Рыжков Валерий Дементьевич

Позитивная неврология

Валерий Дементьевич Рыжков

Позитивная неврология

Введение

Неврология – это группа медико-биологических дисциплин, изучающих структуру и функцию нервной системы в норме и патологии и закономерности филогенеза и онтогенеза.

В узком смысле неврология – наука о болезнях центральной и периферической нервной системы.

В практическом отношении в настоящее время клиническая неврология занимается диагностикой и лечением заболеваний нервной системы.

В настоящее время специалист невролог пришел на смену невропатологу, и в связи с этим в понимании профессиональной ответственности значительно расширился круг научно-практического и социально-экспертного отношения в оценке как диагностики и клинических проявлений болезни нервной системы, так и качества жизни после проведенных лечебных и реабилитационных мероприятий.

Теоретической основой неврологии являются морфологические дисциплины: анатомия, гистология, эмбриология, сравнительная анатомия нервной системы, нейрофизиология. За последние десятилетия неврология стала составляющей ряда специальных самостоятельных дисциплин, а именно: нейропсихологии и нейрохирургии.

Клиническая психиатрия занимается особой группой заболеваний нервной системы – психическими болезнями.

Ряд дисциплин являются смежными в особенности подхода коррекции нервной системы, такие, как например, психотерапия, иглорефлексотерапия, мануальная терапия.

Изучение нервной системы проходит как по вертикали возраста (детская, подростковая, взрослая, геронтологическая неврология), так и по горизонтали по гендерному варианту (женская и мужская неврология).

Перечень обращений к практическому неврологу на приеме охватывает широкий круг вопросов, начиная от головной боли, головокружения, повышения артериального давления, пережитых состояний стресса, усталости, нарушения сна, снижение внимания, памяти, обмороки и так далее до выявления заболеваний нервной системы со стойкими нарушенными функциями нервно-психической деятельности, и это в дальнейшем требуется учитывать при вынесении экспертного решения в определении ограничений жизнедеятельности пациента.

За последние сто лет в нашей истории, которые протекали в период острой научной дискуссии двадцатого века, произошло становление научной, практической и социальной дисциплины – неврологии.

Глава первая Общебиологические теории и феномены в неврологии

В настоящий период в сложившейся общепринятой системе научной адаптационной парадигмы ведущим направлением явилось развитие клинической неврологии. В связи с определяющей сущностью человеческого организма принято считать не сердцецентрическую, а мозгоцентрическую адаптивную систему в окружающем мире. И это сложилось при определенной философской системе взглядов на весь мир, в котором живет человек. Поэтому понимание некоторых феноменов следует рассматривать через систему принятия научного интуитивного осмысления фактов, потому что некоторые открытия носили эвристический и экспериментальный характер, которые потом вошли в анналы научных монографий, и этими методическими разработками пользуются в настоящей клинической практике. На обсуждение представляются некоторые значимые феномены клинической неврологии: нейрон, рецепция, рефлексы, проводящие пути нервной системы, черепные нервы, подкорковые образования, кора головного мозга.

Нейрон

Нейрон – особая нервная клетка со всеми ее отростками – аксонами и дендритами, которая обладает высокой степенью раздражимости, способностью реагировать на сигналы определенной формы и интенсивности, с переменным биоэлектрическим потенциалом через нервные импульсы, обеспечивая передачу их с другими нейронами и структурами органов и тканей.

Каждый нейрон в процессе онтогенеза трансформируется из одного нейробласта и является генетической и трофической единицей.

В настоящее время не существует единой классификации нейронов, поэтому в методическом изложении сути предмета болезни, синдрома или феномена встречаются затруднения понимания как в узком, так и в широком подходе специалистов. Нейроны дифференцируют по форме: пирамидные, грушевидные, корзинчатые; по количеству отростков: безаксонные, униполярные, биполярные, мультиполярные, псевдоуниполярные; длине: клетки Гольджи 1 и 11 типа; по функции: чувствительные, двигательные, вставочные, по характеру вырабатываемых в них медиаторов: холинергические, серотонинергические, допаминергические, ГАМКергические, глицинергические и другие.

Классифицировать нейроны по количеству отростков не нашло приверженцев, но тем не менее выделяют, к примеру, безаксонные нейроны, которые находятся вблизи спинного мозга в межпозвонковых ганглиях; униполярные нейроны – это нейроны с одним отростком в сенсорном ядре тройничного нерва в среднем мозге; биполярные – это один аксон и один дендрит, расположенный в специализированных сенсорных органах, в сетчатке глаза, обонятельном эпителии и луковице, слуховых и вестибулярных ганглиях; мультиполярные нейроны имеют один аксон и несколько дендритов; отличительную особенность имеют псевдоуниполярные нейроны, когда от тела отходит один отросток, который Т-образно делится и покрыт миелиновой оболочкой и представляет собой аксон, где по одной ветви проходит возбуждение, а по другой – от тела, где дендриты являются началом этого разветвления, и находится вне клетки, и эти нейроны встречаются в спинальных ганглиях.

Нейроны соединяются между собой следующими способами: при протоплазматическом способе отросток одной нервной клетки переходит в отросток другой клетки, при эфаптическом имеется электротоническое взаимодействие, при синаптическом способе происходит связь между нейронами и клетками, не принадлежащая нервной системе, а именно мышечные, желудочные, сосудистые ткани. Рассматривают также и по месту положения, и по знаку их действия (возбуждение или торможение) сигналы, зачастую смешанные электро-химические.

При клиническом обосновании симптома, синдрома специалистами по неврологии используется тот или иной методологический прием. При клиническом исследовании рефлексов, определении расстройств чувствительности или по результатам лабораторных исследований нейромедиаторов, при анализе которых судят о целости и функциональности прежде всего нейрона как целостной морфофункциональной системы единой нервной клетки. Исследователь при изучении нормы и патологии нервной системы вынужден взять за основу, прежде всего в неврологии, именно саму сущность функционирования нейрона.

Открытие природы нейрона определило дальнейшее развитие неврологии как динамической естественно-научной дисциплины. Первое признание открытия нейрона связано с именами, которые заслуженно стали лауреатами Нобелевской премии в 1906 году: испанский врач Сантьяго Рамон-и-Кахаль и гистолог и итальянский исследователь Камилло Гольджи, который впервые освоил метод окрашивания нервных клеток, используя слабый раствор нитрата серебра.

Одаренность Рамон-и-Кахаля состояла в том, что он обладал талантом художника, который первый оценил его отец, профессор прикладной анатомии университета в Сарагосе, приобщив к медицине в подготовке анатомического атласа. В дальнейшем Рамон-и-Кахаль сам стал профессором гистологии и патологической анатомии в Барселоне и подготовил к печати «Руководство по гистологии и микрографии» (1889 г.), а также самостоятельно изучал строение тканей с помощью обычного микроскопа.

Следует отметить, что изучение нервной системы не носило изолированный характер одиночек: в разных уголках научного мира приходили к единому мнению о целостности мира, что свидетельствует о наступлении эры познания природы нервной организации человека. И в эту эпоху закладывается главный камень в научный фундамент, который определил нейрон как основное звено нервной системы.

Генрих Вальдейер (1836–1921), профессор анатомии в университете Страсбурга, в 1881 году ввел понятие «нейрон», обозначая нервную клетку как функциональную единицу нервной системы, а еще в 1888 году предложил понятие «хромосома» для описания клеточного ядра, что получило потом продолжение в учении о генетике.

Рамон-и-Кахаль в 1886 году использовал метод окрашивания по Гольджи нитратом серебра и в дальнейшем сам усовершенствовал этот метод, который привел к открытию нейрона и радикально изменил «нейронную доктрину», которая утверждала, что нервная система, состоящая из многочисленных клеток, представляет собой единую сеть. Утверждение, что нейрон – это целостная генетическая и трофическая система оппонируется оспариванием данного подхода и в наше время, да и сам Гольжди являлся прежде всего защитником «ретикулярной теории», но на тот период времени принятие факта о нейроне стало эпохальным открытием в науке нейробиологии. Рамон-и-Кахаль явился основоположником нейробиологии.

Другой исследователь, Чарлз Шеррингтон, который встретился в 1886 году с Рамон-и-Кахалем и ознакомился с его работами, пришел к разрешению другой важной проблемы неврологии. Он дал объяснение, что в природе существуют двигательные и чувствительные нейроны с различными функциями, взаимодействующие в синапсах, и через эти структуры обеспечивается передача сигнала между отростками соседних нейронов.

Шеррингтон и Рамон-и-Кахаль ввели в научный оборот понятие принципа динамической поляризации, согласно которому нервные импульсы поступают в клетку по дендритам к телу и выходят из нейрона только по аксону.

Рамон-и Кахалем были опубликованы более 100 статей только на испанском языке, что и послужило малоизвестности научного открытия.

В 1900–1901 годах его работы были переведены на немецкий язык и после этого пришла научная известность автора, что привело к новому витку изучения церебральной локализации определенных специализированных функций различных областей головного мозга.

Закономерной последовательности в изучении нервной системы не отмечалось, что было связано, прежде всего, с возможностями научно-технического потенциала общества.

После предположенной нейронной теории научному сообществу многие исследователи устремили свои изыскания в поисках способа передачи информации по нейронам. Ответ на вопрос, что приводит к временным изменениям свойств клеточных мембран, если в биологической ткани, вызванные раздражителем, не ограничиваются местом его воздействия, а возникнув, быстро передвигаются на соседние участки мембраны, по которым нервный импульс перемещается по нервной клетке в направлении от дендрита в тело клетки и далее в аксон.

Было выяснено, что мембранный потенциал вследствие эффекта ионного насоса в зависимости от происходящих в ней активных химических процессов обеспечивает передвижение ионов через мембрану в направлении, противоположном градиентам их концентрации.

И тут назрела другая проблема: а что означает потенциал действия и потенциал покоя.

Исследователи пришли к мнению, что сигналы – это биоэлектрические токи, генерируемые поверхностной мембраной нейрона, которые перемещают заряд, обусловленный создаваемой в них концентрацией ионов натрия, калия, кальция и хлора. Изменение мембранного потенциала зависит от уровня потенциала покоя (—70 мВ) до (—55 мВ), который приводит к перемещению через мембрану положительно заряженных ионов. При этом возникает деполяризация мембранного потенциала по феномену «все или ничего» и достигает величины потенциально + 40 мВ. Вследствие этого положительно заряженные ионы, составляющие потенциал действия, перемещаются вдоль аксона, вызывая дополнительный эффект проникновения ионов (атомов) и деполяризацию мембраны в зоне каждого перехвата Ранвье. В итоге потенциал действия не истощается, а перемещается от одного перехвата Ранвье к другому сальтаторно (скачкообразно), без потери энергии, не затухая и сохраняя постоянство амплитуды.

Вслед за объяснением потенциала действия (спайк-потенциала) стало понятно значение потенциала покоя, который с эффектом ионного насоса составляет около —70 мВ.

Существуют местные потенциалы, которые распространяются на 1–2 мм и появляются в местах возникновения или торможения сигналов, обычно в дендритах.

Синаптический потенциал возникает под воздействием медиаторов в постсинаптической мембране.

В настоящее время этот феномен объясняет взаимодействие натрий-калиевой АТФазы как пример антипорта и активного транспорта. Натрий-калиевая АТФаза переносит в клетку ионы калия, а из клетки – ионы натрия, и где АТФаза выполняет роль транспорта, которая изнутри клетки «забирает» три иона натрия и затем расщепляет молекулу АТФ, присоединяя к себе фосфат, «выбрасывает» ионы натрия, в то же время отсоединяя фосфат, входят два иона калия внутрь клетки.

В итоге во внеклеточной среде создается высокая концентрация ионов натрия, а внутри клетки – высокая концентрация калия. Работа натрия-калия-АТФазы создает не только разность концентраций, но и разность зарядов. На внешней стороне мембраны создается положительный заряд, на внутренней – отрицательный.

Обоснованию теории происхождения потенциалов способствовали исследования Дюбуа-Раймона Эмиля Генриха (1818–1896), Юлиуса Бернштейна (1839–1817), Чарлза Скотта Шеррингтона (1857–1852), Ходжкина Алана Алойда (1914–1998), Хаксли Андрю Бредфорда, Джона Эклсона (1903–1997), и все эти изыскания в этом направлении проходили в течение полувека двадцатого столетия.

Немаловажным фактором в науке является приоритет открытия. Требование времени заключалось в том, что изобретение должно быть своевременно опубликовано, особенно, если в дальнейшем оспаривается авторство настоящего открытия. Ученые ведущих экономических стран XX века вышли на стартовую площадку, чтобы понять материалистическую природу нервной организации живого мира.

Материалисты и идеалисты еще продолжали оспаривать первичность мироздания, а требование времени, как ветер, уносило в неизвестность ненужные споры. Были компромиссы, но они чаще носили философский характер.

Так, например, Чарлз Шеррингтон о своей позиции, как философ, выразил свое кредо в тезисе дуалистического видения мира, что это две замкнутые и несообщающиеся между собой системы действительности, и таким образом обосновывал свободу научного эксперимента в религиозном мире.

В двадцатом веке начался научный поиск универсальности нервной деятельности человека с позиции гуманистической философии.

У Сантьяго Рамон-и-Кахаля и Чарльза Скотта Шеррингтона появились продолжатели их изысканий Джон Эклсон, Андрю Хаксли, Алан Ходжкин.

Джон Эклсон, австралийский физиолог, работал у Шеррингтона в 1927 году и в течение десяти лет с участием Катца и Каффлера разработал методику раздражения и регистрации активности нейронов спинного мозга у кошек. Исследования показали, что для работы нервно-мышечного синапса является не чисто электрическое проведение импульса, а именно разность потенциалов, которое было открыто и объяснено только в 40-50-х годах Аланом Ходжкином и Андрю Хаксли, достигается ионами, которые сами по себе являются атомами или группой атомов, несущие положительный либо отрицательный электрический заряд.

Это ознаменовало открытие, касающееся ионных механизмов возбуждения и торможения в периферических и центральных участках нервных клеток, тем самым установив единую природу электрических процессов, протекающих в периферической и центральной нервной системе.

Хаксли в 1902 году, продолжая работы Джулиуса Бернштейна, высказал предположение о происхождении потенциала покоя, что «поры» в мембране клетки пропускают через нее ионы калия, а ионы натрия, которые значительно крупнее, не могут проходить через мембрану клетки. Им были проведены исследования по измерению относительной величины потенциалов покоя и действия, и результаты, появившиеся в 1954 году, опровергли теорию Бернштейна, показав, что потенциал действия не может быть вызван только перемещением ионов калия, так как в этот процесс вовлечены также ионы натрия.

Для ионной теории Алан Ходжкин использовал аксоны кальмара, погружая микроэлектроды в их мембраны, и отметил, что меняется потенциал действия, но не потенциал покоя, который изменяется в зависимости от концентрации ионов натрия во внеклеточном пространстве. Пример с кальмаром, у которого средой является солевой раствор морской воды, мог быть не так убедителен. Но в 1952 году Ходжкин, Хаксли и Кац представили данное открытие уже в математической концепции, используя диалектический подход от анализа к синтезу, и подвели итог о существовании универсальности биоэлектрогенеза нервной клетки.

Следующее открытие связано с поиском химической передачи нервного импульса.

Нейротрансмиттеры – это химические соединения, относящиеся к лигандам, которые синтензируются в теле нейрона. Следует отметить, что кванты медиаторов в процессе аксонального тока попадают в окончания аксона, и в результате, когда окончаний аксона достигает нервный импульс, то в этот момент кванты медиатора попадают в синаптическую щель, обеспечивая формирование нервного импульса в последующем нейроне, вследствие взаимодействия с постсинаптическими рецепторами, при котором изменяется проницаемость постсинаптической мембраны.

Классическими медиаторами являются ацетилхолин, дофамин, норадреналин, серотонин, глицин, гамма-амино-маслянная кислота. Эту химическую передачу нервного импульса первым установил австрийский физиолог Отто Леви (1873–1961).

Физиолог и фармаколог Отто Леви открыл роль нейротрансмиттера ацетилхолина в передаче нервных импульсов. В 1903 году он проходил стажировку в лаборатории Эрнеста Старлинга в Лондоне, где Дж. Лангли и Х.К. Андерсон познакомили его с методикой исследования вегетативной нервной системы.

Он и сам был новатором во многих исследованиях. Один опыт, он поставил ночью, охваченный мыслью во время сна «что если», и это «если» привело к оригинальному решению, которое он провел в эту ночь на сердце лягушки. Он установил, что при раздражении симпатического нерва изолированного сердца лягушки выделяется вещество, которое способно стимулировать сердечную деятельность у другой лягушки. При раздражении сердечной ветви блуждающего нерва образуется вещество, тормозящее деятельность сердца. Обнаруженные факты фермента ацетилхолинэстеразы по ряду свойств идентичны ацетилхолину, которые послужили основой для создания теории химической передачи нервного возбуждения.

Несмотря на достоверность эксперимента, Отто Леви пришлось публично его доказывать в демонстрационном зале усомнившимся в факте, восемнадцать раз на одном и том же сердце лягушки.

В этот период времени сам Отто Леви сомневался о существовании химических медиаторов в автономной нервной системе. Генрих X. Дейл убедил Отто Леви провести эксперимент в этом направлении в 1936 году, который подтвердил, что основным медиатором симпатической нервной системы является норадреналин (норэпинефрин).

Г.Х. Дейл (1845–1968), физиолог и фармаколог, описал сходство между биологическими эффектами ацетилхолина и электрической стимуляцией парасимпатических нервных волокон. Он выделил в эксперименте нейротрансмиттер ацетилхолин, который был обнаружен им в нервных ганглиях вегетативной нервной системы, а не только в терминальных нервных окончаниях произвольной нервной системы.

Г. X. Дейл и О. Леви стали Нобелевскими лауреатами, и в скором времени на основе их исследований было найдено эффективное лечение препаратом ацетилхолином тяжелой болезни миастении.

Еще раз подчеркнем, что, говоря о нейромедиаторах, мы имеем в виду, что это неотъемлемые компоненты нейрона. Была обозначена роль лиганд биологических активных веществ как носителей регулирующей информации, мишенью которых служат специализированные рецепторы органов и тканей. Это стало новым направлением в нейрофармакологии. Так было установлено, что лиганды связываются только с определенными рецепторами, и от активности этого взаимодействия зависит степень родства лиганда и рецептора, а также объем связывания нейротрасмиттера от насыщаемости рецепторов.

Таким образом, фармакологическое действие лекарственных средств оказывается возможным благодаря активным центрам молекул, которые обладают свойствами, подобными лигандам природных регуляторов. На этом принципе основаны разработки, препаратов обладающих не столько антидепрессивным, сколько модулирующим действием на нейрон. Общие закономерности лигандорецепторного действия лежат в основе фармакологического эффекта, когда молекулы препарата могут вступать в контакт с нейроном, рецепторами органов и тканей.

Понимание о нейронах и его свойствах шло в духе перемен научных воззрений в обществе. Противоречия теоретических представлений с практическими возможностями использования результатов исследований привели к возникновению новой необходимости пересмотра научных позиций. Новой научной эпохе понадобилась универсальная гипотетическая теория, которая объединяет физико-математические познания всех известных фундаментальных исследований. На основе уравнений Максвелла нашло продолжение декартовское близкодействие взаимодействия и ньютоновское дальнодействие, которые были преобразованы в единую теоретическую схему, а именно, явления электричества, магнетизма и оптики в единую составляющую теорию электромагнетизма.

Далее было оценено явление гравитации Давидом Гильбертом, Германом Вейлем и Альбертом Эйнштейном, которые объединили теорию относительности и электромагнетизма в квантовую механику.

Вследствие фундаментальных взаимодействий гравитационного, электромагнитного, сильного ядерного, слабого ядерного взаимодействия квантовых частиц явления интерференции и резонанса должны найти отражение в живой материи, которые поддерживают феномен нервной системы – сознание, что дает предпосылки для развития новых положений о функции нейрона, и одна парадигма сменит другую, придя на смену теории ионного взаимодействия, и будут рассматриваться другие нейронные связи на основе нанотехнологии.

Второй тезис Рамона-и-Кахаля в 1982 году был о нейротрофической регуляции. Сущность этой концепции – в диалектической связи формы и содержания. Структура нейрона включает в себя мембрану, протоплазму, аппарат Гольджи, спонгиоплазму и нейрофибриллы. Эти нейрофибриллярные нити рассматривались как независимые единицы, названные нейробионами; в этих структурах «адсорбируется возбудительная энергия», а миофибриллы участвуют в процессе нейропластичности и нейротрофичности в шванновских клетках.

Рита Леви-Монтальчини (1909–2012) подтвердила в своих работах о нейротрофических ростовых факторах, что позволило внести новое содержание в современное представление о компенсаторных функциях мозга и его пластичности.

Нейротрофилы участвуют в регуляции нейротрансмиссии в зрелых и развивающихся синапсах, которые участвуют в организации пластичности нейрональной сети. В условиях патологии нейропластичность обеспечивает восстановительную функцию мозга.

Формы пластичности многообразны: синаптические, мембранные, молекулярные и морфологические. В настоящее время отмечены некоторые компоненты нейропластичности, а это изменение порога возбудимости потенциал-связанных мембранных каналов клеток, и медиаторная реорганизация, и изменение аффинности рецепторов, структуры и активности синапсов, и формирование новых синапсов, и реконструкция конфигурации дендритов.

Во многих модельных исследованиях задокументирована регенерация нервных структур вследствие воздействия нейротрофилов.

Это поддерживающее действие легло в основу нейропротекции, которое направлено на предотвращение дегенерации нейронов, стимуляции синаптической пластичности, защиты клеток мозга от окислительного стресса и апоптоза, ослабления депозиции амилоидных образований, стимуляции нейрогенеза и предотвращения медиаторного дефицита.

Важным звеном в деструкции и нарушении митохондрий является окислительный стресс. Оксидантный стресс это процесс образования супероксидов и перекиси водорода, окислителей разрушающих клеточное содержимое, включая ДНК. Активные формы кислорода атакуют глию и нейроны, которые являются постмитотическими клетками и уязвимы к действию свободных радикалов.

В свою очередь окислительный стресс, приводящий к нарушению окислительного метаболизма, участвует в природном биологическом процессе уничтожения определенных популяций клеток – апоптозе. Отмечено, что в результате ишемии или травмы мозга, нейродегенерация отмечается избирательным поражением отдельных популяций нейронов и биохимической селективностью.

Нейротрофины играют особую роль в нейрогенезе в регулируемой трансформации нейральных стволовых клеток в нейроны, астроциты и олигодендроциты.

В 1960-е годы с помощью зН-тимидиновой радиоавтографии было установленно, что наличие недифференцированных структур в неокортесе, гиппокампе и обонятельной луковице, в дальнейшем которые потом становились зрелыми нервными клетками. Нейральные стволовые клетки рассматриваются как мультипотентные стволовые клетки, которые при определенных условиях трансформироваться в специализированные нейроны, астроциты, олигодендроциты. Нейрогенез происходит в основном в субвентральной зоне бокового желудочка и субангулярной зоне зубчатой извилины.

Феномен фактора роста (NGF) – естественная субстанция, которая способна стимулировать рост, пролиферацию и \ или дифференцировку живых клеток. Рита Леви-Монтальчини в 1986 году разделила со Стенли Коэном свой успех открытия: феномена фактора роста.

В 1947 году Р. Монтальчини, работая в США по приглашению Л.М. Хамбургера, выявила, что при пересадке клеток опухоли мыши куриному эмбриону, нервные клетки эмбриона быстро проросли в ткань опухоли. Встала задача определить это вещество, которое стимулирует фактор роста нервов. Рита Монтальчини отправляется в Рио-де-Жанейро для обучения нужной методики исследования. Новый результат по новой методике показал, что в первые двенадцать часов нервные волокна пролиферируют в направлении кусочков опухоли. В 1953 году С. Коэн определил его химическую структуру и получил на этом основании антитела фактора роста нервной ткани.

Была подтверждена еще одна особенность на генетическом уровне, что фактор роста нервов еще и кодируется в первой хромосоме.

Нервная система имеет структурно-функциональную организацию, которую формируют три эмбриональных источника (плакоды, ганглиозная пластинка, нервная трубка), где химическое кодирование нервных путей обеспечивается медиаторами, нейропептидами и гормонами через кодирование ферментов синтеза, мембранных молекул и мембранных рецепторов. Также мозг является топически упорядочной организацией его структур, где преобразование многомерной информации проходит через определенные ступени – конвергенции, дивергенции, инверсии и вычленения (Оленев C.H., 1995).

В целом функционирование нервной системы обеспечивает адаптивное взаимодействие организма с внешней средой.

Рецепция

В общую неврологию входит оценка феномена рецепции, которая является совокупностью всех афферентных систем, со специфической обработкой чувствительных сигналов до ощущений, далее с перекодированием в восприятие, которое трансформируется в представление, до субъективного осмысления объективного мира в факте сознания.

Чувство есть познавательный процесс и образ, а именно, как вид чувствительности и как эмоционального переживания.

Древнегреческий мыслитель Аристотель в рецепции определил пять чувств: зрение, слух, обоняние, вкус, осязание.

Рецепция преобразовывает различные виды энергии раздражения рецепторов в биоэлектрический потенциал нервного импульса, несущего информацию о воздействии на организм раздражителя. Выделяют три вида перцептивных чувств: гаптическое (кинестетическое) – обусловленное движением, так называемое пространственно-временное свойство, зрение (симультантно-пространственное) и слух (сукцессивно-временное) в виде первичных сенсорных чувств. Далее через перцептивные (вторичные) зоны эти сигналы обрабатываются в трех модальностях, как окципитальные (зрительные), темпоральные (слуховые), постцентральные (соматосенсорные и кинестетические).

В зависимости от вида чувствительности, основанной на определении места возникновения раздражений, выделяют экстероцепторы, проприоцепторы, интероцепторы. В клинической практике неврологов принято деление чувствительности на поверхностную, к которой отнесены экстероцепторы, и глубокую – к ней относят проприоцепторы и интероцепторы.

Все это невозможно было без эпохального понимания концепции об анализаторе, который предложил И.П. Павлов.

Анализатор – это функциональное объединение структур периферической и центральной нервной системы, осуществляющее восприятие и анализ информации о явлениях, происходящих как в окружающей, так и во внутренней среде организма. Периферические нервные окончания представляют собой специальные образования для определенного вида чувствительности и переработку данного вида энергии в информационное сознание.

Каждый анализатор имеет периферическую часть, проводниковый путь и корковый отдел головного мозга.

Необходимо отметить, что понятие об анализаторе – это концепция о рецепции, которая включает в себя и особое понятийное представление о чувствительности. На практике мы предлагаем чаще рассматривать частные вопросы расстройства чувствительности при поражении нейрона в его дендритно-аксонной проводниковой части.

Концепция Ивана Петровича Павлова была изложена с позиций физиологии и неврологии, что в дальнейшем расценивалось последователями разных школ и направлений более в широком смысле, и идеи были привнесены не только в естественно-научные дисциплины, но и в социально-политические науки.

И.П. Павлов был из семьи священнослужителей, но потом в течение всей жизни проповедовал воинствующий материализм. В университете в Санкт-Петербурге он под руководством И.Ф. Циона выполнил научную работу и в 1874 году в свои двадцать пять лет доложил на заседании общества естествоиспытателей по теме «Физиологии гортанных нервов на кровообращение и физиологию нервов поджелудочной железы».

В 1875 году закончил университет, получив ученую степень кандидата естественных наук. Вслед за учителем И.Ф. Ционом он перешел работать ассистентом кафедры академии и одновременно поступил на третий курс данного учебного заведения для получения диплома доктора медицины.

Из-за ухода И.Ф. Циона из академии И.П. Павлов был вынужден отказаться от прежней должности и перейти на кафедру физиологии ветеринарного отделения Медико-хирургической академии, одновременно продолжая учиться. По рекомендации К.Н. Устиновича в 1877 году он побывал в Бреславле, используя свой заработок, где познакомился с работами физиолога Р. Гейденгайна. После этого он погрузился в экспериментальную работу, тратя все карманные деньги на подопытных животных. В 1883 году он успешно защитил докторскую диссертацию по теме «Центробежные нервы сердца». В дальнейшем используя свое право продолжить усовершенствование по научной стезе и по представлению С.П.Боткина, его направили в двухгодичную заграничную научную командировку.

И.П. Павлов являлся авторитарным и непреклонным ученым в своих изысканиях и в отстаивании научных концепций, которые были обоснованы экспериментальным путем.

В Институте экспериментальной медицины он выполнил работы по физиологии пищеварительных желёз, а в 1904 году стал лауреатом Нобелевской премии.

Его многие научные работы носили концептуальный характер, и одна из них стала общепризнанной научным сообществом – это концепция об анализаторе. Концептуальные расхождения с другими учеными в то время носили непримиримый характер, потому что каждый отстаивал прежде всего идейные позиции. Ученые могли работать над одной проблемой, но с разных методологических позиций. В XX веке в ученые сходились в одном, признавая за нервной системой главенствующую роль в регуляции жизнедеятельности как организма в норме, так и при формировании патологических процессов.

И.П. Павлов в противоположность учению локализационизма придерживался теории эквипотенционализма, считая, что состояние психической деятельности в равной степени зависит от всех полушарий большого мозга.

В дальнейшем, развивая учение о первой и второй сигнальной системе, по И.П. Павлову были введены в обиход неврологов понятия доминанта, ассоциация и функциональная асимметрия головного мозга, где психофизиологической основой признается временная нервная связь условного и безусловного рефлекса.

