя на раскаивающуюся глупую физиономию, которую пришлось скорчить Федору, некоторые из нападавших приседали, и даже падали на колени, корчась от смеха.

-- Ну и как вам наш воздух, - вытирая слезы, обратной стороной ладони, спросил Федора собеседник.

-- Спасибо, очень здоровый, и главное, очень познавательный, - вежливо ответил он.

-- В сложную ситуацию вы меня поставили уважаемый, ээ... .

-- Барон Шон Терг, - вежливо подсказал Федор.

-- А меня можете называть просто - Старшина, нда, барон. Ну так вот, мои люди следили за вами, собирались, вот как видите пришли, а тут такой, как лучше сказать?

-- Облом, - вежливо подсказал один из охранников, успевший за неделю общения с Федором, изрядно обогатить свой словарный запас.

-- Вот именно, облом, - словно прбуя слово на вкус произнес Старшина.

5

Федор обратился к магии, и аж крякнул, здесь на берегу соленого моря, она была, но привычных цветных магистралей он не увидел, вот их не было, не было и все, магистрали, представляли собой, этакие канаты, состоящие из бесконечного множества разноцветных волокон. При этом, Федор вдруг, понял, для чего была написана его предком, та шифрованная книга. Нужно было разобраться, а времени не было, это было что-то новое, он с таким еще не встречался. Но обратившись к этому новому разноцветному потоку, Федор с трудом создал, столик с гнутыми металлическими ножками, как в дешевой кафешке, два аналогичных стула, бутылку "Кинзмарули", с красно-золотой этикеткой два стакана, и видимо по ассоциации, пластиковую вазочку с бумажными салфетками, и тарелку с нарезанным адыгейским сыром.

Все это материализовалось прямо из воздуха, недалеко от стоящего Старшины, и произвело эффект разорвавшейся бомбы. Подельники пахана шарахнулись в стороны, освободив пространство, до самого причала, некоторые просто бросились наутек.

Этот человек, с которым Федор невольно вступил в вежливый диалог, видимо был прирожденным лидером, по крайней мере, он обладал огромной выдержкой. Единственной реакцией старшины, на появление переговорной атрибутики, были удивленно и вопрошающе поднятые брови.

-- Присаживайтесь уважаемый, - пригласил Федор, отодвигая стул и садясь со своей стороны стола, - в ногах правды нет.

С холодной улыбкой, Старшина сел на предложенный стул и спросил:

-- Вы еще и маг, барон, - уж не новоиспеченный Готлинг, а то тут разные слухи ходят.

-- Будем пока считать этот вопрос открытым, - дипломатично ответил Федор. - Теперь о ваших людях, пусть принесут пару ведер пресной воды и пару кружек. Он уже осознал, что хорошая выпивка снимает много проблем как в его, так и в этом мире.

Дальше все пошло по накатанной, Федор за последнее время создал столько коньяка, что даже не притрагивался к посуде, просто щелкнул пальцами, и подозвал к себе первого из неудавшихся грабителей. Просто показав жестом, что надо делать, он стал наблюдать за происходящим.

Бандит набрал кружку, понюхал содержимое, пригубил, и радостно хмыкнув, осушил до дна. Затем дисциплинированно поставил кружку на край стола, и пошел к своим.

Сидящий рядом с Федором Старшина, с интересом наблюдал за происходящим. Федор хмыкнул, взял кружку и зачерпнув из ведра, разлил напиток по граненным стаканам, а затем поставил кружку на место.

Старшина показал себя истинным ценителем прекрасного, он посмотрел напиток на свет, поболтал его в прозрачной емкости, оценивая количество сахара, понюхал, пригубил, а затем выпил. Потом поманил пальцем кого-то из толпы и отдал распоряжение.

К ведрам быстро выстроилась очередь, подходящий, черпал кружкой, пил залпом, отдавал кружку следующему, и уходил, на все про все, десять секунд, последние забрали ведра. Через пятнадцать минут, на пристани остались только охрана Федора, пара ребят Старшины и два сидящих за столом мирно беседующих батора. В целом сюрреалистическая картинка.

-- Уважаемый барон, начал Старшина, я не люблю делать долгов, но в данном случае, раз уж вы маг, я хотел бы попросить об одном одолжении, которое, возможно, не составит для вас труда, поскольку вы смогли проделать такое, даже возле морской воды.

Вспомнив, что большинство местных магов владеет только магией замещения, Федор ответил:

-- Не стоит обижать меня милейший батор, напиток был настоящий, вы разве по себе не чувствуете?

-- Тем более.

-- Так вот, у меня есть одна знакомая, неважно кто она, но, с ней приключилась беда, беда магического свойства. Такая, что и не всякому расскажешь.

-- Не стесняйтесь уважаемый, я умею хранить тайны, - заверил собеседника Федор.

-- Ну, так вот, ухаживал за ней некий художник, член гильдии и все такое, вроде приличный человек. Но, уж очень он был настойчив и нагл, ну спасу нет, как видел ее, куда только весь лоск девался. Она у него натурщицей одно время была, он с нее обнаженных богинь, для господских домов рисовал. Бедная девка, уж от него и бегала и пряталась, ну нет никакого спасу. Короче, пожаловалась она мне, моим ребятам, благородным не могла, статут не тот, знаете ли.

Ну, ребятки с ним и побеседовали, - по простому, по нашему, да вот перестарались, дурни.

Кротче помер тот художник, не сразу, но помер, а пока был жив, поверх ее портрета, такое нарисовал, что не дай девке боги.

-- А мне посмотреть можно, - задумчиво сказал Федор.

-- Да можно, эй Лир, принеси портретик.

Пока детина куда-то бегал, Федор и Старшина сидели молча. В голове Федора всплыла часть лекции профессора Орторота, прослушанная еще в Стеоне. Лекция касалась родовых и посмертных проклятий, и была частью курса оборонительной магии.

-- И так молодой человек, - вещал профессор, - проклятия бывают: наложенными -- когда маг делает это осмысленно, привязывая его к конкретному лицу, родовыми, или посмертными -- их чаще всего накладывают не маги, а простые смертные, в момент своей смерти. Есть правда посмертное проклятие мага, это может накладываться на что угодно, например на целый факультет, но это заслуживает отдельной лекции... .

Самым интересным в плане практического использования, является проклятие наложенное на изображение. Лет двести назад, это было очень модно, но быстро выяснилась оборотные стороны этой монеты, во первых изображение на картине меняется в соответствии с духом проклятия, и изображение легко найти. Во-вторых, изображение нельзя уничтожить, если его сжечь, разрезать или утопить, то проклятие становится необратимым. И, наконец, в третьих, дело в том, что посвященному, такое проклятие видится как паутина, наложенная на изображение.

