Сара Беннет

Грешные мечты

Пролог

Выпускной бал в пансионе благородных девиц мисс Дебенхем

1837 год

Мисс Юджиния Бельмонт, трепеща, замерла в ожидании. Оливия и Марисса уже рассказали о том, каких мужчин они выбрали бы себе в мужья, и после фурора, который произвели их слова, тревога Юджинии только усилилась. Может быть, ей следовало затаиться, сделать так, чтобы о ней все забыли? Дело в том, что у Юджинии не было шанса встретить на своем жизненном пути достойного мужчину. Хорошие мужья не падают с неба и не заезжают в Бельмонт-Холл, где жили ее беспутные родные, пользовавшиеся дурной репутацией.

В душе Юджинии теплилась надежда, что подруги обойдут ее своим вниманием и, пропустив ее, обратятся сразу к Тине или Эверил. Она стала с жаром молиться об этом про себя.

— А теперь очередь Юджинии, — объявила Марисса с ехидной ухмылкой. — Назови нам имя твоего будущего супруга!

Взоры всех подруг обратились к Юджинии. Она попыталась изобразить на лице улыбку, хотя на душе кошки скребли. Момент, которого она так сильно боялась все последние дни, настал.

— Я как-то еще не задумывалась всерьез о муже, — промолвила она. — Давайте лучше дадим слово Тине. Я уверена, что у нее уже есть кто-то на примете.

— Нет, нет, — запротестовала Тина, — мы хотим выслушать сначала тебя. Давай, Юджиния, не робей! Кто этот счастливчик, на которого пал твой выбор? Мы его знаем?

Юджиния сделала глоток шампанского и, поперхнувшись, закашлялась. Столпившиеся вокруг нее подруги постучали Юджинию по спине. Ей хотелось увильнуть от ответов на их вопросы. Они смущали Юджинию. Подруги называли имена мужчин, которые принадлежали к их кругу и действительно могли составить им хорошую партию. Юджиния чувствовала, насколько отличается от своих подруг. Она была не такой, как все, и боялась, что окружающие поймут это и перестанут с ней дружить.

— Ну что, тебе лучше? — спросила Оливия, убрав за ушко выбившуюся из прически Юджинии прядь непослушных кудрявых волос.

— Вроде бы да.

Подруги замерли в ожидании, глядя на нее.

— Ну, давай же, Юджиния! Неужели это такая большая тайна? Кто этот мужчина? — начали подбадривать они ее. — Мы же договорились назвать сегодня вечером имена тех мужчин, за которых мы хотели бы выйти замуж. Не увиливай от ответа, это нечестно!

Юджиния стала лихорадочно припоминать имя какого-нибудь красивого, богатого и титулованного жениха. Ей хотелось произвести на подруг благоприятное впечатление. Внезапно в ее голове возник неожиданный образ.

— Синклер Сент-Джон, герцог Сомертон! — выпалила она, не задумываясь о последствиях, которые могли повлечь за собой ее необдуманные слова.

Улыбки на лицах подруг сменились выражением крайнего удивления.

— О Господи! — воскликнула потрясенная Тина. — Сомертон — один из самых завидных женихов в королевстве. Не слишком ли высоко ты метишь, Юджиния?

— А почему бы ей не замахнуться так высоко? — пожав плечами, произнесла Оливия. — Юджиния заслуживает самого достойного жениха, ведь в ее жилах течет королевская кровь!

— Ах да, конечно, — сказала Марисса с язвительной улыбкой, от которой на ее щеках проступили ямочки. — Я совсем забыла. Кажется, твоя бабушка была любовницей короля, Юджиния?

— Нет, прабабушка, — поправила ее Юджиния и стала простодушно рассказывать: — Она служила горничной во дворце и не была придворной дамой. К тому же ее никак нельзя было назвать красивой. Остается загадкой, как ей удалось заманить в свою постель короля Георга. Впрочем, он сам был внешне безобразен…

Девушки засмеялись.

— Как бы то ни было, но у них родился сын. Король дал ему титул баронета и наделил поместьем и деньгами. Однако моя семья давно уже спустила наследство дедушки. Все, что у нас осталось, — это титул баронетов и нос моего отца, дающий ему фамильное сходство с представителями Ганноверской династии. Уверяю, у нас нет никаких оснований кичиться своими родственными связями с королевским домом.

— А ты хотя бы знакома с герцогом Сомертоном? — со свойственным ей серьезным видом спросила Эверил.

— Да, мы познакомились три месяца назад, — ответила Юджиния.

И это было правдой.

— И с тех пор не виделись? — уточнила Оливия.

— Почему же? Конечно, виделись! — начала на ходу сочинять Юджиния. — Много раз разговаривали, а потом переписывались.

Она чувствовала, что усугубляет свое незавидное положение, но не могла остановиться. Ей хотелось, чтобы подруги поскорее переключили внимание на кого-нибудь другого. Если ей повезет, к концу вечера они забудут про герцога Сомертона, а через некоторое время ее слова совсем сотрутся из их памяти.

— Я слышала, — сказала Эверил, — будто герцог весьма разборчив в выборе друзей. Другими словами, он настоящий сноб. Мне трудно представить, что он может сесть за один стол с простым баронетом.

— Сомертон — напыщенный франт, — поддержала ее Тина. — Он никогда не снизойдет до таких, как мы. Меня неприятно поражает то, что он всегда смотрит на меня, как будто я пустое место. Это, конечно, не мое дело, Юджиния, но ты достойна лучшей участи. Неужели хочешь провести всю свою жизнь с таким человеком?

— Я тоже сомневаюсь, что он подходит тебе, — озабоченно морща лоб, промолвила Эверил. — Я плохо знаю этого человека, но то, что я о нем слышала… Говорят, что он чересчур высокомерен и холоден. Герцог совсем не похож на тебя, Юджиния!

— Ты рассказывала нам о своих родственниках, Юджиния, — заговорила Марисса сочувственным тоном. — Может быть, твой выбор пал на герцога потому, что он является их противоположностью?

Юджиния почувствовала, как неудержимо краснеет. От волнения и избытка чувств ее всегда бросало в жар. При этом на ее порозовевшем лице явственно проступали веснушки. От прабабушки — той беспутной горничной, которая служила при дворе, — ей в наследство достались рыжие курчавые волосы. С возрастом они немного потемнели, но все равно Юджиния, как свойственно всем рыжим, легко краснела, а ее лицо было испещрено веснушками.

Марисса попала в точку. Юджиния считала свою семью сущим наказанием и мечтала выйти замуж за человека, который был бы полной противоположностью ее отца, баронета.

— Я думаю, не имеет смысла отрицать это, — вздохнув, призналась Юджиния. — Ты права, Марисса. Я мечтаю о семье, которая пользовалась бы уважением в обществе. А герцог Сомертон имеет прекрасную репутацию. Люблю ли я его? Сможет ли он полюбить меня? Думаю, что все в моих руках. И мне будет интересно испытать свои силы. Подумайте только, у меня появится шанс стать первой респектабельной представительницей семейства Бельмонт!

Подруги промолчали, и Юджиния поняла, что они посчитали ее амбиции слишком завышенными. С какой стати один из самых завидных женихов Англии вдруг возьмет и женится на ней? Юджиния знала, что не была красавицей. Маленького роста, стройная, худощавая, она не отличалась пышностью фигуры. Ее лицо с острыми чертами обрамляли непокорные кудрявые волосы, каштановые с рыжеватым оттенком. На балах и званых вечерах она никогда не оставалась без мужского внимания, однако Юджиния объясняла это своей смешливостью и участливостью. Она всегда бурно реагировала на шутки кавалеров и внимательно слушала их речи. Мужчинам было с ней легко. Они смотрели на нее скорее как на сестру, а не на девушку, с которой можно было завязать романтические отношения.

Юджиния не понимала, почему назвала имя столь неподходящего кандидата в мужья. Но теперь было поздно жалеть об этом. Она своими руками вырыла себе глубокую яму, в которую ей теперь суждено было упасть. Тем не менее Юджиния все еще надеялась как-нибудь выкрутиться.

Вскинув подбородок, она обвела взглядом подруг.

— Да, Сомертон не похож на моих родных, — заявила она. — Он кардинальным образом отличается от них. Возможно, кому-то он кажется заносчивым и высокомерным, но это только маска. Под ней скрывается великодушный добрый человек, способный посмеяться над собой!

Оливия схватила ее за руку.

— Я не сомневаюсь, Юджиния, что ты сумела бы пробудить в нем лучшие качества. Но почему ты думаешь, что Сомертон не такой, каким он кажется Эверил и Тине? Неужели ты так хорошо с ним знакома, что можешь делать какие-то выводы?

— Я не могу утверждать, что близко знакома с ним. Но мне довелось видеть этого человека в такой ситуации, в которой его мало кто видел, — с загадочной улыбкой сказала Юджиния.

Пришло время доказать подругам, что робкая Юджиния Бельмонт способна завлечь герцога в свои сети.

— О, Юджиния, расскажи нам об этом, пожалуйста! — стали наперебой упрашивать ее девушки.

— Это случилось три месяца назад, — начала она, и подруги придвинулись ближе к ней.

Их сразу же захватило ее повествование. Юджиния была хорошей рассказчицей. Ее отец, баронет, утверждал, что она вся в него. Но если Юджиния использовала свои способности для развлечения окружающих, то баронет часто заговаривал зубы недалеким людям, пытаясь обмануть их и выудить деньги.

Юджиния изо всех сил старалась позабавить подруг, заставляя их то ахать от изумления, то смеяться, и по ходу рассказа незаметно для себя сама поверила в то, что способна очаровать такого человека, как герцог Сомертон.

— И тогда он взял меня за руку и сказал, что я самая необычная девушка на свете…

Это был сущий вздор, но подруги слушали ее, раскрыв рот.

Когда Юджиния закончила, Оливия захлопала в ладоши от восторга, Марисса захихикала, на лице всегда серьезной Эверил появилась улыбка, а Тина фыркнула самым неподобающим для юной леди образом.

— Теперь вы понимаете, почему я хочу выйти замуж за герцога Сомертона, — сказала раскрасневшаяся Юджиния, упоенная неудержимым потоком собственных слов. — Подождите немного, и вы увидите, что я непременно добьюсь своего.

— Я верю, что через год ты уже будешь герцогиней! — воскликнула Оливия.

Юджиния ни на минуту не допускала подобную возможность, но подруги с таким восторгом смотрели на нее, что она невольно кивнула.

— Замечательно, — промолвила Марисса, — я обязательно навещу тебя, Юджиния, через год и посмотрю, как сложится твоя жизнь.

Остальные подруги обещали присоединиться к ней, и шумная компания выпускниц начала строить планы и назначать даты грядущих событий.

Юджиния лихорадочно искала выход из затруднительного положения, в которое ее завел длинный язык, и в конце концов решила, что через пару месяцев известит подруг о постигшей ее неудаче. Она пошлет им грустные письма с сообщением, что Сомертон оказался крепким орешком, и она не сумела заманить его в свои сети. При мысли о том, что они поймают ее на лжи, Юджинию охватывал ужас.

Может быть, было проще действительно попытаться выйти замуж за Сомертона? Она представила красивое аристократичное лицо герцога и недовольный взгляд его карих глаз. «Жениться на вас? Еще чего?» — читалось в них.

Девушки подняли бокалы с шампанским, и Юджинии не оставалось ничего другого, как последовать их примеру.

— За Юджинию!

— За герцогиню Сомертон!

Юджиния снова поперхнулась и закашлялась.