В этот период произошло эпохальное открытие в неврологии, которое разорвало дружбу двух ученых, которые независимо друг от друга, проживающие в одном городе Санкт-Петербурге, в 1903 году одновременно представили научной общественности концепции рефлекторного пути. Это были И. П Павлов и В.М. Бехтерев. По Павлову, рефлекс «условный», а по Бехтереву рефлекс «сочетательный», которые по своей сути являются по их определению рефлексом приобретенным в процессе индивидуальной жизни, в результате которого индифферентный раздражитель становится биологически значимым.

При определении приоритета открытия окончательно произошло разъединение на два лагеря двух великих ученых И.П. Павлова и В.М. Бехтерева, а в дальнейшем и их учеников, которые в течение полувека оставались непримиримыми, как и их учителя. Это положение дел в научных школах в последующем нанесло урон в динамическом развитии отечественной неврологии.

В.М. Бехтерев положил начало развитию рефлексологии, объясняя, что все психологические процессы проявляются объективными физиологическими актами рефлекторного характера. Необходимо отметить, что В.М. Бехтерев признавал учение о связи его личностных и психических особенностей с определенными участками коры большого мозга.

В научном мире допустимы дискуссия и критическое отношение к домыслам и вымыслам. Так, например, научное сообщество критически отнеслось к учению о френологии, о связи психических и моральных свойств со строением его черепа, а тем более о биологических предпосылках, в частности особенностей строения черепа, черт лица, к совершению преступных действий (по Чезаре Ломброзо), которое не выдержало критики действительности и осталось чуждым научным представлениям о нервно-психической деятельности человека.

В неврологии определяющим феноменом клинической оценки стала рефлекторная дуга, осуществляющая рефлекс через рецептор, эффектор и соединяющие их нервные связи, формирующие центростремительную и центробежную часть рефлекторного кольца. Началась новая эра открытий в обосновании рефлексов отечественными и зарубежными неврологами, эпонимические названия которых используются в настоящее время при топической диагностике неврологического заболевания.

Владимир Михайлович Бехтерев, выдающийся представитель мировой неврологии и психиатрии, им в 1881 году была защищена докторская диссертация в клинике профессора И.П. Мержеевского, и в 1884 году по решению конференции академии отправился в заграничную командировку в Берлин, потом в Лейпциг, Париж, Мюнхен, Вену, где познакомился с работами К.Ф.О. Вестфаля, Э. Дюбуа-Реймона, у профессора П. Флексига овладел новым эмбриологическим методом изучения проводящих путей, также занимался у физиолога К. Людвига и психолога В. Вундта, а Ж. Шарко помог освоить методику гипноза. Он ознакомился с работой лаборатории Б.Гуддена и Мейнерта.

Восемь лет он проработал на кафедре психиатрии в Казанском университете и подготовил научное издание «Проводящие пути мозга» (1893).

С 1893 по 1913 годы проработал в Военно-медицинской академии. В те годы в научном сообществе было принято перепроверять даже прорецензированные опубликованные работы, и, если было возможно, то дополнительно разрабатывали новые методы для усовершенствования новых подходов к изучению нервной системы. В эти годы Бехтерев В.М. подготовил классические труды: «Проводящие пути спинного и головного мозга» (в 2 томах), «Основы учения о функциях мозга», «Объективная психология», «Неврологические и психиатрические наблюдения» (2 тома), «Внушение и его роль в общественной жизни», «Психика и жизнь», «Гипноз, внушение и психотерапия и их лечебное значение», «Общая диагностика болезней нервной системы».

Бехтерев создал уникальную мировую школу неврологов, психиатров, психологов, которые продолжают традиции, заложенные еще сто лет назад.

В 1918 году его назначили директором Института по изучению мозга и психической деятельности, и в этом же году выходят в свет «Общие основы рефлексологии».

В.М. Бехтерев не был популяризатором научных идей, а наоборот, истинным ученым, который дал свое решение проблемы рефлексологии, объясняющее поведение человеческой личности с объективной биосоциальной точки зрения, соотносительной деятельности организма, обусловленной совокупностью сочетательных рефлексов.

В настоящее время очевидно, что В. Бехтерев и И. Павлов открыли путь в неврологию, создали концептуальные теории о существовании условных рефлексов и корковых анализаторов и динамической локализации функций нервной системы.

Второй этап неврологии ознаменовался разработкой методики клинического исследования и топической диагностики заболеваний нервной системы. В основе исследования о состоянии нервной системы у человека оценивался вид рефлекса. Нервная система исследовалась с позиции детерминированного материализма. Даже рецепция рассматривалась как первичное звено рефлекса. Это действительно имеет место, но в клиническом понимании «выпадение» или «раздражение» принято расценивать как проекцию страдания рецепторной зоны и проводниковой части или проекционной зоны коры головного мозга.

Рецепция – понятие более широкое, чем определение значения чувствительности. Некоторые авторы предлагали классификации, например, основанные на определении места возникновения раздражений. Чувствительность условно поделили на экстероцепторы (контактцепторы: болевые, температурные, тактильные; дистантсцепторы: свет, звук), проприцепторы: суставно-мышечное чувство, вибрационное чувство, стереогностическое чувство, связанные с функцией сохранения положения тела или движения, и интероцепторы, которые воспринимают раздражения от внутренних органов. Данный раздел отнесен к висцеральной иннервации.

Для практической деятельности неврологи используют деление чувствительности на поверхностную и глубокую, где к первой отнесены экстероцепторы, а ко второй – проприоцепторы и интероцепторы.

В литературе упоминается другой характер расстройств чувствительности: протопатическая (витальная, ноцицептивная, таламическая), при которой грубые болевые и температурные раздражения связаны «чувствующим» органом – зрительным бугром. Другая эпикритическая система связана всецело с корой головного мозга, сюда относятся такие виды чувствительности, как осязание, определение положения и движения, формы, места нанесения раздражения, различение тонких температурных колебаний и качество боли.

Другое разделение чувствительности на два отдельных вида вызвало возражения из-за малодоказательности о соотношении низшей или высшей систем с тормозной функцией, а именно, как эпикритическую по отношению к (древней) протопатической, даже если рассматривать чувствительность как единую функциональную динамическую систему.

В настоящее время рассматривают протопатическую и эпикритическую чувствительность с особым порогом чувствительности в соответствии с законом Геда – Шеррена, когда при минимальной интенсивности раздражения возникает ощущение.

Опытным путем была установлена закономерность проявления протопатической и эпикритической чувствительности. В 1905 году в Англии на личном экспериментальном примере невропатологу Геду хирургом Шерреном было произведено рассечение, а затем сшивание латерального кожного нерва предплечья, и по результатам восстановления этих кожных нервов анализировался факт регенерации нерва с участием физиолога Риверса. Ими было установлено, что в процессе восстановления чувствительного нерва или чувствительной порции смешанного нерва сначала проявляется протопатическая чувствительность, которая вызывается интенсивным раздражением, и они воспринимаются как жгучие, резкие и разлитые ощущения, а потом восстанавливается эпикритическая чувствительность, которая характеризуется обычным порогом восприятия при нормальной дифференцировке качества и места наносимых раздражений. Результаты опыта были опубликованы в том же году. Это открытие имеет практическое значение при травматических поражениях нервов и при оценке процесса восстановления нейрона на периферическом участке.

Имеются особенности чувствительной иннервации кожных покровов человека.

Зоны покровов тела, дерматомы, иннервируются из одного спинномозгового сегмента, и ему соответствует задний спинномозговой корешок. При раздражении одного заднего спинномозгового корешка или спинномозгового нерва отмечаются боль в зоне одноименного дерматома и нарушение в этой зоне метамера чувствительности.

Имеются особенности чувствительной иннервации по уровню поражения.

Для уточнения топического диагноза важно знать проводниковую часть чувствительности. Чувствительный путь – трехнейронный.

Клетки первых, или периферических, чувствительных нейронов находятся в межпозвоночных ганглиях (псевдоуниполярная клетка), и отростки их дендриты проводят импульс с периферии, от нервных чувствительных окончаний (рецепторов). От клеток межпозвоночного узла импульс по волокнам заднего чувствительного корешка проводится в спинной мозг, где волокна суставно-мышечного чувства, вибрационного и части тактильного, не заходя в серое вещество спинного мозга, вступают прямо в задний столб своей стороны и в составе пучков Голля и Бурдаха поднимаются, не прерываясь, вверх до продолговатого мозга, где и заканчиваются в ядрах задних столбов, или ядрах Голля и Бурдаха. Соотношение пучков Голля и Бурдаха – это соотношение проекции чувствительности нижних и верхних конечностей, которые располагаются латеральнее.

Проводники болевого и температурного чувства, а также некоторой части тактильного, вступают из заднего корешка в задний рог спинного мозга, где аксоны первого неврона заканчиваются, аксоны этих клеток переходят через переднюю серую спайку на противоположную сторону, делая перекрест, и вступают в боковой столб, составляя спинно-таламический тракт. Перекрест осуществляется на 2–3 сегмента выше, что следует учитывать при определении поражения бокового столба. Обращает на себя внимание особенность эксцентрического расположения более длинных путей, так что в наружном его отделе располагаются проводники от нижних конечностей, а во внутреннем – от верхних.

На уровне ствола головного мозга образуется общий чувствительный путь, составленный суставно-мышечной и тактильной чувствительностью и волокнами спинно-таламического тракта, который носит наименование медиальной петли, в которой находятся все виды противоположной чувствительности тела. К петлям присоединяются волокна от ядер чувствительных черепных нервов: языкоглоточного, блуждающего и тройничного. Волокна медиальной петли заканчиваются в латеральном ядре зрительного бугра.

В зрительном бугре (таламусе) заложены клетки третьих невронов чувствительности, волокна которых направляются через внутреннюю капсулу (задняя треть заднего бедра и лучистого венца) в кору головного мозга, в заднюю центральную извилину и теменную долю, что составляет проекцию в коре рецепторных полей противоположной стороны тела. Картирование более детально осуществил канадский нейрохирург Пенфильд, который оперировал на открытом мозге, раздражая стимуляторами участки мозга, и обозначил корковое представительство проекции рецепторных полей, так, например, в верхнем отделе задней центральной извилины представлены территории ноги, в среднем – руки и в нижнем отделе – проекционная зона головы, то есть в порядке, обратном расположению частей тела.

Остается значимым в клиническом обследовании оценка видов чувствительности.

При оценки чувствительности оперируют определениями: анестезия, а именно потеря или утрата определенного вида чувствительности: тактильной, болевой (аналгезия), температурной (терманестезия), стереогностической (астереогнозия), суставно-мышечной (батианестезия), вибрационной (паллестезия), также рассматривается гипестезия, как неполная утрата чувствительности, или гиперестезия, как повышенная чувствительность.

Гиперпатия характеризуется качественными изменениями чувствительности, трудно дифференцируемыми ощущениями (болевые, температурные) и отсутствием четкой локализации раздражения.

Дизестезия характеризуется возникновением ощущения, неадекватного раздражителю, когда прикосновение воспринимается как боль, а болевой раздражитель как температурный.

Парестезия – ощущения, которые возникают без нанесения раздражения, но с предъявлением жалоб в виде ползания мурашек, жара или холода, жжения, покалывания. Парестезии отличаются от зуда, при котором отмечается неприятное ощущение, возникающее в коже спонтанно, или могут быть при проявлении кожных и системных заболеваний. Установлено, что зуд провоцируют протеазы, выделяемые при воспалительных процессах в коже, или раздражающие нервные окончания нейрона гистаминоподобные вещества. Зуд имеет диагностическую значимость при патологии соматической системы.

Полиестезия – это восприятие одиночного раздражения как множественного.

Аллоестезия – это ощущение раздражения, которое проецируется в другом месте тела.

Аллохейрия – это ощущение, которое при нанесении раздражения в одной половине тела проецируется в другом участке противоположной половины тела.

Аллодиния – это неболевое раздражение, которое воспринимается как болевое.

Другой вид ощущений, как боль, может рассматриваться параллельно при нарушении других видов чувствительности.

И тем не менее, по общепринятой практике, боль расценивается как психофизиологическое состояние. Согласно определению Международной ассоциации по изучению боли принято положение рассматривать боль не только в рамках неврологии, но и в других смежных дисциплинах.

Соматическая боль возникает при нарушении целости ткани, при раздражении периферических рецепторов афферентных нервных волокон в коже, слизистых оболочках, мышцах, надкостнице, суставах. Данная боль всегда имеет определенную локализацию.

Висцеральная боль обусловлена раздражением рецепторов, расположенных во внутренних органах, которая нечетко локализуется и иррадиирует в определенные зоны поверхности тела (кожные зоны Захарьина – Геда).

Захарьин Григорий Антонович (1829–1897) – врач терапевт, представитель функционального направления в медицине, был близок к направлению нервизма. Приоритетами клинического обоснования болезни он считал опрос и клиническое объективное обследование пациента, в дальнейшем он разработал диагностическую схему о зонах повышенной чувствительности кожи при заболеваниях внутренних органов. Отраженные боли при заболеваниях внутренних органов были также описаны английским неврологом Г. Гедом (1861–1940) как проекция иннервации данного сегмента. Такие ощущения расцениваются как висцеро-сенсорный феномен в виде боли и гиперестезии в проекции сегментов кожной иннервации.

Невропатическая боль проявляется при повреждении соматосенсорных путей периферической или центральной нервной системы. Могут быть болевые феномены по типу каузалгии, которые характеризуются как жгучие, интенсивные боли, возникающие при ранении периферических нервов, с явлениями гиперпатии и симпаталгии, и носят характер мучительных болей.

При поражении на уровне зрительного бугра отмечаются таламические боли, которые характеризуются как жгучие, трудно локализуемые и мучительные, усиливаются при любом раздражении и сопровождаются эмоциональными и вегетативными реакциями.

Следующий вариант боли – это невралгическая боль, которая по характеру проявляется как острая, пароксизмальная, стреляющая, жгучая, приступообразная и может иррадиировать за пределы зоны иннервации. Характерны такие боли при невралгии тройничного или языкоглоточного нерва.

Триумфов A.B. рассматривал клинические типы нарушений чувствительности как синдромы чувствительных расстройств, возникающие при поражении различных отделов чувствительной системы.

Поражение ствола периферического нерва характеризуется нарушением всех видов чувствительности в области иннервации данного нерва, так как волокна всех видов чувствительности проходят вместе в периферическом нерве. В этих вариантах, кроме нарушения чувствительности, отмечаются признаки периферического паралича.

Поражение стволов сплетений вызывает нарушение всех видов чувствительности в зоне проекции иннервации, исходящих из сплетения нервов, и болевые ощущещения, а также признаки двигательных и трофических расстройств.

Корешковый тип нарушения чувствительности при поражении заднего чувствительного корешка спинного мозга проявляется нарушением чувствительности в зоне соответствующего дерматома. При вовлечении в процесс межпозвоночного ганглия (ганглионит) наблюдается высыпание герпеса зостера в соответствующей проекции нерва.

Нарушение чувствительности при поражении заднего рога серого вещества характеризуется диссоциированными расстройствами при выпадении болевой и температурной, но при сохранении суставно-мышечной и вибрационной чувствительности.

Поражение передней серой спайки спинного мозга, где происходит перекрест волокон болевого и температурного чувства, при сохранении тактильной и суставно-мышечной чувствительности, известно как сирингомиелитический тип нарушения чувствительности, а участки анестезии носят сегментарный и симметричный характер.

Проводниковые расстройства чувствительности выявляются в виде поражения заднего столба спинного мозга (табетический тип нарушения чувствительности), с утратой суставно-мышечного и вибрационного чувства на своей стороне поражения по проводниковому типу.

Поражение бокового ствола спинного мозга вызывает болевую и температурную анестезию проводникового типа и выпадение чувствительности на противоположной стороне на 2–3 сегмента ниже, так как до вступления их в боковой столб они подвергаются перекресту в передней серой спайке, где на 2–3 сегмента переходят выше вступления в боковой канатик.

Поражение половины спинного мозга (броун-секаровский синдром) характеризуется нарушением суставно-мышечного чувства и центрального паралича книзу от уровня поражения, а на противоположной стороне выявляют проводниковую болевую и температурную анестезию.

Поражение всего поперечника спинного мозга книзу от уровня перерыва проявляется анестезией всех видов чувствительности проводникового типа с обеих сторон и центральным параличом с расстройством мочеиспускания.

Поражение медиальной петли в мозговом стволе известно альтернирующим синдромом с поражением черепных нервов и утратой всех видов чувствительности на противоположной стороне тела и сенситивной атаксией по типу гемианестезии и гемиатаксии.

Поражение зрительного бугра (таламический тип) вызывает гемианестезию всех видов чувствительности, гемиатаксию, гемианопсию, т. е. «синдром трех геми» на противоположной очагу стороне с характерными мучительными болями в виде гиперпатических проявлений.

Капсулярный тип нарушения чувствительности характеризуется триадой симптомов гемианестезии, гемиплегии и гемианопсии к противоположному очагу, поражающему заднюю ножку внутренней капсулы.

Поражение задней центральной извилины коры головного мозга (корковый тип нарушения чувствительности) проявляется нарушением чувствительности на противоположной очагу стороне поражения в соответствии с зоной поражения коры головного мозга. Нарушение чувствительности чаще обнаруживается не в виде гемитипа, а по типу моноанестезии с оттенком гиперпатии, иногда носит характер псевдокорешкового типа нарушения чувствительности и, как правило, без ограничений движений и боли в позвоночнике.

В оценке нарушений чувствительности неврологи отдают предпочтение локазизационной концепции, исходя из принципа, что каждая болезнь или очаг болезни должны иметь свое местоположение в организме.

Рефлексы

Следующая обсуждаемая проблема в неврологии – это рефлекторно-двигательная функция и расстройства движения.

Назрело время концептуально разрешить проблемы рефлекторной теории, которые возникли в результате схоластических представлений в физиологии уже в 1950-е годы в свете бесплодного использования концепции И.П. Павлова на все новые открытия. Концепции начали принимать догматический характер, несмотря на бурный период научно-технической революции, когда новые открытия являются закономерной логикой вещей.

В этот период неврологом Триумфовым A.B. была преодолена концептуальная проблема при освещении практических вопросов расстройств чувствительности, расстройств движений и топического представительства, отражающих патологию нервной системы.

В практической неврологии рефлексы функционируют при соответствии сегментарного аппарата спинного мозга и головного мозга. В основе рефлекторной деятельности лежит два действия: восприятие раздражения и перенос его на реагирующий орган.

Первое осуществляется рецепторными, афферентными, или чувствительными, аппаратами, потом через вставочный нейрон рефлекторной дуги, именуемый В.М. Бехтеревым как «сочетательный», импульс переносится следующей частью рефлекторной дуги, эфферентной, или двигательной, к исполнительному органу.

Рефлексы осуществляются как для гладкой, так и для поперечно-полосатой мускулатуры.

Используется на практике неврологами следующий порядок исследования «сверху вниз», обозначая рефлекс, характер его реакции и уровень рефлекторнной дуги. Эти рефлексы по месту приложения раздражения могут быть разделены на рефлексы поверхностные: кожные, со слизистых оболочек, и глубокие: сухожильные и периостальные. И отсюда подход к исследованию может быть различный, в одном случае вызываемое раздражение выглядит как прикосновение, штрих или укол. В другом случае обнаруживание глубокого рефлекса вызывается раздражением вследствие удара перкуссионного молоточка или растяжения сухожилий или мышц.

На практике неврологи оценивают понижение или повышение рефлексов, которые указывают на органическое поражение. При поражении пирамидного тракта выявляется повышение рефлексов, при поражении периферической нервной системы отмечается понижение рефлекса. О рефлекторном фоне человека можно судить в целом при исследовании всех рефлексов по общепринятой методике.

В патологических случаях при поражении центральной нервной системы повышается рефлекторный фон, который в нормальном состоянии не отмечается у взрослого человека, хотя до созревания пирамидной системы (миелинизации) эти рефлексы можно наблюдать у новорожденных и детей до одного года. Эти рефлексогенные феномены наблюдаются у детей до периода вертикализации и ходьбы.

Патологические рефлексы – это симптомы пирамидного поражения.

Патологические «защитные» рефлексы также являются поражением пирамидного тракта, которые чаще проявляются при поперечном поражении спинного мозга, когда при раздражении после скрытого периода конечность непроизвольно сгибается в тазобедренном, коленном и голеностопном суставах, противоположная конечность при этом, разгибаясь в суставах, распрямляется. При раздражении можно наблюдать имитацию «ходьбы».

Пирамидный двухнейронный путь принимает участие в двигательной функции человека, являющейся, по сути, целенаправленным актом двигательного поведения человека.

Двигательная пирамидная проекционная область расположена в передней центральной извилине коры головного мозга, а также в задних отделах верхней и средней лобных извилин. Иннервация мускулатуры перекрестная, а именно: правое полушарие связано с мускулатурой левой половины тела, а левое с правой.

В двигательной области коры заложены большие пирамидные клетки, которые являются клетками центрального двигательного неврона. Аксоны этих клеток следуют от коры в глубь полушарий через лучистый венец в область внутренней капсулы, далее через ножки мозга, занимая средние две трети основания в этой области. Далее, пройдя через мост ствола головного мозга, двигательные проводники в продолговатом мозгу в основании выглядят пирамидами, и на границе продолговатого и спинного мозга пирамидные пучки подвергаются перекресту, где большая перекрещенная часть пути переходит в боковой столб спинного мозга, в так называемый латеральный пирамидный пучок. Меньшая часть неперекрещенного тракта проходит в передний столб спинного мозга в виде прямого неперекрещенного пучка.

И тут важная особенность в том, что как волокна кортико-бульбарного пути заканчиваются в ядрах черепных нервов (тройничного, лицевого, языкоглоточного, блуждающего, подъязычного), так и волокна кортикоспинального тракта доходят до передних рогов спинного мозга ко вторым нейронам пирамидного пути, и оттуда нервные импульсы передаются на периферические спинномозговые нервы к мышцам.

Была выявлена закономерность, что для глазодвигательных, жевательных мышц, а также мышц глотки, гортани, шеи, туловища и промежности имеется двусторонняя корковая иннервация. В другом случае при одностороннем центральном поражении выпадают функции иннервируемых конечностей, языка и нижнего отдела лицевой мускулатуры на противоположной стороне тела, что наблюдается при инсультах, травмах головного мозга в виде гемипаралича или гемипареза, что в этом случае понимается как центральный паралич. При поражении периферических невронов отмечается периферический паралич. Невролог М.И. Аствацатуров предложил следующую схему различий при центральном или спастическом параличе, которые возникают при локализации в проекционных зонах пирамидных путей. При центральном параличе отмечается повышение тонуса в виде гипертонии, спастичности, повышения сухожильных рефлексов и обнаружения клонусов, при этом брюшные рефлексы и рефлексы стопы угасают, а также выявляются патологические рефлексы, синкинезии, легкая гипотрофия мышц парализованных конечностей.

Периферический паралич является результатом поражения периферических двигательных невронов, а именно клеток двигательных ядер черепных нервов, передних рогов спинного мозга, передних корешков и двигательных волокон периферической части нейронов. Этот тип параличей характеризуется утратой рефлексов, гипотонией и дегенеративной атрофией мышц, сопровождается реакцией перерождения.

Аствацатуров Михаил Иванович (1877–1936) исследовал двигательные и рефлекторные расстройства в эволюционном аспекте. Опыт практической деятельности был обогащен личными встречами с Жозефом Бабинским в Париже, Людвигом Эдингером во Франкфрут-на-Майне, Германом Оппенгеймом в Берлине, работой в клинике у В.М. Бехтерева. В течение двадцати лет возглавлял кафедру нервных болезней в Военно-медицинской академии с 1916 года и продолжил традиции отечественной школы неврологов.

Для решения вопроса о локализации и распространении процесса, вызвавшего периферический паралич, необходимо знать схему иннервации мышц как по сегментам спинного мозга, так и по отдельным нервам.

На практике неврологи исследуют поражение различных отделов двигательных путей, так, например, поражение периферического нерва проявляется периферическим поражением в области иннервируемых мышц и симптомами чувствительных расстройств, иннервируемыми конкретными нервами; при поражении нервных сплетений в зоне иннервации отмечаются признаки периферического паралича, боли и нарушение чувствительности. При поражении передних рогов и передних корешков спинного мозга отмечаются периферические параличи без расстройств чувствительности, с фибриллярными или фасцикулярными подергиваниями мышц. При сочетании с поражением пирамидных путей (вариант бокового амиотрофического синдрома) отмечаются симптомы поражения центрального и периферического паралича. При очаговом поражении бокового столба спинного мозга возникает паралич на одноименной стороне ниже уровня поражения.

При поперечном поражении спинного мозга отмечается центральная параплегия нижних конечностей, при высоком уровне поражения (верхнешейной локализации) может отмечаться тетраплегия.

При поражении пирамидного пучка в мозговом стволе на уровне продолговатого мозга, варолиева моста, ножек мозга отмечается клиническая картина альтернирующего паралича: на стороне очага – поражение черепных нервов, на противоположной – центральная гемиплегия. При поражении пирамидных волокон во внутренней капсуле характерна центральная гемиплегия со спастическим характером на противоположной стороне. При поражении двигательной проекционной области в передней центральной извилине коры головного мозга выявляется центральный паралич на противоположной стороне тела в виде моноплегии и афатических нарушений.

Практическая деятельность современного врача нацеливает на продолжение изучения отечественного наследия.

Практика говорит о высокой значимости учебного руководства по первичной топической диагностике по A.B. Триумфову.
Черепно-мозговые нервы
Черепно-мозговые нервы принято называть краниальные или черепные нервы.

Двенадцать пар черепно-мозговых нервов делятся на три чисто чувствительных, шесть двигательных и три смешанных, но не все неврологические школы придерживаются такой градации.

Виллизий Уиллис Томас (1621–1675), английский анатом, дал классификацию десяти пар черепных нервов. XI-ю пару черепных нервов, добавочный, назван виллизиевым нервом, был им впервые выделен и описан как черепной нерв.
Традиционно нервы классифицируются римскими цифрами, подчеркивая, что нулевого черепного нерва в данной трактовке не предусматривается.

По своему происхождению, строению и функции черепные нервы с III по XII сходны со спинальными нервами. Так, поражение двигательного ядра, корешка или самого двигательного черепного нерва дает симптомокомплекс периферического паралича соответствующей черепной мускулатуре.

Поражение чувствительного черепного нерва характеризуется нарушением всех видов чувствительности, при поражении ядра его в мозговом стволе отмечаются расщепленные расстройства чувствительности.

Условное деление черепных нервов имеет место по месту расположения ядер, где условно выделяют каудальную группу черепных нервов, мосто-мозжечкового угла, группу глазодвигательных, зрительных и обонятельных нервов.

XI пару принято считать черепным нервом (добавочный нерв), хотя он ближе к спинномозговому нерву. Нейроны двигательного нерва расположены в длинном ядре серого вещества спинного мозга на уровне I–V шейных сегментов в основании переднего рога, от которых тонкие корешки (6–7) выходят из боковой поверхности спинного мозга между передними и задними его корешками на уровне С I-С VI-С VII сегментов и сливаются в один общий ствол нерва, вдоль боковой поверхности направляются вверх в полость черепа через большое затылочное отверстие. Потом через яремное отверстие выходят из черепа, иннервируя грудиноключичную и трапециевидную мышцы.

Эти нервы осуществляют в функциональном плане поворот головы в противоположную сторону, приподнимание плеча, лопатки, акромиальной части ключицы кверху, а также приведение лопатки к позвоночнику и поднятие плеча выше горизонтали.

При поражении ядра, корешка или нерва развивается периферический или атрофический паралич перечисленных мышц, с затруднением поворота головы в здоровую сторону, опущением плеча на больной стороне, затруднением пожимания плеча, ограничением поднятия руки выше горизонтальной линии. При надъядерном поражении этого нерва может наблюдаться тоническая судорога в виде «кривошеи» или кивательных движений головы.

XII пара – подъязычный нерв, двигательный нерв, ядро которого находится в дне ромбовидной ямки. Корешковая часть (числом 10–15) выходит между пирамидами и оливами продолговатого мозга и сливается в общий стволик, выходящий через подъязычный канал. При поражении нерва и ядра выявляются признаки периферического поражения в виде пареза половины языка, атрофии, фибрилляции. Нарушается речь в виде произношения неотчетливых и трудно артикулируемых слов, например, «тридцать три». При двустроннем поражении языка речь становится невозможной (анартрия). При одностороннем поражении заметных нарушений функций речи не отмечается из-за особенности мышечных волокон, которые заходят за среднюю линию на другую сторону.

Также при поражении данного нерва имеется деиннервация круговой мышцы рта в виде истончения, складчатости губ, невозможности свиста.

Следующие два нерва IX–X по своей значимости и сложности в функциональных возможностях представляют затруднение при оценке нарушенных функций. Оба нерва имеют отношение как к соматической, так и к вегетативной иннервации, содержат двигательные, чувствительные, специальные вкусовые и секреторные волокна, а также висцеральные. Оба нерва имеют общие ядра в дне ромбовидной ямки, языкоглоточный нерв имеет общее ядро с промежуточным нервом, который рассматривают при поражении лицевого нерва.