Такую паутину, как вы уже знаете, довольно легко можно переместить на любой другой, неодушевленный предмет, а затем на другое изображение, затем снова и снова. Поскольку формирование самой паутины процесс весьма сложный, многие маги древности возвращали проклятие семьям тех, кто его наложил. Кроме того, существуют довольно забавные проклятия, мучительные для тех на кого наложены, и забавные для окружающих. Это явление очень редкое, поскольку за каждым таким проклятием стоит человеческая жизнь. Одно из таких "забавных" проклятий и ожидало вмешательства Федора.

Прежде всего, в глаза бросилась рама, это было целое произведение искусства, овальная почти в человеческий рост, из шести пород дерева, очищенная и покрытая лаком, выложенная злотом, она произвела на Федора шокирующее впечатление, своим богатством, и тонким искусством древесиной мазанки. Ну и наконец, изображение. Конечно этот покойный художник, был, с точки зрения Федора, моральным уродом.

Изображение было сделано, как говорят конструктора один к одному, подобных картинок Федор немало повидал в интернате, как-то раз, завалившись, по пьяни к какому-то компьютерщику знакомому его знакомых. Прежде всего, в глаза бросалось перекошенное болью женское лицо. Это была молодая девушка с великолепной, божественной фигурой, которую явно насиловали. Самого насильника видно не было, он лежал на каком-то топчане, так, что зрителю были видны только ноги, и огромный мужской орган, по которому текла девичья кровь. Две сильные мужские руки, крепко держали девушку за талию, с силой насаживая ее на эту штуку, используя явно не то отверстие, которое определено матушкой природой для этой цели.

Увидав картину в целом, Федор поморщился и произнес:

-- Вот мерзавец.

-- И я так думаю, батор, - отозвался старшина. - Представляете, это снится ей, в подробностях, каждую ночь полнолуния. Кровь, которую вы видите, вытекает на одеяло, столько сколько на картине, она потом пару дней не может ходить, а через месяц все поновой. Мы уж ее перед полнолунием и поили, и спать не давали, ничего не помогает.

-- Давно она так мучается, - спросил Федор, пытаясь перейти на другое зрение и увидеть паутину.

-- С полгода уже.

Вот она сволочь, жирная как паук, темно коричневая залитая похотью и укрепленная мечтами сумасшедшего, так магу руками лучше не касаться.

-- Уважаемый, а есть у вас камень и лучше всего на подвеске, чтоб не держать в руке. Потом можно, но в ходе процесса.

-- Такой? - спросил Старшина доставая из кармана кожаный кошель, к которому в качестве украшения, был прикреплен приличный янтарь.

-- Вот именно, только вместе с цепочкой, если можно.

-- Да сколько угодно, - ответил тот и протянул Федору весь кошель, с его содержимым.

Федор оторвал от кошеля цепочку, вернул сам кошель хозяину, и вновь сосредоточился на паутине.

-- Первый раз вижу магика, который не берет деньги, - заметил Старшина.

-- Не грузи, дай дело сделать, - рявкнул в ответ Федор. Больше никто не вякал.

- Ух, какая жирняшка, перебирайся ко мне, тут хорошо кормят, - шептал Федор глядя на паутину, и медленно словно пинцетом, отрывая ее лапки от изображения, и строя мостик из силы к камню. Паутина сопротивлялась довольно долго, но, в конце концов, дернулась, отлепила свой центр от изображения, затем, словно оторванная потоком ветра слетела и, ударившись о камень, исчезла в нем.

Федор открыл глаза, и выдохнув, вдруг обнаружил, что прошло довольно много времени. Он так и сидел за столом, только на его голове ушах и носу, не смотря на легкий ветерок, висели крупные капли пота, словно он сидел в парной. Солнце уже опустило свой край за горизонт, и его последние лучи, словно прощаясь с этим миром, последний раз отражались от воды. Небо уже не такое светлое, провожало багровый диск, выставив почетную стражу из облачных перьев, но блин запах.

Он сморщился и посмотрел на этот шедевр порнографии. Порнографии не было, на холсте была изображена полуобнаженная красавица, держащая в левой руке овитый листьями жезл, согнутый на манер посоха, а ладонь правой руки, открыв зрителю. Данная фигура изображала богиню Тею по местным канонам изобразительного искусства.

4

- Нужен камешек, - спросил Федор Старшину, с умильной улыбкой, протягивая его собеседнику.

-- Вставь его себе в задницу магик, - ответил тот, ойкнул и закрыл рот рукой.

Федор оглушительно захохотал.

-- Извини, магик вырвалось, тут между камнем и картиной такие огни бегали, что лучше пусть он у тебя останется, - сказал старшина.

-- Ну, ты жесток, хохотал Федор, такое проклятие и в ж..., - теперь захохотали все присутствующие.

-- Так а теперь об оплате, - начал Федор, -дорого не возьму.

-- Слушаю барон, - ответил старшина, явно давая понять, что разговор перешел в деловое русло.

-- Первое, что мне от тебя нужно, кто делал раму к картине?

-- Ду есть тут у меня один умелец, и что?

-- Нужно будет прямоугольную в человеческий рост.

-- Есть у него такая, он за нее цену назначил, а покупатель не взял, слишком говорит красиво, и слишком дорого.

-- Познакомишь?

-- И все?

-- Хорошо, теперь второй вопрос, ты как я понимаю, контролируешь порт?

-- Ну да вроде того.

-- А на город твой контроль распространяется?

-- Да, но не дальше кварталов гильдий.

-- Вот, ты мне и нужен.

Федор видел самый жесткий вид нарождающегося капитализма, у себя дома. Он прекрасно поймал, что ни чего нового, ни кто там не изобрел, рэкет был, есть и будет. И неважно кто за ним стоит, бандиты, чиновники, или благородные лорды, сути это не меняет. Воличь был городом торговым и вольным, стало быть, бандиты.

Он рассказал Старшине, зачем нужны ему его связи, рассказал о формировании новой гильдии. И даже подарил небольшое, с ладошку зеркальце, оставшееся у него после лабораторных работ с мастерами. Федор также обрисовал перспективы развития этого дела, не упустив проблемы использования натуральных зеркал в магии. Его собеседник был просто очарован перспективами.

Так магик, пошли отсюда, - сказал, вставая старшина, - разговоры пошли серьезные, нечего нам дерьмо нюхать, сейчас еще с города сливать начнут, вообще задохнемся. Мы люди серьезные, для таких разговоров другие места есть. Тем более, что я уже знаю, с кем говорю, мои ребята тоже времени зря не теряют.