Глава 1

Тремя месяцами ранее

Первая встреча Юджинии с герцогом Сомертоном

Юджиния потянула за веревку, и козел по кличке Эрик затряс головой, упираясь и жалобно глядя на нее своими светло-голубыми глазами. Он наверняка понимал, что на этот раз зашел слишком далеко в своих проказах и пощады ему не будет. Вчера, пробив брешь в деревянном заборе, он проник во двор, где сушилось белье. Если бы козел сжевал принадлежавшие мальчишкам подштанники или даже сорочку Юджинии, он был бы прощен. Но на этот раз глупое животное покусилось на украшенный светло-вишневыми лентами парижский чепец миссис Бельмонт, которым она дорожила сверх всякой меры. Когда она увидела то, что осталось от чепца, а именно жалкий, измятый цветочек из лент, с ней случилась истерика.

— Отведите это несносное животное к Бартоломью! — приказала миссис Бельмонт охрипшим от крика голосом. — И чтоб я больше не видела здесь эту скотину!

Юджиния, которой предстояло уложить спать плачущих близнецов и десятилетнего Джека, отложила поход к Бартоломью до завтра. Она надеялась, что утром, когда страсти улягутся, Эрика помилуют. Однако гнев миссис Бельмонт, которая вынуждена была лечь спать, не надев свой любимый чепец, за ночь только усилился. Она была непреклонна в своей решимости избавиться от козла.

— Джини! На помощь!

Юджиния оглянулась и увидела, что ее братья-близнецы, Бенджамин и Берти, залезли в колючие заросли живой изгороди и застряли там.

— Мы не можем выбраться отсюда, Джини!

— Стойте, не двигаясь, иначе вы порвете одежду! Что скажет мама?!

Мальчики замерли, и Юджиния, передав веревку Джеку, который старательно сдерживал слезы, бросилась на помощь близнецам. Эрик был любимцем детей. Впрочем, Юджиния знала, что близнецы очень быстро переключат свое внимание на что-нибудь другое, когда козла уведут со двора. А вот Джек будет еще долго страдать, скучая по Эрику. Он обожал животных, и Юджиния поощряла его интерес к братьям нашим меньшим. Недавно он подобрал и выходил сороку со сломанным крылом, а потом отобрал у кошки пойманную, еще живую мышку и выпустил ее.

— Джини, быстрее! — ныли близнецы, пока она высвобождала их из колючего кустарника.

Когда восьмилетние проказники наконец оказались на свободе, Юджиния с притворно сердитым видом попыталась отругать их. Однако они, не слушая ее, стали бегать наперегонки по дороге.

Юджиния тяжело вздохнула. Она устала от бесконечных проблем, которые вынуждена была решать. То ей нужно было успокаивать мать, то спасать неугомонных братьев, то увещевать отца, отговаривая его от совершения очередной махинации.

Стоял погожий летний день: солнце ярко светило, щебетали птички. Интересно, чем занимались в это время ее сверстницы? Наверное, ездили в гости к подругам, устраивали пикники, встречались с симпатичными молодыми людьми, которые говорили им комплименты и украдкой срывали с их губ поцелуи, пока отворачивались компаньонки. Несмотря на искреннюю любовь к близким, доставлявшим ей массу забот, Юджинии вдруг захотелось снова оказаться в пансионе мисс Дебенхем. Она с нетерпением ждала каникул, но приехав наконец домой, затосковала по подругам. Когда она находилась среди них, ее жизнь, казалось, была наполнена волнующим ожиданием счастья.

— Юджиния! — окликнул сестру Джек, дергая ее за рукав, чтобы привлечь внимание.

Вернувшись к действительности, Юджиния подняла глаза и увидела всадника, мчавшегося к ним по узкой проселочной дороге во весь опор. Его темно-синий плащ развевался на ветру, лицо скрывали широкие поля надвинутой на лоб шляпы. Он выскочил из-за поворота и не сразу заметил Юджинию и ее братьев.

Непоседливые близнецы, которые как угорелые носились по дороге, с испуганным криком бросились в колючий кустарник. Лошадь с громким ржанием встала на дыбы, едва не наехав на Юджинию, Джека и Эрика. Юджиния в ужасе схватила брата и крепко прижала его к себе. Мальчик выпустил из рук веревку, и козел, почувствовав свободу, бросился бежать по дороге. Вороная лошадь нависала над Юджинией и Джеком, как черный ангел смерти. Однако всадник сумел совладать с ней. Натянув поводья, он заставил животное отпрянуть от пешеходов, преградивших ему путь, повернуть в сторону и опуститься на передние ноги.

Несмотря на охвативший ее страх, Юджиния по достоинству оценила мастерство всадника. Он предотвратил беду. Хотя, по существу, всадник сам был виноват в той опасности, которой подверг пешеходов. Ему не следовало нестись по дороге сломя голову.

Она видела, как он низко склонился над шеей лошади и бормотал ей успокаивающие слова. Затем всадник спешился, и Джек, как будто повинуясь молчаливому приказу, взял лошадь под уздцы. Юджиния беззастенчиво разглядывала незнакомца. У него было слегка продолговатое красивое лицо. Прищурив темные глаза, он пристально смотрел на нее. Судя по начищенным до блеска сапогам и дорогой одежде, это был джентльмен. Выражение его лица было высокомерным.

Чувствуя, как у нее дрожат руки, Юджиния спрятала их за спину. Стоявший перед ней человек вряд ли обладал отзывчивым чутким сердцем. Он надменно взирал на нее с высоты своего большого роста, как будто хотел внушить ей робость.

— Что, черт побери, вы здесь устроили, женщина? Я мог раздавить вас!

— Если бы вы были более осторожны…

— Осторожен?! — воскликнул незнакомец с таким бешенством, как будто Юджиния произнесла несусветную чушь.

Его черные глаза метали молнии, губы кривились. Казалось, он готов был задушить Юджинию. Она взглянула на его руки и увидела, что они сжались в кулаки. Юджиния невольно отступила на шаг.

— Вы пострадали? — понизив голос, спросил он. — Дети целы?

Присмиревшие, необычно тихие близнецы молча стояли поодаль. Джек что-то шептал лошади.

— Мы страшно перепугались, — ответила Юджиния. — И только.

Взгляд его черных глаз скользнул по ней, и Юджинии показалось, что в них зажглась искорка интереса. Впрочем, она могла ошибаться. Юджиния плохо знала мужчин, к тому же она считала, что не принадлежит к числу тех девушек, которые очаровывают сильный пол с первого взгляда.

Незнакомец оглянулся и вдруг застыл от изумления. Он не узнавал своего жеребца. Проследив за его взглядом, Юджиния улыбнулась. Джек успел оказать обычное магическое воздействие на животное. Жеребец ласково тыкался носом в плечо мальчика.

— Боже правый, — пробормотал джентльмен, — впервые вижу такое.

— Джек быстро находит общий язык с животными, — сказала Юджиния.

В ее голосе звучала гордость. Незнакомец снова перевел взгляд на нее.

— Как вас зовут, мадам?

— Мисс Юджиния Бельмонт, — сделав книксен, ответила она. — А это мои братья — Джек, Берти и Бен. Мы живем в Бельмонт-Холле.

Незнакомец кивнул с таким видом, как будто это было ему известно. Однако в его глазах промелькнуло выражение замешательства.

— Сомертон, — произнес он.

— Простите?

— Сомертон, — повторил он. — Так меня зовут.

— Как поживаете, мистер Сомертон? — нагло спросила Юджиния, решив пошутить.

Сомертон прищурился.

— Простите? — задал он тот же вопрос, который минутой раньше задавала Юджиния.

— Извините, я пошутила. Конечно же, мне известно, кто такой его светлость герцог Сомертон.

Герцог был самым влиятельным человеком и самым завидным женихом в Англии. Но Юджиния сочла за лучшее умолчать об этом.

Не говоря ни слова, Сомертон направился к своей верховой лошади. Должно быть, он привык к подобострастию. Но Эрик не испытывал ни малейшего почтения к знати. Он выскочил откуда-то из кустов и, нагнув голову, боднул герцога в ягодицы.

Его светлость самым неизящным образом упал и растянулся на земле. Шляпа Сомертона отлетела к ногам Джека.

— О Боже!.. — ахнула Юджиния и захихикала, что было весьма неуместно в такой ситуации.

Бормоча слова извинения за проделки козла, она строго взглянула на близнецов, чтобы пресечь их громкий смех, и поспешила на помощь герцогу. Наклонившись, Юджиния вцепилась в руку Сомертона, но тот с раздражением вырвал ее и самостоятельно поднялся на ноги. Выражение его лица было таким грозным, что Юджиния больше не смела поднять на него глаза.

Она схватила веревку, опасаясь, что козел снова ринется на герцога. Но Эрик смирно стоял с беспечным видом, как будто не подозревал, что тучи над ним сгущаются все больше.

— Эрик, — дрожащим голосом промолвил Джек, — ты… ты плохой мальчик!

Козел скосил глаза на юного хозяина, как будто предлагал ему посмеяться над веселой проделкой.

— Ты прекрасно знаешь, что нельзя бодать незнакомых людей, — продолжал отчитывать его Джек. — Извинись немедленно.

Юджиния прежде уже видела этот трюк, но и на этот раз не смогла сдержать улыбку, когда козел опустился на колени и склонил голову. Герцог Сомертон лишился дара речи от изумления. Уголки его губ задрожали, как будто он не знал, заорать ли на эту компанию, выплеснув свой гнев, или разразиться громким смехом.

— Вы должны простить его, сэр, — сказал Джек. — Иначе он простоит в такой позе весь день.

Юджиния не ожидала, что слова брата подействуют на высокомерного герцога, и хотела уже встать между ним и кающимся Эриком. Но тут Сомертон удивил ее.

— Я тебя прощаю, — мрачно сказал он, глядя на козла.

Эрик тут же одним прыжком поднялся на ноги и, мотая головой, озорно взглянул на Сомертона. Джек похвалил своего воспитанника.

— Вы часто выводите козла из загона на прогулку? — насмешливо спросил герцог, глядя на Юджинию. — Я бы посоветовал вам следующий раз оставить его дома.

Юджиния хотела что-то ответить, но Джек опередил ее.

— Следующего раза не будет, — грустно сказал он, едва сдерживая слезы. — Мама приказала отвести Эрика на ферму мистера Бартоломью, откуда мы его и взяли когда-то. А мистер Бартоломью наверняка продаст его, и мы больше никогда не увидим нашего любимца.

— Или он приготовит из Эрика жаркое, — добавил один из близнецов, и из его глаз хлынули слезы.

— Понятно, — промолвил Сомертон, и Юджиния впервые почувствовала к нему симпатию. — Мистер Козел, судя по всему, серьезно проштрафился и попал в немилость к вашей матушке. Интересно, что же он натворил?

— Он сожрал парижский чепец с вишневыми лентами! — в один голос закричали близнецы.

— Ее любимый чепец, — добавил Джек. — Тот самый, который напоминал ей о молодости и красоте, которыми она обладала, пока ее не измучили дети.

Сомертон помолчал, о чем-то размышляя. Юджиния ожидала услышать от него что-нибудь вроде: «Заведите себе другого козла». Однако то, что произнес герцог, изумило ее.

— Как вы думаете, пойдет он жить ко мне?

Лицо Джека расплылось в улыбке, а близнецы издали радостные вопли.

— Вы очень добры, ваша светлость, — сказала Юджиния, — но…

— Мне действительно нужен хороший козел, — перебил ее Сомертон.

Если герцог хотел снискать расположение ее братьев, то добился своего. Они смотрели на него с восторгом, как на героя древней саги.