Языкоглоточный нерв чувствительной вкусовой частью нерва иннервирует заднюю треть языка и нёба, среднего уха и глотки, а двигательная часть иннервирует глоточную мускулатуру и осуществляет секреторную функцию для околоушной слюнной железы, что в целом при поражении нерва приводит к утрате вкуса на одноименной стороне, агейзии задней трети языка, а также анестезии слизистой верхней половины глотки, расстройству глотания.

Блуждающий нерв двигательной частью иннервирует поперечно-полосатую мускулатуру, а вегетативные волокна принимают участие в иннервации для гладкой мускулатуры внутренних органов и сосудов. Из ядер иннервация направлена на мускулатуру глотки, мягкого нёба, гортани, надгортанника, на гладкую мускулатуру трахеи и бронхов, пищевода, желудка, тонких и верхней части толстых кишок. Чувствительные волокна этого нерва принимают иннервацию от мозговых оболочек, наружного слухового прохода, глотки, гортани, трахеи, бронхов, легких, желудочно-кишечного тракта и других органов брюшной полости. Секреторные волокна идут к желудку и поджелудочной железе.

При поражении отмечаются свисание мягкого нёба и язычка на стороне поражения, утрата глоточного рефлекса и признаки афонии, дисфагии, тахикардии, дыхательные нарушения.

Поражение каудальной группы (IX, X, XII) носит название бульбарного паралича в виде периферического паралича языка (атрофии языка, фибрилляции, реакции перерождения, утраты глоточного рефлекса), нарушения речи, глотания, поперхивания.

При надъядерном поражении каудальной группы черепных нервов выявляется псевдобульбарный паралич в виде центрального паралича, без периферических атрофий и реакции перерождения, рефлексов орального автоматизма.
Группу нервов мосто-мозжечкового угла составляют нервы VII пары (лицевой) с промежуточным нервом, VIII пары (кохлеовестибулярный) черепных нервов, а также VI (отводящий) и V (тройничный) пары нервов.
VII пара – (лицевой) двигательный нерв. Ядро нерва расположено в нижнем отделе варолиева моста на границе с продолговатым, где нерв выходит из мозга в мостомозжечковом углу, выше и латеральнее оливы, и вместе с промежуточным и слуховым нервом далее входят в фаллопиев канал пирамидки височной кости, тут лицевой нерв образует колено, а далее выходит из черепа через стило-мастоидальное отверстие и иннервирует мимические мышцы. При поражении ядра и нерва с одной стороны наблюдаются прежде всего периферический паралич мимических мышц, кроме мышцы, поднимающей верхнее веко, мышцы ушной раковины, черепной крышки и мышц на шее.

Сопутствующий промежуточный нерв (нерв Врисберга) исходит из верхнего слюноотделительного ядра и ганглия коленца лицевого нерва и несет чувствительные – вкусовые (для передней две трети языка) и секреторные слюноотделительные волокна (для подчелюстной и подъязычной желез), стременной нерв иннервирует одноименную мышцу, изменяющий тембр воспринимающих звуков, большой каменистый нерв несет слезоотделительные волокна в системе тройничного нерва и слезной ветви (V нерва), достигает слезных желез. Благодаря особенности такого сопутствия волокон перечисленных нервов определяется высота поражения лицевого нерва после его выхода из мозгового ствола. В настоящее время промежуточный нерв считают сателлитом лицевого нерва в костной пирамидке височной кости.

Этот нерв был исследован немецким анатомом Генрихом Врисбергом (1839–1880), который был известен прежде всего работами по исследованию симпатической нервной системы.

Кохлеовестибулярный нерв – VIII пара – чувствительный, трехнейронный, принадлежит к анализаторам слуховой и вибрационной чувствительности.

Слуховой нерв VIII пары расположен в улитке лабиринта, дендриты первого нейрона направляются к кортиеву органу, к его волосковым слуховым клеткам, а аксоны выходят из височной кости в полость черепа в составе корешка слухового нерва и вступают в мозговой ствол в мосто-мозжечковом углу, заканчиваются в двух ядрах вентральной и дорсальной части моста. Далее идут через ядро трапециевидного тела, верхней оливы и ядра боковой петли, где частично перекрещиваются и переходят на противоположную сторону в составе латеральной петли, заканчиваются в подкорковых слуховых центрах, расположенных в задних буграх четверохолмия и зрительном бугре, и отсюда аксоны идут через внутреннюю капсулу и лучистый венец, а в дальнейшем заканчиваются в височной доле коры головного мозга.
Одностороннее поражение слуха возникает в случае поражения среднего и внутреннего уха, слухового нерва и его ядер. При одностороннем поражении латеральной петли, подкорковых слуховых центров и внутренней капсулы не выявляется отчетливого нарушения слуха.
Вестибулярный нерв VIII пары – первый нейрон расположен в дне внутреннего слухового прохода, от вестибулярного ганглия дендриты оканчиваются в ампулах полукружных каналов, а аксоны в составе корешка вестибулярного нерва вступают в мосто-мозжечковом углу в мозговой ствол, где заканчивается первый нейрон в системе ядра вестибулярного нерва, который находится в покрышке моста на границе с продолговатым мозгом в боковых отделах дна IV желудочка. Через ядра Дейтерса и ядра Бехтерева и системы заднего продольного пучка осуществляются связи с червем мозжечка, ядрами глазодвигательных нервов, а также со зрительным бугром и далее с корой головного мозга. По вестибуло-спинальным проводникам осуществляется связь с передними рогами спинного мозга. Через систему заднего продольного пучка осуществляется связь с вегетативными центрами ствола, ретикулярной формации и вегетативными ядрами IX–X нервов. При поражении вестибулярного анализатора наступают расстройства равновесия, неустойчивое положение при передвижении тела в пространстве. При поражении вестибулярного нерва выявляются нистагм (из-за связи с ядрами глазодвигательных нервов), головокружения и рвота.

Тройничный нерв, V пара, принято считать смешанным, помимо чувствительных волокон, начинающихся из мощного гассерова узла, расположенного на пирамидке височной кости, между листками твердой мозговой оболочки, где отростки клеток этого узла составляют три чувствительных ветви: глазничная, верхнечелюстная и нижнечелюстная. К нижнечелюстной ветви присоединяются двигательные волокна тройничного нерва, которые иннервируют жевательные мышцы. Двигательные ядра находятся в дорсолатеральном отделе покрышки моста и выходят из моста в виде тонкого корешка рядом с чувствительными волокнами, прилегая к гассерову узлу, и присоединяются к третьей ветви V черепной пары.

Сами аксоны клеток V черепной пары составляют чувствительный корешок, который входит в мост в средней его трети, около средних ножек мозжечка, и заканчиваются в чувствительном ядре тройничного нерва. И еще чувствительные ядра V нерва являются прямым продолжением задних рогов спинного мозга, которые проходят через продолговатый мозг и заходят в заднюю треть моста.

Первый нейрон чувствительного V нерва заканчивается во вторых ядрах, от которых волокна направляются через среднюю линию ствола, вступают в противоположную медиальную петлю и вместе с ней заканчиваются в зрительном бугре. Далее при посредстве третьих нейронов, идущих от зрительного бугра через внутреннюю капсулу и лучистый венец, волокна проходят в заднюю центральную извилину коры головного мозга.

При вовлечении в процесс корешков или ветвей V нерва наблюдаются расстройства всех видов чувствительности в зоне проекции, так как в их составе имеются симпатические волокна, при раздражении которых возможны вазомоторные расстройства, нарушения трофики, особенно в области роговицы. При поражении гассерова узла наблюдаются герпетические высыпания в области лица (ганглионеврит).
При поражении ядра болевые расстройства менее характерны, и сами нарушения чувствительности носят диссоциированный характер, то есть при утрате болевого и температурного чувства сохраняются тактильные ощущения. При неполном поражении ядра выявляются сегментарные кольцевидные зоны анестезий в области лица.
Глазодвигательные нервы VI, IV, III пары черепных нервов, по своей сути, – двигательные нервы.

Ядро отводящего нерва, VI пары расположено дорсально в варолиевом мосту в дне ромбовидной ямки, где, оплетая ядро лицевого нерва, корешковые волокна направляются от ядра к основанию и выходят стволиком на границе моста и продолговатого мозга на уровне пирамид, и далее идет из черепа в орбиту через область верхней глазничной щели, где иннервирует наружную прямую мышцу, поворачивающую глазное яблоко кнаружи, что обусловливает сходящееся косоглазие, двоение в глазах при поражении ядра, корешка или нерва.

Ядро блокового нерва, IV пары находится в дне сильвиева водопровода на уровне задних бугров четверохолмия, обойдя этот водопровод, и выходит дорсально, перекрещиваясь в переднем мозговом парусе; выйдя позади четверохолмия, нерв обходит вокруг ножки мозга и по основанию черепа проходит к верхней глазничной щели, через которую покидает череп, иннервируя в орбите нижнюю косую мышцу, поворачивающую глазное яблоко кнаружи и вниз. При поражении ядра нерва отмечаются сходящееся косоглазие, диплопия при взгляде вниз.

Ядро глазодвигательного нерва, III пары расположено в дне сильвиева водопровода, на уровне передних бугров четверхолмия, волокна частично переходят на противоположную сторону, которые выходят на основании мозга на границе моста и ножек мозга с медиальной стороны. Из черепа нерв выходит вместе с IV и VI парами нервов и глазничной ветвью тройничного нерва через верхнюю глазничную щель. Волокна глазодвигательного нерва иннервируют пять наружных поперечно-полосатых и две внутренних гладких мышцы глазного яблока. Ядро глазодвигательного нерва состоит из ряда клеточных групп соответственно числу иннервируемых им мышц на пять основных и два мелкоклеточных ядра (Вестфаля-Эдингера), которые иннервируют гладкие внутренние мышцы глаза, суживающие зрачок, и одно внутреннее, непарное, мелкоклеточное ядро (Перлеа), которые несут также парасимпатические волокна для цилиарной мышцы и участвуют в функции аккомодации. При полном параличе глазодвигательного нерва выявляются птоз, опущение верхнего века, расходящееся косоглазие, двоение, расширение зрачка, паралич аккомодации и невозможности конвергенции признаки экзофтальма.

Движения глаз одновременны и сочетанны, что обуловлено системой заднего продольного пучка, который осуществляет межъядерные связи III, IV, VI пар черепных нервов обеих сторон, вестибулярными ядрами своей и противоположной стороны. Также идут волокна от ядер Даршкевича, которые расположены кпереди от ядер глазодвигательных нервов около задней комиссуры и через задний продольный пучок, который проходит по мозговому стволу вниз по дну сильвиева водопровода и ромбовидной ямки, спускаются в спинной мозг проходят в нем в составе передних столбов и оканчиваются около клеток передних рогов спинного мозга, что и обеспечивает слаженное взаимодействие глазодвигательных нервов и мускулатуры головы, шеи и верхнего плечевого пояса. Также произвольная иннервация взгляда осуществляется из нейронов, расположенных в заднем отделе второй лобной извилины. Волокна из коры в мосту перекрещиваются и заканчиваются в ядре отводящего нерва противоположной стороны. При поражении второй лобной извилины наблюдается паралич взора в противоположную сторону, а при поражении моста дистально от перекреста центральных волокон в нем или самого ядра отводящего нерва наблюдается паралич взгляда в ту сторону, где находится очаг поражения.

Зрительный (II пара) и обонятельный (I пара) чувствительные нервы относятся к анализаторам.

Зрительный нерв отличается по своим морфологическим особенностям от остальных черепных нервов. Волокна зрительных нервов начинаются от ганглиозных клеток сетчатки, и через оптическое отверстие зрительные нервы вступают в полость черепа, которые лежат на основании мозга, кпереди от турецкого седла и подвергаются перекресту, образуя хиазму зрительного нерва. В силу феномена спирального расположения нервов перекрест является частичным, так как ему подвергаются лишь волокна, идущие от внутренних половин сетчатки, а часть волокон от наружных половин проходит хиазму неперекрещенными.

После хиазмы зрительные нервы носят название зрительных трактов. Вследствие особенностей проекции от сетчатки левый зрительный тракт проводит раздражения от правых, а правый тракт от левых полей зрения обоих глаз.

Трактусовые волокна поднимаются кверху, огибая снаружи ножки мозга, входят в подкорковые зрительные центры: подушка зрительного бугра, наружное коленчатое тело зрительного бугра и передние бугры четверохолмия. В передних буграх четверохолмия заканчиваются пупиллярные волокна зрительных нервов и представляют собой первое звено рефлекторной дуги реакции зрачка на свет с участием ядер Вестфаля-Эдингера (III пары черепных нервов), что обусловливает содружественные реакции зрачков на свет.

Следующие невроны из наружных коленчатых тел зрительного бугра проводят волокна через внутреннюю капсулу в заднем отделе заднего бедра и далее в составе лучистого пучка Грасьоле заканчиваются в корковых зрительных областях.

Зрительные тракты, первичные зрительные центры, пучок Грасьоле и шпорная борозда связаны с одноименными половинами сетчаток обоих глаз, но с противоположными половинами полей зрения.

При перерыве проводимости зрительного нерва наступает слепота на данный глаз (амавроз) с утратой прямой реакции зрачка на свет.

При полном разрушении хиазмы – полная слепота. При частичном поражении хиазмы (при опухолях гипофиза) отмечается битемпоральная гемианопсия, а при поражении углов хиазмы (при аневризмах сонных артерий) – биназальная гемианопсия.

При поражении, начиная от зрительного тракта, в путях выявляются гомонимные гемианопсии.
При раздражении области шпорной борозды возникают зрительные галлюцинации в противоположных полях зрения в виде простых фотом, при раздражении коры затылочных долей выявляются зрительные галлюцинации.
Обонятельный нерв, I пара, чувствительный нерв.

Клетки первых обонятельных невронов находятся на периферии в слизистой верхних отделов верхней раковины и носовой перегородки. Аксоны названных клеток в виде тонких нитей входят в полость черепа и заканчиваются в области ольфакторной луковицы, которые находятся на основании черепа в передней черепной ямке. Клетки вторых невронов в составе обонятельных трактов заканчиваются в первичных обонятельных центрах, и третий неврон проводит обонятельные раздражения к корковым центрам обоняния, расположенным в гиппокампальной извилине височной доли, аммоновом роге и зубчатой извилине.
Первичные обонятельные пути по феномену спирального расположения нервов связаны с корковыми территориями как своей, так и противоположной стороны, вследствие чего аносмия не проявляется при одностороннем поражении. Раздражение височной доли вызывают иногда обонятельные галлюцинации. Патологические процессы в лобной доле и на основании, в области передней черепной ямки могут привести к одностороннему понижению обоняния.
С 30-х годов прошлого века в отечественной неврологии принята условная топография симптомокомплексов поражений головного мозга.

В состав ствола головного мозга входят: продолговатый мозг, варолиев мост с мозжечком, ножки мозга с четверхолмием и зрительные бугры.

Скелетопически продолговатый мозг простирается от верхнего края атланта до середины блюменбахова ската. Длина его около 3 см. Большую часть дорсальной поверхности продолговатого мозга составляет нижний треугольник дна четвертого желудочка. Белое вещество продолговатого мозга состоит из проводящих путей. В сером веществе продолговатого мозга находятся ядра каудальной группы черепных нервов.

Варолиев мост представляет собой расположенный на основании мозга массивный тяж 20–30 мм в длину и 30–31 мм в ширину. В варолиевом мосту располагаются ядра V, VI, VII, VIII пар черепных нервов.

В состав среднего мозга входят ножки мозга и крыша среднего мозга. Ножки мозга представляют собой массивный тяж продольных нервных волокон, идущих от переднего края варолиева моста в массу полушария головного мозга. Полостью среднего мозга является сильвиев водопровод.

В среднем мозге расположены красные ядра, черное вещество, центральное серое вещество, клетки ретикулярной формации, ядра глазодвигательных нервов и проводящие пути.

Триумфов A.B. представил некоторые альтернирующие синдромы в кратком руководстве «По топической диагностике заболеваний нервной системы» для общей ориентировки уровня поражений мозгового ствола.

Во-первых, пирамидные пути лежат в стволе в нижнем этаже – базально или вентрально, чувствительные пути – на среднем уровне, ядра черепных нервов чаще располагаются дорсально.

Во-вторых, поражение мозгового ствола носит альтернирующий характер, а именно, поражение черепных нервов на стороне очага и центральные параличи или проводниковые расстройства чувствительности на противоположной стороне. Их известно по эпонимическим описаниям более тридцати синдромов.

Так, например, синдром Джексона (1864,1872) описан при половинном поражении нижнего отдела продолговатого мозга, который характеризуется сочетанием периферического паралича подъязычного нерва с центральным гемипарезом противоположных конечностей. Описал это вид поражения английский невролог Джон Хьюлингс Джексон (1835–1911) в 1872 году.

Немецким отоларингологом Георгом Авеллисом (1864–1916) в 1891 году было описано расстройство, где было поражение XII пары черепных нервов и ядер IX и X нервов в виде периферического паралича мягкого нёба и голосовой связки на стороне очага. Эпонимическое название синдрома было предложено неврологом Марселем Лермуайе (1858–1929), и было указано, что это встречается при ишемии в бассейне ветвей передней спинальной артерии.

Врачом Адольфом Шмидтом (1865–1918) в 1892 году было описано периферическое поражение XII, IX, X и XI пар черепных нервов в сочетании с центральным парезом противоположных конечностей.

Невролог Жозеф Бабинский (1857–1932) и патолог Жан Нажотт (1866–1948) в 1902 году описали синдром при поражении в позднем периоде нейросифилиса вследствие тромбоза ветвей позвоночной артерии (задней нижней мозжечковой артерии). Синдром Бабинского-Нажотта: на стороне очага мозжечковая атаксия и симпатические расстройства на лице, симптом Горнера-Клод Бернара, а на противоположной стороне – центральный гемипарез, болевая и температурная гемианестезия.

Немецкий терапевт Адольф Валленберг (1862–1942) описал нарушение расстройств чувствительности на лице, паралич мягкого нёба и голосовой связки, а на противоположной стороне – центральный гемипарез и гемианестезию. Захарченко Михаил Иванович (1879–1953) в 1911 году дал объяснение нескольким клиническим вариантам данного синдрома, который возникает при тромбозе задней нижней мозжечковой артерии. Данный синдром известен как синдром Валленберга – Захарченко.

Синдром Мийяр – Гюблера (1856, 1859) описан при очаге поражения в нижнем отделе моста, при котором наблюдается периферический паралич лицевого нерва на стороне поражения и центральный паралич противоположных конечностей.

Французским психиатром Акиль Луи Франсуа Фовиллем (1832–1887) в 1858 году описан симптомокомплекс поражения периферического лицевого нерва, отводящего нерва и гемианестезия на противоположной очагу стороне.

Вебер отметил при описании синдрома, что при очаге поражения в основании ножки мозга выявляется страдание глазодвигательных нервов на стороне очага, а на противоположной стороне центральный паралич лица, языка и конечностей. Клиническая картина данного синдрома была описана в 1838 году Огюстом Жандреном, потом в работах Адольфа Мари Гюблера в 1856 году, Германа Давида Вебера (1823–1918) в 1863 году и Эрнста Виктора фон Лейдена в 1876 году при инфаркте в бассейне парамедианных перфорирующих ветвей основной артерии и задних мозговых артерий.

История распорядилась так, что эпонимическое название, по предложению невролога Жозефа Грассе в 1900 году, закрепилось как синдром Вебера.
Патология в области среднего мозга при нарушении кровообращения в задней мозговой артерии и ее ветвей, нейроинфекции, гидроцефалии отражены в работах французского невролога Анри Клода (1912), норвежского невролога Нильсена (1934), немецкого невролога Альфреда Билыповского (1914), немецкого терапевта Нотнагеля (1879), французских неврологов Шарля Фуа и Жана Николеску (1925), французского офтальмолога Анри Парино (1886), что также эпонимически закрепилось в литературе.
Александром Викторовичем Триумфовым была гениально составлена методика по топической диагностики нервных болезней, которая не только не утратила свое предназначение для практической работы в клинике, но и имеет продолжателей в учениках, и уже более полувека сохраняется эта принципиальная методика в отечественной неврологии.

Триумфов A.B. (1897–1963) родился в городе Царское Село (город Пушкин Ленинградской области) в семье инженера. В 1913 году окончил реальное училище, в 1917 году завершил обучение в Военной-медицинской академии. Был направлен в июне в действующую армию Временного правительства на Западный фронт 5-й кавалирийской дивизии, с октября 1917 года перешел на службу Красной Армии и был старшим врачом первого конного полка.

С 1919 по 1920 гг. он на службе BMA РКК и работает преподавателем под руководством профессора В.П. Осипова. По совместительству (1919–1923) был ассистентом кафедры нервных болезней у В.М. Бехтерева в Государственном институте медицинских знаний (ГИМЗ).

После ухода В.М. Бехтерева из Военно-медицинской академии в 1915 году кафедру нервных болезней возглавил в 1916 году Михаил Иванович Аствацатуров (1877–1936), который сам проходил специальную педагогическую неврологическую подготовку в клинике В.М. Бехтерева.

В эти годы Триумфов A.B. решил окончательно усовершенствоваться по неврологии и с 1923 года полностью перешел на преподавательскую работу на кафедру нервных болезней ВМА.

В жизни Триумфова A.B. произошел «зигзаг» в его карьере, по ложному обвинению его отец был арестован в 1930 году и только в 1932 году освобожден без ограничений в правах. В эти годы Александр Викторович вынужден был перейти на другую работу врачом-экспертом в НИИ врачебно-трудовой экспертизы в Ленинграде.

В традиции того времени произошел новый поворот в его карьере в январе 1932 года. В те годы открывали новое учебное заведение в Новосибирске. Наркомат здравоохранения РФ выбрал тридцатипятилетнего ученого, практикующего врача Триумфова A.B., у которого было выполнено на тот момент 18 научных работ по психиатрии и невропатологии, для работы заведующим кафедрой нервных болезней с присвоением в 1935 году звания профессора и ученой степени доктора медицинских наук с условием, что в течение трех-пяти лет он выполнит научную работу на соискание ученой степени.

Триумфов A.B. в плеяде молодых ученых в Новосибирске создает школу с традициями отечественной неврологии, открывает клинику на сорок коек. Он определяет календарный план обучения; активно начинается подготовка студентов, клинических ординаторов, врачей для дальнейшей работы в Сибири.

И в настоящее время сохраняется определенная приемственность между научными школами отечественной неврологии.

В эти годы Триумфов A.B. приступает к подготовке научного руководства по топической диагностике заболеваний нервной системы.

С 1938 года он продолжил работу в Ленинграде, где возглавил кафедру нервных болезней третьего Ленинградского медицинского института, потом стал заведующим кафедры Военно-медицинской академии.
Данное руководство является настольной книгой для практической деятельности. Сейчас на смену новационной технологии пришла инновационная система подготовки специалистов, когда действует принцип обучения, что научить невозможно, а научиться можно. И неоценимую помощь оказывает при подготовке специалиста по неврологии данное руководство. Неврологию нужно не только понять, но и уметь принять, как систему знаний. Становление науки неврологии проходит в сложной борьбе идей и через судьбы людей.
У Триумфова A.B. безупречно выполнены первые главы руководства (I–VI), а вот начиная с VII главы требуется комментарий, который сам автор в третьем, дополненном и переработанном издании написал в предисловии книги, вышедшей в свет в 1951 году. Это произошло после научной сессии АН СССР и АМН СССР (28.06–04.07 1950 года), которая вошла в отечественную историю как «павловская» сессия. Это была попытка навязать дискуссию, тема которой к середине XX века была исчерпана.

Когда-то в 1903 году И.П. Павлов сделал доклад на XIV Международном медицинском конгрессе в Мадриде, где он сформулировал принципы физиологии высшей нервной деятельности и место условных и безусловных рефлексов. Это получило широкий отклик в научной общественности. Но к тому времени Рамон-и-Кахаль и Чарльз Шеррингтон пришли к выводу, что существуют двигательные и чувствительные нейроны с различными функциями, которые взаимодействуют в синапсах, структурно обеспечивающих передачу импульса между отростками двух соседних нейронов. В 1891 году уже введено в научный оборот понятие принципа динамической поляризации и церебральной локализации с определением специализированных функций различных областей головного мозга.

И эти положения также нашли отклик во всемирной неврологии.

В эпоху перемен и научных открытий остается слишком мало место в дискуссии для толерантности научных идей.

Чарлз Шеррингтон иронично отметил по этому поводу, что он дуалист, и философские идеи материализма и идеализма рассматриваются им как две замкнутые и не сообщающиеся между собой системы действительности.

Из воспоминаний Рагнара Гранита (1900–1991), шведского физиолога: «Шеррингтон и Павлов жестко критиковали друг друга из-за затруднения объяснений фактов при обсуждении научной проблемы в свете торможения и возбуждения нейронов».

В настоящее время наука только приближается к пониманию этих феноменов при использовании современной электроники для более тонкого изучения и понимания нейронных явлений головного мозга.

Научная сессия 1950 года отвергала и гуморальную, и гормональную регуляцию, и что химическая передача ацетилхолином и медиаторами противоречит учению нервизма.

Была отвергнута концепция стресса канадского эндокринолога Ганса Селье (1936), и на другой академической сессии (1952) не было принято это учение, считая его ошибочным и лженаучным, без экспериментального отвержения или подтверждения.

Павловская сессия вышла за рамки научных дискуссий и перешла на жесткую идеологическую критику личностей учеников школы И.П. Павлова и В.М. Бехтерева. Прежде всего следует отметить, что это было формальное отношение, а не по сути принципов, и к продолжению научного спора И.П. Павлова и В.М. Бехтерева не имело никакого отношения.

Они оба работали в одном направлении, даже учились у одних и тех же учителей, а ученые Павловской сессии были зачастую ученики обоих учителей. Тем не менее оргвыводы сессии были жесткие, вплоть до лишения научных званий, должностей и закрытий лабораторий или институтов.
На десятилетия отечественная наука замерла, перешла на переписывание научных докладов, статей и затем окончательно утеряла наступательный темп в развитии новых научных идей.

После Павловской сессии перед Триумфовым A.B. встала дилемма почти шекспировская: «разрыва связи времен». Он вынужден был или закрыть свой проект, или внести поправки, чистки, чтобы сохранить не только личный труд, но и изыскания многих ученых. Это видно из прочтения издания за 1951 год, где цитируются только архивные авторы: из благих намерений он избегает упоминания наших соотечественников, которые внесли также огромный вклад в изучение неврологии.

И как тут не вспомнить тезис: «А все-таки земля вертится».

Все те классические сведения по анатомии и физиологии нервной системы и семиотики поражения нервной системы востребованы и в настоящее время.

Сам автор указывает, что не несет ответственность за некоторые компромиссные положения в опубликованном руководстве. Он пишет:

«Объединенная сессия Академии наук и Академия медицинских наук СССР, посвященная физиологическим проблемам И.П. Павлова, заставила многое пересмотреть и передумать. Данное издание по сравнению с предыдущим расширено и значительно переработано, изменены рисунки и схемы. Ряд положений пересмотрен коренным образом, например, явно противоречающее учению И.П. Павлова понятие о проекционных и ассоциационных корковых центрах, деление нервной системы на соматическую и вегетативную и др.

Критика товарищей по специальности, а также физиологов и патофизиологов поможет исправить допущенные ошибки. Автор».

Таким образом, Триумфов A.B. развязывает «гордиев узел», и он пишет, что цитоархитоническое изучение коры привело к разрешению противоречий и спорных вопросов о локализации функций в коре головного мозга.

Повседневный клинический опыт показывает, что существуют определенные закономерные зависимости расстройств функций от расположения патологического очага в нервной системе. Исходя из этого постулата, клиницист решает задачи топической диагностики. В то же время необходимо помнить, что академический спор о соотношении первой и второй сигнальных систем не разрешен, как и о корковых функциях гнозии и праксии, речи и психики.

Учение об анализаторах лежит в понимании единой функциональной системы: рецептор, проводник, кора с ее функцией анализа – синтеза, то, что называли центром, высшим, корковым отделом анализатора.

Триумфов A.B. предложил признать в такой транскрипции корковые проекционные и ассоциативные центры – области, которые существуют в пределах анализаторов.

Исходя из изложенного, краткое руководство сохранило практическое значение, отражая клинический опыт неврологов первого и второго поколения, оставляя за собой право расценивать клинические симптомокомплексы как поражение нервной системы в свете топической диагностики.

Ленинградский невропатолог Беседин П.Д. высоко оценивал методологию, предложенную Триумфовым A.B., и считал недопустимым менять стереотип обследования, так как это нарушает приемственность в дальнейшем обследовании пациента, которое имеет и практическое, и экспертное значение (1983).

Глава вторая Клиническая неврология

Следующий период невропатологии с 60-х годов XX столетия был предопределен развитием и изысканием новой методологии в разделе клинической медицины. Детализированно изучаются клинические особенности при поражении нервной системы, и при этом каждое заболевание обрастает многообразием симптомов и синдромов. Клиническая неврология становится на позиции системных болезней. Системообразующие симптомы и синдромы определяют клиническую картину заболеваний нервной системы. Приоритетом изысканий становятся поиски специальных методов исследования, и в этой связи обосновываются нозологические формы. В этот период предлагаются многообразные варианты клинических классификаций. Постоянно расширяется формат исследований, что создает предпосылки рассматривать сложные взаимосвязи неврологических расстройств с другими клиническими дисциплинами. Также отводится значимая роль инструментально-лабораторным исследованиям при постановке диагноза: электроэнцефалографии, электромиографии, реографии, ангиографии, эхоэнцефалографии, биохимическим, гистопатологическим и гистохимическим исследованиям.

