Лада Лузина, Владислава Кучерова

СЕКС И ГОРОД КИЕВ

13 способов решить свои девичьи проблемы

Посвящается моим подругам, которые в отличие от моих мужчин всегда любили меня такой, какая я есть

Я!

Эта книга — не подражание любимому сериалу «Секс и город». Просто в каждом городе, и в Нью-Йорке, и в Киеве, и в Харькове, и в Одессе живут лучшие подруги, которые решают и обсуждают между собой свои женские проблемы, — те самые, которые ежедневно решаешь и ты сама! В чем опасность измены: его и твоей? Нужно ли женщине проявлять инициативу в любви? Соглашаться ли пароль любовницы и как перевести ее в статус законной жены? Как соблазнить звезду и выжить рядом с ней? Как пережить кризис «тридцати лет»? Сегодня вместе с тобой на эти вопросы ответят известная певица, модный парикмахер, бизнес-леди и автор этой книги Владислава Кучерова.

Моя подруга Наташа. Известная певица

Моя подруга Инга. Бизнес-леди с театральным образованием

Моя подруга Аня. Модный парикмахер

Моя коллега Ляля. Журналистка

Тринадцать «минусов» быть женщиной

Быть женщиной экономически невыгодно, очень тяжело и зачастую мучительно больно.

Мы должны получать зарплату втрое большую, чем мужчины, уже на том основании, что являемся женщинами. Так как быть ими — каторжная работа, которую каждая из нас выполняет помимо своих основных служебных обязанностей.

Ложь для женщины — не выбор, а единственно возможный образ жизни. Во всяком случае, если она хочет прожить ее рядом с мужчиной.

Девушка, поступающая по-мужски, сама провоцирует возлюбленного на женские поступки.

В жизни женщины подруга — предмет первой необходимости. Она появляется задолго до того, как у нас возникает интерес к мужчинам, и остается с нами даже тогда, когда мы теряем к мужчинам всяческий интерес.

Героиня нашего времени — это женщина, которая удачно всех обокрала, в идеале — перестреляла, с кем надо переспала, его же послала, ушла от преследования и наконец-то почувствовала в себе силы и средства стать настоящей леди. Иными словами — стервь чистой воды…

Для славянских женщин понятия «свобода» и «одиночество» являются словами-синонимами. Мы не умеем ни награждать собой, ни дарить себя, ни одалживать, ни даже продавать. И едва выйдя из школьного возраста, начинаем судорожно решать главную проблему своей жизни — кому себя всучить. Сбыть с рук как можно скорей и избавиться от этого страшного непосильного груза под названием: я — сама.

Мы рассчитываем количество допустимых страстей, как количество калорий в еде. Мелко прицениваемся к любви, покупая ее частями: «Взвесьте, пожалуйста, грамм триста. Сто — флирта для поднятия самооценки, сто — секса для здоровья, сто — поклонников для эскорта. Больше не надо — диета!»

Чем совершеннее будем — тем больше у нас шансов на любовном рынке, думаем мы, не понимая, что в процессе роста увеличиваем лишь свою «стоимость». А чем дороже и эксклюзивнее «вещь», тем избраннее и ограниченнее круг «покупателей», способных приобрести подобный раритет.

Женщина XXI века не равна с мужчиной лишь в одном — в самоощущении. Большинство из нас все еще не может осознать: нам позволено ВСЁ! А феминизм — отнюдь не актуальная проблема, а анахронизм минувших эпох.

Тринадцать «минусов» быть женщиной

Помните, герой фильма «В джазе только девушки» в панике заламывал руки: «Как они ходят на таких каблучищах, Джо? Как они сохраняют равновесие?! И снизу поддувает! Они, наверно, не вылезают из гриппа. Нет, Джо, никогда нам с ними не сравняться!» А ужас персонажа «Тутси», предварительно проштудировавшего все дамские магазины? «Посмотри на это белье. Знаешь, сколько оно мне обошлось? А косметика! Я просто поражаюсь, каким образом современная женщина умудряется быть привлекательной и при этом не сидеть на голодном пайке?»

Обе эти картины — мои любимейшие комедии. Безобидные на первый взгляд, они зрят в самый корень неразрешимой проблемы полов. Гениально цветаевское отмежевание: «Бог, не суди, ты не был женщиной на земле!» Только побывав в женской шкуре, мужчина может осознать, сколь неравноправна с ним его прекрасная половина. И самое главное — никогда не станет равноправной! Потому что для этого ей нужно перестать быть прекрасной.

Сия скорбная мысль озарила меня, когда, уезжая в командировку на три дня, я наткнулась на пренебрежительный взгляд своего спутника. «Даже представить себе не могу, чего ты напихала в свой здоровенный чемодан, — заявил он свысока. — У меня все необходимые вещи прекрасно умещаются в одну маленькую сумочку!»

Увы, тот неподъемный груз стал самым микроскопическим из длинного, словно серпантин, списка «минусов» быть женщиной. Поскольку, если хоть раз замыслиться над этим вопросом серьезно, получишь неутешительный ответ: быть ею экономически невыгодно, очень тяжело и зачастую мучительно больно. И за какое место ни ухватись — вся ты от кончиков расписных ногтей до набоек своих высоченных каблуков являешься вопиющим тому подтверждением.

Тема готовки, уборки, стирки, глажки уже обмусолена со всех сторон в стихах и прозе. Но даже если лихо отбросить все эти прелести жизни и представить себе идеальное существование без пыли и грязи, все равно окажется, что…

1) Только мужчина может позволить себе разгуливать по жизни таким неприглядным, каким его сделала природа. Проснувшись утром, ему достаточно побриться, почистить зубы, разок провести расческой по волосам… и все. Он уже вполне готов к употреблению. В то время как еще в Серебряном веке известный юморист Дон-Аминадо нагло заявил: «Отсутствие косметики на женском лице — признак бесстыдства и самоуверенности. Приличная, застенчивая женщина никогда не позволит себе ходить с «голой» физиономией». В результате данной аксиомы любая из нас вынуждена спозаранку заниматься сизифовым трудом под названием мэйк-ап. Чтобы завтра снова начинать все с нуля. И послезавтра. И после-после тоже.

А теперь сложите стоимость пудры, помады, туши, теней, дневных и вечерних кремов, увлажняющих и очищающих масок, гелей и пилингов. Прибавьте к ним количество потраченного времени и умножьте на вес косметички, которую нужно повсюду таскать в сумке на всякий случай. И поймете: сравнение с обреченным Сизифом — отнюдь не фигура речи!

И благодарите Бога, что вы — всего лишь вы и все ваши средства по уходу за собой тянут не больше, чем килограмма на два. Ведь Мэрилин Монро, для того чтобы слыть Мэрилин Монро, приходилось постоянно носить за собой ровно два чемодана (!) косметики. А чтобы произвести фурор вечером — начинать краситься еще с утра.

2) Даже если мужчина совсем не удался лицом, ему незачем прибегать к помощи пластической хирургии. (Стоимость от пяти тысяч долларов и выше. Мучения приблизительно приравниваются к адским мукам. Гарантий, что эта красота на века, не дают даже голливудские врачи!) Всех-то проблем — обрасти бородой и надеть очки. И безвольный подбородок, и тонкие губы, и крысиные глазки исчезают, словно не бывало. От лица не остается ничего, зато прекрасный имидж налицо. Оба вышеупомянутых аксессуара гарантированно вызывают иллюзию мужественности, интеллигентности и добропорядочности. А ко всем прочим прелестям — снимают проблему ежедневного бритья.

3) Мужчины самым обидным образом экономят на кружевном белье, ажурных чулках и поясах. В общем, всем том, что они так любят рвать в порыве страсти. Не говоря уже о колготках, которые и без них норовят порваться три раза в день, и притом дорожают день ото дня.

4) У мужчин нет ни малейшей надобности каждую неделю прокрашивать корни волос. Хотя мы предпочитаем роковых брюнетов не меньше, чем они — блондинок, никто из джентльменов еще не кинулся в парикмахерскую менять масть нам в угоду. И чего стоят регулярные визиты в обитель красоты и средства по восстановлению испорченных краской волос — они, счастливчики, даже не догадываются.

5) Так же, как об истинном предназначении «тампаксов» и «прокладок с крылышками», имея о них самое безоблачное представление, почерпнутое из телевизионной рекламы, смотря которую, можно подумать: в критические дни все женщины, словно в Рио-де-Жанейро, ходят исключительно в белых штанах. Правда, при этом жутко болит спина и тебе не только штаны, но и весь белый свет не мил. Но данный нюанс в роликах целомудренно замалчивают.

6) Мужчины благополучно избегают издевательства под названием «маникюр». И не обязаны регулярно колдовать над вечно растекающимся, не засыхающим, некстати облупливающимся лаком и комплексом по укреплению вожделенно длинных, но постоянно ломающихся ногтей.

7) Мужчины не выщипывают брови и не бреют ноги. Не упоминая о столь мучительном развлечении, как эпиляция, в процессе которой заговорила бы даже Зоя Космодемьянская. А мы все еще молчим и терпим.

(То, что они регулярно терзают бритьем свое лицо, — не аргумент. Смотри пункт № 2.)

8) В отличие от нас мужчина приобретает два модных костюма на сезон. Плюс несколько свитеров, рубашек и галстуков. И считается хорошо одетым. В то время как женщине, чтобы заслужить аналогичное признание, нужно раз в сто больше вещей. Я уже молчу о сумочках, шейных платках, перчатках, украшениях и т. д.

9) Для появления на торжественных мероприятиях мужчине достаточно купить себе один приличный смокинг. И на любом приеме он будет смотреться лощеным аристократом. А дама, появившаяся два раза подряд в одном и том же вечернем платье, уже воспринимается окружающими как бедная золушка.

10) А попробовали бы они хоть один вечер повыстукивать на каблуках! Постоянно боишься, что оступишься. С ужасом ждешь: сейчас сломается, зацепившись за щель в паркете. Сиротливо пытаешься снять их под столом и хоть пять минут отдохнуть от пытки «испанскими сапогами». Но не тут-то было. Именно в эту минуту твой ненаглядный подлетает к тебе с радостным возгласом: «Пойдем потанцуем!» И ты идешь. Даже если играют «Ча-ча-ча»!

Но самое обидное даже не это. А то, что стильная мужская обувь стоит на порядок ниже женской! Почему — знает один Бог и ее производители. Хотя, возможно, последние просто мудро просчитали: ни один здравомыслящий супермен никогда не станет выбрасывать на ветер те немыслимые суммы, какие регулярно вкладываем в себя мы. И ценник с четырехзначной суммой, при виде коего любой сильный представитель человечества в ужасе хлопнется в обморок, прекрасная половина воспринимает спокойно и философски — как суровую правду жизни.

Из всего вышеперечисленного напрашивается один крайне логичный вывод: мы должны получать зарплату минимум втрое большую, чем мужчины, уже на том основании, что являемся женщинами. Так как быть ими — каторжная работа, которую каждая из нас выполняет помимо своих основных служебных обязанностей. С той лишь разницей, что за нее не платит никто, кроме тебя самой.

Однако мужчины, которые начисляют нам деньги, данную логику упрямо игнорируют. И по-прежнему назначают на высокие (и высокооплачиваемые) посты себе подобных. Доплачивать сотрудницам за прекрасный внешний вид принято почему-то только в Японии. А у нас по старинке воображают, будто красота украинских женщин — бесплатный дар матушки-природы.

К этому следует добавить еще три возмутительных пункта:

11) Никто не щипает мужчин за попу. И за другие места тоже.

12) Они могут высокомерно обходить загс десятой дорогой. И притом до самой пенсии носить почетные титулы завидного жениха и донжуана. (Вместо крайне обидных прозвищ старой девы и проститутки в одном лице.)

13) В браке или без — мужчина никогда не рискует испоганить свою фигуру родами.

Что, правда, не мешает им использовать десятки иных способов ее испортить и обзавестись к тридцати годам неприличным животом. Но ОНИ, в отличие от НАС, могут себе это позволить! А мы — лишь теоретически. Потому как, если, взбунтовавшись, ты отказываешься от косметики, диет, шпилек и провозглашаешь равенство полов, тебя тут же зачисляют в разряд феминисток и исключают из категории женщин.

Такая вот правда жизни. Одновременно печальная и прекрасная. Выгодная и разорительная. Утомительная и чрезвычайно удобная. Смотря как ее использовать. Ибо сколько бы кавалеры ни бурчали из-за нашего мотовства, ни подсчитывали, какое количество килограммов губной помады они съедают в течение жизни, ни фыркали при виде огромных чемоданов с (совершенно необходимыми!) вещами на три дня, они любят нас именно за это. За белые кудри, сладкий запах, нежный стук каблуков и краешек кружева, кокетливо выглядывающего из выреза декольте. За облегающие платья, за алые губы, за ножки в ажурных чулках. За то, что, несмотря ни на что, мы все равно прекрасны!

И разве мы хотим быть иными?

Да никогда!

А значит, обладаем одним бесценным «плюсом», единым махом перечеркивающим все тринадцать роковых «минусов». Женщина, в отличие от мужчины, может без лишних слов всучить ему весь свой тяжеленный багаж. Все счета из парикмахерских, косметических салонов, от маникюрш и кутюрье. И поставив любимого перед fait accompli, не мучиться ни малейшими угрызениями совести.

Они и так находятся перед нами в неоплатном долгу за то, что мы произвели их на свет!

Женщина — это ложь

Однажды мой бывший поклонник, пытаясь высечь из меня хоть искру прошлых чувств, напомнил с пафосом в голосе: «А когда-то ты говорила, что тебе хорошо со мной, как ни с кем другим!» «Понимаешь, — нехотя ответила я, — в семнадцать лет я купила книжку «Как стать сексуальной женщиной?». Там было написано, что это нужно говорить всем мужчинам».

Парень медленно посерел у меня на глазах… Впервые в жизни я сказала ему правду!

Увы, данное исключение лишь подтверждает правило, незыблемое, как письмена на скрижалях. Женщина и ложь — слова-синонимы. Близнецы-братья. Говорим «ложь» — подразумеваем «женщина». И наоборот. И это ни хорошо и ни плохо. Это — так.

Мы учимся врать уже в три года, пока нам завязывают на голове белоснежные бантики и просят не слишком трясти головой. («Девочка должна быть не сорванцом, а ангелочком», — трогательно наставляют нас.) В десять апробируем ложь вместе с помадой старшей сестры, которой первый раз пытаемся намалевать себе губы. («Рот должен быть пухлым и ярким, — смеется она. — Не таким, как у тебя… Таким, как у той актрисы!») И превращаемся из девочек в женщин в момент, когда вместо требования быть честной крошкой и всегда говорить правду заботливые мамы советуют нам: «Не стоит говорить этого мужчине!»

Мы делаем шаг за порог. И получаем в свое распоряжение весь арсенал обманок. Индустрия лжи всех стран мира, от парфюмеров до модельеров, работает на женщину, зарабатывая на ней миллионы. Не меньше, чем на производстве оружия. Ибо они и разрабатывают оружие — психологическое и неотразимое. Способное сразить наповал.

«Весь мир — театр, а люди в нем — актеры», — сказал Шекспир. Он погорячился. На сцене жизни — вечный бенефис женщины, где каждая играет себя в идеале. И наше «Быть или не быть?» означает, как быть истинной женщиной, а значит, не быть самой собой.

Мы начинаем лгать с самого утра, прежде чем успеваем сказать хоть слово. Подходя к зеркалу, мы совершаем привычный ритуал вранья. Словно артист, готовящийся в своей гримерной к выходу на подмостки, мы вживаемся в образ женщины с большой буквы. И, как говаривал еще великий Станиславский, работа над ролью начинается с поиска зрительных средств. Мы решаем, быть нам блондинками или брюнетками. Пасторальными простушками или роковыми вамп. Привлекать внимание провоцирующим мини или загадочным макси. И выбираем себе грим и костюмы в зависимости от предполагаемого сценария и заданного амплуа.

Мы скрупулезно выравниваем цвет кожи, удлиняем ресницы, укорачиваем нос. Подбираем платье, зрительно увеличивающее грудь и уменьшающее талию. Изменяем свой рост, осанку, походку благодаря каблукам. Меняем цвет глаз и волос. Заменяем естественный запах духами. Изменяем себе, чтобы мужчины не изменяли нам, — чтобы они любили нас вечно. И облегченно вздыхаем лишь тогда, когда из трюмо на нас глянет Она. Великая Леди Совершенство — королева глянцевых журналов, рекламных роликов и фильмов про красивую жизнь. Безупречная, незапятнанная, прекрасная, как и положено произведению искусства. Более прекрасная и чистая, чем может быть в реальности.

Теперь с ответственностью актеров, готовящихся к исполнению главной роли своей жизни, мы разучиваем слова и паузы. Тысячи женских журналов работают нашими суфлерами, подсказывая, что и когда нужно сказать, после какой репризы. Как поставить ноги, выходя из машины, как невзначай положить руку ему на плечо, польстить, подбодрить, упрекнуть…

Мы самоотверженно репетируем, каждый день приобретая все большее мастерство. Собираясь в дамский кружок, мысленно разыгрываем новые и новые этюды: ваше действие в предлагаемых обстоятельствах? И решаем, как себя вести, словно задачки в школе, подгоняя их под заданный ответ.

«Завтра иду на свидание к N. Что мне делать? — деловито интересуюсь я. — Восторженно хлопать глазами и слушать его, открыв рот? Ой, боюсь, не сдержусь и ляпну что-нибудь умное!» «А мой, — встревает моя подруга Инга, — явно на меня глаз положил. Но решиться никак не может. Может, надеть завтра короткую юбку и пойти с ним поиграть в бильярд? Ненавижу носить юбки, но что поделаешь…» «Я получила вчера в подарок чудную кофточку, — подхватывает ее приятельница. — Позвонила ему: «Я там в магазине одну вещицу отложила, пойди забери. Рассчитаемся…» А когда он ее принес, говорю: «Тебе же, наверное, неудобно брать у меня деньги?» И ему было неудобно сказать, что ему удобно…» — «Как-как? — дружно реагируем мы хором. — Надо заучить эту фразу!»

Мало-помалу театр жизни превращается в театр военных действий. Мы отрабатываем удары и маневры. Мужские типажи и способы их поражения. Мы разучиваем роли кокоток, сироток и деловых женщин, чтобы применить их при случае. Мы умеем играть все: оргазм, благодарность, восхищение. И, принимая от своих кавалеров цветы, под звенящие для нас одних аплодисменты говорим себе: «Да, сегодня я играла как никогда!»

А потом мы встречаем главного зрителя своей сценической карьеры. И в финале наконец играет марш Мендельсона. И ты ждешь: вот сейчас упадет занавес с надписью «Счастливый конец». Но вдруг оказывается, что в жизни не бывает хеппи-эндов и окончательных побед. А есть — вечный бой. Игра двадцать четыре часа в сутки. Потому что счастливое супружество — все тот же спектакль, только уже без антрактов. И хорошо еще, если после первой брачной ночи, вглядевшись утром в ваше лицо, на котором не будет ни капли косметики, он стойко выдержит этот удар. Считайте, это уже любовь — большая и всепобеждающая. И не требуйте от него большего.

«Знаешь, — призналась недавно мне моя подруга Аня, — я недавно поняла: по сути, мой муж вообще ничего обо мне не знает. Как я жила до него… Что думаю о жизни с ним… Зачем я вообще с ним живу… Иногда так хочется сказать ему всю правду! Но я понимаю: нельзя!» Ибо ложь для женщины — не выбор, а единственно возможный образ жизни. Во всяком случае, если она хочет прожить ее рядом с мужчиной.

И когда я сказала своему поклоннику: «Дорогой, ты у меня седьмой, и далеко не самый лучший, просто в какой-то момент показался мне не самым плохим вариантом. Но чаще всего мне было с тобой откровенно скучно: ты ужасно рассказываешь анекдоты и безумно раздражаешь меня своим хвастовством. А кроме того, не любишь Булгакова и экономишь каждую гривню…» — я сделала это лишь потому, что точно знала: после моих слов он отстанет от меня раз и навсегда!

Но данное исключение лишь подтверждало правило.

Женщины-«кошки» и женщины-«собаки»

Издавна человечество делилось на две половины: тех, кто любит кошек, и тех, кто любит собак. Конечно, существуют личности, равно благоволящие к обоим видам или поведенные исключительно на рыбках и канарейках, так же, впрочем, как и равнодушные ко всякой живности. Но речь пойдет не об исключениях… А о правиле: из миллиарда милых тварей люди почему-то облюбовали себе в друзья только двух хвостатых фаворитов. Не по принципу ли: «Скажи мне, кто твой друг, и я скажу, кто ты»?

Собака думает: «Хозяин заботится обо мне, кормит, поит… Значит, он — мой бог». Кошка думает: «Хозяин заботится обо мне, кормит, поит… Значит, его бог — я!» Эту лишь наполовину шутливую истину с тем же успехом можно применить к женщине-«кошке» и женщине-«собаке».

«Собака» — хрестоматийная жена и мать, «соль земли», хранительница очага, добропорядочная и надежная. «Кошка» — любовница, женщина-вамп, femme fatale, загадочная и соблазнительная[1]. Сие, естественно, не означает, что «кошек» редко берут в жены. Просто на персональных «мужей и господ» они смотрят под диаметрально разным углом.

Женщина-«собака» способна боготворить своего супруга, раствориться в нем настолько, что его мысли, надежды, мечты станут ее мыслями и мечтами. Его счастье — ее счастьем. Ей нет нужды смиряться с зависимостью — быть за мужем наиболее органичная для нее форма существования. «Кошка» же, будь она даже домохозяйкой на содержании благоверного, никогда не смирится с мыслью, будто она чем-то ему обязана и хоть сколько-нибудь зависима. Уточняю: с мыслью. На деле киски умеют ластиться к хозяевам, как никто другой. И только кошки обладают врожденным талантом, неприкрыто подлизываясь и подхалимничая, сохранять при этом отстраненный вид и чувство собственного достоинства. Даже будучи размером с ладошку, котенок интуитивно чувствует, о чьи ноги потереться, чтобы получить блюдце молока. Но еще никому не удалось заставить кису исполнить приказ: «к ноге!».

Культ собаки строится на ее верности и абсолютной вере в хозяина. Культ кошки — в самодостаточности и независимости, благодаря которым, даже проживая в вашей квартире, она умудряется разгуливать по ней сама по себе. Собака олицетворяет константу. Кошка — вечное непостоянство. Собака способна простить господину любое прегрешение. Кошка — существо гордое и обидчивое, и тот, кто обидел ее хоть раз, вынужден всю оставшуюся жизнь хранить свои домашние тапочки на полке для шляп, иначе…

Возможно, поэтому во всех кошачье-собачьих эпосах, от мультика «Пес в сапогах» до фильма «Война кошек и собак», псы традиционно представляют добро, а кошки — зло. И именно киски красуются на руках у киношных злодеев, начиная со славноизвестного кардинала Ришелье. Что, кстати, полностью соответствует исторической правде, поскольку этот мастер дворцовых козней и впрямь завещал все многомиллионное состояние не кому-нибудь, а своим обожаемым кошечкам! А при жизни охотно пользовался услугами роковых дамочек, воплотившихся впоследствии в стопроцентно кошачьем образе Миледи.

Тут от истины исторической можно плавно перейти к психологической — мужчины, предпочитающие женщин-«кошек», имеют авантюрно-творческий склад ума. (Недаром Андрей Макаревич написал целый гимн в честь усато-полосатой бестии!) Они горды и самоуверенны. Любят, чтобы в жизни присутствовала интрига, а где-то на горизонте маячили приключения. Поэтому их так привлекают «Леди-Кэт», чьей благосклонности можно добиваться без конца, и азартный роман-лотерея. Они достаточно любят себя сами, чтобы не испытывать необходимости в устойчивых «костылях» чужой любви. Сомнительность чувств эгоцентричных красавиц не вызывает у них комплексов неполноценности, напротив — успокаивает их совесть. Домашних кошек нередко заводят люди, осознающие, что они не способны нести глобальную ответственность. Кошка не испытывает насущной потребности в ежедневной заботе и внимании. И если партнер женщины-«кошки» умчится завтра неведомо куда и зачем, она, в отличие от «собаки», не умрет от тоски по хозяину.

Мужи, канонизирующие женщин-«собак», тяготеют к стабильности и постоянству. Они более консервативные и земные и любят получать гарантии от жизни. Впрочем, о такой идеальной спутнице грезят многие: и парни с колеблющейся самооценкой, и могущественные Соломоны, уставшие от разочарований несовершенного мира. Но и те и другие равно пытаются компенсировать неуверенность в себе или в смысле бытия — незыблемостью домашнего очага и любовью женщины, которая не предаст тебя, даже если небо рухнет на землю.

Понятно, жизнь не придерживается схемы. Тот же д’Артаньян разрывался между влечением к непостоянной Миледи и любовью к Констанции (одно имя которой говорит само за себя). Царь Соломон, прежде чем уяснил, что познания преумножают скорбь, и влюбился в щенячье трогательную Суламифь, познал целый караван соблазнительниц. А «колеблющийся» князь Мышкин, вместо того чтобы обрести психическое равновесие в паре с «собакой» Аглаей, сошел с ума, пав жертвой магнетического обаяния Настасьи Филипповны.

А еще женщин, подобных Миледи, Настасье и легендарной Мурке, принято убивать в конце произведения. В целях самозащиты! «Любит и кошка мышку», «Поиграет и съест» — тема жертвы и хищницы неотделима от женщины-вамп. И кошку, и роковую красавицу всегда отождествляли с дьявольской силой, ведьмацтвом, грехом. Собака же воплощает две извечные мечты человечества — единственное, что испокон веков люди противопоставляли всем страхам, кошмарам, катастрофам мироздания, — любовь и дружбу. То, что не продается ни за какие деньги и можно за бесценок купить на любом «птичьем рынке». А кошки…

Способны ли они любить вообще?

За тысячи лет сожительства с ними человек не раз задавал себе этот вопрос. И так и не смог определиться с ответом, наблюдая за загадочными красотками, четырехлапыми и двуногими, которые вечно себе на уме, всегда сами по себе и в любую минуту могут сбежать от тебя, задрав хвост, на поиски приключений.

«Да ей нужно только одно: чтобы я вовремя кормила ее, и желательно печенкой!» — обиженно говорила себе я, глядя на равнодушную мордочку сфинкса своей домашней любимицы, лишь изредка и исключительно по собственному желанию удостаивающую меня права подержать ее на коленях. А потом в гости ко мне приехал друг, ставший невольным свидетелем скрытого: как только за мной захлопывалась входная дверь, кошка бросалась в коридор, заливаясь горестным плачем. И сидела у порога часами, ожидая возвращения блудной хозяйки…

Да, порой холодный взгляд, невозмутимый вид и нарочитая самостоятельность женщины-«кошки» могут вывести ее поклонника из себя. Она настолько непредсказуема, что кажется вероломной, настолько независима, что мнится самовлюбленной, столь непроницаема, что представляется неуязвимой. Так притягательна и недостижима, что руки чешутся придушить… Как иначе обрести власть над ней? Сиамская, сибирская, блондинка или брюнетка — эта гордячка никогда не покажет вам своих истинных чувств, не будет вилять хвостом, не кинется на шею.

И возможно, вы так никогда и не узнаете, что испытывает она, когда за вами закрывается дверь…

Стерва — героиня нашего времени

Когда-то, в начале своих журналистских метаний, я изваяла статью, где назвала Аллу Пугачеву стервой superstar. Эту пробу пера я запомнила на всю жизнь. Во-первых, меня долго ругали за злобность стиля. Во-вторых, после ее публикации я получила первое возмущенное письмо от читателей: «Как вы смеете обзывать так гениальную примадонну! Сами вы стерва!» — и искренне удивилась: «Вот так польстили! Мне же до стервы еще расти и расти! То ли дело Алла Борисовна!»

Ну а в-третьих — и этим я горжусь до сих пор! — я стояла у истоков дальнейшего перерождения понятия «стервы» из ругательства в коленопреклоненный комплимент.

Это сейчас, пять лет спустя, я регулярно натыкаюсь на телепрограммы и статьи на тему: стерва — это хорошо или, может, плохо? По мне, ответ однозначен: окрестить даму данным эпитетом — все равно что снять перед ней шляпу. И на вопрос: «Какой такой великий смысл я вкладываю в это слово?» — я всегда рассказываю анекдот про ту же Пугачеву, которую по-прежнему считаю бесспорным лидером всех стерв всея бывшего СНГ:

Организатор концерта в ужасе подбегает к Кристине Орбакайте:

— Что делать? Филипп на сцене поет, а ваша мама в бассейн с крокодилами упала!..

— Ваши крокодилы, вы их и спасайте…

Мораль: стерва — это женщина, которая может перегрызть горло даже крокодилу. О таких мелочах, как остановить коня на скаку или войти в горящую избу, можно даже не упоминать.

И это отнюдь не означает, что она — отталкивающая, мужеподобная бой-баба с дебелыми кулаками и волевым подбородком Жана Марэ. Как раз наоборот. Если бы пришлось выбирать идеальную стерву, достойную представить свой вид в палате мер, — ею, безусловно, была бы героиня Шерон Стоун в «Основном инстинкте». Истинные стервы всегда соблазнительны, ухожены, дорого одеты — ибо они как никто другой знают себе цену. Их обувь стоит тысячу долларов, а улыбка — миллион. Они женщины на все сто. За исключением одного-единственного малюсенького процента, который издавна почитался основополагающим дамским достоинством, — они не бывают слабыми.

Стерва — женщина, способная побеждать наравне с мужчиной. Более того — победить мужчину. И если твой партнер ревет: «Ну ты и стерва!» — он может не любить тебя, бояться, ненавидеть, но он не способен тебя не уважать. Крик: «Стерва!» — бешенство сильного пола, который неожиданно утратил свое эксклюзивное право первенства.

Как образ, стерва существовала всегда: начиная с романов классической литературы и заканчивая современными «мыльными» операми. Красивые, хитрые, умные, на все способные злодейки были необходимой антитезой положительной «розовой» героини. Они успешно портили всем жизнь сколько могли и всегда в конце получали по заслугам.

Но эпоха изменилась, и плохие девочки, умеющие зубами и когтями отвоевывать свое место под солнцем, вышли на первый план. Их больше не ставят в угол — их ставят в пример. Теперь Джен Эйр — просто наивная дуреха. На ее место пришли Джеки Браун, неистовая Лаки Джекки Коллинз и современная Золушка, «охота» на которую продолжалась поочередно по всем каналам. Героиня нашего времени — это женщина, которая удачно всех обокрала, в идеале — перестреляла, с кем надо переспала, его же послала, ушла от преследования и наконец-то почувствовала в себе силы и средства стать настоящей леди. Иными словами — стервь чистой воды… Впрочем, нет, теперь их называют уже по-другому — ласкающим словосочетанием «очаровательные стервочки».

Подобно небезызвестной китайской императрице, эти девочки могли бы сказать: «Тому, кто испортит мне настроение на один вечер, я испорчу его на всю оставшуюся жизнь». Они — «сильные женщины», которые не плачут даже «у окна». Что бы ни случилось, они не сходят с ума, а сводят счеты. Не заламывают руки, а переламывают хребет своим врагам!

Вы никогда не увидите в их глазах небесно-лазурной пустоты и восторженности. Их взгляд — два пистолетных дула со взведенным курком. Стерва неотделима от понятия «стержень». Тот самый железный стержень в характере, что невозможно ни согнуть, ни сломать, и нарываться на него столь же безрассудно, как бросаться грудью на копье.

Но именно в силе и есть их главная слабость. Если господь создал женщину глупой, чтобы она могла любить мужчину, то — увы — стервы слишком умны на свою голову. Слишком сильны, чтобы найти себе защитника. Слишком самодостаточны, чтобы быть вдвоем с кем-то. Они, достигшие почти идеального андрогенного единства красавицы и воина в одном лице, всегда рано или поздно сталкиваются с проблемой: «И кого же в любовники? И найдется ли пара вам?»[2]

«Ах, несчастная женщина Алла Пугачева, — сказал мне как-то один знакомый. — Она же не любит своего Киркорова…» «Ошибаешься, — ответила я. — Пугачева — несчастная женщина именно потому, что в состоянии любить только Киркоровых. Ибо какого бы мужчину ни поставили рядом с ней, на контрасте он все равно окажется всего лишь трогательным “маминым мальчиком”».

Женщина, которая платит

Официант приносит счет, и ты берешь его раньше своего кавалера. Прикуриваешь сигарету прежде, чем мужчина успевает услужливо щелкнуть зажигалкой. Открываешь дверь быстрее, чем он вспоминает о своем долге джентльмена — распахнуть ее перед тобой. Сначала выходишь из машины, а уже затем удивленно замечаешь протянутую тебе руку.

Ты поступаешь так автоматически. Это не принцип — просто привычка к самостоятельности. Но она, уже въевшаяся в подкорку мозга, сильнее любого принципа.

Речь идет не о феминистках, не об амазонках, содержащих альфонсов, — о проблеме куда более незаметной, но гораздо более актуальной. Не об исключении — о правиле: о целом поколении женщин, привыкших сами расплачиваться по счетам в прямом и переносном смысле слова. Собственноручно решать свои проблемы и отвечать за свои поступки. Они не обязательно зарабатывают миллионы, однако вполне способны обеспечить себе прожиточный минимум: оплатить модную одежду, косметичку, теннис, мобильный телефон, квартиру, отпуск.

Это женщины, которые вроде бы не нуждаются в помощи мужчин.

Прочитав один из моих опусов в «Женском журнале», завершающийся радостным пассажем «Главный плюс быть женщиной в том, что она может заставить мужчину заплатить за все!», моя сотрудница задумчиво произнесла: «Так-то оно так, но… как по мне, легче платить самой. Дешевле будет. Не нужно ни хитрить, ни просить, ни отчитываться. Ты сама себе хозяйка».

С подобной аксиомой трудно спорить. Финансовая суверенность превращается в нравственную, психологическую. Ты можешь потратиться на любую, ненужную и такую желанную финтифлюшку, и никто не упрекнет тебя за транжирство. Никто никогда не крикнет в сердцах: «Я потратил на тебя целое состояние, а ты!..» Нет обязательств, не существует ограничений. Свобода! Независимость! Они дают ощущение полета. И мы забываем, что пессимистические философы давно уже доказали: любая независимость рано или поздно оборачивается зависимостью от собственной независимости. И это, увы, тоже аксиома.

«Представляешь, мне ни разу в жизни не удалось съездить в отпуск вместе с любимым, — призналась как-то подруга Наташа — известная певица. — Любимые менялись, ситуация — нет. Никто из них не был в состоянии оплатить вояж не то что за нас, даже за себя самого. Я могла бы, конечно, заплатить за двоих, но это же унизительно…»

Нормальная женщина, поднявшаяся на несколько ступенек благосостояния, уже не может быть с мужчиной, зарабатывающим меньше ее. Но в то же время ей, вкусившей свободы, тяжело также оказаться с человеком, выше ее по положению и богатству, поскольку рядом с ним она автоматически теряет столь привычное чувство независимости и собственного превосходства. Она уже отвыкла играть вторую роль, растеряла багаж невинных дамских хитростей и ухищрений — у нее нет опыта уступать.

Получается замкнутый круг.

И проблема не в окружении, а в ней самой.

Способность самостоятельно решать все жизненные проблемы, женские и мужские, рождает вполне справедливую гордость. Но со временем справедливая гордость перевоплощается в потребность ежечасно доказывать свою доминанту. Пусть в мелочах. Я, например, люблю прикуривать мужчинам сигареты. Моя подруга Инга лихо оплачивает обеды с богатыми поклонниками. Мы умеем поражать их, оглушать, переламывать — безупречной логикой, образованностью, осведомленностью, блеском юмора, циничностью суждений. Забывая азбучную деревенскую поговорку: «Мужа не ищут с вилами в руках!».

На лицах ошеломленных кавалеров появляется выражение озадаченности. Ты испытываешь секундный перевес. Демонстрируешь: «Вот я какая! Совсем не похожая на других!» Подобные секунды складываются в часы, часы — в образ жизни. И вдруг — кризис, ангина, депрессия, усталость! Тебе снова хочется ощутить себя не всемогущим богатырем, а маленькой девочкой, которую успокаивают, утешают, подставляют ей свое плечо. «Почему мне никто не помогает?!» — обиженно возмущаешься ты.

Ответ прост и безыскусен. За много лет ты приучила окружающих к мысли, что не нуждаешься в их помощи.

«Недавно я задумалась, — смущенно поведала мне моя коллега Ляля, — почему мужчины так редко дарят мне подарки. Отчего все мои романы гаснут и постепенно перерастают в дружбу. Начала анализировать. Искать подвох. И неожиданно поняла: на первом же свидании с новым парнем я сразу же называю ему цифру своей зарплаты, марку машины, сообщаю: у меня все есть — я ни в чем не нуждаюсь.

Я так часто слышала, как они осуждают девушек, провоцирующих их на траты, что боюсь хоть на минуту показаться одной из них. Даже если сейчас переживаю финансовый спад, все равно не признаюсь. Никогда не стану просить о чем-то — это уязвляет мою гордость и самолюбие. Мне казалось, моя позиция вызывает у мужчин уважение. Но выходит, меня они лишь уважают, а влюбляются в тех, других. Возят их к морю, покупают одежду, расстаются, подсчитывают расходы, снова осуждают, затем опять увлекаются точно такими же. Почему?»

Все истины стары и просты. Природный инстинкт мужчины — быть охранником и добытчиком, заботиться и защищать. Он никогда не признается в своей архаичности, покивает, похвалит тебя за самостоятельность, удивленно признает твою эксклюзивность и… сбежит к другой. Потому что рядом с женщиной, не нуждающейся в помощи, перестает чувствовать себя мужчиной. Ему не удается ни покрасоваться, ни пустить алмазную пыль в глаза — вы все можете сами. Какая радость дарить вам что-то — у вас все есть. Как вызвать ваше восхищение, когда вы «сами с усами»?

Рядом с тобой ему нечем гордиться!

И услышав от любимого покаянное признание: «Ты лучше, умнее меня, самостоятельней, успешней…», не задавайся — в эту минуту он подписывает смертный приговор вашим отношениям[3].

Как ни заблуждался классик социалистического материализма со своей теорией переустройства мира, он был прав в одном — самом главном: в женщинах ценят прежде всего слабость. Возможность быть сильным, смелым, незаменимым на ее фоне.

И поэтому, даже если ты способна сама все решить и оплатить, — не признавайся в том никому. Ни за что. Пусть это будет твоей маленькой женской тайной.

Слишком хороша для него?

Моя коллега Ляля, весьма успешная журналистка, смеясь, рассказала мне «несчастный случай» из своей жизни. Она познакомилась с мужчиной. Он ей понравился. В отношениях вырисовывалась перспектива. Но на третьем свидании барышня случайно проговорилась о роде своих занятий. И кавалер тут же испарился, предварительно пролепетав: «Нет, я не смогу соответствовать… Ты общаешься с такими видными людьми… Тебе не может быть со мной интересно!»

«Забавно, — резюмировала я. — Казалось бы, явное достоинство было воспринято им как ущерб. Он отверг тебя не потому, что ты в чем-то плоха, а оттого, что СЛИШКОМ ХОРОША».

Это правило, похожее на уайльдовский парадокс, срабатывает куда чаще, чем можно себе представить. Каждый из нас, вне зависимости от пола, стремится стать как можно лучше: красивее, интереснее, презентабельнее… Любовь или даже жажда любви усиливает подобное желание десятикратно. Чем совершеннее будем — тем больше у нас шансов на любовном рынке, думаем мы. Не понимая, что в процессе роста увеличиваем лишь свою «стоимость». А чем дороже и эксклюзивнее «вещь», тем избраннее и ограниченнее круг «покупателей», способных приобрести подобный раритет. Тем больше людей попросту побоятся зайти в магазин, на витрине которого выставлено это седьмое чудо света.

Известно: боги не любят совершенства. И вероломный божок по имени Венера-Афродита отнюдь не исключение из правил.

Когда-то я была весьма поражена, услышав признание своего приятеля: «Хорошо, что ты одеваешься так просто. Иначе я бы не осмелился за тобой ухаживать. Один из самых распространенных мужских страхов — слишком изысканная, слишком ухоженная, слишком дорогая женщина». (Вот те на! — удивилась я. — А ведь сколько усилий мы тратим, чтобы выглядеть именно так.) «Тебя не прельщают роскошные леди?» — «Еще как прельщают. Но при виде такой сразу же думаешь: нет, не потяну!»

Вот он, основополагающий мотив фобии совершенства. И благодаря ему мы испуганно говорим «нет» человеку, которому нам хотелось бы сказать «да».

Нюансы могут быть разными. Иногда отказ продиктован тривиальными комплексами. Часто реальным осознанием ситуации. Так, одна пользующаяся безумным успехом у мужчин барышня — моя подружка Инга — обнародовала в кругу своих поклонников сумму денег, которую привыкла тратить в месяц. После чего количество ее воздыхателей резко сократилось. Причем разочаровались в ней исключительно те, кто столько не зарабатывал!

«Понимаешь, он слишком уж красив, — пояснила мне подруга Аня причину своего отказа вступать в отношения с «первым парнем на деревне». — Сейчас ухаживает за мной, завтра увлечется другою. Такое «дамское счастье» невозможно удержать рядом». И была абсолютно права. Жить с этим донжуаном могла бы только тихая слепая «мышь», искренне не замечающая его бесчисленных побочных увлечений.

Однако внешние факторы «чрезмерной дороговизны» — лишь верхняя, минимальная часть айсберга. Обозримая, а следовательно, наименее опасная, ибо легко просчитывается наперед. Хуже то, что скрывается в душе партнера «под черною водой»: страх СЛИШКОМ серьезных отношений. Малодушное «Нет, не потяну!», на которое вновь и вновь натыкаются «Титаники» большой любви. Мы сбегаем от тех, кого боимся полюбить сверх меры, и избегаем тех, кто непомерно любит нас. Поскольку как то, так и другое может стоить нам чересчур дорого: свободы, самодостаточности, покоя.

Лишь в юности ты грезишь о чувстве огромном и чистом, словно свежевымытый слон. У тебя куча свободного времени, много сил, масса иллюзий и полный «ноль» опыта разочарований. Ты жаждешь растратить кипящий переизбыток энергии и готов ласточкой кинуться в пучину страсти. Но с годами появляются шишки, шрамы, ожоги, запудренные, но оттого не менее ощутимые. С возрастом твоей первой заботой становится сохранить: лицо, статус, положение в обществе, привычки, семью. А главное — ты слишком уж хорошо знаешь: впустить в свою жизнь любовь — все равно что впустить слона в посудную лавку. И погром этот зачастую не оканчивается ничем, кроме глобального опустошения.

Оттого мы, мудрые и битые, рассчитываем количество допустимых страстей так же, как количество калорий в еде. Мелко прицениваемся к любви, покупая ее частями, маленькими безобидными порциями: «Взвесьте, пожалуйста, грамм триста…» «Сто» — флирта для поднятия самооценки, «сто» — секса для здоровья, «сто» — поклонников для эскорта. «Больше не надо — диета».

Таких примеров я знаю множество. Мой друг, мужчина на редкость честных правил, жестко разорвал отношения с девушкой после первой ночи, в процессе которой выяснил — он у нее первый. А в ответ на мои яростные нарекания лишь развел руками: «Это означало, что она относится ко мне ужасно серьезно, готова влюбиться до беспамятства и ждет ответных жертв с моей стороны. А ведь ничего подобного не будет. Окажись барышня столь же легкомысленной, как я, с удовольствием закрутил бы с ней роман. Но она уж очень искренняя, неиспорченная, наивная. Слишком хорошая для меня. Бросить такую честнее, чем не бросать».

И я бы с удовольствием разразилась обличительным монологом в адрес трусливого сильного пола, если бы месяц спустя сей скорбный подвиг не повторила моя знакомая поэтесса. Будучи замужней дамой, она бросила своего побочного рыцаря, как только тот развелся с женой. «Я думала, у нас роман для вдохновения, а оказалось, для него это слишком серьезно. А значит — опасно. Его любовь могла поставить под угрозу мой брак». «Может, он тебе просто не нравился?» — уточнила я. «В том-то и опасность, что чересчур нравился…»

Итог неутешителен.

Мы боимся! Боимся не соответствовать, боимся ответственности за тех, кого приручили, боимся самой любви с неотъемлемыми кровью-болью, нервами, расставаниями… Или напротив — боимся ее потерять!

Если он или она СЛИШКОМ дороги нам, отказываемся от огромной любви с ними, чтобы любить долго-долго, но по чуть-чуть. Роман конечен. Он вспыхивает спичкой и сгорает дотла. А незажженную можно годами хранить в коробочке, любоваться ею, радоваться обладанию. Так же как и незажженные чувства — когда все возможно, но ничего не будет. Для самоуспокоения подобные отношения называют дружбой и растягивают до самой пенсии…

Эх, до чего грустно. Впору ставить на радиолу романс Вертинского «Мы слишком устали и слишком мы стары…» и плакать от собственной несостоятельности — неспособности на великое!

Или… С решительностью опровергнуть весь длинный караван приведенных мной фактов двумя вечными и нерушимыми аксиомами.

Во-первых, на всяк (даже баснословно дорогой) товар найдется свой купец.

Во-вторых, настоящая любовь не знает слова «слишком!». Шутя, рушит планы, сбивает расчеты, лечит комплексы, заставляет вывернуть свою жизнь наизнанку и забраться на самый высокий Эверест успеха — туда, где находится вожделенный объект желаний.

И если в один прекрасный день она выскочит перед вами, «как из-под земли выскакивает убийца», можете сколько угодно трусливо кричать: «Нет! Нет! Нет!» — отказаться от нее невозможно. Потому что истинная любовь попросту не принимает отказов.

«Я — свободна!» Твой страх одиночества

Последние несколько месяцев в ответ на расхожий вопрос: «Ну, что у тебя на личном фронте?» — я гордо отвечаю: «Ничего». И с удовольствием наблюдаю недоуменные лица своих знакомых, судорожно пытающихся понять: «Она что-то скрывает? Или шутит? Или издевается? Ну не может же быть, чтобы девушка сама призналась в таком позоре!»

Увы и ах. Рассуждения о дамской свободе и равноправии стали нынче замусоленным общим местом. Но они лишь розовый крем, прикрывающий зачерствевшее в веках предубеждение: женщине неприлично быть одной! У нее должен быть кто-то. Минимум — постоянный партнер, максимум — муж. Хороший или плохой — это уже мелочи жизни. Законный или гражданский — по нынешним временам не важно. Где — тоже не имеет значения. Пусть отбывает срок в армии, зимует где-то за полярным кругом, находится в длительной командировке или даже проживает в другой стране. Важен исключительно сам факт его наличия. Пусть теоретического, номинального, условного, фиктивного на худой конец. Лишь бы свято место не было пусто. Ибо мужчина — непременный аксессуар женщины, которая хочет, чтобы ее уважали.

И никакая машина, квартира, высокооплачиваемая работа и прочие подтверждения твоей состоятельности его отсутствия не искупают. Тебя все равно будут жалеть в глаза и за спиной. Причем столь громко и навязчиво, что будь ты хоть воплощенная Мэрилин Монро и дочь Рокфеллера в одном лице — через неделю-другую сама завоешь в унисон с окружающими: «Ой, никому я не нужна, бедная!»