-- А картину куда, спросил Федор, может, вернем хозяйке, пусть увидит, что все впорядке.

-- Она и так увидит, новолуние сегодня, нечего ребенка дергать.

-- Это твоя дочь?

-- Нет не дочь, племянница, дочь покойной сестры, люблю ее как дочь, вот, ребята и перестарались. Пошли магик, дела у нас.

Федор вернулся домой под утро сам в сильном подпитии и охрана в дым, когда уже все мастера, что называется, стояли на ушах. Не выясняя, где он был и с кем пил, мастера решили промолчать, все-таки благородный батор.

Память не подвела, и Федор помнил, что четко рассказал Старшине, как работает система рэкета. Пояснил детали и сделал выкладки. Рассказал, как начисляются проценты, и как они взимаются. В общем, перевел преступный мир Волича, на более цивилизованную ступень. Пояснил, что такое преступный бизнес, и как осуществляется контроль, например над проституцией, знания, почерпнутые им из послеперестроечных телепередач. При этом успел прочитать пространную лекцию о налогах, чем вызвал гомерический хохот слушателя.

-- Ты предлагаешь мне создать государство, внутри государства, ох умен ты барон, стоит, стоит об этом подумать. А гильдию твою мы не обидим, с такого дела нельзя много брать, голову оторвут.

Федору все больше нравился этот человек.

6

Гильдейский экзамен был назначен на третий день после полной луны, подсуетился Старшина. В ратуше было собранно все правление, включая всех старшин гильдий.

Зеркало выставили на всеобщее обозрение, закрыв полотном. А находящиеся в ратуше, гадали, что там скрыто. То, что данное произведение не содержит магии, уже знали все, косяк парадной двери ратуши, как принято в таких местах, был сделан из квадзияра. А проносили предполагаемый шедевр, именно через эту дверь.

Присутствующих мучил только один вопрос, что там, за полотном. Один подвыпивший батор, утверждал, что там прекрасная картина, из цветного стекла, другой, высказывал верное предположение, что там стеклянная отражающая поверхность, в которую можно смотреться как в зеркало. Но верили больше первому.

Наконец настал момент, когда в зале ратуши собрались все. Здесь были старшины всех десяти гильдий Волича, городской голова, и десятки мастеров, выступающих в качестве экспертов. Настала черед группы, претендующей на звание гильдии, показать свое мастерство.

Вперед шагнул мастер стекольщик, по имени Март Прон. Он вздохнул и начал, выученную, заранее подготовленную Федором короткую речь.

-- Уважаемые баторы, мы стекольщики города Волича, считаем, что достигли достаточного мастерства, в своем деле, чтобы создать свою гильдию. Мы представляем на Ваш суд изделие, тайну которого будет оберегать наша гильдия. Надеемся, что это принесет выгоду и нам и нашему городу.

С этими словами он сдернул покрывало, открыв взору присутствующих великолепную резную портретную раму, внутри которой располагалось само зеркало. Внизу перед рамой стоял небольшой сундучок.

То, что произошло дальше описать трудно, сначала зрители просто замерли на месте, решив, что смотрят замечательную картину, выполненную на стекле. Но потом кто-то начал двигаться, поворачивать голову, и до присутствующих дошло, что перед ними.

Зал словно взорвался, шум наступил сразу, молниеносно. Разодетые в меха, бархат и парчу люди, стали кривляться, корчить рожи и отталкивать друг друга, чтобы оказаться перед полотном зеркала. Всю эту какофонию звуков прервал звук гонга, который стоял в зале, видимо для подобных случаев.

-- Уважаемые баторы, - оглушительно громко, в наступившей тишине, сказал Март Прон. Сейчас каждый из вас, подойдет ко мне, и получит по небольшому кусочку Воличевского стекла, так мы решили назвать это чудо, дабы это помогло нам принять верное решение. Только, пожалуйста, не толпитесь и не ругайтесь, соблюдайте правила, достанется всем.

Совет прервался на некоторое время, пока вошедшие мастера открыли сундучок, и выдали каждому из присутствующих по прямоугольному зеркальцу, величиной с половину ладошки.

Долгих разговоров не было, гильдию создали, и мастерам было указанно, в десятидневный срок, представить в ратушу списки, устав гильдии, права же, были давно определенны законом.

Продуманная Ниной, и гениально проведенная мастерами презентация, явно удалась. Уважаемых горожан, развели как лохов.

7

А к другим торговым идеям, была применена другая тактика, которую Нина назвала сарафанным радио. На момент когда Федор еще обучал мастеров, Астор Мокреев уже имел патент, на устройство для поддержания женской груди. Выдававшие его писари надрывались от смеха, но Астор заплатил столько, что никто не стал спорить. Далее за работу сели нанятые белошвейки и к концу недели он имел полсотни бюстгальтеров, разных размеров, а когда капитан Бордей привез китовый ус, еще и десяток корсетов. После этого Мокреев купил два десятка дорогих шелковых платьев и заброшенное здание на рыночной площади, в котором раньше располагалась разорившаяся корчма.

Мастера по дереву и стекольщики без особого труда, на скорую руку, сделали витрины, и вытесали из дерева подобия манекенов, без голов, которых одели в платья и поставили внутри магазина. Затем, помещение разбили по указке Нины на несколько секций, с прозрачными стенками, заставленными всякой всячиной, которая найдется у любого купца, и пригласили с рынка, несколько торговцев различной женской мелочевкой и кондитера. В отдельной секции сделали стойку, три стола и дюжину стульев, поставили самовар, и посадили буфетчика, в задачу которого входила продажа произведений кондитера, а также выдача, сбор и мытье деревянных кружек. В другой стороне поставили бочку с пивом.

Тут же, поставили кабинку для переодевания, и оставили место для новоизобретенного Воличевского стекла. Зеркало было поставлено таким образом, чтобы выходящие из кабинок женщины, в новых нарядах были видны всем. Иначе сказал Мокреев, если зеркало поставить в кабинке, то придется смирится с тем, что на одну женщину уйдет один день.

Над отремонтированным помещением повесили вывеску "Дамский магазин", с изображением шикарно одетой дамы, для тех, кто не умеет читать, и поставили, пока, близнецов в качестве охраны.

На следующий день, после появления новой гильдии, в магазин завезли зеркало, и средневековый универмаг, вылетевший Федору в копеечку, открылся.