На практике в настоящее время применяются современные инструментально-диагностичекие методы исследования в неврологии: люмбальная пункция, церебральная и спинальная ангиография, миелография, рентгеновская компьютерная томография (спиральная KT-ангиография, перфузионная КТ, КТ-миелоцистернография), электроэнцефалография, электронейромиография, вызванные потенциалы, магнитная стимуляция, магнитно-резонансная томография, эхоэнцефалография, ультразвуковая допплерография, дуплексное исследование сосудов головного мозга, генодиагностика, позитронная эмиссионная томография, однофотонная эмиссионная компьютерная томография.

Научная целесообразность следующего периода развития неврологии потребовала выхода из концептуального тупика философского детерминированного диалектического материализма и искусственно созданного релятивистского подхода в понимании сущности нервной системы в период схоластики и непререкаемого авторитаризма, поиск научного обоснования, что нервная система регулирует все функции организма человека и отвечает сложными рефлекторными актами на афферентные импульсы, поступающие из внутренней и внешней среды.

Этот период длился больше четверти века в отечественной неврологии, что способствовало развитию мультидисциплинарных дисциплин и расширению массы знаний как по специальности, так и по многочисленным смежным дисциплинам.

Авторы Гусев Е.И., Бурд Г.С. и Никифоров A.C. проиллюстрировали в руководстве «Неврологические симптомы, синдромы, симптомокомплексы» (1999), которые составили свыше пяти тысяч терминологических статей, что помимо значимости многочисленных понятий, осложняющих ориентацию в симптоматике и нозологии нервных болезней, в то же время демонстрируют широкую эрудицию врача-невролога.

В этот период развития неврологии изучение расстройств чувствительности дополнилось исследованиями клинических феноменов. В эти годы было показано, что в проведении чувствительных импульсов также играет роль ретикулярная формация. На всем протяжении ретикулярной системы к ней подходят спино-ретикулярные аксоны и коллатерали спино-таламических путей. Пути, проводящие через медиальную петлю импульсы от более толстых периферических волокон (А– и отчасти β-волокна), и спинно-ретикулярные пути, идущие от более тонких периферических волокон (дельта-волны и волокна группы С), разряжаются в ретикулярной формации, а затем поступают импульсы в зрительный бугор и далее в кору головного мозга.

Канадский нейрохирург У. Пенфилд обнаружил у человека «вторичную чувствительную зону», которая расположена в области прецентральной извилины над сильвиевой бороздой. Опыты У. Пенфилда с электрическим раздражением коры этой области показали, что к первичным (проекционным) полям «коркового ядра» кинестезического анализатора примыкают вторичные поля, в которых находятся ассоциативные комплексы коры, где оканчиваются волокна вторичных ядер таламуса.

Пенфилд Уайльдер Грейвс (1891–1976), канадский нейрохирург, исследовал сенсорные и моторные участки коры головного мозга, используя электроды для стимулирования различных зон коры головного мозга.

У. Пенфилд проходил стажировку у Чарльза Скотта Шеррингтона. Его изыскания в нейрохиругии были направлены на поиск новых подходов к лечению эпилепсии путем иссечения рубцовой ткани оболочек головного мозга. Его важнейшая работа «Эпилепсия и функциональная анатомия человеческого мозга» была опубликована в 1954 году. Творческие интересы привели к совместной работе с нейрофизиологом Гербертом Генри Джаспером (1906–1999). Они совместно начали лечить тяжелые формы эпилепсии, разрушая участки нервной ткани, являющиеся их очагами. В то же время они проводили экспериментальные исследования условно-рефлекторной деятельности животных на нейроном уровне с помощью вживления в мозг микроэлектродов. В дальнейшем совместно разработали методы электродиагностики и хирургического лечения эпилепсии.

Г. Джаспер в 1924 году прошел стажировку в Испании у Рамон-и-Кахаля и обучился методике нейрогистологического исследования. Была известна «мышечная карта» головного мозга, выполненная под авторством Густава Фрига и Эдварда Хитца, которые в 1870 году провели эксперименты, изучая кору головного мозга собаки, одновременно регистрируя мышечную активность.

Нейрохирурги Пенфилд и Джаспер во время операции больных, которые находились в сознании, фиксировали и анализировали их ощущения при стимуляции зон коры головного мозга. На основании анализа проведенных операций на коре головного мозга была показана функциональная организация нервной системы человека и создана картография коры головного мозга, что было отражено в книге «Цитология и клеточная патология нервной системы».

Учеными было высказано предположение, что существуют центробежные кортикоталамические волокна, идущие параллельно афферентным таламокортикальным волокнам, что передача импульсов протекает по замкнутым нейронным цепям. Кольцевая связь обеспечивает взаимное влияние сенсорной коры и зрительного бугра. Таким образом, сложный мультинейрональный рефлекс проявляется в невронных кольцах, включая в систему нейроны спинного мозга, ядра ствола мозга, таламуса, ретикулярную формацию, обеспечивая функциональность «кольца обратной связи», с активным участием коры головного мозга.
Пирамидная система
Изучение двигательных функций дополнилось исследованиями, которые показали, что при очаге поражения в корковом отделе двигательного анализатора также отмечается частично контрлатеральное перерождение пирамидного пути соответственно пораженному полушарию.

Пирамидный путь также связан с экстрапирамидной системой, которая через систему «обратной связи» влияет на активность целенаправленного движения.

Кора головного мозга, подкорковые узлы, мозжечок и ствол головного мозга находятся в тесном функциональном взаимодействии.

От клеток передних рогов спинного мозга через аксоны проходят импульсы для осуществления двигательных функций, а именно, движения, силы и тонуса для выполнения рефлексов с мышц и суставов в ответ на различные раздражения проприо-, экстеро-, интероцепторов и ноцицептивных рецепторов.

В иннервации мышц принимают участие альфа– и гамма-пути, интрафузальные мышечные веретена (Р. Гранит). Благодаря этому скелетные мышечные волокна осуществляют тоническую функцию при участии волокон медленного действия и физическую активность при участии волокон быстрого действия.

Поза поддерживается тонической активностью, а движение определяется фазической функцией, которая осуществляется реципрокной иннервацией, например, движение сгибателей бедра вызывает реципрокное торможение разгибателей того же бедра и сгибателей бедра на противоположной стороне с перемещением центром тяжести на другую ногу.

Рагнар Артур Гранит (1900–1991) – шведский физиолог, работал в лаборатории Чарлза Шеррингтона, где освоил методы электронейрофизиологии, потом стажировался в США, где продолжил изучение функций мышечных веретен. Ч. Шеррингтон и Д. Эксл установили определенную взаимосвязь между мышцами, мотонейронами и веретенными нервами.

В нашей стране после Павловской академической сессии в 1950 году, которая привела к устранению многих ученых от исследовательской работы, были свернуты проекты научных исследований в этом направлении. После сессии из науки вычеркнули Л.А. Орбели, П.К. Анохина, H.A. Бернштейна, И. С. Бериташвили, а их работы легли на архивные полки. Идеи теории функциональных систем, а также теории о временных связях при образовании каждого условного рефлекса и другие идеи получили свое развитие и продолжение в научных исследованиях зарубежных ученых. Один из этой плеяды ученых был Рагнар Гранит, который и завершил работу по обоснованию регуляции движений.
Экстрапирамидная система
Следующий этап понимания расстройств движений был связан с проблемами экстрапирамидной системы.

Известно, что экстрапирамидная система у человека создает фон предуготованности и дифференцированности движения, которое обусловлено деятельностью коры головного мозга.

Условно для практической деятельности выделены экстрапирамидные симптомокомплексы палидарного (экстрапирамидная гипертония, гипокинезия, гипомимия, брадилалия, дрожание в покое) или стриарного (атетоз, торсионный спазм, хорея, миоклония, тики) поражения.

Объяснение с позиций как локализационизма, так и эквипотенциализма природы патомеханизма поражения экстрапирамидной системы стало камнем преткновения в неврологии. Кибернетический подход Анохина предопределил особое решение проблемы, в том числе экстрапирамидных нарушений, но, к сожалению, эти идеи не вышли в свет, а так и остались в рукописи.

Известно, что экстрапирамидная система состоит из многочисленных ядерных образований, расположенных в подкорковых узлах больших полушарий и стволе головного мозга, которые постоянно участвуют в выполнении стато-динамических функций.

Экстрапирамидная система способствует функциям движения, позы, тонуса мышц, а также выполнению движений, скорости, ритма, плавности, гибкости, что проявляется в осуществлении позы, положения конечностей, что важно для оценки стато-динамической функции.

Для объяснения сложного взаимодействия механизма предуготованного движения было принято кибернетическое понятие: «кольцо обратной связи».

Импульсы из коры головного мозга поступают в стриопаллидарную систему, проходя через красное ядро в спинной мозг и одновременно поступая в зрительный бугор и оттуда обратно в кору головного мозга. Инициация передачи информации построена на возбуждающих и тормозящих импульсах.

По основному «кольцу обратной связи» осуществляется путь от хвостатого ядра к бледному шару, затем к зрительному бугру и оттуда в премоторную зону коры.

Другое кольцо обратной связи имеет путь через стриопаллидарную систему и мозжечок.

Эфферентные пути из стриатума, бледного шара, черной субстанции и красного ядра поступают в систему ретикулярной формации среднего мозга, который в дальнейшем переходит в эфферентный ретикуло-спинальный путь, помимо которого от стриатума к передним рогам спинного мозга проходят два пути: нигро-ретикуло-спинальный и стрио-паллидо-рубро-спинальный.

Высшим звеном экстрапирамидного пути является кора головного мозга.

В экспериментах отмечали, что при разрушении коркового подавляющего поля 4S выявляюся спастичность, повышение рефлексов и клонусы.

Нейрофизиолог Р. Гранит обнаружил в опыте, что при децеребрации у кошек повышается активность эфферентных волокон, приводящая к спазму интрафузальных волокон, и этим поддерживается высокая активность мотонейронов, где ригидность мышц связана с нарушением взаимодействия альфа– и гамма-нейронов.

Другие опыты показали, что в результате повышения холинергических влияний на кору головного мозга могут отмечаться гиперкинезы. При стереотаксических операциях разрушению паллидо-таламо-кортикальных и церебелло-таламо-кортикальных связей отмечается временное прекращание тремора покоя.

Методом электролизиса вентро-латерального ядра таламуса можно достигнуть прекращения тремора и снижения ригидности мышц в противоположных конечностях.

Детально занимались вопросами лечения паркинсонизма в лаборатории академика Н.П. Бехтеревой по изучению изменения формы, амплитуды, модуляции и частоты тремора. Однозначная попытка лечения паркинсонизма нейрохирургическим стереотаксическим методом деструкции подкорковой структуры не принесла должного успеха на практике.

Бехтерева Наталья Петровна (1924–2008) как физиолог внесла огромный вклад в развитие нейрофизиологических аспектов психической деятельности человека, отмечая свойство нейронов подкорковых образований головного мозга реагировать на смысловое содержание речи и участвовать в качестве звеньев систем обеспечения мыслительной деятельности. Н.П. Бехтерева предложила компьютерный стереотаксис, а также были разработаны методы точечной электрической стимуляции подкорковых и корковых зон мозга, спинного мозга, зрительных и слуховых нервов как щадящий лечебный прием при трудно поддающихся коррекции заболеваниях центральной нервной системы. Впервые в нашей стране был применен способ долгосрочного вживления электродов в мозг человека в диагностических и лечебных целях.

Н.К. Боголепов отмечал, что экстрапирамидная система участвует также в выполнении выразительных, мимических и эмоциональных реакций.

В основе заболевания паркинсонизма лежит медиаторный дисбаланс: недостаток дофамина и относительный избыток ацетилхолина. Проявление синдрома паркинсонизма обусловлено главным образом снижением продукции медиатора дофамина дофаминергическими нигростриарными нейронами, вторичными изменениями функций полосатого тела и бледного шара, что также объясняет выраженные вегетативные нарушения.

Джеймс Паркинсон (1755–1824) – английский врач – описал в 1817 году заболевание нервной системы, так называемый дрожательный паралич, позже которому было дано эпонимическое название «болезнь Паркинсона», по предложению французского врача психиатра Жана Шарко (1825–1893) в 1870 году. В дальнейшем при изучении дрожательного паралича было определено, что это расстройство вызвано прогрессирующим разрушением черной субстанции среднего мозга, а также других отделов центральной нервной системы, имеющих нейромедиатор дофамин. Двигательные нарушения проявляются тремором, гипокинезией, мышечной ригидностью, постуральной неустойчивостью, а также вегетативными и психическими расстройствами, что является результатом поражения паллидума головного мозга.

Необходимо отметить, что гиперкинезы пополнились феноменами мышечной дистонии, возникающими в различных частях тела и вызывающими нарушения последних, и эти феномены не коррелируются поражением стриатума. Деформирующая мышечная дистония, собирательное понятие гиперкинезов, обусловленные нарушениями функций базальных ядер, при которых выявляются изменения мышечного тонуса по экстрапирамидному типу, и при этом локальные формы могут трансформироваться в генерализованные дистонии, так, например, спастическая кривошея может трансформироваться форму в торсионной дистонии.
Мозжечковая система
Важную роль осуществляет мозжечок, который является органом равновесия, координации движений и тонуса мускулатуры и гравитации. В первой половине двадцатого века были изучены морфологические пути к мозжечку от спинного и продолговатого мозга и от мозжечка к этим образованиям.

Спино-церебеллярный путь несет информацию о мозжечковом суставно-мышечном чувстве через пучок Флексига, который начинается от клеток, находящихся в основании заднего рога, и потом, проходя по задней части бокового столба, уже в составе нижних ножек мозжечка входит в его червь; другой пучок Говерса входит в состав верхних ножек мозжечка в его червь, который исходит из клеток средней части серого вещества спинного мозга, аксоны которого располагаются кпереди от пучка Флексига, проходя через спинной мозг, продолговатый мозг и варолиев мост.

В мозжечок идут волокна от ядер вестибулярного ядра (ядра Бехтерева), от чувствительных ядер тройничного и блуждающего нервов и нижних олив, тесно осуществляя взаимодействие с ядрами заднего продольного пучка.

От коры головного мозга к мозжечку идет двухнейронный путь: первый лобный путь моста проходит во внутренней капсуле переднего бедра, второй затылочно-височный путь моста располагается в заднем отделе заднего бедра внутренней капсулы, а от клеток вторых нейронов моста аксоны делают перекрест в основании моста и через средние ножки мозжечка входят в противоположные полушария коры мозжечка.

Эти пути связаны с экстрапирамидной системой через верхние ножки мозжечка, которые совершают перекрест, направляясь к красным ядрам и частично к зрительному бугру. От красных ядер пути снова совершают перекрест и нисходят по мозговому стволу к спинному мозгу, и этот рубро-спинальный путь заканчивается в передних рогах спинного мозга, устанавливая связи с гамма-мотонейронами, иннервирующими мышечные веретена.

Церебелло-фугальный путь устанавливает связи с ретикулярной формацией продолговатого моза и вестибулярными ядрами и через связи заднего продольного пучка осуществляет взаимодействие с ядрами глазодвигательных нервов.

Мозжечок – орган который регулирует гравитацию и координацию движений человека. При поражении мозжечковых связей развиваются симптомы двигательных расстройств атактического характера и нарушения мышечного тонуса.

Система нарушений гравитационных и антигравитационных функций мозжечка проявляется симптомами атактическо-мозжечковой походки, мозжечковым нистагмом в виде клонико-тонического компонента, адиадохокинезом, дисметрией, мимопопаданием, гипотонией мышц, недооценкой тяжести предмета, головокружением и другими мозжечковыми симптомами, проявляющимися нарушениями стато-динамической функции тела и конечностей.

Мозжечок – кибернетическая система, которая координирует движения в соразмерности, точности и удержании равновесия тела в покое и при движениях.
Феномены мозжечковой патологии описаны Мориц Генрих Ромбергом (1795–1873) в учебнике в 1840–1846 годы по клинической невропатологии. Пауль Шильдер (1886–1940) дал описание демиелинизирующего заболевания – прогрессирующего лейкоэнцефалита. В настоящее время продолжаются поиски новых подходов к объяснению мозжечковых феноменов.

Глава третья Адаптационная неврология

Неврология на этапе 1970 – 1990-х годов приняла основополагающую общебиологическую парадигму – парадигму адаптационной теории.

Философское мировоззрение XX века выразилось в постмодерне, которое по сути эклектично с неопределенной полистилистикой.

Адаптационная парадигма с позиции адаптационно-трофической теории объясняла механизмы адаптации живого организма к определенному виду деятельности. Человек последовательно адаптируется к природному, социальному, культурному мирам и собственной личности.

Динамический комплекс защитно-приспособительных процессов возникает на всем протяжении болезни, начиная от стадии предболезни до стадии выздоровления. Методологическим приемом адаптационной парадигмы являются реабилитационные мероприятия, в которые включаются медицинские и социальные мероприятия, проводимые с целью максимального восстановления и компенсации нарушенных или утраченных функций.

Известный постулат видоизменился, когда считали, что каждая болезнь имеет свое место, и теперь новое решение проблемы стало задачей ученых: как объективизировать системное заболевание экспериментально-лабораторными методами и тестированием.

В этот период получили развитие новые направления: нейропсихология, нейролингвистика, бихевиоризм, психоанализ, психосоматика и другие, которые пришли на смену направления нервизма.

Боголепов Николай Кириллович (1900–1989) после окончания медицинского факультета Московского университета работал ординатором у Г. И. Россолимо и Е.К. Сеппа. В дальнейшем заведовал неврологическим отделением в Институте экспертизы трудоспособности, был заведующим кафедры нервных болезней 2-го Московского медицинского института. Монографические работы отразили научный путь изысканий по нарушению двигательных функций при сосудистых поражениях головного мозга (1953), невропатологии неотложных состояний (1967) и др.

Боголепов Н.К. уделял внимание формам реакций, отражающих состояния нервной системы, возникающих в ответ на различные влияния внутренней и внешней среды организма в виде эмоций. Начался поиск нервного субстрата эмоций, который связывали с корой головного мозга и подкорковыми образованиями, действующими в тесной взаимосвязи между собой, объясняя, что отдельные подкорковые образования имеют свою специфику. Так, например, зрительный бугор дает эмоциональную окраску различного тона и степени, стриопаллидарная система участвует в осуществлении внешнего выражения эмоций, гипоталамус регулирует вегетативные, сосудистые, нейро-эндокринные функции и метаболизм при эмоциональных состояниях. Болевые эмоции вызывают приспособительные движения в виде положения поз, напряжения мышц, вазомоторных расстройств, плача, крика. Умственная деятельность поддерживается эмоциональным состоянием. Эмоциональные реакции связаны с познавательным процессом от ощущений, восприятия, представления и осмысления.

Эмоции, как мозговой субстрат, рассматривались в теории эмоции Пейпеца (1937) с нейропсихологических позиций, а в 1952 году Пол Мак-Лин предложил рассматривать субстратом эмоций лимбическую систему, указывая, что поясная извилина головного мозга также является субстратом осознанных эмоциональных переживаний, хотя другие авторы активационной теории указывали, что эмоции проявляются вследствие активирующего влияния ретикулярной формации.

Помимо неврологического представления об эмоциях, была предложена теория Джеймса-Ланге, согласно которой возникновение эмоций обусловлено состоянием внутренних органов и поведенческими реакциями: «мы печальны, потому что плачем; радуемся, потому что смеемся; боимся, потому что дрожим».

В свете входящей в моду адаптационной парадигмы была принята аксиома канадского физиолога Селье, так называемая стереотипная реакция гипофизарно-надпочечниковой системы в ответ на воздействие на организм стрессовых раздражителей в виде психической и физической травмы, инфекции, интоксикации, которая направлена на поддержание гомеостаза.

Американский физиолог Уолтер Бредфорд Кеннон (1871–1945) предложил теорию гомеостаза (1929), где он отметил, что гомеостаз – это способность организма поддерживать относительное постоянство внутренней среды, уравновешивать и обеспечивать ему оптимальную жизнедеятельность. И самое важное в понятии гомеостаза то, что регуляторные механизмы определяют физиологическое состояние и свойства клеток, органов и систем как целостного организма на уровне соответствующих текущих потребностей, и, как следствие, адаптации вегетативной нервной системы. По его мнению, физиологической основой эмоций являются нервные процессы, происходящие в зрительном бугре.

Стресс-синдром по Селье, который, пройдя три стадии: стадию тревоги, при которой происходит ответ на угрозу нарушения гомеостаза и модуляции неспецифических систем организма, при второй стадии адаптации проявляется уже защита к стрессу, от чего происходит сдвиг в фазу истощения, дезадаптации или в фазу выздоровления.

П.К. Анохин предложил рассматривать эмоцию как целостное физиологическое образование, а именно с биологической точки зрения, считая, что положительные эмоциональные ощущения закрепляются, как механизм, поддерживающий организм на оптимальном уровне.

Следует отметить, что рассмотрение вопросов, связанных с психическими расстройствами, в параллели с расстройствами эмоций не всегда оправдано.

При этом симптом принимает карикатурный характер, так как при оценке нестойких эмоциональных реакций, а именно, с легким переходом от улыбки к слезам, иллюстрируется, например, феномен слабодушия при атеросклеротической энцефалопатии, или эмоциональном оскуднении в виде исчезновения эмоциональных реакций при шизофреническом процессе, и не более.

С эмоциональной сферой связаны ятрогенные расстройства, обусловленные неадекватными действиями врача по отношению к больному, вследствие чего развиваются невротические симптомы. Работа с эмоциями пациента требует специфического психотерапевтического подхода, прежде всего выяснения причины психологических проблем личности и устранения психологического конфликта и его невротических последствий в результате конфликтогенного отношения внутри– или межличностного характера.

При обследовании и лечении, как отмечал Н.К. Боголепов, врачу необходимо помнить, что при эмоциональных напряжениях нарушается нервная и эндокринная регуляция, изменяются состояние сердечно-сосудистой системы, дыхание, секреторные и моторные функции желудочно-кишечного тракта, температура тела. Роль эмоциональных потрясений при нервно-психических перенапряжениях обнаруживается в генезе нарушений мозгового и коронарного кровообращения. При ряде соматических заболеваний имеют значение длительно действующие эмоциональные перенапряжения, так, например, при гипертонической болезни, стенокардии, язвенной болезни желудка, сахарном диабете.

Проблема изучения эмоциональных расстройств в XX веке с прагматической позиции явилась мультидисциплинарной задачей для нейрофизиологов, психологов и психоневрологов. На смену одним теориям приходили другие концепции в решении проблемы эмоций, которые, несомненно, заслуживают интерес как библиографический, так и научный.

Уильям Джеймс (1842–1910) – с 1889 по 1907 годы профессор психологии в Гарвардском университете. В 1884 году изложил теорию эмоций в виде тезиса: «мы опечалены, потому что плачем; приведены в ярость, потому что бьем другого; боимся, потому что дрожим…».

Ланге Карл Георг (1834–1900) – доктор медицины, физиолог, профессор Копенгагенского университета в 1885 году создал теорию возникновения эмоций, которые он трактовал как субъективные ощущения возникающие в ответ на нервное возбуждение, обусловленные состоянием иннервации и диаметром сосудов висцеральных органов. Работа была принята медицинским сообществом, как сосудодвигательная теория эмоций.

Теория эмоций Джеймса-Ланге расширяла предшествующую эволюционную теорию эмоций Чарлза Дарвина (1872), так называемую рудиментарную теорию эмоций, где рассматривались эмоции как рудиментарные остатки движений.

Уолтер Бредфорд Кеннон, профессор физиологии, обосновал теорию эмоций, где основная роль признавалась за симпатической нервной системой и гуморальной регуляцией при описании феноменов, так, например, телесные изменения при боли, голоде, стрессе и гневе (1915). Им было показано, что при эмоциональном возбуждении происходит выброс адреналина, который обеспечивает мобилизацию организма к активным действиям.

Психологические исследования эмоций привели к раскрытию механизмов взаимодействия с когнитивными функциями. Стенли Шехтер предложил в двухфакторной теории эмоций рассматривать физиологическое возбуждение как когнитивную интерпретацию возбуждения.

Изучение эмоций как специфической функции стало переходить на другой понятийный уровень осмысления.

П.К. Анохин в биологической теории эмоции предположил считать, что ведущие эмоции участвуют в формировании функциональной системы, то есть определяют вектор направленности поведения, постановку цели и формирования акцептора результата действия. Таким образом, биологический знак маркирует программу поведения и придает определенный вектор направленности.

В дальнейшем психофизиолог Симонов П.В. (1926–2002) при объяснении потребностно-информационной теории эмоций отмечал, что качество эмоций необходимо рассматривать с позиций эффективности поведения, и что эмоции определяются какой-либо актуальной потребностью и возможностью ее удовлетворения, характеризуемой вероятностью достижения цели.

Эта теория перекликается с теорией когнитивного диссонанса Леона Фестингера, где эмоции рассматриваются как процесс, качество которого определяется согласованностью взаимодействующих систем и зависимостью знака эмоций от качества программы действий, а также единой концепцией сознания и эмоций Александрова Ю.И., где эмоции направлены на достижение адаптивных результатов поведения.

В XX веке при рассмотрении вопросов общебиологических проблем деятельности человека позиционировали с точки зрения локализационизма, с его учением жесткой связи способностей человека, его психических и личностных особенностей с определенными участками головного мозга, или с точки зрения эквипотенциализма, когда состояние интеллекта, психической и неврологической деятельности человека ставят в прямую зависимость от всех отделов полушарий головного мозга.

Ганс Гуго Бруно Селье (1907–1982), врач по образованию, после окончания медицинского факультета Пражского университета в 1922, потом в США с 1931 года разрабатывал проблемы общего адаптационного синдрома и стресса.

Селье обратил внимание, что у каждой болезни, помимо триады симптомов, есть общие симптомы такие, как недомогание, общая слабость, утомляемость и другие.

Ганс Селье в 1935 году познакомился с И.П. Павловым в Ленинграде на международном конгрессе физиологов. Павлов И.П. продемонстрировал ему лично и научил искусным хирургическим приемам, которые Г. Селье использовал в своей практике.

И вот свои научные наблюдения Ганс Селье направляет в виде статьи «Синдром, вызываемый разными повреждающими агентами» в 74 строки в 1936 году в колонку «Письмо к редактору», которая по сути стала так называемым манифестом адаптационной теории, и отсюда датируется начало концепции стресса. Он дает название состоянию дистресса (истощение, несчастье и т. д.) и указывает, что адаптационный синдром – это положительные и отрицательные эмоции, которые вызывают биологически одинаковый стресс (напряжение). В дальнейшем в опыте на крысах был выявлен в крови адреналин при стрессах, так называемый «гормон стресса». Стресс – обязательный компонент жизни, который не только снижает, но и повышает устойчивость организма.

Таким образом, он обосновывает общий адаптационный синдром с фазами тревоги, сопротивления и истощения. На этой базе формируется психосоматическое направление, где роль играют психологические проблемы, психогенные конверсионные расстройства, психовегетативные нарушения в структуре неврозов, маскированных депрессий.

Он рассматривал старение как итог всех стрессов, которому подвергался организм в течение всей жизни, где старение соответствует фазе истощения общего адаптационного синдрома.

Ряд работ Селье посвящены вопросам философии, психологии, социологии, стиля жизни. Он декларировал в кодексе всеобщей приемлемости о значимости запаса адаптационной энергии, которая конвертируется в радость, стимулирующую к жизни, а мотив бытия – жить полной жизнью.

Феномен адаптации рассматривался с позиции теории адаптационно-трофической, как обеспечивающий механизм адаптации живого организма к определенному виду деятельности посредством регулирующих влияний симпатической системы вегетативной нервной системы (Орбели Л.А.), или адаптационно-регуляторной теории, предлагающей видовые пределы жизни человека, или адаптационно-деятельностной системы, направленной на уяснение социальной роли личности.

Человек последовательно адаптируется к природному, социальному, культурному мирам, миру собственной личности. Полный цикл человеческой деятельности при таком подходе – 121 год, при котором до 27 лет идет приспособление к природе, с 27–66 лет – это адаптация к социуму, с 54–93 лет – это приобщение к миру культуры, с 81-120 лет и более – стремление к достижению внутренней гармонии.

Особое место занимает реабилитация в саногенезе в динамическом комплексе защитно-приспособительных процессов, возникающих при воздействии на организм чрезвычайного раздражителя на всем протяжении от стадии предболезни до стадии выздоровления и направленных на восстановление нарушенной саморегуляции организма. В этом случае рассматриваются три типа саногенетических реакций: защитные, компенсаторные, восстановительно-репаративные, где реабилитация является комплексным мероприятием медицинских и социальных мер, с целью максимального восстановления, компенсации нарушенных или утраченных функций и создания социальной реадаптации больных и инвалидов – создание безбарьерной среды для инвалида с комплексной системой медицинских и социальных мероприятий, с обучением и профессиональной подготовкой или переподготовкой для обеспечения до возможного полноценного уровня функциональной активности. В первые годы десятилетия XXI века эту программу обеспечивали медико-социальные организации, но они оказались не столь эффективными в вопросах медицинской реабилитации, где исчерпывающая роль реабилитации заключалась в социальном пособии для лиц со стойкими нарушенными функциями. Также при работе в этом направлении специалистов клинической неврологии и неврологов-экспертов отмечаются расхождения в корреляционной оценке степени нарушенных функций при заболеваниях нервной системы и степени выраженности ограничений жизнедеятельности. Эту проблему в настоящее время пытаются разрешить, используя в качестве методологического руководства международную классификацию болезней (МКБ) и международную номенклатуру болезней (МНБ).