— Вы… вы очень добры, — пробормотала Юджиния, — я даже не знаю, что сказать.

— Тогда не говорите ничего! — отрезал Сомертон.

По-видимому, он считал неуместным выражать эмоции в таком деле. Взгляд его темных глаз скользнул по ней, и Юджинии показалось, что герцог вмиг заметил все недостатки и дефекты ее внешности.

— Это такая мелочь, что о ней не стоит упоминать.

— А мы сможем навещать Эрика? — спросил взволнованный Джек. — Я не сомневаюсь, что его будут хорошо кормить, о нем будут заботиться, но Эрик будет скучать по нас, а мы — по нему.

— Разумеется, вы можете навещать своего друга, — ответил герцог, садясь в седло.

При этом на его лице появилась гримаса боли. Возможно, Эрик нанес ему травму. Впрочем, Юджиния не решилась спросить об этом Сомертона.

— Я пришлю кого-нибудь переговорить с вашим отцом. У вас же есть отец?

— Конечно! — поспешно ответила Юджиния.

Сомертон некоторое время молча смотрел на нее со странным выражением лица, а потом, поворотив коня, тронулся в путь. Через пару секунд он исчез за поворотом дороги.

— Ты будешь жить у новых хозяев, Эрик, в поместье герцога, — гладя козла по голове, сказал Джек. — А я буду часто навещать тебя. Не беспокойся, я о тебе не забуду.

Юджиния улыбнулась. Она знала, что ни она, ни ее братья долго не забудут встречу с его светлостью герцогом Сомертоном. Кто бы мог подумать, что этот человек окажется таким великодушным? И кто бы мог вообразить, что от взгляда его темных глаз Юджинию начнет бросать то в жар, то в холод? Да, Сомертон был высокомерен, исполнен чувства собственного достоинства. Ведь он принадлежал к высшим слоям общества, в которые Юджиния никогда не смогла бы пробиться.

Но ведь мечтать не вредно.

Мальчики долго убеждали мать в том, что они встретили сегодня на проселочной дороге настоящего герцога. Сначала миссис Бельмонт назвала их рассказ глупой выдумкой, попыткой спасти зловредного Эрика. А когда в разговор вступила Юджиния и стала защищать братьев, утверждая, что их слова — сущая правда, миссис Бельмонт заявила, что весь мир ополчился против нее, и удалилась к себе. Мистер Бельмонт в отличие от жены был прагматиком. Юджиния не сомневалась, что он уже продумывает способы, с помощью которых из этого происшествия можно извлечь финансовую выгоду.

На следующее утро, как и было обещано, в Бельмонт-Холл явился человек от герцога.

Юджиния, по своему обыкновению, встала рано. Ей нужно было просмотреть хозяйственные счета и собрать мальчиков в школу. Но узнав, что герцог прислал кого-то к ним в поместье, они вырвались из рук сестры и с громкими криками устремились вниз по лестнице, а затем выбежали из дома на улицу. Тяжело вздохнув и заложив непокорные вьющиеся пряди волос за уши, Юджиния последовала за ними.

Выйдя через черный ход на задний двор, на котором, как всегда, царил хаос, она с изумлением увидела, что за Эриком приехал не слуга, а сам герцог.

Оцепенев, она на время лишилась дара речи. Сомертон разговаривал с ее отцом, похлопывая шляпой, которую он держал в руке, по бедру. Сомертон выглядел великолепно, на нем были обтягивающие бриджи и сюртук, наверняка приобретенный в модной лавке на Бонд-стрит. Правда, его прическа оказалась слегка в беспорядке. Волосы Сомертона растрепались на ветру во время езды верхом, а щеки раскраснелись.

Как будто почувствовав на себе ее изумленный взгляд, Сомертон поднял на нее глаза.

— А, мисс Бельмонт, — отвесив легкий поклон, промолвил он. — Я, как и обещал, приехал за сэром Эриком.

Близнецы вились вокруг него, дожидаясь, когда старший брат выведет козла из загона. И вот наконец показался Джек вместе с Эриком. На лице мальчика отражались чувства гордости и печали.

— Ты должен образцово вести себя, — сказал он своему питомцу.

— Вы очень добры, ваша светлость, — смущенно пробормотала Юджиния, сделав книксен.

Она чувствовала себя настоящей замарашкой, поскольку не успела ни умыться, ни причесаться и была одета в самое старое и ветхое платье. «Должно быть, я похожа на чучело!» — мелькнуло у нее в голове.

— Наша Юджиния должна стать истинной леди, — заявил ее отец, одергивая топорщившуюся на круглом животике жилетку. — Она учится в пансионе благородных девиц мисс Дебенхем. Мы возлагаем на нашу дочь большие надежды.

— Я уверен, что она вас не разочарует, — с невозмутимым видом сказал герцог.

— Моя бабушка была любовницей его величества короля Георга Второго, — гордо сообщил мистер Бельмонт, чем поверг дочь в ужас. Юджиния была готова сквозь землю провалиться от стыда. — Юджиния пошла по ее стопам.

Брови герцога полезли на лоб.

— Она была горничной, — пролепетала Юджиния.

— Горничной в королевском дворце, — поправил ее отец.

— Как интересно, — проговорил Сомертон, пристально глядя на Юджинию. — И вы считаете, что ваша дочь похожа на ту женщину?

— Вылитая копия, ваша светлость.

— В таком случае я понимаю короля.

Это был учтивый комплимент. Черные, как уголь, глаза герцога впились в нее, и по телу Юджинии пробежала дрожь. По-видимому, Сомертон не ожидал от себя подобных слов, во всяком случае, он вдруг покраснел. Юджинии показалось, что в его глазах зажглась искорка интереса. У нее вдруг стало тепло на душе, и по всему телу разлился жар.

— Эрик готов, — сказал Джек, передавая веревку-поводок герцогу.

Сомертон тут же передал животное под опеку слуге, который стоял позади него, и тот ласково потрепал козла по голове. Этот человек, несомненно, любил животных.

Пора было прощаться.

— Вы можете навещать своего любимца в любое время, — сказал Сомертон мальчикам. — Сначала он, конечно, будет немного тосковать по старым друзьям, но потом успокоится.

— Я непременно заеду к вам по тому небольшому дельцу, которое мы только что обсудили, — поспешно сказал баронет, потирая нос.

Юджиния насторожилась. Что еще задумал ее отец? Она надеялась, что он не затевает нового мошенничества.

Сомертон отвесил ей поклон, и на его лоб упала прядь темных волос.

— Надеюсь, мисс Бельмонт, мы снова встретимся с вами, когда вы окончите пансион.

Он смеялся над ней, как король, должно быть, когда-то смеялся над ее прабабкой. Юджиния сделала реверанс, чувствуя, как у нее подгибаются колени.

— Разумеется, ваша светлость.

Когда герцог уехал, двор опустел, окружающий мир поблек, солнце померкло, а наступивший день показался Юджинии бесконечно длинным.

Синклер оставил Эрика на попечение конюха, а сам поскакал вперед. Его ждали срочные хозяйственные дела, но он почему-то не спешил домой. Думая о Юджинии Бельмонт, Синклер усмехался. Ему казалось забавным наивное признание отца девушки в том, что его дочь являлась потомком второго представителя Ганноверской династии, короля Георга, и служанки.

Скан и вычитка Романтическая библиотека: http://romanticlib.org.ua

Синклер не понимал, как можно гордиться этим фактом. Его мать приговорила бы к смерти любого, кто выдал бы подобную семейную тайну и тем самым учинил скандал. А вот Бельмонты, нимало не смущаясь, во всеуслышание признаются в том, что основатель их рода — незаконнорожденный, да еще к тому же и сын горничной.

Юджиния Бельмонт не была красавицей, однако обладала притягательной внешностью. В ней ощущалась какая-то тайна. Синклер засмеялся, вспомнив, как она застыла в дверном проеме черного хода, неожиданно увидев его. Она смотрела на Синклера круглыми от изумления глазами. Нечесаная, со взлохмаченными волосами, в старом вылинявшем розовом платье, она все же была удивительно привлекательной. Синклер хорошо понимал стареющего короля, прельстившегося ее молодой прабабкой.

Фантазия Синклера разыгралась. Перед его мысленным взором возникли фривольные картины. Вообще-то он никогда не отличался легкомысленным поведением и не флиртовал с женщинами не своего круга. Его нельзя было назвать повесой. В дамском обществе он порой терялся и чувствовал себя не в своей тарелке. Даже в юности, когда через его постель прошла целая череда женщин, ему было не по себе после соития, и он не знал, что делать и о чем говорить с любовницами. Синклеру с трудом давалось общение с прекрасным полом. Ощущая внутреннее напряжение, он часто замыкался в себе в присутствии женщин.

Нет, ему не следовало поддерживать отношения с Юджинией Бельмонт и ее неприятным семейством. Синклер был высокого мнения о себе и знал, что ему уготовано блестящее будущее в высших кругах общества, недоступных для таких, как Бельмонты.

Глава 2

Бельмонт-Холл, Глостершир, Англия

Яйца, как всегда, переварились, колбаса подгорела, а тосты, наоборот, едва подрумянились. Юджиния пила чай, со смиренным видом оглядывая накрытый к завтраку стол. Ничто не изменилось в этом доме за последнее время, которое она провела в пансионе благородных девиц мисс Дебенхем, заканчивая учебу. Утро было временем наибольшей активности в Бельмонт-Холле. На лице миссис Бельмонт, пытавшейся обуздать свое неугомонное потомство, читалось напряжение. А отец семейства, напротив, поощрял шалости и озорные выходки детей.

— Поговорите же с ними, милый сэр Питер! — кричала мать, обращаясь к мужу.

— Доброе утро, дети, — произносил баронет.

Юджиния знала, что эта игра нравилась ее родителям, но все же ей было жаль мать. Она с готовностью взяла на себя некоторые обязанности по ведению домашнего хозяйства. Бельмонты были небогаты и могли позволить себе только двух служанок. Будучи единственной дочерью в семье, Юджиния понимала, что на ее плечи падет тяжелый груз заботы о доме. Порой это бремя казалось ей чрезмерным.

— Джини, мы пойдем сегодня к Эрику? — уже в десятый раз повторил волновавший его вопрос Джек.

— Да, пойдем, — терпеливо ответила Юджиния.

У нее все холодело внутри при воспоминании о своем бахвальстве перед подругами на выпускном балу в пансионе. Оливия и Марисса уже прислали ей письма. Вообще-то Юджиния забыла о своих опрометчивых словах сразу же, как только покинула стены учебного заведения мисс Дебенхем, однако подруги напомнили ей о них. И теперь Юджиния, словно Мария Антуанетта на эшафоте, видела лишь один выход из создавшегося положения — гильотину.

Баронет сидел за столом, посмеиваясь каким-то своим тайным мыслям. Его глаза подозрительно поблескивали.

— Благодаря этому козлу я заставил его светлость раскошелиться на десять гиней, — сообщил он с довольным видом, спеша поделиться своей радостью с дочерью.

— Что это значит? С какой стати герцог заплатил тебе десять гиней?

— Отец ездил к герцогу, — заявил один из близнецов. — Папа, расскажи Юджинии, что ты ему сказал!

— Расскажи, как ты надул его! — попросил второй близнец, раскачиваясь на стуле.

Сэра Питера Бельмонта распирало от гордости.

— Я объяснил его светлости, что Эрик — мой лучший козел, и если его светлость хочет оставить его у себя, то должен компенсировать мне потерю.

Юджинии стало дурно, и она дрожащими руками поставила чашку на стол.

— Как ты мог, отец! Он взял Эрика к себе по доброте души, несмотря на то что зловредный козел боднул его! Надеюсь, герцог отказался тебе платить.