Первые три дня в него просто никто не заходил, сидящие внутри торговцы начали роптать. Но Нина решила дело просто, она заставила близнецов позазывать народ, сообщая всем и каждому, что в здании есть зеркало, из знаменитого Воличвского стекла. И народ пошел, да еще как пошел. Правда, после того, как разбили и ограбили одну витрину, пришлось утроить охрану, и уже або кого не пускать. Теперь в магазин пошли солидные, светские дамы, и с удовольствием потянулись их мужья, легко поняв, что можно выпить пива и посидеть поболтать со знакомыми, пока благоверная выбирает наряды. Но главным было не это.

Кривляние красоток, приобретших или примеряющих, новые наряды перед зеркалом, вызывало у всех мужчин, неподдельный интерес. А по магазину постоянно ходила сестра Мокреева, которая предлагала дамам, помимо внешних нарядов, оказать помощь в покупке нижнего белья, Которое, по крайней мере, внешне, исправит их фигуру в лучшую сторону. Сам Мокреев только потирал руки и говорил, что если так пойдет и дальше, то все потраченные на магазин деньги, вернутся максимум через пару месяцев, а это небывалое дело.

Ну и конечно, через пару недель нагрянули бандиты. Разбили пару витрин, хотели подойти к зеркалу, но, охрана двух молодчиков убила, а четверых скрутила, и сдала не городской страже, а по рекомендации Федора, прямо Старшине. Больше рэкетиров не видели, то есть вообще. Может, где нибудь в заливе, они и всплыли, но Федора с компанией это мало интересовало. За хлопотами и знакомствами пролетел почти месяц.

Теперь, если все пойдет гладко, рассчитывал Федор, уже через пару месяцев, экономический взрыв будет невозможно остановить.

Глава 21

Найдут они друзей, среди сильных.

Найдут они друзей, среди слабых.

И сильными станут слабые, от деяний их.

Данила Соль

1

Бухта Волича, размерами и формой, подозрительно напоминала бухту Балаклавы, где Федор бывал в служебной командировке, во времена оны. Сначала его посетила мысль, что он попал в зеркальное отражение нашей реальности, по меньшей мере, географическое, и в настоящий момент находится в Крыму. Слишком подозрительным кажутся географические нюансы. Но, найдя кучу противоречий в этой идее, он быстро ее отбросил, не забивая себе голову, столь не существенными, в настоящий момент вопросами.

На сей раз в Воличь они выбрались по торговым делам, решив дать себе отдых. Зеркальный цех, объединившись со стекольной мастерской, начал выпускать первые изделия. Светские дамы начали щеголять немалыми бюстами, фальшивые груди стоили очень высоко, и многим мужчинам, еще только предстояло быть обманутыми.

Неугода, первый раз. С разрешения Федора. Выехавший из лагеря в город сразу отстал и извинившись пропал в толпе, о чем Федор не жалел. Пусть погуляет, может, разберется с тем кто его тут резал, перед тем как он в круг попал. А может просто погуляет, он теперь богатый человек. За постой в лагере было уплачено еще на неделю вперед, и даже переплачено. Увидав, в очередной раз, с утра хмурые лица стражников, Федор понял, что приличной дегустации Раки у них не вышло. По этому сотворил еще ведро водки, и отправил литровый кувшин начальнику охраны. От себя лично, налил каждому жаждущему стражу фронтовую норму. Это не только сдружило его со сменной охраной "Постойных мест", но и дало, неограниченный кредит доверия. Но даже теперь, не все верили в то, что Федор просто богатый и умный купец. Баронскую корону с плеча стереть было невозможно, а жара стояла изрядная, весна в этом году на Раолинке была ранней. Поэтому его приняли, за эксцентричного баронского сынка, и только.

Сейчас же, разгоняя зной, с моря дул сильный, порывистый ветер, и Федор ожидал увидеть штормовое море. Но внутри бухты оно было спокойным, покрытым только мелкой рябью, что еще раз напомнило Балаклавскую бухту. Но на этом сходство не кончилось. На входе в бухту стояли две высокие башни, уходящие своим фундаментом в глубь скалы. Задняя стена башен и была слита со скалой. Учитывая, что снаружи входов в эти циклопические сооружения не было, становилось ясно, что они прорезаны внутри скал.

Прямо за башнями находились форты, с выдвинутыми к воде бастионами. В один из них и направлялась компания, в которую входили Федор, Опора, Ворон, Сунильда и Нина, последняя блистала такой красотой, что на нее непроизвольно оборачивались прохожие.

Задача была проста. Нужно было сбыть вольным шлемам почти весь оставшийся фураж, часть лошадей и огромную бочку коньяку, литров двести. Последнее создавалось особо. Бочку купили и притащили еще позавчера, разобрали, в караване оказались мастера, вычистили от остатков старого вина. Затем собрали, законопатили, поверили, натаскав воды из озера. И последним этапом, Федор, поднапрягшись, сказывалось отсутствие некоторых потоков, превратил всю проверочную жидкость, в уже привычный коньяк. Пробу сняли, и бочка была запечатана с величайшей осторожностью. Несмотря на это, в лагере еще несколько часов стоял терпкий коньячный дух. Теперь у Федора с собой был небольшой, литров на пять, бочонок этого славного напитка.

Форт, в который они направлялись, представлял собой правильную крепость, как уже заметил Федор, стараниями его предков, построенную не по средневековым канонам. А по образцу крепостной архитектуры его мира, соответствующему XVII-XIXв. Вероятнее всего, за образец была взята Петропавловская крепость. С точки зрения фортификации, это было не совсем оправданно, при отсутствии пороха и огнестрельного оружия. Но, подъехав к первому бастиону, он раскрыл рот, пока не проехал сектор обзора. В сторону моря, с бастиона смотрели чугунные пушечные жерла. Это пока не лезло в рамки его представлений о мире, в который он попал.

-- Ворон, а пойди-ка ты сюда, советничек, - начал он очередной допрос. - Ты не скажешь, это я пушки видел, или это архитектурные украшения?

-- Нет, не архитектурные, они правда кидают камни и пули, которые в них заложены. Но только здесь в белоозерье, на остальном Раолинке, они бесполезны. Именно по этому, морские рубежи Волича, считаются неприступными, а с берега его оберегают горы.

Теперь, кое-что становилось понятным.

-- И много у вас еще таких приветов от родственников.

-- Да нет, может еще пара.

-- Пара, ну ну...

За разговором они проехали ворота форта, в которых скучали два караульных, даже не подумавших остановить кавалькаду. Беспечность, удивившая Федора и резко снизившая его мнение, об общей боевой готовности вольных шлемов. Тем не менее, они приехали.