Клиническая генетика в неврологии

Генетика призвана изучать закономерности наследственности и изменчивости у человека, организацию наследственных структур и их функционирование. Медицинская генетика объясняет сходство и различие между родственниками и позволяет предсказать признаки потомства, объясняет многочисленные физиологические и патологические особенности людей, способствует устранению наследственных дефектов и наследственных болезней.

В настоящее время клиническая генетика использует синдромологический подход к изучаемой наследственной патологии болезней нервной системы.

Основположник клинической генетики С.Н. Давиденков работал в нескольких направлениях: изучение наследственных болезней нервной системы, медико-клиническое консультирование, установление причины клинического полиморфизма наследственных болезней и эволюционно-генетические исследования в неврологии.

В 1932 году был открыт медико-генетичекий институт в г. Москве. Этот центр занимался мультифакториальными заболеваниями, но в 1937 году был закрыт. Только в 1969 году была вновь возобновлена работа Института медицинской генетики, преобразованного в 1990 году в Медико-генетический научный центр.

Преподавание нейрогенетики началось на кафедре нервных болезней педиатрического факультета Российского государственного медицинского университета, возглавляемого профессором Л.О. Бадаляном.

В Санкт-Петербурге углубленное преподавание курса медицинской генетики в рамках обучения студентов и врачей на кафедре неврологии с 1997 по 2001 годы проводил профессор Колесниченко И.П., отмечая, что будущее в лечении генетических болезней нервной системы за генотерапией.

Момент открытия Дж. Уотсоном и Ф. Криком структуры ДНК был зафиксирован в виде двойной спирали, в которой была определена пространственная организация молекулы ДНК, где хромосомы и митохондрии определяют генетическую информацию наследственности человека.

Это открытие было опубликовано в журнале «Природа» в 1953 году.

Хромосома состоит из двух хромосомных нитей-хроматид, место их соединения называют центромерой. Любая клетка человеческого организма содержит 46 хромосом, из них соматические (аутосомы) – 44 и две – половые, которые в женском организме имеются в виде – XX, в мужском – XY.

Каждая соматическая клетка имеет удвоенный (диплоидный) набор хромосом по сравнению с гаплоидным набором половых клеток (гамет).

Кариограмма составляется из зарисованных под микроскопом или вырезанных микрофотографий хромосомного набора изображений в виде отдельных хромосом. При составлении кариограммы самая крупная аллельная пара хромосом признается первой, в последующем расставляются аллельные пары по мере уменьшения их размера.

На клеточном уровне проходят генетические процессы в виде репликации ДНК, транскрипции, трансляции, генетической информации, биосинтеза белка, рекомбинации и репарации ДНК.

Удвоение генетического материала обеспечивается механизмами митоза, а именно, деление соматической клетки и мейоза связано с делением половой клетки. Транскрипция, процессинг и сплайсинг происходят в ядре. В результате мессенжера РНК подготавливается генетическая информация к выходу в цитоплазму и к трансляции в рибосомах.

Процесс передачи генетической информации от ДНК с помощью различных типов РНК к полипептидам: белкам и ферментам – называется экспрессией генов.

Сам ген является только частью генетического локуса, в который также входят интроны, разделяющие экзоны, различные небольшие регуляторные участки, влияющие на интесивность и точность транскрипции.

У человека 50-100 тысяч генов. Сам ген имеет ряд свойств дискретности, стабильности, специфичности, дозированности действия и альтернативности вариантов – аллелей. В локусах при содержании идентичных аллелей определяется гомозиготный организм, а при различных аллелях – гетерозиготный организм.

Современная классификация мутаций включает генные, хромосомные, геномные мутации. Генетик Г. Меллер и его школа разработали концепцию генетического груза, который является частью наследственной изменчивости популяции с выявлением менее приспособленных особей, подвергающихся избирательной гибели в процессе естественного отбора. Источниками генетического груза служат мутации и сегрегационные процессы.

Генетический груз в популяции человека опасно высок.

В 1971 году в Париже на Международной конференции была принята идиограмма набора хромосом человека, на основании дифференциальной окраски хромосом солевыми растворами со строго заданным pH и определенным температурным режимом с последующей обработкой основными красителями или флюорохромами (акрихин, акрихин-иприт), а метод дифференциальной окраски хроматид основан на способности участка хромосомы, включающего бромдезоксиуридин и изменение состояния своей конденсации и окраски.

Цитогенетический анализ выявляет два класса изменений хромосом: геномные (числовые) и хромосомные (структурные) мутации. Геномные, хромосомные нарушения могут возникать спонтанно или путем индукции как в зародышевых, так и в соматических клетках.

По мнению авторов, среди причин внутриутробной смертности плода аномалии хромосом достигают 85–90 %, и если оценивать летальность зигот с момента оплодотворения, то среди клинических зарегистрированных беременностей имеют 42–45 % абортусов. Отмечено, что при дроблении зиготы, имплантации, в эмбрио– и фетогенезе высока эффективность отбора против геномных и хромосомных мутантов. Среди психических больных детей частота хромосомных аномалий достигает 12 %, детей с олигофренией – 15 % (Мутовии Г.Р., 1997).

Мутовин Геннадий Романович, профессор РГМУ им. Н.И. Пирогова, заведующий кафедрой клинической генетики педиатрического факультета РГМУ, определил границы диагностики, лечения и профилактики наследственных и врожденных заболеваний в настоящее время.

В неврологии имеются болезни, которые нельзя отнести к определенному разделу патологии, так как некоторые относятся к наследственным болезням, обусловленным хромосомными и генными мутациями. Носительство изменений генетического материала находится в половой клетке родителей или одного из них.

Наследственая предрасположенность к соответствующему заболеванию может и не проявиться, если не будет определенных неблагоприятных условий для организма. Это фактор наследственного предрасположения учитывается при ведении беременных женщин. Опыт работы невролога в акушерско-гинекологической практике показал, что выявленные астенические состояния у женщин в период беременности проявляются вследствие нервно-психического перенапряжения и преморбидного состояния и показали четкую корреляцию с патологией беременности и новорожденных (Немчин Т.А., Валунов O.A., Рыжков В.Д., 1991, 1992).

Методы клинической генетики в неврологии Методы клинической генетики многообразны, пришли из общей генетики, молекулярной биологии, биохимии и других областей биологии и медицины. Отсутствие единого подхода к генетическим заболеваниям привело к появлению разнообразных классификаций наследственных болезней, и некоторые классические неврологические болезни перекочевали в эти генетические классификационные рубрики.

Клинико-генеалогический метод заключается в составлении и анализе родословной, что позволяет определить наследственный или ненаследственный характер заболевания (признак), его моногенный или полигенный вариант наследования, а также установить принадлежность обусловливающего признак гена к той или иной группе сцепления (хромосоме) и частоту распространения гена в популяции.

Популяционно-статистический метод направлен на внутрисемейный анализ заболеваемости и изучение генов и генотипов в различных популяционных группах, что дает информацию о степени гетерозиготности и полиморфизма у человека. По закону Харди-Вайнберга сумма частот аллелей одного гена в генофонде популяций является постоянной величиной, где сумма генотипа аллелей данного гена также является постоянной величиной. Мутации могут передаваться потомству во многих поколениях, что приводит к генетической гетерогенности, лежащей в основе полиморфизма человеческих популяций.

Цитогенетический метод проводится у пробанда (лицо, обратившееся за генетической консультацией), его родителей, родственников и у плода при подозрении на хромосомное нарушение. Объектом исследования служат культуры лимфоцитов периферической крови, фибробластов кожи, клетки других тканей. Данный метод исследования позволяет установить количественный состав хромосомного набора и описать морфологические особенности индивидуальных хромосом набора.

Иммунологический метод используют при подозрении на наследственные иммунодефицитные состояния, на антигенную несовместимость матери и плода, для анализа сцепления генов и определения предрасположенности к болезням.

Методы аналитической биохимии применяются при подозрении на наследственные болезни обмена. На первом этапе проводят методы массового биохимического скринига (фенилкетонурию, гликогенозы, фрутоземию и др.)? на втором этапе применяют методы аналитической биохимии и молекулярной биологии, на третьем этапе – методы фракционирования и количественного анализа различных органических соединений, позволяющих выявлять маркеры определенных метаболитов аминокислотного, углеводного и липидного обменов.

Методы исследования молекулярной структуры ДНК используют для выявления генетической природы наследственных заболеваний. Это осуществляют методом флюоресцентной in situ гибридизации и ДНК-зондовой диагностики.

ДНК остается стабильной в течение всей жизни индивида, и с помощью ДНК-диагностики можно проводить эффективную пресимптоматическую, пренатальную и даже преимплатационную диагностику в первом триместре беременности.

В ДНК-диагностике выделяют несколько подходов: прямое выявление мутаций (протяженная делеция, инверсия, транслокация), определение точковых мутаций, не затрагивающих сайтов узнавания рестриктаз, изучение полиморфизма длин рестрикционных фрагментов.

Генно-инженерными методами идентифицируются различные олигонуклеотидные последовательности – праймеры, которые являются базой данных, что в дальнейшем позволяет локализовать ген и охарактеризовать спектр мутаций.

Следующий этап клинической генетики настоящего и будущего – это генотерапия с этиологической коррекцией наследственной патологии путем введения в соматические или половые клетки функционально активных генов вместо или помимо имеющегося поврежденного гена. Таким образом, генотерапия направлена на компенсацию нарушенных функций клетки на генетическом уровне.
Генофонд и репродуктивная функция
Генофонд – это совокупность генов, имеющихся у особей данной популяции, группы популяций или вида (Серебровский A.C., 1928).

Любое звено репродуктивного процесса зависит от способности гамет к оплодотворению, зачатию, преимплантации, имплантации, внутриутробному развитию, детородной функции женщины. В перинатальный и неонатальный периоды эти новорожденные особо чувствительны к экзогенным факторам физической, химической и биологической природы. Эти факторы способны в определенных условиях вызвать мутагенный или тератогенный эффект.

Многие авторы связывают нарушение репродуктивного процесса со спонтанными абортами по генетическим причинам. В первом триместре беременности гибнет больше половины зародышей, включая бластоциты до и после имплантации. Такие беременности обычно не диагностируются и скрываются под видом несостоявшейся беременности и бесплодия.

Прямое повреждение клеток в процессе их дифференцировки, нарушение транспорта кислорода и питательных веществ через плаценту при заболеваниях матери, а также нейро-иммунно-гормональные влияния организма беременной женщины на плод приводят к врожденным порокам развития, как к морфо-функциональной незрелости отдельных тканей, органов, так и к нарушению темпов развития плода.

Помимо форм наследственной патологии: моногенных, хромосомных болезней, имеются мультифакториальные болезни, которые называют болезнями наследственной предрасположенности (ревматические болезни, бронхиальная астма, гипертоническая болезнь, сахарный диабет, шизофрения и др.).

Манифестация для моногенных и мультифакториальных болезней наступает в разное время, хотя чаще отмечается, что моногенные болезни манифестируют в детском возрасте, а большинство мультифакториальных болезней проявляются клиническими симптомами во взрослой жизни. Для хромосомных синдромов характерно клиническое проявление с момента рождения ребенка.

Во время эмбриогенеза отмечаются «критические периоды», отличающиеся повышенной чувствительностью зародыша к повреждающему действию факторов внешней среды (Броунов П.И., 1897). Первый период соответствует времени между концом первой и началом второй недели беременности, которые ведут к гибели зародыша, второй период – между третьей и шестой неделями беременности, когда повреждающие воздействия ведут к порокам развития плода.
В НИИ акушерства и гинекологии им. Отто была проведена научно-исследовательская работа профессором Кошелевой Н.Г. и сотрудниками отделения патологии беременных по изучению перинатальной патологии и патологии нервной системы. В течение 1990–2000 гг. на отделении были изучены на клиническом материале влияния болезней нервной системы у беременных на течение беременности, были разработаны новые подходы тактики и ведения беременных, а также изучались особенности влияния беременности на течение болезней нервной системы (Кошелева Н.Г., Скоромец A.A., Рыжков В.Д., 2000).
Следующим концептуальным решением проблем в неврологии явилась эволюционная неврология, или неврология развития, которая находится в настоящее время больше в сфере интересов нейронаук и педиатрии.

Принципиальная и более глубокая концепция пропедевтики неврологии развития представлена в научном руководстве «Введение в неврологию развития» Пальчика А.Б. (2007 г.), где обозначена основная задача, которая заключается в изучении нервной системы на различных этапах онтогенеза от внутриутробного периода до периода зрелости.

Определена морфологическая картина онтогенеза нервной системы, а именно, на 3–4 неделе гестации происходит процесс первичной нейруляции (или дорзальной индукции) в формировании головного и спинного мозга.

На 4–7 неделе гестации вторичная нейруляция (или формирование каудальной невральной трубки) завершается образованием крестцовых и копчиковых сегментов. На 2–3 месяце гестации начинается формирование переднего мозга (прозэнцефалическое развитие). На 3–4 месяце гестации отмечается нейронная пролиферация, когда пролиферативные единицы вентрикулярной зоны являются первичной картой коры головного мозга. На следующем этапе гестации развивается нейронная миграция в перемещении нервных клеток из мест их образования вентрикулярной и субвентрикулярной зоны в область окончательного местопребывания. В 3–5 месяц гестации происходит радиальная и латеральная миграция, которая образует сеть аксональных проводников в большом преобладании над глиальными. Тангенциальная миграция происходит по поверхности коры головного мозга в глубокие отделы с формированием коркового компонента.
С 5 месяцев гестации, и потом длящейся годами в постнатальной жизни, определяется организация и дифференциация подпластиночных нейронов и ламинация по слоям корковых нейронов. Ветвление аксонов сопровождается возникновением синаптических элементов, развитием нейрофибрилл, увеличением содержания клетками эндоплазматического ретикулума, РНК– и ДНК-зависимого белка. Интенсивнее эти процессы протекают в гиппокампе, таламусе и стволе головного мозга и более позднее продолжаются в коре головного мозга. На 15–16 неделе гестации образуются синаптические контакты, связанные с факторами развития рецепторов и электрической активности. Синаптогенез определяет пластичность нервной системы и ее способность к дальнейшему развитию. Нейронную организацию головного мозга поддерживают процессы программированной гибели клеток за счет особых генов и продуктов их транскрипции и глиальной пролиферации и дифферентации.

Более длительное течение процесса миелинизации начинается со второго триместра гестации вплоть до взрослого возраста. Миелинизация кортикоспинальных проводников приходится на четвертый месяц жизни, что проявляется произвольными движениями новорожденного.

Морфогенез в виде миелинизации, ветвления дендритов и аксонов, синаптогенеза, с проявлением функциональных процессов: биоэлектрической активности нервной системы, развитием движений, вегетативной и чувствительной функции, возникающие на ранних этапах внутриутробного развития плода, продолжаются постнатально.

Нейрохимические аспекты и электрогенез новорожденного свидетельствуют об определенных этапах развития нервной системы и имеют как диагностическое, так и прогностическое значение.

Оценка неврологического статуса новорожденного, младенца и ребенка имеет другие неврологические феномены, которые в возрастных периодах должны быть расценены оптимальными или субоптимальными.

Неврологические симптомы в детском периоде имеют свои особенности, и не всегда целесообразно проверять у новорожденного ребенка статическую функцию и такие виды чувствительности по общепринятому неврологическому осмотру. Общие принципы топической диагностики поражений нервной системы у взрослых были сформулированы к началу прошлого века, а для оценки состояния нервной системы новорожденного были предложены в неврологическую практику в 60-е годы XX века. Эволюционные шкалы в настоящее время многообразны: эволюционный профиль Doman-Delacato (1965), шкала оценки поведения новорожденного Т.В. Brazelton (1973,1984), неврологическая оценка доношенного новорожденного по H.F. R. Prechtl (1977), неврологическая оценка новорожденного L. М. S. Dubowitz (1981,1999), скрининг-схема оценки состояний нервной системы новорожденного (А.Б. Пальчик, 1995) и другие. Эти методы дают возможность выделить следующие типы неврологических состояний: поведенческие, динамические, адаптационные, и состояния, отражающие степени дисфункции нервной системы.

Для каждого периода новорожденного, младенца и ребенка используются специфические для данного возраста тесты и выбираются наиболее корректные показательные тесты для различных субсистем нервной системы.

У плода, новорожденного ребенка и младенца отмечается функциональная преемственность, причем такой сложный процесс, как роды, не служит сколько-нибудь значимым для формирования одних видов двигательной активности, реакции и рефлексов. Авторы отмечают, что процессы созревания нервной системы имеют свои закономерности, находящиеся в некоторой временной несогласованности (асинхронности) с кризисными периодами созревания организма в целом (Пальчик А.Б., 2007).

Пальчик А.Б. – профессор, заведующий кафедры психоневрологии СПбГПМУ, автор более 200 научных работ по неврологии недоношенных детей, эволюционной неврологии, неонатальной патологии и неврологии развития.

Цитоархитектоника коры головного мозга

Анатомически кора головного мозга представляет собой пластину серого вещества, выстилающую наружную поверхность полушарий. Складчатость коры обусловливается наличием большого количества мозговых извилин, отделенных друг от друга бороздами. Общепризнанно, что кора головного мозга – наиболее поздний по развитию и наиболее совершенный отдел центральной нервной системы. Локализационный и эквипотенциальный подход к изучению нарушения высших корковых функций (речи, гнозиса и праксиса) расширил познания в понимании сущности функций нервной системы.

XX век ознаменован изучением цитоархитектоники коры головного мозга. Ученые Бец, Бродманн, Фохт, Экономо, Филимонов явились основоположниками картирования головного мозга, и в последней редакции цитоархитектоники было принято, что кора головного мозга может быть условно поделена на 52 поля.

Принятая цитоархитектоника коры головного мозга так и не смогла разрешить спорные вопросы о корковой локализации функций. Клиницисты чаще решают задачи, исходя из выявления функциональных расстройств, которые имеют четкие закономерности, такие как нарушение рефлекторных, двигательных и чувствительных функций. Другие высшие корковые функции праксиса, гнозиса и речи не имеют четкого представительства в коре головного мозга.

Цитоархитектоника коры головного мозга представлена в шесть слоев: I слой – зональный (молекулярный), беден клетками, и направление этих волокон проходит тангенциально; II слой – наружный зернистый, который включает большое количество мелких зернистых нервных клеток; III слой – пирамидный, состоящий из малых и средних пирамидных клеток; IV слой – внутренний зернистый, и следует отметить, что не везде одинаково по цитоархитоническим полям расположены эти нейроны; V слой – ганглионарный, или слой больших пирамидных клеток, или их называют клетки Беца, которые впервые описал русский анатом Владимир Бец в 1874 году; VI слой – мультиформный, имеющий два подслоя – триангулярный и веретенообразный.

В головном мозге 10 000 000 нервных клеток и около 100 000 000 глиальных. В среднем головной мозг весит 1480 грамм, спинной мозг – 30 грамм.

Принято с позиций позитивизма, что в коре головного мозга находятся корковые анализаторы, которые представляют сложную морфологическую систему, но имеющие функциональное единство нейронов. Переработка информации в коре головного мозга происходит при постоянно протекающих биохимических процессах. Нервная система представляется сложной и гетерогенной организацией различных структурных элементов по сравнению с другими тканями человека.

Наряду с нейронами в нервной ткани большое значение имеют нейроглиальные клетки – астроциты, олигодендроциты, клетки эпендимы и микроглии, и вследствие морфо-функционального и метаболического взаимодействия обеспечивается в целом функциональная деятельность головного мозга. Система связей нейрон-нейроглии осуществляется через специфические образования – синапсы, обеспечивающие передачу и модуляцию сигнала с помощью химических, электрических и квантовых механизмов. Через синапсные системы осуществляются межнейрональные, нейромышечные и нейросекреторные контакты.

Функциональность нуклеиновых кислот клеток нервной системы характеризуется особенным разнообразием экспрессируемых уникальных генов, определяющих синтез большого числа нейроспецифических белков. Некоторые нейроспецифические белки вовлечены в процессы синаптической передачи, а также участвуют в формировании долговременной памяти.

Специфические липиды определяют сложность своеобразия мембран и миелина. Ганглиозиды, галактоцереброзиды, полифосфоинозитиды являются специфичными липидами, которые в других тканях обнаруживаются в ничтожных количествах.

Характерной особенностью нервной ткани является ее высокая интенсивность энергетического метаболизма, с высоким потреблением кислорода и глюкозы мозгом, обеспечивающие протекание специфических процессов, а именно, передача нервных импульсов, хранение и переработка поступающей информации, обеспечивающая интеграцию деятельности мозга. Глюкоза служит преимущественным субстратом окисления в нервной ткани, прежде всего, коры больших полушарий.

Имеет значение метаболизм аминокислот (дикарбоновые аминокислоты), которые выступают в роли нейромедиаторов или их непосредственных предшественников и участвуют в специфических альтернативных путях превращений ряда метаболитов (а-кетоглутарата, пирувата и др.), а также как регуляторные пептиды (нейропептиды) участвуют в синаптической передаче сигналов, или, как дистантные регуляторы, обеспечивают функции психосоматического уровня.

Для нервной ткани характерна отчетливая компартментализация метаболизма, а именно, пространственная разобщенность отдельных метаболических процессов в разных отделах головного мозга и субклеточных структурах нейрона, а именно в системе нейрон-нейроглия. Для метаболизма мозга характерна высокая степень автономии по отношению к другим областям организма.

Гематоэнцефалический барьер играет роль в обеспечении постоянной среды мозга, в поддержании ионного и осмотического баланса, в избирательном активном транспорте регуляторных веществ.

Перечисленные особенности биохимии нервной системы являются важнейшими, но не исчерпывающими (И.П. Ашмарин, 1996).

Ашмарин Игорь Петрович (1925–2007) – академик РАМН, профессор, автор концепции континуума регуляторных пептидов и математической модели действия пептидных комплексов. Автор 400 научных работ.

Неврологические нарушения головного мозга

Синдромы поражения доли головного мозга рассматриваются с позиции учения динамической локализации синдромов головного мозга как синдромы выпадения или раздражения той или иной доли головного мозга.

Синдром поражения лобной доли

При этом синдроме характерны изменения поведения, отсутствие завершения плана действия. Наблюдаемые поведенческие расстройства связывают с отсутствием критического к себе отношения, хотя больной совершает действие, считая его завершенным, что следует отнести больше к нарушению приобретенных навыков действия и деятельности в виде лобной апраксии (пример, описанный у Триумфова A.B., как своеобразные нарушения поведения больного при данном синдроме поражения головного мозга при акте мочеиспускания, когда данное действие не довершено или не доведено в отведенном месте в туалете).

Выявляются варианты психомоторной расторможенности, в виде апато-абулического синдрома, астазии-абазии, когда поведение напоминает характер истерического нарушения устойчивости при стоянии и ходьбе из-за потери способности к фиксации центра тяжести и расстройства координации движений при отсутствии параличей.
При поражении заднего отдела третьей лобной извилины (поражение центра Брока) возникает моторная афазия, при которой больной теряет способность говорить, но сохраняет способность понимания речи, иногда теряет способность к письму (аграфии).
Синдром поражения теменной доли

При поражении теменной доли характерны чувствительные расстройства в виде двухмерно– и трехмерно-пространственного чувства (астереогноз), при котором на ощупь больной не может узнать предмет, или проявления аутотопоагнозии, при отсутствии осознания своего паралича (феномен Шильдера-Штенгля).

Монопарез или гемипарез с преобладанием поражения руки или ноги, когда отмечается неловкость движений в связи с проявлением атаксии.

При поражении верхней теменной дольки отмечаются признаки гемигипестезии, дисметрии, апраксии.
При поражении нижней теменной дольки на противоположной очагу стороне выявляются астереогноз, апраксия (нарушение последовательности, плановости движений), а также апраксия конструктивно-пространственного характера, пальцевая агнозия, нарушение схемы тела. Могут быть при левостороннем патологическом очаге в теменно-височной области проявления амнестической и семантической афазии, алексии с утратой понимания написанного, аграфии, при котором выявляется написание письма с ошибками вплоть до бессмыслицы.
Синдром поражения височной доли При поражении левой височной доли (центра Вернике) возникают сенсорная афазия, при которой больной утрачивает способность понимать речь, а также расстройства чтения и письма, акалькулии, амузии, элементы амнестической афазии, при которой характерно забывание названия предмета, но при сохранности его описания (предмет «карандаш» описывается как «это чтобы писать»), а также проявляется симптомами верхнеквадрантной гомонимной гемианопсии.

Синдром поражения теменной доли При этом синдроме значимо выявляется нарушение зрительного ощущения и восприятия. При поражении одной из затылочных долей отмечаются частичная (верхнеквадрантная гемианопсия), скотомы, или в виде гомонимной гемианопсии, проявляющаяся на стороне, противоположной патологическому очагу. Могут сопровождаться нарушениями зрительного восприятия, а именно, различение цвета, или зрительной агнозии, при которой больной – не слепой, и он обходит препятствия, но однако теряет способность узнавать предметы.

Синдромы раздражения коры головного мозга Для очаговых раздражений коры головного мозга характерны припадки очаговой эпилепсии, отражая местоположение очага коры головного мозга и специфически характеризуя тип припадка, так, например, если очаг в проекции передней центральной извилины, то насильственные и непризвольные двигательные нарушения будут в руке и ноге, при очаге в области задней центральной извилины будут выявляться парестезии в области противоположной стороны тела.

Поражения основания головного мозга характеризуются сочетанными поражениями черепных нервов.

Процессы в области передней черепной ямки вызывают при одностороннем поражении атрофию зрительного нерва с амаврозом или амблиопией на стороне поражения и аносмию в виде утраты обоняния.

При поражении в проекции средней черепной ямки страдают функции глазодвигательного, отводящего и блокового нервов в виде офтальмоплегии на стороне поражения с нарушением функции преимущественно первой ветви тройничного нерва.

При поражении в области задней черепной ямки характерны поражения кохлео-вестибулярного, отводящего и тройничного нервов. При более каудальной локализации поражаются блуждающий, языко-глоточный и подъязычный нервы. Мозжечковые расстройства проявляются на стороне поражения в области задней черепной ямки, пирамидные симптомы могут быть в зависимости от объема поражения.
Нейропсихологические синдромы
Спор в приоритете изучения высшей нервной деятельности продолжается между нейрофизиологами, психиатрами и неврологами в настоящее время. Поэтому предмет изучения мозговых функций исходит из тех методологий, которые являются сущностью дисциплины, но, тем не менее, неожиданные открытия способствуют познанию микромира как нейрона, так и всей мозговой ткани человека.

При клиническом изучении заболеваний головного мозга клиницисты сталкиваются с проблемами нарушений когнитивных функций. Когнитивные нарушения объединяют расстройства пяти основных мозговых функций: праксиса, гнозиса, речи, памяти и мышления.

Принципиальный спор между локализационистами и эквипотенциалистами в 50-е годы прошлого века продолжился за стенами лабораторий и клиник и перерос в плоскость идеологических дискуссий, которые порой заканчивались оргвыводами, не оставляя место для научных дискуссий и экспериментов. Неврология лишилась на многие годы научных баз, уступая первенство в научно-исследовательских изысканиях зарубежным лабораториям.

A.B. Триумфов отметил в комментарии предисловия к своей книге от 1951 года, что И.П. Павлов внес критическую поправку в понятие об ограниченности территорий корковых функций и в учение об узкой локализации функций гнозии и праксии, речи и психики, противопоставляя этому учение о высшей нервной деятельности, о первой и второй сигнальной системах, о ведущей роли возбуждения и торможения в высшей нервной деятельности.

Таким образом, клиницисты вынуждены были пребывать в ограниченных рамках интерпретации топической диагностики при поражениях нервной системы. На практике часто имеется расхождение не в диагнозе, а в понимании нарушенных мозговых функций. Так, например, с точки зрения учения Н.П. Павлова, надо было обосновывать, что обширные корковые территории, имеющие отношение к праксии, являются двигательным анализатором, причем как и в гностической деятельности, так и в отношении двигательной праксии, с учетом первой и второй сигнальной системы.

В настоящее время нарушения гнозиса, праксиса, речи и других синдромов клиницистами рассматриваются как проявления нарушений нейропсихологических феноменов высшей нервной деятельности.

Апраксия проявляется в виде нарушения произвольных целенаправленных действий без признаков паралича или инкоординации движений. В результате нарушения синтеза и анализа теряются навыки сложных и целенаправленных действий, при сохранности элементарных движений. Различают идеаторную (невозможность составления плана последовательных действий), моторную (нарушаются выполнения действия по заданию и по подражанию), конструктивную (невозможность разместить предметы в двухмерном и трехмерном пространствах) апраксии (H. Liepmann, 1863–1925).

Агнозия понимается как нарушение понимания и узнавания предметов и явлений, возникающее в связи с расстройством функций высших познавательных механизмов, обеспечивающих объединение элементарных ощущений, восприятий и формирование в сознании целостных образов.

Агнозия рассматривается как невозможность понимания и узнавания предметов и явлений на основе нарушений синтеза: слуховой, тактильной, зрительной и других феноменов. Аутотопоагнозия характеризуется нарушением восприятия собственного тела и его частей, при неспособности больного узнавать, называть и показывать по заданию собственные пальцы руки.