Именно благодаря нашей народной традиции оплакивать одиноких баб моя подружка Инга уже три года не может расстаться со своей худшей половиной. Хотя все это время они с супругом разговаривают только на повышенных тонах. И потому, во избежание стрессов, предпочитают избегать любых контактов. Оба тщательно выстраивают свой график существования так, чтобы, приходя домой, видеть друг друга лишь в одном — спящем — состоянии. Что, безусловно, является наиболее гуманным способом сглаживания проблемы, но далеко не самым простым. В любом из близстоящих загсов специалисты по ликвидации штампов в паспорте решили бы ее гораздо быстрее. Однако… «Я так боюсь одиночества, — вздыхает «соломенная» жена в ответ на мой тысяча первый совет развестись. — Вот если бы я нашла себе кого-нибудь другого…»

Принцип «клин клином вышибают» упрямо исповедуется прекрасной половиной человечества, несмотря на всю его древность и банальность. Предположение: а вдруг (чем черт не шутит!) следующий «клин» окажется порядочным человеком и просто не станет подбивать клинья к мужней жене, — ей в голову не приходит. А вот мысль, что вместо красивой фразы «Вообще-то я замужем» придется говорить «Я разведена», — преследует в страшных кошмарах. И все мои сотрясания воздуха литературой по психологии, свидетельствующей: на замужних женщин ведется совершенно определенный контингент мужчин и отнюдь не с целью жениться, — воздействия не имеют.

«Конечно, я никогда не выйду за него замуж», — кривится другая моя знакомая, рассуждая о своем кавалере. И немудрено. Молодой человек, который за четыре года сменил около десяти работ и удерживался на каждой из них не больше месяца, может претендовать разве что на усыновление. Тем не менее расставаться с ним барышня даже не думает. Вернее, задумывается-то она об этом по десять раз на дню. Но по-прежнему таскает его за собой, как дырявый зонтик. Терпит капризы. Красится в рыжий цвет, потому что ему так больше нравится. Запудривает синяки (самый распространенный способ реализации нереализованного мужчины). И платит за него в кафе. «Лишь только найду лучше, сразу же его брошу! — клянется она мне. — Но нельзя же оставаться совсем одной». «Для того чтобы купить что-нибудь ненужное, нужно сначала продать что-нибудь ненужное», — устало возражаю я.

Исключительно из любви к истине. Ее мнение остается неизменным, как письмена на скрижалях. Тем паче, что как раз в этом она не одинока: так думают 99 % из нас!

Даже самые сиятельные из украинских леди, способные собственноручно обеспечить свою персону с ног до головы, имеющие и деньги, и дело, и имя, исповедующие публично прогрессивные взгляды, где-то в глубине души все равно считают: остаться одной — одна из разновидностей ущербности. Женщина, потерявшая мужчину, приравнивается к калеке. И слышать о себе: «У нее что-то не так» — ни одна представительница прекрасного пола не хочет даже несколько дней, не говоря уж о месяцах и годах. Уж лучше потратить их на «доживание» с партнером, изначально предназначающимся «на убой», изматывающим, неподходящим, нелюбимым, не любящим — любым.

И дело тут не в общественном мнении, а в подлом генетическом наследии славянских женщин, для коих понятия «свобода» и «одиночество» являются словами-синонимами. Мы не умеем ни награждать собой, ни дарить себя, ни одалживать, ни даже продавать. И едва выйдя из школьного возраста, начинаем судорожно решать главную проблему своей жизни — кому себя всучить. Сбыть с рук как можно скорей и избавиться от этого страшного непосильного груза под названием «я — сама». Потому что не знаем, чего с собой делать. Не умеем себя ценить. Не понимаем: каждая из нас — неповторимая ценность. И надо еще семь раз подумать, достоин ли тот или другой удостоиться подобного счастья.

Потому, когда мои подруги начинают завистливо вздыхать в мой адрес, я советую им ценить себя дороже, чем чужое мнение о себе. И помнить: счастье не бывает фактическим, а тем более фиктивным. Только низкопробный турецкий товар стараются быстро втюхать первому попавшемуся под руку, зная: второй такой дурак объявится не скоро. А бриллиантовое колье от Тиффани может преспокойно отдыхать на витрине, зная — рано или поздно на него найдется стóящий покупатель.

Мое одиночество означает лишь то, что я свободна. И пусть жалеют меня враги. Когда еще им представится такой счастливый случай! Ведь эта свобода не надолго. Я не собираюсь уходить в монастырь и зарекаться от любви. Но, просыпаясь утром и глядя на небо, прошу: пусть это счастье продлится.

Счастье какое-то время быть хозяйкой самой себе! Быть красавицей или чучелом — по собственному усмотрению. Не вскакивать утром ни свет ни заря, чтобы накраситься, прежде чем он откроет глаза. Скрупулезно заканчивать важную работу, вместо того чтобы спихивать ее впопыхах, спеша домой или на свидание. Смотреть телевизор, не споря из-за выбора программы. Да мало ли чего еще можно сделать именно сейчас, пока его нет в твоей жизни?! Карьеру (затормозившуюся из-за прошлого романа). Маску для лица (и не для созерцания белых людей). Брекет-систему для выравнивания зубов (при наличии которой целоваться все равно невозможно). Ремонт. Пластическую операцию. Революцию. Все что угодно! Ведь ты свободна в своем выборе!

И когда в один прекрасный день или вечер в ресторане или на концерте в опере Новый Герой подсядет ко мне (отдохнувшей, красивой, уже получившей прибавку к зарплате!), я скажу ему то же самое: «Я свободна… Для вас».

«Я тебя хочу!» Твоя инициатива

Сколько литров презрения выливают мужчины на наши дамские романы! Женская литература — определение, приравниваемое к оскорблению. А мы обижаемся, дуемся, стыдимся, но все равно упрямо «рожаем» своих инкубаторских Героинь. Умниц, красавиц, девственниц, развратниц, в которых влюбляются все без исключения встречные мужчины. Потому что, создавая и перечитывая их, эти не больно-то жизненные story, реализуем свою самую насущную из потребностей — быть желанными, обожаемыми, окруженными коленопреклоненной толпой.

«Да-да, — презрительно скажут великоразумные мужи. — Ни о чем другом вы и думать не можете!»

Вот только так ли кардинально они отличаются от нас? Недавно, штудируя роман одного весьма уважаемого автора, я приметила забавную закономерность. Все женщины, с коими сталкивался герой произведения, домогались его с прямолинейностью настырных рыцарей. Заявлялись домой, сторожили в подъезде, названивали, зазывали в гости, соблазняли… Родной «женский» принцип, вывернутый наизнанку!

Вычислив его, я начала безнаказанно заключать пари с друзьями во время просмотра того или иного фильма. «Смотрите, супергерою вешается на шею уже третья красавица! Давайте посмотрим титры. Спорю, сценарий написал мужчина!» И всегда выигрывала. «Дамский ход» оказался вековой традицией, не зависящей от величия произведения. В «Ностальгии» Тарковского и современных мелодрамах-пустышках, у Пушкина и Ремарка, Шоу и Куркова, Незнанского и Бушкова я находила тот же неизменный сюжет. Озабоченный делами или рефлексирующий в поисках смысла жизни персонаж ходит по миру, а за углами его караулят озабоченные дамочки с намерением выяснить отношения, как Жоан Маду, объясниться в любви, как Татьяна Ларина, или попросту затащить в постель. А он то отмахивается от них (не до того, знаете ли!), то устало уступает…

Вывод, сделанный мною из этой литературоведческой работы, был крайне земным — не имеющим ни малейшего отношения к нашему и «ихнему» искусству. Оказывается, в глубине души мужчины мечтают о том же, о чем и мы, — чтобы инициативу в отношениях проявлял противоположный пол!

«Это правда, — призналась моя коллега Ляля. — У меня затянулись отношения с одним из поклонников. Он все никак не мог сделать решающий шаг. И я спросила совета у приятеля: что мне делать? Он ответил: прояви инициативу. А затем вдруг пустился в долгие, вдохновенные рассуждения. Мол, одно из самых распространенных мужских желаний, чтобы девушка сама сказала: «Я тебя хочу!» Подошла, прижалась, поцеловала… Пригласила к себе домой и совратила… Он меня так удивил. Даже не знаю, как теперь поступить?»

М-да… — подумала я, — именно так поступают женщины в мужских романах. Улыбка чувственных губ. Зазывный взгляд из окна машины. «Садись, красавчик, подвезу…» И приятель, похлопывающий героя по плечу: «Не упусти шанс! Видишь, она на тебя глаз положила…» Но чем на самом деле продиктовано это мечтание? Желанием перепрыгнуть через условности и сразу получить вожделенный приз? Откровенной ленью: возможностью избавиться от утомительных ухаживаний, трех «Нет», подразумевающих «Да. Но вначале побегай за мной»? Стремлением самоутвердиться и, выслушав тебя, щелкнуть по носу, одновременно задрав свой до небес? А может, срабатывают все три причины?

Вопрос лишь в том, стоит ли признавать их уважительными.

Признаться, во времена моей бурной юности я была до неприличия инициативна. В то время, когда одни кавалеры карабкались в окно ко мне, я, гордая собой, лезла по водосточной трубе к своему избраннику. Носила ему цветы. Писала будоражащие письма, содержание которых и не снилось пушкинской Тане. Они производили на него неизгладимое впечатление. Один-два раза. Потом отношение стало восприниматься как данность. Девушка, поступающая по-мужски, сама провоцирует возлюбленного на женские поступки. Любимый превратился в капризную примадонну. Начал говорить «нет», подразумевая «да», ожидая, что я буду ухаживать, уговаривать… Еще немного, и стал бы ссылаться на головную боль и усталость. Но тут мое терпение лопнуло.

Пример исключительный (я всегда умудрялась впасть в крайность). Но недавно моя подруга Инга, девица на редкость экзотичная и обеспеченная, соблазнила собственного… слесаря. Точно по схеме. Пригласила, подошла, прижалась… «Наверное, он ничего подобного не ожидал!» — сказала она. «Напротив, — опровергла я, — он ждал этого всю свою жизнь. И наверняка чувствовал себя в этот момент героем кино». Однако классический сюжет имел столь же классическую развязку. Сначала новоявленный «любовник леди Чаттерли» восторженно названивал своей «госпоже» на мобильный по десять раз в день. Затем в поведении начало прорываться накапливаемое раздражение. Он почувствовал себя использованным. Ему претила его не мужская роль…

Возможен и третий вариант — самый банальный. Когда довольный кавалер бескомплексно принимает твой подарок, а получив, тут же начинает считать его бесценком. Потому как нет ничего более дешевого, чем полученное даром. Именно об этом свидетельствуют все романы и фильмы, где сюжеты, начинающиеся с «женской инициативы», становятся либо яркими эпизодами, либо грустными побочными (!) историями.

Казалось бы, принцип герой — героиня и свита влюбленных, «делающая короля», — абсолютно идентичен. Мы, женщины, грезя о сотне воздыхателей, тоже не собираемся выходить замуж за каждого из них. Девяносто девять нам нужны лишь для того, чтобы красиво отказать. Но есть важный нюанс. Героиня отдает свою руку одному — самому настырному. Герой выбирает самую недоступную. И школьный пример Татьяны Лариной, которая стала Онегину нужна, лишь когда была «другому отдана», да еще собиралась быть «век ему верна», — должен служить для нас вечным уроком.

Пусть они мечтают о легкодоступных инициативных красавицах и реализовывают мечты на бумаге — наша задача ни в коем случае не допустить их воплощения в жизнь!

Очередь поклонников — святая привилегия женского пола. Так уж устроил Бог: именно павлины распускают хвост, олени дерутся на дуэли ради оленихи, а тетерева танцуют брачный танец вокруг тетерки. И эти законы природы не опровергнет ни одна сексуальная революция.

Не мы рабыни условностей! (Честное слово, иногда так хочется положить руки ему на плечи и сказать: «Я люблю тебя. Зачем тянуть и притворяться?») Просто эти условности нужны им куда больше, чем нам. Как бы ни раздражали мужчину бесконечные «нет», чем чаще он их слышит, тем больше ценит «да». Как бы ни льстили самолюбию слова «приходи ко мне домой», по-настоящему рыцарь самоутверждается, лишь взяв приступом недоступный замок, предварительно отбившись мечом от других желающих туда попасть…

И так будет всегда.

Впрочем… Вышесказанное отнюдь не означает, будто инициатива — табу для прекрасных дам. Во-первых, иногда просто необходимо скрасить биографию каким-нибудь экзотичным эпизодом. Во-вторых, подобно любому властелину, женщина должна иметь это убийственное оружие в своем арсенале, но использовать его лишь в самых экстренных случаях.

Ведь, как говаривал хитрый кардинал Мазарини, мудрость политика заключается всего в двух правилах: «Умей выждать» и «Умей действовать»… И побеждает тот, кто знает, какое из них применить в нужный момент!

8 марта. День рожденья Евы

Куда подевались восьмимартовские открытки?

Помню, в детстве ощущение приближающегося праздника начиналось именно с них. В конце февраля в переходах и книжных магазинах появлялись целые раскладки веселых картинок. Трогательные зверушки с пушистыми ветками мимозы в руках. Огромные восьмерки в окружении улыбающихся женщин «разных народов». В школе на уроке труда мы клеили их сами, учась делать объемные аппликации и устраивая конкурсы на лучший стишок любимой маме. И, соревнуясь с нашими одноклассниками в умении составлять поздравления, мечтали услышать хоть одно, самое плохонькое, в свою честь.

Седьмого числа город заполнялся цветами. То там, то тут мелькали люди с огромными охапками — учреждения закупали тюльпаны для своих сотрудниц. Каждый третий мужчина на улице шел с букетом в руках. И Киев, еще зимний, непрогретый, серый, вдруг становился тревожно, упоительно весенним. Никто уже не обращал внимания, что земля черна, на градуснике не больше, чем «плюс три», а на плечах по-прежнему тяжелая теплая куртка — 8 марта означало приход весны. Губы женщин становились ярче, а сапоги мужественно менялись на туфли, даже если под ногами до сих пор лежал лед. Ноги мерзли в тонких чулках, пронизывающий ветер хамски лез под подол платья, но лица светились в преддверии завтрашнего дня. Двадцати четырех часов неоспоримой власти, когда женщина получает все то, в чем нуждается: комплименты, цветы, подарки, внимание[4].

Вы не заметили, как похолодало с тех пор? С тех пор, как потихоньку, исподволь подуло презрительным веяньем игнорировать 8 марта. Тихо подталкивать «сей знаменательный день» в разряд мертвых рудиментов минувшей эпохи. Отмечать его стало не модно. Радоваться ему — неприлично.

Вот уже несколько лет нам навязчиво вбивают в головы тезис: 8 Марта — гинекологический праздник, унижающий прекрасных дам. Ханжески провозглашают: лучше дарить им цветы и подарки каждый день, чем раз в году. (Словно одно напрочь исключает другое!) Требуют гуманно избавить жен от тяжелого труда готовить праздничный стол, чтобы вечером бездельники-мужья усаживались за него пить за их здоровье. (Словно нам без того не приходится стоять у плиты каждый день!) И если «отсталые» слои мужского населения все еще по привычке бегут в магазин за подарками, прогрессивные кавалеры лишь демонстративно кривятся тебе в лицо: «Ты хочешь, чтобы я поздравлял тебя с социалистическим праздником Клары Цеткин?»

Представьте себе, хочу!

И мне абсолютно наплевать, на каком из съездов какой партии было принято данное решение. Если вы так ненавидите бывшую власть, незачем подражать ее манере убирать нежелательные элементы, аргументируя это их компрометирующим происхождением.

Да и разве мы, женщины, произошли от Клары, а не от Евы? Ведь на самом деле 8 Марта мы всегда праздновали именно ее день рожденья. День рожденья нашей прародительницы, а значит, и всех нас. Который, как и второй — паспортный, тоже бывает только раз. И это вовсе не означает, будто остальные 364 дня окружающие не рады твоему существованию. Что же касается унижений… Если кто-то считает, что пафосные дифирамбы и поклонение унижают — мы не против. Унижайте нас как можно чаще.

А 8 Марта особенно!

И пусть весна всегда наступает в этот день вопреки самому лютому холоду. Пусть в киосках снова сверкают россыпи глянцевых открыток с увитой цветами восьмеркой. Пусть на телевидении опять снимаются пафосные программы с песнями и поздравлениями. Честное слово, мы стерпим это жуткое оскорбление!

И, может, даже к лучшему то, что празднование женского дня из «указания свыше» перешло в разряд доброй воли. Пускай мужчины, как некогда наши одноклассники, заявляют: «А чего это я должен дарить тебе цветы? Кто ты такая?» Зато один тоненький тюльпанчик, вопреки всем мальчишеским кодексам чести врученный тебе соседом по парте, был равносилен признанию тебя девушкой.

Поэтому сейчас, как и тогда, мы будем ждать восьмимартовских поздравлений. С опасением. С нетерпением. С надеждой. И решительно вычеркнем из списков своих поклонников тех, которые окажутся не в состоянии нанести нам такую ужасную обиду. Думая про себя, что Клара Цеткин, почти сто лет назад предложившая ввести в календарь женский праздник, была не так уж не права.

Ведь именно в этот день ты можешь выяснить наверняка, кто относится к тебе как к женщине, а кто — как к уважаемому товарищу!

Брыксы: один день абсолютной власти!

Кто не знает легендарное произведение О. Генри, где бедняга-муж метался по городу до рассвета, чтобы отыскать один-единственный персик, который неожиданно захотелось съесть его жене…

Но много ли вы знаете подобных супругов?

Лично я наблюдала несколько сюжетов, способных поспорить с «персиковым» подвигом. Кавалера, пригнавшего к дому моей подруги певицы пожарную машину, чтобы лично возложить букет цветов на балкон пятого этажа (накануне Наташа заявила, что разрывает с ним отношения, поскольку он совершенно неспособен на широкий романтический жест!). Поклонника, примчавшегося ко мне на такси в четыре утра, чтобы привезти книгу, понадобившуюся для окончания курсовой (я, естественно, дописывала ее в последнюю ночь перед экзаменом). И еще одного, разыскавшего мою знакомую на другом полукружии земного шара только для того, чтобы вручить ей обещанный подарок…

Однако есть одно крайне существенное «но»! Все эти очаровательные джентльмены находились на первой — самой сумасшедшей стадии влюбленности. А уже через два, максимум три месяца обретали утраченный разум и вновь становились совершенно нечувствительными к женским капризам. Какими умными и трезвомыслящими они становятся спустя два-три года, превратившись из верноподданных кавалеров в легальных супругов, думаю, объяснять не надо.

Увы, срок пресловутой женской власти куда короче, чем список литературы, написанной мужчинами о жестоких и деспотичных красавицах. Всего «сто дней», как у Наполеона. Плюс еще девять месяцев беременности, в течение которых, согласно предписаниям врачей, мужья должны удовлетворять все прихоти жены, включая и жизненную необходимость в экзотических фруктах среди ночи. В дальнейшем же остается уповать только на вирусный грипп, хотя какое тут удовольствие от капризов, если не хочется ничего, кроме жаропонижающего…

О чем это я? Да о 8 Марта!

Я уже писала, что этот «красный день календаря» вызывает у доброй половины мужчин перманентное угрюмое раздражение, чреватое внезапными забастовками с размахиванием лозунгов над головой. Буквально на днях я случайно подслушала в магазине разговор двух представителей сильной половины. Стоя у меня за спиной, они с фанатизмом футбольных болельщиков громогласно доказывали друг другу, почему не станут поздравлять с 8 Марта своих жен, и, надо сказать, пришли в данном вопросе к полному консенсусу. Аргументы были не новы. Их обычно выдвигают ровно два: а) «А почему у нас такого праздника нет?»; б) его порочащее партийное происхождение от Клары Цеткин и Розы Люксембург.

Впрочем, дам, недолюбливающих восьмой день весны, тоже существует предостаточно. И их протест еще более лаконичен: «Какая нам от него радость?» Никакой, за исключением традиционной ветки мимозы и более-менее узаконенного права выбить из мужа внеплановый презент. И хорошо, когда этот мартовский дар — машина или новое кольцо. А если так, духи… Стоит ли ради них готовить праздничный обед, чтобы, сидя за столом, выслушивать неубедительные мужские поздравления непонятно с чем, чередуемые с более чем убедительными «фе» в адрес злосчастных Розы и Клары?

К слову говоря, одна моя великоразумная знакомая считает, что «женский день» давно пора заменить на «праздник Матери». Мол, тогда все сразу станет на свои места. Причем в первую очередь этой перемене обрадуются мужи: расслабятся, успокоятся и охотно помчатся в магазин за подарками. Ибо тут уж ни у кого из них не повернется язык спросить: «А с чем, собственно, мы вас поздравляем?». Святость материнства — ценность совершенно непреложная.

Я же согласна с ней в одном: подобный перевертыш мгновенно вылечил бы мужчин от восьмимартовских комплексов и обид, поскольку вопрос «А почему у нас такого праздника нет?» автоматически слетел бы с повестки. Из чего следует логичное резюме: на самом деле эти комплексы не имеют никакого отношения ни к инициативным революционеркам, ни к отсутствию в календаре «международного мужского дня» и находятся в непосредственном родстве с банальным чувством вины…

На протяжении всей истории человечества рыцари всегда уступали нам без боя два исконных права: рожать детей и завоевывать мужские сердца. Но если женщину-мать они готовы воспевать постоянно, быть повелительницей «даме сердца» предназначено только «сто дней». И ни единого мартовского дня больше!

Подобно ребенку, взрослея, любовь перерастает период капризов и вступает в эпоху прав и обязанностей. Но, став «взрослыми» женами, законными и гражданскими, женщины не устают вздыхать о первом свидании и первом поцелуе, так же как все мы вздыхаем и грустим о нашем ушедшем золотом детстве. Не отсюда ли произрастает столь томительная для мужчин дамская склонность упрямо отмечать не только юбилеи свадьбы, но и дату знакомства, объяснения в любви, предложения руки и сердца? Что это, как не желание воскресить и пережить заново тот день и час, когда мы были королевами, каждое желание которых ловилось на лету, — время, когда мы чувствовали себя женщинами на все сто, двести, тысячу процентов!

Стоит ли чествовать королеву за то, что она королева? Что за вопрос! Но чтобы каждый год искренне поздравлять женщину с тем, что она Женщина, нужно и пять, десять, двадцать лет спустя уметь увидеть ее такой, какой она была для тебя в расцвете любви. Тогда твое счастье и отчаяние зависели исключительно от ее «да» и «нет», и ты готов был бегать по городу, разыскивая ее любимое лакомство, обрывать цветы с клумбы и бросаться на соперников с кулаками…

Но кому из властительниц удалось сохранить за собой свою корону? Только прирожденным тираншам и деспотам. (И заметьте, их мужья-подкаблучники всегда радостно поздравляют своих «хозяек» с женским днем!) И еще тем редким умницам и красавицам, которым повезло стать для благоверных не «правой рукой» и «левой ногой», не матерью общих детей и узаконенной частью жизни, а главным залогом их счастья.

Неприятие первого праздника весны — естественное нежелание мужчин вспоминать о рабстве, из которого они давным-давно освободились. Протест против неискоренимых попыток их одомашненных красавиц напомнить, что когда-то они обещали подарить им «небо в алмазах» и не сдержали этого обещания. Против неосуществимости их желания вновь воскресить свое прельстительное право владеть и повелевать на том лишь основании, что они женщины и они любимы.

Дамская холодность к восьмимартовскому чествованию объясняется и того проще — сие слишком уж фактическое торжество не включает в себя рецепт, как вернуть упорхнувшее чудо хотя бы на один световой день. По правде говоря, оно вообще никаких рецептов не включает и предписывает нам пассивно и безрезультатно ждать подвигов от окружающей среды мужского пола.

«Я 8 марта уже пять лет не замечаю, — поделилась со мной подруга Аня. — Дурацкий праздник. Никто даже не знает, как его надо праздновать. На Новый год наряжаешь елку, на Пасху красишь яйца, на день рожденья зовешь в гости друзей, на Валентина сердечки даришь… А тут что? Дать супругу денег из семейного бюджета, чтобы он пошел и купил мне цветы? Мы с мужем подумали и договорились: этот день в нашей семье игнорируется».

«Зря, — ответила я. — Недавно я прочла в одной книге, что женский день намного старше, чем Клара Цеткин. Наши предки отмечали его на Украине еще до революции и, в отличие от нас, придумали гениальный ритуал — раз в году на праздник Брыксы[5] женщины получали безраздельную власть. Им позволялось делать абсолютно все, и мужья обязаны были выполнять любые их капризы. Жены запрягали супругов в телеги вместо лошадей и ездили по улице, заставляли выполнять домашнюю работу, гоняли в магазин за выпивкой… И при желании могли послать хоть за персиком, хоть за черевичками, как у царицы! По-моему, эту народную традицию просто необходимо воскресить. И тогда все сразу станет на свои места».

Как вам такая идея?

Женская дружба

Говорят, что женской дружбы не бывает. Действительно, это утверждение я слышала от мужчин не раз. Но, признаться, никогда не могла уяснить причин его происхождения. Именно мои подруги ссужали меня деньгами во время финансовых кризисов, «вытаскивали из петли» во время тяжелых депрессий и мобилизовывали все свои силы, чтобы поддержать меня в важных творческих начинаниях. Мы устраивали друг друга на работу, устраивали личную жизнь друг друга, устраивали друг другу головомойки. Мы испробовали в наших отношениях десятки ролей: мамок и сироток, личных дизайнеров и психоаналитиков, вершителей судьбы и обличителей, взывающих к совести. И теперь я могу с уверенностью сказать: в жизни женщины подруга — предмет первой необходимости.

С первой мы играем в куклы в детском саду, с последней — сообща выгуливаем внуков в парке. Она появляется задолго до того, как у нас возникает интерес к мужчинам, и остается с нами даже тогда, когда мы теряем к мужчинам всяческий интерес. Но, так же как и мужчина, лучшая подруга редко бывает первой. Чаще всего мы встречаем ее уже в сознательном возрасте, и эти отношения кристаллизуются со временем и бродят годами, как вино.

И все же наши легкомысленные девчоночьи дружбы важны для женского формирования не меньше, чем школьные влюбленности. В тринадцать лет мы обмениваемся тушью, губной помадой и модными вещичками для расширения возможностей своего гардероба и запретной информацией о парнях для расширения собственного кругозора. Вместе с подругой мы впервые отправляемся на охоту за кавалерами: на прогулку, в кино, на дискотеку. В пятнадцать обсуждаем свои первые трофеи. В семнадцать рыдаем в ее объятиях после краха первой серьезной любви.

С возрастом подруги меняются — потребность в них остается прежней. Подружка по-прежнему нужна нам, чтобы заполнить «свято место» в отсутствие его; для вырабатывания любовной стратегии против него и как «подушка» поплакать из-за него. И все же в один прекрасный день…

Как только на горизонте появляется Главный мужчина, все подруги идут побоку!

Эту истину я слышала не раз. И убедилась в ней на собственной шкуре. Помню свое искреннее возмущение, когда на втором курсе института моя лучшая подруга Инга решила обзавестись супругом. До того мы были с ней неразлучны, после — я лишь изредка слышала ее голос по телефону. И этот голос говорил только его словами и интересовался исключительно его делами. «Во что ты превратилась! — не выдержала я однажды. — В мужской придаток. Ты полностью утратила собственную индивидуальность! Ты — его отражение!»

Нынче мы обе вспоминаем мой обличительный монолог со смехом. И собираемся отмечать десятилетний юбилей нашей дружбы. «Я даже не знаю, — призналась она, — кого из вас мне страшнее потерять: тебя или его? Ты права, подруга — предмет первой необходимости. Не то чтобы мужчина шел под номером «два». Думаю, у него просто нет номера. В какой-то момент ты перестаешь отделять его от себя. А еще позже понимаешь: твое «я» все равно шире, чем семья. У каждого должна быть и своя частная жизнь. И ее ты проживаешь именно с подругой. Мне кажется, дружба и брак существуют словно бы в двух разных измерениях».

В биографии каждой нормальной женщины бывают периоды, когда все — друзья, родители, работа, увлечения, хобби — отходят на задний план. Она и он тонут друг в друге. Но со временем разлив чувств возвращается в берега. Двое потихоньку восстанавливают оборванные связи с миром, расчищая свою личную территорию. «Подозреваю, — смеется моя подруга, — мой муж заинтересован в тебе не меньше меня. Ты его гарантия, что он может несколько раз в месяц спокойно поработать дома один и отправиться на мальчишник с друзьями, не рискуя услышать мой крик: «А чем прикажешь заниматься мне?» Поскольку знает: мы с тобой всегда придумаем, как нам развлечься».

Впрочем, у законных мужей найдется и пара-тройка веских причин недолюбливать подруг своих жен. Ведь именно у них мы «засиживаемся допоздна» во время обеда со своими воздыхателями. («Я, конечно, не собираюсь расставаться с Васей, но флиртовать так полезно для самооценки!») Они всегда одолжат тебе пару сотен на покупку самого прекрасного в мире платья. («Зачем Васе знать, сколько оно стоит? Потом тихо выкрою деньги из семейного бюджета».) И кто, если не лучшая подруга, сообщит безутешному Васе, где тебя искать после показательного ухода из дому «с детями и вещами».

«У меня прекрасный муж, — сказала другая моя подружка Аня (восьмилетней выдержки). — И все же ни с ним, ни с родителями, ни с детьми я никогда не смогу быть настолько искренней, как с тобой. Разве могу я им рассказать про все мои предыдущие романы? Похвастаться, что недавно встретила бывшего любимого и он клялся: без меня ему жизнь не мила — и мне, черт возьми, это было приятно! А кому мне еще пожаловаться на мужа, который не хочет делать ремонт? Детям? Это противоречит всем законам воспитания. Маме? Только зря ее волновать. Ему самому? Лишь обострять конфликт. Тебе, дорогая, одной тебе. Ты — единственный близкий человек, кто знает всю мою жизнь без прикрас и любит меня такой, какая я есть на самом деле».

Искренность — вот коренное отличие дружбы от любви. Отношения между мужчиной и женщиной — все равно игра. Свод любовных правил исчисляется сотнями. Тысячи пособий «по психологии семейной жизни» и миллионы статей ежедневно напоминают нам об этом. В то время как дружба не нуждается ни в каких учебниках. Вне зависимости от ее половой принадлежности. И я до сих пор вспоминаю отчаянный вопль души закоренелого бабника: «Ну почему ни одной женщине я не был так верен и предан, как своему другу? Мне кажется, я люблю его больше, чем всех женщин, вместе взятых. Парадокс!»

Да, но легко объяснимый. Ведь партнер всегда — соперник. А друг — союзник. От партнера нужно прятать свои измены и даже мысли о них. С партнером нужно «глушить» свои бурнокипящие чувства и обходить острые углы. В то время как друг все выслушает и все поймет. Да еще и подскажет, с какого козыря начать ту или иную партию. Против партнера.

Так что, пожалуй, у незаконного происхождения мужского утверждения о лживости женской дружбы есть достаточно простое объяснение.

Чем, кроме нашего женского вероломства, может объясняться то, как охотно мы обсуждаем с их супругой голубые глазки ее инструктора по вождению и истинную («Да просто я ему нравлюсь!») подоплеку суровости ее шефа? Чем, если не нашей предательской сущностью, продиктовано то, что во всех конфликтах мы всегда принимаем сторону жены? И разве способны они признать истинной нашу потребность в совместных походах по магазинам, портнихам и косметичкам? Уважительной — насущную необходимость посплетничать за кофе, обсудив их достоинства и недостатки, а также фасон брюк летнего сезона?

Может ли это идти хоть в какое-то сравнение с такими важными и уважительными мероприятиями, как поездка на рыбалку с друзьями, покер с пивом, дебаты по поводу политической ситуации в стране и оптимального размера бюста секретарши? С их настоящей, неподдельной, истинно мужской дружбой?

Ну конечно же нет!

Призрак феминизма

В ранней юности мне отчаянно не хотелось быть женщиной. Я принимала боевую стойку, лишь только какая-нибудь сюсюкающая особь мужского пола «обзывала» меня «малышом», «девочкой» или «барышней». «Я не девушка — я человек! Я личность!» — рычала я. И неизменно вызывала у окружающих недоумение и насмешки. В лучшем случае — умиление, которое испытывают к ершистому, царапучему котенку величиной с ладошку. «Ты еще маленькая», «Юношеский максимализм», «Подрастешь — поймешь», — говорили мне.

Я подросла. Но не изменилась. Тогда меня стали называть феминисткой. И теперь уже совершенно серьезно интересовались: не хочу ли я возглавить какое-либо женское движение, сражающееся за свободу угнетенного пола?

Я задумалась. В восемнадцать лет образ «мисс Эмансипе» показался мне крайне лестным. Проблема состояла лишь в одном: самом понятии «феминизм». Оно отскакивало от моей персоны, как горох от стены. Поскольку на самом деле я… просто не знала, что это такое!

Вы улыбаетесь? Естественно. Ведь нынче сие иностранное словцо употребляется к месту и не к месту. О феминизме спорят, сочиняют анекдоты, снимают передачи, в обществе сформировалось вполне определенное отношение к феминисткам…

Вот только феминисток у нас нет.

Они — иллюзия. Сказка Андерсена о «Платье голого короля». Все его обсуждают, но никто не видел.

Недавно я разговорилась с одним человеком, философом по образованию. Он занимался «проблемами феминизма» несколько лет, писал о нем статьи и научные работы. Затем резко «завязал». «Как-то я приехал с докладом на очередную конференцию. Посмотрел список выступающих. И вдруг понял: все они мужчины. Что-то теоретизируют, формулируют, доказывают друг другу… Воюют за дамское равноправие или против него. А наших женщин этот вопрос вообще не интересует! Всерьез им увлекаются только лесбиянки… До сих пор не могу понять: почему?»

Недоумение «ученого» было столь неподдельным, что я с трудом удержалась от смеха: «А ты не пробовал заглянуть в словарь? Там ответ черным по белому написан!»

«Феминизм — женское движение за уравнение в правах с мужчинами». Каждый, кто из любопытства прочтет расшифровку сего «злободневного» термина, автоматически сделает нехитрый вывод: феминисток в нашей стране нет потому, что быть не может. Исторически — так же как мамонтов. Вы часто встречаете это слово в зарубежных романах? Так не поленитесь посмотреть, в каком году они были созданы. В то время у наших предков — суфражисток и впрямь имелась масса поводов устраивать демонстрации. Им нужно было отстоять свои права: носить брюки, стричь волосы, выходить на улицу без шляпки, курить, красить ногти на ногах, работать, голосовать… Но все, чего требовали прабабушки, нам давным-давно дали! Так скажите на милость, за что и против кого бороться?

Только против самих себя.

Женщина XXI века не равна с мужчиной лишь в одном — в самоощущении. Имеет место чисто генетический рудимент — слишком много тысяч лет наши прекрасные пращурки играли в мире вторые роли. Большинство из нас все еще не может осознать: нам позволено ВСЕ! А феминизм — отнюдь не актуальная проблема, а анахронизм минувших эпох.

И если Мария Арбатова — обладательница «гордого» звания российской феминистки номер один — громко скликает дам на войну за собственные права, то, пардон, это ее возрастные проблемы. Она до сих пор описывает в своих книгах, как в молодости над ней издевались советские гинекологи, а начальство приставало с сексуальными домогательствами.

Я верю. Но исключительно на слово. Поскольку медицина нынче платная и крайне любезная. А спать или нет с шефом ради карьеры, мои подруги обычно решают сами. И еще неизвестно, кто кого соблазняет. За всю свою сознательную жизнь я ни разу не сталкивалась с половой дискриминацией: ни в работе, ни в личной жизни, ни в общественном транспорте. Ну разве что в среде гомосексуалистов!

И теперь, когда мне, увы, не восемнадцать, точно знаю: я — не феминистка. Я представительница нового поколения, которое переросло данное понятие. И генетически. И психологически. Осталось лишь постигнуть лингвистическое значение оного. И тогда, наконец, мы перестанем недоуменно вертеть его в руках, словно «модную» деталь, которую ты никак не можешь приспособить к своему туалету. Феминизм — безнадежное «ретро».

Да, безусловно, в мире по-прежнему существуют мужья, убежденные: их половина должна сидеть дома, стряпать и воспитывать ребятишек. Но я знаю и достаточное количество мужей, сидящих под каблуком у жены. И это вовсе не означает, что в стране грянул матриархат, а лишь то, что мужчина — тряпка. А позиция «над» или «под» — не данность, а свободный выбор каждого из нас!

Да, мы, в отличие от сильного пола, по-прежнему производим на свет потомство. Однако, как свидетельствует демографический кризис в Украине, последнее время высказываем подобное желание катастрофически редко. Правительство в панике. Именно потому, что никто на свете не может нас заставить!

«Не желаете ли вы побороться за женское равноправие?» — по-прежнему спрашивают меня журналисты. Я недоуменно пожимаю плечами. Смешно сражаться за то, что у тебя уже есть. Разве мужчины борются за свободу? Они просто пользуются ею. Им и в голову не придет пробиваться в парламент, чтобы защищать мужские права, — их обычно волнуют права человека. А кстати, зря!

За двадцать веков наши властители так привыкли к доминирующей роли, что до сих пор не могут понять: социально мы стали гораздо независимее их!

Хотим — нянчим дома детей, хотим — выдвигаем свою кандидатуру на пост Президента Украины. Хотим — зарабатываем деньги, не хотим — возмущенно требуем, чтобы муж приносил их в дом. Можем томно ждать, пока кавалер поднесет зажигалку к твоей сигарете, и сами дать ему прикурить. Скромно выглядывать из-за плеча мужчины или рваться грудью на амбразуру. Носить брюки или юбку…

Подумайте, разве у них есть подобное право выбора?

То-то и оно…

Современная дама заняла чрезвычайно хитрую стратегическую позицию. У нее есть возможность кокетливо заявить: «Ну я же женщина!» и пользоваться всеми вытекающими отсюда поблажками. Так же как, гордо отрезав: «Я личность!», вести себя с мужчиной на равных. И ни в том ни в другом случае он ничего не сможет ей возразить.

Оттого-то, когда кавалеры называют меня «хорошей девочкой» и пытаются погладить по голове — я больше не оскорбляюсь. Напротив — опускаю глаза и делаю беззащитный вид.

Ибо в душе ужасно сочувствую им — загнанным в угол, — у которых даже вариантов нет: «Быть или не быть мужчиной?»

Ах! До чего же они, бедные, с нами неравноправны![6]

Эти бедные, бедные мужчины…

Все началось с тоста на моем дне рожденья. Одна из приглашенных дамочек подняла свой бокал, а вместе с ним — тему вечера. «Давайте выпьем за мужчин. Им, беднягам, живется куда тяжелее нас…» — начала она, корча жалостливые гримасы.

Присутствовавшие за столом представители класса «бедняг» с опаской посмотрели на нее в ожидании подвоха. Лица женщин слились в одно — саркастичное: «Это им-то хуже?»

«И болевой порог у них выше, — убежденно продолжала сердобольная дама (сменившая уже трех мужей!), — и жизнь у мужчин, по статистике, короче женской. А главное, их ни за что ни про что окрестили сильным полом, и теперь они обязаны доказывать свое суперменство с утра до вечера».

Женщины сдержанно чокнулись и погрузились в размышления. Три неоспоримых тезиса вступали в явный конфликт с нашим сложившимся представлением о жизни. Одно искушение боролось с другим: желание горделиво посочувствовать им свысока и нежелание давать им поблажку. В результате остаток «дня», плавно переходящий в «ночь» рожденья, был посвящен бурной дискуссии: «Так жалеть их или обойдутся?»

«Конечно, в чем-то она права, — заявила моя подружка Инга, тут же вытащившая меня из-за стола покурить на кухню. — Нас, например, никто не гонит насильно в армию. За одно это нужно слезно благодарить Боженьку: «Спасибо, что распределил меня в девочки!» И кто упрекнет слабую женщину, если она мало зарабатывает, не хочет делать карьеру или не умеет драться? Мы имеем полное право сидеть за мужем как за каменной стеной, с безопасной поварешкой в руках, выбирать себе профессию «для души» и бояться хулиганов. А мужчина с мизерной зарплатой, неспособный постоять за себя, считается стопроцентным неудачником».

«Я никогда не задумывалась об этом… — озадаченно закурила подруга Аня (любящая распекать благоверного за недостаток внимания к семье). — Получается: чтобы общество признало женщину успешной, ей достаточно удачно выйти замуж. Но никто не станет уважать мужчину только за то, что у него замечательная жена. Он должен предъявить весь джентльменский набор достижений: квартиру, машину, кресло…»

«Все просто, — просочилась в кухню поэтесса Женя (особа весьма феминистических взглядов, обожающая защищать права мужчин в особо извращенной форме. В частности их конституционное право уходить в декрет). — С начала сотворения мира сильный пол страдает одним неразрешимым комплексом: они не способны рожать детей. Женщина состоятельна уже потому, что она женщина, исполняющая высокую миссию продолжения рода. А мужчина оказывается на ее фоне подсобной силой, призванной оберегать и защищать жену. Вспомните два симптоматичных советских праздника — 8 Марта и 23 февраля. Нас чествуют за то, что родились женщинами, а их — только в том случае, если служили в армии. Ну разве не обидно!

Вся история человечества — войны, перевороты, научные прорывы, поиски истины и смысла жизни — лишь бесконечные попытки мужской половины убедить себя: они тоже существуют не зря».

«А еще нам запрещают краситься! — неожиданно встрял в дамскую дискуссию обиженный голос моего «голубого» друга. — Вы, счастливицы, ничего не обязаны, но на все имеете право. Не должны топать в армию, но при желании можете пойти туда. Можете рожать или не рожать, носить шпильки или кроссовки, платье или брюки. В то время как мужчины вообще лишены права выбора. Хотя, я уверен, если бы общество разрешало нам пользоваться косметикой, красивых парней оказалось бы куда больше, чем девушек!»

Оправившись от секундного удивления, дамы хором заявили: «Лично мы не боимся конкуренции и готовы поддержать его во всех начинаниях».

«Но проблем настоящих мужчин это не решит, — снова подлила масла в огонь сердобольная гостья. — Им, сердечным, даже плакаться на свою тяжелую долю не дозволяется. Естественно, мы их всегда утешим и пожалеем. Но не преминем упрекнуть: «О, разнюнился, как институтка!» «Настоящему полковнику» позволено пустить скупую мужскую слезу не чаще чем два-три раза в жизни. Это мы снимаем стресс, закатывая истерики, и с успехом пользуемся слезами как последним аргументом. Поскольку плачущая жена выглядит трогательно, а рыдающий муж — отвратительно».

«Но притом, — незамедлительно начал жалобиться Анин благоверный, — если мы пытаемся разрядить напряжение по-мужски: выпить и повеселиться…» «…с девочками!» — мгновенно отреагировала его половина, принимая боевую позу. «О чем я и говорю…» — резюмировал супруг и благоразумно умолк.

«Ну, да, вы вечно представляете нас маньяками, помешанными на сексе! — подхватил «упавшее знамя» его холостой приятель. — Возмущаетесь, почему мы постоянно думаем об Этом. Да потому, что вам об этом думать не приходится! Вы только выбираете: отказать или согласиться. А ты уж изволь продемонстрировать, на что способен, докажи свою состоятельность! Никакого равноправия в любви нет и в постели тоже!»

«То есть как это?» — дружно возмутились мы.

«А что бы вы сказали о кавалере, который, дойдя со своей дамой до кровати, лег на спину, закатил глаза и прошептал: «Ну, любимая, давай»?»

«Вот-вот, — со знанием дела закивала сердобольная дама. — Нам остается их только пожалеть».

Мы одновременно нахмурились.

Получалось: мужчины XXI века — несчастный, угнетаемый класс, из одной лишь рыцарской вежливости не устраивающий революционных демонстраций в знак протеста. Тезис «женщина не обязана…» — давно уже вступил в силу. В то время как мужчина остался вечным должником от рождения. Лишившись даже своего исконного многовекового права сомневаться в наших правах!

Неудивительно, что мы постоянно бьем тревогу: «Настоящего мужика не сыскать днем с огнем!» Ни одна особь мужского пола просто не в состоянии втиснуться в современный идеал, как нормальная женщина в туфельку Золушки.

Муж выпуска 2004 года должен быть богатым и успешным (мы отнюдь не меркантильны, просто хотим иметь реальный повод для уважения!), сильным и покорным (ведь сильные всегда уступают, не так ли?).

Если мы обожаем наводить красоту и следовать модным тенденциям — он должен приходить в восторг от каждого новшества, если нам некогда заниматься подобными глупостями — должен ценить наш ум и душу.

Сколько бы мы ни зарабатывали, он должен зарабатывать больше. (Вдвое больше — если мы не хотим работать.)

Вне зависимости от того, активны или пассивны мы в жизни и в постели, делаем ли карьеру или изъявляем желание сидеть дома и поливать кактусы, — он должен прийти в восторг от нашего решения. (Иначе он либо самодур-ретроград, либо не дает нам реализовать свою истинную женскую суть!)

Если пропадаем днями и вечерами, должен понять: «жена — не домашнее животное». Если занимаемся хозяйством — приходить вовремя, понимая: жене скучно дома одной.

В браке мы или в разводе, он должен содержать детей, уделяя им столько же внимания, сколько и мы. Забирать их из школы (если нам не до того), приготовить им ужин (если мы не успели), нянчить их вечером (если мы отправились с подругой на танцы). Ни в коем случае не забывая при этом: права на них принадлежат прежде всего матери.

И если он не соответствует хоть одному из упомянутых пунктов, у нас есть полное право усомниться: «А стоящий ли он?»

Справедливо ли это?

Конечно!!!

Но поводов пожалеть наших кавалеров и впрямь набралось хоть отбавляй. Мы вернулись за стол, терзаемые благородным состраданием. Мужчины ненавязчиво наполнили бокалы.

«У нас родился прекрасный тост, — сказал муж моей подруги. — Давайте выпьем за понимающих женщин!»

Любовь по-женски

Влюбленная женщина — элемент антиобщественный. Абсолютно профнепригодная хозяйка, друг, подчиненная, член общества и несостоятельная «красная шапочка».

Любовь, как птенец кукушки, подкинутый в ее сознание, начинает безжалостно выбрасывать из гнезда все иные ценности.

Крайне важно подобрать человека с подходящими тебе… недостатками. У каждого найдется десяток «ахиллесовых пяток». Главное, чтобы, вышагивая с тобой по дороге жизни, его «пята» не наступала на твою «любимую мозоль»!

В вечной фразе «Я тебя люблю!» слово «Я» в тысячу раз принципиальнее слова «тебя». И как ни странно это звучит, часто его любовь к тебе не имеет к тебе самой ни малейшего отношения.

Новый год и любовь оканчиваются одинаково: раковиной немытой посуды — неопровержимым свидетельством торжества реальности над обманчивостью чудес.

Погибать от великой любви — исконно женский удел. Мужчины согласны идти на эшафот исключительно за великую идею.

Всеобщая феминизация идет рука об руку с глобальной дегероизацией всей страны. Герои вымерли словно мамонты. И если самыми романтическими профессиями стали киллер и бандит, то лишь потому, что женщина скорее полюбит мужчину, способного на все что угодно, чем вообще ни на что не способного.

Читая о том, скольким кавалерам разбила сердце луноликая Марлен Дитрих и скольких несчастных дам бросил Марлон Брандо, мы говорим: «Вот это была женщина! Вот это мужчина!» Нам и в голову не приходит осуждать их, упрекать в жестокости и вероломстве — мы преклоняемся перед ними. Мечтаем быть такими же. Иными словами — мечтаем заставить страдать как можно больше представителей противоположного пола.

Так о какой любви между нами может идти речь?!