— Вот в этом ты ошибаешься, — возразил отец, недовольный ее упреками. — Я предполагал, что он может сказать «нет», но на этот случай у меня был запасной план: я бы обратился к нему с другим предложением. Однако герцог не стал упрямиться, заявив, что десять гиней — не такие уж большие деньги.

— Не такие уж большие деньги! — в один голос повторили близнецы, слушавшие отца, как завороженные.

— Тихо, дети! — одернула их мать.

Юджиния поняла, что она была единственным членом семьи, считавшим недопустимыми с моральной точки зрения действия баронета. Сможет ли она взглянуть в глаза герцогу после низкого поступка отца? Вряд ли самый завидный жених в Англии благосклонно отнесется к девушке незавидного происхождения.

— Я должна извиниться за тебя, — с мрачным видом заявила Юджиния.

— О, прошу тебя, Юджиния, не делай недовольную гримасу, — страдальческим голосом промолвила мать. — Было время, когда ты находила трюки отца забавными. За твое обучение в пансионе благородных девиц заплатила моя сестра Беатрикс, но дополнительные расходы легли на плечи отца. Как ты думаешь, на какие деньги мы покупали тебе перчатки, например? А мальчикам постоянно нужны новые башмаки. Они же растут!

— Кстати, Юджиния, моя девочка, я хочу, чтобы ты на публике продемонстрировала изящество своих манер, усвоенных в пансионе, — перебил баронет жену. — В следующий раз, когда я поеду на ярмарку в Торрингем, где торгуют лошадьми, я возьму тебя с собой, и ты ослепишь своим блестящим воспитанием покупателей.

— У меня слишком много дел, чтобы разъезжать по ярмаркам.

У ее отца была репутация темного дельца и плута, причем вполне заслуженная. Все знали, что этому человеку нельзя доверять. И Юджиния не собиралась помогать ему проворачивать грязные делишки.

Сэр Питер не видел разницы между тем, что было законно, и тем, что было выгодно. После того как его с позором выгнали из учебного заведения, он стал играть в азартные игры и спустил все наследство, кроме титула. Затем женился на девушке с приданым, что позволило ему расплатиться с долгами. Сейчас же он зависел от подачек богатой трезвомыслящей сестры миссис Бельмонт. Как бы то ни было, баронет обладал большим обаянием, которое помогало ему идти по жизни, как когда-то помогло его бабушке пленить сердце короля.

Старший сын баронета, Терренс, который был на год младше сестры, унаследовал от отца фамильное обаяние, и Юджиния опасалась, что он пойдет по стопам непутевого папаши. Судьба братьев внушала ей беспокойство. Однако сейчас ее больше тревожило затруднительное положение, в которое она попала из-за своего длинного языка.

После завтрака Юджиния повела младших братьев на конюшню. Близнецы семенили за ней, как щенята. У конюшни она посадила их в старую повозку, которая, пожалуй, была ровесницей Ноева ковчега. Юджиния старалась не замечать облупленной краски и ужасного скрипа колес.

— То, что мы едем в поместье герцога, еще не значит, что мы увидимся с ним, — сказала Юджиния, пытаясь успокоить себя. — К Эрику нас проведет конюх.

Это, конечно, означало, что у нее не будет возможности извиниться перед его светлостью за постыдное поведение отца, однако Юджиния могла позже написать ему письмо. Кстати, жаль, что она не сделала этого раньше. Ей нужно было поблагодарить герцога за то, что он любезно согласился взять к себе Эрика. Правда, ей не хотелось лишний раз напоминать его светлости о том, что его боднул в задницу какой-то козел.

Когда повозка проезжала мимо усадьбы, из окна высунулся Терренс и попросил остановиться. Вскоре он вышел на крыльцо, и Юджиния, прищурившись, окинула его испытующим взглядом с ног до головы. Терренс выглядел усталым, под его глазами залегли густые тени. Этот красивый юноша был похож на отца.

— Вы куда? Затеваете что-нибудь интересное? — спросил он.

— Где ты был, Терри? — вместо ответа задала вопрос сестра.

— Не твое дело, — хмыкнув, сказал Терренс, стараясь походить на опытного искушенного мужчину, но тут же испортил все впечатление, спросив заискивающим тоном: — Ты не дашь мне в долг гинею, Джини? Я отдам.

— Ты снова играл в «Пяти колокольчиках»?

— А чем еще прикажешь заниматься в этой глуши?

— Я думала, ты пойдешь служить в армию.

— Какой в этом смысл? Отец не сможет обеспечить мне место в приличном полку, а в пехоте я служить не намерен. Я обречен до конца своих дней прозябать в этом захолустье.

Терренс был так удручен этим обстоятельством, что Юджинии вдруг стало жаль его. Терри не был плохим человеком, но, уверившись в том, что его мечтам не суждено сбыться, он стал часто посещать злачные места, такие, например, как трактир «Пять колокольчиков», и свел знакомство с дурной компанией. Юджиния опасалась, что вскоре у него появятся крупные долги.

— Как ты думаешь, тетушка Беатрикс купит мне офицерский чин? Она ведь оплатила твою учебу в пансионе благородных девиц, — с надеждой в голосе промолвил Терри.

— Не знаю, Терри, но очень хотела бы на это надеяться. Если, конечно, отец не рассердит ее снова.

Тетушка Беатрикс имела непреклонный характер и терпеть не могла Питера Бельмонта. Она была невысокого мнения о своей сестре, которой их отец оставил крупную сумму денег. Сама Беатрикс удачно вышла замуж за богатого фабриканта, производившего мыло и средства для ухода за кожей, и теперь была богатой вдовой. Тетушка обожала Юджинию за то, что она была похожа на нее своей рассудительностью и здравомыслием. Но Терри не относился к числу ее любимчиков, поскольку слишком напоминал своего папашу.

— Мы едем проведать Эрика, — сказал один из близнецов, качаясь на скрипучем кожаном сиденье. — В поместье Сомертона.

— Правда? — оживился Терри. — А можно, я тоже поеду с вами?

И, не дожидаясь ответа, он взобрался в повозку и втиснулся между Джеком и Юджинией. Желание брата отправиться вместе с ними на детскую прогулку удивило Юджинию. Впрочем, ее обрадовала улыбка, появившаяся на лице Терри.

— Мы едем к герцогу! Мы едем к герцогу! — завопили близнецы, когда повозка тронулась с места.

— Интересно, пустят ли меня снова в конюшню? — промолвил Джек, дрожа от предвкушения увлекательной поездки. — В прошлый раз я помогал конюхам седлать лучшего жеребца герцога. Ты можешь в это поверить, Джини? Конюхи боятся этого скакуна.

— Обещайте, что вы будете хорошо себя вести, — потребовала Юджиния, обведя младших братьев строгим взглядом.

Конечно, они с готовностью дали ей такое обещание. Однако Юджиния по опыту знала, что братьям нельзя верить на слово.

У Синклера Сент-Джона, пятого герцога Сомертона, было много дел, главным образом хозяйственных, связанных с управлением поместьем. Однако прежде всего ему надо было решить семейные проблемы. Его сестра Аннабелла в конце прошлого года обручилась с лордом Люциусом Сэлтерном. Но по мере приближения даты, на которую была назначена свадьба, Аннабелла становилась все более нервной и угрюмой. Синклер не знал, откуда дует ветер и что происходит с его сестрой, но понимал: ему нужно разобраться во всем и решить проблему до отъезда сестры в Лондон, где ее ждала их мать. В столице Аннабелла вместе с женихом должна была принять участие в традиционных предсвадебных балах и званых вечерах.

— Я умру, если выйду замуж за Люциуса, — заявила Аннабелла. — Он считает, что женщинам не следует читать книги. Так он мне сказал. Как я могу выйти замуж за человека с подобным образом мыслей, Синклер?

— Ты могла бы перевоспитать его, — заметил Синклер. — Я не сомневаюсь, что тебе удалось бы, Аннабелла. Люциус считает тебя богиней. Так он мне сказал.

Эти слова заставили Аннабеллу призадуматься. Но ненадолго.

— Не хочу выходить замуж. Я слишком молода для брака. Мне страшно подумать о тех удовольствиях, которых я лишилась из-за помолвки с Люциусом. — Голос Аннабеллы задрожал. — Ты несправедливо поступил со мной, Синклер. Я ненавижу тебя.

Синклер вздохнул. Ему тяжело давалась роль старшего брата и главы семейства, но он твердо знал, что Аннабелле необходимо выйти замуж. Люциус был для нее великолепной партией. По мнению их матери, брак налагал ответственность на человека перед семьей, делал его серьезнее и дисциплинированнее. Синклер понимал, что ведет себя с сестрой довольно жестко, но поступал так ради ее же блага. Он душил в себе ростки жалости к ней. Тем не менее удрученный вид Аннабеллы заставлял сжиматься его сердце.

— Пусть так, — ответил он, пытаясь остаться непреклонным, несмотря на слезы, выступившие на глазах сестры. — Тем не менее первого июля ты отправляешься в Лондон, чтобы подготовиться к свадьбе. Тебе это ясно?

Скан и вычитка Романтическая библиотека: http://romanticlib.org.ua

Аннабелла в слезах выбежала из комнаты, и вскоре до слуха Синклера донеслись ее глухие рыдания, огласившие старый дом, построенный еще в семнадцатом столетии.

— Черт побери, — пробормотал Синклер и вышел через стеклянную двустворчатую дверь на открытую террасу.

Подойдя к парапету, он стал наблюдать за работой помощника садовника, подвязывавшего лилии. Однако мысли герцога были заняты другим. Он думал о сестре. Год назад мать заявила, что Аннабелла стала вести себя слишком необузданно и своевольно, совершенно неподобающе юной леди. Аннабеллу необходимо было срочно выдать замуж, чтобы усмирить ее непокорный нрав.

— Брак отрезвит ее, — говорила вдовствующая герцогиня. — Она поймет, что такие люди, как мы, должны вести себя в соответствии со своим высоким статусом. Мы не можем делать все, что нам заблагорассудится. Знатное происхождение ко многому нас обязывает.

Синклер разделял взгляды матери. Всю свою жизнь он старался жить в соответствии с этими правилами, не подвергая их сомнению. Он давно привык обходиться без того, что ему не полагалось по статусу.

— Мы не можем допустить, чтобы Аннабелла превратилась в дурно воспитанную девицу, сорвиголову, такую, как… как… — прошептал он.

И тут в его памяти всплыло подходящее имя: «Как мисс Юджиния Бельмонт».

Губы Синклера скривились в усмешке. Такое выражение видели на его лице те, к кому герцог испытывал пренебрежение из-за их низкого происхождения. Синклер научился так смотреть на людей еще в детстве, будучи мальчишкой, и теперь презрительная гримаса машинально появлялась на его лице.

Впрочем, была ли Юджиния Бельмонт дурно воспитанной девицей? Скорее дурно воспитанными были ее родители. Синклеру до сих пор было неприятно вспоминать возмутительное высказывание отца семейства о своей дочери и его попытку извлечь выгоду из великодушного предложения герцога оставить козла у себя. Синклер не понимал, почему он все же заплатил баронету за несчастное животное. Синклера тронули слезы Джека, именно поэтому он решил взять козла в свое поместье. Кроме того, его покорил талант мальчика, оказавшегося настоящим дрессировщиком. Конюх Синклера назвал Джека подлинным чудом. Неукротимый жеребец герцога уже через минуту знакомства послушно ел с его руки.

Синклер обожал своих лошадей и надеялся, что, снискав расположение баронета, сумеет завоевать доверие его сына.