Изучение функции речи и восстановление нарушений речи является наиболее сложной проблемой в неврологии. Для практического руководства остается значимая методика афатических нарушений, например, при нарушении речи в виде сенсорной афазии, которая может быть связана с центром Вернике, расположенного в височной доле, а именно, в заднем отделе верхней височной извилины, или моторной афазии, которая связана с поражением центра Брока, который находится в лобной доле, в заднем отделе нижней лобной извилины. Алексия связана с локализацией поражения в теменной доле, в угловой извилине. Аграфия связана с поражением центра письма, который расположен в заднем отделе второй лобной извилины.

По общепринятой неврологической терминологии афазия считается расстройством обобщающей и приобретенной речи, возникающим у больных с сохранным артикуляционным аппаратом и достаточным слухом, при которых частично или полностью утрачивается пользование речью или понимание речи, а также отсутствие самоконтроля и понимания сущности своего дефекта. Термин афазия ввел в 1864 году французский врач A. Trousseau (1801–1867).

Расстройство памяти (амнезия) в виде неспособности вспоминания усвоенной информации и запоминания новой информации, а также его воспроизведения – такое нарушение памяти сказывается на всех видах психической деятельности, однако расстройство памяти при этом имеет модально-неспецифический характер. Данное нарушение памяти связывают с поражением медиобазальных отделов полушарий большого мозга, гиппокампа, свода, ядер таламуса, сосцевидного тела (круга Пейпеца).

В настоящее время имеются исследования нейрохимических и молекулярных механизмов нейрологической памяти. Нейропсихологи стали «охотниками» за поиском фиксации следа памяти (энграммы). В процессе обучения, запоминания выявляются молекулярно-цитологические изменения в клетках центральной нервной системы, которые способны сохраняться от доли секунды до фиксации в течение всей жизни.

Нейрологическая память обладает сложной системной организацией и не имеет строгой локализации в определенных участках мозга. Энграммы фиксируются в мозге в виде изменений синаптического аппарата с проведением возбуждения по определенным нейронам.

Авторы отмечают, что при поражении гиппокампа миндалевидного комплекса и ядер средней линии таламуса могут наблюдаться нарушения выработки условных навыков и запоминания информации. Память относительно к поведенческим и психическим процессам представляется сложным процессом, касающимся организации целого мозга и при заинтересованности большого числа нейронов.

Память условно подразделяют на минимальную кратковременную память, относительно ограниченную во времени и пожизненную долговременную память.

На первых этапах, в стадии минимальной кратковременной памяти продолжительностью не более секунды, меняется функция синапса, связанная с выбросом и сдвигом нейромедиаторов.

В фазе относительного ограничения во времени памяти, которые длятся от нескольких секунд до нескольких суток, выявляются первоначальные синаптические процессы, которые связаны с изменениями концентрации ионов кальция или циклазными системами, которые вовлекают в свой спектр нейрохимические процессы, а также изменяют состав и структуру нейроспецифических белков, изменяя степень фосфорилирования, приводя к модификацию синтеза РНК.

Более важная фаза памяти связана с формированием пожизненной долговременной памяти, при которой необходим постоянный синтез новых биополимеров, который может быть осуществлен вследствие перестроек в функционировании участков генома, сопровождаясь структурными изменениями ДНК, либо образованием устойчивых циклов для постоянного синтеза репрессоров или дерепрессоров, не исключая участие иммунологических механизмов, благодаря которым в мозге синтезируются антителоподобные соединения.

При этом надо иметь в виду, что нейрохимические перестройки затрагивают не только синаптический аппарат, но и изменяет деятельность самого нейрона.

Такие нейропептиды, как вазопрессин и фрагменты АКТГ, также стимулируют процессы, связанные с запоминанием и извлечением информации из памяти (Титов С.А., 1996).

Клинически когнитивные нарушения могут быть связаны с факторными изменениями со стороны нейротрансмиттерных систем, системного метаболизма и возраст-зависимого снижения памяти при доброкачественной старческой забывчивости, что послужило оптимизации процессов синаптической передачи при использовании нейротрансмиттерной терапии (Захаров В.В., 1996).

Когнитивные функции раскрывают мышление как высшую форму познавательной деятельности. Мышление как функция мозга определяет внутреннюю связь между людьми, предметами и явлениями, тесно связанными с памятью, речью, способностью к анализу и синтезу, обобщению накопленных знаний и вновь приобретаемой информации. Смысл философского понимания мышления в его раскрытии сущности осмысления. Уровень мышления и способность к проникновению в суть возникающих проблем и выработки наиболее адекватных решений определяют операционную систему интеллекта.

Интеллект рассматривается как наиболее сложная функция мозга, обеспечивающая возможности ассоциативного и логического мышления, рационального познания, восприятия, выработки абстрактных понятий, способности к суждению, речи на основе врожденных способностей к научению, приобретению стойкого опыта.

Первая ступень познания в виде ощущения определяется как отражение свойств объективной реальности, возникающее в результате воздействия на рецепторы органов и тканей и обусловленное этим возбуждением соответствующих зон коры большого мозга.

Восприятие – вторая ступень познания как процесс отражения в сознании предметов и явлений, с формированием субъективного образа объективного мира. Восприятия суммируются из ощущений и принимают характер зрительных, слуховых, обонятельных и так далее, которые закрепляются в сознании посредством ассоциаций, в дальнейшем объем и полнота восприятия зависят от жизненного опыта, оставаясь в памяти, с переходом на следующий уровень познания в виде представления.

Представление базируется на реальном опыте при определенной роли воображения, фантазии, что создает образ на основе устойчивости, сохраняющихся в памяти ощущений и восприятий.

Третья ступень познания формируется в результате абстрагирования, логических умозаключений, отражая наиболее существенные признаки предметов и явлений, созданных на основе синтеза и обобщения в форме понятия.

Понятия имеют многообразие значений, начиная от бытовых до научных, и в процессе мышления которых создаются все более абстрактные понятия, приводящие к высшему уровню абстрагирования, а именно – категориям.

Внимание рассматривается как форма организации психической деятельности, в процессе которой в сознании происходит выделение определенных объектов и событий при одновременном отвлечении от других факторов.

Память является процессом, включающим фазы запечатления, сохранения и извлечения поступающей информации. Используются для оценки памяти тестовые методики: «обратная память», «заучивания слов», «осведомленность» и др.
При изучении процесса внимания используются в настоящее время компьютерные системы: «мнемотест», «ритмотест», «бинатест» и др.
Во всех мозговых процессах проявляется сознание как совокупность психических процессов, обеспечивающие осознание себя, определенную ориентацию в пространстве, во времени и окружающей обстановке в результате определенного уровня бодрствования и познавательных функций. Сознание определено функциональным состоянием ретикулярной формации и активирующим поддержанием тонуса коры большого мозга.

Другой уровень сознания, мотивация, имеет характер субъективного состояния, возникающего в основе активации мозговых структур, побуждающего к действию, направленному на удовлетворение определенных потребностей; другой вариант проблемы – это влечение, происходящее от сознания субъективного переживания к потребности, которое стимулирует деятельность человека и придает направленность мотивации.

Другой феномен осознанного образа предвосхищаемого результата, на достижение которого направлено действие человека это цель, и сама цель определяет поведенческую реакцию человека.
З. Фрейд (1856–1939) предложил теорию, трактующую психику человека как сферу господства влечений, стимулируемых сексуальным характером, направленных на достижение целей, обеспечивающих удовольствие. Неудовлетворение влечений или сублимированности этих влечений в некоторых фазах жизни формирующейся личности может обусловливать развитие неврозов.
З. Фрейд разработал метод психоанализа для диагностики и психотерапевтического лечения неврозов. В основе психотерапевтического воздействия лежит анализ патологических комплексов с помощью вытеснения свободных ассоциаций и выработки мотивации (побуждения к действию) самоутверждения, индентификации и саморазвития личности.

В дальнейшем психотерапевтические школы разработали техники устранения поведенческих и мотивационно-волевых расстройств. Следует отметить, что волевые качества рассматриваются как свойства человека в его способности сознательно управлять своей психикой и поступками, что определяет на личностном уровне силу воли, энергичность, настойчивость, выдержку, несущие вторичные качественные характеристики, такие как решительность, смелость, самообладание, уверенность в себе, с переходом на морально-ценностный уровень с проявлениями особых качеств личности: ответственность, дисциплинированность, обязательность и принципиальность.

При характеристике личности дают оценку синтонности (эмоциональной уравновешенности) или стеничности, а именно психической активности, устойчивости воли и стремлений в достижении поставленных целей, которые в целом свидетельствуют о личности, имеющей свое мировоззрение, с психологическими и поведенческими особенностями, берущей ответственность за себя и за других.

С научных позиций некоторые учения утратили интерес, как, например, френология, которая коррелировала связь психических и моральных свойств человека со строением его черепа, и, таким образом, о возможности распознавания характерологических способностей и других проявлений психической деятельности определяли по особенностям конфигурации черепа.

Апологетом такого представления о личности с биологическими предпосылками к совершению преступных действий человека, в частности, по особенностям строения черепа, черт лица, являлся итальянский психиатр и криминалист Ч. Ломброзо (1835–1909).
Стандарты и клинические классификации
Изменения в неврологии в последнее десятилетие XX века произошли не в смене парадигмы и переходе на другие технологии, а в смене курса идеологии в обществе.

Изменился статус врача невропатолога на статус врача невролога. Официально была принята не только в целом, но и за основу международная статистическая классификация болезней нервной системы (МКБ–10 пересмотра, 1995). Пересмотр пришелся на период смены поколений неврологов советского периода на постсоветский, и надо отметить, что специалистам третьего и четвертого поколений неврологов пришлось работать не в едином пространстве и не в единой идеологии, и тем не менее сохранившаяся методология в неврологии оказала неоценимую помощь в преемственности поколений и школ и создала дальнейшие перспективы развития неврологии.
Международная классификация болезней нервной системы это динамическая классификация, которая не может считаться универсальной и самодостаточной, некоторые рубрики устарели и носят больше исторический интерес, а другие следует в дальнейшем доусовершенствовать, поэтому нами предпринята попытка рассмотреть клинические и статистические классификации, чтобы неврологам полноценно ориентироваться во всем многообразии терминов в своей дальнейшей практике.
Класс болезней нервной системы (G00-G99)

Воспалительные болезни центральной нервной системы (G00-G09) открывают рубрику классификации класса болезней нервной системы.

Из отечественных работ в этом направлении представляет интерес классификация менингитов B.C. Лобзина (1983), в которой были классифицированы менингиты по этиологии: бактериальные (гнойные и серозные), вирусные (первичные и вторичные), грибковые (микотические), протозойные. По характеру развития: острая, молниеносная, подострая, хроническая болезнь.

Владимир Семенович Лобзин считал, что болезнь необходимо изучать с детерминированного материалистического характера обоснования и отсюда методологически выстраивать тактику ведения и лечения больных.

Необходимо отметить, что он высоко ценил белорусскую школу неврологов (Клиническая классификация менингитов – А.Л. Леонович, О.В. Казакова, 1996), других авторов советской школы (Этиологическая классификация менингитов – М.Б. Титов, Б.Д. Луцик, 1990, рецензентом которой являлся B.C. Лобзин).

Лобзин B.C. считал своим прямым учителем А. Г. Панова, который успешно занимался изучением восточного клещевого энцефалита, что в дальнейшем привело к обоснованию мероприятий по устранению очагов инфекционных болезней на Дальнем Востоке, и он был первым автором «Клинической классификации восточного клещевого энцефалита» (А.Г.Панов, 1962; с дополнением А.Н. Шаповала, 1980; К.Г. Уманского, 1993).
Александр Гаврилович Панов (1905–1978) в 1926 году перевелся в Ленинград в Государственный институт медицинских знаний (ГИМЗ) из Воронежского университета с медицинского факультета, в котором учился с 1922 года. Врач Панов А.Г. поступает в 1928 году в аспирантуру, потом был призван на военную службу в 1933 году в город Владивосток. В Приморском крае он столкнулся со специфическими заболеваниями, которые относили к группе летних, периодически повторяющихся ежегодно в одном и том же районе. По клинической картине заболевание было описано в дальнейшем как клещевой энцефалит. Им с 1932 по 1936 годы были изучены 180 случаев заболеваний. В дальнейшем им организованы научные экспедиции в Хабаровский край и Владивосток, что явилось первым этапом изучения данной нейроинфекции. На втором этапе исследований с 1937 по 1939 годы научный материал глубоко анализировался, и по окончании научной работы была выпущена монография «Клещевой энцефалит» (1940).

Молодого ученого Панова А.Г. перевели на кафедру нервных болезней Военной медицинской академии в 1947 году, в которой трудился A.B. Триумфов. В 1951 году преподаватель Панов А.Г. защитил докторскую диссертацию и возглавил кафедру нервных болезней ВМА с 1962 по 1973 годы. На этой кафедре работал доктор Лобзин B.C., который продолжил традиции отечественной неврологии, в дальнейшем возглавляя кафедру нервных болезней в Государственном институте усовершенствования врачей в Ленинграде. Профессор Лобзин B.C. в своих лекциях для врачей-слушателей подчеркивал о значимости роли преемственности отечественных неврологических школ.

Медленные инфекции центральной нервной системы не рассматриваются как вариант клинических болезней нервной системы, но неврологи продолжают курировать пациентов, страдающих болезнями медленных инфекций, имеющих последствия в виде поражения нервной системы. Тем не менее их следует в дальнейшем рассматривать как класс болезней мультидисциплинарного типа. В отечественной и зарубежной практике используются следующие клинические типы классификаций: клиническая классификация медленных инфекций (1988), классификация ВИЧ-инфекции (1988), классификация первичных ВИЧ-связанных неврологических синдромов (острая инфекция, 1992; хроническая инфекция, 1992); классификация вторичных неврологических синдромов при ВИЧ-инфекции и СПИДе: условнопатогенные инфекции и новообразования (1992), классификация нейроспида (1997) и другие.

Представленные в МКБ–10 системные атрофии, поражающие преимущественно центральную нервную систему, экстрапирамидные, дегенеративные болезни нервной системы (G10-G32) связаны прежде всего с нарушениями функции движений. Для полноты понимания клинических особенностей болезней нервной системы данного раздела следует использовать клинические классификации отечественных и зарубежных авторов.

Каждая классификация имеет свои достоинства и недостатки. Левон Оганесович Бадалян (1929–1984) в 1963 году организовал кафедру нервных болезней педиатрического факультета с лабораторией медицинской генетики, а в 1964 году защитил докторскую диссертацию по перинатальной патологии. Являясь автором монографии и учебника по болезням нервной системы у детей, с учетом особенностей неврологии в педиатрии, им была предложена адаптированная классификация наследственно-дегенеративных заболеваний нервной системы (1984), в которую были включены наследственные системные дегенерации нервной системы с преимущественным поражением мозжечка и его связей и периферических нервов, а также болезни с преимущественным поражением экстрапирамидной системы и пирамидных путей; наследственные болезни обмена, протекающие с поражением нервной системы: обмена аминокислот, обмена липидов, муколипидозы, обмена углеводов; наследственные болезни соединительной ткани; факоматозы; наследственные нервно-мышечные заболевания.

На практике невролог сталкивается с обилием различных подходов к системным поражениям центральной нервной системы, отсюда и многообразие классификаций в этой рубрике как отечественных, так и зарубежных авторов.

Некоторые авторы продолжают попытки адаптировать классификации с дополнениями, так, например, классификация по П.В. Мельничук (Клиническая классификация дегенеративных заболеваний с преимущественным поражением пирамидных путей, 1982), или по Е. P. Richardson, М. Flint Beal, J.В. Martin (Клиническая классификация дегенеративных заболеваний нервной системы, 1997), или по Marsden, Fann, 1987, с дополнениями (Классификация мышечных дистоний), или по Pozer, 1965 (Международная классификация клинических форм лейкодистрофий), или цитирование по Е.И.Гусеву, Г.С. Бурду, A.C. Никифорову, 1999 (Классификация хореи; Классификации атаксий; Классификация клинических форм факоматозов; Генетическая классификация митохондриальных болезней; Классификация клинических форм гликогенозов; Классификация клинических форм липидозов, мукополисахаридозов, муколипидозов), и следует отметить, что эти рубрики постоянно дополняются различными версиями клинических классификаций нервных болезней, что отражает прежде всего клинический интерес врачей-практиков и поиск новых подходов к изучению причинно-следственной связи расстройств нервной системы.

Гусев Евгений Иванович, профессор, академик РАМН, заведующий кафедрой нервных болезней РГМУ, руководитель программы по вопросам сосудистого поражения головного мозга, автор концепции ишемической болезни головного мозга, демиелинизирующих заболеваний центральной нервной системы и эпилепсии.

Бурд Георгий Серафимович (1933–1990), профессор, являлся одним из организаторов специализированной неврологической помощи, его диссертационные работы: «Церебральные сосудистые кризы и их профилактика» (1963) и «Дыхательная недостаточность у больных с острыми нарушениями мозгового кровообращения» (1985).

Никифоров Анатолий Сергеевич, профессор, автор монографий, учебников по неврологии: «Пропедевтика нервных болезней», «Неврология», «Клиническая неврология» и других.

Возрастающий интерес к нейрохимии приводит к выяснению зависимости неврологических нарушений вследствие нарушений в энзиматической системе метаболизма аминокислот, особенно высокой концентрации аминокислот глутаминовой группы; нарушения памяти, которые связывают с кальций-связывающими нейроспецифическими белками, которые участвуют в процессах транспорта ионов; для нервной ткани характерно высокое содержание липидов (фосфолипидов больше содержится в сером веществе мозга, сфинголипидов – в белом веществе), вследствие гетерогенности жирных кислот липидов мозга определяются лабильность мембран и их физико-химические свойства, также нейрональные и нейроглиальные клетки отличаются друг от друга по ряду биохимических показателей, а именно, по составу и синтезу белка и аминокислот, транспорту ионов и медиаторов, активности ферментов, метаболизму фосфолипидов и других компонентов. Тем не менее существует единая и компартментализированная, метаболическая и функциональная система нейрон-нейроглия, и в этой системе нейрон является ведущей функциональной единицей нервной ткани с участием глии, обеспечивающей метаболизм и функции нейронной системы. Такое видение научных открытий меняет подход к демиелинизирующим заболеваниям.

Демиелинизирующие болезни центральной нервной системы (G35-G37) чаще других рубрик претерпевает изменения из-за растущего интереса и строгого отбора к этой патологии нервной системы. В связи дискуссией по этим вопросам из МКБ–10 (G35-G37) исключен постинфекционный энцефалит и энцефаломиелит БДУ и перенесен в рубрику (G 04.8).

Организованная многослойная структура миелина, имеющая самое высокое содержание липидов, поддерживается длинно– и короткорадиусными взаимодействиями между липидами и основными и противолипидными белками. Формирование миелина является сложным синхронизированным процессом взаимодействия аксона и глии, любое его нарушение вызывает демиелинизацию. В настоящее время раскрыты ведущие механизмы этого ряда заболеваний, при которых имеется процесс повреждения и частичного рассасывания миелиновой оболочки аксонов с нарушением иммунной автономии мозга, вследствие которого выявляются глубокие нарушения функции центральной нервной системы, в частности, в виде атаксий и параличей.

Классификация демиелинизирующих заболеваний (по А.П. Хохлову, Ю.Н. Савченко, 1990) включила в эту группу демиелинизирующие заболевания более широкого спектра, как центральные, так и периферические демиелинизирующие заболевания и миелинопатии. Некоторые заболевания этой классификации имеют значение только для практического пользования.

Рубрики в МКБ–10 эпизодические и пароксизмальные расстройства (G40-G47), поражения отдельных нервов, нервных корешков и сплетений (G50-G59), полиневропатии и другие поражения периферической нервной системы (G60-G64), болезни нервно-мышечного синапса и мышц (G70-G73), церебральный паралич и другие паралитические синдромы (G80-G83), другие поражения нервной системы (G90-G99) чаще соответствуют клиническим классификациям как в отечественной, так и в зарубежной литературе (Классификация эпилепсии и пароксизмальных состояний, сходных с эпилепсией, Международная классификация расстройств сна: цит. по М. Самуэльсу,1997; Классификация заболеваний периферической нервной системы: Всесоюзная проблемная комиссия по заболеваниям периферической нервной системы, 1982–1984; Классификация болезней скелетных мышц (миопатий) Walton, 1990, адаптированная; Классификация миотонических заболеваний. B.C. Лобзин, 1979; Классификация клинических форм миастении. А.Г. Панов, Л.Г. Догель, B.C. Лобзин, 1965, с дополнениями Б.М. Гехт, 1982 и другие).

Исчерпывающие разъяснения по МКБ–10 пересмотра, 1995 г., обозначил академик РАМН Александр Анисимович Скоромец (1999). Он отметил, что врачи-неврологи формулируют диагнозы при заболеваниях нервной системы со значительной вариабельностью, которые связаны как с различными подходами в понимании патогенеза болезни, так и с установками локальных неврологических школ. Поэтому Всемирная организация здравоохранения одним из приоритетных вопросов считает проведение в жизнь возможной унификации болезней человека и проблем, связанных со здоровьем. Это особенно важно при формировании статистических данных по регионам при обсуждении научных проблем на международных форумах.

Десятый пересмотр Международной классификации болезней и проблем, связанных со здоровьем, является очередным в серии пересмотров классификации, которая была до этого формализована как Классификация Бертильона (1893), или Международный перечень причин смерти. В дальнейшем были расширены рамки, цели и задачи Классификации и была принята Международная классификация болезней, что позволило обеспечить ее максимальную приемлемость при использовании для общих эпидемиологических целей и для оценки качества медико-санитарной помощи.

Скоромец Александр Анисимович, профессор, академик РАМН, заведующий кафедрой неврологии и нейрохирургии СПбГМУ им. акад. Н.П. Павлова, главный невролог Ленинграда – Санкт-Петербурга, является автором и руководителем многих медицинских программ по неврологии.

Скоромец A.A. обучался в аспирантуре под руководством профессора Д.К. Богородинского, в дальнейшем в 1973 году защитил диссертацию на тему «Ишемический инсульт (клиническое и экспериментальное исследование)».

В 1989 году выпустил первое издание руководства для врачей – неврологов «Топическая диагностика заболеваний нервной системы».

В 2005 году подготовил учебник «Нервных болезней» для студентов медицинских вузов.

Автор более 600 научных работ, включая 30 монографий, учебников и руководств.

Специальным приказом Министра здравоохранения РФ (№ 3 от 12 января 1988 года) регламентирован переход с 1.01.1999 года на МКБ–10 во всех лечебно-профилактических и научно-исследовательских учреждениях на всей территории России.

Следует отметить, что научные поиски изменили не только вектор научных изысканий, но и качество клинических исследований, и больше в сторону статистических метафизических показателей. Научные работы и темы защит диссертаций стали прежде всего обоснованием клинико-социальных и экономических проблем при заболеваниях нервной системы.

В этой классификации для эффективного практического использования были произведены перестановки и перегруппировки ряда классов в общем перечне, также предложено двойное кодирование по двум осям: по общему процессу основного заболевания и о его конкретном проявлении или осложнении на уровне органов и систем, что само по себе определяет мультидисциплинарный подход к проблемам в неврологии, так, например, при рассмотрении класса IX Болезни системы кровообращения (100–199) в подрубрику, в состав которой входит раздел, используемый неврологами в настоящее время, – это группа болезней: цереброваскулярные болезни (160–169), или субарахноидальные кровоизлияния, или внутримозговые кровоизлияния, инфаркты мозга и так далее. Или при обращении пациента с болью в спине и иррадицией в ногу стал применителен класс XIII болезни костно-мышчной системы и соединительной ткани (М00-М99) подрубрики спондилопатии М45-М49.

Многие клинические случаи указывают, что при выполнении стандарта оказания помощи требуются мультидисциплинарный подход и переход здравоохранения от парадигмы: врач – больной к парадигме бригада врачей (мультидисциплинарного профиля) – больной. Такая схема обслуживания в некоторых случаях наиболее эффективна и экономична, чем рутинные услуги семейного врача или врача общей практики. Очевидно, что мультидисциплинарная работа врача общей практики нивелирована как клинициста, и его деятельность зачастую низводится до специалиста-диспетчера по оказанию услуг пациенту по страховому полису.

Здравоохранение нуждается в реорганизации адресной помощи пациенту с позиции мультидисциплинарного подхода по оказанию квалифицированной помощи пациенту с полным перечнем предоставляемых услуг лечебно-профилактическими учреждениями.

Для статических целей апробируется «Международная классификация нарушений, снижения трудоспособности и инвалидности» (1980).

С 1970 года ведется подготовка Международной номенклатуры болезней (МНБ), которая должна дополнять МКБ. Главная цель создания МНБ заключается в том, чтобы дать единые названия каждой нозологической форме.
В настоящее время приняты медицинским сообществом предложенные экспертными комиссиями пересмотренные классы с их трехзначными рубриками и четырехзначными подрубриками краткие перечни для статистической разработки данных заболеваемости и смертности Десятого пересмотра Международной статистической классификации болезней и проблем, связанных со здоровьем.

Глава четвертая Перспективы неврологии

Парадигмы современности

Смена парадигм – это смена теорий, которые приняли статус закона.

Однако, диалектическое развитие мира приводит к непостоянству критериев, в бесконечном развитии мира в философском диалектическом понимании, как перехода от частного к общему или перехода от количества в качество. В других случаях из-за недостаточности научных знаний, и когда не всегда объяснимо явление, то принимается частное положение, как аксиома. В настоящее время кризис в обществе и науке привел к объяснению необъяснимых явлений, к аксиомизации науки.

Начало XX века ознаменовалось в обществе развитием тенденций постмодерна, который привнес в общественное сознание тенденции «перестройки» и «перезагрузки». Новое мировоззрение складывается эклектично, эгоцентрично и деконструктивно. Преодоление этапа постмодерна в науке и искусстве совпало с общей задачей общества в преодолении мирового кризиса, а именно, в частности, качественном преодолении полистилистики и деконструкции научного мировоззрения в настоящем.

Перестройка состояла в принципах: изменять, возрождать, модернизировать, заимствовать, и усилила полистилистику в виде принятия положений одновременно и классической, и неевропейской (восточной), и народно-бытовой традиции, приводя к эклектичности мировоззрения. Это соединение несодинимого становится предпочтительным мировоззрением в обществе, адаптируя научный поиск до уровня медиативно-созерцательного мышления, когда знания перестают быть системообразующей составляющей частью науки и искусства. На смену авангарда (структурализма) и постмодернизма (полистилистики), которые вступили в начале XXI века в полосу кризиса, предлагая альтернативу в виде бесписьменной культуры и стандартизации и жесткое стремление к минимизации. Система стандартизации – это не научное направление, и она направлена прежде всего на обслуживание системы контроля, которая играет фискальную функцию для оценки оказанной, в частности медицинской, или иной услуги.

Тем не менее XXI век начался не с нуля и не к нулю пришел. Наше общество проходит путь от негатива к позитиву через определенные этапы общественной мотивации самоутверждения, саморазвития, к мотивации поиска позитива в обществе. Позитивная мотивация поддерживается при определенных условиях и на высоком энергоресурсе общества. Мотив позитива – это самовыражение мотива власти и достижение поставленной цели. При спаде производства общество потребления не может ничего дать, как только негатив. Вследствие негативной мотивации наступает снижение волевых качеств, снижение психических свойств личности и снижение личностного роста в обществе. Соответственно нарастает депрессия общества и личности.

Выход из состояния позитив-негатив-мотивации, несомненно, в мотиве самопостижения, которому должен соответствовать высокий уровень социально-волевой мотивации с четкими критериями обязательности и ответственности в росте психологического развития личности.

Каждая личность имеет выбор, который проявляется через возрастные этапы мотиваций: до 30 лет – самоутверждение, от 30 до 60 лет – саморазвитие и после 60 лет – самопостижение. Для каждого возрастного периода необходимо подкрепление позитивной психологической мотивации, которая мобилизует волю. Воля управляет психикой, регулируя на личностном уровне энергичность, настойчивость, выдержку, решительность, смелость, самообладание, уверенность в себе, соответственно с морально-ценностной ориентации, а именно, ответственность, дисциплинированность, обязательность, принципиальность, где позитивная мотивация является поддерживающим, а не определяющим фактором личностного роста.

Феномены

Феномены в неврологии обосновывались из принятых в обществе методологий. Противоречие объяснений причинно-следственных связей приводит к поиску универсальной мировоззренческой теории материального мира. Решение проблем противоречий – это сущность развития мира. Универсальность заключается в принятии гипотетической объединенной физико-математической теории, описывающей фундаментальные взаимодействия. В XIX веке на основе уравнений Максвелла были объединены в единую теоретическую схему явления электричества, магнетизма и оптики, что получило развитие в учении электромагнетизма.

Давид Гильберт, Герман Вейль, Альберт Эйнштейн объединили общую теорию относительности и электромагнетизма в единую систему – квантовую механику. В настоящем и будущем невозможны новые подходы и новые открытия, когда на смену ньютоновской механики пришла инновация в виде теории относительности. Сейчас идет обоснование рабочей концепции «Теории всего» в инновационном понимании.

Носителем системы тяготения является само «пространство-время». Все тела в поле тяготения получают одинаковое ускорение из «принципа эквивалентности», и отсюда фундаментальность взаимодействий складывается из гравитационного, электромагнитного, сильного ядерного, слабого ядерного поля. Сознание состоит из квантовых частиц, из процессов интерференции и резонанса (по уравнению «Бройля» c=hf). Нанотехнология в медицине предполагает переход от традиционных методов лечения: капельниц и шприцов – к использованию аппаратуры квантового воздействия на атомные уровни нейронов.