Любовь по-женски

«Любовь зла. Любовь слепа. Любовь обманчива» — голосят народные истины. В общем, репутация у нее — хуже некуда. Так стоит ли связываться с этой вредной и лживой калекой? — периодически замысливаемся мы.

Вопрос, к сожалению, риторический. Ответ — «да» или «нет» — ничего не меняет. Результат один. Неожиданно ты с треском влюбляешься в какой-нибудь самый неподходящий объект. Дальнейшая схема проста и предсказуема. Любовь сродни глобальному алкогольному опьянению. Сначала тихо хмелеешь, потом громко поешь от счастья, затем буянишь, после — мучаешься тяжелым похмельем. Казалось бы, сомнительное удовольствие! Однако отучить народ от потребления спиртных напитков не удалось еще ни одному правительству никакими жесткими мерами.

Так уж странно устроен человек: пить и любить он будет даже под угрозой смертной казни. Причем если сильная половина человечества предпочитает первое, прекрасная имеет столь же непреодолимое влечение ко второму.

Любая барышня влюблена в любовь задолго до встречи со своим первым мужчиной. Она мечтает не о нем, а о ней. Он лишь способ, она — результат. Рано или поздно мы способны прийти к выводу, что можем быть счастливы без Коли, Вити, Димы… Но убедить нормальную женщину, что она может счастливо жить без любви, — это, пардон, из области фантастики. Сколько бы «Минздрав ни предупреждал», любовь столь же опасна для женского здоровья, как алкоголизм для джентльменского, ибо грозит полной потерей своего «Я».

В одно прекрасное утро кто-то насмешливо интересуется: «Что, влюбилась?» — «Как ты догадался?» — «У тебя удивительно глупое выражение лица!» Это первый симптом. От любви мы дурнеем. В обоих смыслах слова. И соображаем плохо, и выглядим подозрительно. Тщательно сформированный облик несгибаемой деловой леди, гордой пожирательницы сердец, нежной «Весны» Боттичелли, тает, словно мороженое на блюдечке. Физиономия становится ошалевше-блудливой, губы расплывшимися, глаза невидящими. Общее состояние — нелогично восторженное. «Он испортит тебе жизнь!» — грозно предупреждает подруга. «Правда? — радостно вскрикиваешь ты. — А как?»

Симптом второй не заставляет себя долго ждать. У тебя появляется непреодолимое желание: «Сделать ВСЕ ради него!»

Что все и ради чего, собственно, — ты уже не задумываешься. (Нечем — ведь ты от него без ума!) Но к осуществлению данного намерения приступаешь незамедлительно, начиная радостно ломать себя, подстраиваясь под мужской идеал. Даже если предпочтения кавалера идут вразрез со всеми мировыми тенденциями и уродуют тебя до неузнаваемости. За год жизни с любимым женщина способна мимикрировать в полную свою противоположность. Из Джен Эйр — в Клеопатру, из Клеопатры — в Лолиту. Ее природные данные при этом совершенно не учитываются. Знавала я одну роковую брюнетку чистой воды, которая, отправляясь на свидание, надевала белый парик и обряжалась пасторальной пастушкой.

«Мне нравится…» — капризно роняет он. И ты покорно стрижешь длинные ногти, бросаешь курить и учишься готовить пудинг. Меняешь спортивную обувь на шпильки, если ненаглядный любит femme fatale, и кружевное белье на байковую ночную рубашку с оборочками, если единственный относится к категории «папочек». Если возлюбленный ханжа — стахановскими методами превращаешься в бледную моль, если страдает «комплексом любви к проститутке» — носишь кричащие вещи, которые раньше могла надеть на себя только под общим наркозом. «Отныне и навеки» одежду и косметику, постельное белье и зубную щетку ты покупаешь в расчете исключительно на его вкус. Хотя он обычно намного хуже, чем у тебя! (Может, природа и создавала великих дизайнеров и кутюрье мужского пола, но в основном «голубых». А романы, согласитесь, мы крутим отнюдь не с ними.)

Порчей вкуса дело не ограничится. Благополучно разделавшись с «Я» персональным, любовь вступает в конфликт с «Я» социальным и портит тебе характер, манеры, карьеру, аппетит и всю жизнь в придачу. Ты (три года на зависть всем соблюдавшая тибетскую диету!) либо вообще ничего не ешь, либо на нервной почве ежевечерне опустошаешь холодильник и уже через месяц не помещаешься ни в одни брюки. Или напротив: худеешь, как скелет, зеленеешь и спадаешь с лица. Пропадая ночами, постоянно забываешь покормить любимую кошку (кошка тоже худеет и звереет). Неделями «не успеваешь» отвезти передачу бабушке и проведать больную подругу (обе обижаются насмерть).

Сдержанная, вежливая, честная, обязательная, ты неожиданно превращаешься в резкую, вспыльчивую, непунктуальную и совершенно безалаберную. Лжешь, выдумывая несусветные оправдания, и дерзишь начальству. Срываешься и плачешь по пустякам. (Вчера он сказал: «Я тебя люблю» совсем в иной тональности!) Отправляясь в кино, портишь удовольствие зрителям, потому что единственная в зале не можешь выключить свой мобильный. (А вдруг он позвонит?) Приглашаешь делового партнера в ресторан и убегаешь в самый ответственный момент (он таки позвонил!), махнув хвостом. А потом отключаешь телефон на весь рабочий день, прекрасно зная, что твой вконец разъяренный шеф сходит с ума, пытаясь до тебя достучаться.

Влюбленная женщина — элемент антиобщественный. Абсолютно профнепригодная хозяйка, друг, подчиненная, член общества и несостоятельная «красная шапочка». Любовь, как птенец кукушки, подкинутый в ее сознание, начинает безжалостно выбрасывать из гнезда все иные ценности. Это чувство кажется ей ужасно огромным, а все остальное — несущественно маленьким. Мужчина обычно солидарен с ней. Но только первые два месяца романа. На большее его романтизма не хватает. И тогда конфликт с внешним миром перерастает в конфликт с самим предметом любви.

Какие друзья, работа, родители, пробки на дорогах, преферанс по пятницам? Разве это может служить хоть сколь-нибудь серьезным оправданием его отсутствия? С какой стати он вероломно пытается сохранить все прошлые привязанности, в то время как ты горишь желанием отказаться ради него от всего и вся?

Тут следует зачесть небольшой оправдательный приговор. Мы, женщины, ни в чем не виноваты. Мудрый Господь Бог собственноручно втиснул в наш мозг парадоксальный алгоритм «любовь — жертва». Иначе как бы он заставил нас жертвовать фигурой, здоровьем, работой, временем ради продолжения человеческого рода? Полное самоотречение компенсируется столь же полной зависимостью твоего чада. Этот же принцип отношений женщина подсознательно пытается навязать возлюбленному. Классическая мечта влюбленной дамы: «Пусть он очень тяжело заболеет, а я буду преданно за ним ухаживать!» Избавленные от великой миссии деторождения, мужчины столь абсурдную причинно-следственную связь не понимают. И зачастую испуганно рвутся прочь из «капкана»…

Но еще чаще от нас сбегает сама любовь. Самое ужасное из всех ее качеств состоит в том, что она оканчивается. Уходит без предупреждения и «заявления об уходе». Испаряется в самый неподходящий миг, когда он путем титанических воспитательных усилий уже отучен от преферанса, приучен приходить на встречи вовремя, дозрел до предложения и купил кольцо.

Твоя протянутая рука с «великой жертвой» на ладони недоуменно зависает в воздухе. Ты вдруг прозреваешь и пораженно вскрикиваешь: «О боже! Кто это рядом со мной? У него же низкий рост, круглый животик и явные залысины. Амбиций на миллион, а денег намного меньше. Да и в постели далеко не бог. Не Рокфеллер, не Спиноза и совсем не Ди Каприо. И это ради него я собиралась пожертвовать всем?! О ужас, ужас! Где же были мои глазки?»

Ты безжалостно выключаешь телефон (пусть звонит хоть до второго пришествия!) и удивленно оглядываешь погром от любовного нашествия. Масштаб его обычно зависит от глубины и долготы дезертировавшего чувства. Не исключено, что вся твоя квартира уже оклеена ненавистными депрессивно-желтыми обоями, в гардеробе нет ни одной вещи «к лицу», лица на тебе тоже нет, друзья забыли, как тебя зовут, кошка сбежала, с работы давно уволили. И сама ты очень плохо помнишь, кто ты такая и чего хочешь в этой жизни.

Ничего. Ты соберешь себя по крохам, реставрируешь по памяти, подштопаешь, залатаешь, обновишь и воскреснешь из пепла. И еще десять раз подумаешь, когда злая, слепая, обманная любовь вновь поскребется в твою дверь: впускать ее или не впускать?

Хотя вопрос, к сожалению, чисто риторический. А дальнейшая схема проста и предсказуема…

Во всяком случае, мы с моим многострадальным «Я» ходим по этому замкнутому кругу уже много лет.

За что они любят нас?

…Зато, что мы красивые, добрые, верные.

За что мы любим их?

За то, что они сильные, щедрые, надежные.

Когда любовь горит красным пламенем, мы всегда без труда находим ответ на этот вопрос. Но если возгорания не происходит. И ты подходишь к зеркалу и, недоуменно осматривая себя со всех сторон, возмущенно провозглашаешь: «И внешне я хороша, и одеваюсь со вкусом. Умная, хозяйственная, заботливая, веселая. Практически идеал! Почему ж он меня не любит? Чего ему еще надо?!»

Но разве и сами мы не сталкивались с подобным парадоксом? Ухаживает за тобой, казалось бы, безупречный кавалер. А не нравится, хоть застрелись! Хотя вроде и надежный, и щедрый, и намерения у него самые серьезные.

Остается только вздохнуть: мол, любовь — удивительное чудо, которое в принципе не поддается объяснению. И зря самонадеянный захаровский граф Калиостро пытался вычислить ее с помощью сухой математической формулы. Однако стоит присмотреться попристальней, и окажется, что в каждом любовном чуде лишь десять процентов — чуда. А девяносто.

К слову, о чудесах. Точнее, о самом легендарном из них — алых парусах капитана Грея. Безусловно, этот герой Грина был воплощенным мужским идеалом — храбрым, чутким, честным и богатым. Но есть один крайне существенный нюанс: бедняжка Ассоль о его превосходных душевных качествах понятия не имела и, едва завидев долгожданный парус, бросилась в море, заранее влюбленная в него по уши. И окажись Грей бедным мечтателем-недотепой или хитрым и бесчестным пиратом, ничего бы это уже не изменило — все равно бы влюбилась и уплыла. А какой-нибудь ироничный Марк Твен вывел бы из этой истории совсем иной поучительный финал: о романтической человеческой глупости.

Вот и получается, что дело было отнюдь не в «прекрасном принце», а исключительно в парусах — ее собственной детской мечте. И если заземлить эту феерическую грезу до уровня грешной земли, выяснится, что «комплекс Ассоль» свойственен абсолютно всем нам, вне зависимости от возраста и пола.

Классическая общечеловеческая ошибка состоит в том, что, влюбившись, мы ищем причины этого душераздирающего чувства в предмете своей любви. В то время как зачастую любим его вовсе не потому, что он (длинный список достоинств), а потому, что мы (тут следует не менее длинный список наших не всегда достойных качеств).

Стыдно признаться, но один из самых бурно кипящих романов моей юности был с парнем, до неприличия похожим на артиста, в которого я была влюблена в детстве. Сходство было таким явным, что мне показалось — я наконец-то нашла свой идеал! То, что на поверку этот человек выявился слабовольным эгоистом с амбициями непризнанного гения, — я не замечала в упор. Что неудивительно: в то время мне исполнилось примерно столько же, сколько наивной Ассоль, и я только-только перестала носить две косички.

«Если на парусах, значит, принц!» — решила она и бросилась в пучину.

«Если похож на принца — значит, он и есть!» — решила я и последовала ее примеру.

Но какой бы несерьезной ни казалась со стороны причина моего тогдашнего чувства, назвать его несерьезным, поверьте, было никак нельзя: я пыталась покончить с собой, плакала навзрыд и сутками сидела прикованная к телефону. В общем, претерпела все традиционные пытки неудавшейся юношеской любви.

Впрочем, это вечно юное чувство мало меняется с возрастом. И хотя с годами трудно потерять ум, ослепившись одним лишь идеальным сходством с детской мечтой, — сам принцип остается неизменным. И теперь, оглядываясь назад, я трезво понимаю, что увлеклась артистом X только потому, что он стал для меня тогда олицетворением блестящего и удивительного театрального мира. Я любила не его, а Театр в его лице — в его ухарских поступках, веселых закулисных хохмах и головокружительной богемности. Я влюбилась в Литературу, а не в Y — человека, нащупывавшего во мне глубину и талант словосложения, от которого я буквально потеряла голову. Прежде всего потому, что встретила Y в тот момент, когда переживала ужасный творческий кризис.

Глупо? Мелко? Смешно? Но тут следует перефразировать иного классика: когда б вы знали, из какого сора растет любовь, не ведая стыда!

Она произрастает из наших грез и ассоциаций, комплексов и обид, нереализованных желаний и иллюзий, страха и одиночества. И если бы мне предложили вывести собственную формулу любви, она бы оказалась на диво простой:

10 % чудесной эйфории + 70 % меня самой + 20 % обстоятельств = умопомрачительная страсть.

На днях я встретила мужчину, за которым когда-то готова была бежать босиком на край земли. Теперь он был женатым отцом семейства. «А знаешь, почему я сделал предложение своей жене? — спросил он. — Однажды я пришел к ней домой, вымотанный и усталый. А она налила ванну и вымыла меня в ней, как маленького ребенка.» — «Интересно, — саркастично хмыкнула я, — а почему ты тогда не женился на мне? Ты что, не помнишь, как я купала тебя в ванной?»

Он посмотрел на меня удивленно и недоверчиво. Он не помнил!!! Он действительно считал, что случай, подвигнувший его на самый серьезный шаг в биографии мужчины, был уникальным и единственным в своем роде. Ибо впервые женщина повела себя с ним не как любовница, а как все понимающая, любящая мать.

И усмехнувшись, я поняла: все просто! Просто в эпоху нашего романа он был на волне успеха и чувствовал себя королем. А потому воспринимал мою нежность и заботу лишь как очередной из многочисленных актов преклонения мира перед его венценосной особой. В то время как девушка, ставшая его супругой, взяла в руки «алую» мочалку в один из самых черных периодов его жизни, когда ее партнеру казалось, что удача отвернулась от него. И никто в мире, кроме нее, не понимает, до чего ж ему плохо!

Как-то моя подруга Аня честно призналась мне, что влюбилась в своего благоверного исключительно потому, что он единственный предложил ей вожделенное обручальное кольцо. Нет, в юности к ней сватались немало. Но потом она пережила три длительных и тяжелых романа, в конце которых все трое ее любовников женились на других дамах. «Мне уже казалось, — сказала Аня, — что у меня на лбу висит невидимая табличка: «На таких не женятся!». И тут мне вдруг делают предложение. В тот момент он показался «принцем на белом коне», который приехал меня спасти. Хотя на самом деле я даже толком его не знала. По большому счету мне просто повезло, что он случайно оказался хорошим человеком.»

Это были их личные «алые паруса», приплывшие как нельзя вовремя! Ведь еще неизвестно, кинулась ли бы Ассоль навстречу своему капитану Грею, будь она не одинокой девушкой, на которую горожане, смеясь, показывают пальцем, а, скажем, уважаемой дочерью мэра, не имевшей отбоя от женихов, готовых устроить в ее честь парусную регату! Зато знаю наверняка: сейчас, будучи полноценным жителем закулисного мира, я бы никогда не увлеклась третьеразрядным артистом X. Ив ответ на заверения Y: «Ты очень талантлива, тебе нужно писать что-то серьезное!» — светски ответила бы: «Я знаю» — и прошла мимо.

Вот и вся любовь, сводящаяся, по сути, к нужному выпаду в нужное время.

А теперь очередной поклонник обрывает мой телефон, утверждая, что я — его идеал, и так, как меня, он не любил еще никого и никогда. И хотя я пока не разобралась, какое из моих неконтролируемых телодвижений случайно совпало с его потаенной мечтой, мне точно известно одно:

В вечной фразе «Я тебя люблю!» слово «Я» в тысячу раз принципиальнее слова «тебя». И как ни странно это звучит, часто любовь к тебе не имеет к тебе самой ни малейшего отношения.

Часто — гораздо чаще, чем кажется нам! — но, к счастью, из этого, как и из любого другого правила, тоже бывают приятные исключения.

О пользе недостатков

«За какой из недостатков ты меня полюбила?» — спрашивает Бенедикт. «За все сразу!» — отвечает Беатриче.

Думаете, шутка гениального Шекспира? Нет — гениальный совет всем влюбленным, который давно пора включить в учебники по психологии семейной жизни.

Мечтая о Нем — своем идеальном мужчине, мы представляем его как комплекс сплошных достоинств: красивый, умный, богатый, веселый и желательно, чтобы еще животных любил. Но Он реальный — всегда не идеальный. И ты, его женщина, тоже соткана не из музыки и цветов. Поэтому крайне важно подобрать человека с подходящими тебе. недостатками. У каждого найдется десяток «ахиллесовых пяток». Главное, чтобы, вышагивая с тобой по дороге жизни, его «пята» не наступала на твою «любимую мозоль»!

Был у меня один воздыхатель. Любил безумно. Готов был сделать для меня все что угодно! Кроме одного — позволить мне курить в квартире. Только я доставала сигарету, любимый незамедлительно выталкивал меня взашей на балкон или лестничную клетку. Поскольку на балконе лежал снег, а на лестнице — соседи-алкоголики, я отчаянно сопротивлялась, настаивая на своем праве дымить на кухне. Тогда он делал мученическое выражение лица, хватался одной рукой за грудь, другой — за голову и при появлении первого колечка дыма начинал демонстративно умирать от мигрени и бронхиальной астмы. Через месяц мужчина пошел ва-банк и попытался запретить мне употребление «яда». «Или я, или сигареты!» — поставил он вопрос ребром. «Скорее я брошу тебя, чем курить», — заявила я в ответ. И сдержала свое слово.

Меня осудят. Ведь отсутствие вредной привычки к никотину — бесспорное достоинство, а курение — вопиющий недостаток. Но это был МОЙ НЕДОСТАТОК! Давнишний и укоренившийся. От подобных пристрастий люди не избавляются только потому, что кто-то другой ударил кулаком по столу. И попытка с ходу переломить меня методом ультиматума свидетельствовала: в дальнейшем он также не станет церемониться, выравнивая неподходящие ему черты моего характера. Зато теперь, глядя на нынешнего возлюбленного, я не могу сдержать радостного восклицания: «Какое счастье, что ты ТОЖЕ куришь!»

Но курение — «минус» наносной и, по большому счету, преодолимый. (Будь мой друг более дипломатичным, нежным и терпеливым, я не променяла бы его на пачку «Мальборо».) Существуют и природные недостатки — практически неотделимые от твоего «Я». Признаюсь, я всегда восхищалась людьми, способными просыпаться свежими и веселыми ни свет ни заря и приступать к свершению славных дел. Однако сожительствовать под одной крышей с таким образчиком правильного образа жизни — сущий ад для «совы». «Жаворонок» никогда не поймет, почему ты «просто не можешь проснуться», поскольку сам сроду не испытывал подобных проблем. Он неспособен осознать, что от его громкой бодрящей музыки в семь утра у тебя весь оставшийся день болит голова. Ни за что не поверит, что встать и приготовить ему завтрак приравнивается к китайской пытке. И будет объяснять это исключительно твоей ленью и капризами. Зато вечером, когда тебе захочется поехать в гости, в кино, заняться с ним любовью или просто поговорить по душам, он, словно мальчик-паинька, отключится ровно в 21.00, оставив тебя в одиночестве, наедине с его храпящим телом.

Из этого дисбаланса есть два выхода — оба ведут в тупик. Или один партнер из лучших побуждений пытается навязать другому свой способ существования. (Второй, сбившись с персонального биологического графика, становится злым, нервным и раздражительным. Первый — тоже, поскольку считает, что его «благородных намерений» не оценили.) Или оба продолжают функционировать в присущем им ритме. (Причем видят друг друга большей частью спящими, и каждый в глубине души считает: его половина «просыпает» лучшую часть их совместной жизни.)

Я предпочитаю третий — самый простой. Выбирать людей, которые понимают вас, как себя самих. Все мои друзья, подруги и любовники — стопроцентные «совы». Возможно, это и не говорит о нас хорошо. Но зато мы никогда не мешаем друг другу спать по утрам и нам всегда есть с кем провести вечер.

Увы, при выборе спутника с «идеальными» недостатками мы зачастую сталкиваемся с труднопреодолимой проблемой. На первом этапе романа влюбленные тщательно прячут друг от друга свои отрицательные качества! Мы, человеки, настолько подвластны иллюзии: лучшее — это то, чего у нас нет, что, пытаясь быть лучше, нередко изображаем полную свою противоположность. Так, моя подруга Наташа, девушка яркая и заводная, влюбившись, ходила на свидание исключительно в классических костюмах и белых блузах. И вела чинные интеллектуальные беседы, пытаясь соответствовать своему (!) представлению об идеальной возлюбленной.

Когда она открыла мне имя парня (оказавшегося моим близким знакомым), я хохотала минут пятнадцать. «Быть может, это и плохо, что ты больше похожа на цыганку, чем на леди. Но он обожает веселых, бесшабашных барышень — именно таких, как ты!»

Никогда не скрывайте своих недостатков, а вдруг они — идеальны! Вот правило № 1. Правило № 2 — если ваши недостатки не стыкуются, не надейтесь исправить со временем себя или его. Исправить никого нельзя — можно только испортить нервы друг другу.

Курение несовместимо с бронхиальной астмой, сумасшедшая любовь к животным — с аллергией на шерсть, а пристрастие к дедушке Ленину — с украинским национализмом. Если боготворите детективы, не связывайтесь с заумным интеллектуалом, помешанным на Борхесе и Гессе. Рано или поздно он сочтет вас недостаточно развитой, а вы почувствуете себя ущербной. Если горды и амбициозны, не выходите замуж за бездумного весельчака. В конце концов вы обзовете его «тюфяком», а он вас — «стервой». Если больше всего на свете любите тратить бешеные деньги на свою красоту — не влюбляйтесь в скупого.

Зачем? Ведь на каждый недостаток найдется свой купец. Даже на самый неказистый. Знаю одну на редкость гармоничную парочку. Оба страдают крайней степенью необязательности и непунктуальности. И они она способны опоздать на свидание на час. И — вот парадокс! — практически всегда приходят в одно и то же время. А один из самых умилительных их разговоров произошел на моих глазах. «Дорогой, — начала извиняться она, — прости, что я вчера не пришла!» — «Не переживай, дорогая, — беспечно улыбнулся он. — Я тоже не пришел».

Можно возразить: подходящие недостатки не всегда идентичны — часто именно похожесть делает их непримиримыми. Например, когда двое страдают крайней формой отвращения к зарабатыванию денег. Или к приготовлению еды. Какая уж тут гармония?

Не исключено, что абсолютная. И из первой пары получатся превосходные Бонни и Клайд. Не говоря уже о второй, которая просто-напросто придет к дружному выводу: им необходима домработница. Если мужчина искренне убежден: стоя у плиты, человек тратит свою жизнь зря, он не станет навязывать это «паскудное» занятие любимой. И совсем иное дело, когда муж лишь прикрывает одним недостатком другой — самодурство и деспотизм.

Так что советую и тебе подумать на досуге: так ли уж ненавидишь куховарить? Правило № 3: чтобы точно выбрать партнера с подходящими «минусами», нужно вначале досконально изучить свои. Убедиться: правда ли они такие исконные и незыблемые? Или просто выработаны обстоятельствами? Возможно, ты тратишь столько денег на тряпки лишь потому, что хочешь понравиться ему. Ходишь на дискотеки и ложишься спать за полночь оттого, что боишься засыпать одна. Ненавидишь готовить, поскольку попросту — некому. А выйдя замуж, вдруг придешь к удивительному выводу: стряпать мужу борщ — воплощение рая на земле!

Впрочем, кое в чем я уверена на все сто. Как пишется в брачных объявлениях: некурящих «жаворонков» с аллергией на кошек прошу не беспокоиться.

Размышления под новогодней елкой

Новогодняя мишура, золотые ангелы и серебряные звезды максимально точно отображают картину моего идеального мира. Искусственная елка стоит у меня в квартире неприлично долго — от католического Рождества до восточного Нового года. И, возвращаясь домой, я каждый вечер зажигаю на ней огни и свечи, включаю сверкающие разноцветным электрическим блеском венки, завожу звенящего колокольчиком Деда Мороза и смотрю на это великолепие часами, завороженно и бездумно.

И когда оканчивается месяц зимних празднеств — все «старые», «новые», китайские и японские «года» — и календарь на вечность вперед чернеет рутинными буднями, мне всегда безумно обидно расставаться со сказочным убранством своей жизни. Разбирать игрушки, придуманные мной новогодние инсталляции и икебаны, отмывать синтетические колючие ветки от синтетического снега и прятать бутафорские сокровища в коробки на антресолях.

Потому что, прощаясь с елкой, с хрустальной зимой и золотыми ангелами, я каждый раз прощаюсь с чудом, которое не случилось ни с двенадцатым ударом часов, ни в ночь под Рождество, ни во время святочных гаданий.

Точно так же кручинилась я в двадцать лет: куда девается пьянящий восторг любви? Почему, одаривая нас королевскими авансами, она никогда не исполняет своих обещаний, и лишь на заре чувств каждый день — торжество. Ты танцуешь оттого, что он позвонил, он впадает в восторг, услышав твое «да». Весь мир кажется волшебным, и ты искренне веришь, будто Бог зажигает солнце, чтобы позолотить вашу встречу днем, и зашторивает вечер туманом, чтобы, целуясь на Владимирской горке, вы чувствовали себя единственными людьми на свете.

Боже, как страшно я злилась, обнаружив пропажу чуда! Неистовствовала и сходила с ума: он больше не бросает все дела, услышав мой голос в телефонной трубке, а говорит: «Подожди, я освобожусь через час». Пыталась воссоздать ситуацию искусственно. Ссорилась со своими кавалерами, чтобы потом, воссоединившись после жутких слез и мучений, мы снова почувствовали прежний экстаз от того, что просто видим друг друга. Наверное, по той же причине много лет я с фанатичным упорством отмечала все четыре Новых года подряд, в надежде удержать сказочный праздник навечно.

Сейчас я понимаю, какой инфантильной эгоисткой я была. В момент счастья мы все впадаем в детство и с наивностью ребенка канючим у Всевышнего: «Почему нельзя есть шоколадные конфеты на завтрак, обед и ужин? Почему каждый день не может быть Новый год?» Быть может, дети способны так искренне верить в чудеса лишь потому, что в отличие от нас, взрослых, не могут реализовать свои мечты и понять: вслед за этим неизменно следует разочарование?

Сколько ни провоцируй накал чувств, хмурое утро развеет все твои невероятные грезы. Новый год и любовь оканчиваются одинаково: раковиной немытой посуды — неопровержимым свидетельством торжества реальности над обманчивостью чудес. И все гражданские и законные браки приятелей и подруг упрямо доказывают мне это.

Три года назад мой товарищ впал в безумие от любви, повторял имя девушки во сне, бредил ею, бросил ради нее жену и детей… А сегодня он уже изменяет ей с другой, в то время как она сидит дома, занимаясь домашним хозяйством. Брат моей подруги, отдыхая в Севастополе, закрутил там курортный роман. Спустя год регулярных перезвонов пришел к выводу: эта женщина понимает его как никто другой. Но когда барышня переехала к нему, их совместная жизнь продлилась не больше трех месяцев. «Странно, — признался он мне недавно, — вроде бы мы абсолютно разочаровались друг в друге. Но я до сих пор нередко ловлю себя на мысли, что мне ужасно хочется ей позвонить. Почему?»

Неизбывная человеческая тоска за однажды испытанным мигом счастья. Наверное, в глубине души мы никогда не сможем понять: куда все девалось, отчего его нельзя повторить, подтасовать? Не захотим смириться с фактом, что оно — иллюзорно.

Да, раз в неделю в узких рамках междугороднего разговора не трудно сиять всеми огнями новогодней елки. Ярче всего любовь разгорается на расстоянии, легче всего давать обещания, которые не нужно завтра исполнять. Такие высокие отношения могут тянуться не один год, и каждая беседа будет торжеством абсолютного понимания, участия, сочувствия и поддержки. Каждая встреча — чудом. Но стоит лишь перевести его в плоскость повседневности…

«Может ли чудо быть фактом?» — спросил Жан Кокто.

И ответил: «Нет. Потому что став фактом, оно перестанет быть чудом!»

Скоро Новый год. И я достала коробки с антресолей и распаковала свои сверкающие сокровища. Облупленный «чайник» и «самоварчик» времен юности моей мамы, шишки и колокольчики моего детства и изысканные дорогие игрушки, на которые в прошлом году я потратила совершенно немыслимую сумму. Я соскучилась по ним — ведь мы не виделись целых одиннадцать месяцев. И освобождение на свет каждого золоченого шарика было для меня маленьким праздником.

И конечно же, когда пройдет последний Новый год, мне снова будет жалко расставаться с ними. Но вместе с грустью придет и усталость от вереницы зимних гуляний, колядок и гаданий, танцев и тостов, бурного веселья до утра. Написано же в сказке Шварца: человек может попасть в волшебную страну «всего на девять минут, девять секунд и ни на один миг больше». Потому что поселись он там надолго, все чудеса вскоре стали бы казаться ему обыденными.

И если раньше я была инфантильной эгоисткой, теперь стала ею сознательно. Нет, я больше не накаляю любовные страсти, не форсирую события, не выискиваю поводы для ссор — я рационально дозирую свидания. И пропускаю мимо ушей недовольные реплики: «Как я могу верить в искренность твоих чувств, если ты вспоминаешь обо мне раз в неделю?»

Ведь когда я звоню ему раз в неделю, он гарантированно бросает все дела. Так не лучше ли растянуть романтическое удовольствие подольше, максимально отодвинув неизбежный финал?

«Не лучше! — безапелляционно возразила моя подруга Наташа, выслушав мои предновогодние рефлексии. — И знаешь, в чем твоя главная ошибка? В том, что, мечтая о чуде, ты давно убедила себя: оно не может быть фактом. И даже если превратить свой дом в блистающий сказочный мир, нарядить лучшую в мире елку и повесить по венку на каждое окно, в двенадцать часов все равно ничего не произойдет. А какой бы чудесной ни была любовь, она все равно закончится».

Ты не понимаешь: и Новый год, и любовь — не повод ждать чудес. Они — чудо сами по себе. Нужно радоваться счастью в данный момент, не требуя от него гарантий на завтра. И уметь сохранять в душе радость праздника, даже когда он подойдет к концу и нужно мыть посуду, даже когда придет время разбирать новогодние игрушки, даже когда окончится этап романтической любви и придется преодолевать дискомфорт, уступки и компромиссы совместной жизни. Но вечно праздничными и легкими бывают только поверхностные отношения. Вечно прекрасной — только иллюзия.

А истинная любовь не в том, чтобы при виде любимого забывать о реальности жизни, а в том, чтобы прожить с ним эту самую реальную жизнь! И настоящее чудо случается не тогда, когда в ночь под Новый год к тебе вваливается пьяный жених из Москвы, который, протрезвев, оказывается лучшим в мире мужчиной, а когда, встречая со своим мужчиной юбилейный Новый год, ты по-прежнему веришь: «Он — лучший в этом мире!» И это факт!

Анатомия героя

Известно — женщины любят героев. Лучший способ понравиться девушке — защитить ее от хулиганов, спасти от разбойников, вызволить из лап бандитов. Раз, два, три: удар шпагой, пара метких выстрелов, бросок через плечо и. враги лежат поверженные, а она — в твоих объятиях. По этому принципу строятся все сказки мира, все романтические истории, все love story. Начиная с легендарных рыцарских турниров, когда победитель короновал свою даму сердца, связка герой — любовь столь же неразделима, как рифма «любовь — кровь».

Но это план-минимум, для начинающих суперменов. Больше всего женщины любят Героев с большой буквы. Тех, кто клянется завоевать мир и бросить его к твоим ногам. Они и только они способны осуществить исконную женскую мечту, объяв две ее необъятные крайности от «плюс» до «минус» бесконечность — царить и покоряться.

Фраза: «Герой, я не люблю тебя!» — прозвучала лишь раз. И то Пушкин описал в «Руслане и Людмиле» парадоксальное исключение, подтверждающее нерушимое вековое правило — герой венчается любовью вместе с лавровым венком. Очередь в его постель не меньше, чем в мавзолей Ленина. Им и только им достаются все прекрасные принцессы, Клеопатры и пани Валевские.

Анатомия героя проста. Ему не обязательно быть красивым, галантным, образованным и богатым. Факт, что Наполеон со своим ростом 152 сантиметра едва доставал бы большинству из нас до подмышки, а Робин Гуд был необразованным крестьянином и благоухал отнюдь не французским одеколоном, — несуществен. Главное — герой может все, несмотря ни на что. Он в состоянии совершить невозможное. И если нужно, сделает это даже ценой собственной жизни.

Здесь, однако, и зарыто главное противоречие. Злополучное копье о двух концах. Мы, женщины, предполагаем наличие у героев той жертвенности, которая свойственна нам (и которой, увы, не обладает большинство представителей сильного пола). Готовность все отдать ради наших прекрасных глаз.

Ан нет, не тут-то было!

Погибать от великой любви — исконно женский удел. Мужчины согласны идти на эшафот исключительно за великую идею. Несмотря на повышенное количество смертности в их славных рядах, едва ли наберется хоть один процент героических личностей, умерших ради своей возлюбленной. Ради власти, успеха, покорения космоса, победы коммунизма, гениального открытия и высшей справедливости — сколько угодно. Всегда пожалуйста!

Но не ради женщины. Слишком мелко. Женщина всегда была в лучшем случае поводом для подвига. В худшем — трофеем. Бесплатным приложением к лавровому венку.

Да, из-за Елены Прекрасной разгорелась целая Троянская война. Но на самом деле она стала для ее мужа всего лишь делом чести — вернуть свое похищенное добро. Да, Богдан Хмельницкий собрал войско, когда у него украли жену. Но потом так увлекся своим национальным делом, что супруга пошла побоку, аон — завоевывать мир. Тот, который нам обычно только обещают. Вместе с луной и звездами.

Эта великая ложь началась еще с эпохи рыцарей прекрасной дамы, которые отправлялись за тридевять земель совершать подвиги в ее честь. В то время как сама она оставалась одна лет на двадцать, предварительно закованная в пояс верности. И не только мира — даже любимого не видела словно собственных ушей.

Такс тех пор и повелось. Быть избранницей героя — худшая из бабских судеб. Молча смотреть на него в кафе, подобно жене Штирлица. Урывать спешные поцелуи, тщетно стараясь втиснуться между тысяча первым и тысяча вторым подвигом во имя человечества. Ждать, ждать и ждать с войны, с ответственной работы, из тюрьмы. Зная, какой бы трижды раскрасавицей ни была, всегда будешь для него на втором месте. Ибо, как сказал Евтушенко: «Обнять человечество — это красивей, чем просто жену». И поспорить тут трудно.

Конечно, при случае он всегда отобьет вас от хулиганов. Но так, походя. Просто потому, что привычка у него такая — совершать подвиг. Каждый день с восьми до десяти утра, по примеру барона Мюнхгаузена. Того самого. Старой, доброй захаровской картины о неразрешимости конфликта между женщиной и героем.

И это единственный гордиев узел, который не в состоянии разрубить ни один из них. Ибо чтобы составить счастье любимой, он должен перестать быть самим собой. Умереть, как герой, — но не на поле брани, а на семейной кухне. И тогда. женщина уходит. Поскольку на самом деле любила в нем именно героя. И есть лишь один способ вернуть ее — снова совершить подвиг.

Сейчас мы все дружно разыгрываем эту гениальную сагу по сценарию Григория Горина.

Всеобщая феминизация идет рука об руку с глобальной дегероизацией всей страны и ближайших ее окрестностей. Нам не перед кем опускать голову. Герои вымерли словно мамонты в диапазоне от Павла Корчагина до Юрия Гагарина. Нам некем восторгаться. И если самыми романтическими профессиями стали киллер и бандит, то лишь потому, что женщина скорее полюбит мужчину, способного на все что угодно, чем вообще ни на что не способного.

Но это исключение, лишь подтверждающее общее правило: наши избранники измельчали. Таких не берут в космонавты! Такие не летают на ядре. Они стали слишком домашними, осторожными, хозяйственными. Куда ни глянь — сплошные садовники Миллеры.

А мы…

Мы ностальгически вздыхаем, глядя зарубежные фильмы, где Брюс Уиллис, Леонардо Ди Каприо и Кеану Ривз по-прежнему спасают мир и своих возлюбленных. Потому как, честно положа руку на сердце, Ромео, умерший от любви к Джульетте, — никогда не был воплощением женской мечты. Женщины любят героев. Этих хамов, которые ради всеобщего счастья на земле в первую очередь всегда жертвуют нами. Сумасшедших, врывающихся в нашу жизнь и наполняющих ее острым запахом пороха и крови. Едва успевающих сказать: «Я тебя люблю» и вновь мчащихся неведомо куда на глас слышимой ими одними трубы, взывающей: «Подвиг! Подвиг! Подвиг!». Сильных, отважных, самоотверженных. Мужчин, которыми можно гордиться и восхищаться.

Их нет. Но мы хотим любить именно таких. Несмотря ни на что. Вопреки всему.

И готовы ждать их хоть всю жизнь.

Война полов

Мужчины и женщины не любят друг друга.

Парадокс?

Тем не менее, это так. Не знаю, что тому виной — воспитание или природа, — но славноизвестное ребро Адама, обещавшее сделать его с Евой единым целым, как-то не прижилось в организме. «Инь» и «Ян» представляют собой два противоборствующих класса. Явно ли, подсознательно ли — всегда делят друг друга на «Мы» и «Они». И вовеки веков находятся по разные стороны баррикады.

Несмотря на легализированное равноправие, эмансипацию, феминизацию и сексуальную революцию, между нами идет война. Необъявленная и бесконечная. Война за право считать свой пол лучшим. Более того — за право называться человеком.

На первый взгляд этот спор кажется смешным, глупым и до неприличия архаичным. Но, несмотря на весь бурно-кипящий прогресс цивилизации, никто еще не выкинул на свалку истории высокомерные крылатые фразочки типа «Курица — не птица, баба — не человек», «Мужчина — не человек, а грубое животное», «Все бабы — дуры», «Все мужчины — сволочи».

Всплывая тут и там, они режут уши и самолюбие. И это отнюдь не застарелые патриархальные пережитки гегемона, культурно заплесневающего где-то по деревням и селам. «В душе я азиат и считаю женщину существом второго сорта», — спокойно говорит в своем интервью режиссер Никита Михалков. «Женщина должна молчать и рожать», — как-то в процессе бурного застолья заявил мне певец «Иванушка». Чем заслужил мою лютую ненависть, которая жила и процветала ровно до тех пор, пока он не покончил жизнь самоубийством, выбросившись из окна.

А однажды я провела целую ночь в остервенелом споре с владельцем одного из самых интеллектуальных московских изданий, утверждающим, что женщина не имеет никакого отношения к понятию homo sapiens и должна слушаться мужчину, как собака. Он верил в эту истину так свято и искренне, что поначалу мое возмущение не вызывало у него ничего, кроме вящего удивления. Лишь где-то к утру, когда официантка круглосуточного кафе принесла нам сто первый счет, мужчина, кряхтя, сдал свои позиции. «Да, пожалуй, тебя тоже можно считать человеком, — устало согласился он. И тут же добавил: — Но только потому, что ты рассуждаешь не как женщина.»

Впрочем, наш женский шовинизм ненамного уступает мужскому. «Мужчина — это неприкаянный ребенок, который всю жизнь ищет мамину грудь», «Все мужчины — мазохисты. Они валяются у твоих ног, только если ты регулярно топчешь их этими самыми ногами» и т. д., и т. п. И наконец, самый крупный перл, высказанный моей родной одноклассницей, причем о собственном сыне: «Я воспитываю своего двухлетнего ребенка и пытаюсь опровергнуть истину, что мужчина скотиной рождается. Не получилось девочки, будем из мальчика делать человека!»

Лишь только представители разных кланов собираются в узкотусовочные «девичники» или «мальчишники», они традиционно начинают перемывать кости друг другу, упражняясь в уничижении противоположного пола: «Они — не мы. Мы — не они», «Мы — умницы-красавицы, а они — самодуры и развратники», «Мы — мужественные и смелые, а они — лживые и недалекие».

Самое обидное, что все эти штампы — лишь «слова, слова, слова». Расхожие, замусоленные (и мусорные) мифы. Протерев не одну юбку в дискуссиях с дамами и господами на тему: кто кому «человек», — я прошла все фазы шовинизма. Была и жено-, и мужененавистницей, презирая глухое «бабство» так же, как кондовый натурализм. И в результате кончила тем, что смирилась с обоими явлениями. Поняв: оба они далеко не всегда являются признаками пола.

Существуют недостатки, стереотипно приписываемые женщинам: слабость, склочность, ограниченность. Есть «чисто мужские» качества: блудливость, агрессия, деспотизм. Но и теми и другими благополучно страдают обе половины. Глупых мужчин не меньше, чем деспотичных женщин. Все мы большие дети, все боремся, как можем, со своими инстинктами, все бываем нечестны и неверны, все нуждаемся в снисхождении и понимании. Мы равны в своем несовершенстве. Равно как и в своей гордыне, заставляющей мужскую и женскую сборную земного шара непрерывно бороться за пальму первенства и на мировом стадионе, и на собственной кухне.

Так о какой любви между нами может идти речь, если каждый роман превращается в поединок? В дуэль. В одну из битв всемирной войны полов. Еде любовь становится оружием. Еде всегда есть победитель и побежденный. И где, как говорил мне уже постаревший, переживший пик своей славы Анатолий Кашпировский, в десятый раз безрезультатно пытающийся дозвониться в Америку своей молодой жене: «Кто первый полюбит, тот и проиграл».

Зачастую, завуалированная флером самых благополучных супружеских союзов, эта перманентная война длится всю жизнь. Он и она поочередно идут в бой, смакуя свои мелочные победы. «Я заставила его вымыть посуду», «Я заставил ее отказаться от покупки этого платья», «Я ему сегодня так вмазала! Стал как шелковый», «Я ей показал. Теперь ходит по струнке».

Но в браке или без — «идет война народная». Мы мучаем друг друга, расставляем ловушки, берем сначала в плен — потом в рабство. Не терзаясь при этом ни малейшими угрызениями совести. Таковы правила игры.

Правила войны, где каждый и каждая мечтает быть Наполеоном. Он — донжуаном, меняющим женщин, как перчатки. Она — роковой Кармен, перед которой мужчины валятся штабелями. И читая о том, скольким кавалерам разбила сердце луноликая Марлен Дитрих и скольких несчастных дам бросил Марлон Брандо, мы говорим: «Вот это была женщина! Вот это мужчина!» Нам и в голову не приходит осуждать их, упрекать в жестокости и вероломстве — мы преклоняемся перед ними. Мечтаем быть такими же. Иными словами — мечтаем заставить страдать как можно больше представителей противоположного пола.

Так о какой любви между нами может идти речь?!

Но, тем не менее, мы же как-то исхитряемся любить друг друга! Боготворить. Растекаться от нежности. Жертвовать жизнью наконец.

Парадокс? Но, тем не менее, это так. И потому две легендарные «платоновские половинки», находящиеся в вечном, мучительном поиске своего второго «Я», — всегда представлялись мне двумя пластинками магнита. Повернешь одной стороной — и ни одна сила в мире не способна преодолеть это отторжение. Развернешь другой — и они сливаются вместе, выпрыгивая у тебя из рук.

Мы слишком часто поворачиваемся друг к другу спиной. Или, быть может, иная, неведомая нам сила так глупо вертит нас в неумелых пальцах, наслаждаясь нашими нелепыми ужимками и прыжками. Бессмысленными кровавыми битвами, ранами, обидами.

И прав был, верно, философ Николай Бердяев, переосмысливший миф Платона: истинная любовь случается столь же редко, как гениальность. Но когда она возникает между людьми, двое объявляют «войну» всему окружающему миру.

Ибо, став единым целым, делят себя и все прочее человечество на «Мы» и «Они».

Тринадцать банальных женских проблем и оригинальных способов их решения

На барышню, разменявшую «четвертак», уже косятся с сомнением:

«Кто она? Неудачница? Или старая дева?» Мы требуем от себя карьерных успехов по западным стандартам, оставаясь в душе советскими девочками. И наши сформированные в юности принципы орут в унисон со сформировавшими их мамами: «Быстро замуж и рожай!», в то время как новое, европейское «Я» возмущенно требует:

«Работай! Работай!»

Мужчины — существа куда более полигамные, чем мы, и вполне способны ИСКРЕННЕ любить двоих. Их убеждение — это и есть гармония! — столь чистосердечно, природно и правдиво, что порой бедняжки годами не могут понять: почему жена и любовница не хотят принять столь милого положения вещей?

Честь стала понятием сомнительным и растяжимым. Никто нынче не может с точностью сказать, что позволительно для порядочной женщины, а что — не очень. Результат: проведя с тобой вечер в баре, мужчина бескомплексно предлагает отправиться с ним в койку.

И мы ценим себя так низко лишь потому, что по нынешним временам это стандартная цена!

Взращивать чужую ревность столь же глупо, как воспитывать в ванной крокодила! Ревнует — любит. Постоянно ревнует — ненавидит!

Сама но себе измена не есть плохо или хорошо. Просто, идя на подобный шаг, нужно задать себе вопрос: «А чему, собственно, я изменяю?» Ответ: изменять стоит только худшему. И желательно с лучшим!

Безапелляционные приверженцы «горькой» правды и фраз: «Я тебя предупреждал», «Сама во всем виновата», «Плачь, в другой раз неповадно будет» — занимаются не столько твоим воспитанием, сколько личным самоутверждением за твой счет.

Так уж устроен человек — его притягивают бури и штормы, страсти. А тишина, константность, покой постепенно перевоплощаются в скуку.

Но как бы ни был скучен роман, состоящий из бесконечного повторения одной фразы: «они жили вместе долго и счастливо», кто б отказался, чтобы каждый день был лишь вариацией на тему этих пяти слов?

Кризис тридцати лет

Вот уже год я самоотверженно борюсь с фобией «тридцати лет», охватившей моих подруг, подобно эпидемии.

Страх этот кажется мне фантомным и унизительным. Во-первых, мужчина к тридцати годам только достигает расцвета. (Чем мы хуже?) При этом выглядит он зачастую значительно старше дам-ровесниц. (То, что женщины стареют раньше, — пережиток прошлого, давно опровергнутый современной косметологией и медициной!) Ну а во-вторых, боязнь юбилеев — лишь обратная сторона столь же необоснованного культа круглых дат и цифр.

Но логика не работает. Как я отметила, «скоро тридцать» начинается аккурат с двадцати шести. Все оставшееся время женщина чувствует себя обреченным «Титаником», на который неумолимо надвигается кошмарный айсберг. Особенно, когда детей у нее нет, мужа тоже, и с карьерой до сих пор не сложилось.

Конечно, если быстренько подтасовать к юбилею поход в загс, рождение ребенка или повышение по службе, кризис можно и перепрыгнуть. (Тем паче, если родится двойня или начальник попадется въедливый, и у вас просто не останется времени забивать голову ерундой.) Но так получается не всегда. Жизнь наплевательски относится к нашим предубеждениям. Она идет своим чередом, не имея ни малейшей склонности приурочивать свои этапы к чьим-то дням рождений.