Что же касается Юджинии Бельмонт, то, по словам бесхитростного Джека, родители надеялись удачно выдать ее после окончания пансиона за богатого человека.

— Отец очень гордится Юджинией, — рассказывал Джек. — Он говорит, что она вернется домой настоящей леди и нам нужно выдать ее замуж за человека, который даст нам денег на ремонт дома, пока тот не рухнул.

По своей наивности мальчик не понимал, что говорит то, о чем ему не следовало бы говорить.

— А у твоей сестры есть уже жених на примете? — спросил как-то Синклер, хотя здравый смысл подсказывал ему не делать этого.

— Нет. Во всяком случае, пока нет.

Синклер вздохнул с облегчением. В глубине души он опасался, что невольно стал объектом девичьих грез. Впрочем, Юджинии Бельмонт наверняка хватало ума не ставить себя на одну доску с герцогом Сомертоном!

Может быть, ему следовало — ради собственного спокойствия и в интересах Джека — найти мисс Бельмонт подходящего жениха? Какого-нибудь богатого джентльмена незнатного происхождения? Это мог быть промышленник или фабрикант с крупным состоянием, которому было бы не жаль отстегнуть небольшую сумму на ремонт развалюхи, гордо именовавшейся Бельмонт-Холл. Синклер решил, что об этом следует хорошенько подумать.

Герцог не сомневался, что мисс Бельмонт будет благодарна ему за участие, а Джек сильнее привяжется к нему, узнав, что он нашел мужа для его старшей сестры. Короче говоря, вся семья Бельмонт окажется у него в долгу и не станет возражать против того, чтобы Джек занимался лошадьми в поместье герцога.

И все же Синклеру казалось странным, что он слишком часто вспоминает Юджинию Бельмонт. К чему бы это? В его памяти всплывала ее улыбка и искрящиеся смехом зеленые глаза. Она вела себя с ним вовсе не подобострастно, несмотря на высокий статус Синклера. Казалось, Юджиния была готова защитить младших братьев любой ценой. Синклер никак не мог забыть и вторую встречу с Юджинией: выражение смущения на ее порозовевшем лице, непокорные кудри и милые веснушки. Теперь он понимал, что привлекло короля в простой горничной, служившей во дворце, что заставило его сделать ее своей любовницей.

— Ваша светлость!

Синклер едва не вздрогнул от неожиданности. У него было такое чувство, как будто его застали за непристойным занятием. Обернувшись, он увидел слугу, застывшего в поклоне. Должно быть, он долго стоял молча, прежде чем решился вывести своего господина из задумчивости.

— Что еще? — с надменным видом спросил герцог, надеясь в душе, что речь пойдет не о новых выходках Аннабеллы.

С каким облегчением он вздохнет, когда его сестра отправится в Лондон, чтобы попасть в крепкие объятия жениха!

— Приехала мисс Юджиния Бельмонт, — доложил лакей, — вместе с братьями. Они прибыли, чтобы навестить Эрика… э-э, козла.

Слуга изумился, увидев улыбку на лице герцога. Он ожидал, что его господин, по своему обыкновению, презрительно выпятит нижнюю губу.

«Ну что же, это судьба, — подумал Синклер. — А от судьбы не уйдешь». Эта мысль пронзила его мозг. Он был рад повидаться с Джеком, понаблюдать за тем, как мальчик общается с норовистым жеребцом. Но еще больше Синклеру хотелось снова взглянуть на мисс Бельмонт и посмотреть, не изменилась ли она после окончания пансиона благородных девиц.

В душе он надеялся, что Юджиния осталась все такой же непосредственной и импульсивной и не превратилась в обычную благовоспитанную девицу.

Герцог широким шагом направился к лестнице, ведущей в сад. Ему не терпелось встретиться с гостями.

Глава 3

Это был второй визит Юджинии в поместье Сомертон. В первый раз она была здесь вместе с родителями, когда хозяева поместья отсутствовали, и оно было открыто для всеобщего посещения. Правда, в усадебный дом никого не пускали, гости могли любоваться только ухоженной территорией имения — садами, парками, подстриженными лужайками, искусственными прудами. Пейзажи и архитектурные сооружения произвели на Юджинию огромное впечатление, и ей захотелось поближе познакомиться с историей поместья.

Усадебный дом в его нынешнем виде был построен в XVII веке первым герцогом Сомертоном, покрывшим себя неувядаемой славой в войнах, гремевших на континенте. В новое здание частично вошла более древняя постройка, получившая теперь другой, еще более величественный фасад. Усадебный дом был возведен в стиле архитектуры итальянского Ренессанса и производил неизгладимое впечатление на всех, кто его когда-либо видел.

— Ты уверен, что правильно поступил, Джек? — спросил Терри, ероша волосы младшего брата. — Может быть, тебе не стоило брать нас с собой? Вряд ли нам здесь обрадуются.

Джек отвел его руку в сторону.

— Я уже не раз был в этом поместье, — раздраженно заявил он. — Герцог сказал, что мы можем приезжать к Эрику, когда нам будет угодно.

— Джек завоевал симпатию герцога своим умением обходиться с лошадьми, — пояснила Юджиния.

Терри с наигранно небрежным видом пожал плечами. Растрепанные волосы падали ему на глаза, шейный платок был развязан. Терри двигался вихляющей походкой так, словно в его теле не было костей. Юджинии не нравилось, что ее брат вел себя неподобающим образом. Она опасалась, что он произведет на герцога неблагоприятное впечатление. Ее родственники были, конечно, самой неподходящей компанией для знатного аристократа.

Впрочем, вряд ли герцог выйдет навстречу соседям по поместью, приехавшим навестить козла. У него наверняка найдутся дела поважнее. Синклер не обязан был проявлять интерес к Юджинии только потому, что она вдруг возмечтала о браке с ним.

Так думала Юджиния, но ход ее мыслей неожиданно был прерван появлением герцога. У Юджинии перехватило дыхание и сильнее забилось сердце, когда она увидела его высокую, стройную фигуру.

Несмотря ни на что, герцог решил выйти к ним!

«Это твой шанс, Юджиния, воспользуйся им! — так сказали бы ее подруги, если бы находились сейчас здесь. — Заставь его обратить на тебя внимание, очаруй этого мужчину, плени его сердце. Пусть он влюбится в тебя! Возможно, второго такого шанса у тебя не будет».

У Юджинии закружилась голова, и, чтобы успокоиться, она глубоко вздохнула. Фигура герцога внушала почтение. Он был строен и элегантен. Юджиния невольно залюбовалась им. Если бы они были героями любовного романа, то Синклер тоже сразу же пленился бы ею, несмотря на ее старое поношенное, слишком короткое платье. Но к сожалению, в реальной жизни таких чудес не происходит.

Терри все еще продолжал что-то бормотать, и Юджиния ткнула его локтем в бок, заставляя умолкнуть. Синклер быстро приближался к ним со стороны дома. Он выглядел безупречно, его щегольские сапоги сияли, темные волосы были уложены в модную прическу. Как всегда, он был сдержан и холодно-вежлив. Когда герцог подошел, Юджиния сделала реверанс и представила ему своих братьев.

— Как поживаете? — развязным тоном спросил Терри.

Юджиния была готова убить его на месте. Синклер приподнял брови и, не удостоив Терри взглядом, обратился к Юджинии:

— Я знаю, мисс Бельмонт, что вы вернулись домой после окончания учебного заведения. Что вы скажете о пансионе?

Значит, он помнил ее! Юджиния не знала, радоваться этому или смущаться.

— Я с большой пользой провела время в этом заведении, ваша светлость, — ответила она, пытаясь скрыть волнение. — И узнала много нового.

Глаза герцога были черными, как уголь. Но они больше не казались Юджинии холодными. Более того, в них теплилась улыбка и мерцали озорные искорки. Герцог как будто хотел проявить к ней симпатию, но не знал, как это сделать.

Скан и вычитка Романтическая библиотека: http://romanticlib.org.ua

Впрочем, через минуту Юджиния решила, что все это ей только показалось. У нее просто разыгралась фантазия, и она приняла желаемое за действительное. Вряд ли Сомертон вознамерился завести с ней дружбу. Зачем ему это? Однако Юджиния отдавала себе отчет в том, что млеет и робеет в его присутствии. Этот мужчина волновал ее, и она исполнилась решимости воплотить в жизнь свой безумный план. Юджиния открывала сезон охоты на герцога!

Один из слуг отвел близнецов в загон, где содержался Эрик. Однако Джек не пошел с ними. Он хотел сначала взглянуть на лошадей, и герцог взялся выполнить его просьбу. Они быстро направились к конюшням, и Юджиния, едва поспевая, последовала за ними. Терри брел рядом с ней.

— Я хочу поблагодарить вас, ваша светлость, за то, что вы великодушно разрешили Джеку навещать Эрика, а также посещать ваши конюшни, — сказала Юджиния, повысив голос, поскольку сильно отстала от Сомертона и Джека. — Он в восторге от того, что может общаться со столь красивыми лошадьми.

— Джини! — с упреком произнес Джек, бросая на сестру недовольный взгляд.

Синклер наконец улыбнулся.

— Да уж, Джек, — заметил он. — Нам, как специалистам, известно, что это не «красивые лошади», а первоклассные чистокровки. Пойдем, я покажу тебе скакуна, на которого я возлагаю особые надежды.

Терри кисло усмехнулся.

— Легко быть щедрым и великодушным, когда у тебя есть все, — пробормотал он, не скрывая зависти.

Юджиния нахмурилась.

— Веди себя прилично, Терри, ты же обещал! — одернула она его.

Терри что-то буркнул в ответ, но не стал перечить сестре. В конюшне, к удивлению Юджинии, он проявил интерес к лошадям и стал похож на мальчишку, кем, по существу, и являлся.

Джек явно хотел остаться наедине с конюхами, чтобы поговорить с ними о лошадях, и герцог не стал ему мешать. Повернувшись, он подошел к воротам конюшни, у которых стояла Юджиния, и спросил, не желает ли она перекусить с дороги.

— Терренса я, конечно, тоже приглашаю, — добавил Синклер, бросив на Терри холодный взгляд.

— Спасибо, это очень любезно с вашей… — начала было благодарить Юджиния Синклера, но брат перебил ее.

— А у вас есть марокканский пунш? — неожиданно спросил он.

Губы Синклера скривились в усмешке.

— Слава Богу, нет, — презрительно хмыкнув, ответил он. — Это же плебейский напиток.

Терри не нашелся, что сказать, и они двинулись к дому по узкой дорожке через ухоженную лужайку, окаймленную тенистыми буками и дубами. Герцог и Юджиния шли впереди, а Терри плелся за ними, понурив голову, как обиженный ребенок.

— Я часто вспоминаю нашу встречу на проселочной дороге, — промолвил Синклер.

— Да? — неудержимо краснея, произнесла Юджиния. — Честно говоря, я надеялась, что вы ее забудете, ваша светлость.

— Я никогда ничего не забываю, — заявил Синклер, и Юджиния недоверчиво посмотрела на него. — Из Джека выйдет прекрасный коневод, он умеет ладить с лошадьми, как никто другой.

Значит, речь шла о Джеке! Юджиния была разочарована этим обстоятельством.

— Я был бы счастлив взять его к себе на службу, когда он подрастет, — продолжал Синклер. — А какие планы строит ваш отец? Какое образование собирается дать Джеку? Насколько я знаю, сейчас ему дает уроки местный священник.

Юджинии показалось, что последнюю фразу Синклер произнес с легким пренебрежением, и она взвилась.