Кибернетика и речь

Паралельно продолжаются в настоящее время разработки в НИИ нормальной физиологии Судаковым К.В., учеником Анохина П.К., по общей теории функциональных систем по изучению системных механизмов целенаправленного поведения, а именно, мотиваций, эмоций и эмоциональных стрессов, системного квантования процессов жизнедеятельности, системогенеза поведенческих актов и импринтигового механизма акцептора результатов действия. Выдвинуто положение о системных механизмах мотиваций через пейсмекерные клетки, которые способны генерировать ритмичные импульсы возбуждения и распространяются на другие клетки, что приводит к формированию специфических восходящих активирующих влияний на гипоталамические центры, а далее на кору больших полушарий.

В работе «Системный анализ интегративной деятельности нейрона» (1974) были сформулированы основные идеи нейрональной переработки информации.

Разработчик компьютерных систем Норберт Винер в 1948 году развил мысль Андре Мари Ампер (1830) об общих закономерностях процессов управления и передачи информации в машинах, живых организмах и в обществе.

Такой подход в нейрокибернетике послужил моделированию на основе нейронных сетей и открыл путь к созданию искусственного интеллекта.

Нейрофизиолог Н.П. Бехтерева (1924–2008), разрабатывая нейрофизиологические аспекты психической деятельности человека, пришла к выводу, что нейроны подкорковых образований головного мозга реагируют на смысловое содержание речи и участвуют в качестве звеньев систем обеспечения мыслительной деятельности.

Речь, исторически сложившаяся в процессе деятельности, является формой общения и отражает процессы мышления. Язык – это система знаков, служащая не только средством межчеловеческого общения и мыслительной деятельности, но и способом выражения самосознания личности и передачи информации из поколения в поколение.

Невролог Кричли М. рассматривает язык как выражение и восприятие мыслей и чувств посредством словесных символов. С позиций семиотики языковый знак имеет глубокий информационный смысл, и таким образом можно предположить, что мысль, его лицевая сторона, а звук – оборотная. Язык имеет выстроенную систему значимостей, состоящей из синтатики (порядка связи слов), семантики (внутренней формы слов), прагматики (отношение между знаковыми системами). Под афазией неврологи понимают нарушение приобретенной речи с сохранным артикуляционным аппаратом и достаточным слухом, но в то же время с утратой возможности активно пользоваться речью для выражения мыслей и чувств, понимания слышимой речи. В этих случаях сам язык не утрачивается, а имеется нарушение речи в виде афазии у пациента, имеющего локальные поражения головного мозга при сохранности интеллекта.

Фактор гравитации

Человек постоянно подвергается такому малоизученному явлению, как гравитационный фактор, и в настоящее время еще не дана полноценная оценка влиянию гравитации на нервную систему и на организм в целом. Гравитация по сути является всепроникающей физической величиной.

С неврологической точки зрения, известно, что головной мозг через систему полукружных каналов внутреннего уха и системы VIII пары черепных нервов и его связей с задним продольным пучком, с периферической нервной системой, мозжечковой и корой головного мозга обрабатывает и стабилизирует гравитационное поле человека. Регистром оценки влияния гравитации на организм в настоящее время определяются только субъективные ощущения.

Оптимальность

Тем не менее целесообразно вспомнить в медицинской практике принцип органопатии Дж. Б. Морганьи (1687–1771), что «каждая болезнь имеет свое местоположение» в качестве самостоятельной нозологической формы. Вследствие недостаточности развития материально-технических возможностей остается зачастую неоправданное использование симптом-синдромологической классификации болезней нервной системы. Это частично оправдано для проведения диагностических мероприятий, а вот для проведения лечебно-профилактических мероприятий следует добиваться четкого клинического определения формы болезни.

Научные исследования направлены на изучение изменения генетической программы старения во времени, но не в пространстве.

Сохраняется поиск изменения пространственной структуры нейронов и миоцитов и их способность размножаться, когда старение будет направлено вектором в бесконечность. Необходимо отметить, что сеть нейронов многомиллионная, и отростки нейронов упакованы, как скрученные хроматидные нити, и если распутать эти нервные волокна одного человека, то можно опутать пространство земного шара. Оптимистический простор перепрограмирования нейронов в пространстве и во времени дает перспективы к поиску долголетия.

Так, например, решение этой проблемы зависит и от других факторов. Известно, что раковые клетки – прообраз системы программы устаревания. Задача – в целесообразности перепрограммирования синтеза и роста этих клеток и размножения из них здоровых клеток. По такому принципу можно решить нейронные проблемы головного мозга.

В клетках мозга имеются активно функционирующие системы репарации ДНК, поддерживающие целостность и эффективность генетического аппарата.

С помощью различных экспериментальных подходов определена тесная корреляция между интесивностью энергопродукции и функциональной активностью мозга, где специфические функции нервной ткани требуют высоких энергозатрат.

Сделанные выводы отечественных авторов указывают, что обязательным звеном передачи нервного импульса в химических синапсах являются рецепторы, которые с высокой специфичностью связывают нейромедиатор, меняют конформацию, обеспечивающую трансформацию сигнала в изменения ионных потоков через мембрану, и способствуют образованию вторичных мессенджеров в клетке. При лечении заболеваний центральной нервной системы вектор должен быть направлен на активацию рецепторов нейромедиаторов. Нейропептиды представляют собой малые и средние по размеру пептиды от 2 до 40–50 а.о. Из них часть нейропептидов модифицирована по концевым или неконцевым аминокислотам. Нейропептиды выполняют одновременно функции нейромедиаторов, нейромодуляторов и дистантных регуляторов, а также образуют функционально непрерывную систему – функциональный континуум. Нейропептиды способны модифицировать процесс обучения (фиксации, хранения и воспроизведения следов памяти) и влиять на степень выработки, хранения, угасания приобретенных поведенческих реакций.

Многие болезни мозга связаны с иммунохимическими процессами и находят на стыке нейрохимии и нейроиммунологии.

Мультидисциплинарные проблемы в неврологии

Мультидисциплинарный подход в последние десятилетия к неврологическим расстройствам определяет в полной мере другую тактику ведения больных с учетом особенностей целостного организма, что составляет актуальность изучения мультидисциплинарных проблем: болевых синдромов при дорсопатиях, астенических состояний, заболеваний нервной системы при патологии беременности, перинатального и постнатального периода плода, новорожденного и ребенка, сосудистых заболеваний головного мозга и последствий инсультов.

Болевые феномены при дорсопатиях

По определению международной ассоциации по изучению боли (IASP) боль – это неприятное чувство или эмоциональное переживание, связанное с действительным или возможным повреждением тканей или описанное в терминах этого повреждения. Боль всегда субъективна, и каждый индивидуум использует ее описанием словом в соответствии с опытом предшествующей жизни.

Международная ассоциация по изучению боли (IASP) основана в 1973 году и является крупнейшей в мире мультидисциплинарной организацией, в которой участвуют представители из 95 стран, объединяя ученых, врачей и других специалистов, которые работают в области управления боли.

В течение последних 40 лет международная ассоциация IASP на конгрессах постоянно вносит уточнения по определению такого психофизиологического феномена, как «боль». Согласно новому определению, под невропатической болью понимают боль, возникающую вследствие прямого повреждения или болезни соматосенсорной системы. Клинически невропатическая боль характеризуется чувствительными негативными расстройствами: (гипалгезия/ анестезия) и позитивными (гипералгезия, гиперпатия, аллодиния, парестезия) симптомами (NeuPSIG of IASP – Eur. J. Pain, 2007).

В настоящее время сообществом признано, что боль – это психосенсорный феномен.

На Il-м международном конгрессе в 1977 году были определены основные направления по изучению феномена боли, а именно, уточнение нейроанатомии болевых путей, тактики ведения больных с болевым синдромом и лечение невропатических болей на основе мультидисциплинарного подхода.

В настоящее время решают проблемы по ведению пациентов с болевым синдромом, используя экспресс-интегрально-дифференциальный метод обследования и поиск краткосрочного оптимального лечения.

Однако, проблема боли в настоящее время остается значимой и при болевых синдромах дорсопатий. Пациенты с длительной болью в спине склонны к таким когнитивным ошибкам, как предание событиям значительной «катастрофичности», а также при длительной боли в спине выявлено, что пациенты страдают депрессией.

Лечение, основанное на биопсихосоциальной концепции, направлено на устранение не только неврологических симптомов, но и на весь диапазон социальных и психологических факторов, которые, в свою очередь, влияют на боль, стресс и трудоспособность.

Алгоритм боли

В настоящее время под невропатической болью понимают боль, возникающую вследствие прямого повреждения или болезни соматосенсорной системы. Авторы концепции невропатической боли считают, что это определяется частичной или полной потерей чувствительности (в том числе болевой) с одновременным возникновением в зоне иннервации поврежденного участка периферической нервной системы неприятных болевых ощущений.

Усиленная импульсация с периферии дезорганизует работу в центральных структурах нервной системы, сенситизируя ноцицептивные нейроны, и на разных уровнях центральной нервной системы возникает гибель тормозных интернейронов, инициируя нейропластические процессы (Яхно H.H., 2008).

Традиционная практика ведения больных при дорсопатиях в поликлинических условиях решается однозначно, так, например, при обращении пациента с болью в спине или в ноге больной направляется к неврологу, а в дальнейшем при рентгенологическом дообследовании, если выявляется остехондроз или артроз тазобедренного сустава, то пациента перенаправляют к другим специалистам: хирургу-ортопеду или ревматологу, и пациент переходит из кабинета в кабинет. После затяжного обследования и лечения выписывается или переводится на легкий труд. В дальнейшем при повторном обращении пациента в поликлинику устанавливается традиционный диагноз: обострение хронического пояснично-крестцового радикулита, а в действительности такой подход к пониманию боли ни клинически, ни экономически не оправдан.

Позитивная неврология ищет пути ликвидации проблемы и оценки возможностей организма. Позитивная неврология в настоящее время проходит этап интеграции в нашу практику, как методологический прием, при мультидисциплинарном подходе к проблеме боли.

Практические врачи различных специальностей, сталкиваясь с проблемами боли при обращении пациентов на приеме, должны рассматривать этот феномен в свете патологии, который соотносится не как к патологическому/нормальному, а скорее является дихотомией оптимальной/субоптимальной, что соответствует адаптационной парадигме.
Боль может быть фактором временным и эпизодическим и тогда возможно рассматривать данный феномен как невротический признак неврозоподобного состояния.

По определению, невропатическая боль– это не только феномен соматосенсорной системы, но и феномен душевного страдания в виде сложных эмоций: досада, огорчение; чувств: враждебность, раздражительность; аффекта: испуг, ужас, ярость, скука. Еще более сложный признак феномена боли в виде мучения, печали (doloroza).

Именно так врачи в начале XX века оценивали феномен боли при размозжении нерва в виде anaesthesia doloroza, обнаруживая анестезию ниже повреждения периферического нерва, но с мучительными ощущениями нестерпимой боли, давая этой боли своеобразную качественную характеристику, и в качестве иллюстрации боль сравнивали с нечеловеческими муками страдания Иисуса, которого вели на казнь дорогой на Голгофу, назвав этот путь улицей печали (виа долороза). Это было качественное определение боли.

В англоязычной литературе оценка боли лингвистически оценивается чаще по количественным параметрам: pein – peinfull – torment – sorrow, а именно, боль – больно – и еще больнее…

Определение боли по качественным и количественным характеристикам неодназначно из-за соотношения противоречия между субъективными и объективными критериями боли.

Ноцицептивные и антиноцицептивные механизмы боли

Болевой импульс формируется первым рецепторным нейроном, локализующимся в спинно-мозговом ганглии. Эпикритическая боль обусловлена прохождением импульса по волокнам А-5 со скоростью 5-30 м/сив течение 1–2 секунды возникает другое ощущение боли, более длительное (протопатическое), что обусловлено возбуждением немиелинизированных волокон со скоростью проведения 0,5–2 м/с, с участием нейротрансмиттера ундекапептид.

Последующий путь болевых (ноцицептивных) волокон схематично проходит вдоль спинного мозга по сегментам тракта Лиссауэра; синапсы 1 слоя нейронов заднего рога спинного мозга и 2, 3 слоя нейронов. Отсюда по двум системам проводятся боли: эволюционно древняя палеоспиноталамическая система обнаруживается во 2, 3 слоях заднего рога спинного мозга нейронов, II нейрон проводникового пути проводит соединение с интернейронами V слоя и контра– и ипсилатеральными переднебоковыми пучками, которые осуществляют связь с нейронами ретикулярной формации, мезэнцефалическим околопроводным серым веществом, осуществляя реципрокные связи с перивентрикулярной диэнцефальной областью и неспецифическими парацентральными и центральными боковыми ядрами таламуса и далее импульсы идут по III нейрону проводникового пути.

Вторая система эволюционно молодая неоспиноталамическая: 1 слой нейронов заднего рога спинного мозга, далее II нейрон проводникового пути идет в переднюю комиссуру спинного мозга, в контрлатеральный боковой спиноталамический тракт и в вентробазальное ядро таламуса, а от III нейрона проводниковые пути проецируются на поля соматосенсорной коры головного мозга.

В настоящее время методом электростимуляции выявлена антиноцицептивная система. Имеются специфические антиноцицептивные структуры, образованные коллатералями миелинизированных A– β-волокон, которые имеют синапсы непосредственно на нейронах 2–5 слоев, и контактирующие с нейронами V слоя, вызывая торможение этих чувствительных нейронов по механизму пресинаптического торможения в центральном сером веществе, дорсальном ядре шва, синем пятне, хвостатом ядре и в неспецифических антиноцицептивных структурах, в центральном своде, мезэнцефалической ретикулярной формации, ядрах гипоталамуса.

Другой эквипотенциальный подход обосновывает нейрохимические аспекты болевой чувствительности, где особую роль отводят нейротрансмиттерам (гистамин, брадикинин, норадреналин) и опиатам, которые участвуют в механизме эндогенной опиатной аналгезии (динорфин, α-, β-, γ-эндорфины, 2 питуитарных пептида – морфиноподобные факторы, анонидин и др.).

Таким образом, первичная обработка болевых сигналов происходит в коллекторе всех видов чувствительности в таламусе, а оттуда через многоканальные пути поступает в кору головного мозга через квантообработанные психические процессы, и далее эта кибернетичекая информация выдает выражение боли в эквиваленте психического регистра. Таким образом, создается особый психосенсорный феномен боли.
По клиническим наблюдениям выявлено, что боль является «маскороном» соматизированной депрессии. В то же время выраженная депрессия в четыре раза повышает риск обострения болевого синдрома.
Клиническая характеристика боли при дорсопатии

Опеределение дорсопатии было предложено и внесено в международную классификацию болезней МКБ–10 пересмотра в 1989 году, а в 1999 году в законодательном порядке рекомендовано в нашей стране.

Под термином «дорсопатии» подразумеваются болевые синдромы в области туловища и конечностей невисцеральной этиологии, связанные с дегенеративными заболеваниями позвоночника.

Таким образом, термин дорсопатии в соответствии с МКБ–10 должен заменить до сих пор применяющийся в нашей стране термин «остеохондроз» позвоночника.

В первой половине XX века было введено в обиход врачебный практики определение боли в спине, как «радикулит», с которым связывали воспаление спинно-мозговых корешков (в свете инфекционной парадигмы), а в дальнейшем, при смене на адаптационную парадигму, устаревший термин «радикулит» заменили на «радикулопатию».

В 60-х годах Я.Ю. Попелянский, основываясь на работах немецких морфологов Х.Люшка и К Шморля, ввел в отечественную литературу термин «остеохондроз позвоночника». Использование данного термина стало широко распространяться среди врачей-вертебрологов.

В 1981 году была предложена под руководством И.П. Антонова классификация болезней периферической нервной системы, в которую был включен «остеохондроз позвоночника». Две нозологические единицы, различных по классу клинической классификации, привели к затруднению трактовки в соответствии с международной классификацией болезни. Один и тот же клинический феномен «боль в спине» трактовался в одном случае как проявление болезни периферической нервной системы, а в другом случае этот феномен относили к другому классу болезней, а именно, к классу болезней позвоночника. Вместе с тем, по статистическим оценкам, каждый из них является самостоятельной и различной по классам болезнью.

В настоящее время в международную классификацию болезней 10 пересмотра дегенеративные заболевания позвоночника включены в класс «болезней костно-мышечной системы и соединительной ткани».

И под термином «дорсопатии» подразумевают именно болевые синдромы в области туловища и конечностей невисциральной этиологии, связанные с дегенеративным заболеванием позвоночника.

Дорсопатии в МКБ–10 разделяются на деформирующие дорсопатии, спондилопатии, другие дорсопатии (дегенерация межпозвонковых дисков, симпаталгические синдромы) и дорсалгии. Во всех случаях основанием для диагноза должны быть данные клинического обследования и лучевой диагностики (спондилография, рентгеновская компьютерная томография или магнитно-резонансная томография позвоночника).

Дорсопатии характеризуются хроническим течением и периодическими рецидивами, при которых ведущими являются различные болевые синдромы.

В дегенеративный процесс могут вовлекаться различные структуры позвоночно-двигательных сегментов (ПДС): межпозвонковый диск, дугоотростчатые суставы, связки, мышцы. В случаях сопутствующего поражения спинно-мозговых корешков или спинного мозга могут выявляться очаговые неврологические болевые синдромы и компрессионно-ишемические радикуло– или радикуломиелопатии, особенности могут зависеть и от уровня поражения.

В общетерапевтической, в том числе и ревматологической, практике врач сталкивается с разнообразными причинами болевого синдрома в спине. Наиболее чаще выделяют пять типов, обусловленных мышечно-связочными нарушениями, спондилоартрозом, грыжей межпозвоночного диска, воспалительными заболеваниями позвоночника, остеопорозом.

В этих случаях наблюдается локальная боль в месте пораженного участка позвоночно-двигательного сегмента, далее развивается мышечная боль. Мышечные ноцицепторы отвечают на механические, температурные, клинические полимодальные стимулы. Мышечная ноцицепция приводит к сенситизации задних рогов спинного мозга, способствует поддержанию изменений центральной ноцицептивной системы. Мышечная боль чаще протекает в виде спазмов, патофизиологически является ишемической болью. И отсроченная боль на ультраструктурном уровне повреждает соединительную ткань. В таких случаях оправдан прием нестероидных противоспалительных препаратов (НПВП), которые воздействуют на воспалительные медиаторы арахидонового цикла.

Миофасциальные болевые синдромы называют миозитом или миалгией, которые характеризуются локальной болью. Отмечено, что триггерные точки определяются и при перерастяжении мышцы при выполнении «неподготовленного» движения.

При длительном поражении позвоночно-двигательного сегмента нервные неспецифические импульсы с пораженных структур переходят на кожную рецепцию, а оттуда поступают сигналы в ноцицептивную систему, создавая еще более сложный порочный круг болевого синдрома. Своевременным корректором боли в таких случаях является линейка нестероидных противовоспалительных препаратов.

Дорсалгия может быть связана с ирритацией нервных окончаний синувертебрального нерва (ветви спинального нерва). Передняя и задняя продольные, межостистые, надостистые и желтые связки позвоночника стабилизируют позвонки и дугоотростчатые суставы с внешней и бокой поверхности. В двигательном акте и поддержании осанки существует баланс между фасциями, мышцами и связками. Дорсалгия может проявиться при поражении этих структур.

Дорсалгические синдромы (люмбалгия и люмбоишиалгия) объясняются особенностями функциональной анатомии поясничной области с учетом топографических особенностей тораколюмбальной фасции спины; подвздошнореберных, длиннейших, многораздельных мышц; прямых и косых мышц живота; частично подвздошнопоясничных мышц живота и поперечной мышцы живота, замыкающая мышечный корсет и поддерживающая осанку.

При этом выявляется патофизиологически два типа деафферентации боли, а именно, невропатическая боль и чувствительные нарушения. Вследствие деафферентации увеличивается спонтанная нейрональная активность спинного мозга, таламуса и других центральных структур, и с увеличением активности нейротрансмиттеров запускается так называемая рецепторная экспрессия, что в дальнейшем приводит к страданию спиноталамокортикальных путей. Дорсалгические синдромы свидетельствуют о более глубинных и распространенных поражениях позвоночника.

Клинико-инструментальные подходы к оценке боли разнообразны.

Боль, как чувство, как психосенсорный феномен, затруднительно «измерить», и о боли судят по совокупности жалоб, которые ее обусловливают. Так, например, у новорожденного ребенка оценка боли основана на анализе крика, мимики лица, двигательной реакции на боль, а также физиологических и биохимических сдвигах. После одиннадцати лет у ребенка происходит становление болевой чувствительности и методы оценки приближаются к стандартам взрослого человека.

Для объективизации боли у взрослого пациента использующиеся нейрофизиологические методы (вызванные потенциалы, электромиография (ЭМГ), электронейромиография (ЭНМГ), а также биохимическая диагностика (исследование нейротрансмиттеров) еще недостаточно корректны.

Психологические тесты дополняют возможности оценки болевого синдрома – визуальная аналоговая шкала, болевой опросник Р. Мелзэка, проективные шкалы (TAT, Розенцвейга) и другие.

Купирование болевого синдрома при дорсопатии выполняется по схеме принятого внутреннего стандарта лечебно-профилактического учреждения.

Лечебные мероприятия коррекции боли направлены на патогенетическую терапию основного заболевания: медикаментозная терапия болевого синдрома, немедикаментозные методы лечения (психотерапия, иглорефлексотерапия), малоинвазивные хирургические методы лечения. В комплексной терапии пациента с болевым синдромом при дорсопатии преимущественное предпочтение отдается фармакологическому лечению.

Таким образом, болевой синдром при дорсопатии является мультидисциплинарной проблемой. Интегрально-дифференциальный подход к пациенту является ведущим методом коррекции психосенсорного феномена боли при дорсопатии.
Астенические состояния
Актуальной остается проблема астенических состояний, которые характеризуют начальные и конечные этапы многих заболеваний, нередко переплетаясь с определяющими данную патологию синдромами, и, наконец могут быть крайним вариантом нормы общего состояния человеческого организма.

Астенический симптомокомплекс называют астеническим синдромом, астеническим состоянием, астенической реакцией, псевдоневрастенией, функциональным заболеванием нервной системы, астеническим неврозом и т. д. (Крейндлер А., 1963; Виницкий А.Р. и другие, 1973; Ласков Б.И. Лобзин B.C., Липгарт Н.К., Солодовников И.Д., 1981; Немчин Т.А., 1983; Рыжков В.Д.,1992).

В числе патогенетических механизмов астении установлены и описаны различные нарушения высшей нервной деятельности и разнообразие биохимических, эндокринных изменений, в то же время разные клинические варианты астении, в основе которых лежат патогенетические механизмы, приводящие к изменениям в центральной нейродинамике и соматической сфере организма.

Нами были определены цель и задачи выявить клинико-психологические особенности астении у беременных женщин и разработать новые подходы к их патогенетической терапии (психотерапии и фармакотерапии).

Астенические состояния у женщин во время беременности вследствие своеобразия требуют мультидисциплинарного подхода, чем у других категорий больных. Беременность, являясь физиологическим процессом, обусловливает перестройку всех гомеостатических систем в организме. Клинические наблюдения и результаты экспериментальных исследований свидетельствуют о тесной взаимосвязи между центральной нервной системой и нормальным течением беременности. Нарушения центральной нейродинамики могут обусловливать резкую задержку развития плода, а также способствовать возникновению некоторых видов патологии беременности и родов (недонашивание, привычные выкидыши) (Бодяжина В.И.,1966; Усоскин И.И., 1969; Беккер С.М., 1975; Гилязутдинова З.Ш., 1988). В то же время отсутствие четких представлений об астенических состояниях у женщин во время беременности и влияние его на исход беременности и развитие новорожденного и ребенка и определило в дальнейшем диссертационную работу: «Клинико-психологические особенности астенических состояний у беременных женщин, их психотерапия и фармакотерапия» (1992).

Результаты исследования показали различную природу астенических состояний по форме, при ведущем психогенном факторе. Психологический конфликт в их основе был разным по содержанию, в зависимости от значимости беременности в жизни женщин.

Степень астенизации и её форма уточнялись по «Шкале астении», которая позволила выявить ведущую симптоматику астении с учетом клинико-физиологических и психологических показателей и определить одну из трех форм астенического состояния (астено-ипохондрическая, астено-тревожная, астено-вегетативная).

В нашем исследовании было показано, что при различных формах астении роды протекали различно: при астено-ипохондрической форме отмечались случаи удлинения периода родоразрешения из-за слабости родовой деятельности, при астено-тревожной – чаще преждевременные роды, при астено-вегетативной форме – случаи выкидыша.

Отношение системы «мать-плод» в настоящее время только начинается рассматриваться с неврологических позиций. Астенические состояния в прошлом рассматривались как признак, вполне приемлемый для беременных женщин, с которыми в период беременности или в дальнейшем не проводились психотерапевтические или медикаментозные мероприятия. Отмечено, что астенические состояния после беременности нивелировались, и субстратная часть нейронных взаимотношений головного мозга и маточно-яичного комплекса не изучалась в силу своей мультидисциплинарной проблемы.

Среди лиц, страдающих астеническими состояниями в период беременности, в четверти случаев новорожденные родились недоношенными.

Таким образом, по нашим данным, у женщин, имеющих во время беременности астенические состояния, наблюдались преждевременные роды, случаи рождения недоношенных детей, задержка физического и психомоторного развития.

Одной из актуальных проблем современной медицины является разработка теоретических и практических основ профилактики и лечения астенических состояний у женщин во время беременности и родов.

В медицинской практике широко используют психотерапию во время осложнений беременности, родов и послеродового периода: при токсикозах беременности, недонашивании, слабости родовой деятельности, лактации.

Комплексное лечение представляется особенно целесообразным при астенических состояниях, учитывая многоаспектность их проявлений. При этом психотерапия видоизменяется в зависимости от стадии и клинических особенностей заболевания (Вельвовский И.З., 1974; Рожнов В.E., 1983; Карвасарский В.Д., Ташлыков В.А., 1990).

В качестве базисного метода лечения астенических состояний у женщин во время беременности нами предложена психотерапия и психокоррекция в зависимости от формы астенического состояния у беременных.

Для коррекции астено-ипохондрической формы астении проводилась преимущественно групповая, семейная психотерапия для решения интрапсихических проблем и устранения нарушений межличностного функционирования, а также элементы гипносуггестии, применялись энергопротекторы для снятия утомления.

Для лечения беременных с астено-тревожной формой применяли преимущественно индивидуальную психотерапию, суггестивную и рациональную психокоррекцию с целью снятия тревоги и эмоционального напряжения, использовались элементы общего релаксорегулирующего массажа, проводилось обучение релаксации беременных по методу аутогенной тренировки.

Для лечения беременных с астено-вегетативной формой в подавляющем большинстве случаев применялась психотерапия в сочетании с фармакотерапией для редукции астенической симптоматики, углубления сна, устранения вегетативных дисфункций.

Эффективность психотерапии оценивалась не только по уменьшению степени выраженности астенического состояния у беременных, но и по социально-психологическим и личностным параметрам (сохранение беременности и рождение здорового ребенка). Беременные с астеническими состояниями, прошедшие курс предложенного лечения, не отмечали у себя рецидивов предболезненного состояния, имели преимущественно доношенную беременность, роды в срок, с нормальными показателями доношенности новорожденных и лишь с незначительными отклонениями в психомоторном развитии этих детей до трех лет.

Беременных женщин с астеническими состояниями, их детей после родов следует выделить в группу риска, требующих особого мультидисциплинарного внимания родовспомогательных учреждений, женских консультаций и детских поликлиник.
Заболевания нервной системы и беременность
В дальнейшем нами была выполнена диссертационная работа в 2000 году в Научно-исследовательском институте акушерства и гинекологии им. Д.О. Отта РАМН по теме «Заболевания нервной системы и беременность».

Актуальностью проблемы явилось ухудшение демографической ситуации в России в период последнего десятилетия XX века. Смертность стала превышать рождаемость. Индекс здоровья женщин снизился до 50 % и ниже. На этом фоне повысилась частота обострения хронических заболеваний, в том числе болезней нервной системы, частота которых в популяции колеблется от 20–30 % (Скоромец A.A., 1995; Кошелева Н.Г., 1997).

Среди заболеваний нервной системы значительную долю составили неврологические осложнения гипертонической болезни, последствия черепно-мозговой травмы, болезни периферической нервной системы.

В последние годы по данным ВОЗ (1992) возрос транспортный и бытовой травматизм, что значительно увеличило удельный вес черепно-мозговых травм среди заболеваний нервной системы.

Гипертоническая болезнь встречается у 20–30 % взрослого населения. Она нередко сопровождается неврологическими осложнениями. Отмечается омоложение контингента больных с сосудистыми заболеваниями головного мозга, что подчеркивает социальную значимость проблемы охраны здоровья женщин репродуктивного возраста, особенно во время беременности.
Среди других неврологических расстройств распространены заболевания периферической нервной системы, эпилепсия, рассеянный склероз и миастения.
Цель работы – выявление особенностей течения заболеваний нервной системы во время беременности и разработка принципов ведения больных с неврологическими заболеваниями, а также определение тактики ведения беременности и родов с целью снижения неблагоприятных последствий этих заболеваний для матери и плода. Научной новизной и теоретической значимостью данной работы явилось то, что впервые проведено комплексное клинико-неврологическое исследование с использованием специальных методов (электроэнцефалографии, транскраниальной допплерографии, эхоэнцефалоскопии, реоэнцефалографии) у беременных с последствиями черепно-мозговых травм и неврологическими осложнениями гипертонической болезни.