«Представляешь, я вчера читала книжку. И там написано: «Несмотря на то что ей было двадцать восемь, она ВСЕ ЕЩЕ нравилась мужчинам». Ужас, правда? Я проплакала целый час!» — хнычет по телефону моя подружка Инга. «Невротичка! — злюсь я. — Когда писался этот роман, двадцатилетние считались перестарками! Почитай лучше Агату Кристи. У нее каждая вторая — «молодая женщина тридцати лет».

Если отбросить логику и сосредоточиться на психологии — кризис «тридцати» легко объясним. В жизни, как и в театре, смена амплуа всегда чревата проблемами. Ты привыкла играть роли «юных девушек» и не уверена, что справишься с иными — «зрелых женщин». Ты внезапно понимаешь: пора постепенно менять манеру поведения, стиль одежды, цветовую гамму в косметике. Всю свою жизнь! Да и предложат ли тебе другие роли? Сможешь ли ты доказать свою состоятельность на новом уровне?

Снова звонок: «Я вспомнила — Анне Карениной было всего двадцать шесть!

А она уже и замуж вышла, и сына родила, и с Вронским закрутила!..» «Анна Каренина для нас не пример — она плохо кончила», — безапелляционно обрубаю я.

В какой-то момент ты с ужасом сознаешь, что стала старше всех героинь книг твоего детства. Кажется, еще вчера они казались тебе «взрослыми тетеньками», а сегодня они малолетки в сравнении с тобой. Но в отличие от них, переживших кучу страстей и приключений и окончивших свою «романную жизнь» под венцом или под поездом, ты — все еще на положении девушки, ищущей свое место под солнцем.

Эта психологическая проблема неразрывно связана с социальной. За время, минувшее между нашими шестнадцатью и двадцатью шестью, сменилась эпоха, изменились правила, сместились приоритеты. Мы знаем: в Америке дама может преспокойно заниматься профессиональным ростом до тридцати и лишь затем перейти к этапу детей и брака. И общество сочтет ее поведение естественным, а гинеколог не обзовет «старой роженицей». Но мы живем не там, а тут, где на барышню, разменявшую «четвертак», уже косятся с сомнением: «Кто она? Неудачница? Или старая дева?» Мы требуем от себя карьерных успехов по западным стандартам, оставаясь в душе советскими девочками. И наши сформированные в юности принципы орут в унисон со сформировавшими их мамами: «Быстро замуж и рожай!», в то время как новое, европейское «Я» возмущенно требует: «Работай! Работай!»

И вот ты стоишь на распутье, как семирукий Шива, растерянно разведя всеми своими многочисленными руками. Ни в любви, ни в работе нет никаких однозначных результатов. За что хвататься? Куда бежать? К начальнику? (Надо выбить новый проект!) Или к личному брокеру? (Пора обзавестись собственной квартирой!) На улицу, искать первого встречного, или в магазин за норковой шубой? (Стыдно же до сих пор ходить в куртке, как девчонка!)

А может, бежать уже поздно? Ведь тебе скоро тридцать!

«Уже поздно» — один из самых опасных рецидивов, которым нередко осложняется кризис «тридцати». «Мне поздно начинать карьеру в другой стране, — убежденно заявляет моя вторая подруга — певица, которой на днях исполнилось двадцать семь. — Я слишком старая!» «Да, брак не удался, — безнадежно вторит ей все та же Инга. — Но теперь поздно уходить от мужа. Мне двадцать девять, боюсь, я больше неспособна понравиться ни одному мужчине. Мне кажется, жизнь кончена и впереди уже не будет ничего. Лучше просто застрелиться!»

Естественно, стреляться она не собирается, но сам образ крайне точно отображает ту самоубийственную покорность обстоятельствам, когда женщина внезапно останавливается и словно бы впадает в спячку, пассивно принимая факт: «Как бы там ни было, лучше уже не будет — мое время безвозвратно ушло!»

Что ж, если вопрос стоит столь кардинально, предлагаю нехитрый вариант — великоразумно обмануть саму себя. Например, заплатить несколько сотен баксов и выправить год рождения в паспорте. С точки зрения психологического самовнушения результат просто изумительный. Каждая женщина обладает таким врожденным талантом верить в собственную ложь, что через месяц не только сживется с юным возрастом, но и волшебным образом помолодеет ровно на то количество лет, сколько она себе «скостила».

Впрочем, лично я избрала другой способ, не менее продуктивный. Осознав, что заразная фобия окружающих постепенно подтачивает мое самообладание, решила использовать ее в корыстных целях. И составила увесистый список подвигов, которые должна свершить до судного дня рождения. Метод оказался крайне действенным. Ужас «Скоро тридцать!» помог расправиться с, казалось бы, неизлечимой ленью и привычкой откладывать жизнь на завтра, аккумулировать свои силы и рвануть вперед великолепным аллюром.

А в промежутках между свершением славных дел смеяться над порабощенным страхом!

Поскольку я абсолютно убеждена: в тридцать лет женщина только ступает на исходную точку будущего зенита. Лишь достигает полноцветна! Она все так же молода и прекрасна, но уже умеет выигрышно подчеркнуть свою красоту. Все так же полна энергии, но теперь точно знает правила игры. Все так же готова к любви, но вполне способна совместить ее с трезвым расчетом.

Потому-то большинство овеянных звездной славой дам были признаны умницами и красавицами именно в районе тридцати. В то время как вся их молодость была растрачена на неудачные романы и пробы пера, на то, чтобы изо всех сил карабкаться вверх, пробивая встречные стены лбом.

В двадцать восемь Таисия Повалий только начала свою карьеру. Любовь Орлова только встретила Александрова, который предложил ей первую звездную роль в фильме «Веселые ребята». А знаете, сколько было красавице Шерон Стоун, когда, сыграв в «Основном инстинкте», она стала секс-символом мира? Тридцать четыре! И до этого — ни одной серьезной работы, ни дома, ни денег, ни счастья в личной жизни.

Ну а теперь представьте комическую картину: тридцатилетняя Шерон мечется по квартире, в отчаянии заламывая руки и причитая: «Я старая! Моя жизнь кончена! Я больше неспособна понравиться ни одному мужчине! Мое время безвозвратно ушло!»

Представили?

Так вот, вы выглядите точно так же.

Зачем мы худеем?

Недавно я прочла в статье, опубликованной в нашем же журнале, что, согласно статистике, «худощавые женщины обладают гораздо большей привлекательностью, чем склонные к полноте». Более того, именно стройность является единственным принципиальным критерием для мужчин. Все остальное — неважно.

«Ага! — возмутилась я. — Так я вам и поверила!»

Хотя теоретически должна была возликовать. Поскольку отношусь к той редкой категории современных дам, которые могут есть все и сколько угодно в любое время суток, оставаясь столь же «привлекательно худощавой». Но, к сожаленью, эта лестная для меня статистика вступала в коренное противоречие со всем моим жизненным опытом!

В детстве проблема лишнего веса была моей постоянной наперсницей. Где-то между четырнадцатью и восемнадцатью годами она превратилась в образ жизни. Мама сопротивлялась как могла, утверждая, что у меня очаровательная женственная фигура. Но кто из нас верил мамам? Я не была толстой, скорее, «пышкой», мне же мечталось стать худой. И для достижения этой мечты я честно перепробовала все доступные средства: глотала по утрам ненавистный геркулес; перестала есть после шести вечера; исключила из рациона мучное, включая хлеб; делала зарядку; наматывала круги на стадионе. Все безрезультатно. Пока в один прекрасный день не влюбилась по уши и. не истаяла от любви сразу на семь кило.

В общем, для тех, кто страдает от избытка массы, могу порекомендовать любовь как лучшую из апробированных мной диет. Плохо одно: секрет похудения заключается не в прекрасном романтическом чувстве, а исключительно в связанной с ним нервотрепке: лихорадочном ожидании звонков, болезненных расставаниях, тяжелых выяснениях отношений. То бишь худеем мы только от любви несчастной. От счастливой, напротив, — поправляемся.

В дальнейшем я влюблялась неоднократно и соответственно все худела и худела, не прилагая к этому больше никаких усилий (тем паче, поводов для нервов во взрослой жизни и без любви оказалось хоть отбавляй!). Когда мужчины перестали восторгаться моей пухлостью и впервые окрестили меня «хрупкой», ликованию моему не было предела. Когда одна из моих дородных приятельниц, шутя, стала называть меня «дистрофиком», я поняла, что наконец достигла эталона красоты. Я стала единственной из моих подруг (регулярно сообщающих мне трагическим голосом: «Ужас, я опять набрала два килограмма! Теперь в зеркало на себя смотреть не могу»), кто напрочь позабыл о «весовой» проблеме. Настолько, что выбросила свои весы на помойку, не взвешивалась последние года три и на вопрос: «Сколько ты весишь?» — искренне отвечала: «Не знаю». Прекрасно зная: уж точно не больше пятидесяти кг.

Оказалось — меньше. Но (как ни парадоксально это звучит для большинства худеющих) я могла бы и не заметить, что уменьшилась еще немного, если бы. не реакция мужчин. Тех самых, которые, согласно статистике, должны были считать меня все привлекательнее и привлекательнее!

«Что с тобой, почему ты так исхудала? На диете сидишь?» — поинтересовался первый. С точки зрения моего кодекса ценностей, это был комплимент — слова «худая» и «красавица» мнились мне синонимами! Однако в его голосе звучала скорее озадаченность, чем восторг. Он явно хотел посоветовать мне не изводить себя голодом. Но услышав ответ: «Нет, как-то так получилось.» — вежливо выдавил из себя: «Ну, больше тебе уж точно худеть не надо!» — «А разве мне не идет?» — поразилась я. «Как тебе сказать.» — протянул он и, будучи вежливым человеком, поспешно перевел разговор на другую тему.

Затем эстафету подхватил мой начальник: «Отчего ты так похудела? Может, ты больна?» — Судя по его сердобольной интонации, он намеревался срочно предложить мне помощь: деньги, координаты врачей и путевку в санаторий. «Нет-нет, все в порядке.» — сконфузившись, отмахнулась я. Третий, мой бывший поклонник, встретившийся случайно на улице, был еще менее тактичен: «Боже, какая ты худая! — заголосил он. — Лучше б я тебя не видел! На тебя смотреть невозможно!» Четвертый, с которым мы долгое время целились на роман и в процессе флирта уже перешли в стадию веселой фамильярности, попросту безапелляционно поинтересовался: куда подевалась моя попа и когда она вернется обратно?

Увы, все мы, живущие в вечной борьбе с ненавистными килограммами, грезим при этом только о тонкой талии и плоском животе, забывая, что вместе с ними гарантированно уменьшается все остальное. Я, например, потеряла ровно полтора размера бюста, не говоря уже о цвете лица. И резюмируя, скажу: из всех знакомых представителей сильного пола моя «привлекательная худощавость» вызвала одобрение только у одного. И тот был «голубым». Прочие оглядывали мою фигуру сомневающимся взглядом, словно пытаясь ответить себе на вопрос: «Как можно использовать то, что от нее осталось?»

Вы уже бросили удивленный взор на мой снимок, вопрошая: «Разве такая уж она худая?» Что ж, во-первых, фото, так же как и экран телевизора, всегда увеличивает нас до не свойственных в жизни размеров. Во-вторых, после перечисленных выше реприз я и сама кинулась к зеркалу, задавая себе тот же вопрос. Клянусь, я не была чаморошным скелетом — я была воплощенным идеалом всех моих трех подружек! Они, в отличие от кавалеров, продолжали глядеть на меня с восторгом: «Конечно, с твоей фигурой не стыдно идти на пляж. А мне, прежде чем загорать, придется посидеть на диете недели две.»

Но теперь их слова больше не тешили мое самолюбие!

Версию, что весь род мужской объединился в заговоре, цель коего — любыми силами скрывать восторг при виде моей вопиющей стройности, следовало отмести как несостоятельную. Вывод напрашивался один: худощавая девушка — вовсе не мужской, а женский идеал себя самой. И он — наша общая ошибка. А от неприятных последствий этого повального заблуждения женщин спасет только одно: к счастью, большинству из нас похудеть так и не удается.

«Да плюнь ты на все диеты! — бросалась разубеждать я подружек. — Зачем ты себя тиранишь? Похудеешь, будешь, как я.» — «Но я и хочу, как ты!» — «Не нужно. У женщины должны быть формы!» — «Да, тебе хорошо говорить.»

Нет, они меня не понимали! И упрямо продолжали мучиться: физически (сидя на одних салатах) и психологически (горестно заламывая руки, оттого что пояс вновь застегивается не на ту дырку). Я же, в свою очередь, столкнулась с иной неразрешимой проблемой. Наше время изобрело сотню рецептов для похудения. Но никто не мог подсказать мне способ, как поправиться обратно!

Я стала завидовать не сумевшим похудеть приятельницам, так же как и прочим фигуристым дамам — обладательницам приятных окружностей спереди и сзади. Я наблюдала и анализировала, все больше понимая с каждым днем: пухлые, полные, «пышечки» и «пончики» не страдают никакой дискриминацией со стороны мужчин (и кстати, самая увесистая из моих подруг — первой выскочила замуж, второй — вторая по толщине). А вот вопрос, зачем мы все так дружно стремимся утончиться, становился для меня все большей загадкой.

Действительно, зачем, если секс-символом Украины считается Руслана Писанка? Самой сексуальной ведущей, согласно опросам прессы, была признана отнюдь не худосочная Маша Ефросинина. А другая пышнотелая Маша — Арбатова, отправившись к хирургу убирать живот, была вытолкана им за дверь с текстом: «Не майся дурью. Запомни, мужчина смотрит не на живот, а на грудь». Если у женщины есть на что посмотреть, остальное — не более чем детали!

Что же касается статистики. В детстве мама постоянно цитировала мне расхожую поговорку: «Все мужчины говорят, что любят худых женщин и сухое вино, а на самом деле любят сладкое вино и полных женщин». Быть может, именно она и объясняет результаты соцопроса, натолкнувшие меня на этот спор? К каким еще итогам могла прийти наука, если все мужчины «говорят, что любят худых»?

Но боюсь, они об этом только говорят.

Быть или не быть красивой?

«Не родись красивой, а родись счастливой», — говорим мы. И все же, если отойти на несколько шагов и трезво оценить со стороны женскую половину человечества, окажется, что все мы страдаем одной глобальной idee fixe: быть красивыми.

Не верите?

Пройдитесь по центральной улице города, включите телевизор, подойдите к газетному киоску. Что вы видите? Бесконечные витрины с роскошной женской одеждой. Калейдоскоп рекламных роликов с белозубыми пышноволосыми красотками. Десятки журналов со сногсшибательными леди на обложках. Плюс размножающиеся салоны, парикмахерские и клиники эстетической медицины. Спрос, известно, рождает предложение.

Подсчитано: на одну только моду в мире затрачивалось денег больше, чем на ядерное вооружение. На одни лишь средства от волос на ногах американки ежегодно тратят около трех миллионов долларов. А с цифрами не поспоришь. Приходится принимать как факт: все женщины маниакально пытаются стать красавицами.

Зачем?

Тут следует припомнить иной факт, доказанный и неоднократно вышучиваемый юмористами. Основная часть рекламы строится по двум проверенным принципам. «Купите наш шампунь, и вы будете выглядеть, как Синди Кроуфорд!» (для женщин). «Пейте пиво, и вас удостоит вниманием группа «ВИАГра»!» (для мужчин). То же самое и с журналами. Если он рассчитан на дам, там печатают фото красавиц. Если на джентльменов. фото тех же красавиц, но в неглиже!

Получается, что именно Красавица — вечное стремление к ней! — является главным жизненным стимулом каждого из нас. С той лишь разницей, что женщины хотят быть такой, как она, а мужчины — с такой.

Эта неписаная истина столь укоренилась в женском подсознании, что мы зачастую путаем средство с целью. Ведь наше основное желание состоит не в том, чтобы быть красивыми, а в том, чтобы нравиться мужчинам. Логично? Отнюдь. Я знаю минимум двух барышень, которые, пользуясь невероятным успехом у сильного пола, продолжают упрямо мучаться комплексами оттого, что господь не удосужился сотворить их по образу и подобию супермоделей.

Подтверждаю: обе мои подруги — Инга и Наташа — действительно не красавицы. Ни одна не является обладательницей длинных ног, роскошной груди и точеного носика. Зато первая уже сменила родные зубы на голливудскую улыбку (хотя после визита к стоматологу муж устроил ей жуткий скандал, утверждая, что со старыми, несовершенными зубами она была милой и родной, а теперь у нее улыбка манекена). Вторая всерьез подумывает о пластической хирургии (хотя при одном упоминании об этом ее постоянный партнер в отчаянии хватается за голову). Парадокс, но мания «быть красивой» столь сильна в женщине, что ради ее удовлетворения она готова пойти на конфликт с любимым мужчиной, плюнув на «семейное счастье». Начиная с классической бытовой ссоры: «Сколько можно тратить денег на тряпки? Они ж у тебя уже в шкаф не влазят!» — до полного разрыва отношений, по примеру некой Синди Джексон, сделавшей двадцать две (!) пластические операции, чтобы стать живой копией куклы Барби, после чего законный муж убежал от нее с криком ужаса.

Кстати, обе упомянутые мной «некрасивые» подружки искренне завидуют нашей общей знакомой N, у которой фигура лучше, талия тоньше, волосы пышнее. При том, что эта более совершенная N катастрофически несчастна в личной жизни, а у них обеих нет отбоя от кавалеров!

Почему?

Это парадокс «красоты» № 2, в котором, впрочем, нет ничего парадоксального. Однажды мой близкий друг познакомился с девушкой. И за месяц прожужжал мне уши дифирамбами в ее честь, утверждая, что его пассия — копия Брижит Бардо в юные годы. «Фигура — один в один! — вдохновенно клялся он. — Глазки, нос, пухлые губки! Увидишь, сама убедишься». Когда ж наконец я была удостоена чести лицезреть этот идеал, то, боюсь, не смогла скрыть своего разочарования. То была ничем не примечательная девица со средней фигурой и неброской внешностью, столь же мало походившая на легендарную француженку, как я на собаку Баскервилей. Но разубеждать ее поклонника я не стала. Ведь.

Из сказки следует одно,

Вернее самой верной были!

Все, что мы с вами полюбили,

Для нас прекрасно и умно, —

написал Шарль Перро. И вопиющая слепота моего друга объяснялась крайне просто: он был влюблен в свою «Бардо» до беспамятства! А если уж она смогла высечь из него столь бурные чувства, значит, действительно было в ней НЕЧТО.

Как определить привлекательность иначе? Это красота имеет четкие параметры, так легко поддающиеся описанию: 90-60-90, губки — жемчуг, губки — коралл. А как живописать обаяние, сексуальность, пресловутую «изюминку», харизму, запах женщины? Не потому ли, удобства ради или попросту не зная, как сказать по-другому, мы называем это красотой?

Да, мужчины мечтали, мечтают и будут мечтать о Красавице с большой буквы! Но истина в том, что Красавица — не более чем символ. Христианский дьявол с рогами и хвостом — только метафорическое изображение зла, которое уродливо. Безупречная красотка с глянцевой обложки — метафорическое изображение любимой женщины, которая прекрасна.

Именно такой, самой красивой в мире, мужчина видит вас, когда влюблен. В этот момент он готов поклясться на Библии, что Синди Кроуфорд, Брижит Бардо и вся «ВИА Гра» оптом — дурнушки в сравнении с вами. И не будет покаран Богом за клятвопреступление, потому что свято верит в это! А когда в канун серебряной свадьбы муж скажет вам: «Поверь, ты столь же красива, как в восемнадцать лет», — это будет означать лишь одно: и спустя годы он любит вас так же!

Вывод: красота — отнюдь не средство для завоевания любимого, а исключительно побочный симптом его любви. Что же касается красоты реальной, физической — ее наличие не гарантирует нам никаких благ. И моя знакомая N нередко коротает вечера в одиночестве. Да и львиная доля раскрасавиц с мировыми именами, от бедняги Б. Б. до самоубийцы Мэрилин Монро, всю жизнь страдали от неурядиц на любовном фронте.

Чем же, кроме вредоносного действия рекламы, объясняется наша мания быть красивее с каждым днем? Ради кого мы ложимся под нож, портим себе волосы краской и разоряемся на модной одежде? Если не ради мужчин, а порой и вопреки их желанию, то.

Исключительно ради себя самих!

Мы наряжаемся, завиваемся и делаем макияж для того, чтобы завоевать свою собственную любовь! И не ищите в моих словах двойного смысла. Ведь каждой из вас известно, как приятно баловать, нежить и совершенствовать себя, любимую и дорогую. Подобное занятие работает лучше любого автотренинга: «Я самая обаятельная и привлекательная.» И разве вам не знакомо это победоносное чувство, которое мы испытываем, выходя из дома при полном параде?

Только залезая на неудобоваримые шпильки, мы мгновенно выпрямляем спину, гордо смотрим на поклонников сверху вниз и шествуем по миру походкой королевы. (Да, мужчина не обращает внимания на обувь, но он замечает походку!) Лишь выкинув двести долларов на прическу и облачившись в роскошную обнову, мы начинаем автоматически стрелять глазами, проверяя, сколь неизгладимое впечатление произвели на окружающих. (Мужчина не замечает ни новый окрас волос, ни фасон одежды, но он замечает взгляд!) И каждая знает это тягостное чувство нелюбви к себе, когда на твоих плечах модель прошлогоднего сезона, в волосах непрокрашены корни, а на лбу наметилась новая морщинка. И ты сутулишься, стесняясь своего несовершенства, хмуришься и стараешься не открывать лишний раз рта. (Да, мужчина вряд ли заметит эти огрехи, но он не заметит и тебя!)

Мы совершенствуемся, затрачивая на это невероятное количество сил, денег и терпения, ради того, чтобы ЧУВСТВОВАТЬ себя красивыми. Тешим себя дорогими вещами и косметикой, чтобы ЧУВСТВОВАТЬ себя ценными. И это ощущение самоценности, неотразимости, уверенности в своих чарах, сквозящее в каждом жесте, взгляде, смешке, и делает нас столь обаятельными и привлекательными, сексуальными и харизматичными.

Даже если на самом деле мы отнюдь не красавицы!

Любовница

«Любовница» происходит от слова «любовь», а жена вообще непонятно от какого слова происходит!» — шутит Михаил Задорнов.

И все же мало кто из нас носит этот титул с гордостью. Даже те, увековеченные историей исключения, чье положение фавориток делало их некоронованными королевами, всегда получали свою порцию унижений. И зачастую оканчивали жизнь на паперти или в тюрьме.

А иногда восходили на трон!

Но крайне редко.

Шанс выиграть вожделенный хеппи-энд тут минимален. В семи случаях из десяти остаешься банкротом. Любовь, как бы цинично это ни звучало, существует по классическим законам товарно-денежных отношений. Ты мне — я тебе. И вопрос в том, что ты продаешь и в каких у.е. принимаешь оплату.

Существует лишь два варианта, когда связь с женатым мужчиной может оказаться для женщины продуктивной. Первый: классический. Она сознательно принимает роль содержанки, поскольку ее интересует только материальное обеспечение. Второй: равный. Замужняя дама заводит роман с женатым мужчиной. Оба устали от семейной рутины, оба не хотят разрушать свой брак, оба используют друг друга исключительно как отдушину.

Но если девушка хочет, чтобы за любовь ей отплатили любовью, начинать отношения с окольцованным кавалером так же глупо, как менять 100 долларов на 100 гривен. Да, он тоже любит ее на все сто — на столько, на сколько может! Но курс его любви резко упал после брака. Она готова проводить с ним ночи напролет, он должен быть дома к девяти. Она мечтает устраивать ему феерические праздники, он обязан отмечать Новый год и 8 Марта с семьей. Ей хочется, чтобы об их любви узнал весь мир, он молится только об одном: чтобы никто не догадался об этой связи. Она хранит любимому верность. Он утверждает, что между ним и женой ничего нет. Но рано или поздно она понимает: ложь.

Ежедневно отдавая намного больше, чем получаешь взамен, в конце концов ты непременно чувствуешь себя обворованной! Потом обычно начинаются крики: «Ты мне должен закаты, ты мне должен рассветы!» И наилучший совет, какой можно дать в данной ситуации, — не попадать в нее вообще. Но это легче сказать, чем сделать.

Нетрудно решить: «Женатый мужик — табу». Но смешно отказываться с ним покурить, поговорить, выпить кофе в ресторане, чтобы продолжить начатый разговор. Часто эти мужчины занимают в нашей жизни легитимное положение приятелей, коллег, сотрудников. Сближение происходит незаметно. Он облегчает твое «падение»: «Жена меня не понимает, любовь прошла, держат только дети.» «Как же можно жить без любви!» — поражаешься ты. Ибо, будучи незамужней, еще не понимаешь: есть вещи посильнее нее — покой, привычка, знание друг друга, уверенность, стабильность — база.

Самое интересное: он не врет. Скорее всего, жена и впрямь его не понимает. (Не внимает ему, открыв рот, как делаешь это ты. Не одобряет загулов с друзьями. Отказывается тратить семейный бюджет на покупку нового снаряжения для подводного плавания, зная: так же, как и старое, оно проживет свою жизнь в кладовке.) И не любит! (Ее чувства близки к родственным.) Поэтому для отца семейства любовница действительно приравнивается к понятию самой Великой Любви. Он устал от покоя, ему хочется бури. Знание и уверенность не щекочут нервы — хочется чего-то нового, яркого, непредсказуемого, захватывающе-авантюрного!

Только рядом с тобой он снова становится веселым мальчишкой, бесстрашным рыцарем, влюбленным романтиком. Эта власть кружит тебе голову. «Я даю ему то, что не может дать жена!» — гордишься ты. Но уже через месяц твоя гордость сменяется страхом и безнадежностью. Репертуар меняется. «Разведись с ней! Я смогу дать тебе то же, что и она! Буду готовить, рожу детей!» Он в отчаянии хватается за голову.

Любовниц заводят не затем, чтобы жениться!

Обмен кажется ему абсурдным. Все, что ты предлагаешь, — у него уже есть. Рыцарь отправлялся завоевывать новые территории вовсе не для того, чтобы отрекаться от собственного престола. Ему просто хотелось присоединить их к фамильным владениям. Одна женщина обеспечивает незыблемый быт, вторая — высоковольтные ощущения, одна — гавань, вторая — шторм, одна — хозяйка замка, которая годами ждет его дома в поясе верности, вторая — сказочная принцесса из крестовых походов. Вот их представление об идеальной гармонии!

Следует отдать мужчинам должное: они существа куда более полигамные, чем мы, и вполне способны ИСКРЕННЕ любить двоих. Каждую по-своему. Их убеждение — это и есть гармония! — столь чистосердечно, природно и правдиво, что порой бедняги годами не могут понять: почему две дорогие ему женщины не хотят принять столь милого положения вещей? Отчего обе утверждают, что живут в аду? Почему превращаются в разъяренных, истеричных, издерганных фурий, если он готов честно делить между ними свое время и деньги?

Не знаю, может, в мужском мировоззрении есть своеобразная логика: переродившись из любовницы в благоверную, ты тем самым просто освобождаешь место для другой пассии. (И история знавала немало таких примеров!) Но знаю точно: ни одну девушку, которая проводит воскресенье в одиночестве, потому что любимый должен посвятить этот день жене и детям, подобные логические умозаключения не утешали.

Конфликт женатого мужчины и его любовницы — не что иное, как вечная борьба мужского и женского представления о счастье. Каждый вопит о своей любви! Прорываясь в супруги, ты размахиваешь ею, как транспарантом.

Хотя на самом деле подсознательно готова сменить остроту чувств на спокойную уверенность в завтрашнем дне, константность, законное положение (пусть и без всякой любовной фанаберии!). Кто тебя осудит? Ведь было сказано выше: обменивать свою любовь на его — нерентабельно!

Мужчина же — парадокс! — отбиваясь от брака, защищает именно вашу любовь. И его тоже можно понять. Выгодно ли менять прекрасную любовницу и замечательную мать семьи на новую жену (кто знает, может, не такую и замечательную!), да еще и с неприятным довеском в виде алиментов детям и угрызений совести по отношению к бывшей?

И роковое решение обычно принимается в тот момент, когда Великая Любовь, из-за которой, собственно, и разгорелся весь сыр-бор, благополучно исчезает сама собой.

Умирает (вместе с отношениями), израненная ссорами, криками, метаниями. Или перерождается в нечто большее — привычку, знание друг друга, стабильность — практически в семейные отношения. Ты постепенно становишься второй женой. Возможно, более умной, красивой, молодой, состоятельной. Дети подрастают, угрызения совести ослабевают. А у вас вот-вот родится малыш. И его финальный выбор продиктован уже не эмоциями, а усталой логикой.

Это третий шанс выиграть в подобной лотерее — дождаться.

Некоторым удается.

Исхитрилась же мадам де Ментенон окольцевать самого Людовика IV (правда, к тому времени ему было уже под шестьдесят), а Марина Зудина выйти замуж за Олега Табакова (тоже не слишком молодого)! Да и мы, украинцы, два года любуемся фотографиями известной пары, чье семейное счастье расписывают все иллюстрированные журналы. Забывая — она ждала его развода долгих пятнадцать лет!

Но, признаюсь, от одной этой цифры у меня кружится голова.

Я не знаю (и не хочу знать) мужчину, цена которого — четверть моей жизни!

Мужчина твоей подруги

«Если женщина — жена моего друга, то она для меня не женщина», — говорят мужчины. И добавляют: «Но если она — красивая женщина, значит он — мне не друг». У нас, дам-с, столь циничной поговорки в арсенале нет. Зато в миру бытует старая, замусоленная «правда»: будто бы именно нашей, женской дружбы в природе не существует, и на поверку любая барышня только и ждет удобного случая увести у приятельницы того, кто «плохо лежит».

Дискриминация эта ничем не обоснована. Достаточно проштудировать мировую литературу, дабы понять: историй о «друге единственном», который на вопрос: «Где моя любимая?» отвечает: «Стала мне жена», — ничуть не меньше, чем о подруге-разлучнице. Этот сюжет вечен и неизменно печален, вне зависимости от пола «вора». Но я отнюдь не склонна заниматься морализаторством, доказывая с пеной у рта ортодоксальную аксиому: воровать — плохо! Как по мне, гораздо существенней то, что делать это абсолютно НЕ ВЫГОДНО!

И дело не в самом факте кражи, а в сомнительности причин, коими она продиктована.

Первая — самая невинная. Еще в детской книжке я прочла совет, который умная мама дала своей дочери-школьнице: «Ты уже взрослая девочка и должна понимать — подруг надо выбирать разумно: чтобы она была не красивее тебя, но, конечно, не совсем уродина. Чтобы не отпугивала твоих мальчиков, но и не отбивала их.»

Признаюсь, повзрослев, я нередко вспоминала данное назидание. Свидетельствующее, между прочим, вовсе не о женской зловредности.

Просто надо учитывать: истина познается в сравнении. В мире, так уж он забавно устроен, — всегда найдется кто-нибудь намного лучше. И если вы, к примеру, дружите с Николь Кидман, нечего злиться и дуться на звезду за то, что она пользуется большим успехом у мужчин. Сами виноваты, нарушили главный закон дружбы: равенство во всем. (И кстати: мужчинам приходить на свидание с любимой девушкой в компании Тома Круза я лично тоже не рекомендую.)

Второй причиной я мучительно отравилась в двадцать лет. Дело было еще в институте. Моя подруга облюбовала себе «любовь» в студенческой толпе. И началось. Месяц Инга говорила только о нем. Каждый день тащила меня за собой в буфет, где мы (она — вдохновенно, я — обреченно) любовались, как ее ненаглядный кушает пончики. «Посмотри, какой он красивый, интеллигентный, как одевается, что говорит.» — расхваливала она на все лады. И, сама того не желая, сработала, словно профессиональная сваха. Парень, на которого я никогда бы и внимания не обратила, стал казаться мне интересным, привлекательным, желанным. Между ними уже начал вырисовываться роман. Но тут, первый и последний раз в жизни (каюсь, каюсь, каюсь!), я угнала кавалера у подружки.

Расплата настигла позже. Полгода спустя, когда я начала горестно ломать голову над вопросом: «Что я в нем нашла?». И с прискорбием поняла: он был интересен мне только одним — ее любовью! Влюбившись, Инга сплела романтический ореол вокруг его головы. Но лишившись этого головного убора, мужчина оказался ничем для меня не привлекательным и, в общем-то, совершенно мне неподходящим.

Мне! Ей, как ни прискорбно сейчас это признавать, он подходил на все сто. Вывод: уводить объект чужих желаний столь же глупо, как красть туфли тридцать пятого размера, когда ты носишь тридцать седьмой. Я отделалась достаточно легко. Случаются истории похуже. Так, одна барышня, отбив у приятельницы жениха, скоропалительно вышла за него замуж и промаялась в браке пять долгих лет. А затем собственноручно привела супруга в гости к бывшей невесте, чтобы еще хоть раз посмотреть на мужа ее глазами. И поверить: этого опостылевшего ей человека все-таки можно любить!

Вечная ошибка всех влюбленных — избрав предмет страсти, они втягивают своего лучшего друга в колоссальную рекламную кампанию оного. Вечная ошибка всех друзей — они верят рекламе.

После просмотра тысячного ролика «Наше мыло — лучшее в мире!» ты невольно ловишь себя на мысли: «А не купить ли его?» Не осознавая, что эта мысль — навязанная. Забывая, эта любовь — не твоя.

Существует и третья причина, более нелицеприятная, чем две предыдущие: подсознательное соперничество двух подруг. Долгий союз мужчины и женщины чреват взлетами и падениями. И рано или поздно ее муж (друг, любовник), выпив лишнюю рюмку, положит руку на твое колено. А в голове у тебя сверкнет победный вывод: «Ага, значит, я все-таки лучше нее, раз в глубине души он мечтает ей со мной изменить!»

Ошибаешься, дорогая. Ситуация крайне унизительная. Поскольку он сейчас рассуждает точно так же! И ни малейшего отношения к твоим прелестям его поступок не имеет. Соблазнить подругу жены — классический мужской способ самоутвердиться в ее глазах. Отомстить за какую-то неведомую тебе обиду. Доказать ей и себе: «В глубине души даже твоя подруженька не против со мной переспать. Вот такой я потрясающий мужик! Вот такие друзья у тебя подлые!» Месть — наиболее эффективна, ибо болезненна вдвойне, поскольку предают не один, а двое. Впрочем, может быть и еще одно объяснение — не менее обидное. Во хмелю его радостно потянуло «налево», и ты, ближайшая подруга супруги, просто первое, что подвернулось под руку.

Сами понимаете, использовать данный момент — себе дороже! Если все останется «шито-крыто» — приятно ли чувствовать себя использованной для реализации чьих-то комплексов? Всплывет — и подругу потеряешь, и он первый презирать вас будет, ненавидеть за то, что разрушили его прекрасную семью. Уйдет к вам — тоже радость сомнительная. Для чего вам не ваше счастье? В общем, как ни крути, в девяносто девяти случаях из ста — выгоды никакой.

1% я оставляю романтикам, которые любят пересматривать фильм «С легким паром» и напевать:

О, кто-нибудь,

приди,

нарушь

чужих людей соединенность

и разобщенность

близких душ!

Слов нет, трогательная песенка.

Вот только велик ли шанс, что той, единственной, главной, неведомо где блуждающей половинкой окажется именно мужчина твоей подруги?

Стоит ли жить со «звездой»?

Девочки часто болеют любовью к «звездам». Да и солидные дамы, глядя на увенчанного лаврами героя, вздыхают порой кто в шутку, кто всерьез: «Ах, какой мужчина. Мне б такого!» Я в этом плане побила все стахановские рекорды. И начиная со школьных лет, перевлюблялась в рекордное количество поэтов, актеров, режиссеров, недосягаемых и местных. Пока во время очередной генеральной уборки жизненных принципов не сформулировала свою позицию четко и ясно: «Господи, помилуй меня от звездных мужчин!»

Является ли ваш партнер признанной superstar, фотографом в рядовом ателье или пишет по ночам стихи на кухне, — сути не меняет. И тот, и другой, и третий равно подпадают под типаж «звезда». Так же, впрочем, как водитель, бизнесмен или бухгалтер, претендующий на звание «души компании» и кумира всех своих товарищей. Если каждый выход на люди превращается в его личный бенефис, сидя за столом, он мгновенно перетягивает на себя внимание, неутомимо травя анекдоты и толкая тосты, а выезжая на природу, устраивает шоу: «Внимание, господа, смертельный номер! Я лечу с тарзанки.» — диагноз налицо.

Елавный симптом «звезды» — постоянная потребность в восторженной аудитории. И когда тот или иной артист клянется зрителям со сцены: «Я люблю вас больше всех на свете!», он, представьте себе, не врет. Ибо больше всего на свете любит чужую любовь к себе. Включая, разумеется, и вашу. С одним маленьким «но». Роман со «звездой» — это лямур де труа. Он + его публичная слава, профессия, миссия, самореализация — неважно, как он ее называет. Но она — его истинная жена. А вы — любовница, друг, мама. Номер «третий».

Вообразите, что ваш избранник влюбился в другую. И каждый день в подробностях рассказывает о своих отношениях с ней, ожидая от вас неустанного внимания и понимания. Требуя, чтобы вы любили свою соперницу не меньше, чем он! Больно? Мучительно? Тяжело? По той же схеме строится жизнь со «звездой».

Вертихвостка Слава то задаривает его поцелуями, то подло изменяет. Критик написал разгромную статью, сосед не рассмеялся неподражаемой шутке. Он жалуется вам. И боже вас упаси кидаться ему на шею с криком: «Не переживай, я все равно тебя люблю!» Твоя любовь — это слишком мало. Вспоминая о такой ерунде, вы обидите его не меньше, чем он вас, заявив: «Дорогая, зачем тебе сапоги от Версаче? У тебя же есть прекрасные домашние тапочки!» Ваша задача — горя благородным негодованием, аргументированно объяснить ему: критик — идиот и профан, сосед — подлый завистник. И растянуть свою обличающую речь не меньше чем часа на три (не выдумывайте новые доводы, просто переставляйте слова: «Завистник подлый! Ах, подлый! Ну, завистник!»). Если статья хвалебная, а шутка принята на ура, нужно проделать то же самое. Только слова заменяются на антонимы («Критик умница и профессионал, кого попало не похвалит.») и количество повторов умножается многократно. Ибо дифирамбы, в отличие от утешений, «звезда» готова слушать хоть до скончания лет.

Собственно, ваше умение восторгаться им и есть главный залог его любви. «Звезда» — нарцисс. Он неотрывно любуется на себя в зеркало. За его плечом, согласно мифологии, стоит нимфа Эхо. И у женщины есть только два варианта, чтобы вписаться в эту композицию: стоять за спиной, вторя ему, или самой стать его зеркалом. Тогда-то он уж точно не отведет от вас «влюбленных» глаз!

Будучи гением дифирамбов, не хуже зеркальца из сказки Пушкина, вы имеете серьезный шанс затмить даже конкурентку Славу. Нужно только приучить «звезду», что наивысшую оценку: «Ты на свете всех милее, всех румяней и белее.» — он читает именно в ваших зрачках. Если вы способны любить его даже больше, чем он себя сам, то вы и впрямь женщина уникальная. И нарцисс мгновенно признает вас самой мудрой, тонкой, продвинутой — единственной, кто способен отразить его во всем совершенстве, оценить на все сто!

Других комплиментов вы от него не дождетесь. Сочувствия, поддержки, помощи — и подавно. Вообразите его удивление, когда в один ужасный день отражение вдруг заговорит о собственных невзгодах: «Ах, милый, я устала, на работе проблемы, кран течет.» Я видела разные реакции. От праведной ярости: «Я тут не могу подобрать рифму к слову «индетерминизм». А ты ко мне с мелким и низменным.» — до наивного хлопанья глазами: «Я ослышался? Ведь зеркала не разговаривают!» Похлопает, похлопает и, не найдя объяснения столь странному феномену, снова привычно переведет разговор на себя.

В идеале для мужчины-«звезды» подходит лишь один тип жены — «мама». «Матери звезд» бывают разными — любящими, строгими или компенсирующими собственные комплексы за счет успехов детей и неутомимо проталкивающие их вверх. Но только они никогда не рассказывают дитяткам о своих проблемах, кормят, поят, одевают (не объясняя, в котором часу ночи успели все это приготовить и постирать), не устают восхищаться ими и вечно верят, что их чадо — гений.

Материнская — самая самоотверженная из всех любовей, детская — самая эгоистичная. И мужчина-«звезда» не сможет любить вас иначе — иначе он не умеет. На звездную щедрость также особо не рассчитывайте. Тем паче, если «звезда» не голливудская с миллионными гонорарами, а наша — домашнего разлива. Помните анекдот: «Милый, я купила тебе подарок». — «Где же он?»

— «Я как раз его надеваю». Вас ждет то же самое, с точностью до наоборот. «Звездный мальчик» в первую очередь приобретет новую одежду себе. Если в виде намека вы заведете его в парфюмерный магазин — радостно бросится выбирать очередной одеколон. Если в ювелирный — все окончится покупкой бриллиантовых запонок и золотого «паркера». При этом муж искренне не заметит разочарования в глазах супруги, свято веря: она счастлива уже оттого, что он у нее такой модный и красивый.

Не надейтесь, что мужчина-«звезда» защитит вас от хулиганов (даже если вы исхитритесь выйти замуж за героя боевиков, который на экране сражается в одиночку с тремя мафиозными бандами) или споет романтическую серенаду под балконом (даже если он поп-певец, сделавший карьеру на душещипательных песнях о любви). Точнее, песню-то он вам споет и даже несколько раз подряд, но растолкав среди ночи, дабы вы немедленно оценили его свежерожденный хит, и не обращая никакого внимания на слезное: «Мне завтра на работу».

А еще, если речь идет о профессиональной «звезде», следует заранее вычеркнуть в своем календаре все праздники, начиная с 8 марта и оканчивая Новым годом. Как это обычно бывает с любовницами, мамами и женщинами-друзьями, отмечать их вы будете в одиночестве. А он со своей законной половиной — с публикой в зале или в прямом эфире со всей страной.

В общем, жить со «звездой» можно. Но разве это жизнь?

Как сказал великий режиссер Эфрон: «Актер — женская профессия». И в этом главная суть проблемы. И артист, и среднестатистический нарцисс узурпируют то, что по праву принадлежит только нам — жажду комплиментов, любовь к блеску, право на милый детский эгоизм и инфантилизм, слабость и потребность в опеке.

Ведь каждая настоящая женщина и сама — «звезда», которая хочет, чтобы «к ней относились, как к ребенку, и поклонялись, как богине»!

Так зачем уступать кому-то свое место на пьедестале?

Слишком доступна?

«Если она согласилась пойти с тобой в ночной клуб, считай, согласна.» — услышала я обрывок мужского разговора. Речь шла о вполне пристойной девице. Да ив интонациях собеседников не проскальзывало ноток пренебрежения. Они просто обсуждали радостный для одного из них факт. А я задумалась: неужели механизм нашего соблазнения столь примитивно прост? И кто в этом виноват? Мы? Они? Общество? Время?

А ведь еще каких-то сто лет назад мораль диктовала дамам и господам предельно четкие правила по использованию друг друга. Ему: «Взял за руку — женись!» Ей: «Не женился — топись! Или ступай в монастырь.» Конечно, можно лишь посочувствовать соблазненным барышням, вынужденным хоронить себя живьем. Но ведь они были скорее досадными исключениями из общего правила. А правило это, что бы там ни говорили, работало на нас, дам. Кавалер не смел даже близко подойти к порядочной девушке, не имея на ее счет серьезных намерений. Три раза протанцевал с тобой на балу — обязан сделать предложение. Не выполнил обязательств, значит, он — бесчестный человек, и все демонстративно морщатся в его сторону.

Иными словами, мужчина твердо знал: он может получить любимую женщину, только предварительно надев ей на палец кольцо. Другого пути

нет! Поскольку нравственный закон общества с пеной у рта отстаивал нашу честь. Правда, мы были лишены избирательного права и носили удушливые корсеты. Но скажите честно, положа руку на сердце: так ли уж велика была эта плата?

Однако удавки мы сняли, права отвоевали — все, включая право портить себе жизнь по собственному желанию. Честь стала понятием сомнительным и растяжимым. Я бы даже сказала: трудноопределимым. Никто нынче не может с точностью сказать, что позволительно для порядочной женщины, а что — не очень. Мы имеем лишь ошметки законов прошлых эпох и обрывки правил, почерпнутых из западных фильмов, где герои сначала ложатся в постель, а уже потом решают: знакомиться им поближе или не стоит? Результат: проведя с тобой вечер в баре, мужчина бескомплексно предлагает отправиться с ним в койку. Ты можешь ответить «да» или «нет», по желанию. Но обижаться на его предложение глупо и несовременно. Скорее уж (и я сталкивалась с этим не раз) он обидится за отказ^.

И дело не в том, что воздыхатель оценивает тебя в стоимость выпитого пива. Просто, хотим мы этого или нет, наша любовь стала слишком доступной ценностью. И путь из пункта «А» («Ах, как она мне нравится!») до «Б» («Будет моей!») измеряется ныне в сантиметрах.

Но даже если в один прекрасный день ты вдруг скажешь себе: «Дудки! Я хочу быть столь же прельстительной и труднодостижимой, как крепость, окруженная рвом, как «Незнакомка» Блока, как жена американского президента!», то столкнешься с новой проблемой. В мастерской современной женщины практически не осталось материала, из которого можно было бы скроить семь покрывал Саломеи, чтобы отбрасывать их постепенно в процессе любовного танца.

Какие козыри мы имеем на руках? Девственность? Это аргумент одноразового использования. (Хотя, признаться, знавала я пару барышень, сумевших сыграть с этим тузом несколько партий и таки выигравших в финале законный брак.)

Замужество? Но, словно в игре в «переводного дурака», данная карта легко оборачивается против тебя. И кавалер вовсе не горит желанием брать штурмом крепость твоего брака. Напротив: считает, что эта стена надежно защищает его от тебя. «Я не хочу разрушать твою семью», — скажет он, если ты подберешься к нему слишком близко. И что ты ему возразишь?

Естественно, существует немало женщин, которые «сами себе крепость». К ним никто не осмелится подступиться со скользким предложением. Дорогие, безупречные, сдержанные — они одним своим видом демонстрируют: этот номер не пройдет. Но это «за» так же легко превращается в «против». Поскольку серьезных кавалеров очень мало, а несерьезных — большинство. И вот оно-то никогда к тебе не подойдет. Так и будешь сидеть распрекрасной принцессой в гордом одиночестве, дожидаясь своего образцового принца.

«Тут ты и попалась, — засмеялась моя подруга Наташа, выслушав цепь моих аргументов. — Ты просто-напросто трусишь! А мужчины, как собаки, — всегда чувствуют, когда женщина боится их потерять, боится не понравиться, боится остаться одна. Такая барышня, сама того не осознавая, каждым жестом, поступком, словом демонстрирует свою доступность, опасаясь: иначе на нее не обратят внимание. А хитрость в том, чтобы не бояться!

Не бойся, что он обидится, если ты откажешься незамедлительно лечь с ним в постель. Таким образом ты отсеешь все «разовые» варианты и вытекающие из них разочарования. Не звони ему сама, испугавшись: он не перезванивает слишком долго. И не беги по первому звонку — он должен тебя добиваться.

Не подходи первая при встрече в обществе. Он должен подойти к тебе! Не одевайся чересчур сексуально, отправляясь на свидание, — так ты сигнализируешь о желании его соблазнить. А это он должен тебя соблазнять!