— Преподобный Кернен окончил Оксфорд, — заявила Юджиния, пытаясь защитить свою семью. — Он обучает Терри и вскоре начнет давать уроки близнецам.

Синклер передернул плечами, и это снова задело ее. Такое поведение можно было назвать грубым и непростительным. Герцог не отличался хорошими манерами, несмотря на то что являлся самым завидным женихом в Англии.

— Как вы думаете, ваш отец разрешит Джеку работать в поместье Сомертон?

Юджиния знала, что Джек счел бы работу с лошадьми за счастье и отец с удовольствием пошел бы навстречу сыну, если бы договорился с герцогом о хорошей оплате. Тем не менее, она не хотела ничего решать за близких.

— Вы лучше сами спросите его об этом.

На лице герцога блуждала загадочная улыбка. Он как будто хорошо знал, о чем думает в этот момент его гостья.

Они немного помолчали.

— Я хотела бы извиниться за поведение отца, ваша светлость, — неожиданно произнесла Юджиния. — Он выпрашивал у вас деньги. Это некрасивый поступок. Надеюсь, вы не подумали, будто я с ним заодно. Уверяю вас, я ни о чем не знала. Я сказала отцу, чтобы он незамедлительно вернул вам десять гиней.

Синклер заглянул в ее зеленые глаза и чуть не утонул в них.

— Какие мелочи, — промолвил он, хотя и негодовал по поводу неприглядного поступка баронета. — Я с радостью взял Эрика под свою опеку, хотя мои садовники стонут, от него. Козел проломал брешь в заборе, проник в огород и устроил там пир. Мы опасались, что у него будет заворот кишок от чрезмерно обильной трапезы, но ничего, он выжил. Как выяснилось, репа пришлась ему особенно по вкусу.

Юджиния едва сдержала смех.

— О Боже, — пробормотала она, прикрывая ладошкой рот. — Нам следовало бы заплатить вам за содержание Эрика, а вместо этого вам самому пришлось платить моему отцу.

— Вот именно.

Юджиния косо посмотрела на герцога, и его немного удивил этот неприязненный взгляд. Неужели он переступил какую-то черту? Синклер умел осадить человека, и его обычно не волновало, что о нем подумают или как воспримут его слова. Но на этот раз ему почему-то захотелось, чтобы у мисс Бельмонт сложилось хорошее мнение о нем. Ему нравилось, когда она улыбалась, и более того, у Синклера возникало желание пофлиртовать с ней, хотя он понимал, что мисс Бельмонт ему не ровня.

— Хотите, я покажу вам дом? Вход в наши сады иногда бывает свободным, но моя матушка решительно не желает, чтобы толпы посторонних людей топтали грязными ботинками полы нашего дома, — промолвил Синклер и вдруг спохватился, сообразив, что Юджиния тоже принадлежала к категории посторонних людей.

Юджиния не сводила с него своих ярко-зеленых глаз, как будто пытаясь проникнуть в тайные мысли Синклера. У него перехватило дыхание.

— Благодарю вас, ваша светлость, мы с удовольствием осмотрели бы ваш дом.

«Мы»… Синклер совсем забыл о ее братьях.

Возможно, дворецкий держит где-нибудь в буфете на всякий случай марокканский пунш, и Синклер сможет напоить им брата Юджинии. Если того развезет, это будет ему хорошим уроком.

Однако взглянув на Юджинию, Синклер тут же отказался от своей коварной затеи. Если он хочет сохранить с ней добрые отношения, ему следует быть любезным с ее братьями.

Но почему Синклер стремился завевать симпатию Юджинии? На этот вопрос у него не было ответа.

Убранство усадебного дома оказалось столь же импозантно и роскошно, как и внешний вид здания. Юджиния озиралась вокруг с благоговением и опаской, задаваясь вопросом: могла бы она стать хозяйкой такого дома? Отдавать приказания слугам, обсуждать меню, говорить обыденным тоном что-нибудь вроде: «Хорошо, давайте устроим бал и пригласим королеву!»?

Глядя в глаза герцога, Юджиния проникалась оптимизмом и давала утвердительный ответ на все эти вопросы. Возможно, это было слишком самонадеянно с ее стороны.

Ставка в пари, которое она заключила, была несоразмерно высока. Но ее отец постоянно делал подобные ставки и порой выигрывал.

Юджиния искоса взглянула на Синклера. Он шел рядом, стараясь приноровиться к ее шагу, и рассказывал историю своего древнего рода. В его голосе звучала гордость. Взгляд Синклера снова стал надменным. Впрочем, потомок столь знатной фамилии, возможно, был вправе испытывать высокомерие по отношению к другим людям. В голосе отца Юджинии тоже звучала гордость, когда он хвастался тем, что обвел кого-то вокруг пальца, а обманутый так ничего и не заметил. Однако гордость Синклера была совсем другого рода. Он никогда не совершил бы порочащего его поступка.

Синклер замолчал и взглянул на Юджинию. Должно быть, он ждал, что она что-то скажет. Юджиния лихорадочно пыталась подобрать нужные слова.

— Высокое положение в обществе, наверное, налагает на вас массу обязательств, ваша светлость?

— Разумеется.

Его губы скривились в усмешке. Недавно Синклер точно так же усмехался, глядя на Терри. А теперь объектом его насмешки стала Юджиния. Ей захотелось сказать герцогу, что усмешка ему не к лицу, но она решила, что сейчас еще не настало время критиковать его внешность. Юджиния стремилась расположить Синклера к себе.

— Мой отец построил немало приютов в округе, — надменным тоном заявил Синклер. — Став герцогом, я продолжил его дело и открыл еще несколько домов призрения. Я помогаю арендаторам с ремонтом хозяйственных построек и заборов, раздаю милостыню деревенским жителям. Сомертоны всегда серьезно относились к вопросам благотворительности и проявляли участие к тем, кому меньше, чем им, повезло в этой жизни, мисс Бельмонт. Это является священным долгом власть имущих.

— Наверное, именно поэтому вы вознамерились облагодетельствовать Джека.

На лице Синклера отразилось удивление.

— Ваш брат — замечательный парень.

— Я знаю.

Синклер как-то странно посмотрел на Юджинию, но она была рада хотя бы тому, что на этот раз его губы не скривились в усмешке.

— Я не собирался облагодетельствовать Джека. Я пригласил его работать в свое поместье не из чувства долга. Однако если он примет мое предложение, я, конечно, позабочусь о нем.

— Если.

— Простите, что вы сказали?

— Вы сказали, «если он примет» ваше предложение, ваша светлость. Но исход этого дела еще неясен.

Синклер помолчал, и Юджинии показалось, что ее слова немного задели его. «Нет, так дело не пойдет, — сказала она себе. — Так я не заполучу мужа». Ей следовало льстить герцогу, говорить ему комплименты, расхваливать его напропалую. Но Юджиния терпеть не могла, когда человек пыжился перед ней от самодовольства. Синклер и без того был напыщенным надменным аристократом.

Они прошли по галерее с мраморным полом и высокими сводчатыми потолками, украшенными лепниной и росписями с изображением батальных сцен. Одетые в доспехи воины в сражении отрубали головы противникам, скорее похожим на мифических чудовищ, нежели на людей. Судя по всему, в роду Сомертонов было много вояк. Возвышавшаяся на постаменте статуя всадника как будто охраняла длинный ряд бюстов и скульптур, перемежавшихся с висевшими между ними на стене живописными портретами и грозного вида оружием. Острые смертоносные клинки поблескивали в лучах солнца, падавших через высокие окна.

«Вот она — история рода в зримых образах», — подумала Юджиния, с опаской озираясь вокруг. Вряд ли подобную галерею могли бы украсить изображения ее предков, которые прославились только тем, что спустили за карточным столом несколько крупных состояний, якшались с дурными женщинами и кутили.

Обернувшись, Юджиния увидела, что Синклер отошел от нее и застыл, наблюдая за тем, как Терри, сняв со стены острый меч, размахивает им, сражаясь с невидимым противником.

— Терри, будь осторожнее! — всполошилась Юджиния. — Повесь эту штуку на место, это чужая вещь!

— Это всего лишь старый меч! — с презрительной миной заявил Терри, делая выпад в сторону воображаемого противника.

Однако меч оказался слишком тяжелым, Терри не удержал его в вытянутой руке, и острие клинка лязгнуло о мраморный пол.

— Этот «старый меч» принадлежал первому герцогу из нашего рода, — ледяным тоном проговорил Синклер. — Это семейная реликвия, и я хотел бы, чтобы его повесили на место.

Пристыженный своей неловкостью, Терри повесил меч на стену.

— Я только хотел подержать его в руке.

— Сначала научись обращаться с оружием! — отрезал Синклер.

«Веди себя хорошо», — беззвучно, шевеля губами, произнесла Юджиния за спиной герцога так, чтобы ее видел только Терри.

Они двинулись дальше.

Юджиния боковым зрением следила за Синклером. Судя по поджатым губам, ему не нравилось поведение Терри.

— Прошу простить моего брата, ваша светлость. Он мечтал поступить на военную службу, стать блестящим офицером, сражаться с врагами.

— Гм… — пробормотал Синклер, и его взгляд стал задумчивым.

Юджиния улыбнулась.

— Он совсем еще юнец, ваша светлость. Вспомните, каким были вы сами в его возрасте. Я уверена, что со временем он изменится в лучшую сторону.

Синклер, хмуря брови, внимательно посмотрел на нее. Его пристальный взгляд удивил Юджинию. Почему он разглядывает ее с таким странным выражением лица? Она еще раз улыбнулась, стараясь скрыть смущение. Ей казалось, что галерея не кончится никогда.

— Мисс Бельмонт, — внезапно промолвил герцог, — простите, но мне кажется, что мы прежде уже где-то встречались с вами. Я имею в виду — до того происшествия на проселочной дороге. У меня возникло странное чувство, что мы много лет знаем друг друга. Это объяснило бы тот факт, что я постоянно думаю о…

Он осекся, и на его щеках выступил легкий румянец.

Удивленная Юджиния замотала головой:

— Я уверена, что до встречи на дороге мы ни разу не видели друг друга, ваша светлость.

— Но ваша улыбка… Она кажется мне такой знакомой. Нет, я не могу ошибаться. — Герцог вдруг густо покраснел. — Признайтесь, мы встречались раньше? Я настаиваю, чтобы вы сказали мне правду!

— Уверяю, что у меня и в мыслях нет обманывать вас. Могу поклясться, что впервые мы увидели друг друга не так давно на проселочной дороге.

— Может быть, у вас есть сестра со схожей наружностью?

— У меня нет сестры.

— Даже двоюродной?

— К сожалению, даже двоюродной.

— В таком случае я в крайнем замешательстве… Не обращайте внимания, это сейчас пройдет.

Юджиния очень надеялась на это. Ей было не по себе. Странное поведение хозяина дома не сулило ничего хорошего.

Слава Богу, они уже приближались к выходу из галереи. Им оставалось миновать лишь несколько больших живописных полотен с изображением представителей рода Сомертонов, запечатленных верхом на толстых лошадях с непропорционально маленькими головами. Среди них был и женский портрет. Юджиния решила, что на нем изображена воинственная Боудикка, предводительница британских племен, восставших против римского владычества на территории древней Англии. Ее грудь была едва прикрыта полупрозрачной тканью просторного хитона, волосы развевались по ветру. Она правила лошадьми, мчась на боевой повозке к славной гибели. Улыбка на ее лице говорила о том, что эта женщина смеялась над своей судьбой.

— Ну вот! — с торжеством в голосе вскричал герцог, и Юджиния вздрогнула от неожиданности.

Он вцепился в ее руку, показывая на картину.