Установлено, что независимо от причин поражения нервной системы: черепно-мозговой травмы, васкулярно-церебральной патологии гипертонической болезни, заболеваний периферической нервной системы, эпилепсии – при беременности наступает усиление неврологических расстройств, характер и степень которых зависят от формы заболевания.

Впервые показано, что у беременных после ушиба головного мозга в 100 % случаев имеются неврологические последствия травмы, после сотрясения головного мозга – у 3-х из 4-х.
Установлена связь между давностью травмы, характером ее проявлений и последствиями у беременных. Эти последствия чаще имеют место в виде общемозговой и очаговой симптоматики. Выявлена связь между осложнениями беременностью и давностью травмы. Наиболее часто осложнения выявляются в первые три года после травмы. Выявленные особенности течения беременности и родов у женщин, перенесших черепно-мозговые травмы, показали, что родоразрешение путем операции кесарева сечения после сотрясения головного мозга применяется только при нарастании неврологической симптоматики, особенно при наличии гестоза. После ушиба головного мозга показанием к операции кесарева сечения являются открытые травмы черепа с последующей трепанацией или посттравматический арахноидит с гипертензионно-гидроцефальным синдромом из-за опасности повышения внутричерепного давления в период потуг. Показанием к кесареву сечению является также сочетание ушиба головного мозга с повреждением других органов (мочевыделительных, желудочно-кишечного тракта и др.) или переломы костей с последующей их деформацией.
Впервые у беременных с гипертонической болезнью I степени были выявлены начальные проявления недостаточности мозгового кровообращения с церебро-астенической и общемозговой симптоматикой. У больных с неврологическими осложнениями гипертонической болезни беременность часто осложняется гестозом. С нарастанием тяжести гипертонической болезни частота и тяжесть гестозов также увеличивается. У всех больных с гипертонической болезнью IIА степени с васкулярно-церебральной патологией наблюдалась нефропатия и, в отдельных случаях, преэклампсия. Роды осложнялись несвоевременным излитием околоплодных вод и слабостью родовой деятельности. Повышена частота рождаемости недоношенных детей с массой тела до 3000 г при гипертонической болезни IIА степени, у всех этих беременных имелись васкулярно-церебральные расстройства.

Нами установлена связь между обострением заболеваний периферической нервной системы и сроком беременности в этот период, которая зависит от характера заболевания и уровня поражения периферической нервной системы. Физиологическое увеличение запрокидывания головы (статическая поза беременной) с увеличением срока беременности приводило к тоническому напряжению шейных мышц, что подтверждалось клиническими и электрофизиологическими данными. Оно, в свою очередь, приводило к сдавлению передней лестничной мышцы нервно-сосудистого пучка (скаленус синдром), чаще проявляющемуся во втором триместре. Появление синдрома грушевидной мышцы объяснялось тем, что с увеличением срока беременности идет перераспределение нагрузки на мышечные группы ног и, особенно, на ротаторы бедер, нагрузка на которые, в свою очередь, приводит к напряжению грушевидных мышц, компремирующих седалищные нервы. Немаловажным фактором в возникновении туннельных невропатий при беременности, кроме общих отеков при гестозе, является отек тканей туннелей и содержащихся в них структур, ведущий к значительному возрастанию внутриканального давления. Возникающий фактор компрессии влечет за собой замедление местного кровотока и ишемию компремированного нерва в канале.

Впервые проведено сопоставление между видом эпилепсии по характеру припадков и особенностью течения беременности. Показано, что при идиопатической эпилепсии в половине случаев при беременности возобновляются судорожные припадки, а при симптоматической эпилепсии при беременности припадки чаще возобновляются после перенесенной черепно-мозговой травмы.

При всех неврологических заболеваниях беременность осложняется угрозой прерывания и гестозом, частота и тяжесть которых зависят от характера неврологического заболевания, в родах наблюдается увеличение частоты несвоевременного излития околоплодных вод и оперативного родоразрешения. Показано, что выбор методов родоразрешения беременных зависит от характера неврологического заболевания, его тяжести и осложнений беременности.

Разработанная тактика лечения неврологических заболеваний и их осложнений, а также тактика ведения беременности и родов дала возможность получить благоприятные исходы беременности как для матери, так и для плода.

Результаты наших исследований показали, что при поражениях коры головного мозга после сотрясения или ушиба головного мозга имеют место угроза прерывания беременности, поздний гестоз беременных, несвоевременное излитие околоплодных вод. При диффузно-очаговых процессах в центральной нервной системе при васкулярно-церебральной патологии гипертонической болезни чаще обычного наблюдаются гестозы 2-й половины беременности, поздние угрожающие аборты, преждевременные роды, плацентарная недостаточность, гипотрофии и гипоксии плода. При заболеваниях периферической нервной системы наблюдается учащение преждевременного излития околоплодных вод при поражении пояснично-крестцового уровня вследствие особенностей спинальных центров, которые находятся в тесной взаимосвязи с маткой. При поражениях головного мозга очагового характера при эпилепсии среди осложнений беременности преобладают гестозы.

Таким образом, выявлена определенная связь между отклонениями от нормального течения беременности, особенностями внутриутробного развития плода и степенью тяжести заболеваний нервной системы. Так, ухудшение неврологического статуса беременных и рожениц, как правило, приводит к осложнениям беременности и родов. Вместе с тем, возникновение осложнений беременности, особенно гестозов, приводит к обострению заболеваний нервной системы.

Анализ акушерской патологии показал, что чаще всего осложнения беременности и родов наблюдаются у больных с последствиями черепно-мозговых травм и церебро-васкулярной патологией при гипертонической болезни с превалированием в головном мозгу диффузных процессов над локальными. К числу осложнений беременности и родов у больных с диффузными процессами относятся гестозы 2-й половины беременности, преждевременные роды, плацентарная недостаточность и гипоксия плода.

Указанные выше осложнения могут быть детеминированной недостаточностью регуляции сложных вегетативно-энергетических функций центральной нервной системы, представленных, главным образом, гипоталамо-лимбико-ретикулярным комплексом, и приводят к истощению пластического и энергетического материала у беременной и плода. Осложнения беременности и родов можно объяснить нарушением функций структур головного мозга, регулирующих гомеостаз, нейроэндокринные взаимоотношения и деятельность вегетативной нервной системы, вследствие которых снижены приспособительные возможности плода под влиянием измененного гомеостаза матери по отношению к осложненной беременности и родам. Несмотря на наличие нарушений в деятельности нервной системы у беременных и высокой частоты осложнений беременности и родов, которые имеют место у этих женщин, разработанная тактика ведения беременности и родов и лечения заболеваний нервной системы дала возможность получить благоприятные исходы беременности для матери и плода.

С целью профилактики обострения заболеваний нервной системы все женщины должны обязательно осматриваться и в дальнейшем регулярно находиться под наблюдением невролога. За такими больными нужно устанавливать постоянное наблюдение в женской консультации и поликлинике.

Для уточнения характера заболеваний нервной системы необходимо проводить стационарное обследование и лечение. В комплексном обследовании больных обязательно должны принимать участие врачи различных специальностей (мультидисциплинарная бригада): невролог, акушер, терапевт и окулист.

Для совершенствования качества родовспоможения женщинам с заболеваниями нервной системы необходима организация специализированной неврологической помощи в родовспомогательных учреждениях.
Инсульт, или острое нарушение мозгового кровообращения
В дальнейшем в период с 2001 по 2010 годы мы приняли научно-практическое участие в реализации программы по восстановлению и ранней реабилитации больных, перенесших острое нарушение мозгового кровообращения (инсульт).

Инсульт – одна из главных причин смертности и основная причина тяжелой инвалидизации больных с сердечно-сосудистыми заболеваниями в большинстве развитых стран, в том числе в России.
Всемирная организация здравоохранения (ВОЗ) определила для стран с 2001 по 2015 гг., являющихся членами Европейского регионального бюро, снижение летальности в течение 1-го месяца, снижение частоты повторного инсульта в течение первых 2-х лет, достижение бытовой независимости выживших пациентов через 3 месяца от начала заболевания, обеспечение повторной вторичной профилактики всем пациентам.
В Санкт-Петербурге до 2000 года уровень смертности от инсультов в стационаре составлял от 17–63 % (в зависимости от типа инсульта), на дому – более 80 %, бытовая зависимость через год превышала – 70 %, стационарной реабилитацией было обеспечено около 7 % пациентов, амбулаторной – менее 2 %.

В Санкт-Петербурге – традиционно высокий уровень заболеваемости, в том числе связанной с болезнями сердца и сосудов. Ежегодно более 20000 жителей города переносят инсульт. В соответствии с Законом Санкт-Петербурга от 10.10.2000 № 461-48 была опробирована целевая пилотная программа по организации службы реабилитации больных, перенесших мозговое нарушение кровообращения.

Мультидисциплинарная помощь пациентам, перенесшим инсульт, выполнялась силами мультидисциплинарной бригады. В осуществлении программы принимали добровольное участие специалисты кафедры неврологии СпбГМУ и другие научные коллективы.

В соответствии с поставленными задачами мультидисциплинарной бригады проводился комплекс лечебно-оздоровительных мероприятий и ранней реабилитации с учетом характера, тяжести заболевания больного на дому: проведение мероприятий вторичной профилактики, социальной реабилитации и адаптации больных к бытовым условиям на фоне имеющейся функциональной неполноценности, обучение родственников больного приемам социальной реабилитации, формирование их ответственности за раннее восстановление здоровья пациента, привлечение их к активному участию в реабилитации больного.

По анализам работы за 2002–2004 годы при характеристике пациентов, перенесших инсульт, было отмечено, что по возрасту до 40 лет составили 3–4 %, от 40 до 60 лет – 32–41 %, старше 60 лет – 55–64 %. Динамика комплексного лечения при инсультах за эти годы составила 76–91 % в стационарах города, санаторное лечение от 14 до 30 %. Все пациенты в районе были под наблюдением специалистов мультидисциплинарной бригады (врач невролог, физиотерапевт, эрготерапевт, логопед, медсестра по физиотерапии и лечебной физкультуре, социальный работник). По данным отчетов о работе службы остаются значимыми факторы риска развития инсульта: гипертоническая болезнь, атеросклероз сосудов головного мозга, ишемическая болезнь сердца, нарушение ритма сердца, сахарный диабет.

Характеристика ограничения жизнедеятельности больного вследствие степени нарушенных функций при инсульте представляет важную часть медико-социальной проблемы.

Нарушение жизнедеятельности обусловлено эпизодически возникающими нарушениями контроля больного, перенесшего инсульт, над своим поведением, ориентации, способности справляться с ситуацией (выполнять служебные обязанности) в связи с двигательными, речевыми, вестибулярными, зрительными и другими проявлениями неврологического дефицита и общемозговой симптоматики. Помимо этого ограничение жизнедеятельности обусловлено клиническими проявлениями дисциркуляторной энцефалопатии.

Показания для направления на бюро медико-социальной экспертизы определяются течением основного заболевания и стадией дискуляторной энцефалопатии. Вместе с тем повторные преходящие нарушения мозгового кровообращения, отягощающие состояние больного, ограничивающие его жизнедеятельность, являются дополнительным фактором, обусловливающим необходимость решения вопроса об инвалидности.

С 2005 по 2010 годы мы продолжали участвовать также в медикосоциальной программе сосудистых заболеваний головного мозга. Нами было уделено внимание прежде всего к проблеме медико-социальной экспертизы больных, перенесших инсульт.

Все больные, перенесшие инсульт в ранние сроки, временно нетрудоспособны. Продолжительность периода нетрудоспособности зависит от тяжести инсульта, его типа, динамики восстановления нарушенных функций, общего состояния больного, в первую очередь сердечно-сосудистой системы, а также эффективности лечения, в том числе нейрохирургического.

При легком или малом инсульте, субарахноидальном кровоизлиянии ориентировочные сроки временной нетрудоспособности – 2,5–3 месяца при продолжительности стационарного лечения не менее 25–30 дней.

При инсульте средней степени тяжести стационарное лечение – около одного месяца, а общая продолжительность временной нетрудоспособности – 3–4 месяца.

В случаях тяжелого инсульта при медленном восстановлении функций, неблагоприятном трудовом прогнозе возможно направление на бюро медико-социальной экспертизы через 3–3,5 месяца.

При благоприятном трудовом прогнозе после истечения ориентировочных сроков временной нетрудоспособности должен быть решен вопрос о целесообразности продолжения лечения по больничному листу по решению экспертной комиссии. В этих случаях сроки временной нетрудоспособности определяются с учетом возможности возвращения к труду в полном объеме (или с ограничениями по рекомендации экспертной комиссии) либо при необходимости определения III группы инвалидности. С учетом эффективности реабилитационных мероприятий и перспективы восстановления способности к самообслуживанию в некоторых случаях необходимо продолжение временной нетрудоспособности с целью определения группы инвалидности.

После субарахноидального кровоизлияния вследствие врожденной артериальной аневризмы сроки временной утраты трудоспособности зависят от особенностей лечения. У неоперированных больных временная нетрудоспособность обычно сохраняется не менее 4 месяцев (стационарное лечение – 1,5–2 месяца), после чего они чаще всего направляются на бюро медико-социальной экспертизы. В случае рецидива кровоизлияния сроки временной нетрудоспособности продлеваются решением КЭК еще на 2–3 месяца. При отсутствии противопоказанных факторов в работе возможно продолжение временной нетрудоспособности до 7–8 месяцев с возвращением к труду без направления на бюро медико-социальной экспертизы.

Оперированные по поводу аневризмы пациенты временно нетрудоспособны не менее 4 месяцев (в зависимости от срока операции после кровоизлияния). Больным с продолжающимся восстановлением функций целесообразно продолжение лечения по временной нетрудоспособности решением медико-социальной экспертизы.

Для таких больных определены противопоказанные виды и условия труда, а именно, общие: значительное физическое и нервно-психическое напряжение, работа в условиях низкой и высокой температур, с воздействием вибрации и токсических веществ, при длительном вынужденном положении головы и туловища, в определенном темпе работы. Индивидуальные: в зависимости от основного синдрома, определяющего трудовые возможности больного, или сочетание нескольких значимых синдромов – парез конечностей с учетом выраженности и локализации, экстрапирамидные и координаторные нарушения, вторичные эпилептические припадки, психические расстройства, нарушение когнитивных функций.

Нами разрабатывались в эти годы методические основы составления программ реабилитации для больных и инвалидов с сосудистыми заболеваниями головного мозга, осложненными инсультами.

Социально-трудовая реабилитациия больных и инвалидов вследствие сосудистых заболеваний головного мозга, осложненных инсультом, проводится на основе общих принципов реабилитации с учетом прежде всего медицинских критериев и психолого-социальных факторов. Для эффективного проведения социально-трудовой реабилитации следует основываться на системе преемственности мероприятий, проводимых учреждениями здравоохранения. Врачи бюро медико-социальной экспертизы составляют программу реабилитации больного по рекомендации лечащего врача. Деление реабилитации на три этапа является условным. Методы медицинской реабилитации используются на всех этапах реабилитации, в то же время социально-трудовая реабилитация начинается уже на этапе медицинской реабилитации.

При составлении программы социально-трудовой реабилитации учитываются следующие медико-биологические факторы: причина возникновения сосудистого заболевания и стадия его развития; течение сосудистого заболевания; тип нарушения мозгового кровообращения (ишемический или геморрагический); степень выраженности хронической сосудистой мозговой недостаточности; степень выраженности нарушенных функций центральной нервной системы; возможности компенсации нарушенных функций по клиническим и функциональным показателям; выраженность сопутствующей патологии; эффективность мероприятий медицинской реабилитации; клинический прогноз; пол; возраст.

Несомненно, следует учитывать социально-психологические факторы при составлении индивидуальных программ реабилитации: образование и профессия больного; условия трудовой деятельности больного до инсульта; возможности трудового устройства инвалида в условиях конкретного производства; личностные особенности больного и его установка на трудовую деятельность; трудовой прогноз.

При подготовке монографии по инсульту в 2010 году мы пришли к мнению, что следует последствия инсульта рассматривать не как «Жизнь после инсульта», а по методологии определить другую позицию пациента к последствиям инсульта, как «Другую жизнь после инсульта».

На примере экспертной оценки при инсультах мы увидели, что и при этом варианте поражения центральной нервной системы требуется мультидисциплинарный подход для решения проблем пациента.

Для этого требуются оценка состояния после инсульта, определение объема и уровня реабилитации и адаптации в других условиях жизни.

При первичном освидетельствовании больного врач-эксперт прогнозирует возможный уровень реабилитации. Полная реабилитация предусматривает возвращение к трудовой деятельности в своей профессии в полном объеме после проведения курса восстановительного лечения в течение 3–4 месяцев после инсульта или после продления сроков временной нетрудоспособности для долечивания. В связи с ранними сроками включения в трудовую деятельность на первом году после инсульта больным рекомендуется освобождение от дополнительных нагрузок по заключению медико-социальной экспертизы.

Полная реабилитация может наступить и после периода, когда больной был инвалидом III группы, то есть через несколько лет.

Частичная реабилитация предусматривает возвращение больного к труду в своей профессии с ограничением объема выполняемой производственной деятельности в течение рабочего дня или в условиях неполного рабочего дня, трудовой недели либо перехода на другую работу со снижением квалификации. Переобучение больных возможно по методу индивидуального обучения на рабочем месте. В этих случаях комиссионно устанавливают больному III группу инвалидности по истечении 4 месяцев временной нетрудоспособности или после пролонгированного лечения. Пациентам молодого возраста при необходимости переквалификации рекомендуется обучение в учебных заведениях для инвалидов.

При определении возможного уровня реабилитации врач определяет степень тяжести инсульта. Наиболее благоприятный клинико-трудовой прогноз отмечается при инсультах легкой степени – в этих случаях достигается полная реабилитация. Как правило, это сочетается с благоприятным течением основного заболевания: гипертоническая болезнь протекает с невысокими цифрами артериального давления, редкими церебрально-сосудистыми кризами; атеросклероз сосудов головного мозга выражается незначительно; хроническая недостаточность мозгового кровообращения I–II степени.

У трудоспособного пациента отмечаются легкие нарушения функций центральной нервной системы: парез, пирамидная недостаточность, элементы афазии, незначительно выраженная гипестезия и легкие психопатологические нарушения по типу астеноневротического синдрома. Как правило, больные положительно настроены на трудовую деятельность.

При нейрофизиологических исследованиях, по показателям реоэнцефалографии, допплерографии, дуплексного или триплексного исследования церебральных сосудов головного мозга, у больных выявляются признаки компенсации сосудистого процесса.

При наличии противопоказанных факторов в трудовой деятельности больным с последствиями инсульта, даже легкой степени, в программе реабилитации следует указать на необходимость рационального трудового устройства, на период которого устанавливается III группа инвалидности.

Абсолютным противопоказанием к труду для людей с сосудистыми заболеваниями головного мозга, особенно осложненными инсультом, являются, как известно, тяжелый физический труд, черезмерное нервно-психическое напряжение, работы с воздействием токсических нейротропных веществ, в условиях действия токов СВЧ, работы с частыми командировками и ночными сменами.

В целях профилактики дальнейшего прогрессирования сосудистого заболевания головного мозга, повторных расстройств мозгового кровообращения, а следовательно, профилактики прогрессирования инвалидности необходимо включить в индивидуальную программу реабилитации диспансерное наблюдение и систематическое проведение курсов патогенетического и симптоматического лечения в поликлинических и санаторных условиях.

Оптимизация лечения заключается в том, что полная реабилитация возможна и при последствиях инсульта средней тяжести, когда после проведенных мероприятий медицинской реабилитации у больных наблюдаются умеренные нарушения функций центральной нервной системы, а в трудовой деятельности полностью отсутствуют профессиональные вредности. Этот тезис надо понимать в узком смысле слова, а при решении проблемы необходимо рассматривать каждую позицию детализированно, и после этого составлять программу реабилитации для каждого пациента индивидуально с мультидисциплинарным подходом.

Однако чаще всего при инсультах средней тяжести достигается частичная реабилитация, так как трудоустройство большинства больных с умеренными нарушениями центральной нервной системы часто связано со снижением квалификации или необходимостью создания им значительно облегченных условий труда, а зачастую это приводит к другому виду деятельности и перемене места работы.

Основными клиническими критериями для достижения уровня частичной реабилитации являются благоприятное течение гипертонической болезни и атеросклероза сосудов головного мозга, церебрально-сосудистые кризы средней частоты и степени тяжести, хроническая недостаточность мозгового кровообращения II степени с выраженным астеноневротическим или умеренно выраженным психоорганическим синдромом, умеренный гемипарез, частичная афазия, гемианопсия, умеренная атаксия, сопутствующие заболевания сердца (ишемическая болезнь сердца с хронической коронарной недостаточностью I–II степени). Показатели реоэнцефалографии, магнитно-резонансной томографии в сосудистом режиме у пациентов выявляют признаки полной или относительной компенсации сосудистого процесса.

Следует отметить, что у большинства больных имеется положительная установка на продолжение трудовой деятельности. В случаях, когда пациенты не настроены на труд, в программе реабилитации следует предусмотреть использование методов индивидуальной и групповой психотерапии.

Врач-эксперт не только разрабатывает программу реабилитации для инвалида, но и принимает активное участие в ее реализации, в частности, рекомендует и контролирует рациональное трудовое устройство. Совместно с лечащим врачом составляется дальнейшая программа повторных курсов функционально-восстановительного лечения, направленного у ряда больных на достижение полной реабилитации.

Малоперспективными в плане социально-трудовой реабилитации являются больные, перенесшие тяжелый инсульт. Эти больные, как правило, признаются инвалидами II и I группы, так как у них наблюдаются выраженные стадии гипертонической болезни и атеросклероза сосудов головного мозга в сочетании с ишемической болезнью сердца. Хроническая недостаточность мозгового кровообращения III степени протекает с частыми церебрально-сосудистыми кризами и выраженными психопатологическими расстройствами вплоть до слабоумия. Последствия инсульта проявляются в виде гемиплегии или выраженного гемипареза, грубых нарушений речи в виде моторной или тотальной афазии, выраженной атаксии и других нарушений.

Медико-восстановительные мероприятия должны быть направлены на уменьшение выраженности органической и психопатологической симптоматики, а меры социальной реабилитации – на приобретение навыков самообслуживания. У больных допенсионного возраста необходимо добиваться не только уровня бытовой реабилитации, но и возможности выполнения трудовой деятельности в специально созданных условиях – на дому или на предприятиях, использующих труд инвалидов.

Ввиду тяжелого прогноза в плане восстановления нарушенных функций основные мероприятия должны быть направлены на профилактику прогрессирования основного сосудистого заболевания (повторные курсы этиопатогенетической и симптоматической терапии). Врач-невролог при освидетельствовании больных определяет и медицинские показания для обеспечения инвалида средствами передвижения.

В каждом конкретном случае при тщательном изучении медицинских и социальных факторов составляется индивидуальная программа реабилитации.

При составлении индивидуальной программы реабилитации следует ориентироваться в формате понятий, принятых в медико-социальной экспертизе.

Клинический прогноз – научно обоснованное предположение о дальнейшем исходе болезни на основании комплексного анализа клинико-функциональных характеристик нарушения здоровья, течения заболевания и эффективности лечения. Для дальнейших рекомендаций инвалидам по организации трудовой, бытовой и общественной деятельности и рационального трудоустройства определяют реабилитационный потенциал и реабилитационный прогноз. Под реабилитационным потенциалом понимают комплекс биологических, психофизиологических и личностных характеристик человека, а также социально-средовых факторов, позволяющих в той или иной степени компенсировать или устранить его ограничения жизнедеятельности.

Реабилитационный прогноз – это предполагаемая вероятность реализации реабилитационного потенциала.

При сосудистой патологии головного мозга развиваются нарушения основных функций организма человека:

нарушения психических функций (восприятия, памяти, мышления, интеллекта, высших корковых функций, эмоций, воли, сознания, поведения, психомоторных функций);

языковые и речевые нарушения – нарушения устной и письменной, вербальной и невербальной речи, не обусловленные психическими нарушениями, нарушения голосообразования и формы речи (заикание, дизартрия, афазия);

нарушения сенсорных функций (зрения, слуха, обоняния, осязания, вестибулярной функции, тактильной, болевой, температурной и других видов чувствительности, болевой синдром);

нарушения статодинамических функций (двигательных функций головы, туловища, конечностей, статики, координации движений);

висцеральные и метаболические нарушения, расстройства питания (кровообращения, дыхания, пищеварения, выделения, кроветворения, обмена веществ и энергии, внутренней секреции, иммунитета).

Для определения степени ограничения жизнедеятельности необходимо соотнести с характеристикой клинических данных конкретные функциональные расстройства основного заболевания.

При комплексной оценке различных качественных и количественных показателей, характеризующих стойкое нарушение функций организма, выделяются преимущественно четыре степени нарушений:

1-я степень – незначительные нарушений функций;

2-я степень – умеренные нарушения функций;

3-я степень – выраженные нарушения функций;

4-я степень – значительно выраженные нарушения функций.

По этим критериям определяют программу реабилитации больного после перенесенного инсульта головного мозга.

Болезнь – это стесненный образ жизни. Состояние после инсульта – это ограничения в движении, в пространстве, но не во времени. И это определяющий фактор оптимизации восстановительного лечения при инсульте.

Из опыта работы невролога и руководителя мультидисциплинарной службы по ранней реабилитации больных, перенесших инсульт, можно сказать следующее: инсульт является болезнью, сопряженной с высоким риском для жизни человека, и полноценное восстановление возможно силами мультидисциплинарной бригады. В настоящее время такая модель высококвалифицированной помощи с мультидисциплинарным подходом способствует ранней реабилитации больных с инсультом без осложнений.
Данный опыт работы обобщен и представлен в методических пособиях и монографиях (2004, 2008, 2010). В связи с положительным опытом полученных результатов целевой программы по ранней реабилитации лиц, перенесших инсульт, в целях повышения качества и эффективности медико-социальной помощи отмечаются снижение процента осложнений и инвалидизации, уменьшение первичного выхода на инвалидность, экономия бюджетных средств, затрачиваемых на пожизненное предоставление социально-бытовых и медицинских услуг на дому социальными службами, уменьшение обращаемости к врачам скорой помощи и врачам-специалистам, уменьшение потребности в дорогостоящих лекарственных средствах, а также вспомогательных технических средствах. Рекомендуем принять за основу методические рекомендации к созданию мультидисциплинарной службы по оказанию помощи лицам, перенесшим инсульт.

Заключение

Отечественная неврологическая школа, продолжая традиции и накапливая опыт, переходит в новую фазу развития позитивной мультидисциплинарной неврологии.

Изучение астенических состояний показало актуальность проблемы, и их следует рассматривать не только как состояние предболезни, но и как синдром заболевания, который указывает на страдание высшей нервной деятельности с истощением нейронов головного мозга.

Сосудистые заболевания головного и спинного мозга являются фактором развития локального нарушения в бассейне сосудистой системы головного или спинного мозга, приводящие к тяжелым неврологическим последствиям, и важнейшей частью восстановления утерянных функций считается перепрограммирование нейронов и переобучение к другой жизни.

Травмы головного мозга протекают чаще с общемозговыми симптомами, чем локальными, которые имеют выраженные нарушения корково-стволовых соотношений нейродинамики с проявлением грубых нейроастенических и вегетативных расстройств, в связи с чем требуется постоянная терапевтическая коррекция до стойкой адаптации организма. Позитивное отношение к проблемам нейротравматизма остается также актуальным.

Заболевания нервной системы во время беременности и родов и их особенности влияний на течение беременности и родов, а также влияние на течение заболеваний нервной системы во время беременности сохраняют актуальность в медицине. В то же время следует отметить, что с периода 2000 года по настоящее время не в полной мере развивается изучение этой проблемы, что соответственно отрицательно влияет на генофонд страны, в связи с этим сохраняются и увеличиваются факторы риска для плода, новорожденного и ребенка при патологии беременности и родов. Считаем, что обсуждение проблем и решение их как по вынашиванию плода при патологии беременности и заболеваний нервной системы у беременных, так и рождение здорового новорожденного составляет позитивное направление в неврологии.

Этот незначительный перечень мультидисциплинарных болезней указывает на новые подходы больших проблем, в частности, и современной неврологии.

Классическая неврология искала дефект, эволюционная неврология ищет пути ликвидации проблем, оценку возможностей организма и пути развития в дальнейшем нервно-психической сферы. Классическая неврология и эволюционная неврология в настоящее время позиционируется с позитивной неврологией, которые находятся на этапе интеграции в практику при решении проблем мультидисциплинарных болезней.

Необходимы титанические усилия и огромные затраты общества, чтобы идти в будущее, и на это нацеливает позитивная неврология.

Позитивная неврология – это путь в будущее неврологии с продолжением традиций научных школ, выработки новых теорий и создание новых технологий.

Content

Рыжков Валерий Дементьевич Позитивная неврология

Валерий Дементьевич Рыжков Позитивная неврология

Введение

Глава первая Общебиологические теории и феномены в неврологии

Глава вторая Клиническая неврология

Глава третья Адаптационная неврология

Глава четвертая Перспективы неврологии

Заключение