Интригуй, понтуйся, блефуй, даже если на руках у тебя нет никаких козырей, кроме одного — самоуважения. И поверь мне, это бабушкино средство по-прежнему срабатывает безотказно. Все мои парни до встречи со мной были испорчены легкими победами над девушками. И пытались навязать мне расхожую схему. Но достаточно трех верных ходов, чтобы они поняли: будет либо по-моему, либо никак!»

Странно, но ее тривиальные максимы произвели на меня эффект, приравниваемый к вылитому на голову ушату холодной воды. Я с легкостью могла бы продолжить список этих женских советов. Парадокс состоял в том, что я давным-давно перестала давать их самой себе! Со школьных лет не слышала ничего подобного от приятельниц. Со времен журнала «Работница» не читала ничего похожего в прессе.

Увы, общественная мораль нас больше не защищает — по причине отсутствия таковой. А сами мы, вольно или невольно, подстраиваемся под аморальность окружающих. И первопричина вовсе не в нашей заниженной самооценке. Мы ценим себя так низко лишь потому, что по нынешним временам это стандартная цена! Забывая, какие бы сомнительные правила игры ни навязывали нам среда, приятели и поклонники, отсчет нужно вести исключительно от собственного «Я». От трех основополагающих понятий, на которых базируется наша личность — самоуверенность, самоценность, самоуважение, — охраняющих твою честь почище любых мамок, нянек и дуэний.

Да, сегодня нам, женщинам, позволено все, и за это нас не упекут в монастырь, не упрекнут и не лишат звания «порядочных». А вот на вопрос: «Позволено ли все с нами?» — каждая из нас должна ответить себе сама.

В конце концов, мужчины просто подчинятся твоему решению!

Кто был охотник, кто добыча?

Лет эдак в восемнадцать, отбиваясь от стада разнокалиберных поклонников в возрасте от шестнадцати до шестидесяти одного, я честно пыталась понять причину их патологической недалекости. Все, словно сговорившись, приглашали меня на прогулку, на пляж, на дискотеку, в кино, в ресторан, домой. И нарывались на твердое «нет». В результате среди бесчисленной когорты ухажеров лидировал тот единственный, кто предложил мне. покататься на качелях. Он и стал моим первым мужчиной. Хотя, между нами, девочками, никаких иных достоинств у него не наблюдалось.

Мораль сей басни проста, как яблоко, с помощью которого умный змий сбил с истинного пути порядочную Еву. Соблазнение женщины — игра на интерес. И самый виртуозный игрок тот, кто может с точностью определить, на какую именно наживку клюнет та или иная рыбка.

У каждой дамы — своя ахиллесова пята. Свой невинный «маразм». Правда, они постоянно множатся и мигрируют, так что зачастую мы и сами не знаем, чего нам «закортить» завтра. Но это не беда: ведь завихрений у женщины много, а для успешного завершения мероприятия мужчине достаточно вычленить хотя бы одно. И то, что в девяти случаях из десяти они упрямо мажут мимо цели, объясняется исключительно неисправимой узостью их мышления.

Увы, в девяносто девяти случаях из ста все ухищрения наших роковых искусителей колеблются (точнее, топчутся на месте!) в диапазоне от «пошли со мной, красотка» до архаической схемы, успешно эксплуатируемой последние двести лет: а) ресторан; б) кровать.

Если же с данной скоростью добраться из пункта «А» в пункт «Б» не удается, они обзывают тебя «динамщицей», злятся и ставят на ухаживаниях за тобой жирный крест. Поскольку иных вариантов решения этой арифметической задачи в школе не проходили.

Некоторые, правда, идут на крайние меры и, вспоминая уроки литературы, с ходу объясняются тебе в любви. При этом все, от серьезных ухажеров до уличных приставал средней руки, произносят один и тот же избитый текст. Так что где-то на двадцать пятом мужском откровении у любой востребованной барышни складывается тягостное ощущение: декламировать джентльменский набор признаний с лицом растроганной коровы всех кавалеров скопом обучали в гимназии одновременно с отрывками из стихотворений Тараса Шевченко.

Осознав, что образ растроганной коровы не работает, соблазнитель, как правило, выбрасывает последний козырь: «Зря вы отказываетесь. А вдруг это судьба?» В таких случаях надо прикидываться закоренелой фаталисткой и отвечать: «Тогда мое «да» или «нет» ничего не изменит, ведь от нее все равно не уйдешь». Опробовано на многих — действует безотказно. Мужчины пребывают в непрошибаемой уверенности: после такого веского аргумента ты незамедлительно шлепнешься к ним в постель, словно перезрелая груша.

И когда падения не происходит, чувствуют себя исполнителем роли Ромео, которого Джульетта послала куда подальше, наплевав на канонизированный шекспировский текст.

Мысль «беспроигрышная система не сработала!» — вызывает у отечественных донжуанов такой же праведный ужас, как официальное сообщение о конце света в программе «Новости». И единственное, на что они способны в подобном случае, — повторять алгоритм до бесконечности, прошибая эту стену головой. Альтернативный вариант — немного ею подумать — почему-то отпадает.

Хотя самая вожделенная мечта каждой женщины в возрасте от шестнадцати до шестидесяти одного — чтобы Он с головой закопался в ее душу, запутанную и набитую разнообразным дамским «барахлом», как коробка с катушками и тесьмой. И если, сунув туда руку, ему удастся вытащить всего один «бзик» — считай, ухватился за хвост жар-птицы. Это и есть самая эрогенная из всех ее зон!

Каждая из нас знает: как бы мало ни было возлюбленных, способных носить тебя на руках и любить до гроба, их все равно неизмеримо меньше, чем тех, кто будет уважать твою любовь к сериалу «Все женщины — ведьмы». Как бы редко ни встречались мужья, готовые усыпать жену бриллиантами, — способные запомнить название песни, звучавшей в день вашей первой встречи, попадаются еще реже. И если миллионеров в нашей стране насчитывается пара сотен, мужчин, способных тебя понять, едва ли сыщется один на миллион. Остальные же девятьсот девяносто девять тысяч скорее потратят бешеные деньги на ухаживания, соответствующие их стандарту, чем раз в жизни сделают так, как хочешь ты. А если ты выскажешь свое пожелание вслух, незамедлительно начнут терзать свое серое вещество вопросом: каким образом нормальная на вид барышня может купиться на такую ерунду?

С чего вдруг вместо роскошного кабака нужно везти ее на стрельбище, где ей приспичило разрядить пистолет о портреты предыдущего возлюбленного и любимого начальника? Отчего вместо корзины положенных красных роз надо объезжать все магазины и покупать какой-то дурацкий цветок с неприличным названием и противным запахом? И не глупо ли ехать с ней в село «по местам ее детства», если он готов оплатить вам праздничный уик энд в Рио-де-Жанейро?

Дальнейший ход событий предсказывается крайне просто. Мужчина с облегчением вспоминает, что дама и создание глупое, и само не знает, какого рожна хочет. Клянчит чего-то, сердешная, по недомыслию. Но он-то знает, как лучше.

Боже вас сохрани самому решать за женщину, чего ей не хватает для счастья! Каким бы логичным и аргументированным ни было ваше мнение на этот счет, у нее всегда будет свое, в корне отличающееся от вашего. Впрочем, многие доморощенные донжуаны незамедлительно возразят, что неоднократно получали намеченный экземпляр женского пола, не утруждая себя его «маразмами». И он (экземпляр) был им за это только признателен.

Но этот мнимый парадокс прост, как яблоко, которым хитрюга Ева довела до греха бедного Адама. Ведь в девяноста девяти случаях из ста мужчина соблазняет женщину только потому, что. она сама решила его соблазнить! И он-то, родимый, и есть ее главный «бзик», в сравнении с которым меркнут все остальные. А коли так, дама мужественно отправится со своим «маразмом» в любой ресторан (даже если прекрасно знает: здесь отвратно готовят даже тривиальную картошку фри), благодарно примет от него любые подарки (даже набор отверток и портрет Че Гевары!), благосклонно выслушает отчет о любви и терпеливо дождется «десерта».

Зная, «кто был охотник, кто добыча?», мужчина все равно никогда не догадается…

Ревность: «чудовище с зелеными глазами»

«Чудовище с зелеными глазами» — романтично окрестил ревность Шекспир, осуждая и одновременно любуясь ею. И мы разделяем чувства певца человеческих страстей. Отношение к ревности многозначно, оно меняется, как картинки в калейдоскопе от поворота на один градус. Ревность опасна. Ревность лестна. Ревность раздражает. Ревностью гордятся. И нередко она становится домашним животным, которое влюбленные хозяева заботливо вскармливают собственной рукой.

Пословицу «Ревнует — значит любит» можно перефразировать и по-другому: «От ревности до любви один шаг». Верные партнеры расхолаживают нас своей неизменностью. Муж и жена, вписавшиеся в статичный дизайн квартиры, — скучны, как все, что нерушимо стоит на месте. Но стоит ему или ей проявить признаки жизни и рвануть за порог… Стоит на пороге замаячить сопернику… Стоит осознать: то, что ты считал давно оплаченным и купленным с потрохами, могут увести в любую минуту, заплатив втрое большую цену. И просыпается азарт, начинается борьба, включается конкуренция. И чем жестче она, чем суровее, тем желаннее кажется приз, за который ты сражаешься.

Логично, не правда ли? Но правда, увы, тоже понятие не статичное. Шаг вправо, шаг влево — и она становится ложью.

Памятуя железную истину: плоха та любимая, которую не к кому приревновать, я всегда тщательно подчеркивала факт своей прельстительности в глазах мужчин. Хотя мой возлюбленный и без того не страдал избытком равнодушия. Стоило провести вечер без него, начинались вопросы: «Где ты была? До которого часа? С кем? Он приставал к тебе?» Через несколько дней тема воскресала: «Куда ты идешь? К нему? Он звонил? Чего он хочет? Он лучше меня?»

Гипотетических соперников вокруг было хоть пруд пруди. И я охотно живописала их многочисленные достоинства и галантные ухаживания, закармливая его ревность (а значит, и любовь ко мне!) до отвала и умалчивая о том, сколь невинны и поверхностны упомянутые мною знаки внимания. Мне нравились тревога в его глазах, его страх меня потерять, его уверенность: за таким ценным экземпляром, как я, нужен глаз да глаз!

Укусы нашей милой домашней ревности казались мне невинными играми котенка, и она росла и оттачивала зубы до тех пор, пока я с возмущением не осознала: любимый не верит мне. Причем сомневается он отнюдь не в сомнительной полулжи об осаждающих меня страстных кавалерах. Он не верит в мою верность! И убежден: я изменяю ему, лишь только сворачиваю за угол.

Это обвинение, мгновенно ставшее хроническим, настолько обидело меня, что даже несколько лет спустя, уже расставшись с ним, я не могла простить ему такого ужасного оскорбления. Я ж была верна ему, словно Пенелопа!

Как он мог сомневаться во мне, чистом, непорочном ангеле? Я хотела лишь дать ему понять, что, несмотря на обилие прекрасных принцев, люблю исключительно его одного. А он!..

И только когда одна из моих подруг детально повторила эту любовную схему, я запоздало уяснила свою ошибку. Взращивать чужую ревность столь же глупо, как воспитывать в ванной крокодила!

Ревность базируется на неуверенности в партнере. Неуверенность в партнере — на неуверенности в себе. Злополучный Отелло задушил несчастную Дездемону потому, что так и не смог поверить до конца: его, старого мавра, может полюбить юная и прекрасная девушка.

Я хотела, чтобы мой партнер гордился мной и собой (раз его предпочла такая востребованная барышня). Но каждой своей историей о богатом и знаменитом воздыхателе лишь культивировала его комплекс: «Я недостоин ее!» Из коего сам собой напрашивался печальный вывод: «Он лучше, следовательно, она изменяет мне с ним».

Удовольствие от осознания собственной ничтожности получают только мазохисты — нормальный человек пытается расправиться с мучениями. Мавр решительно задушил свой комплекс неполноценности вместе с супругой.

Мой мужчина уничтожил его в комплекте с нашими отношениями. Год спустя он благополучно женился на серой мышке, в которой был стопроцентно уверен и рядом с которой чувствовал себя королем!

Это не единственный вероятный исход. Существуют партнеры, принимающие подобные правила игры и охотно вступающие в бой. Неуверенность друг в друге стимулирует их обоих, победы поочередны, бой вечен. Вопрос лишь в том, каково жить в состоянии столетней войны? «Я ни в чем не могу рассчитывать на него. Если мне будет плохо, он последний, кто меня утешит. Разве это любовь?» — периодически плачется мне воительница Инга. «Любовь-ненависть», — отвечаю я подруге.

О каком утешении может идти речь, если муки партнера становятся самоцелью? Она, отобедав с ним в ресторане, уезжает оттуда в машине с мужем. Он заявляется на вечеринку, где должна быть она, в компании с другой дамой. Оба ежедневно демонстрируют друг другу: «Я не твоя вещь! Попробуй-ка заполучи!» — и традиционно завершают свое сражение ночью страстной любви. Ведь от ревности до нее один шаг. Но шаг от любви до ненависти еще короче.

«Ревнует — любит». «Постоянно ревнует — ненавидит»!

Впрочем, не так давно я вывела для себя иную формулу. Если я не ревную его — значит, он действительно любит меня.

Женщины — доказано неоднократно — интуитивно чувствуют опасность. И если ты с легким сердцем благословляешь его на ночной загул с друзьями и, не моргнув глазом, отпускаешь прогуляться вечерком в компании с Шарлиз Терон и Сандрой Балок — значит, это тот самый мужчина, рядом с которым стоит прожить всю оставшуюся жизнь.

Так уж странно устроен человек — его притягивают бури и штормы, страсти, конфликты, катастрофы. А тишина, константность, покой постепенно перевоплощаются в скуку. Но, как бы ни был скучен роман, состоящий из бесконечного повторения одной фразы: «они жили вместе долго и счастливо», кто б отказался, чтобы каждый день был лишь вариацией на тему этих пяти слов?

С детства до старости именно уверенность в наших близких людях дает нам уверенность в себе, именно стабильность — веру в будущее, нерушимый тыл — силы идти вперед. Ну а для того чтобы все это не превратилось в полезный для здоровья безвкусный диетический супчик, существует проверенный рецепт. Простое правило, которое знает каждая хозяйка: острая приправа играет одинаково важную роль как в жизни, так и на кухне. Немного ревности, щепотка интриги, столовая ложка внимания поклонников…

Правило второе еще проще — не пересолить!

Измена: твоя и его

Когда мне было четыре года, моя мама ушла от моего папы, потому что он ей изменил. Не помню, в каком возрасте я узнала об этом, но, сколько себя помню, всегда недоумевала: разве это причина?

За историю человечества люди так и не выработали определенного отношения к измене. Одни считают: «хороший левак укрепляет брак», другие за это убивают. Третьи собирают чемоданы и уходят навсегда, четвертые отмахиваются: «ничего страшного, лишь бы я ничего об этом не знала».

Отношение к мужской и женской измене тоже разное. Аксиома: «Ну, я же мужчина — мне можно, а ты — женщина, тебе нельзя», несмотря на вопиющую половую дискриминацию, по-прежнему является одним из самых расхожих оправданий и непотопляемых истин.

Наше беспринципное антиидеалистическое время внесло в это понятие свои коррективы. Никто еще не благословлял народ: «Изменяйте друг другу, не стесняйтесь!» Но верность стала чем-то вроде официальной формы одежды, которую надевают лишь для протокольных мероприятий. Мужчина, который отправляется в кино в строгом костюме с галстуком, выглядит закомплексованным занудой. Женщина, заявившаяся в ночной клуб в строгой блузке и классической юбке, кажется синим чулком. Тоже самое и с верностью. Щеголять ею «во внерабочее время» — стыдно, странно и немодно. В крайнем случае, утверждение: «Представляете, мы с мужем не изменяем друг другу!» следует произносить с легкой самоиронией в голосе и подавать как форму экстравагантности. Иначе не поймут.

Знавала я одного мужчину. Он (представьте себе!) упрямо не хотел изменять своей жене. Несмотря на то, что дам, желающих лечь с ним в постель, было хоть отбавляй. Думаете, данный факт вызывал хоть у кого-то уважение и восхищение? Ничуть не бывало. Обсуждая его добропорядочность, все знакомые лишь презрительно кривили губы. Мужчины попросту ему не верили. Барышни объясняли его нежелание пасть к ним в объятья жуткими внутренними комплексами, детскими психическими травмами и физическими отклонениями.

К женщине общество настроено менее категорично. Ей могут простить верность. Но не зацикливание на ней. Если барышня будет искренне хлопать чистыми глазами, вопрошая подобно Дездемоне: «Неужели в самом деле есть женщины, способные мужей обманывать так низко?», заявлять, что она не пойдет на это никогда, и клясться «небесным светом» — она вряд ли услышит восторженные аплодисменты. В лучшем случае ее назовут «слепой и ограниченной клушей», в худшем — ненормальной. Да, современная дама не обязана изменять. Но стрелять глазками, вдохновенно закатывать их, обсуждая с подругами эту (теоретическую) возможность, с удовольствием выслушивать комплименты от мужчин и иметь пару воздыхателей про запас — всенепременнейше. И если она тихо сбегает «налево» — ее не будут сильно осуждать. Никто. Разве что законный муж, его друзья и. она сама.

Я знаю грустную историю своей подруги Инги, которая много лет хранила верность благоверному и была совершенно счастлива с ним. Но однажды изменила. Это была ничего не значащая связь. Супруг ни о чем не узнал. Но в отношениях появилась трещина. Не в его сознании — в ее. Она впервые ему солгала, впервые отстранилась, впервые в ее жизни появилось что-то, о чем она не может ему рассказать. Ее «Я» отпочковалось от уютного «Мы» и начало жить своей отдельной жизнью. Первая измена, как лишение девственности, — сняла табу. Невозможное постепенно становилось повседневным. Все больше времени она проводила со своими любовниками и подружками (которым можно рассказать о любовниках все), все меньше — с ним. И отдалялась, отдалялась, отдалялась.

Известно: мужчины больше всего боятся нашей физической измены, женщины — психологической. Но на самом деле мы страшимся одного и того же — крушения гармонии. И возмущающая феминистически настроенных дам аксиома «мужьям — «зя», а женам — ни в коем случае» останется истиной даже во времена второго матриархата. Поскольку мужские измены действительно (!) чаще всего не затрагивают их разум. Из-за них не стоит рвать волосы. По сути, нас пугают не столько «побочные девочки», сколько шанс, что по ходу дела ненаглядный влюбится в одну из своих любовниц.

Для женщины же любая, даже самая антилюбовная измена может стать психологическим потрясением и перетрясти весь ее кодекс ценностей!

А вот нуждаетесь ли вы в подобном «землетрясении» — решайте сами.

Бывает, встряска просто необходима. Например, после глобальной ссоры с любимым, которую вы никак не можете ему простить. И хотели бы, но не получается. Обида разъедает душу, лежит как камень за пазухой, отравляет все лучшее и прекрасное. В этом случае разовая любовь на стороне может стать прекрасной лечебной терапией. Во-первых, снимет стресс. Во-вторых, породит чувство собственной вины, благодаря которой на его провинность вы посмотрите уже сквозь пальцы.

Сама по себе измена не есть плохо или хорошо. Просто, идя на подобный шаг, нужно задать себе основополагающий вопрос: «А чему, собственно, я изменяю?» Ответ: изменять стоит только худшему. И желательно с лучшим.

Мне известны две «изменнические» истории, окончившиеся лучезарным голливудским хеппи-эндом. Моя дальняя родственница и ее муж придирались друг к другу со дня свадьбы. Список обоюдных претензий мог бы занять несколько страниц. В конце концов она бросила его и ушла к другому. Он, соответственно, начал жить с другой. Их нелегализированный развод длился полгода. Этого времени вполне хватило, чтобы понять: по сравнению с новыми партнерами оба они — ангелы, а их семейная жизнь приравнивалась к эдемской. Конечно, подобный идеализм не продлился долго, но, по крайней мере, эта пара живет вместе уже десять лет и расходиться не собирается.

Вторая love story с аналогичной завязкой произошла когда-то с моей подружкой номер два. Аня демонстративно изменила любимому. По весьма уважительной причине. Много лет он бегал на сторону за каждой юбкой и хотя неизменно возвращался к Ане, мысль сделать своей верной избраннице предложение руки и сердца его почему-то не посещала. Он дозрел до этой оригинальной идеи, лишь когда она закрутила роман на стороне. Исключительно ему в отместку. В результате все окончилось свадьбой. Вот только не с ним, а с новым кавалером, поскольку сравнение оказалось явно в его пользу. «А что бы я делала, если бы до сих пор, как дура, хранила верность Саше?» — победоносно заявила мне тогда новобрачная.

И наконец, последняя истина, к которой мы с ней пришли уже сообща. Она прощала нескрываемые измены слишком долго. Я (видимо, из чувства противоречия поступку своей мамы) всегда громогласно объявляла партнерам, что смотрю на мужские измены пофигистски. Они сначала не верили, потом радовались, потом начинали в подробностях пересказывать мне свои похождения. Затем начинали смотреть пофигистски на меня саму. Финал всегда был одним и тем же: я (так же, как моя мама!) гордо уходила восвояси. Не из-за измен — из-за того, что в отношениях пропадало уважение, бережность, хрупкость. Тайна!

«Дудки!» — резюмировала я разъяренно. Свои чрезмерно прогрессивные взгляды следует скрывать, так же как чересчур консервативные. Истина, как известно, находится строго посредине. На ней отныне и остановимся:

Позволяйте мужчинам изменять, но говорите, что вы им этого не позволяете. (Нелогичное попустительство и всепрощающая покорность — одинаково обесценивает вас в их глазах!) Храните им верность, но не кичитесь своей высокой нравственностью. (Лучше вызвать ревность и зависть, чем скуку!) Не ходите налево, если у вас все о’кей. (От добра добра не ищут!) И бегите туда, когда «все — плохо».

Иначе как вы узнаете, что у вас все хорошо?

Или — отыщете, где лучше.

Ведь о чем бы мы ни трепались всуе с подружками, как бы ни стращали своих мужчин, какими бы модными ни были наши убеждения — нам, женщинам, куда комфортнее быть Пенелопами, чем Мессалинами.

Дайте нам только того неповторимого, которому стоит хранить верность до гроба!

Будучи журналисткой, я не раз задавала интервьюируемым вопрос: «Чего бы вы не могли простить ни другу, ни любимой?». И в девяноста семи случаях из ста слышала один и тот же ответ: «Предательства!»

Предательство: прощать или не прощать?

Но не слишком ли громко звучит это слово, если речь идет не о предательстве родины и даже не о продаже секретов фирмы ее конкурентам, а о сугубо личных отношениях?

Недавно я рассталась со своей лучшей подругой Ингой. Мы были близки столько лет и пережили вместе столько взлетов и падений, что общие знакомые до сих пор не верят в наш разрыв. «Как поссорились, так и помиритесь», — беззаботно машут рукой одни. «А из-за чего?» — пораженно вопрошают другие. И услышав: «Она не вернула мне книгу», — удивляются еще больше: «Разве можно бить горшки из-за такой ерунды? Вы же не в первом классе!»

Другая моя подружка Наташа на днях убежденно заявила: «Мы с тобой настолько родные люди, что, мне кажется, я прощу тебе все. И если ты когда-нибудь отобьешь у меня парня, я все равно попытаюсь тебя понять.»

Что ж, когда-то я и сама гордо объявляла своим возлюбленным: «Я люблю тебя так, что прощу абсолютно ВСЁ. Даже то, чего прощать нельзя!» В этот момент воображение рисовало мне яркие картины (большей частью позаимствованные из мирового кинематографа). Он изменяет мне с другой, а потом, одумавшись, просит прощения на коленях. Прощу ли я его? Конечно! Он убивает на дуэли моего родного брата. Прощу ли?! О да! Мы на палубе тонущего «Титаника», и в этой экстремальной ситуации любимый проявляет себя не как бескорыстный Ди Каприо, а как меркантильный Билли Зейн. Прощу ли я ему это? Да, да, да и еще раз да!

Впрочем, и сейчас, благополучно избавившись от детской привычки давать пафосные клятвы, я могу сказать: все вышеперечисленное можно простить. Поскольку, как ни парадоксально это звучит, простить большое предательство намного легче, чем маленькую подлость. И зачастую маленькая подлость — куда более опасный симптом, свидетельствующий о неизлечимой болезни отношений.

Одно дело, если ваш любимый струсил на «Титанике», где речь идет о жизни и смерти, и совсем другое, когда он смертельно трусит представить вас своей матери. Можно оправдать мужчину, который в один ужасный день признается: «Я люблю другую!» И невозможно придумать оправдание партнеру, который, заявившись с вами на вечеринку, бескомплексно бросает вас на глазах у всех и уходит под ручку с новой зазнобой. Да и моя щедрая подружка, заранее извиняющая мне «угон» ухажера, тоже наверняка представляет себе нечто неординарное. Бешеную африканскую страсть к ее гипотетическому любовнику, обезумев от которой, я решусь на этот ужасный поступок. Но вряд ли она признает за мной право неприкрыто заигрывать с каждым из ее кавалеров из банального женского тщеславия.

Как-то мы смотрели с друзьями фильм «Честная куртизанка». Герой картины отказывался жениться на любимой девушке простого происхождения и, повинуясь воле родителей, вступил в брак по расчету с высокопоставленной невестой.

— Он просто трус, — прокомментировал этот поступок мой знакомый Александр.

— А вот и нет! — завелась его подружка Ляля. — Если бы он обвенчался с ней, то потерял бы положение в обществе, огромное наследство и высокий пост.

А что теряешь ты, женившись на мне? Только свою свободу! Ты не хочешь идти в загс, потому что боишься ответственности, боишься сменить образ жизни. Так кто из вас двоих трус?

Мирный просмотр домашнего видео был безнадежно испорчен их междоусобным скандалом. Моей коллеге Ляле исполнилось двадцать шесть, она хотела завести семью и детей. Саша же не признавал ни законного, ни даже гражданского брака. Ему нравилось жить с любимой на разных квартирах и встречаться только для удовольствия. Тем не менее этот роман тянулся почти три года. Ав итоге они разругались из-за сущей ерунды: он обещал съездить с ней в магазин сантехники помочь выбрать новый кран для ванной и не выполнил своего обещания.

И дело тут было даже не в «последней» капле, переполнившей чашу ее терпения. Просто такая вот «сущая ерунда» нередко вскрывает всю глубину большой и давнишней проблемы ярче, чем громкие ссоры и глобальные конфликты.

«Я для него только развлечение, — сказала мне Ляля. — Он слишком дорожит своей беззаботностью, чтобы заботиться о ком-то. Даже если забота совсем крохотная. И внезапно я подумала: а какой смысл продолжать отношения с человеком, на которого нельзя положиться даже в мелочах?»

Действительно — какой?

Лучшая подруга Инга взяла у меня книгу «на выходные». Полгода я напоминала ей об этом — полгода она обещала «отдать на днях». Шесть месяцев спустя обстоятельства сложились так, что издание срочно понадобилось мне для работы. Я начала названивать должнице регулярно. Она извинялась и клялась: «Завтра!» «Завтра» длилось около месяца. Каждый день я слышала новые оправдания: «замоталась», «не успела», «забыла», «внезапно заболела». Потом я просто перестала ей звонить. Пошла в магазин и купила себе новую книгу за пятьдесят гривень. Смешная цена, если учесть, что она стоила мне многолетней дружбы.

Но пока я вызванивала свою наперсницу, разъяренная память услужливо подсовывала мне десятки прошлых обид, которые я ей прощала. Я тяжело болела, а она за два месяца ни разу не приехала меня проведать. Но у нее был тогда кризис в личной жизни — это можно было понять! У меня был кризис в

личной жизни, а она, отмахиваясь от моих жалоб, мгновенно переводила разговор на свои успехи. Но у нее был тогда резкий карьерный взлет — у каждого может закружиться голова от успеха!

Будучи здравомыслящей барышней, я никогда не ждала, что близкие будут совершать подвиги в мою честь, отказываясь ради моих нужд от срочной работы, высокооплачиваемой халтуры или романтического свидания. Глупо обижаться на товарища, который отказался одолжить миллион, но как простить человека, который пожалел тебе одну гривню? Ведь это означает, что он не готов помогать тебе вообще!

Именно мизерность нашего конфликта с книгой открыла мне печальную правду: такое понятие, как «моя проблема», в принципе не умещалось у подруги в голове. И неважно, какими были эти проблемы, глупыми или жизненно важными, и чем ей нужно было пожертвовать ради меня: деловым обедом или визитом к педикюрше. Она не хотела нести ответственность за них, точно так же как Александр не хотел взваливать на себя ответственность за совместный быт с Лялей, ни по большому счету, ни по малому — в виде покупки крана.

Некогда ученый Эрих Фромм вывел четыре составляющих настоящей «продуктивной» любви: знание, уважение, забота и ответственность. «Ответственность — ответ на обращенную просьбу, которую другой ощущает, как свою заботу», — написал он. И если человек, именуемый «близким», остается глух к вашим стонам день за днем, значит. он просто вас не любит. А безответственной любви и дружбы не существует в природе — подобные отношения называются как-то по-другому: ненавязчивое приятельство, приятное времяпрепровождение, секс ради секса.

Не путайте «нелюбовь» с предательством!

Подобная ошибка может стоить вам долгих лет одиночества вдвоем. И пожалуй, отсутствие любви — это единственное, что нельзя прощать никому. Ибо сам вопрос «прощать или не прощать?» тут неактуален, он автоматически снимается с повестки дня. Я не обижаюсь на свою подругу — я просто вычеркнула ее из списка подруг.

А посторонний человек не может тебя предать, так же как я не могу предать Америку.

Правда: горькая и сладкая

«В ложке лекарство, в чашке — яд», — говорят врачи. Тоже самое можно сказать о правде. Сравнение с лекарством тем более уместно, что применять правду нужно строго по назначению, помня: универсальной истины не существует, точно так же как и универсальной микстуры от всех болезней.

Есть правда безобидная, общеукрепляющая и повышающая иммунитет, как комплекс витаминов. «Ой, какая чудесная сумочка», «У тебя такой цветущий вид», «Читала твою последнюю статью, очень хорошая» — эти немудреные комплименты всегда гарантированно улучшают самочувствие и повышают настроение. И их всегда не хватает, особенно в периоды весеннего и психологического авитаминоза. Поскольку людей, способных добродушно радоваться твоим «плюсам», почему-то намного меньше, чем правдолюбцев, жаждущих оповестить тебя о твоих «минусах».

«Я видела Колю, он тебя очень хвалил», — сообщила мне подруга Наташа. «А за что?» — загорелась я в предчувствии приятного допинга. «Не помню, — отмахнулась она. — Но ему тоже не понравилась твоя шляпка. Я ж говорила: ты выглядишь в ней просто глупо…»

Тут стоит подчеркнуть: эта барышня не относится к печально известной категории «С такими друзьями врагов уже не надо!». И говоря мне гадости, всегда делает это исключительно из самых лучших побуждений. И хотя в тот момент я надулась и обиделась на нее — впоследствии заметила за собой крайне похожую тенденцию. Я регулярно забывала пересказывать ей чужие восторги в ее адрес, но любая «конструктивная критика» моей подруги намертво фиксировалась в моей голове. Особенно в том случае, когда она совпадала с моим собственным мнением.

Я решила исправиться. И дав себе зарок помнить: «Даже самый крохотный комплимент очень полезен для здоровья! Не забудь сказать другу что-то хорошее, плохое ему скажут и без тебя!», начала скрупулезно запоминать и докладывать все положительные отзывы о ней.

Результат был крайне неожиданным. После третьего доклада Наташа насупилась, недоверчиво посмотрела на меня и нервно спросила: «А ты, случайно, не выдумываешь все это? Если ты врешь, чтобы поднять мою самооценку, то лучше не надо. Я хочу знать правду!» Как и большинство людей, она была убеждена: «горькое лекарство» намного полезней «сладкого». Последнее же изготовляют только для детей, в то время как в суровом мире взрослых «сладкой» бывает только ложь.

«Я критикую тебя, потому что ты мне небезразлична, — утверждал мой любимый. — Если бы ты была посторонним человеком, я б кивал и отпускал тебе комплименты, поскольку мне было бы все равно, что ты одета как чучело и говоришь ерунду». Он был убежден: его святой долг — жестоко раскритиковать каждый мой шаг, который он считает неверным, и со скандалом стащить с меня ту или иную вещь, уродующую мой светлый образ в его глазах.

«Кто еще скажет тебе правду?» — любил повторять он. И мое утро начиналось с правды о моем неправильном режиме дня, плавно перетекало в правду о моем нездоровом питании, а впереди меня ждало еще очень много «правд», включавших и мою черную неблагодарность по отношению к своему Пигмалиону. Последнее тоже было истиной чистой воды, ведь мой создатель совершенствовал меня не покладая рук, уча правильно излагать свои мысли и заставляя есть полезные каши. И многими из его советов я пользуюсь до сих пор. Правда, на расстоянии — в безопасном статусе постороннего человека, которому можно сказать радостный комплимент при встрече.

Да, он был чаще всего прав, но, живя с ним, я страдала от перманентной передозировки горькой правды о себе самой. Она постоянно портила мне настроение, доводила до слез, заставляла чувствовать себя ничтожной и несчастной. Но прежде всего, она была ложью — уже потому, что, как бы несовершенна я ни была, я не состояла из одних несовершенств!

И настоящая правда в том, что нет ни горькой, ни сладкой правды. Есть только одна — смешанная из них двух. Но даже если горечи в ней неизмеримо больше, нужно одеть ее в приемлемую для осязания капсулу. Иначе человек просто не сможет это проглотить — раздражение, боль, обида мгновенно затмят для него саму истину!

«Хочешь поругать, сначала похвали», — сказал персонаж известной пьесы. Но по замыслу драматурга, над его репликой следовало смеяться. И начиная с младших классов, стоило мне произнести фразу на украинском языке, все родственники начинали дружно хохотать над моим произношением, а впоследствии эту традицию подхватили педагоги и сокурсники, утверждавшие, что с «таким украинским» я могу делать отдельный клоунский номер.

Итог: заставить меня говорить на «рідній мові» невозможно даже под угрозой выселения из страны. Я зареклась делать вечеринки, с тех пор как та же Наташа раскритиковала последнюю из них в пух и прах. А сама она впала в месячную депрессию после того, как, вняв ее требованию «правды», я таки передала ей «конструктивную критику общества» по поводу ее профессиональной певческой деятельности.

Давно, еще во время учебы в институте, я решила пошить себе пальто. Денег было в обрез, и я заказала его не в ателье, а у частной портнихи. Но то, что я получила в итоге, могло вызвать только поток слез. «Ну что, сэкономила?! — садистски добивала я себя по дороге домой. — Ведь говорила же мама: лучше одолжить еще немного и купить нормальную вещь! А теперь ни пальто, ни денег.» То же самое могла сказать мне и мать. Но вместо этого она погладила меня по голове: «Знаешь, у нас ведь есть мех. Думаю, если обшить им капюшон и рукава, будет не так плохо.»

И именно «не так плохо» было настоящей правдой, очищенной от ее попытки возвыситься надо мной и подчеркнуть свою взрослую правоту.

«Ты говоришь на украинском не так плохо. Ты же хорошо знаешь сам язык, просто надо поработать над произношением», — должны были сказать мне старшие, вместо того чтобы прививать ребенку непреодолимый страх стать всеобщим посмешищем.

«Это не лучшая твоя вечеринка. Но у всех у нас бывают неудачи. Нужно просто учесть все проколы, и в следующий раз у тебя получится замечательно», — могла бы сказать моя подружка.

И я уверена, безапелляционные приверженцы «горькой» правды и коронных фраз: «Я тебя предупреждал», «Сама во всем виновата», «Плачь, в другой раз неповадно будет» — занимаются не столько твоим воспитанием, сколько личным самоутверждением за твой счет. Ибо если бы их волновал не сам процесс разоблачения, а его результат, они бы подумали, как сделать так, чтобы эта «полезная для здоровья инъекция» не обернулась для тебя лишь жестокой аллергией, тошнотой и несварением желудка.

Да и разве это трудно? Достаточно не забывать, что прежде чем выписывать лекарство, необходимо поставить диагноз своему пациенту. Пилюля, способная излечить больного X, вполне может довести какого-нибудь Y до летального исхода. И когда у твоего друга налицо симптомы ярко выраженной звездной болезни, восторженные комплименты противопоказаны ему, так же как и убийственные упреки — подруге, подхватившей сезонный комплекс неполноценности.

И наконец самое-самое главное: прежде чем сказать другому правду (тщательно выверив дозы горечи и сладости и сопоставив ее с общим состоянием оппонента), подумай: а чья она? Его или твоя?

Ведь если ты обрела счастье только после брака, это еще не означает, что замужество гарантированно вылечит от депрессии и твою подругу. Возможно, ей нужно совсем другое — повышение по службе, новая прическа или путешествие на край земли? И доказанный факт: если ты легко сбрасываешь напряжение в ночном клубе, это еще не повод тащить туда силой своего издерганного приятеля, рвущегося в лес собирать грибы. А то, что ты принципиально не носишь шляп, еще не причина обвинять в безвкусице всех, кто их носит.

То, что для тебя моветон, для другого — стиль. То, что ты считаешь непозволительной ошибкой, для иного — важный и ценный опыт. То, что ты мнишь проблемой, — может быть счастьем другого человека.

И наиважнейшая правда о правде состоит в том, что она действительно у каждого своя.

Мы сжимаемся в ожидании ее, или она набрасывается неожиданно, и ты даже не успеваешь выбросить вперед руку для защиты. Но все мы знаем, что это такое — боль. Не зубы, не ушиб от удара — болит душа. И ты впервые начинаешь верить в ее существование, потому что это страдание столь же физиологическое, заставляющее тело сгибаться, корчиться, биться в судорогах, метаться по квартире.

Как пережить кризис: бегство от боли

Как спастись? Какое тут может быть лекарство: антидепрессанты, алкоголь, забытье?

Когда неведомое нечто прикусывает острыми зубами твое сердце, заглатывая, как крокодил из сказки про украденное солнце, нужно помнить: боль — инородное существо. Враг. Паразит. А значит, с ним можно бороться: убить, обмануть, убежать.

Иногда она, хилая, недолговечная, лишь прикидывается страшной. Не оценили на работе. Не понял любимый. Подруга не поддержала. Сотня вариантов, по сути сводящихся к одному — наступили на «любимый» комплекс. Не смертельно, но очень ощутимо. Тыс криком подпрыгиваешь на месте. Обида плещется в горле, слезы — в глазах. Мгновение боли — принимается за вечность. Кажется: не простишь никогда. Хочется уволиться, хлопнув дверью. Разорвать отношения. Наговорить кучу гадостей. В таких случаях я тупо откладываю принятие решения и выяснение отношений на завтра. Отключаю телефон, принимаю снотворное, ложусь в кровать и отключаюсь.

Есть поговорка: «С бедой нужно переспать». Верно по сути, но не по форме. Боже вас упаси укладывать эту пакость с собой в постель. Бросьте ее за бортом. За редким исключением, боль не в состоянии поразить спящего человека. И зачастую просто не доживает до утра. Умирает от голода. А просыпаясь, ты понимаешь: вчера тебя просто обуревали эмоции. Если же рассуждать логически, шеф был не так уж не прав, любимому можно все объяснить. Пара-тройка нехитрых действий — и проблемы как не бывало.

Еще одно проверенное средство — слезы. Факт: мужчины живут меньше женщин, потому что не дают выхода своим чувствам. Загоняют их как можно глубже, не учитывая — боль плотоядна, она разъедает изнутри. Но сейчас, в нашу эпоху железных леди, многие стесняются реветь в голос. Не стоит. Это не слабость. Ареальная слезотерапия. Плачьте, кричите и без зазрения совести колотите сервизы. Дешевле купить новую посуду, чем травиться собственной негативной энергией^.

Случается хуже: предают, бросают, увольняют. Не иллюзия беды, а жестокая реальность, которая не развеется с приходом рассвета. И у вашей боли появляется реальная пища. Ведь она питается нашими чувствами — метаниями, сомнениями, неуверенностью в себе.

Что ж, в этом случае нужно подсунуть ей отравленную пилюлю.

Самый смертельный яд для боли — радость. Помню, меня поразил один случай. Однажды зимой мы с подружкой Аней шли по улице, безудержно хохоча над какой-то хохмой. Неожиданно моя спутница поскользнулась и упала на лед. «У-у!» — взвыла она сквозь смех, судорожно хватаясь за пострадавшее колено, но не в силах остановить хохот. Когда же несколько минут спустя из ее рта вырвалось последнее «хи-хи», выяснилось — нога уже не болит. Аня «пересмеяла» свою боль, не успев сосредоточиться на ней. И честное слово — это гораздо лучше, чем выплакивать ее горючими слезами.

Мы недооцениваем необходимость радостных эмоций. Именно они: дни, часы и даже секундные всплески счастья поддерживают нас в горе. Их недостача ослабляет душу, делая ее бессильной перед болью. А боль может подкараулить каждого, словно убийца за углом. И оружие против него следует готовить заранее. Знать, что именно стопроцентно доставляет вам удовольствие. Я в критических случаях начинаю уплетать безумное количество шоколада и сутками кручу на видео старые фильмы. Также помогают интенсивные занятия спортом (иногда не мешает на время стать тупой, как спортсмен!), капитальный ремонт в квартире и полное обновление гардероба (и то и другое не роскошь, а символический акт начала новой жизни), дискотека, посиделки с друзьями, вылазка в лес или к морю (ведь вода, как известно, смывает все печали).

Слишком просто? Да это лишь простое упражнение, которое я вычитала когда-то в учебнике для начинающих актеров. Если вы слишком нервничаете на сцене, сконцентрируйте все свое внимание на какой-нибудь детали. Например, на часах. Рассмотрите на них каждую циферку и форму стрелочек. И вы переключитесь. Точно так же в случае краха нужно сосредоточиться не на нем, а на тысяче приятных мелочей. На «росписи» своих ногтей, скрупулезном поиске сумочки твоей мечты, любимой еде. Бескомплексно баловать себя сутки напролет. Не оставляя боли ни единой крохи для подпитки.

Дождитесь ее смерти. Это лучше, чем в горячке несчастной любви выбивать клин клином, бросаясь на шею первому встречному. Мужчина, избранный в порыве отчаяния, вряд ли окажется прекрасным выбором. Решение, принятое в состоянии умопомрачения, вряд ли будет решением проблем. Пройдите курс лечения простыми утешениями. И когда воспоминание о постигшем вас крахе уже не будет вызывать болезненных спазмов в гортани, вы спокойно проанализируете, почему это произошло, «кто виноват?» и «что делать?». Учтете все ошибки и начнете все заново.

Еще один чудодейственный способ борьбы с эмоциями — сублимация. Он прелестен еще и тем, что является наиболее экономически выгодным. Согласно Фрейду, нереализованная сексуальная энергия легко переплавляется в высокое творчество. Основоположник психоанализа ошибался лишь в одном. В творчество чудесным образом можно переплавить практически все что угодно. В том числе и боль. «Одной надеждой меньше стало, одною песней больше будет», — мудро подсчитала Анна Ахматова. Но петь не обязательно. Лучше с головой уйти в непосредственную профессию и с горя заработать десяток лишних тысяч. В хозяйстве пригодится!

Последняя мера пресечения — бегство. Если самые забавные комедии кажутся вам грустными и нелепыми, музыка в ночном клубе звучит как похоронный марш, а веселая компания лишь подчеркивает ваше одиночество — спасайтесь со всех ног. Небезызвестный герой фильма «Форест Еамп» в тот день, когда его бросила любимая девушка, начал многолетний кросс по Америке. Он бежал от боли. Поскольку, как это ни странно, боль, так же как любовь, дождь и законы, имеет лишь территориальную власть. Она неуловимо завязана на вещах, улицах, людях, которые были свидетелями вашей потери или поражения. Эти ассоциации не дают вам забыться. Их слишком много и нельзя перечеркнуть. Уезжайте! В деревню к дедушке, в другой город, в круиз по Европе, на карнавал в Бразилию. Дальше, дальше, дальше — пока нить не оборвется, словно лопнувшая струна. И тогда станет легче.

Но ужаснее всего, когда боль рождается от осознания собственной вины, и ты отказываешь себе в праве на обезболивающее, отдаваясь ей на растерзание. Культивируешь ее, как наказание, мучая себя снова и снова.

Что делать в данном случае?

То же самое: сначала — успокоиться. Ведь даже заслуженный жестокий приговор самой себе лучше выносить с холодным носом и на трезвую голову!

Нельзя кормить боль с руки собственным сердцем. Отхваченные ею куски не восстанавливаются, так же как и нервные клетки. И люди, пережившие слишком много, становятся не более милосердными, а более равнодушными, бесчувственными, пассивными. Словно претерпевшие ампутацию души.

Говорят, мучения очищают. Возможно.

Но я все же предпочитаю верить, что мы созданы для счастья, как птица для полета. И женщина не должна страдать. Она не для этого предназначена!

Формула счастья. Пособие для начинающих эгоисток

Главный закон эгоиста: спасать утопающего нужно лишь в том случае, если умеешь плавать! И коль уж просчитались и кинулись в воду, умея грести лишь по-собачьи, вините в том себя, а не «утопающего». Он же кричал: «Спасите!», а не просил вас утонуть за компанию.

Уверенно пресекайте всех, кто пытается доказать вам, что вы «обязаны», «должны» и «не имеете права». Они ж, бедняги, не знают, что испортив вам биографию — испоганят ее и себе! Ведь невозможно быть счастливым рядом с несчастным человеком, который к тому же винит в своих несчастьях вас.

Мы слишком часто высматриваем свое счастье в витринах и журналах, в чужих судьбах, кажущихся нам со стороны лишь красивыми картинками. «А чем я хуже?» — спрашиваем мы себя. И ошибка кроется уже в самой постановке вопроса. Ты не хуже — ты лучше!

Мы случайно выбираем профессию, случайно вступаем в брак, случайно беременеем и носим случайную одежду. И чувствуем себя глубоко несчастными, ибо последствия каждого случайного выбора уводят нас все дальше и дальше от наших истинных желаний.

Формула «гадкого утенка» — жестока. Если по воле судьбы ты очутился не в своей «стае», твой единственный выход — бежать из нее как можно скорей, прежде чем тебе привьют десяток комплексов неполноценности.

Никогда ни на кого не обижайся — просто делай выводы.

Жизнь состоит из сплошных ошибок! Я поняла это, когда перестала их совершать.

Большая часть сделанного исключительно «сдуру» оказалась впоследствии самыми разумными из моих свершений.

Зависть — совершенно нормальное продуктивное чувство! Она порождает запал соревнований и жажду свершений.

Этот гуманный эгоизм…

Когда-нибудь я обязательно издам книгу «Учебник для начинающих эгоисток». В виде эпиграфа поставлю слова Уайльда: «Любовь к себе — это начало романа, который длится всю жизнь!» И напишу в предисловии:

«Не верьте, когда вам говорят: «Вы — не единственный человек на земле». Вы у себя — единственная! Второй «себя» у вас никогда не будет. И весь окружающий мир существует для вас ровно до тех пор, пока бытуете вы сами. Поэтому какие бы задачи ни подсовывала вам жизнь, помните: все они сводятся к простейшему уравнению: Я + X = Мое счастье. И если при сложении с «X» получается иная сумма, значит, решение неверное!»