Интендантская служба представляла собой низкое, оштукатуренное, каменное здание, с толстыми стенами, и застекленными окнами, приоткрытыми мощными дубовыми ставнями. Здание было выкрашено поверх штукатурки в желтый цвет, а белыми были оставлены все выдающиеся наружу усиливающие части строения. Только сделано это было очень давно, так давно, что из под выгоревшей краски, здание казалось грязно белым. В целом, это было родной для Федора военщиной, но настолько запущенной, что он все больше разочаровывался в, восхваляемой Неугодой, военной выучке и дисциплине вольных шлемов.

Тем не менее, Опора соскочил с коня, и бодрым шагом направился к, утопленной глубоко в стену и окрашенной в зеленый цвет, тяжелой, арочной двери. Сразу было заметно, что Коваль тут не первый раз. Федор и все остальные его спутники, как было уговорено, остались сидеть в седлах, ожидая дальнейших событий.

Минут через пятнадцать, из двери, пулей вылетел бравый вояка, в неведомом, пока, Федору чине, и обратился к ним:

-- эээ... господина барона с сопровождающими, просят к себе комендант.

Вот тогда все спешились, Ворон прихватил бочонок, и все дружно направились во внутрь здания.

Топая за вестовым, по узкому и прохладному каменному коридору цитадели, Федор понял, что недооценил вольных вояк. Коридор был уставной. Настолько уставной, что на миг пришло ощущение, что сейчас откроется дверь, и их проведут в комнату без окон, где за чистым столом с электрической настольной лампой, с умным видом, будет сидеть майор особист Степан Михайлович Трут.

Но не повезло, не настолько оказался вездесущим майор первого отдела. В комнате, куда они вошли было светло, и уже не так жарко, как на улице. За столом, заваленном бумагами, сидел молодой человек в малиновой форменной тунике интендантской службы. Погоны на его плечах имели по одной пятиконечной звезде, среднего размера, правда, без просветов, вместо них был принят золотой шнур, по краю погона. Как уже успел узнать Федор, ознакомленный с местным табелем о рангах, его звание соответствовало званию малому воеводе, примерно майор. На вид коменданту было лет двадцать пять. Рядом, развалившись довольно вольно, восседал Коваль. Федор даже сначала подумал, что они старые приятели. Но нет, наглость поведения Коваля имела другое объяснение.

После возведения в дворянство, все новоиспеченные, заказали особые рубахи, с откидным клапаном, открывающим плече. Вместо пуговиц клапана, они пришили по просверленной серебряной монете, что как понял Федор, являлось одной из привилегий военного дворянства. Военными дворянами - называли людей, возведенных в дворянство не по праву крови, а за личные заслуги. Такие новоиспеченные дворяне, могли быть и богаты, и опасны. Как сказала Сунильда, пользуясь новоприобретенным языковым багажом, берегов они не видели, признавая только своего суверена. Общается с ними, было весьма сложно. И судя по всему, комендант крепости, в настоящее время, прибывал в затруднительном положении. Он попросту не знал, что ему делать, устроить ссору и вызвать нахала на дуэль, или кликнуть охрану и выкинуть его в зашей.

Федор решил устранить его проблему, а за одно, призвать к порядку своего вассала и друга. Начал он привычным армейским способом:

-- Уважаемый батор, - начал он, воевода был без серебряной пуговицы, значит не дворянин, или дворянин настолько известный, что дополнительно представляется не имеет смысла. А может кровный? Тем почетней, такое звание в таком возрасте, значит сам заслужил, у вольных шлемов на заслуги предков смотрят редко. А вот обращение батор, подходило в таких условиях только к Ковалю.

-- Уважаемый батор совсем из ума выжил, - начал свою отповедь Федор, нехорошо прищурившись. Это кто тебя просил, хамить офицерам крепости. Ты что не видишь, что перед тобой настоящий солдат, посмотри на него внимательно.

Злость внутри Федора начала закипать с новой силой, когда он вспомнил, что на подобные должности, у вольных шлемов, часто назначают отважных бойцов раненных в бою, и не имеющих возможности служить в боевых частях дальше. Судя по тому, что комендант не встал, при появлении у него в кабинете посторонних, да еще дворян. Он либо их просто не уважал, либо был тяжело ранен в ноги. Пенсии по инвалидности здесь не было, но вольные шлемы своих не бросали.

До Коваля, видимо, тоже дошло. Он внимательно осмотрел интенданта, вспомнил, вероятно, тоже, что и Федор, и вскочив вытянулся в струнку. Затем четким, солдатским голосом отчеканил:

-- Извините батор, и вы воевода, я кажется, зарвался, - и так по детски, опустил очи долу, что Федор и воевода одновременно улыбнулись.

-- Ладно, - сгладил ситуацию Федор -- замнем, для ясности.

-- Скажите воевода, вы для армии крепкие вина покупаете, или мне по кабакам всю партию продавать?

-- Смотря какое вино, - степенно ответил комендант, по-прежнему, не вставая из за стола, и переведя взгляд с Федора на вошедшую за ним свиту. Взгляд его замер на Нине, и больше он ни на кого не глядел. Вообще такое поведение считалось неприличным и унизительным, для окружающих. В кабинете повисла тишина, но Федор не стал обращать на это внимание, памятуя о начальном хамстве собственных подчиненных.

-- Извините батор, - наконец сказал комендант, видимо отойдя от контузии, мы вообще-то не покупаем продукты для армии у неизвестных поставщиков, были, знаете примеры.

-- Ну, это мы исправим, заверил Федор, зовите специалистов, а чтоб вопросов было меньше, я с ними и выпью малость. Да и если будем пробовать тут, распорядитесь по поводу закуски.

Комендант распорядился, и они стали ждать пока появится несколько офицеров, несших ответственность, за качество поступающего продовольствия. Молодой воевода, тем не менее, не сводил глаз с Нины. А она подошла к Федору, и зашептала ему на ухо. Выслушав ее, Федор обратился к коменданту.

-- Молодой человек, разрешите без чинов? - и получив положительный ответ продолжил, - у вас, как я понимаю, ранена нога, если вы хотите, моя сестра посмотрит ваши ноги, если они, извините, вообще есть, тут под столом не видно.

Федор только потом осознал, что вообще-то сказанное им, было на самой грани оскорбления. Лицо молодого человека вспыхнуло, и он медленно встал, опираясь на трость, с трудом вышел из-за стола. Обе ноги были на месте, рана была, вероятно, в бедро или позвоночник, поэтому ему было так трудно передвигать ноги.

Сунильда с Ниной подошли к нему, и вежливо попросив разрешения, стали его осматривать, не снимая с него одежды. После длительного осмотра, Нина повернулась к Федору, поскольку незнакомой женщине, по правилам этикета, было нельзя обращаться к незнакомому мужчине напрямую, сказала:

-- Если господин воевода не против, я постараюсь его излечить, прямо сейчас, но это будет больно, мне будет нужна помощь мужчин.