— Я же говорил! Я видел вас где-то раньше!

Глава 4

Юджиния уставилась на полотно, пытаясь увидеть то, что сумел разглядеть в нем герцог. Боудикка внешне ничуть не походила на нее. Ну может быть, рыжие, более яркие волосы и зеленые глаза придавали ей отдаленное сходство с Юджинией.

— Эта картина была написана в восемнадцатом веке и когда-то висела в королевском дворце, — сообщил Синклер. — Мой предок купил ее для нашей галереи, рассудив, что в Сомертоне переизбыток мужских портретов и их следовало бы разбавить женскими. Полотно с изображением Боудикки, известного исторического персонажа, прекрасно подходило для этих целей. Возможно, мисс Бельмонт, на этой картине запечатлена ваша прабабка, любовница Георга, как вы думаете?

Юджиния хмыкнула, и этот звук мог обозначать что угодно. Изображенная на полотне женщина была остервенелой дикаркой, а Юджиния всегда считала себя цивилизованной воспитанной девушкой с покладистым характером. Синклер был взволнован своим открытием, а ей хотелось поскорее пройти мимо портрета отвратительной прабабки — если, конечно, это действительно была она.

— Вот черт, Джини, это ты? — спросил Терри и открыл рот от изумления, разглядывая Боудикку.

— По всей видимости, да, — ответил за нее Синклер, забыв о неприязни, которую он испытывал к брату Юджинии.

— Вы похожи как две капли воды.

— Я этого не нахожу, — с недовольным видом возразила Юджиния.

Синклер и Терри переглянулись.

— Да не переживай ты так, — сказал брат. — Это сходство должно тебе льстить.

— Я и не переживаю, — заявила Юджиния и направилась к двери, не заботясь о том, следует ли за ней герцог.

Синклер нашел ее в Желтой гостиной. Она стояла перед высокой застекленной дверью, выходившей на открытую террасу, и смотрела на простиравшиеся за ней сады. Узкие плечи Юджинии казались напряженными.

Она пыталась притвориться, будто ей нет никакого дела до портрета Боудикки.

Теперь Синклер считал, что сходство было не таким уж разительным. Зря Терри начал вслух притворно восхищаться, утверждая, что его сестра как две капли воды похожа на женщину, изображенную на картине. Он делал это скорее всего в отместку за то, что Юджиния осадила его, не дав вдоволь поиграть с мечом.

Синклер позвонил в колокольчик и велел явившемуся на его зов слуге подать чай. Терри рухнул в кресло и, вольготно развалившись, зевнул.

— Я еще не ложился спать со вчерашнего дня, — с гордостью сообщил он таким тоном, как будто ждал, что его за это похвалят.

— Тот, кто недосыпает, быстрее стареет, — сказала Юджиния, поворачиваясь лицом к брату и хозяину дома.

Она выглядела бледнее, чем обычно, однако ее взор был безоблачен и светел.

— Согласен с вами, — промолвил Синклер. — Я знал одного человека, ему было от роду тридцать лет, а выглядел он на все шестьдесят. И все это от недосыпания. Его организм износился раньше положенного.

Уголки рта Юджинии дрогнули, но она закусила нижнюю губу, чтобы сдержать улыбку. Терри бросил на нее подозрительный взгляд, а затем посмотрел на Синклера.

— Вы считаете меня идиотом. Недосыпание не такая уж страшная вещь.

— Вы в этом уверены? — с серьезным видом спросил Синклер.

Юджиния была не в силах больше сдерживаться и улыбнулась. У Синклера отлегло от сердца. Он убедился, что она не сердится на него. Но почему ему было это так важно? Синклер не мог найти ответа на этот вопрос. Впрочем, общение с женщинами всегда таило множество загадок. Однако раньше Синклер не ломал себе голову над ними. Юджиния впервые заставила его задуматься о том, как он выгладит в глазах женщины.

Подали чай, и Юджиния сначала разлила его по чашкам, а потом предложила герцогу и Терри отведать на выбор пирожных и бутербродов. Все это было для нее ежедневной рутиной, и она чувствовала себя за столом как рыба в воде. Это была ее стихия.

Юджиния умела и любила поддерживать светский разговор и быть приятной собеседницей. Людям было легко с ней. Неловкость, которую все испытали в галерее, вскоре забылась. Герцог больше не заикался о сходстве гостьи с изображенной на старом портрете рыжеволосой женщиной. Некоторое время они болтали о том, о сем.

Внезапно в голову Юджинии пришла мысль, что герцог, возможно, в этот момент понял, что из нее может выйти превосходная герцогиня, хозяйка большого дома. «Я должен жениться на ней», — наверное, подумал он. И Юджиния попыталась представить себе церемонию их бракосочетания. Впрочем, она никогда не присутствовала на великосветской свадьбе, и ей было трудно вообразить детали такого торжества. Фантазия Юджинии разыгралась до того, что она вдруг увидела в своих мечтах, как по проходу церкви в сторону алтаря бегут ее братья вместе с козлом Эриком. Все это было так нелепо, что, отогнав непрошеные мысли, она предложила налить Синклеру еще чашечку чая.

Синклер протянул Юджинии свою чашку. В этот момент он не думал ни об удивительном искусстве гостьи вести светские беседы, ни о том, что из нее может выйти замечательная герцогиня. Мысли Синклера были заняты другим. Он представлял себе, как их губы сольются в поцелуе.

Эта идея внезапно пришла ему в голову и ошарашила как гром среди ясного неба. Синклер долго смотрел в зеленые глаза Юджинии, похожие на океанские глубины, а потом перевел взгляд на ее усыпанный веснушками нос. Через несколько секунд он скользнул по губам, шевелившимся и призывно улыбавшимся. Синклер не слушал, о чем говорит гостья, он был заворожен ее лицом. Губы Юджинии, казалось, были созданы для улыбок и поцелуев.

Поэтому желание поцеловать ее было вполне естественным. И все же Синклер был неприятно удивлен внезапным влечением к женщине низкого происхождения. Герцог стоял на вершине иерархической лестницы, а с нее такие люди, как Бельмонты, едва различимы. Высокое положение в обществе запрещало ему вступать в интимную связь с девушкой, являвшейся потомком незаконнорожденного отпрыска распутного короля и горничной. Синклер перевел взгляд на кресло, в котором сидел Терри, но его там уже не было.

Гнусный мальчишка наверняка прикарманил серебряную ложку, мрачно подумал герцог.

— Моя матушка сейчас находится в Лондоне, — услышал он как будто со стороны свой голос. — Она приятно проводит время: посещает подруг, ездит в оперу и театры. В отличие от меня она обожает светскую жизнь.

— А вы предпочитаете жить в деревне, ваша светлость?

— Да, а вы, мисс Бельмонт? После окончания учебного заведения вас, наверное, влекут большие города.

«Ведь там можно найти богатого жениха», — чуть не ляпнул он, но вовремя прикусил язык.

— Моя тетушка предлагала мне остаться в Лондоне, но я пока не решила, как поступлю. Маме нужна моя помощь, без меня она не справится с близнецами. За ними нужен глаз да глаз.

«С этими сорвиголовами никто не справится», — подумал Синклер.

Некоторое время они молча пили чай. Юджиния сидела прямо, погрузившись в свои мысли. Синклер видел ее тонкий профиль. Гости, приезжавшие в Сомертон, часто чувствовали себя подавленно. Они робели, видя роскошь и великолепие окружающей обстановки. Однако Юджиния, похоже, нисколько не смущалась.

— О, как было бы здорово, если бы я могла покинуть Бельмонт-Холл! — с жаром произнесла Юджиния. — Если бы я могла оставить семью и окунуться в новую жизнь!

Она взглянула на герцога, как будто искала у него сочувствия. Синклер не понимал, чем заслужил подобную откровенность, но ему было приятно, что Юджиния заговорила с ним о своей заветной мечте.

— Так почему вы этого не сделаете? — осторожно спросил он.

Юджиния горько рассмеялась.

— Где вам понять трудности, с которыми сталкиваются простые люди! Вы получаете от жизни все, что захотите. Вы же герцог.

— Но ведь высокий статус тоже накладывает свои ограничения. У меня есть обязанности перед обществом. Кстати, мы об этом недавно говорили.

— А вам никогда не хотелось сбросить с себя цепи условностей, выйти за рамки дозволенного и пуститься во все тяжкие? Или, может быть, совершить какую-нибудь дикую опасную выходку? Вам нравятся приключения? Вы когда-нибудь отваживались на дикие безрассудные поступки, ваша светлость?

— Насколько помню, нет, мисс Бельмонт.

Она вздохнула. Синклер понятия не имел, о чем она сейчас думает. Ее мысли оставались для него загадкой. Юджиния выглядела разочарованной. Судя по всему, это он разочаровал ее. Видимо, она ожидала услышать от него какие-то другие слова. Синклеру не хотелось становиться причиной недовольства гостьи.

— В детстве я мечтал стать лудильщиком, — промолвил он, — мне казалось, будто у людей этой профессии очень интересная жизнь. Они бродят по деревням, спят под открытым небом и готовят себе на костре кроликов на обед. Родители не заставляют их делать уроки или сохранять правильную осанку, сидя за столом. Мне казалось, если я стану лудильщиком, то больше никто не будет ежедневно читать мне нотации о том, каким должен быть герцог. Но, когда я однажды нацепил на себя связку кастрюль и сковородок, взятых с кухни, и стал подражать произношению лудильщиков, мать строго осадила меня, и мне пришлось расстаться со своей мечтой.

Юджиния улыбнулась, и у Синклера отлегло от сердца. Ее улыбка была для него наградой за простодушный рассказ.

— Я хорошо помню местного лудильщика, которого видела в детстве. У него были длинные темные волосы и золотая серьга в ухе.

— Вот эта серьга и являлась прежде всего предметом моей зависти.

— Но теперь, когда вы стали герцогом, вы могли бы носить такую серьгу, и никто не осмелился бы сказать вам худого слова. Люди решили бы, что вы эксцентричны, а богатые люди могут позволить себе быть эксцентричными. У вас есть все шансы осуществить свою детскую мечту, ваша светлость, и ваше поведение я бы не назвала безрассудным.

«Интересно, а что бы она в таком случае сочла безрассудным?» — подумал Синклер. Юджиния тем временем поставила свою чашку на стол и встала. Синклер почувствовал легкое разочарование.

— Я пожалуй отправлюсь на поиски братьев, пока они чего-нибудь не натворили.

Синклер открыл застекленную дверь, и Юджиния, выйдя на террасу, на минуту остановилась, залюбовавшись цветущими апельсиновыми деревцами, росшими в больших кадках. От них исходил сладковатый аромат. Выбивавшиеся из-под соломенной шляпки волосы Юджинии блестели на солнце, отливая красноватым оттенком.

Юджинию нельзя было назвать писаной красавицей. Но в ней была изюминка, нечто притягательное, заставлявшее Синклера постоянно думать о жарких поцелуях и объятиях. Его неудержимо влекло к этой девушке. Когда она, повернувшись, улыбнулась ему, у Синклера сильнее забилось сердце. А что, если он действительно поцелует свою гостью? Прямо здесь и сейчас? Будет ли это дикой опасной выходкой? Сможет ли Синклер сделать это? Осмелится ли?

Он ближе придвинулся к Юджинии. Она, как завороженная, смотрела на него, слегка разомкнув губы. Ее зрачки расширились, почти поглотив радужку. Синклер уловил исходивший от нее запах свежести.