«А как же человеколюбие, милосердие, самоотверженная любовь? — озадачится читатель. — Эгоистки одиноки. Кому охота сближаться с дамой, которая думает только о себе, вечно тянет одеяло на себя, а остальных не замечает в упор?»

Да, знавала и я таких. Подруг, кокетничающих с чужими мужьями и ради сиюминутного удовлетворения женских амбиций теряющих многолетнюю

дружбу. Артистов, из непреодолимого желания солировать уходивших из раскрученных трупп и групп и в итоге остававшихся безработными. Но все они относятся к разряду эгоистов непродуктивных — неправильных.

Истинный (продуктивный) эгоист никогда не сделает ничего в ущерб самому себе! Потому настоящие эгоисты — крайне щедрые, добрые и приятные в общении люди.

Однажды ко мне приехал гость, долгожданный и желанный. Ради него я пошла на несвойственную мне жертву: вставала чуть свет и готовила завтрак (хотя его визит совпал с судьбоносным проектом, работая над которым я засиживалась до четырех утра). Три дня глобального недосыпа сделали меня злой, нервной, недовольной и невменяемой. Больше трех гость мое жертвоприношение вынести не смог. «Да зачем мне этот завтрак? — взмолился он. — Что мне, трудно самому пожарить яичницу? Спи! Я хочу общаться с нормальным человеком, а не с загнанной лошадью, которая из последних сил ходит со мной по музеям, пытается прикорнуть в каждом углу и смотрит на меня, как на тяжелую проблему!» И был прав, ибо, желая сделать ему приятное, я ему же и омрачила жизнь своим перманентно плохим настроением.

Главный закон эгоиста: спасать утопающего нужно лишь в том случае, если умеешь плавать! Решать чужую проблему во вред себе — все равно что умножать ее вдвое, а то и втрое.

Не срывайтесь со службы в середине дня, чтобы утешить подругу, которую бросил любимый. Ей не полегчает от того, что к ее личному краху добавятся ваши разборки с начальством, но в неприятностях по работе вы впоследствии обвините именно ее. Не одалживайте деньги, если у вас их в обрез и нужно считать копейки до зарплаты — собственное безденежье усугубит чужой долг до размеров неотплатного. А долги, которые невозможно вернуть, постепенно оборачиваются раздражением против благодетеля.

Подобный конфликт трудноразрешим и зачастую заканчивается ссорой. Какую бы важную услугу ни оказали вы другу, он не сможет всю жизнь простоять перед вами в низком поклоне. Но, идя на жертву из-за кого-то, мы подсознательно ждем от него именно этого. Хрестоматийный пример — родители, регулярно перечисляющие детям, от каких благ они отказались ради них. Дети в такие минуты редко испытывают благодарность — скорее чувствуют себя загнанными в угол. И возмущаются, пытаясь вырваться из кабалы неоплатного долга: «Да кто тебя просил?!»

И впрямь, кто? Люди редко молят нас о жертве — они обращаются за помощью. Она-то и есть тот самый «X» в задачке с одним неизвестным, решить которую вы должны сами. И коль уж просчитались и кинулись в воду, умея грести лишь по-собачьи, вините в том себя, а не «утопающего».

Он же кричал: «Спасите!», а не просил вас утонуть за компанию.

Кстати, оправданная жертва (спасение ребенка или любимого ценой собственной жизни) — не исключение, а очередное подтверждение правила. Ибо подобное героическое решение вычисляется из того же уравнения: Я + брошу в беде самого дорогого в мире человека = не прощу себе этого до конца своих дней!

Теперь о дорогих… При диагнозе «любовь» жертвенность является первым противопоказанием врачей. Бесконечными уступками, поблажками и реверансами можно испортить любого супруга, превратив его в разбалованное дитятко, не ставящее тебя ни в грош. Помните слова Маши Арбатовой? «Проблема нефеминизированной женщины состоит в том, что ей кажется, будто любимый мужчина очень большой, а весь мир — ничтожно маленький. А феминизированная женщина понимает, что в мире миллионы мужчин, а она у себя — одна-единственная». (Замените «феминистка» на «эгоистка» и повесьте на зеркале, для ежедневной культивации собственной самоценности.)

И наконец, наиглавнейший «эгоистический» закон: вначале подумай о себе! Научись плавать, добейся финансового благополучия, устрой личную жизнь. Общаться с человеком, у которого все о’кей, — сущее удовольствие. Доставь его окружающим! Сильному не трудно уступить. Богатому — дать в долг. Гармоничному — поделиться теплом.

Счастливая в браке подруга охотно занимается сватовством, устраивая твою «холостяцкую» долю. Неблагополучная — обрывает твои жалобы на полуслове: «А мне что, хорошо?» Так устроен человек — каждый убежден: окружающие должны жить по тем же законам, по коим существует он сам.

«Я езжу на автобусе, и ничего! Зачем тебе деньги на такси?»; «Я терплю измены мужа, а ты почему-то решила разводиться.» Все мы по мере возможностей стараемся возлюбить ближнего, как самого себя. Но немногого стоит наша любовь, если мы и себя-то любить не умеем.

Общение с другом, умеющим ценить и уважать собственное «Я», строится по одноименному принципу. Только посыл прямо противоположный: «Я не позволяю с собой так обращаться! И ты не должна!»; «Я же нашла, любимую работу! И у тебя получится!»; «Я научилась водить машину, ты тоже справишься.»

Вот и получается: нет большего гуманиста, чем истинный эгоист!

Любите себя, драгоценных и неповторимых, лелейте, берегите, балуйте. Устали — отдохните, плюнув на генеральную уборку (отсутствие стерильной чистоты не столь ужасно, как жить рядом с замученной хозяйством женщиной, которая не видит белого света!). Впали в депрессию — порадуйте себя дорогой обновкой или поездкой к морю, даже если вы откладывали эти деньги на покупку новой мебели в детскую (отсутствие модной меблировки куда меньшая травма для ребенка, чем несчастная, плачущая мать). Хотите делать карьеру — делайте (лучше редко бывать дома, чем безвылазно сидеть на кухне, вымещая на близких свою неудовлетворенность).

И уверенно пресекайте всех, кто пытается доказать вам, что вы «обязаны», «должны» и «не имеете права». Родителей, настаивающих, чтобы вы учились престижной, но ненавистной вам профессии. Любимого, требующего, чтобы вы нянчили его и детей, наступив на горло собственной песне. Они ж, бедняги, не знают, что испортив вам биографию — испоганят ее и себе! Ведь невозможно быть счастливым рядом с несчастным человеком, который к тому же винит в своих несчастьях вас. Но вы-то умны и гуманны и не позволите им совершить подобную глупость?

И если я когда-нибудь напишу свою книгу, то непременно закончу ее фразой: «Не портите людям жизнь — будьте эгоисткой!»

Правда о правилах: их — нет!

От рождения до смерти мы существуем в жесткой системе правил: дорожного движения, поведения, хорошего тона. Мы спутаны, связаны, как марионетки нитями, тысячами добрых советов и расхожих истин. Мамы и папы, книги и газеты, портные и парикмахеры, друзья и подруги навязывают нам свое мнение. «Будешь пить молоко — станешь прыгать высоко», «Мужчины предпочитают блондинок», «Курить — здоровью вредить».

Нам показывают по телевизору мозг курящего и некурящего человека, демонстрируя, что отравленные никотином мозги похожи на развороченное птичье гнездо, а неотравленные — можно выставлять на Выставке достижений народного хозяйства. И подытоживают это титрами: «Вопросы есть?»

Есть!

Почему моя некурящая бабушка так и не защитила диссертацию и доживает век в безвестности и облезлой квартире, а курящий, как паровоз, Хемингуэй получил Нобелевскую премию?

«Он мужчина, — ответят мне. — Женщина — это совсем другое дело». И процитируют язвительных классиков, утверждавших: «От курящей жены пахнет не табаком, а разводом», «Целовать курящую девушку — все равно что целовать пепельницу». Но отчего тогда перед укутанной аурой сигаретного дыма Марлен Дитрих мужчины ложились штабелями, а выкуривающая по две пачки в день Кейт Уинслет так нелогично счастлива в браке?

«Потому, что они — красавицы», — скажете вы. Ведь во все века красота женщины считалась залогом мужской любви. Но как же тогда три воплощенных секс-символа (блондинки!) Мэрилин Монро, Брижит Бардо и Мишель Мерсье оказались такими же воплощенными неудачницами в личной жизни?

Эту игру можно продолжать до бесконечности. Так уж получилось: с детства я сомневалась во всем и вся, ничего не воспринимая на веру. И самый прельстительный комплимент в моей жизни резюмировал мой педагог: «Знаешь, что меня поражает? Тебе кричат: остановись, там стена! А ты разбегаешься. Трям-бах-бум! И ни тебе стены, ни шишки на лбу».

Он ошибался лишь в одном. Никакой «стены» там нет! Просто большая часть правил игры под названием жизнь — спорны, а нередко — абсурдны. И лично меня удивляло совсем другое: как наше поколение, воспитанное на обломках развенчанных идеалов и догм, исхитрилось остаться в рабстве, столь же иллюзорном, как фантомные боли в отрезанной ноге?

Как столько моих подруг с чистой совестью уродуют себя, оправдывая это одним словом «модно»? Толстушки носят широкие блестящие пояса, лишь подчеркивающие округлый животик и переизбыток талии. Очаровательные пампушки худеют (теряя ровно половину своего очарования), дабы соответствовать худосочному модельному стандарту. Белоснежки жарят кожу под синими лампами, стараясь загореть несмотря ни на что и зарабатывая преждевременные морщины: «Это же неприлично — ходить летом с белыми ногами!»

Абсурд, не так ли? Но можно ли ужасаться моде на пояса, если существует мода на… счастье.

Оглянитесь назад и вы увидите, как история, со свойственной ей насмешливостью, тасовала колоду «незыблемых» канонов. Когда-то брак аристократки с «денежным мешком» причислялся к мезальянсам — работать и зарабатывать деньги считалось уделом плебеев. В «совковый» расцвет работа всячески почиталась, но думать о заработках супруга и благосостоянии семьи было ниже человеческого достоинства.

Сейчас это кажется смешным? А не грустно ли, что нынче муж, «горящий» на низкооплачиваемой работе, — даже не моветон. Стихийное бедствие, которое жене рекомендуется либо срочным образом перевоспитывать, либо поскорей от него избавляться.

Только недавно знакомая рассказала мне историю. Ее сотрудница, двадцатилетняя девушка, бросила любимого из-за того, что тот лишился работы. Теперь бедняжка озабочена перманентным поиском спонсора на вечер, а в идеале — на всю оставшуюся жизнь. Самое удивительное — она искренне страдает от разрыва с любимым и так же искренне уверена в собственной правоте: «Ну как я могла жить с ним дальше, если он перестал приносить в дом деньги?»

По той же причине моя соседка не может бросить ненавистную ей службу. Уж слишком высокая у нее зарплата — такими деньгами не разбрасываются. «Да, — тоскует она, — мне бы хотелось заниматься совсем другим делом. Но тогда придется прозябать на какие-то двести долларов в месяц…»

Обе они существуют под гнетом правила, выкристаллизованного новой эпохой: богатство — синоним счастья и престижа. И стать бедной, но счастливой, вопреки моде на благосостояние психологически столь же трудно, как демонстративно одеваться вопреки всем тенденциям нынешнего сезона. Мода, увы, обладает одним паскудным свойством. Она — диктующая нам все: от формы ногтей до успехов в личной жизни — уже норма. А норма — уже ограниченность. И мы часто не замечаем, как эти фантомные преграды превращаются в кандалы.

Мы сгибаемся под веяниями времени и пасуем перед идеалами общества. Носим одежду хитовых расцветок, обсуждаем сенсации, пропагандируемые средствами массовой информации, и напеваем под нос те песни, которые крутят по радио. И зачастую уже не отделяем желаний своего «Я» от навязанного извне. Думаем, будто покупаем это платье потому что оно нам идет, говорим на эту тему, поскольку она нас интересует, слушаем эту песню, потому как она нам нравится. Но так ли это?

Мы слишком часто высматриваем свое счастье в витринах и журналах, в чужих судьбах, кажущихся нам со стороны лишь красивыми картинками. «А чем я хуже?» — спрашиваем мы себя.

И ошибка кроется уже в самой постановке вопроса. А ответ крайне прост: ты не хуже — ты лучше. Лучше всех. Поскольку каждая из нас — единственна и неповторима. Каждая достаточно хороша, чтобы руководствоваться прежде всего собственными желаниями и стремлениями, какими бы антимодными они ни были. Слишком хороша, чтобы быть лишь марионеткой своего века. Попробуй хоть раз оборвать все веревки и прислушаться к себе. Чего ты хочешь? С кем тебе хорошо? Что тебе интересно?

Это труднее, чем кажется. Тяжело оставить нелюбимого, но удобного мужа, уволиться с осточертевшей, но уважаемой работы. Нелегко даже заказать в ресторане молоко, когда все пьют кофе с коньяком. Не курить, в то время как все дружно отправляются на перекур. Но еще страшнее существовать, задыхаясь от чужих представлений о счастье, на которых ты построила свою жизнь.

В мире крайне мало абсолютных истин. Трудно поспорить лишь с кодексом Алисы: «Если слишком долго держать в руках раскаленную докрасна кочергу, в конце концов обожжешься; если поглубже полоснуть по пальцу ножом, из пальца обычно идет кровь; если разом осушить пузырек с пометкой «Яд!», рано или поздно почти наверняка почувствуешь недомогание». Да, и, пожалуй, правилами дорожного движения тоже пренебрегать не стоит. Что же касается всех остальных — из каждого найдется десяток исключений. И никто не мешает тебе стать одним из них.

Ведь именно те, избранные, кто сегодня поступает вопреки всем существующим нормам, — завтра становятся апологетами новой моды.

Ибо, как говаривала одна великая поэтесса: «В жизни свое место знаю. И если оно не из последних, то потому, что никогда не становилась в ряд».

Так получилось…

Недавно, рассматривая в витрине магазина кожаное пальто ягуаровой расцветки, я вдруг с горечью осознала, что уже не первый сезон ношу совсем не те вещи, которые хотела бы носить. И дело тут не в деньгах (хоть я, увы, и не отношусь к тем дамам, кто может тратить их без счета). Просто. как-то так получается.

Два года назад коллега приобрела шубу «по случаю». «Знакомые предложили так дешево, что грех было не купить». Правда, шуба была песцовой, она же мечтала о чернобурке. «Но сразу две мне не по средствам, придется сначала эту доносить», — смирилась сотрудница. И я понимаю ее, как никто иной, поскольку и сама ношу нынче три пальто, купленных «удачно и недорого». Злясь: «Не пыталась бы сэкономить, могла б сейчас позволить себе это — ягуаровое — моей мечты!»

Эх, сколько раз я читала статьи в журналах, предостерегающие нас от необдуманных покупок. Все они сводились к одному крайне логичному постулату: чем больше в гардеробе случайных вещей, тем глобальнее проблема «Мне нечего надеть!!!» И все мы знаем: сей скорбный возглас вырывается из нашей груди отнюдь не потому, что мы — голые и босые бедняжки. Моя подружка певица, обладательница платяного шкафа размером с комнату, регулярно заламывает руки, разглядывая бесконечные вешалки с дорогими туалетами: «Вешать одежду некуда, денег кучу потратила, а в чем пойти на встречу — не знаю! Все не то, не то, не то…»

Так же, как платяной шкаф, мы зачастую заполняем свои дни случайными знакомыми, презентациями и днями рождений, вереницей бытовых дел и делишек, интригами и сплетнями на работе, мужьями и любовниками. Пока однажды не схватимся за голову, осознав: «У меня нет ни единой свободной минуты! И при этом все не то, не то, не то. Работа не в радость, с мужем живу по привычке, ни одного настоящего друга. На что же я трачу жизнь?»

Чем больше в нашей жизни случайных людей, тем глобальнее чувство неудовлетворенности, подспудно подтачивающее нас, мешающее нам быть счастливыми. А сколько важных, а порой и жизненно важных поступков мы совершаем «случайно» — потому что «так сложилось», «так получилось», «так было удобнее на тот момент».

Моя одноклассница поступила в университет — у родителей были связи, и вопрос о ее учебе в данном вузе был решен изначально. С тех пор прошло много лет, и она сменила уже десяток работ. Поскольку по-прежнему мучается над неразрешимым вопросом: где ее место в жизни, чем бы ей действительно хотелось заниматься?

Будучи шестнадцати лет от роду, моя соседка познакомилась с молодым человеком. Ее родители были на даче, и она безбоязненно пригласила парня в гости и проговорила с ним до рассвета. Дальше разговоров дело не пошло.

Но когда вернувшийся без предупреждения отец застал утром двух осоловелых голубков, объяснить ему это не представлялось возможным. Грозный папа схватился за ремень, но внезапно положение спас кавалер, заявивший к всеобщему удивлению: «Я хочу просить руки вашей дочери!» Спустя несколько месяцев сыграли свадьбу. Родился сын. А соседка вздыхает, распивая со мной чай по вечерам: «Эх, кабы не вернулся тогда отец, ни за что бы не вышла за него. Моя жизнь сложилась бы по-другому!»

Я знаю сотни таких примеров. Из множества моих знакомых едва ли наберется человек десять, занимающихся своим любимым делом. Остальные работают там, куда их случайно привели, устроили, порекомендовали. («Нужно же было чем-то заниматься и как-то зарабатывать! А потом привыкла, и коллектив хороший, да и платят неплохо».) Сколько мужчин женились на своих женах только потому, что те внезапно оказались в «интересном положении». Сколько женщин вышли замуж, решив: раз уж так получилось, у ребенка должен быть отец.

Мы случайно выбираем профессию, случайно вступаем в брак, случайно беременеем и носим случайную одежду. И хотя профессия эта может быть престижной, муж — заботливым, одежда — фирменной и добротной, чувствуем себя глубоко несчастными, ибо последствия каждого случайного выбора уводят нас все дальше и дальше от наших истинных желаний.

«Не слишком ли ты разборчива? — упрекает меня друг. — Тебе предложили высокооплачиваемую работу а ты крутишь носом. Разве тебе не нужны деньги?» «Нужны, — соглашаюсь я, — но работа эта, во-первых, неинтересная, во-вторых, займет полгода. Следовательно, согласившись на нее, придется отказаться от прочих творческих планов. А они для меня куда важней. Понимаешь?»

Возможно, разложить свою жизнь по полочкам немного труднее, чем гардероб, однако принципы систематизации тут абсолютно идентичны. И главный из них: не плыть по течению. Не прельщаться сиюминутной выгодой. Прежде чем принять то или иное стратегическое решение, точно ответить себе на вопрос: насколько необратим тот или иной поступок, сколько времени и труда придется потратить, чтобы исправить его последствия?

Каждая из нас хочет быть красивой и элегантной вплоть до мелочей, точно так же как любая мечтает быть любимой и счастливой. Но мало кто способен удержаться от выгодных предложений, выгодных браков или даже выгодной покупки «чудной красной сумочки» на распродаже. Хотя и знаем: нам нужна не красная, а голубая. И не спортивная, а — к костюму. Но голубой нет, или нет времени, чтобы ее искать, или она стоит вдвое дороже. «А эта — так дешево, — оправдываем мы себя. — Другой раз такой случай не представится». И покупаем. А в результате не носим ни костюм (к нему нет сумки), ни сумки (ведь к ней нет костюма!). Или, раз уж так получилось, упрямо пользуем то и другое, кое-как подтасовав его к другим вещам и прекрасно осознавая, как далеки мы при этом от своего идеала элегантности и красоты.

«Он очень меня любит, хочет детей, хочет, чтобы я вышла за него замуж. Может, согласиться?» — томится моя подруга Наташа. В ее размышлениях нет ни слова о любви. Более того, она четко отдает себе отчет: подобные мысли роятся у нее в голове потому, что более-менее подходящий первый встречный и страх остаться старой девой появились на горизонте одновременно. «Что же тебя смущает?» — спрашиваю я. — «Не знаю. — Она грустно морщит лоб. — Казалось бы, какие сложности? Не сживемся — так разведемся, и дело с концом. Но мне отчего-то страшно. Как будто, решившись на этот брак, я заранее перечеркиваю нечто замечательное, невероятное, что еще могло бы случиться со мной. А с другой стороны, не глупо ли до сих пор ждать принца? А этот сам плывет в руки.»

Не слишком ли часто мы идем по пути наименьшего сопротивления, забывая избитую истину: скупой платит дважды? Но мы не титаны, а люди из плоти и крови — у многих ли из нас хватает сил и средств на второй «взнос»? Покупая песец по дешевке, мы отодвигаем покупку желанной чернобурки на целых пять лет. Приобретая мебельный гарнитур (со склада с 50 % скидкой!) в немилом сердцу стиле «ампир», обрекаем себя на то, что ближайшее десятилетие будем жить в окружении нелюбимых вещей. А связывая судьбу с нелюбимыми людьми, нередко донашиваем эти отношения до пенсии.

И хотя сейчас, в свои двадцать шесть, моя соседка прекрасно понимает, что гнев отца и домашний скандал, какими бы неприятными ни были их последствия, обошлись бы ей куда дешевле, чем десять лет случайного брака, — о разводе не может быть и речи. Их сын уже ходит в школу. И привычка связывает ее с мужем сильнее любви.

Что поделать, если так получилось?

И волею случая (родителей или добрых друзей), свернув с прямого пути влево или вправо, ты все идешь и идешь бесконечным зигзагом длиною в случайную жизнь.

Глупости и ошибки

Сколько глупостей и ошибок мы совершаем в день? А в год? А с момента получения паспорта?

«Почему я не села писать раньше?!» — неоднократно злилась я на себя, вынужденная заканчивать работу впопыхах. «Зачем я опять трепалась с подругой до трех часов ночи?» — ныла, не в силах разлепить утром глаза.

«Зря я купила эту обувь», — расстраивалась, натыкаясь на коробку с туфлями, надетыми ровно один раз. Пока дело дошло до «второго», они вероломно вышли из моды. Да и вообще, если сложить вместе стоимость всех неудачно купленных мною вещей, окажется, что на эту сумму я могла бы с шиком прокатиться по миру. Но это так, мелочи. Случались в моей биографии ошибки и подороже — ценой в несколько лет жизни.

Потом, анализируя причины и следствие оных (почему все так хорошо начиналось, а закончилось плохо?), я регулярно приходила к обидному для себя выводу: подобный исход можно было просчитать с самого начала!

Например, был у меня один кавалер. Даже в период коленопреклонного ухаживания я нередко ловила его на вранье. «Сижу в ресторане, приезжай», — выманивал он меня из дома. «Не хочу, — отказывалась я, — в этом месте всегда слишком громко играет музыка». «Нет-нет, — клялся он, — сегодня здесь тихо». Я приезжала. Музыка орала. А он извинялся, улыбаясь: «Я просто ужасно хотел тебя видеть». Было понятно: ради достижения цели этот человек легко идет на обман! Но его ложь была такой маленькой, а чувство ко мне казалось таким большим, что я упрямо смотрела на подобные поступки сквозь пальцы. И просмотрела главное: ВСЁ, что он клятвенно обещал мне в порыве страсти, было только щедрой ложью, на которую он и купил мою любовь.

Известно: личность познается в мелочах. В большом и в малом мы действуем по одному и тому же принципу. И если сегодня мужчина возводит покупку билетов в театр в акт неслыханной щедрости, не нужно ходить к гадалке, чтобы предсказать: завтра, когда вы выйдете за жадину замуж, вам придется отчитываться за каждую картофелину, почищенную домработницей недостаточно тонко. «Павлин», способный говорить только о себе, никогда не проявит скромность, трезвость и склонность к самокритике. Трудоголик, готовый прервать романтическое свидание с любимой, чтобы умчаться на фирму «по срочному делу», — не станет уютным домашним супругом. А мужчина, который с первой же фразы начинает недвусмысленно расхваливать вашу грудь, вообще никаким супругом не станет. И глупо надеяться, что, проснувшись с тобой утром, он вдруг разглядит в твоих глазах ум, честность, преданность и умение готовить.

Кстати, годам к двадцати пяти — тридцати любая умная барышня расшифровывает сей «язык символов» с не меньшей легкостью, чем египтолог иероглифы. Парадокс же состоит в том, что, выдав подруге исчерпывающее резюме («он лентяй с кучей комплексов и пьет многовато»), в девяноста случаев из ста дама не разрывает отношений, а решает собственноручно изменить «беднягу» к лучшему. Говорят, у некоторых это получается. Но лично я таких не встречала. Зато знаю много жен, живущих со своей «ошибкой» годами, неутомимо пытаясь ее исправить. Недавно один журналист, делавший репортаж об украинских тюрьмах, рассказал любопытный факт: большинство женщин, которые сидят за убийство своих мужей, — бабушки, веком за шестьдесят. Очевидно, это тот самый возраст, когда супруги, исчерпав все прочие средства, понимают: поправить эту оплошность можно только так.

Впрочем, не будем о грустном. Тем паче, что львиная доля дам до сих пор ограничивается банальным разводом. Или безбрачием, подобно мне. Однажды, оглянувшись назад на всех своих жизненно важных любимых, я поняла: брак с любым из них наверняка оказался бы ошибкой. И подумала: зачем доказывать на практике то, что ясно даже из теоретических расчетов? Разве мало я совершала глупостей и без того?

Чем, кроме приступа безумия, можно объяснить мой уход с высокооплачиваемой работы в абсолютную неизвестность? Или невероятно дорогое платье, приобретенное в разгар безработицы на все отложенные + одолженные деньги? А горную прогулку на лошади, на которую я взобралась, не имея ни малейшего представления о верховой езде? А акробатический прыжок на подножку уходящего поезда? (Одно неверное движение, и я бы погибла под колесами этой махины!)

Представьте себе, я образумилась. Никаких обреченных романов и печальных прозрений год спустя — я сразу говорила «нет» всем «неподходящим» ухажерам. «Подходящим» тоже, если нужно было выбирать между свиданием с ними и работой, которую следует сдать в срок. Я мужественно покидала вечеринки в разгар веселья, чтобы выспаться перед «важной встречей». Стала рассчитывать деньги до зарплаты и покупать беспроигрышную спортивную одежду. И наотрез отказывалась прыгать с парашютом, не желая рисковать ни жизнью, ни переломами ног!

Я взирала на безумную ежедневность своих друзей и подруг исключительно со стороны, без труда угадывая печальные последствия их «ляпсусов» и «оплошностей». Пока не обнаружила странную тенденцию: моя гордость собой, такой мудрой, трезвой, взрослой, постепенно перерастает. в комплекс неполноценности!

Жизнь состоит из сплошных ошибок!

Я поняла это, когда перестала их совершать. Оказалось, что жизни нет — она стала стерильной, как противозачаточная таблетка. Нудной, как правила в школьном учебнике! Совершенно безжизненной!

Я стала тосковать за своими прошлыми глупостями и сумасшествиями. И, вглядываясь в них трезво и беспристрастно, с удивлением осознала: большая часть сделанного исключительно «сдуру», оказалась впоследствии самыми разумными из моих свершений. Разве отказ от «доходного места» и два года последующих метаний и мытарств не помогли мне познать саму себя?

Понять, чем именно я хочу заниматься? И разве невероятно дорогое платье, купленное в эпоху безработицы, не помогло мне вновь ощутить себя «на коне» — не выброшенной на обочину, а королевой, способной победить несмотря ни на что?

Да, свалившись с лошади, я действительно могла сломать себе шею. А пляски до утра в ночь перед экзаменом не способствовали получению высшего балла. И люди, в которых я влюблялась, нередко оказывались «неподходящими». Но ведь именно эти сумасшедшие приключения и увлечения делают нашу жизнь такой яркой, выпуклой и незабываемой. Делают жизнь — жизнью!

Остается добавить, что, наловчившись высматривать мужские недостатки, я за последний год ни разу не сказала «да». Идеальных партнеров, как известно, не бывает, зато текущая работа есть всегда. И шанс, что подходящий мне мужчина совпадет с законным выходным, стал приравниваться к божьему чуду, а моя безошибочность уже сильно походила на вопиющую глупость.

В этот момент Господь ниспослал мне решающий аргумент: моя коллега Ляля, махнув рукой на дела, укатила в путешествие с первым встречным. Начальник чуть не уволил ее с работы и взял с прогульщицы крупный штраф. «Но, честное слово, — призналась она мне, — выиграла я намного больше! Это — замечательного, заботливого, щедрого. Хотя поначалу все казалось чистым сумасшествием».

Спустя несколько месяцев они поженились, сейчас она ждет ребенка. А ведь до этого ей тоже постоянно не везло: то «павлины» попадались, то обманщики. Но, как сказал Уинстон Черчилль: «Успех — это последовательный переход от одной неудачи к другой с нарастающим энтузиазмом!» И главное тут — не останавливаться, не впадать в экзистенциальную тоску, не вздыхать: «Я слишком много знаю и все понимаю».

Ты не знаешь ничего, пока не поймешь, что любовь зачастую прикидывается полным безумием, успех — безрассудным риском, радость — глупостью, а счастье просто жить, наслаждаясь солнцем, любовью, успехом, — абсолютно бессмысленным времяпровождением.

И самая страшная ошибка, которую можно совершить, — прожить жизнь, не совершив ни одной из подобных ошибок!

Я — умная и Я — дура

Ну, не дура ли я? Вчера опять забыла ключ от квартиры. Пришлось будить среди ночи соседей, у которых хранится запасной. И оправдываясь, чувствовать себя полной идиоткой, особенно когда они в сердцах посоветовали мне носить его на шее, на веревочке, как пятикласснице. А вчера знакомая раскритиковала мою одежду. И хоть я могла доказать правоту каждой пуговицы на своем пальто, я молча надулась в ответ и проходила с испорченным настроением весь вечер. Так глупо. Однако еще глупей было соглашаться на дополнительную работу. Я ведь и так завалена ею по уши. Но предложение показалось таким лестным. А в результате я снова нервничаю, злюсь и проклинаю свой приступ тщеславия. За какое из невыполненных горящих обещаний хвататься первым?

И самое обидное в этом то, что я точно знаю: я умная! На самом деле! И не только задним числом. Хотя им я еще умнее, и впоследствии всегда могу детально охарактеризовать причины своих провалов, разбив их по пунктам: в чем виновата я, в чем он, они или неудачное расположение звезд в виде неблагоприятной ситуации, несходства характеров и журналистских форматов. Впрочем, все мы любим помахать кулаками постфактум, запоздало сочиняя остроумные ответы на вопросы, услышав которые, мычали нечто невразумительное, и придумывая достойный выход из ситуации, в которой уже безнадежно проиграли.

Нет, меня поражает иное. Часто в самый решающий момент «Я — умная» и «Я — дура» просыпаются во мне одновременно и начинают говорить хором, полностью игнорируя друг друга.

Например, задумали мы с подружкой Наташей совместный проект. И не успели, дружно взявшись за руки, сделать пару шагов на пути к его осуществлению, начали спорить, рычать и остервенело «перетягивать одеяло» — каждая в свою сторону. Причем после первой же размолвки я поняла: вины ни одной из нас тут нет. И дело здесь не во вздорности наших нравов, непорядочности и эгоизме, а исключительно в отсутствии опыта. Поскольку до создания этого тандема каждая была самостоятельным лидером, привыкшим руководствоваться только личным мнением, графиком и системой работы. Тянуть за собой остальных, будучи главной двигательной силой, и принимать решения на свою ответственность, смело подписываясь под собственными победами и ошибками.

Но пока «Я — умная» невозмутимо оправдывала в уме каждый промах своей напарницы, «Я — дура» с криком выясняла с ней отношения, обижалась, хлопала дверями и глотала слезы разочарования. И в итоге чуть не рассорилась с лучшей подругой на всю оставшуюся жизнь.

Когда, существенно поостыв и перегорев, мы встретились два месяца спустя, чтобы, наконец, выяснить отношения, я честно призналась, что все понимаю. Кроме одного — почему вела себя так глупо? Каким удивительным образом «умная» и «дурная» «Я» благополучно уживаются внутри Кучеровой Владиславы Николаевны, как две соседки на коммунальной кухне, не связанные ни дружбой, ни кровным родством? И в то время, как одна скрупулезно сортирует все по полочкам и ящичкам, вторая с грохотом бьет тарелки.

Тарелки я тоже била. Доказывая своему любимому, что он не прав, уже который раз нарушая данное мне обещание. Хотя в промежутках между стеклянными взрывами на полу успела, как обычно, выстроить бесстрастный логический ряд.

Я не права! («Скажешь, я не права?» — бабах!) Мои действия направлены на разрушение, и единственное, что я сейчас созидаю, — это свой имидж истерички. («Я не могу успокоиться! Не мо-гу!» — бабах!) Мне стоило бы сесть и спокойно объяснить («Мне надоело слушать твои объяснения!» — бабах!), я не хочу постоянно перестраивать свои планы под непредсказуемые зигзаги его карьеры. И пусть ненаглядный либо научится отвечать за свои слова, либо перестанет давать клятвы, признав, что на данном отрезке жизни он не принадлежит себе сам. Да, работа может быть важнее личных отношений — я понимаю. (бабах!) Да, такой период может затянуться надолго — я понимаю. (бабах!) Но если это не период, а позиция по жизни, он тоже должен понять: сие меня не устраивает. И мы расстанемся мирно и без претензий, прекрасно понимая друг друга.

Вы видите, какая я умная?

Вот только ничего этого я не сказала. А просто добила шестую тарелку и вытолкала обидчика вон, с несказанным удовольствием швыряя вслед его вещи, в лучших традициях итальянского скандала. И моим единственным утешением стало то, что, подметая осколки, я радостно осознала: «Я — умная» все-таки внесла в эту безумную сцену свою рациональную лепту — вся уничтоженная мною посуда была изначально предназначена на выброс! Так что в процессе истерики я хотя бы избавилась оптом от ненужных мне вещей.

Тут надо добавить, что дня три спустя я поняла еще кое-что. Все, о чем хотела сказать «умная Влада», возможно, и не стоило говорить. Ведь итог разговора был предопределен мной заранее. Я уже смирилась с разрывом, и оставалось лишь выбирать между мирным и военным финалом истории. И «Я — дура» поступила не так уж глупо, решив с шумом выпустить пар всех прошлых обид и поражений, вместо того чтобы глотать свои негативные эмоции и проявлять чудеса всепонимания.

«Может, ты и права, — задумчиво согласилась со мной «умная Я». — Не стоило…»

А вдохновленная ее похвалой «Я — дура» тут же перезвонила своему непрощенному карьеристу, дабы попрощаться с ним навсегда, а перед этим с гордостью высказать свое недосказанное психологическое резюме. Просто чтобы показать, какая она умная. Эмоционального удовольствия ради. Без какого-либо умысла и смысла.

Но ведь счастье, удовольствие, радость, в принципе, такие же антагонисты здравого ума, как и все прочие человеческие чувства и эмоции. И когда я расплываюсь от умиления при виде первого снега или распустившихся весенних вишен, прыгаю от восторга, узнав, что выиграла конкурс, или танцую по комнате в свежекупленных сапогах моей мечты, «Я — умная» упрямо шепчет мне в ухо: «Не такой уж это великий повод для радости, а?»

А затем добавляет, подумав: «Ладно, радуйся, дурочка моя. В любом случае, радоваться очень полезно для здоровья!»

«Разум дан человеку, чтобы понять — жить одним разумом нельзя», — сказал Эрих Мария Ремарк. И нетрудно трезво просчитать: иногда выгоднее отпустить свои иррациональные чувства на волю, скакать от радости, кричать от возмущения и плакать от обиды^. И пускай, рыдая, мы мало похожи на Платона и Спинозу, если ваша «Я — умная» действительно умна, она не станет добивать вас равнодушным: «Слезами делу не поможешь». А поощрительно похлопает по плечу: «Ничего, ничего, дорогая. Оттого-то мы и выносливее мужчин, что можем при надобности выплакать свои неприятности со слезами. Да и помощь, как известно, зачастую прибегает к нам именно на горький плач».

Безусловно, моя трезвомыслящая «альтер эго» не всегда ведет себя столь благодушно. И когда у ее эмоциональной и наивной половины киснет настроение только оттого, что кто-то раскритиковал ее манеру жестикулировать во время разговора или разноцветные пуговицы на пальто, умница демонстративно поджимает губы. «Глаза бы мои тебя не видели, какая же ты все-таки дура! Сама портишь себе жизнь! Никогда ни на кого не обижайся — просто делай выводы. И если считаешь, что они правы — отрежь пуговицы. Нет — отрежь подобные знакомства. Поскольку умный человек — это тот, кто с достоинством выходит из ситуаций, в которые истинно умный попросту не попадает. Ибо в отличие от первого точно знает свои слабости и недостатки.

Знаешь, что ранима, — не общайся с людьми, которые сознательно говорят тебе гадости. Знаешь, что «не сторукий Шива», — не давай обещаний, которые не в силах сдержать. А перед тем как начать совместный проект, вспомни: дружба и работа располагаются в разных измерениях жизни, и нередко лучший друг — это худший партнер.

Что же касается ключа от квартиры, боюсь, дорогая, тебе таки придется носить его на веревочке.

Я знаю, ты будешь выглядеть при этом как дура. Но другого разумного выхода я просто не вижу».

Принцип семи слоников

«Знаешь, я тебе искренне завидую, — сказала недавно моя подруга Аня. — Ты самый организованный человек, которого я знаю, и так последовательно идешь к цели. А я вот вечно все не успеваю… Как тебе удалось себя перевоспитать?»

Признаюсь честно, слышать это было невероятно лестно. Особенно будучи в не таком уж далеком прошлом убежденно безалаберной барышней, которую два раза (!) увольняли с работы за катастрофическую необязательность и непунктуальность.

«Поверь, я тоже постоянно что-то не успеваю, — утешила ее я. — Но знаешь анекдот: «Если накопилось множество неотложных дел, то сперва необходимо решить, какие из них следует в первую очередь. отложить еще». Иными словами, для начала надо понять: успеть все — все равно не получится».

Да уж!.. Ровно три месяца я собираюсь покрасить волосы. Месяц не могу выкроить свободный день, чтобы сменить компьютер, притом, что новый уже приобретен и ждет новоселья. Но я по-прежнему работаю на старом и вредном, просто потому, что мне вечно надо писать что-то «на завтра» и минимальная пауза, необходимая на компьютерообмен, упрямо отказывается втискиваться в мой рабочий график. Я уже молчу, сколько времени я не могу сходить на свидание. Хоть с кем-нибудь! С подругами, друзьями и потенциальными поклонниками, названивающими на мобильный и искренне не понимающими, что мое: «Прости, я сейчас занята. Даже не знаю, когда освобожусь», — не вежливая ложь, а ужасная правда.

«Тот, кто хочет, всегда найдет возможность, кто не хочет — причину», — обиженно заявил мне один из хронических «отказников». И я с ним совершенно согласна. Проблема лишь в том, что «хотений» у меня гораздо больше, чем дней в месяце. И что уж говорить о знакомых дальних, если даже со своим давним другом я «хотела» встретиться целый год. А когда усилием воли наконец высвободила время для осуществления этого желания, в тот же день у меня внезапно разболелось горло и подскочила температура. И ужасно захотелось лечь в кровать и лечиться.

«Что ж, — мужественно рассудила я, — в конце концов, начало лечения можно отложить и на завтра. А нашу встречу, видимо, придется переносить еще месяцев на двенадцать».

Собственно, в этом и состоит метод, изобретя который, я тут же перестала быть перманентной угрозой для своих работодателей, постоянно опасающихся за срыв номера, и начала стахановскими темпами продвигаться в сторону «сбычи всех мечт». Я окрестила его «Принципом семи слоников» — и хоть он до смешного прост, мои «слоны» гарантированно помогают мне в принятии любого решения в диапазоне от мизерных до глобальных. Нужно только мысленно расставить свои проблемы (решения, поступки, покупки,

свершения) одну за другой по степени важности — от большого «слона» к маленькому. Что особенно важно во время острых цейтнотов, случающихся в моей жизни с обидной регулярностью.

«Итак, — говорю я себе, — завтра (о ужас!) я должна окончить материал, который клятвенно обещала сдать в 14.00, посетить собрание на работе (иначе уволят), заплатить за телефон (иначе отключат), дождаться сантехника (прорвало трубу), встретиться с подругой (ей действительно нужна помощь), с любимым (он завтра уезжает в командировку на два месяца), а вечером посетить спектакль московского театра, чтобы написать на него рецензию. Мама!»

И все же выбрать из семи бед «главного слона» не так уж сложно. Это, безусловно, сантехник. Ведь если мой дом окончательно зальет водой, ремонт квартиры (и всех квартир на этажах подо мной) окажется проблемой наиболее долгоиграющей и дорогостоящей. Кроме того, столь форсмажорные обстоятельства — одна из немногих уважительных причин, позволяющая мне объяснить свое отсутствие на собрании и перенести сдачу материала на один день. Подруга тоже поймет и потерпит сутки — она же не уезжает. А вот московские гастролеры и любимый ждать не могут. Следовательно, сразу после починки трубы я встречусь со своим командировочным и отправлюсь в театр вместе с ним. А телефон. Черт с ним, пускай отключают, в наше время подсоединить его обратно не составляет труда, а важных звонков я не жду.

Иначе говоря, единственный принцип, которым стоит пользоваться при «расстановке слонов», — это ответ на вопрос: насколько необратим тот или иной поступок, сколько времени и сил придется потратить, чтобы исправить его последствия? И если бы упомянутый материал должен был идти «срочно в номер» — я бы махнула рукой на любимого, а ожидая звонка от какого-нибудь московского издательства — плюнула б на ремонт трех квартир. Просто потому, что третье увольнение с работы и упущенный шанс изменить свою творческую биографию к лучшему обошлись бы мне на много (упущенных) тысяч дороже, чем обои, побелка и неудовлетворенная жажда любви.

И все же именно эта сиюминутная жажда — главный враг моего принципа, постоянно путающий мне всех «слонов». Вот и сейчас я сижу за компьютером и пишу материал о своей мудрости и целеустремленности. А за окном светит солнце! Зеленеет трава! В витринах висят разноцветные платья! Влюбленные парочки едут за город на пикник! И знали бы вы, как мне хочется сейчас тупо нажать кнопку «Завершение работы» и отправиться с подругой по магазинам. Перемерить два десятка нарядов, купить самый яркий и не спеша поесть мороженое в открытом кафе на Крещатике. Как хочется на свидание! На пикник! На пляж! Эх, лучше и не продолжать. Иначе та самая подружка, которая так завидует теперь моей силе воли, позвонит в редакцию «Ж.Ж.» и соврет, что я неожиданно попала в больницу и выйду оттуда еще не скоро. Не раньше, чем покрашу волосы, заменю компьютер, загорю до шоколадного цвета и прокручу пару бурных приключений.

Именно так я и жила раньше, вероломно уворачиваясь от важных дел и данных обещаний и делая то, что хочется немедленно и сейчас.

Пока не поняла: и мои кровные «хочу» тоже бывают большими и маленькими — мгновенными и жизненно важными. И если последние произрастают на почве солнечных дней и неистребимых общечеловеческих желаний, вторые базируются на куда более глобальном фундаменте, подрыв которого зачастую равносилен потере смысла жизни.

«Простейший пример, — объяснила я Анюте. — Мы встретились в кафе, чтобы обсудить твой проект. Ты делаешь на него большую ставку, но. как только к нашему столику подсели общие знакомые, мы радостно переключились на светские сплетни. Когда же я попыталась вежливо закруглить этот разговор, ты удивилась и воспротивилась. Почему?» — «Потому что мне приятно общаться с ними». — «Мне тоже. Но, в отличие от тебя, я помню: твой проект для тебя очень важен. А другого случая обсудить его со мной тебе не представится долго. Итог: ты снова его отложишь и снова будешь расстраиваться, что не делаешь ничего серьезного.»

Как ни странно, только расставив свои хотения по размеру, ты сама с удивлением понимаешь, что издать сборник своих статей ты действительно хочешь больше, чем пролежать этот месяц на пляже. Сохранить серьезные отношения с любимым — сильнее, чем, поддавшись безумному желанию, бездумно отправиться в ночь с парнем, улыбнувшимся тебе солнечной улыбкой. А провести редкий свободный вечер с родителями, с которыми не общалась с Нового года, — для тебя и впрямь важнее, чем отправиться на очередную презентацию.

Банальная истина: работа, семья, друзья — три кита, на которых держится наше счастье. И глупо разменивать сотню по рублю: счастье — на мелкие удовольствия, дело жизни — на случайные халтурки, любимого — на любовников, близких — на знакомых. Просто потому, что тогда ты будешь чувствовать себя нереализованной, неустроенной, неблагодарной, одинокой, и это отсутствие базовой гармонии не возместят никакие приятные покупки, приключения и тусовочные посиделки.

Это ни в коем случае не означает, что нужно отказаться от них наотрез! Достаточно помнить: эти «слоники» — самые маленькие в караване твоих желаний, и не позволять им хамски отталкивать «главного слона».

Впрочем, порой я говорю: «Все! Завтра я устрою себе прекрасный развлекательный день, и это сейчас мое самое-самое жизненно важное желание».

Ведь какой смысл зарабатывать деньги, если у тебя нет времени их растратить? Какая радость от достижения цели, если ты не успеваешь даже порадоваться победе, отпраздновав ее с друзьями? И какой толк от моего прекрасно организованного счастья, если оно не будет доставлять мне ни малейшего удовольствия!

«Гадкий утенок» в стае кур: найди свое место под солнцем!

Свой рабочий стаж я начала на стройке. Длился он ровно год, после чего я была сослана за «недостойное поведение» на объект «сурового режима», откуда сбежала «по собственному желанию». Следующие десять месяцев я провела в отделе библиографии военного училища. Дольше меня никто не выдержал. Вежливо отведя в сторонку, мой начальник предложил: «Может, вам лучше самой написать заявление об уходе?» Я согласно кивнула. К тому времени я уже успешно сдавала вступительные экзамены в театральный институт…

Кто не знает историю о гадком утенке, по трагической случайности вылупившемся в курятнике? Или о юном волшебнике Гарри Поттере, подброшенном под дверь тетке и дяде Дурслям, зверевшим при одной мысли о чудесах? Подобно уткам, курам и индюкам, выжившим беднягу лебеденка с птичьего двора, они кажутся нам персонажами сугубо отрицательными. Но, признаюсь, я, не единожды побывавшая в перьях подкидыша, не испытываю к своим прошлым работодателям ничего, кроме искреннего сочувствия.

Клянусь, я действительно их раздражала!

Что еще строители с многолетним стажем могли испытывать по отношению к девице, изнывающей от необходимости выполнять ежедневную рутинную работу и потому пытавшейся разукрасить трудовые будни во все цвета радуги? Я расписывала (в рабочее время) масляной краской старые кроссовки себе и всем желающим, расшивала свою телогрейку малиновым бисером и регулярно закатывала в подсобке буйные вечеринки. А после работы облачалась в серебряный плащ, белые сапоги до колен и щедро посыпала распущенные волосы золотыми блестками. «И куда она, по-вашему, так выряжается?» — помню, спросила сквозь зубы одна из добропорядочных малярш. В виде ответа подразумевалось: на панель. Как иначе она могла объяснить мои выходки? Уж точно не природной склонностью к театрализации и желанием сделать свою жизнь блестящей и волшебной…

Следующий удар достался моему библиографическому шефу. К тому времени я записалась в театральную студию, начала изучать английский язык, писать стихи и рисовать тушью. Проблема была лишь в том, что вся моя бурно кипящая деятельность на работе не имела никакого отношения к тому, за что я получала зарплату. Нет, ее я тоже выполняла. Но исключительно между делом. И, быстренько отпечатав очередную карточку, тут же заправляла в машинку новый листок и принималась за сочинение поэмы.