Воевода даже не открыл рта, видимо от удивления впал в ступор, он просто кивнул головой. После этого командование взял на себя Федор. Он удалил почти всех подошедших экспертов, оставив только одного, самого старшего по возрасту, на всякий случай, и всех своих спутников. Подошел к воеводе и коротко приказал:

-- Снимай штаны друже.

-- Зачем -- не понял его воевода.

-- Это не дамы, сейчас, это лекари и повидали они голых мужиков, больше чем ты вой, за всю свою жизнь. Так что скидывай портки. Относись к ним как к полковым коновалам, глядишь иправда помогут, - посоветовал он, глядя на нерешительность воеводы. Последний довод, видимо, оказался самым весомым, поскольку воевода стал распускать пояс.

Федор услужливо налил ему кружку коньяку, в другую налил квас, стоящий на столе в глиняном кувшине среди уже принесенной закуски, и прихватил, оттуда же, какой-то соленый плод.

-- Ну, залпом, то есть все сразу, и с богом, вой -- сказал он, протягивая кружку воеводе.

Вняв совету, тот так и сделал, от чего его глаза вылезли из отбит, и он застыл с открытым и иссушенным спиртом ртом. Федор молча, сунул в открытый рот соленый влажный плод, и протянул вою кружку с квасом. Вся эта подготовка напоминала ему подготовку к операции, времен доктора Пирогова, при обороне Севастополя в 1857 г., по крайней мере, как Федор себе это представлял.

Затем воя уложили на стол, связали руки, и привязали к столу одну ногу. Следуя Указаниям Нины стоящий рядом Опора, взял воеводу за связанные руки, Ворон прижал к столу грудную клетку, а Федор ограничился ролью стороннего наблюдателя. Нина подошла, взяла воя за больную ногу и с силой повернула. Внутри воеводы, что-то хрустнуло, и он заорал. Но Нина, словно не слыша, поводила руками над уже бесчувственным телом, взялась за его бедра и резко повернула. Затем стала водить руками, поглаживая его по спине. На стол упала первая капля ее пота. В дверь стали ломиться, старший из присутствующих служащих воеводы, гаркнул на тех кто за дверью, и все затихло.

Через пол часа все было закончено. Но воеводе еще надо было прийти в себя. Нина сказала, что у него был просто сложный и застарелый вывих бедра. В ХХ в такие вправляли довольно быстро, но лечить разрывы после этого надо пару месяцев, здесь же поработала магия.

Поскольку вой лежал на столе без штанов, и его нужно было приводить в себя, Федор использовал старый солдатский способ. Поднял голову воеводы, и начал поить его коньяком, из глиняной кружки.

Воевода закашлялся, открыл глаза, и обвел ими комнату. Женщины сидели, упорно глядя на стену, да и мужчины стояли, не глядя на стол, на котором лежал больной. Над ним стоял только улыбающийся Федор.

-- Ну, вставай воевода, пробуй свои ноги, - бодро сказал он, - да портки одень, а то срамота.

Воевода вскочил со стола, словно мальчишка схватил, специально брошенные на пол штаны, почти впрыгнул в них, и только когда пришел черед затягивать пояс, остановился. Медленно развернулся, поднял одну ногу, как-то противоестественно изогнулся, дивясь отсутствию боли, и легкости движений. Затем остановился, вернулся в нормальное положение, и вдруг заплакал. Нина подскочила к нему, и с беспокойством спросила:

-- Что болит, воевода?

Воевода упал на колени, и стал судорожно целовать ей руки.

-- Спасительница, целитель, все что скажешь сделаю, только скажи, только кликни Даньку Соля - говорил он, стоя на коленях. Услышав это, Ворон посмотрел на Федора такими глазами, что тот понял, произошло, что-то экстраординарное. В это время Нина поняла в чем дело, она резко оборвала воя:

-- Встань вой, я целитель, и сестра барона, я сделала для тебя то, что могла, это мой долг, живи, да помалкивай, я не стремлюсь к известности, по крайней мере в Воличе. Тебе помогла и ладно. Открой дверь людей пусти, заждались он там.

В дверь уже, действительно, стучали весьма настойчиво. Воевода встал, подошел к двери, и откинул дубовый запор. Дверь открылась сразу, в нее влетели несколько человек с обнаженным оружием. Один подлетел к пустому столу, и спросил, ни к кому не обращаясь:

-- Где воевода, - воши?

-- А ты Проша, глаза разуй, может и чин раньше получишь, - сказал Дан Соль, сделав широкий шаг к столу. Стоящий у стола воин резко развернулся, и направил короткий меч в грудь приближающегося к нему человека. На секунду в комнате повисло молчание, затем Прохор медленно опустил меч, и с глупой улыбкой произнес:

-- Воевода, сам ходит.

-- Хожу Проша, хожу, ну-ка убери железяку-то. Да вот лавки принеси, пировать будем. И мигом!

Дальше все пришло в хаотическое движение, кто-то двигал столы, кот-то волок лавки. Минут через десять всеобщей суеты, все было готово. Поставленные буквой Т и засланные скатертью столы, были уставлены всякой снедью. Венчали застолье три стеклянные бутыли вина, и горшок с хмельным медом. Федор хмыкнув, водрузил на стол принесенный бочонок.

За время, которое понадобилось офицерам крепости, чтобы собрать застолье, Ворон тихонько объяснил Федору, что Соли, это самый могущественный род в Воличе. Вообще-то они из воев, в общем, командиры, дворяне вольных шлемов. Уже пять поколений, они поставляют армии Волича офицеров и полководцев. И если понятие Воличь ассоциируется с фамилией Славичь, то вольный шлем -- это Соли. Практически все основные командные посты в войске, это Соли, или их ближняя или дальняя родня. Даже скорее родня, прямых Солей слишком мало, за два века, их сильно проредили, но кто остался. Вот только интендантами они становились редко, Соли это воины, уважаемые воины. Интендантом Соль, невиданное дело, но теперь кажется все ясно, с таким ранением как было у Дана, войском не покомандуешь.

Глава 21

Но, ждет их расставание,

И долгий поиск.

И долгий путь, к новой встрече.