Я была слишком непонятной, чтобы меня любить, и слишком разноцветной, чтобы просто не замечать, — демонстративно не вписывающейся в общепринятую норму. И до сих пор помню то невероятное чувство комфорта, которое я испытала, поступив в театральный, где впервые в жизни почувствовала себя блаженно нормальной. Вернее, точно такой же ненормальной, как все собравшиеся здесь студенты и преподаватели!

Все качества, воспринимающиеся окружающими как «дурь», тут были признаны талантами. Подрывная деятельность в виде непрерывной жажды праздников — организаторскими способностями. А неудобоваримая манера одеваться — естественным выражением яркой индивидуальности.

«Гадкий» Гарри Поттер, попав в мир волшебников, мгновенно стал героем. Но это правило работает и наоборот. Чародеи точно так же недолюбливали маглов. Лебеди заклевали бы цыпленка, оказавшегося в их стае. А мы в институте высокомерно презирали людей не творческих — скучных отличников и педагогов-зануд. И когда одна из моих однокурсниц, умница и модница, с ярко выраженными лидерскими задатками, вдруг ударилась в религию и скоропалительно родила двух детей — она в одночасье стала изгоем. Одни посмеивались над ней, другие презрительно пожимали плечами, а руководитель курса откровенно злился. Никто из нас не мог простить ей измену таланту. То, что, вкусив, она осмелилась пренебречь нашим великолепным театральным миром, — признать ее право на совсем другое счастье!

Формула «гадкого утенка» — жестока. Если по воле судьбы ты очутился не в своей «стае», твой единственный выход — бежать из нее как можно скорей, прежде чем тебе привьют десяток комплексов неполноценности. Не существует плохих и хороших людей, нет места, где всем лучше, — есть только подходящие и не подходящие каждому из нас. В среде домохозяек роковую женщину непременно сочтут «беспринципной проституткой, у которой нет ничего святого», в то время как оказавшись на эстраде, она вполне могла бы стать примадонной. Умняшка-«ботаничка» в окружении модельных красоток будет чувствовать себя «глупой уродиной», хотя в каком-нибудь научном институте ее бы с умилением называли «юным гением» и возносили до небес. И, как это ни парадоксально, есть личности, искренне убежденные: «мой дом — тюрьма», поскольку она — единственное место, где они ощущают себя важными и уважаемыми.

Увы, мы не рождаемся из случайно закатившегося яйца. Повзрослев, мы можем выбрать себе профессию, близких по духу друзей и понимающего мужа. Но славноизвестный вздох «Родителей не выбирают!» сам по себе свидетельствует о том, что вечная проблема отцов и детей зачастую сводится к тому же конфликту «курятника» и «лебединого пруда».

По сей день единственное место, где я чувствую себя «не такой, как надо», — моя собственная семья^. С детства старшие внушали мне, что ничего толкового из меня не выйдет, ведь учусь я крайне средне, оттого и определяли потенциальную неудачницу то в библиографию, то на стройку. А все мои нынешние успехи до сих пор объясняют недоразумением и к выбранной мной профессии относятся подозрительно. Странная она какая-то, согласитесь. На работу ходить не надо, можно просыпаться после одиннадцати утра, а вечерами разгуливать по презентациям и премьерам. И за это еще деньги платят? Понятно, что в кругу родных я по-прежнему считаюсь человеком несерьезным, не знающим истинной жизни.

Но порой подобное давление нерушимых законов «стаи» способно сломать хребет чужеродному птенцу. Я знаю дочь известной актрисы, которая, автоматически попав на актерский факультет, поняла, что никаких драматических талантов у нее нет, и, поставив на себе крест, пустилась во все тяжкие. Это был крах цыпленка, воспитанного лебедями и выяснившего, что он не способен летать! Девушка была обречена на бесконечные сравнения с матерью с неизменным нелицеприятным выводом «природа на детях отдыхает». И никакая альтернатива — стать врачом-педиатром, брокером или адвокатом — тут не рассматривалась. В любом случае это была бы ступенька вниз, и вердикт общества, вынесенный ей, остался бы неизменным.

Нужно потратить немало сил, чтобы отвоевать свое место под солнцем, но эта военная дорога не обязательно предполагает направление вверх — на Олимп. Спуститься с него, доказав свое право жить в низине, иногда намного сложней — ведь тебе приходится идти против движения. И надо обладать недюжинной волей, чувством самоценности и верой в собственную правоту, дабы сказать: «Да не нравятся мне эти лебеди! Вредные, кусачие, шипучие и абсолютно бесполезные твари, существующие лишь для красоты. Я хочу быть курицей! Птицей, на которой держится все хозяйство. Чем плоха такая карьера?»

Да ничем. В этом мире существует множество миров, и каждый из них исповедует свою истинность с почти религиозной убежденностью. Именно вера в свою звезду помогает нам не замечать тернии на пути к ней. И чем больше единомышленников шагает рядом, тем сильнее мы верим, что путь верен. Но иногда, когда колючки жалят особенно больно, всех нас посещают сомнения: а не свернуть ли нам вправо или влево? И мы изгоняем из своих рядов не «гадких утят», а сомнения, которые они олицетворяют. Потому как все «лебеди» чуть-чуть завидуют «курам», а «куры» — «лебедям»!

Красавицы страдают, что мужчины ценят их только за внешние данные. Интеллектуалки вздыхают, глядя на топ-моделей. А карьеристки — на домашних «квочек», жалея, что из-за напряженной работы у них совсем не остается времени на радости семейного очага.

И кем бы ни были вы, читающая сейчас эти строки, помните — это тоже весьма завидная участь!

Что наша жизнь? Игра!

Еще во время учебы в театральном институте, проштудировав без малого сотню пьес, я с удивлением поняла: большинство драматургов, великих и не очень, описывают начало любви совершенно одинаково. Герой и героиня внезапно отбрасывают груз взрослой жизни и начинают хором вспоминать свое детство и играть друг с другом, словно малыши.

«А ты помнишь, как мы играли в фанты? — вспоминает мой друг. — А как повытаскивали вещи у тебя из кладовки и устроили карнавал?» «А помнишь, как ты придумала Новый год? — вторит ему моя соседка. — Сейчас мы так не веселимся. Все мои знакомые какие-то скучные, солидные стали. Наедятся оливье и сидят за столом, каждый над своим животом».

И они она вспоминают наши студенческие театрализации как самые яркие моменты жизни. И я тоже запомнила «свой» Новый год. «Послушайте, — предложила я, — а давайте устроим его прямо сейчас!» И мы нарядили елку, разоделись в праздничные наряды, откупорили в двенадцать часов шампанское и танцевали до утра, абсолютно позабыв в кураже веселья, что на календаре совсем другое число.

Именно тот случай помог мне уяснить важную истину: праздник — понятие не календарное, а психологическое. Ведь тот же Новый год когда-то перенесли на две недели, и застолье по поводу дня рожденья мы нередко отодвигаем на выходной… «Красный» день календаря существует только у нас в голове, его исключительность — иллюзорна. А на деле важно лишь то, насколько успешной будет театрализация этой иллюзии. Насколько удачными — декорации, насколько талантливыми — партнеры, и сможешь ли ты сама играть в этот праздник «взаправду» — как в детстве.

А что такое роман, как не декорации туманного парка или холма над Андреевским спуском, куда ты и он карабкаетесь, наплевав на погубленную парадную обувь, ради иллюзии — вы одни на свете. Партнер в образе Ромео и полное «проживание» избитого диалога пьесы: «Я тебя люблю». — «И я тебя тоже». Это обязательно нужно сказать — таковы правила игры, в процессе которой рождается трепещущее внутри детское предощущение чуда, отрывающее нас от реальности. Любовь — это праздник для двоих.

Моя подруга Аня регулярно жалуется на супруга: «Он очень хороший, но у него есть неисправимый недостаток: муж совершенно не умеет сделать мне праздник. Или хотя бы сюрприз. И если я мечтаю в день своего рожденья проснуться в постели, заваленной красными розами, то должна сама сказать ему об этом вечером. А еще лучше отвести на базар, ткнуть пальцем в понравившийся букет, объяснить, где его спрятать, и уточнить время, когда нужно положить цветы на кровать. Иначе до пенсии не дождешься». «Ну, розы-то он покупать не отказывается, — вступилась за него я. — А это уже кое-что. Почему б тебе не сыграть в сюрприз? Ставишь себе задачу театрального этюда: «Я ничего не знаю!» Просыпаешься и кричишь: «Боже, что это? Красные розы! Мои любимые! Какая красота.» И если будешь играть хорошо, поверь, минут через пять непременно почувствуешь в душе праздник».

Да уж, немудрено, что я попала в театральный. Я выросла в удивительно игровой семье, где все непрерывно заигрывают друг с другом. «Ах, кто же это к нам пришел? — начинает мама, завидев меня на пороге. — Неужели моя дочечка?!» «Нет, это привидение твоей дочки, — вступаю я. — Я умерла оттого, что ты меня плохо кормила». «Ах, какая у тебя ужасная мама», — сокрушается мать, главной идефикс которой всегда было накормить меня до состояния шарика мопассановской «Пышки». «Сегодня 1 мая, — заявляет она с утра. — Нужно пойти и купить тебе и бабушке шарик». — «Зачем, у нас есть совершенно круглая кошка». — «Нет, во-первых, она похудела, во-вторых — не красная, а в третьих, у нее ужасный характер. А шариков с ужасным характером не бывает!»

Уточняю, моя мама, так же как и прочие родственники, не имеет никакого отношения к театру. Но наша семейная привычка к игре гарантированно поднимает нам настроение и помогает оторваться от быта — от привычки друг к другу. Ведь ежедневное «Ах, кто же это к нам пришел?!» — не что иное, как этюд на тему: «Я не видела свою дочь четыре месяца. Какой приятный сюрприз!» Играя, мы смеемся, решая рутинные вопросы, и вышучиваем застарелые конфликты.

Ибо игра — это отстранение от жизни: тяжелой, серьезной, обыденной — взрослой! И чтобы отдохнуть от нее, люди идут в театр, поскольку проблемы, разыгрываемые актерами на сцене, — это не жизнь. Но стоит перенести этот принцип в реальную плоскость, оказывается, что «не жизнь» зачастую помогает нам решать многие жизненно важные проблемы. Просто потому, что мы даем себе установку: это не страшно, а понарошку; это не глупо, а весело; это не упрек, а шутка.

Вы никогда не замечали, что множество вещей, которые нельзя или не хочется говорить прямо, — можно сыграть? И одно дело обиженно заявить работодателю: «Ты платишь мне слишком мало», — и совсем другое весело пококетничать с ним: «Ну, ты у нас человек экономный, бережливый. Но я ничего не могу с собой поделать. Так ужасно хочется денег». А звонить со слезными извинениями другу, с которым обещала встретиться три месяца тому, куда менее приятно, чем весело объявить ему по телефону: «Привет, это твоя без вести пропавшая подруга Владочка, которую ты, наверное, уже похоронил навсегда». Ведь серьезное раскаяние выведет его на не менее серьезный разговор о твоей необязательности, в то время как игривое признание своей вины вызовет у собеседника облегчение: вроде как и «гадостность» свою ты признаешь и играючи перескакиваешь неприятный момент выяснения отношений.

С помощью игрового принципа отстранения можно перескочить массу неприятных моментов, сделав их приятными или, как минимум, удобоваримыми. И иногда стоит отстраниться даже от себя самой и, заглянув утром в зеркало, сказать: «Да, девушка, сегодня ты явно не ляля. Нужно завтра отоспаться до состояния красавицы», вместо того чтобы ужасаться: «Ах, как я ужасно выгляжу! Кому я нужна такая?» и погружаться в депрессивные думы о собственном несовершенстве.

К слову, у меня есть несколько проверенных способов самореабилитации после глобальных неудач, грозящих мне массой совершенно ненужных комплексов.

Первый: полностью выкинуть из головы неприятные воспоминания, сменив «ужасную жизнь» на «не жизнь» с помощью десяти прочитанных подряд детективов или просмотренных видеофильмов. Когда же я снова позволяю себе вспомнить о печальной действительности, эмоции уже оседают, и я могу обдумать свое поражение отстраненно и рационально, что совсем не так неприятно, как со слезами и жестоким самобичеванием.

Второй: (только не смейтесь!) танцевать и громко петь о своих неприятностях: «Ах, какая же я глупая, свет таких не видел дур. Ничего, я завтра утром всем вам снова покажу.» Рифма, мотив и голос не имеют ни малейшего значения, главное, чтобы песня была веселой, бравурной и максимально оптимистичной.

Третий: сесть с подругой на кухне и в подробностях помечтать, как вы победите своих врагов, станете самой известной (богатой, красивой, любимой) и утрете нос всем и вся!

Помогает! Говорят: если человек растягивает губы в улыбке, то через пять-десять минут у него действительно поднимается настроение. Впрочем, одним из первых видов групповой психотерапии была именно психодрама, во время которой пациенты играли роли, направленные на моделирование жизненно важных для них ситуаций, и по ходу игры решали свои неразрешенные жизненные проблемы.

Конечно, в реальности проблемы оставались проблемами. Но ведь наша способность их решить зависит исключительно от состояния души. Не говоря уже о том, что многие из них вообще существуют только в нашей голове. Так же как Новый год, день рожденья, любовь.

И жизнь на поверку вовсе не антагонистка игры. Думаю, они близкие родственницы, возможно, даже сестры-близнецы. Их так легко перепутать!

Так обе сестры Сумские, Оля и Наталья, начали романы со своими будущими мужьями Виталием Борисюком и Анатолием Хостикоевым на театральной сцене, где они вдохновенно играли «любовь». Но хотя поначалу это была лишь талантливая игра (с полным «проживанием» избитого диалога: «Я тебя люблю». — «И я тебя тоже»), по ходу пьесы исполнители главных ролей вошли в образы влюбленных так глубоко, что. не смогли оттуда выйти.

Вот уже сколько лет живут вместе и удивляются: что это за великая сила — искусство игры!

История моей зависти

Завидую я.

Этого секрета

не открывал я раньше никому.

Я знаю,

что живет мальчишка где-то,

и очень я завидую ему… —

это стихотворение Евгения Евтушенко некогда впечатлило меня больше, чем вся его любовная лирика.

Потому что я — завистлива!

Я была такой с детства и остаюсь до сих пор. Я завидую подруге певице, у которой есть белая шуба длиной до пола, шириной в мантию (греза моей жизни!). Завидую другу — он, мой ровесник, уже успел построить собственную квартиру в центре (да еще именно в том доме, где мечтала жить я). Я завидую.

Мы с моим любимым поэтом — не исключение из общего правила. Все завидуют кому-то. Но, в отличие от нас, не сознаются в том даже самим себе. Признать: «Я завидую!» — расписаться в чем-то порочащем и унизительном. Объявить другим — вызвать шок.

«Я завидую тебе», — сказала я подруге. Она испугалась. Судя по выражению Наташиного лица, можно было подумать, что я призналась в склонности к людоедству или, того хуже, в намерении отбить у нее мужа. «А чему ты завидуешь?» — спросила она осторожно. Я перечислила. «Но это нормально, — успокоилась Ната. — Хотеть такую же шубу — естественное женское желание. Это даже хорошо. Ты так много работаешь, так мало собой занимаешься. Гардероб триста лет не обновляла. Наконец у тебя появился какой-то стимул».

Тоже самое в один прекрасный день сказала себе и я: зависть — совершенно нормальное продуктивное чувство!

Как часто наши мечты абстрактны и пассивны. «Позже, — говорим мы себе. — Когда-нибудь я обязательно сделаю это». Или, намечтавшись, перечеркиваем все трезвой оценкой: «Нет, это невозможно». Сколько таких унылых «невозможно» пылится в кладовке наших нереализованных идей! «Невозможно хорошо выглядеть, получая мою зарплату, — убеждает меня соседка. — Буду зарабатывать больше, возьмусь за свою внешность всерьез». «Невозможно снять кино в нашей стране, — кручинится знакомая, окончившая кинофак. — Вот лет через пять-десять.» «Нельзя совместить детей и карьеру. Но когда я достигну успеха.» — обещаю себе я.

И вдруг, словно назло, мир подсовывает тебе десяток примеров: женщин, достигнувших куда больших высот и в промежутке между карьерными взлетами родивших двух-трех (!) детей. Оказывается: твоя бывшая однокурсница уже снимает кино. Двоюродная сестра зарабатывает еще меньше, а выглядит не хуже леди Дианы. Невозможное — реально. И кто-то успешно достиг того, о чем ты лишь грезишь за чашкой кофе. Какой жестокий удар под дых! Ты утешаешь себя: «У нее больше способностей (средств, свободы, связей)». Но.

Но сколько б ни внушал себе я это,

твердя: «Судъбау каждого своя…»,

мне не забыть, что есть мальчишка где-то,

что он добьется большего, чем я, —

перечитываю я вновь.

И целую секунду отчаянно злюсь на этого, неизвестного мне, лучшего «мальчишку». А потом взрываюсь: «Дудки! Я не хуже. Я — ЕЩЕ ЛУЧШЕ!!!» И именно эта злость и азарт заставляют меня вскочить с дивана, где я предавалась прекрасным мечтам, и приступить к их конкретной реализации.

Вся моя биография — тайная история моей зависти. «Я поступила в университет», — гордо объявила моя одноклассница. «Конечно, — вздохнула я, — у нее папа, деньги, блат.» Но так сильно позавидовала ей, что поступила в театральный институт на одной упрямой лобовой атаке. Среди студентов устроили конкурс: чья работа на заданную тему удостоится права попасть в печать. Я позавидовала победительнице и. устроилась работать в газету. Стала печататься регулярно, единственная на всем курсе!

С тех пор я завидовала многим и не стесняюсь своих чувств. Мне дороги все мои гипотетические соперницы. Появление каждой из них я готова приветствовать салютом и криками «ура». Причина первая упомянута выше: зависть — мощный допинг, она порождает запал соревнований и жажду свершений. Вторая: человек, которому ты завидуешь, — первопроходец. А идти за кем-то всегда легче. Часто именно он и сообщает тебе адрес магазина, где продается шуба со скидкой, телефон издателя, которому имеет смысл отнести твою книгу, и имя прораба, готового организовать твой ремонт, пока ты бегаешь по издателям. А еще, глядя на предмет своей зависти, ты понимаешь главное: каких качеств тебе не хватает для достижения цели. Упрямства? Образования? Знакомств? Их нетрудно наработать. Было бы желание!

Зависть и желание — ближайшие подруги, скорее всего, «лучшие». И если когда-нибудь я проснусь и почувствую, что никому не завидую, значит, я умерла! Если завидовать некому — это просто ужасно. Ибо тогда самосовершенствование сменяется самолюбованием. Простой пример: замужество подруг не вызывало во мне ни капли зависти. Слишком проблемными оказались их браки, слишком много в них было нестыковок, нервов, ссор. Это они завидовали мне: «Хорошо тебе, живешь в свое удовольствие, делаешь, что хочешь, никто не контролирует, не попрекает, не сидит на шее». Слушая их, я горделиво задирала нос и, воображая себя самой умной, с удовольствием рассуждала на тему: «Семейное счастье — выдумки беллетристов. Семья — каторга и ад». В сем состоянии блаженного самодовольства я пребывала ровно до тех пор, пока моя коллега и подруга Ляля таки не отыскала себе идеального супруга. И мне, наконец, нашлось кому позавидовать. «А чего это я до сих пор в девках? — запаниковала я. — Я что, хуже?»

И я не щажу чувств друзей, сознательно распаляя их зависть, принося в клюве те или иные примеры. «Ты говорила: русскоязычный певец не может выйти на мировой рынок! А между прочим, в Англии самая популярная группа — «Тату», — поддеваю я подругу певицу. «Говоришь, не можешь сбросить вес после родов. А Оля смогла!» — «расстраиваю» Аню. Потому что верю: острая зависть помогает решить глобальные проблемы. Мелкая — держать себя в форме. Как ни смехотворен пример Эллочки-людоедочки, устроившей социалистическое соревнование с дочерью американского миллионера Вандербильда, на том же основополагающем принципе работает вся индустрия красоты. «Посмотри, — возбуждаемся мы, показывая друг другу на глянцевых красоток, — какая прическа, косметика, цвет.» А на следующий день идем в магазин, в парикмахерскую, в тренажерный зал!

Вы возразите: «Ты говоришь о «белой», но есть «черная» зависть». Да, я видела немало примеров, когда она ссорила давнишних друзей и разрушала семьи. Зависть — сильное чувство. А любую силу можно обернуть как во благо, так и во зло — как в самосовершенствование, так и в саморазрушение. Бывало, и я, оступившись, выстраивала интриги против удачливых коллег, раздражалась, когда близкие повествовали мне об успехах. Разрывала отношения, чтоб не чувствовать себя ущербной на их фоне, не сталкиваться каждый день с ходячим доказательством: они — лучше меня. И в результате сделала вывод. Унизительна и порочна отнюдь не зависть, а неверие в собственные возможности!

Тратить силы на уничтожение соперника, вместо того чтобы вложить энергию в победу над ним, — столь же глупо, как, имея на руках десять тысяч долларов, отдать их киллеру и убить подлую обладательницу белой шубки. Не выгодней ли купить на эти деньги шубу себе? В идеале — лучшую!

Зависть — великий капитал. Не растратьте его впустую. Любите и лелейте своих Вандербильдих! Что бы мы делали без них?

Эх, дайте мне кому позавидовать, и я переверну весь мир!

Обыкновенное счастье

Помню, года два тому я смотрела на своего котенка. Выделывая удивительные пируэты над паркетом, он гонял по комнате скомканную бумажку, подбрасывал ее лапами, ловил, заваливался на спину. А я завороженно наблюдала за ним, думая: «Вот глупенький, как же ему мало нужно для счастья!»

А мне — так много!

Во-первых, издать книгу. И не просто издать, а распродать миллионными тиражами. И не только в Украине! Иначе — уж я-то себя знаю — не пройдет и полгода, начну мучаться комплексом местечковости и своей полной ничтожности в контексте мирового масштаба.

Во-вторых, любимый. И не просто любимый — мало ли в кого я могу влюбиться сдуру! — а мужчина, которого я могла бы уважать. Чтобы был умнее, сильнее, успешнее меня и не страдал внутренней дисгармонией и приступами неполноценности.

В третьих, дом. И не просто, а моей мечты: чтобы на окнах были витражи, в ванной — мозаичное панно, на столе — столовое серебро, в углу — кресло-качалка в стиле «модерн». И чтобы я могла купить себе любую вещь, которую хочу, и вообще не задумывалась об этих противных деньгах. И чтобы зимой всегда шел снег, а летом — светило солнце.

Из чего следовал крайне печальный вывод: счастлива я никогда не буду!

Хотя точно знаю: рано или поздно непременно куплю серебряные приборы и качалку-«модерн», не исключено, что со временем заработаю много денег и имя за рубежом и найду себе идеального мужчину. Да только проблема в том, что стоит мне заполучить все это, я пойму — никакого особого счастья сие приобретение мне не принесло. Да, да!

Ах, как искренне я верила раньше: желанная вещь, от которой ты не можешь оторвать глаз, приравнивается к стопроцентному блаженству!

Так, после долгих сомнений и подсчетов я приобрела антикварную лампу, образ которой не давал мне спать по ночам. В груди бурлил восторг: «Она моя! Моя! Она идеальная часть моего будущего дома». Но при ближайшем рассмотрении выяснилось: лампа нуждается в глобальной реставрации. Все мои друзья и родные не понимают, зачем я грохнула на нее такую сумму, и наперебой перечисляют мне то нужное и полезное, что я могла бы купить вместо нее. А я чувствую обиду, раздражение, сомнение — все что угодно, кроме…

«Ах, как я была бы счастлива, если бы мы жили с ним вместе и я могла бы будить его поцелуем по утрам!» — грезила я раньше. В результате мой идеал переезжал ко мне. И хотя из упрямого принципа я таки проделывала этот ежеутренний ритуал, уже на второй день, целуя любимого, я думала вовсе не «какое это счастье», а «какого черта он еще спит, если я встала час назад, чтобы приготовить нам этот клятый завтрак!»

«Боже, как я буду счастлива, когда наконец поеду в отпуск», — молилась я каждое лето. А потом, напевая, паковала чемоданы и, дорвавшись до вожделенного поезда, сидела и ждала: сейчас оно низойдет на меня, как золотой дождь на Данаю. Счастье не нисходило: соседи по купе ехали с крикливым ребенком, проводник отказывался выдать мне второе одеяло. «Быть может, чтобы почувствовать его, нужно выйти в тамбур и посмотреть в окно?» Однако его не было и там — только трое неприятных парней, тут же принявшихся подбивать ко мне клинья. «Просто еще рано, оно будет ждать меня по приезде. Счастье грянет, едва я увижу море!» Но вода была слишком холодной, и в ожидании «у моря погоды» я в первый же день сгорала на солнце. Утром поднималась температура. Когда я выздоравливала, начинался дождь. Официант обсчитывал меня в ресторане. Спутник отказывался ехать со мной на экскурсию.

И который раз я возвращалась в Киев злая и усталая, прекрасно понимая, что за весь свой долгожданный отпуск не была счастлива ни секунды!

Однажды в период острой депрессии с классическими симптомами: «Я несчастна», «Я неудачница», «Все — плохо!» — я в целях самоспасения принялась искать аргументы против. И скрупулезно записала на листе бумаги все мгновенья, часы и дни, когда я испытывала радость. Список получился невероятно мелочный и сиюминутный: «Когда меня похвалил начальник», «Когда ездила с Аней на дачу», «Когда помирилась с любимым», «Когда смотрела спектакль БДТ», «Когда каталась в лодке по Днепру», — но, к моему несказанному удивлению, достаточно длинный. Особенно учитывая тот факт, что я была совершенно убеждена: три последних месяца моей жизни — беспросветный черный мрак!

Но больше всего меня поразило другое: оказывается, мое счастье — такое же глупое и «неконцептуальное», как случайная игрушка моего котенка! Чтобы быть счастливой, мне нужно до смешного мало: заслуженная похвала, речка и хорошая погода, природа и приятная компания. Значит ли это, что в вечной погоне за долгосрочным, стратегически важным счастьем я попросту не замечаю ежедневного и единственно настоящего?

Ведь счастье — это когда ты чувствуешь себя счастливым сейчас, в данный момент! Другой формулы просто нет. И размер «поводов для» не имеет ни малейшего значения. Значимо одно: позволяешь ли себе ты — такая взрослая, логичная, деловая — радоваться сущей ерунде и, облизывая с ложечки мороженое, честно признать: «Вот это и есть счастье!»

Впрочем, справедливости ради следует уточнить: в тот день, когда я впервые увидела свою книгу в напечатанном виде, я была абсолютно, гениально, концептуально счастлива. Затем начались проблемы с магазинами, издателями и критиками. Но ведь была же, была! Целый световой день! Так долго, что это счастье нельзя было ни не заметить, ни перепутать.

И наверное, именно тогда я поняла свою главную ошибку!

Неправда, что, заполучив драгоценную лампу, любимого и билет на курорт, я не испытала в итоге ничего, кроме разочарования. Я была счастлива, когда несла покупку домой, собирая чемоданы, в первый вечер совместной жизни. Но из-за недолговечности этого чувства упрямо отказывалась признать его полноценным счастьем. А зря!

Просто мечтая «издать книгу», мы всегда рисуем в воображении восхитительные картинки: восторженные статьи в прессе, очередь в магазине, зарубежные контракты. Забывая: успех книги — это уже мечта № 2, хорошие продажи — № 3, мировой рынок — № 4. И покупая потрясающий наряд, чтобы произвести в нем фурор, следует помнить: фурор не продают в комплекте с платьем. Волшебное появление мужчины в твоей квартире не гарантирует столь же волшебного появления завтрака. А прекрасной погоды и ровного загара нет в прейскуранте ни одной турфирмы.

И законное счастье оттого, что ты «наконец, вырвалась в отпуск», длится не больше дня, предшествующего посадке на поезд. А для того чтобы быть счастливым целых две отпускные недели, нам нужно так много! Десять-двадцать «счастий» одновременно.

Потому, когда мы с Анютой последний раз отправились на море, я заранее расписала каждый день: «С утра мы позавтракаем в нашем любимом кафе и закажем наше любимое блюдо, потом полежим на пляже, потом наловим мидий и съедим их на обед, потом покатаемся на канатной дороге.» На случай, «если будет дождь», предполагался не менее длинный список любимых занятий — столь же простых и беспроигрышно радостных, как бумажная «мышка» моей кошки.

Ведь даже она не будет «сыта» одной бумажкой, и для совершенного счастья котейке нужно, чтобы я покупала исключительно ее любимый корм, не ругала за перевернутые вазы и позволяла часами спать на коленях. Но коли киска может уповать только на благость верховного божества-хозяйки, — мы вполне способны скомпоновать свои «счастья» сами.

Пожалуй, счастье похоже на костер. Одна ветка сгорает моментально. Но если совместить раскритикованную лампу с реставратором, а полученный результат с будущим интерьером моей мечты; отпуск со спутником, разделяющим твои представления об отдыхе, и программой развлечений на все случаи жизни; издание книги с рекламной кампанией, а утренний поцелуй с домработницей, приносящей завтрак в постель. этот огонь может греть тебя долго-долго.

Особенно, если ты не будешь забывать регулярно подбрасывать туда хворост.

В стране петлей

Что бы там ни говорили про наши уши, самих себя мы любом прежде всего глазами!

Полная смена гардероба знаменует для женщины обновление, новое рождение, а порой и воскрешение из пепла.

Регулярный шоппинг — это много кратно апробированный и рекомендуемый Министерством здравоохранения способ снять нервное перенапряжение. Мужчины делают это с помощью алкоголя, экстремальных видов спорта и измен! Так пусть же радуются, что, вместо того чтобы отправиться «налево», мы идем в «Метроград» и покупаем себе двадцать пятые сапоги!

Автомобиль — лучшая оправа для красавицы. Недаром ослепительная герл на фоне сверкающего транспортного средства — одна из самых распространенных тем «Плейбоя».

Дама за рулем автомобиля — для мужчины практически то же самое, что для нас принц под алыми парусами. Мечта, воплощенная в жизнь. Их самая яркая иллюзия красивой жизни. Апогей мужской состоятельности — красавица-женщина и красавица-машина! То, чем каждому так отчаянно хочется обладать.

Лучший подарок — это чаще всего нечто «лишнее». Необходимое — неотделимое от прозы нашей жизни, — мы купим себе и так.

«Дорог не подарок — дорого внимание». Точнее, получая подарок от любимого человека, мы всегда подсознательно (или вполне осознанно) оцениваем: «Насколько дорога ему я?»

Ничто не трогает сердца близких людей так, как наше умение слышать их горести, помнить их проблемы, уважать их наивные желания и «дурацкие» привязанности. Наша нежность к их слабостям и недостаткам — наша способность любить их такими, какие они есть!

За что мы любим наши вещи?

«Я уже несколько месяцев не ходила по магазинам», — сказала на днях моя подруга. В ее голосе звучала такая трагедия, словно она констатировала мне, что не ела четыре дня.

А вы когда-нибудь отдавали себе отчет, какую важную роль играет в нашей жизни шоппинг?

Думаю, нет. Ведь потребность в обновах для нас столь же естественна, как в воздухе, — а часто ли мы задумываемся, что именно кислород является для человека необходимостью номер один? И все же, если поразмыслить и составить по пунктам личную десятку жизненных ценностей, наверняка окажется, что магазины + покупки занимают там весьма почетное место — сразу же после любви, работы, семьи, детей.

Скажу честно, вначале подобное открытие показалось мне не слишком лестным. Как-то моя коллега Ляля показала мне картинку, вырезанную из глянцевого журнала. На снимке была изображена сияющая девушка, лежащая на диване в окружении множества перевязанных бантиками коробок и бумажных пакетов с лейблами известных фирм. «Вот это, — радостно улыбнулась сотрудница, — мой идеал счастья. Каждый раз, когда я смотрю на нее, у меня поднимается настроение». Но большинство из нас считает, что женская сорочья натура — невеликий повод для гордости. И признаваться в своей огромной любви к свежекупленным сапогам или шубе твоей мечты, выставленной в витрине, уместно лишь с долей иронии в голосе и исключительно близким подругам и друзьям гомосексуальной ориентации.

Сильный пол глубины этих нежных чувств не понимает. И в лучшем случае добродушно посмеивается над нашей неутолимой страстью к тряпкам. «За всю свою жизнь, — шутит мой знакомый, — я не встречал еще ни одной одетой женщины. Всем нужно было срочно купить новый гардероб, от сапог до тапочек».

В худшем (и более распространенном варианте) — мужчины объясняют нашу мечту о щедром муже банальной женской меркантильностью. Раньше «рыцарь» обязан был совершать подвиги чести и доблести ради своей избранницы, нынешний «принц на белом коне» должен походить на Ричарда Гира, который по собственной инициативе привел свою «Красотку» за ручку в магазин и мило предложил ей смести половину прилавков. «Такой идеальный мужчина бывает только в сказках», — дружно вздохнем мы все. «Вот он — весь их идеал: вещи, вещи и еще раз вещи», — саркастично отзовутся наши кавалеры.

Но стоит ли их винить, если чаще всего мы и сами не понимаем истинных причин этой вечной любви? И нередко, совершив очередной вояж по бутикам, начинаем мучаться угрызениями совести, ругая себя за зря потраченные деньги.

«Это как болезнь. Я все время что-нибудь покупаю, — нервно пожаловалась мне моя подруга певица. — Стоит мне между двумя встречами на секунду заскочить в магазин, и я выхожу оттуда с кучей покупок». «Да, это болезнь, — серьезно подтвердила я, — нечто сродни авитаминозу. Бывает, что в организме не хватает витамина С. А бывает, в жизни возникает катастрофическая недостача радостных впечатлений. Ты живешь на износ в постоянном цейтноте. У тебя совершенно нет времени получить удовольствие — ни от еды, ни от новой прически, ни от общения с близкими — ты все это делаешь на бегу. Вот и пытаешься судорожно компенсировать себе нехватку счастья ворохом желанных покупок».

Недавно я прочла в одной западной газете статью о судебном процессе. Сотрудница крупной фирмы обвинялась в том, что растратила несколько сотен тысяч долларов из кассы своих работодателей, скупая в магазинах все подряд. Вы не поверите, но ей вынесли оправдательный приговор!

Поскольку адвокат доказал: обвиняемая делала это не из желания украсть — просто из-за постоянных нагрузок на работе у нее была непреодолимая потребность снять стресс.

Конечно, в нашей стране рассчитывать на подобную лояльность суда лучше не стоит. И все же эта история побудила меня раз и навсегда вынести оправдательный приговор самой себе. «Уважаемые господа присяжные заседатели, регулярный шоппинг — это многократно апробированный и рекомендуемый Министерством здравоохранения способ снять нервное перенапряжение. Мужчины делают это с помощью алкоголя, экстремальных видов спорта и, что тут греха таить, измен! Но понравится ли им, если мы позаимствуем у них этот джентльменский набор? Естественно, нет. Так пусть же радуются, что, вместо того чтобы отправиться «налево», мы идем в «Метроград» и покупаем себе двадцать пятые сапоги!»

Признаюсь, лишь только я внятно объяснила себе, что очередная красивая вещица — не блажь, не легкомыслие, не шмотничество, а необходимая для поддержания внутреннего тонуса инъекция счастья, как все стало на свои места. Теперь при первых признаках наступающей депрессии я делаю оптимистический вывод: «Видимо, нужно погулять по ближайшему универмагу и грохнуть энную сумму денег». В девяноста девяти случаях из ста — помогает! Я даже поймала себя на том, что, прикидывая месячный доход, заранее планирую, сколько денег идет в графу «потратить просто так, ради хорошего настроения». Расчет прост: не слишком мало, чтобы радости от новых вещей хватило на тридцать дней, и не слишком много, дабы удовольствие не обернулось раздражением, оттого что теперь приходится экономить на необходимом и считать деньги до следующей зарплаты.

Впрочем, релакс — не единственное объяснение женской шоппингомании. Моя ближайшая подруга Аня, уйдя в декрет, просидела взаперти около года. «Мне кажется, я безнадежно отстала от жизни, — начала страдать она к концу заточения, — полностью выпала из процесса. Мне уже страшно появиться на люди, я боюсь заново начинать карьеру. Кому я теперь интересна, кому нужна?»

Как ни странно, но эту глобальную психологическую проблему разрешил один наш восьмичасовый поход по магазинам, в процессе которого мы последовательно купили ей новую экипировку, косметику и аксессуары. Стоило ей примерить все это перед зеркалом, как Анюта сама начала рваться в бой, обзванивать старых знакомых и сотрудников и назначать им встречи.

И дело было даже не в естественном дамском желании срочно продемонстрировать красивые обновы. Полная смена гардероба знаменует для женщины нечто большее — обновление, новое рождение, а порой и воскрешение из пепла. Один из немногих ходов, одинаково успешно срабатывающий как в кино, так и в реальной жизни.

Что бы там ни говорили про наши уши, самих себя мы любим прежде всего глазами! Мы складываем свой автопортрет, словно из мозаики, из модных чулок и сережек, костюмов и босоножек, перчаток и пальто. И, сотворив очередную картину совершенства, подолгу вглядываемся в трюмо, занимаясь не столько (или, во всяком случае, не только!) самолюбованием, сколько философским самопознанием себя — новой и лучшей. Наверное, поэтому многие из нас воспринимают свои любимые свитера и туфли как нечто одухотворенное. Ведь они составляют неотъемлемую часть нашего второго — идеального «Я». Нашу кожу.

Однажды я задумалась над мало изученным наукой свойством вещей.

Почему ты вдруг перестаешь носить то или иное платье? Ведь на вид оно совершенно новое, и из моды не вышло, и идет тебе чрезвычайно. Но ты просто не можешь заставить себя его надеть, тебе позарез нужно новое! А потом пришла к странному выводу: наверное, платья просто устают от нас.

За время, что мы их носим, они впитывают в себя наши проблемы и неурядицы, мысли и чувства, эмоции и впечатления и в какой-то момент переполняются ими до предела. Быть может, отсюда и родилось неистребимое женское суеверие насчет счастливых и несчастливых вещей. Блузка, в которой ты произвела фурор, навсегда сохраняет в себе энергию этой победы. Костюм, в котором тебя бросил любимый, будет вечно помнить твое поражение.

И приходит срок сбрасывать их, как змея скидывает чешую, и отправлять дорогое платье на пенсию или в длительный отпуск в дальний угол шкафа. Оно было вашим другом и союзником в борьбе за лучшую жизнь, воспитательницей, заставляющей вас гордо держать спину, гарантом хорошего настроения и поводом для любви к себе. И, глядя на фотографии, где вы сняты с ним вместе, вы всегда будете вспоминать, сколько приключений пережили за компанию в прошлом. О, это было прекрасное время!

А завтра, надеюсь, вы отправитесь в магазин покупать себе не менее прекрасное будущее.

Машина — орудие соблазна

С детства я зачитывалась романом Себастьена Жапризо «Дама в очках и с ружьем в автомобиле». Историей о Золушке и неудачнице, которая случайно оказалась за рулем белоснежного лимузина. И вдруг сломя голову помчалась навстречу приключениям.

И приключения помчались навстречу ей!

Всем известно, что есть машина для мужчины. Какой идальго без коня? На своих двоих передвигается лишь тот, кто выбит жизнью «из седла» или же никогда туда не забирался. Сегодня автомобиль не роскошь, не средство передвижения, а в первую очередь знак качества кавалера. Неотъемлемая часть «джентльменского набора». Настоящий мужчина должен иметь машину! Причем не какую-то, а дорогую, последней модели. Ее стоимость прямо пропорциональна его цене на сексуальном рынке. Ее отсутствие — уже диагноз.

Моя бывшая однокурсница отказалась встречаться с понравившимся ей парнем по единственной причине: «Понимаешь, мне было бы стыдно признаться своим подругам, что у него нет машины. В двадцать лет такое еще позволительно. Но если он не обзавелся «колесами» до тридцати — это уже ущербность». Другая известная мне барышня и подавно оценивает мужчин исключительно по одному качеству — их авто:

— Вчера познакомилась с новеньким.

— Ну и как он?

— У него 500-й «мерседес» со 124-м кузовом. Панель управления — красное дерево. Интересный мужик, правда?

Естественно, за «мерс» никто замуж не выходит. Но то, что машина подменила нынче пресловутую одежку, визитку, по которой тебя встречают, — это однозначно. Миллионер может разъезжать в потертых джинсах, но на потрепанной «Ладе» — никогда!

Однако дама за рулем автомобиля — совсем иное дело.

Как только героиня Жапризо оседлала стремительную белую птицу марки «Тендерберд», все встреченные ею на дороге представители сильного пола — от полицейского до автозаправщика, от простых водителей до матерых донжуанов — начали усиленно гадать: кто она? Бизнес-леди? Богатая наследница? Актриса? Куртизанка?

Для дамы машина еще не стала данностью. Это роскошное исключение. И красотка за рулем лощеной «железной лошадки» априори обладает самым важным качеством в глазах мужчины. Ибо она прежде всего интрига.

Загадка! Она может оказаться кем угодно, но точно не простой смертной. И потому сразу же возбуждает — любопытство, фантазию, воображение.

Это не выдумки романистов. Моя подруга Наташа, бывалая водительница, смеясь, рассказывала мне случай на дороге, произошедший на ее собственных глазах. Милицейский «бобик» врезался во встречную машину. Причиной аварии послужила девушка, проезжающая мимо в роскошном белом авто с открытым верхом. И все представители правопорядка словно по команде свернули шеи, глядя на это седьмое чудо света. В тот момент им было не до светофоров.

Ни бриллианты, ни меха, ни вечерние платья не оказывают на сильных мира сего столь волшебного действия. Автомобиль — лучшая оправа для красавицы. Недаром ослепительная герл на фоне сверкающего транспортного средства — одна из самых распространенных тем «Плейбоя». Дама за рулем автомобиля — для мужчины практически то же самое, что для нас принц под алыми парусами. Мечта, воплощенная в жизнь. Их самая яркая иллюзия красивой жизни. Апогей мужской состоятельности — красавица-женщина и красавица-машина! То, чем каждому так отчаянно хочется обладать.

Степень соблазнительности женского авто никем еще не изучена. Садясь в него, мы очень скоро перестаем чувствовать собственную исключительность. И, тщательно следя за дорогой, не замечаем, сколько человек остается стоять на обочине, вдохновенно глядя нам вслед.

Но стоит только остановиться — и…

«Представляешь, — похвасталась мне автомобилистка Аня, — недавно я стояла возле своей машинки рядом с театром Франко. На меня смотрели ВСЕ — и проходящий мимо строй солдат, и известные артисты».

Да, мечта, интрига, загадка — воистину адская смесь!

Ни одна секс-бомба, шествующая по пешеходному тротуару, никогда не затмит проезжающую мимо. Пусть даже «пешеход» будет на три порядка краше «водителя» — та, что за рулем, все равно покажется более прельстительной. Сработает автоэффект № 3. Прекрасное видение, проносящееся мимо из неизвестности в неизвестность, — объект ускользающий. А значит, с точки зрения мужской психологии, самый желанный. Провоцирующий исконный охотничий инстинкт: догнать, поймать, поразить. Недаром дамы, заполучившие в свой арсенал четырехколесное орудие соблазна, нередко замечают: во-первых, с ними пытаются познакомиться гораздо чаще, во-вторых, качественный уровень соискателей возрастает на несколько порядков.

Как-то в магазине к нам с Анютой прицепился веселый балагур. Но когда, перешучиваясь с ним, мы добрели до своего авто, мужчина неожиданно резко изменился в лице и, прошептав: «Ой, извините, я не знал, что вы на машине.» — моментально ретировался. Он счел себя недостойным!

Мужчина на «девятке» никогда не пристанет к мадемуазель на «мерседесе». Ведь она — уже не она, а представительница некой неведомой, сладкой жизни, вызывающая уважение и преклонение. Зато сама «сладкая жизнь» на «вольво» и джипах начинает подобострастно заигрывать с ней.

И наконец, не психологический, а крайне реалистический фактор, который, однако, помогает женщине всегда оставаться совершенной «загадкой и мечтой». Машина избавляет прекрасный пол от самого страшного его бича — «житейской бытовухи». Все счастливые обладательницы автомобилей щеголяют с очаровательными дамскими сумочками. Их не обременяют ни кульки с покупками, ни тяжеловесные портфели с бумагами, ни глобальные косметички. Даже в тридцатиградусную жару они выходят из своих высококлассных авто с кондиционером свежие, словно с рекламы мороженого. Даже в лютый мороз они не напоминают закутанных в шубы эскимосов. Их ноги никогда не устают от каблуков и не знают тяжеловесной обуви на меху. До поздней осени водительницы носят элегантные лодочки, зимой — легкие сапожки.

И очаровательная женская ножка, появляющаяся из открытой дверцы машины, несмотря на всю киношную растиражированность данного приема, всегда действует безотказно, заставляя всех мужчин, находящихся в радиусе ста метров, позабыв дела и долг, следить за развитием этого захватывающего сюжета!

Трагедия вечернего платья

Как-то раз я купила себе в Париже вечернее платье. Я влюбилась в него мгновенно, увидев на манекене в витрине, и еще больше — увидав свое отражение в зеркале. Оно не было умопомрачительно-роскошным, вызывающе открытым, эпатажно-дорогостоящим, разящим наповал. Напротив — узкое, любовно облегающее фигуру, длинное — до пят, с воротником под горло и открытыми плечами, мерцающее благородным синим блеском. Этот наряд подкупил меня своей скромностью, ненавязчивой элегантностью и классическим фасоном, обещающим не выходить из моды ближайшие двести лет. И я подумала, что буду выглядеть в нем элегантно и достойно на любом киевском тусе — как девушка, знающая себе цену и умеющая одеваться в соответствии с моментом.

Момента, которому бы соответствовало мое скромное вечернее платье, я жду до сих пор. Потому как оказалось: куда ни пойдешь — я буду смотреться в нем слишком нескромно.

Не верите? Признаюсь, я тоже далеко не сразу смирилась со столь безысходным положением вещей (во всяком случае, вечерних). Едва лишь распаковав чемоданы и вытащив на свет свое парижское приобретение, я начала с энтузиазмом перебирать всевозможные варианты его презентации.

Отправиться в гости? Некорректно. Наверняка испортишь настроение хозяйке дома, одетой куда проще тебя. Да и остальные проникнутся не восторгом, а убеждением, что ты просто неприкрыто провоцируешь внимание знакомых мужчин.

На дискотеку? Для этого наряд нужно было укоротить минимум вдвое. А совершить подобное кощунство рука не поднималась.

В театр? Эту страшную мысль я отбросила сразу. Как завсегдатаю местных премьер, мне было совершенно точно известно: обитель Мельпомены и Талии — заведение крайне демократическое. Это только в кино Ричард Гир объяснял «Красотке» Джулии Робертс, мол, в оперу неприлично ходить без бриллиантов, перчаток выше локтя и сверкающих театральных сумочек. В нашу же, имени Тараса Шевченко, народ заявляется в чем попало, включая спортивные костюмы. Про русскую и украинскую драмы вообще молчу: там гардероб театралов представлен во всем диапазоне национальной драмы. Придешь в брюках и свитере — не ошибешься, благополучно смешаешься с толпой. Хочешь оттениться на ее фоне изысканностью и благородством — надевай строгий деловой костюм. Окружающие сразу смотрят на тебя с уважением. Но если в каком-то месте он, не дай бог, блестит — уже начинают тихо коситься. Не то чтобы с осуждением — с сомнением и любопытством.