Кража

1

Вообще, при похмелье все жалуются на головную боль. Да это не головная, это тот случай, когда все болит, и ничего не помогает. Это даже не боль, это болезненное отсутствие наличествования заполненности, а вот в пустоте действительно только боль. Боль, возникающая от любых внешних раздражителей, даже самый малый из которых, кажется чрезмерным. Свет, звук, воспринимаются не как источники информации, а как внешние раздражители. Вообще, полное осознание себя только терзаемой извне телесной оболочкой, самое неприятное из всего, что может случится с человеком. Неосознанность души, при явном преимуществе мучений организма, над муками духовными. Извечные терзания российской интеллигенции, реализованные наоборот, во всей полноте и ужасе, здесь и сейчас. Плюс, море философских измышлений на тему где и чем похмелиться.

Мучимый примерно такими рассуждениями, Федор медленно брел по лагерю, к столбику дыма, символизирующего кухню. То, что похмелка ему поможет, верилось слабо, но надежда была.

Как он вчера добрался до лагеря, он помнил слабо, стены были целы, следов кровавого побоища нет, уже не сильно стыдно. Зато разговоры он помнил точно, слово в слово, спасибо Такору, ох часто он поминал этого деда. Даже по пьянке, все помнил. А вот и кухня, вот и Нея. Сто грамм коньяку, горячий жирный бульон, сам учил готовить, каша с салом, компот, местный. Уфф... ожил. Где остальные?

Ворон нашелся сразу, сидел с угрюмым видом на другом конце стола и тупо смотрел на берестяную кружку с коньяком. Рядом с этим монументом, осуждающим распутный образ жизни, дымилась глубокая глиняная миска с горячим бульоном, и лежал приличный ломоть хлеба. Видимо, начать лечение, у мага не хватало ни решимости, ни опыта.

Ну, с этим Федор помочь мог. Он подошел к сподвижнику, и мягко улыбнувшись, сказал:

- Не тяни, чем больше сидишь, тем хуже пойдет, на раз, два, опа!

Повинуясь приказу, который прозвучал для него как глас небесный, Ворон взял чарку, и быстро опрокинул ее, высоко задрав донышко. Затем одним движением поставил ее на стол, и схватив ложку, начал давясь и обжигаясь уплетать суп. Через несколько мгновений, дело пошло лучше, и еще через пять минут он поднял на Федора осмысленные глаза.

-- Ну, крепка у тебя чарка, вой, - только и смог сказать он почувствовав себя человеком. Высказавшись, он потянулся за второй чаркой.

-- Э нет, - с этими словами, Федор положил свою ладонь на его руку. - Похмелья, которые вторая пьянка, нынче не будет, дел много. Дамы наши где? ....

продолжение следует...

Сподвижники и боги

Неугода или Секач из подлесья - сподвижник Федора, первый вольный шлем принесший ему клятву.

Войко и Сенко из Деста - близнецы

Ворон из Фесии - сподвижник Федора, первый маг принесший ему клятву.

Наей из Ростока сподвижник Федора, - ведьма, бывшая рабыня Стеоны

Рантер освобожденный ястрег

Асиор - мир

Барон Шон Терг - первое баронское звание Федора

Сар Борнг Магистр школы Южной Стеоны, граф.

Ларт Ингрем - Дестский пророк, маг, летописец, жрец последнего храма Ворожа, жил 1221-1453, считается любимцем богов, поскольку его пророчества сбывались всегда. Как умер, погиб, или ушел неизвестно. Но пять книг его пророчеств по настоящий день являются руководством для многих.

Симеон - Среди слуг оказался человек, который великолепно обращался с боевым шестом, кроме того, он обладал артефактом, маленьким изображением тролькара, которое позволяло ему создать вокруг себя его образ. Когда он продемонстрировал это умение, в присутствии настоящих тролькаров, те долго смеялись, но после того как он с помощью шеста и образа положил, в учебной схватке, четырех людей вооруженных мечами, сказали что образ подойдет. Человека этого звали Симеон и он вошел в группу, которая должна была сопровождать Федора в поездке.

Олар - горанлин, мастер боя на топорах.

БОГИ

Древние

Ярлат создал небо и солнце и луну

Лавос создал воду землю и растения

Ворож заселил их зверем птицей и рыбой.

И призвали они в этот мир прекрасных дев

Тею, покровительница домашнего уюта.....(формулировка)

Легу первый медик Гиппократ.

Ора

Старые

Лара богиня Ястрегов (мудрости, философии, знаний)

Орта (Орте дочери Ярлата) богиня лесов

Ларт бог рудокопов покровитель гор

Кросс - Бог мрака (томящийся во тьме)

Кларс - древний бог войны.

Славер - Словенский бог

Родир бог степей поклоняются степняки Лореши (татары).

Опутанные Родир и Кларса

Кто на кого пошел войной (разобраться)

Новые

Арей сын Кларса, его героическая гибель повлекла за собой его обожествление и он и четыре основателя ордена стали светлыми богами, нового пантеона.

Светлые вои - или боги воины, имеют свою силу. Собственно богом считают только Арея, но чаще всего все молитвы возносят именно пятерым, и магия богов у их последователей есть.

Уто - единый божественный лик (вера в единого бога для всех, принципы средневековья, Кто не с нами, тот против нас ).

СЛОВАРЬ

Ареийские войны - 1330 - 1840 обедненные силы королевств и Майоратов выступили против Таргола, с этого началась самая ожесточенная и самая долгая в истории война.

Асиор - мир

Арты - самоназвание каркрумских тар

Батор - обращение к дворянину

Береговые болота - болота в дельте Донницы.

Волочи (псы богов) - монахи полицейские, следящие за инакомыслием, классической инквизиции здесь не существовало, но свою полицию и тайную службу, помимо государственных институтов, которое занималось только хозяйственными и уголовными делами, имела каждая новая религиозная концессия.

Ворт - Снеженский скальд

Вольные шлемы -

Горы Нерт - горы на самом крайнем севере (полудне).

Горанлины - темные воины. Разновидность ястрегов. Они приобразовываются в существа, напоминающие людей, но покрытые костяным панцирем, словно латами, практически истреблены, поскольку представляли наибольшую опасность для светлого рыцарства. Не боятся не серебра ни железа. Уязвимым практически является только голова и шея.

Гарпии - классическое описание. Только их злобность, вздорность и неуправляемость, очень преувеличенны. Гарпиями могут быть только женщины, мужчин в их роду очень мало и в воины они не годятся, поскольку не могут осуществлять преобразование. А в человеческом виде малорослы и слабоваты физически. Тем не менее, они великолепные оружейники, специалисты по изготовлению стрел, и любого метательного оружия.

Готлинг, Славич (Кониэри,.....) - название семьи Федора, обитающей на Ассиоре.

Дери - обращение к дворянке

Донница - пограничная река

Дарисы - жителей леса великие охотники и мастера по дереву (Орта).

Даратор столица вольных шлемов

Замок Штен - 75 человек (тридцать два человека дружины)

Карокорумские тары - степняки ведущие свой род от Лорошей, но также их наследниками считают себя многие человеческие народы континента

Квадзияр -дерево нейтрализующее магию.

Корт - мера жидкости, примерно 0,5 литра

Коганы - князья

Ко - Второй далекий материк, расположен далеко на западе и во время и после войн богов очень многие бежали оттуда на больших деревянных ладьях, которые сейчас строят, но так далеко на них не ходят. Пришедшие рассказывали о великих волнах, уничтожающих жизнь на Ко, песчаных бурях заносящих целые города и фонтанах огня бьющих прямо из земли, магия там просто взбесилась и стала опасной. Последние спасшиеся прибыли оттуда почти пятьсот лет назад, и они были последними. Ныне все уверенны, что жизни на Ко просто не осталось.

Крепень - защитный лес у берега Донницы Левый Крепень - лес укрепленный фортами, пограничный лес, в настоящее время потерял свое изначальное значение. Правый (дикий) Крепень - (живое существо) длинны узкий лес вдоль правого берега Донницы, проход через который практически невозможен для нечисти и людей. Провидимому, он представляет собой замкнутую систему, вторжение в которую жестоко карается.

Кросс и Кларс - отказались иметь свой народ

Лороши - степные всадники, великие стрелки из луков, охотники и скотоводы, и поселили их на равнинах Кэша. (Родир). Ныне степняки или

Оргосы - рудокопы и мастеров по металлу и камню (Ларт).

Орсфет - пропрок

Уста Лорины - или серый оракул был одним из чудес этого мира долгие тысячелетия его существования. Его создали древние боги, чтобы смертные не донимали их мелкими вопросами. Он исправно давал ответы на такие вопросы как возможные последствия того или иного поступка. Определял, принесет ли выгоду тот или иной союз и т.д. У пещеры всегда были тысячи людей жаждущих ответа. Но с уходом богинь, ответы оракула стали все менее достоверными, и триста лет назад он вообще замолчал. Около ста лет назад Рыцари Арея разрушили селение последних жрецов Лары и с тех пор там никто не живет.

Рыцари Арея - Во время Арейских войн в Майоратах Карта был создан орден "Рыцарей Арея" объявивший себя сторонниками добра, в рыцарском понимании этого слова. Возглавил орден могущественный полубог Арей сын Кларса, его героическая гибель повлекла за собой его обожествление и он и четыре основателя ордена стали светлыми богами, нового пантеона.

Роолинк, - основной континент Большую часть материка, примерно треть называют Соромеей или "Страной света", а вторую часть зовут Урасой или "Дикой землей". Хотя и там и там живут люди, но между ними находится великая река Донница,

Словене - северные народы, классически ведущие свой род от Сольвен.

Сольвене - крестьян и воинов, живущих в городах и селах по берегам рек (Славера).

Стемидово братство или Сейры, Эти фанатики уверяют, что все, что происходит с человеком, происходит по воле единого бога Уто.

Стеоны Правила - С момента образования, по многим причинам, скорее магического, чем какого либо другого свойсва. В колдовской школе были введены следующие правила:

-- Полноправный ученик носит на голове медный обруч и подчиняется только законам твердыни. Это происходит в основном по тому, что срок обучения привышает средний срок жизни человека, поскольку, при достижении определенного уровня, маг проходит инициацию и срок его жизни возростает в несколько раз.

-- Принять в школу могут не любого, кто пожелает, нужно пройти экзамен, но закончить ее может только совершенный скальд, носящий бронзовый или серебряный обруч.

-- Уйти из школы можно в любое время, но при условии, что ты не носишь медный обруч ученика, а сменил его на бронзовый. Кроме того, там не делают различий между тьмой и светом, искусство которому они учат, принадлежит всем.

-- Кроме скальдов и магов есть служители Стеона и ученики других факультетов, эти имеют только знак, и живут как обычные люди.

-- В Южной и Северной школе собранны лучшие певцы и лучшие воины этого мира. Они не носят обруча, и срок их обучения более краток.

-- В самом Десте, существует нечто вроде военной академии, где проходят обучение военные инженеры и офицеры тыла, впоследствии, они чаще всего служат в Вольных шлемах.

За тысячу лет существования школы ее много раз осаждали, но никогда не брали..

Сарджу - северный континент, о нем мы знаем очень мало. Вся его южная оконечность представляет собой скальную гряду, к которой невозможно пристать на корабле. Некоторые отважные моряки приставали на маленьких шлюпах, и даже поднимались наверх. Они рассказывают, что все до горизонта это равнина, покрытая зеленым мхом и камнем, изредка вдалеке видны строения, явно возведенные человеческими руками, официально считается, что это развалины. Те, кто вернулся оттуда не заходили далеко от берега, а те, кто ушел в глубь континента попросту не вернулись. Сарджу находится не очень далеко от материка Роолинк и его берега иногда просматриваются в солнечные дни с его северо-западного побережья, но желающих там жить нет. Магии там либо нет совсем, либо она починяется другим, неизвестным людям законам.

Твердыня скальдов, - см. Дест

Батор- приставка перед именем типа уважаемый.

Таргол или "Империя мрака" Древняя империя зла, существовавшая на Ассиоре. Уничтожена тысячу лет назад. Самым крупным городом и столицей империи был легендарный город Арв.

Тролькары - Воины мрака Разновидность ястрегов. Они приобразовываются в существа метра два с половиной в высоту с плоской змеиной головой, закрытой похожим на хитиновым шлемом. С непропорционально развитой мускулатурой рук и груди, также покрытых защитной коркой и острыми шипами на внешних пластинах суставов.

Шиши - наемные бандиты

Эскады - Младшие боги брали себе жен из своих народов, но дети у них рождались очень редко, примерно по одному на пять поколений, они тоже были почти безсмертны и звались они Эскады или Ротаны, но были они уже почти обычными людьми, или скорее ястрегами. Дети ротанов не отличались от людей даже долголетием и были обычными, если не имели магических способностей или не проходили специального обучения.

Элата - дочь Лары. Она научила людей играть на музыкальных инструментах и слагать баллады. Она же принимала участие в создании твердыни скальдов, одной из двух школ Стеона, где они проходят обучение.

Ястреги - магический народ мудрецов и прорицателей, мореходов и волшебников кузнецов и воинов, живущих везде, где есть люди или нет людей. Полумагами их сделела богиня Лара, дабы защитиь свой народ от истребления.

Яст - свободный ястрег

Content

Безмага Виктор Валентинович Дары силы

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Э  Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 21

Сподвижники и боги

БОГИ

СЛОВАРЬ