Возможность сходить на какую-нибудь закрытую вечеринку, на пригласительном которой зачастую сияет обнадеживающее пожелание: «Мужчины в смокингах, дамы в вечерних платьях», — также вызывала опасение. Слишком жив был в моем сердце недавний душераздирающий рассказ подруги Ани. Доверчивая бедняжка, получив на руки вышеупомянутое печатное предупреждение, обежала весь город в поисках подходящего туалета. А вечером, заявившись в нем на элитное пати, с ужасом выяснила — она единственная женщина в платье с декольте. Все остальные дамы были. Вот именно — в строгих деловых костюмах! «В результате, — жаловалась она на следующий день, — мужчины пялились на меня как завороженные. Их жены — тоже. Но с прямо противоположными чувствами. А я сама чувствовала себя полной идиоткой».

Следовало признать: ее самоощущение было вполне уместным. И дело тут не в комплексах и заниженной самооценке. Просто как-то так исторически сложилось, что в Украине нет ни одного общенародного праздника, события, акции, где вечернее платье было бы легализовано. Где женщине принято быть женщиной в полном смысле этого слова. Сиять драгоценностями, кутаться в меха, подбирать подол, поправлять высокую прическу. Все это из области сказок про красивую жизнь. А вокруг — жестокая реальность, где ты со своим, пусть трижды скромным, вечерним платьем оказываешься совершенно неуместна.

Да, и в театре, и в ночных клубах, и даже на концертах эстрадных звезд мне редко попадались дамы в платьях до пола, с обнаженными спинами и сияющими белизной руками. На пару с подружкой или опираясь на руку спутника (вдвоем не так страшно!), они шествовали сквозь толпу, гордо подняв голову и не глядя по сторонам. Напоминая одновременно бесстрашного Павла Корчагина, несущегося с криком: «Ура!» и саблей наперевес сквозь стан врага, и того самого слона, которого водили по улицам напоказ. И каждая из них была достойна звания героя, потому что пыталась быть красивой, роскошной, нарядной, женственной наперекор всем несложившимся традициям быть такой.

Но мне не хотелось быть героиней. Мне хотелось чувствовать себя свободно и органично. И потому три года мое несчастное платье жило в заточении платяного шкафа. Каждый раз перед очередным парадным выходом я мысленно примеряла его к ситуации. Оно к ней не шло. Вздохнув, я надевала костюм. И шла в нем на свидание, в театр, в ресторан, на концерт, на президентскую вечеринку. Он был уместен везде. Зачастую мне даже говорили: «Ой, как ты нарядно одета!» Спорить было трудно. Я выглядела в нем гораздо наряднее, чем многие наши звезды, бескомплексно заявляющиеся на те же акции в растянутых свитерах и джинсовых куртках. Строгий деловой костюм, в коем, по определению, следовало ходить только по делам, повсюду был верхней шкалой праздничной роскоши. И переступать за нее казалось почти равнозначным нарушению правил приличия.

Окончательно расстроило меня признание известной ведущей — теледива с удивлением отметила, что перестала покупать себе вечерние платья с тех пор, как отказалась вести концерты. Суммировав причину и следствие, я поняла: мой наряд умрет в безвестности, подобно ненапечатанным стихам и безответной любви. Ибо и впрямь будет выглядеть уместно только на сцене — в том мгновенном, неверном мире искусственного праздника, где женщине ненадолго позволено выглядеть не такой, как в жизни.

И последняя (самая пафосная) акция страны «Человек года» полностью подтвердила мое резюме. О да, ведущая Оксана Марченко и певица Таисия Повалий выглядели не хуже, чем на раздаче «Оскара». Но эти обладательницы настоящих, стопроцентно вечерних, сияющих золотом и серебром, расшитых блестками и стеклярусом туалетов так и не сошли с подмостков на грешную землю фойе Дворца «Украина». Те же, кто курсировал в своих нарядах по холлу, во-первых, были одеты на три порядка скромнее, во-вторых, держались немного скованно и зажато. Ну а в-третьих, при ближайшем рассмотрении оказалось: большинство из них либо собираются выйти на сцену, либо так или иначе причастны к происходящему на ней празднеству. Елена Витриченко (броский туалет из красной кожи) начала оправдываться, словно ей высказали упрек: «Я надела его только потому, что буду сегодня вручать приз.» «Я оделась так потому, что сопровождаю номинанта на лучшего актера года», — вторила актриса Наталья Сумская в платье из ярко-голубого гипюра. «Я такая нарядная потому, что организатор «Человека года» — мой отец, и для меня этот праздник — почти домашний», — созналась Юлиана Райцина.

Те же, кто был в списках гостей, честно признались, что оделись так не благодаря, а вопреки — из революционного желания хоть раз в жизни сделать красивую прическу и облачиться в платье до пола.

И по-моему, это свидетельствует лишь о том, что наша, женская, жизнь в Украине не удалась. И нужно немедленно устраивать революцию с лозунгом:

«Каждой женщине — по вечернему платью!

Каждому платью — по достойному празднику!!!»

Зимняя женщина

«Я благодарю господа за то, что он даровал нам зиму».

Эти слова Ирвина Шоу я повторяю летом, осенью и весной. Моя любовь к зиме — демисезонна. Я одинока в ней и ни разу не встречала человека, разделяющего мои чувства. А потому считаю зиму — своей. И называю себя — «Зимняя девочка».

Моя влюбленность началась давно. Еще в детстве я придумала себе ее. Я знала: Зима не «время года» — она живая. И если долго-долго вглядываться в окно, однажды ты непременно увидишь, как мимо твоего дома пролетит прекрасная женщина с глазами из синего льда и бесконечно длинными волосами из снега, покрывающими собой всю землю.

«А вы знаете, что у эскимосов для снега не одно, а сорок девять разных слов?..»

Вначале ты вдруг замечаешь, что капли дождя не летят на землю неумолимой серой пулей, а начинают медленно кружиться над твоей головой. А значит, это уже не дождь. День первого снега я всегда отмечала в своем дневнике как одно из важнейших событий года. Я, давно разуверившаяся в чудесах, по-прежнему жду его, словно чудо — единственное, в которое не могу не верить. Ибо вот она — небесная манна, падает в твои ладони сверкающей серебряной пылью. Словно зимние божьи коровки, тебе на варежку садятся снежинки, и каждая из них, если поднести ее к глазам, — крохотная леди совершенство. Каждая — неповторима. И, загадывая желание, ты тихо сдуваешь их, отпуская обратно — в небо. Когда хлопья из неиссякающей перины Матушки Метелицы падают на город, я запрокидываю голову, и мне кажется, что я лечу в космос сквозь звезды и звезды летят сквозь меня.

В одно прекрасное утро вы проснетесь и увидите: мир стал белым. Белый цвет любят все. Женщина в белом — всегда нарядна. Невеста в белом платье — вечно прекрасна. Почему же, когда я брежу о белой земле, никто не понимает меня?

Я не люблю лето за его доминирующую материалистичность, срывающую с тебя все покровы. Моя Зима — «Незнакомка» Блока, укрытая шелками и туманами, чье лицо скрыто под вуалью. Снег скрывает несовершенство земли, делая ее идеальной. И ты, чьи глаза выглядывают из-за пушистого воротника, — интригующая и прельстительная. Зимняя женщина! Совершенная, потому что воображаемая. Ибо самая прекрасная в мире Венера не обнаженная, а та, что в мехах. Оттого-то, в противовес всем мужчинам, мечтающим познакомиться с девушкой на пляже, каждая женщина мечтает о шубе.

Зима — культ иллюзий.

Истинная пора женщины-загадки. Женщины-актрисы!

Ведь завтра Новый год!

И будет бал. Маскарад. Вечер. Волшебная, чарующая, колдовская стихия, пользуясь которой, наши праматери сотни лет соблазняли наших праотцов, строя им глазки из-под таинственных полумасок. Разыгрывая сказочных незнакомок, заигрывая и выигрывая их души и сердца.

То время давно кануло в Лету, но Зима, моя добрая крестная, опять подарит его нам — Большой Шанс всех золушек, порабощенных злой мачехой будничности. Тридцать первого декабря ты отбрасываешь свои безликие джинсы и свитер, как надоевшую лягушечью кожу. Обсыпаешься блестками, делаешь умопомрачительную прическу, переоблачаешься в переливающийся вечерний туалет. Сегодня — только сегодня! — правила игры и приличий позволяют тебе все. Месяц может сиять у тебя под косой и звезда гореть во

лбу. Лишь на Новый год платье от Сваровски и выкроенное из фольги — одинаково блестят под луной. Кем бы ты ни была, Зима бросит к твоим ногам реквизит всех сказок мира.

Там же, у ног, окажется и твой принц. И впервые в жизни ты поймешь: «упал от восторга» — не фигура речи!

Ты — его ежедневная, знакомая, заученная наизусть женщина — выходишь из своей комнаты в невероятном новогоднем наряде, и он оступается и летит на пол, не сводя с тебя изумленных глаз. «Боже, какая ты красивая!» Тогда, поднимая его с паркета, я поняла: чудеса под Новый год случаются на самом деле. И в ту же ночь он сделал мне предложение.

«Имя твое — поцелуй в снег.»

Я вспоминаю эти стихи вновь и вновь, когда, вместе с вьюгой, меня закручивает очередной зимний роман и во время поцелуев снежинки тают между нашими губами. Нет, отнюдь не весна, зима — подлинное время любви! Мороз рисует на стекле ледяные пальмы, за окном метель, в коридоре благоухает связанная елка, и так не хочется выходить из дома. В такие вечера влюбленные, как никогда, ощущают свою единственность в мироздании. Они одни в самой сердцевине возвышенной, пугающей, прекрасной зимней саги, отрезанные от всех прочих людей снежной мглой.

Только зимой я все еще могу поверить в слова: «Я тебя люблю». Только когда идет снег. И скоро Новый год. И весь крещенный мир, словно ребенок, начинает играться в елочные игрушки. Город такой торжественно-белый. Вся жизнь раззолочена разноцветными детскими гирляндами. В воздухе атмосфера тревожного уюта. И все как один чего-то ждут.

В это время я готова поверить во все что угодно! В самое лучшее, невозможное, волшебное.

И потому я снова и снова благодарю Господа за то, что он даровал нам Зиму.

Философия подарков

«Дорог не подарок, дорого внимание» — утверждает расхожая истина. И я не собираюсь с ней спорить. Кому приятно иметь дело с невнимательными людьми, способными целый месяц не замечать выставленных в витринах новогодних елок, которые, подмигивая разноцветными фонариками, недвусмысленно намекают нам: пора готовить подарки. Предпраздничный декабрь дорог мне не меньше самого праздника. Быть может, потому, что покупать презенты другим я люблю не меньше, чем их получать.

Мне нравится выбирать на раскладках новогодние открытки и придумывать забавные тексты к ним. Вы посылаете открытки только иногородним? Поверьте, их стоит разослать всем, даже тем, кто проживает в соседнем доме и кого вы намеревались поздравить воочию. Маме, бабушке, тете, сотрудникам на работе, начальнику, подчиненным.

Во-первых, вы попросту подстрахуетесь заранее (на Новый год мобильные линии катастрофически перегружены, и обзвонить всех-всех друзей часто не удается). Во-вторых, одно дело отметить грядущее празднество на фирме и получить от руководства одинаковый для всех подарок-паек и совсем другое — вытащить из своего почтового ящика поздравление тебе лично: от шефа, напарницы или даже коллеги Коли. Ведь это значит, что во всеобщей предновогодней круговерти они нашли время подумать именно о вас — значит, вы что-то для них значите!

Небезызвестный Дейл Карнеги утверждал: наиболее важным для каждого человека является «чувство собственной значимости». И Новый год, как и любой другой праздник, — всегда проверка личной себестоимости. Увы, порой результат ее оказывается весьма плачевен: одиночество. В повседневной жизни вас окружает сотня людей, но лишь двое-трое вспомнили ваш номер телефона после двенадцатого удара часов.

Моя подруга певица, барышня столь же известная, сколь и занятая, призналась мне как-то: «Я заметила, что под Новый год люди впадают в какое-то сентиментальное, по-детски беззащитное состояние, когда любое невнимание близких ранит вдвойне. Словно бы мы все боимся, что Дед Мороз забудет про нас из-за того, что мы в прошлом году плохо кушали. И тебя радует даже глупое поздравление от UMC, присланное на твой мобильный. Вот я и решила скопировать этот принцип. Набрала новогодний текст и автоматически разослала по всем номерам, которые были записаны у меня в телефоне. А то я вечно забываю кого-то поздравить…»

В тот же день я встретила другую подружку — парикмахершу, с которой певица пересекалась от силы пару раз. «Представляешь, — радостно похвасталась она, — я получила от Наташи «эсемеску» с поздравлением. Как приятно, я совершенно не ожидала! Значит, ей понравилась моя прическа, иначе б она меня не запомнила.»

Неожиданное — всегда ценится дороже, чем ожидаемое. Персональное — дороже, чем общественное. Немного лишнего внимания радует в десять раз больше, чем традиционные презенты и поздравления, продиктованные лишь вежливостью и чувством долга.

Да и вообще лучший подарок — это чаще всего нечто «лишнее». Необходимое — неотделимое от прозы нашей жизни — мы купим себе и так. А на Новый год ужасно хочется сказки и волшебства. Правда, я знала одну умную барышню, которая успешно возвела понятие «праздничные дары» в ранг твердоконвертируемой валюты. В промежутках между днем рожденья, Новым годом и 8 Марта она скрупулезно составляла список насущных расходов, а в канун мероприятия раздавала задания своим поклонникам. Помнится, один из них в виде подарка к Рождеству оплатил ей посещение зубного врача. Но, боюсь, мало кто из нас страдает столь непробиваемым рационализмом, чтобы радоваться, найдя под елкой оплаченные счета или ящики с новым кафелем для кухни.

«Лишнее» не значит ненужное — это вещь, которую по тем или иным причинам мы вряд ли приобретем сами. Помнится, в прошлом году я попросила друзей презентовать мне. Деда Мороза. «Понимаете, — честно призналась я, — в детстве у меня под елкой стояла только Снегурочка. А Деда Мороза, настоящего, большого, в шубе и с мешком, родители мне так и не купили. И я точно знаю, что ни за что не куплю его себе сама, буду чувствовать себя полной идиоткой. Взрослой дурой, которая тратит деньги на детскую куклу. Но если б мне его подарили.»

Я не единственная в своем роде. Однажды я засекла в магазине уже немолодую даму с елочной игрушкой в руках. Расписанный вручную шарик относился к породе дорогих украшений, а впереди были более важные траты на новогодний вояж в другую страну, подарки детям и родственникам. Вздохнув, она вернула шар продавщице и улыбнулась мне, словно извиняясь за собственную детскость: «Красивый, правда?»

Теперь я точно знаю, что подарить ей на Новый год!

И это умение подслушивать чужие вздохи — самая важная составляющая таланта делать подарки. Именно поэтому я так люблю выбирать гостинцы своим друзьям, заранее предвкушая, как их лица — лица людей, давно воспринимающих обмен новогодними сувенирами как вежливую формальность, — расплывутся от удивленной радости: «Ты помнишь? Я так об этом мечтала.»

Как часто мы мечтаем о том, что наш рациум неумолимо записывает в разряд «глупостей». Или мы просто не знаем, где это купить. Или, что еще вероятней, у нас вечно не доходят руки поискать это по магазинам. Чем взрослее мы, тем меньше у нас времени на глупые мечты. Но Новый год — единственный в году детский праздник для взрослых, на котором роль чуткого Деда Мороза играем мы сами, исполняя ее друг для друга.

Сколько подслушанных вздохов скопилось в вашей памяти?

Отец всю жизнь жалуется вам, что кто-то взял почитать и не вернул его драгоценную книгу о рыбалке? Заранее закажите ее в «Букинисте». Мама мечтала посмотреть мюзикл «Notre Dame de Paris», но, к сожалению, его так и не привезли в Киев? Отыщите для нее видеокассету или организуйте ей праздничное турне в московский театр. Кавалер потерял одну из своих любимых запонок? Не приобретайте новые, не поленитесь найти точно такие же или сделайте дубликат у ювелира. Ничто не трогает сердца близких людей так, как наше умение слышать их горести, помнить их проблемы, уважать их наивные желания и «дурацкие» привязанности. Наша нежность к их слабостям и недостаткам — наша способность любить их такими, какие они есть!

«Дорог не подарок — дорого внимание». Точнее, получая подарок от любимого человека, мы всегда подсознательно (или вполне осознанно) оцениваем: «Насколько дорога ему я?» И его ценность в ваших глазах действительно никак не связана с реальной ценой.

Впрочем, я погорячилась. Драгоценные подношения могут обрадовать нас вдвойне (если именно в таких ювелирных мечтах мы и видели себя в своих сладких грезах). Или вдвойне расстроить!

«Прошлый раз он подарил мне кольцо с двумя бриллиантами, — чуть не плачет Наташа, жалуясь на своего парня. — Но дизайн у перстня просто кошмарный, мне надеть его стыдно. А теперь вот кинокамеру. Последняя модель, стоит три штуки. Только зачем она мне? Я ж никогда не увлекалась съемкой! И продать нельзя — обидится. В общем, одно расстройство…»

Чем больше стоимость нежеланного нам подарка, тем несчастней мы себя чувствуем. Ведь каждый зря потраченный доллар — это его неиспользованный шанс. Ну не обидно ли, что любимый выбросил на ветер три тысячи шансов сделать вас счастливой? Обидно втройне, если вспомнить, что на эти деньги он мог бы купить ту, действительно бесценную для вас вещь, которую он вам. уже не купит!

Безусловно, у вас есть все основания обвинить его в нечуткости и душевной «глухоте»!

Но разумнее будет просто смириться. Делать дары — тоже талант, и упрекать кого-то за отсутствие оного так же бессмысленно, как сердиться за то, что он не умеет писать поэмы и исполнять арии Шаляпина. Ну не дано ему! Се ля ви. И хотя эффект неожиданности — это половина подарка, стоит пожертвовать пятьюдесятью процентами удовольствия во избежание стопроцентной катастрофы. (Тем паче, что в компенсацию сего «морального ущерба» всегда можно с чистой совестью требовать презент вдвое ценней!)

Скажите себе самой от имени адвоката: «Конечно, дорог не подарок, а внимание. Но ведь цена тоже кое-что значит, не так ли? И женщинам, которыми не дорожат, дорогих даров просто не покупают!»

А затем, следуя этой несокрушимой логике, радостно выберите вожделенный предмет, возьмите мужчину за руку, доведите до магазина и ткните пальцем в витрину, чтобы, не дай бог, не перепутал…

Влюбленный Дед Мороз

Представьте себе, что ваш сексотип — высокий блондин, а ни один из них не обращает на вас внимания. Вам нравится красный цвет помады, но именно она вам катастрофически не идет. Обожаете шоколад, но у вас на него аллергия. В арсенале каждой барышни найдется пара-тройка таких обидных парадоксов. Мне не повезло больше других. Я безумно люблю Новый год! А он столь же маниакально не любит меня.

Проблема кажется неразрешимой. Ведь помаду можно не покупать, на белокурых бестий — не обращать внимания. Но игнорировать этот праздник столь же невозможно, как соблюдать диету, обедая в кондитерской, где, куда ни посмотри, пирожные, тортики и конфетки.

Лишь только в календаре вырисовывается декабрь, весь мир начинает соблазнять тебя Новым годом. Окружающие наперебой задают тебе провокационный вопрос: где и с кем ты собираешься его отмечать? Сотни журналов и газет наперегонки подсказывают правильный ответ. А я тоскливо внимаю их советам, понимая: все они уже опробованы мною — с одинаково отрицательным результатом.

Первый, наиболее традиционный способ я, воспитанная в лучших традициях «Работницы», практиковала много лет. В то время я считала: первейшее достоинство женщины — быть хорошей хозяйкой. И потому за месяц до праздника рассылала гостям открытки с приглашением. Загодя выписывала рецепты тортов, пряников и коктейлей. Вязала носочки и шила мешочки для подарков. Оставшееся время зарабатывала деньги на осуществление своих оригинальных хозяйственных идей.

31 декабря я просыпалась ни свет ни заря и хваталась за пылесос. Быстро сделать генеральную уборку. Сплести венок из еловых веток и покрасить шишки в серебряный цвет. Метнуться в гастроном за недостающими продуктами. Нарезать, заправить, разморозить, зажарить. Развесить флажки и гирлянды. Сложить салфетки в форме тюльпана. Мама, не успеваю!

По телевизору косяком шли мои любимые фильмы (я так давно хотела посмотреть!) и новогодние программы (а ведь их больше никогда не повторяют!). Собирались вальяжные веселые гости. Мужчины в галстуках, женщины в нарядных платьях. Я же, спешно натянув первое попавшееся, автоматически поднимала бокал шампанского (ура! Новый год!) и снова бежала на кухню. Приглашенные смотрели «Старые песни о главном» — я готовила им блины с икрой. Они танцевали, смеялись, играли в фанты, бросали друг в друга конфетти — я поливала шоколадной глазурью торт. Есть все свои замечательные яства мне почему-то совершенно не хотелось. Веселиться — не оставалось сил. Когда за последним из гостей наконец-то захлопывалась дверь, я, облегченно вздохнув, начинала уборку по новой.

В конце концов, мне это порядком надоело. В канун очередного новогоднего торжества я пришла к выводу: главное женское кредо — красота. Хозяйка должна быть не бесплотным джинном из бутылки, услужливо меняющим блюда на столе, а полноправной королевой бала. И украшать в первую очередь нужно не квартиру, а себя любимую.

Переворошив многолетние залежи «Бурды», я пошила у портнихи страшно дорогое платье с кринолином и умопомрачительным декольте. Всю ночь самоотверженно крутила волосы на бигуди. Нанесла на лицо «золотой» макияж. И сразила всех наповал. Причем жертв моего обаяния оказалось так много, что в их число нежданно попала я сама.

После энной бутылки шампанского персональный кавалер приревновал мою «блестящую» персону к парню моей подруги. Подруга обиделась и, обозвав меня «бессовестной воображалой», гордо ушла пешком в снежную ночь. Накинув пальто, я кинулась вслед за ней. Когда же час спустя вернулась назад, то увидела: в процессе затянувшейся дуэли джентльмены уронили елку, разбили блюдо из сервиза, перевернули на пол салат оливье и насмерть перепугали мою кошку.

После этого инцидента с гостями я завязала. Двенадцать месяцев спустя я испытывала твердое убеждение: Новый год — не повод: а) разбиваться в лепешку у плиты; б) разбивать сердца и отношения; в) собирать разбитые елочные игрушки постфактум. Это прекрасная возможность устроить сказочный вечер мужчине твоей жизни, продемонстрировав ему свой важнейший женский талант — любить. А лучший способ доказать свои чувства — отправиться за ним на край света. Подобному решению содействовал и тот факт, что человек, носивший почетное звание «единственного», проживал в Москве. Я радостно упаковала в багаж все свои соленья (умница!), наряды (красавица!) и села в поезд.

Появление иногородней невесты с большим чемоданом под мышкой и энтузиазмом жены декабриста во взоре вызвало у родителей любимого настоящую панику. Бурно посовещавшись, они вынесли вердикт: «Раз уж девушка приехала, пусть встречает праздник у нас. Но ночевать на нашей жилплощади она не будет!»

… Ранним утром 1 января я шла по безлюдной, еще не очищенной от снега Тверской. Ноги сами привели на Красную площадь. По ней змеился длинный хвост таких же неприкаянных энтузиастов, как я. Зарю новой жизни я встретила крайне неожиданно — в компании с мумией вождя мирового пролетариата.

«Все, с меня хватит!» — безапелляционно решила я при приближении очередного елочно-хлопушечного события. И принципиально вычеркнула из компонентов празднества все экстремальные атрибуты: еду, наряды, людей и весь мир в придачу. Главная ценность каждой уважающей себя личности — она сама. Вот в этом приятном обществе я и встречу Новый год. Чем не оригинальная идея? Лучший праздник для женщины — не быть женщиной. Не убирать, не стряпать, не наряжаться, не связываться с ревнивыми Отелло и вероломными Яго. Прожить последний 365-й день исключительно в свое удовольствие.

Я демонстративно не подошла к кастрюлям и сковородкам, ограничившись покупкой «Советского шампанского» и килограмма «Белочки». С наслаждением намазала лицо жирным кремом и, облачившись в домашние джинсы и свитер, устроилась на диване у телевизора. Наконец-то я посмотрю всю новогоднюю программу целиком! А в двенадцать часов спокойно выпью свой бокал и произнесу вслух самое заветное желание, которое в суматохе вечно забывала загадать. Ну разве это не счастье?

Увы и ах. Именно в том году у телевидения случился массовый кризис жанра. Все украинские и российские каналы, словно сговорившись против меня, крутили бесконечное «С легким паром!». «Старые песни о главном» приказали долго жить. «Голубые огоньки» оказались один скучнее другого. Вдруг ужасно захотелось есть. Бутылка шампанского наотрез отказалась открываться. Только к часу ночи мне таки удалось вытащить пробку и запоздало попросить: «Хоть один разок встретить Новый год как нормальный человек!»

Моей мечте не суждено было стать явью. Я встречала его в Париже на Елисейских Полях и ровно два часа бегала по городу, спасаясь от арабов, которые пытались поздравить меня с праздником в крайне извращенной форме. Я поехала за город — в одиннадцать часов ветер порвал провода и в доме погас свет. Я отправилась на площадь Независимости и за пятнадцать минут до наступления нового тысячелетия исхитрилась потерять своего спутника в толпе. Я больше не верю правительству, организовывающему веселые народные гулянья, не верю турфирмам, зазывающим в новогодние путешествия, ресторанам и клубам, обещающим устроить тебе «волшебную ночь».

И понятия не имею, куда мне податься 31 декабря.

«Ума не приложу, — горько посетовала я своей подруге Ане, — чем я прогневила Дедушку Мороза, но это «доброе» божество упрямо строит мне козни, проявляя удивительную вредность и изобретательность!»

Странно. Но чем дольше я описывала ей свои злоключения, тем восторженней она им внимала. «И ты еще жалуешься?! — возмущенно воскликнула Анюта. — Да Дед Мороз просто влюблен в тебя по самые уши — подумать только, еще ни разу в жизни ты не встретила Новый год скучно! А я столько лет подряд достаю из коробки все ту же елку, готовлю неизменное праздничное меню, сажусь за стол с бессменным мужем… И каждый год загадываю одно и то же желание: пусть хоть однажды в новогоднюю ночь со мной случится нечто НЕОБЫКНОВЕННОЕ!»

«Нет проблем, — усмехнулась я. — Для этого тебе достаточно лишь пригласить меня в гости».

P. S. В ту новогоднюю ночь, которую я отмечала у нее в гостях, все отравились ее «неизменным праздничным меню», подруга поссорилась со своим «бессменным мужем», во входной двери заклинило замок, а в туалете с антресолей упал молоток и разбил унитаз.

День рожденья. Грустный праздник?

Не помню точно, когда в моем лексиконе появилось понятие «деньрожденческая депрессия». Первую половину жизни я, как и все дети, обожала этот праздник. В десять — пятнадцать лет для меня не существовало словосочетаний «неудавшийся день рожденья» и «бессмысленный подарок» — я одинаково радовалась любому новому сокровищу. Позже, в шестнадцать — двадцать, пришла к выводу: личное рождество 21 октября — идеальный способ обратить на себя всеобщее внимание, ходить с утра в расшитом блестками вечернем платье, бескомплексно выпрашивать желаемое и сачковать от занятий. И, появляясь на лекциях с очередным сладким блюдом, радостно объявляла педагогам: «А у меня сегодня день рожденья!» — благополучно обращая все четыре пары в именинный та-ра-рам.

И когда одна из однокурсниц пришла в свой собственный «день» со слезами на глазах, сие вызвало у меня лишь удивленное недоумение. «Я и сама не знаю, что со мной, — извинялась она. — Плачу с самого утра. Но мой муж сказал: это нормально. Ведь именно в этот день мы появились на свет, и оттого вместе с его приходом каждый год встает вопрос: “А стоило ли нам рождаться вообще?”»

Он — муж — был на несколько лет старше ее. Увы, увы. Как только розовый рассвет нашей жизни сменяется реалистичным световым днем, твой любимейший праздник детства превращается в ежегодную проблему, которую каждый раз нужно решать заново. Точнее, сразу в две проблемы в одном «дне»: внутреннюю — психологическую и внешнюю — организационную.

Именно потому все последующие «рожденья» никогда не бывают такими сказочными, как в детстве. Лишь будучи ребенком, ты получаешь в этот день исключительно подарки, поздравления и любимые яства (приготовленные мамой) и засыпаешь счастливым (в то время как родители моют посуду и убирают кавардак!). Впрочем, в юности, для того чтобы устроить головокружительно веселую вечеринку с бесчисленными игрищами и танцами до утра, достаточно трех купленных в складчину бутылок шампанского. Где она будет: в комнате общежития, на берегу Днепра, в захламленной квартире — не имеет ни малейшего значения. «Неподходящих гостей» — не бывает. Ведь чем больше людей — тем «бурнее», «буйнее» и непредсказуемей твой праздник!

Но с годами кодекс ценностей в корне меняется!

«У меня юбилей, а я совершенно не знаю, как его отмечать!» — паникует лучшая подруга Аня. Данный вопрос она начала решать за полгода до дня рожденья, а ответ не нашла до сих пор, хотя его приближение уже не за горами: «Кого приглашать? Куда? Ведь я так и не закончила ремонт. И все

знакомые плохо сочетаются друг с другом. Что делать?» То же самое происходит и с подружкой Наташей. С той лишь разницей, что спохватывается она обычно только за неделю: «Ой, боже, у меня ж день рожденья! И кого звать, не знаю! Мне кажется, у меня и нет настоящих друзей.»

На днях я была на дне рожденья своей соседки. Она комплексом Чернышевского не страдает и до сих пор упрямо практикует проверенную «юношескую» схему: приглашает скопом всех приятелей и приятельниц. Только ровесники ее стали старше и уже не заводятся с пол-оборота. Итог: весь вечер виновница торжества пыталась заставить гостей танцевать, а в результате, сильно выпив предварительно, принялась отплясывать сама с собой. Гости же тем временем вели вялую многочасовую дискуссию, сводящуюся к критике ее музыкальных пристрастий. «Вот такой праздник, — грустно сказала она, провожая меня до лифта. — Ничего-то у меня в жизни не получается…»

Если в детстве твой день «варенья» приравнивался к степени любви твоих родителей, теперь день рожденья = Ты сама! Он — та самая лакмусовая бумажка, с помощью которой мы ежегодно проверяем: кто мы такие, чего добились в этой жизни? И все, что нас окружает, каждый тост, подарок, гость — не просто обстоятельства, слова, люди, — а доказательства нашей успешности или же, напротив, несостоятельности и личностного краха.

И приглашенные, отказывающиеся даже потанцевать с тобой, аргументируя это несходством музыкальных вкусов, — подтверждают: ты проживаешь в окружении людей, лениво отстраняющихся от твоих проблем. Возглас: «У меня нет настоящих друзей!» намекает: ты замкнута, одинока и не умеешь выстраивать отношения. А сугубо технологическая проблема «Не знаю, как отмечать» плавно перетекает в психологическую: ты неорганизованная, неуверенная в себе и до сих пор не знаешь, чего хочешь на самом деле.

В будни мы живем в естественном движении, понимая: разбитый при доставке плафон люстры и недоделанный ремонт — лишь дело времени, и завтра ты без труда исправишь эти огрехи. Через месяц окончишь затянувшийся проект, который должна была сдать еще две недели тому, и потребуешь прибавку к зарплате. Через год подумаешь о рождении ребенка.

Но день рожденья — всегда некий «стоп-кадр» — свидетельство того, что наличествует сегодня, без всяких абстрактных «завтра». И, всматриваясь в него, ты с ужасом понимаешь: прожита уже треть жизни, а у тебя по-

прежнему нет показательной квартиры, куда можно было бы без стеснения пригласить гостей. Нечем похвастаться, все только в проекте — успешная карьера, дети, любовь. А что у тебя есть сейчас? Ничего! Ты даже не знаешь, кого позвать на праздник!

Неудивительно, что согласно статистике многие люди умирают аккурат в тот день, когда и родились. Или в соседствующий с ним период «деньрожденческой» депрессии. Внешняя нагрузка, связанная с приемом гостей, в сочетании с убийственным ответом на вопрос: «А стоило ли мне вообще рождаться на свет?» — могут доконать любого из нас.

Однако до тех пор, пока мы живы, любой «стоп-кадр» — ложь, и твой ужасный итог — столь же иллюзорен, как и прекрасный хэппи-энд в конце твоего любимого фильма!

Я поняла эту истину, едва начала писать сценарии, и даже, смеясь, прокрутила свою биографию назад, подбирая «подходящие эпизоды». Если бы «пленка оборвалась» в тот момент, когда любимый кружил меня на руках, — моя жизнь была бы «любовной мелодрамой». Если «стопонуть» ее в день получения диплома театрального института, — это был бы фильм о том, как сбываются детские мечты.

В моей судьбе, точно так же как и в вашей, было великое множество «хэппи-эндов»! Вот только никто не пускал после них титры. Кино продолжалось: и с любимым мы расстались на ножах, и занимаюсь я сейчас совсем не той профессией, которая значится в моем дипломе.

И думаю, ошибка большинства «человеков», оценивающих себя и своих собратьев, состоит в том, что они чаще всего воспринимают чужие достижения как точку. А жизнь человека — это линия. Взлеты сменяются падениями, разочарования — метаниями. На путь к очередному хэппи-энду уходят месяцы и годы, а он длится всего миг. И просто, по теории вероятности, шансов, что этот миг придется на ваш судный день рожденья, — крайне и крайне мало.

Возьмите свой любимый фильм с самым сказочным финалом (досматривая до которого вы обычно грустите, что с вами никогда ничего подобного не будет!), прокрутите и «стопните» наобум. Однажды я поступила именно так: это была «Красотка» — излюбленная комедия моего отрочества. И «стоп» пришелся как раз на тот «кадр», где Джулию Робертс жестоко выгоняли из дорогого магазина. Оставалось лишь вообразить, что бы испытывала она, если бы, ко всем прочим неприятностям, сей «личностный крах» пришелся на день ее рожденья?

Но ведь достаточно лишь отпустить кнопку PAUSE STILL и. увидеть один из самых лучезарных «хэппи-эндов» мирового кинематографа.

Не делайте в этот день никаких «стоп-кадров», дамы и господа! Только праздничные фотографии. А дабы они были таковыми, не путайте миг с итогом, а простую организационную проблему «Не знаю, кого позвать» с глобальной «Нет настоящих друзей».

«А я тогда кто? — возмущенно возразила я Наташе. — А твой любимый, а сестра, а Вика!..»

«При чем здесь «ничего в жизни не получается»? — ответила соседке. — Просто в следующий раз не созывай всех-всех-всех. Лучше позвать двухтрех близких, готовых поддержать тебя во всем, чем тридцать дальних, явившихся лишь для галочки!»

«Незавершенный ремонт можно «припудрить» обилием цветов и воздушных шаров, — предложила юбилярше. — Что касается несовместимости. В лучших традициях хозяек салонов заранее нарисуй схему посадки за стол. По принципу: каждый гость должен сидеть между двумя людьми, с которыми ему приятно встретиться и есть о чем поговорить. Этого вполне достаточно, чтобы все чувствовали себя в своей тарелке».

К слову, проблему грязных тарелок я тоже решила, объявив друзьям: не надо никаких презентов — лучше помойте посуду! Когда же, зная мою нелюбовь к стряпне, одна из подруг предложила «в виде подарка» готовить и сам праздничный стол, 21 октября снова стал одним из моих любимейших праздников.

Почти таким же счастливым, как в детстве.

Афоризмы Лады Лузиной из книги «Замуж в 30 лет!»

Быть может, вы не заметили, господа, но в мире произошла революция — дамы перестали скрывать свой возраст.

Более того — они им гордятся!

В детстве мы жаждем поскорее вырасти. Став взрослыми, начинаем бояться постареть. Отчего же никто не объясняет нам, что истинная взрослость начинается там, где таится наш первый страх, и только после тридцати сбываются все твои школьные мечты?

После тридцати женщина лишь начинает быть женщиной! Она уже умеет быть сильной. Знает, как швырнуть себе под ноги любого мужчину, как быть красивой, как нужно себя подавать. А подходя к тридцатипятилетию, превращается в настоящее произведение искусства. В бриллиант, ограненный Крымом, Римом и медными трубами, через которые она прошла.

Я вышла замуж в тридцать. И, теперь уже со знанием дела, не перестаю повторять: «Замуж нужно выходить только в тридцать! Поверьте, раньше это делать не стоит!»

Только точно зная, кто ты такая, ты можешь понять, какой мужчина должен быть рядом с тобой.

Если, вместо того, чтоб потратить первое десятилетие взрослости на самопознание и становление, ты заключаешь брак, шанс, что все твои мечты останутся мечтами — опасно велик.

Чтобы достичь и успеха, и счастья, нужно следовать всего двум правилам. Во-первых, точно знать, что ты хочешь. Во-вторых, делать то, что ты хочешь, невзирая ни на какие гримасы окружающих.

Счастье — единственный критерий, которым можно измерить ценность чего бы то ни было!

Свободы не существует. Свобода — это лишь выбор максимально удобной для тебя несвободы.

В жизни каждого уважающего себя человека «Я» — понятие первичное!

Одна из самых распространенных ошибок нашего времени: мы путаем понятие «самоуважение» с понятием «понты».

Если о тебе не сплетничают, значит, тебя не существует! Или, что еще хуже, ты никому не интересен.

Мы не настолько глупы, чтобы всерьез считать себя умными.

В несчастье тоже есть своя прелесть.

Большое счастье так же, как, впрочем, и большое горе, растворяет нас в себе. Делает беззащитными — мягкими, как кисель. Счастье разжижает, злость — собирает, заставляя сжать волю в кулак. Счастье статично. Зачем сдвигаться с места, если «и так хорошо»? Но, будучи несчастными, мы начинаем активно сучить руками и ногами. и достигаем вершин.

Любовь лжива по своей сути. Она заставляет нас стать лучше, чем мы есть, совершать поступки, нам несвойственные. Она удесятеряет силы, как алкоголь, и выветривается, как алкоголь. Если вашей любви от роду месяц, с ходу разделите прекрасные качества партнера на двадцать. И воспринимайте его утверждение: «Я не вижу проблемы в том, чтоб вымыть посуду», — как заявление пьяного в зюзю. Он не врет, он просто влюблен, как и вы.

Счастье засасывает. И любовь — лучший тому пример. Выбраться из счастливой любви так же трудно, как из постели холодным утром.

Многие считают, что деньги если не приравниваются к любви, то, как минимум, с успехом ее замещают.

Для иных любовь — деньги не равнозначные понятия, а причина и следствие. Наличие у мужчины средств провоцирует их на любовь. Потому как деньги свидетельствуют: он состоявшийся, сильный, добытчик, «каменная стена» — на такого можно опереться, за таким не страшно, он привык решать все проблемы сам. Как его не полюбить?

Красавец-мужчина — это патология. Ошибка природы, случайно породившей на свет представителя сильной половины человечества с ярко выраженными чертами половины прекрасной.

Шеф — по сути, идеальный мужчина! Причем идеальным его делает сама стратегическая позиция «шеф». Он стоит на ступень выше тебя, значит, ты смотришь на него снизу вверх, уважаешь, признаешь, что он умнее, сильнее. Каждый нормальный начальник — априори воплощает в себе все-все качества, которые мы хотим видеть в идеальных мужьях.

Прекрасная дама разумно полагает: нужно выскочить замуж, пока она молода и прекрасна. Ведь чем моложе она и красивее, тем больше у нее шансов заполучить идеального мужа! Успешный кавалер, как товар менее скоропортящийся и котирующийся даже в состоянии «третьей свежести», рассуждает иначе: «Зачем торопиться? Жениться можно и после 30–40». Ведь чем старше он и успешнее, тем моложе и красивее у него обычно жена!

Мужчина и женщина не с Марса и Венеры. Мы из двух вражеских лагерей. Мы противники, которые день за днем растолковывают перехваченные друг у друга шифровки. «Что она имела в виду?», «Почему он это сказал?», «Зачем она так со мной поступает?»

О каком понимании может идти речь? Если быть понятой — равнозначно проигрышу! Кто женится на барышне, на первом свидании объявившей: «Я хочу, чтобы ты женился на мне»? Что вы скажете парню, при первой же встрече объявившем: «Я на тебе никогда не женюсь»?

Высокомерное утверждение «у женщин нет логики» таит опасность не для нас — для мужчин. Принимая как данность «их все равно невозможно понять», они даже не напрягаются, чтоб попытаться сделать это. И, в результате, мы, загадочные и непостижимые, оставляем их в дураках.

Мы, человеки, упрямо не хотим понять: людей, состоящих из сплошных достоинств, не существует в природе. Просто потому, что все наши достоинства — только обратная сторона наших же недостатков.

Как-то я подошла к зеркалу и спросила себя: «Я хороша собой и хорошо зарабатываю. Я умна, терпелива, способна многое понять и принять. Я даже не расстраиваюсь из-за сломанных ногтей и стрелок на чулках. Я — практически идеальная женщина! Отчего же я до сих пор не замужем?». И, подумав, ответила себе: «Именно потому!»

Ибо самодостаточность — штука столь же удобная, сколь и опасная.

Дело не в том, что неудачниц в мире больше, чем удачливых, а в том, что неудач в жизни намного больше, чем удач.

Из десяти зазывно улыбнувшихся тебе парней девять ограничатся ничего не значащим флиртом и только один предложит продолжить. Из десяти предложивших продолжить. Ой-ой! Это какой же оптимисткой надо быть, чтобы «сев в лужу» девяносто девять раз, по-прежнему чувствовать себя «на коне»?!

В жизни каждой из нас бывает звездный час. Только в сутках-то их двадцать четыре. Не говоря уж о том, что час этот бьет вовсе не каждый день!

Что же прикажете делать все оставшееся время?

Только одно — любить себя и такими.

Высшая форма самоуважения — уважать даже свое право на ошибки, огрехи, привычки и причуды, слабости и глупости, на собственное несовершенство.

Замуж нужно выходить по расчету. Только считать нужно не деньги! Прежде всего нужно рассчитать, какие из многообразных мужских качеств «к лицу» и «по размеру» тебе, любимой.

«Я» и «Мы» — два диаметрально разных образа жизни. «Мы» имеет свои законы, и нарушать их опасно для его здоровья. То, что «Я» делало естественно и не думая, «Мы» следует тщательно обдумать и. не делать!

Начинать совместную жизнь с роли мамы и папы — не лучший способ сохранить семью. Жить вдвоем непросто. Жить втроем, не научившись жить вдвоем, — все равно что возводить стены, не удосужившись построить фундамент.

Формула «смысл жизни в детях» — штука опасная.

Что ж это получается? Смысл твоего существования — в детях, смысл существования твоих детей — в детях их, смысл существования их детей — в потомках последующих. Выходит, сама по себе жизнь ни одной отдельно взятой личности не имеет значения?

Чем же тогда homo sapiens отличаются от овощей? Картофелину кладут в землю, она разрушается, но, тем самым, дает жизнь новым картофелинам. Их кладут в землю.

И так до бесконечности?!

Воспитывать родителей намного сложнее, чем нас, детей. Мам в угол не поставишь! Даже если они ведут себя как сущие дети, ты должен относиться к ним уважительней, чем к начальству. Многие отцы мечтают стать друзьями своих чад. Но, желая быть тебе ближе, не спешат отказаться от прежних высоких привилегий (требовать, ругать, поучать). Не понимая — невозможно быть одновременно начальником и другом!

Сначала родители рожают своих детей, а потом мешают им жить.

«Ты не должен оставлять еду на тарелке», «Не должен рисовать на обоях», «Должен сидеть тихо и не мешать» — внушают нам в детстве. И ни мы, ни наши наставники не отдают себе отчета в том, что львиная доля смолоду привитых «долгов» подчинены одному закону.

Не нашему благу, а чужому удобству!

Истинные взрослые — это люди, которые, соблюдая все жизненно важные «надо», легко разрешают себе быть детьми.

И кто им запретит?

Они ж точно знают, что больше не обязаны слушаться других «взрослых».

Социальное рабство — опасная вещь. Кто-то ежесекундно диктует тебе, как ты должна одеваться, как вести себя, как должна жить.

Но если ты хочешь остаться собой — сопротивляйся! И, кивая в такт утверждениям: «Ты должна подстричься, должна выпить хоть рюмку, должна похудеть», уточняй: «Кому? Вы не знаете, случайно, кому, собственно, я все это должна?»

Говорят, истина познается в сравнении. Подло врут! Я суперуспешна в сравнении с моим соседом-алкоголиком, и не очень — в сравнении с Биллом Гейтсом. Где же истина? Она в том, что сравнивать себя с кем-то — уже комплекс. Мы привыкли непрерывно спрашивать себя: «Кто лучше, он или я?» Но это не лучшая наша привычка!

А лучше всех сказала когда-то Марина Цветаева: «В жизни свое место знаю, и если оно не из последних, то лишь потому, что я никогда не становилась в ряд!»

Господи, спасибо тебе за то, что мне уже тридцать, и я больше никогда не буду такой дурой, какой была еще в двадцать девять!

Примечания

1

См. статью «Стерва — героиня нашего времени».

2

См. статьи «Женщина, которая платит» и «Слишком хороша для него?»

3

См. следующую статью «Слишком хороша для него?»

4

См. статью «Брыксы: один день абсолютной власти!»

5

Отмечался 12 июля.

6

См. статью «Эти бедные, бедные мужчины…»

Content

Лада Лузина, Владислава Кучерова
СЕКС И ГОРОД КИЕВ
13 способов решить свои девичьи проблемы

Я!

Тринадцать «минусов» быть женщиной

Тринадцать «минусов» быть женщиной

Женщина — это ложь

Женщины-«кошки» и женщины-«собаки»

Стерва — героиня нашего времени

Женщина, которая платит

Слишком хороша для него?

«Я — свободна!» Твой страх одиночества

«Я тебя хочу!» Твоя инициатива

8 марта. День рожденья Евы

Брыксы: один день абсолютной власти!

Женская дружба

Призрак феминизма

Эти бедные, бедные мужчины…

Любовь по-женски

Любовь по-женски

За что они любят нас?

О пользе недостатков

Размышления под новогодней елкой

Анатомия героя

Война полов

Тринадцать банальных женских проблем и оригинальных способов их решения

Кризис тридцати лет

Зачем мы худеем?

Быть или не быть красивой?

Любовница

Мужчина твоей подруги

Стоит ли жить со «звездой»?

Слишком доступна?

Кто был охотник, кто добыча?

Ревность: «чудовище с зелеными глазами»

Измена: твоя и его

Предательство: прощать или не прощать?

Правда: горькая и сладкая

Как пережить кризис: бегство от боли

Формула счастья. Пособие для начинающих эгоисток

Этот гуманный эгоизм…

Правда о правилах: их — нет!

Так получилось…

Глупости и ошибки

Я — умная и Я — дура

Принцип семи слоников

«Гадкий утенок» в стае кур: найди свое место под солнцем!

Что наша жизнь? Игра!

История моей зависти

Обыкновенное счастье

В стране петлей

За что мы любим наши вещи?

Машина — орудие соблазна

Трагедия вечернего платья

Зимняя женщина

Философия подарков

Влюбленный Дед Мороз

День рожденья. Грустный праздник?

Афоризмы Лады Лузиной из книги «Замуж в 30 лет!»

Примечания