— Юджиния…

Однако Синклер не успел обнять ее. До их слуха донеслись знакомые обоим голоса, и герцог отпрянул. Взглянув с террасы вниз, он увидел в тени деревьев свою сестру Аннабеллу. Она сидела на качелях, которые с усердием раскачивал Терри, брат Юджинии, вызывавший у Синклера острое чувство неприязни. Молодые люди весело болтали.

Синклер сбежал с террасы и быстрым шагом направился к качелям. Юджиния, подхватив юбки, бросилась вслед за ним.

— В чем дело, ваша светлость? — воскликнула она, однако Синклер даже не обернулся.

— Аннабелла! — ледяным тоном окликнул герцог сестру. — Где мисс Гэмбони?

Качели остановились, и хорошенькая Аннабелла задумчиво взглянула на брата.

— Мне захотелось подышать свежим воздухом. Неужели я должна выходить в сад в сопровождении компаньонки? Надеюсь, ты не станешь ограничивать мою свободу здесь, в поместье? Хватит с меня Лондона!

Синклер окинул недовольным взглядом Терри.

— Я вижу, ты познакомилась с мистером Бельмонтом.

— Мистер Бельмонт любезно согласился составить мне компанию во время прогулки по саду, — с наигранным простодушием ответила Аннабелла и тут же бросила лукавый взгляд на Терри.

В этот момент к ним подбежала запыхавшаяся Юджиния, ее шляпка сбилась на бок, и она пыталась ее поправить.

— Нам пора уходить, Терри, — с тревогой сказала она, заслоняя брата собой.

Ее поведение привлекло внимание герцога. Она как будто пыталась защитить от него брата. Неужели Юджиния считала, что Синклер представляет опасность для них? Может быть, она ожидала, что хозяин дома наброситься сейчас на ее брата с кулаками и разобьет ему нос? Терри, несомненно, этого заслуживал, однако Синклер умел контролировать свои эмоции. Вот и сейчас усилием воли он взял себя в руки.

— Позволь представить тебе мисс Юджинию Бельмонт, — сбавив тон, сказал он сестре, а потом обратился к гостье: — Познакомьтесь, мисс Бельмонт, это моя сестра, леди Аннабелла.

Юджиния сделала реверанс. В этот момент к ним подошла запыхавшаяся светловолосая девушка с раскрасневшимся от быстрой ходьбы лицом.

— Прошу прощения, ваша светлость, — промолвила она.

— Мисс Гэмбони, — холодно сказал герцог, — позже мы поговорим о вашем небрежении своими обязанностями.

Юджинии стало жаль молодую компаньонку. Но тут в разговор снова вступила Аннабелла:

— Мистер Бельмонт сообщил, что вечером в субботу в деревне будет бал. Синклер, давай сходим!

— Аннабелла, ты прекрасно знаешь, что это невозможно.

— Но почему? — В голосе сестры герцога слышались капризные нотки. — Мистер Бельмонт сказал, что такой бал устраивают ежегодно, но мы с тобой еще ни разу не ездили на него. Не кажется ли тебе это довольно странным? Ведь мы давно живем в этих местах. Я хочу поехать на бал, Синклер. То, что я выхожу замуж за Люциуса, еще не означает, что мне надлежит жить затворницей. Ну пожалуйста, Синклер, ты же знаешь, как я люблю танцевать! Мне не хватает развлечений. Мы никогда не были на сельских балах, а мистер Бельмонт утверждает, что на них очень весело!

— Но все проходит в строгих рамках приличий, — поспешно добавил Терри. — Без разнузданности. Правда, Юджиния?

Она хотела что-то возразить, но брат умоляюще смотрел на нее, и Юджиния нехотя кивнула.

Несмотря на одолевавшие его сомнения, Синклер был склонен верить Юджинии. Аннабелла скоро должна была уехать в Лондон, а значит, она все равно не успела бы сблизиться с отвратительным молодым человеком, приходившимся Юджинии братом. Так почему бы не разрешить Аннабелле немного повеселиться на сельском празднике, пока она еще не стала замужней дамой? К тому же существовала вероятность, что Аннабелле, привыкшей к блеску и роскоши, скромный деревенский бал мог показаться скучным. Вряд ли ей будет комфортно в толпе плохо пахнущих фермеров и местных помещиков. Синклер и мисс Гэмбони, конечно же, присмотрят за сумасбродной девушкой.

— Ну хорошо, я подумаю, — сказал герцог.

Аннабелла надула губки.

— Какой ты нудный, Синклер. Ты сам не любишь веселье и хочешь, чтобы и другие были такими же скучными, как ты.

— Нам нужно ехать, — промолвила Юджиния, бросив строгий взгляд на брата. — Спасибо за гостеприимство, ваша светлость. Вы очень добры к нам.

— Да, спасибо, — пробормотал Терри и последовал за сестрой.

Синклер проводил их долгим взглядом. Направляясь в сторону конюшен, его гости о чем-то оживленно беседовали. И только когда рука герцога коснулась Аннабеллы, он вышел из задумчивости. Его мысли витали далеко отсюда. Он не слышал, о чем говорила ему сестра. С трудом выбросив из головы образ рыжеволосой мисс Бельмонт, Синклер сосредоточил внимание на разговоре с Аннабеллой.

— Ты не должна общаться с Терренсом Бельмонтом, — заявил он. — Это человек низкого пошиба.

Аннабелла весело улыбнулась.

— Какой же ты сноб, Синклер! А главное, ты сам не замечаешь этого.

Джек, уже успевший навестить Эрика, ждал Юджинию в конюшне вместе с близнецами. Малыши наигрались в прятки и, усевшись в повозку, сразу задремали. Терри всю дорогу говорил о леди Аннабелле. На его взгляд, она была простой и совсем не походила на сестру герцога.

— Как ты думаешь, она приедет на деревенский бал? — мечтательно промолвил он. — Спорим на гинею, что приедет!

— А ты помнишь, что уже должен мне гинею?

— В таком случае мы будем в расчете. Ведь я все равно выиграю это пари. Ах, если бы у меня была такая жена, как леди Аннабелла, я был бы безумно счастлив.

— Она будет не в восторге, когда увидит помещение, в котором устраивают деревенский бал, — попыталась несколько отрезвить его Юджиния. — Аннабелла привыкла к роскошной обстановке, Терри. Я удивлюсь, если брат разрешит ей приехать на бал. Мне было сегодня жаль бедную компаньонку, мисс Гэмбони. Аннабелла улизнула от нее, а мисс Гэмбони оказалась виноватой.

— Слухи, которые ходят о герцоге, оказались правдивыми. Он действительно сухарь и высокомерный зануда. Ты слышала, как он разговаривал со мной, когда я посмел дотронуться до меча?

Юджиния рассеянно кивнула, но ее мысли находились далеко отсюда. Ее волновал вопрос: приедет ли Синклер на деревенский бал? А если приедет, пригласит ли ее танцевать? Деревенские балы проходили в комнатах второго этажа над трактиром «Желудь». Там всегда было многолюдно и душно, и парочки обычно украдкой уединялись, чтобы поцеловаться. Осмелится ли Синклер на нечто подобное? Или будет вести себя, как всегда, сдержанно и надменно? Если Юджинии удастся пробить его броню, растопить лед его сердца, то у нее появится реальный шанс женить его на себе.

Юджиния представила, как она будет целоваться с Синклером, и почувствовала пощипывание в губах. Она вдруг вспомнила, как он смотрел на нее, когда они стояли вдвоем на террасе. Синклер тогда вплотную приблизился к ней и едва не обнял.

Возможно, Терри он казался занудным и высокомерным, но Юджиния видела в глубине темных глаз Синклера совсем другое. Его светлость герцог Сомертон был одиноким и застенчивым человеком, обремененным массой обязательств и забот. Юджиния улыбнулась, вспомнив о детской мечте Синклера стать лудильщиком с золотой серьгой в ухе. Она начинала все лучше понимать его. Если саму ее манила респектабельность, то герцога в глубине души влекли безудержные поступки, выходившие за рамки светских условностей.

И Юджиния должна была помочь осуществить его тайные желания.

Глава 5

Дома Джек взахлеб рассказывал о герцогских конюшнях и обо всем, что видел в поместье Сомертон. Сэр Питер, казалось, не проявлял особого интереса к болтовне сына, но Юджиния заметила, что после ужина он не удалился в свою комнату с газетой, как это делал обычно, а остался в гостиной вместе с семьей. Похоже, его мозг лихорадочно работал над новым хитроумным планом по выманиванию денег у герцога.

Юджиния представила, как сэр Питер заявит о том, что это он научил Джека обращаться с лошадьми, и предложит Синклеру свои услуги в качестве эксперта в коневодстве. Юджинию бросило в дрожь при этой мысли. Она надеялась, что отец не отважится на подобную глупость. Впрочем, от него можно было ждать чего угодно.

С возрастом Юджиния начала тяготиться своими близкими. В детстве она была наивной, как Джек, и думала, что отец не делает ничего дурного. Но с годами у нее открылись глаза, и она стала считать неприемлемым поведение сэра Питера. Пропасть между ней и родителями со временем становилась все глубже. Порой ей в голову приходила мысль, что она подкидыш, не родной ребенок в семье. Как было бы здорово навсегда покинуть этих людей! Ну почему она не родилась в уважаемой семье с твердыми моральными принципами?! Юджиния гордилась бы такой семьей, а не сгорала бы от стыда за своих родных, как это было сейчас!

Но Юджиния не могла уйти из дома. Она нужна была Джеку и близнецам и испытывала чувство долга перед ними. Она изо всех сил старалась привить им хорошие качества, но заботы о них ложились на ее плечи тяжелой ношей, из-за которой у нее порой не хватало времени заняться собой. Была ли она вообще способна жить собственной жизнью?

Размышляя об этом, Юджиния медленно поднималась по лестнице на второй этаж, где располагалась ее маленькая спальня. Несмотря на тесноту помещения, Юджиния радовалась, что у нее есть отдельная комнатка, где она могла остаться одна. Заперев дверь, она оставляла за ней все ссоры и обиды и погружалась в мир книг и собственных мечтаний.

Подойдя к шкафу, Юджиния открыла дверцу и пересмотрела свои платья. Выбор был невелик. Что же надеть на бал, который должен был состояться в субботу? Ее выходное платье было слишком чопорным, а из старых нарядов, сшитых еще до поступления на учебу в пансион благородных девиц, Юджиния уже давно выросла. Ей требовалась новая одежда, но Юджиния не могла себе позволить обновить гардероб: все деньги в семье шли на обувь младшим братьям.

Разглядывая старые платья, Юджиния представляла, что подумает о них Синклер, и ее настроение все больше портилось. Разве могла она в них понравиться богатому аристократу, который привык, что его окружают красивые женщины в роскошных нарядах? Юджиния в сердцах захлопнула дверцу шкафа и плашмя упала на постель. Глядя в потолок, она предалась своим обычным фантазиям.

Вымышленный мир, в котором осуществлялись все ее самые смелые мечты, приносил ей больше радости и удовлетворения, чем реальный. Она сочиняла истории и сюжеты собственной жизни, которые заканчивались одним и тем же — счастливым браком с герцогом Сомертоном.

Но сегодня истории не складывались, мысли путались. Повернувшись на бок, Юджиния подперла щеку рукой и стала смотреть в окно. Снизу доносились голоса ссорящихся близнецов и полный отчаяния голос матери, пытавшейся их урезонить. В конце концов гаркнул отец, и малыши присмирели. На этот раз игра воображения не спасла Юджинию от опостылевшей повседневности.

Она нехотя поднялась с кровати.

Настроение Аннабеллы после общения с Бельмонтами явно улучшилось, и Синклер был удивлен этим. Он заподозрил сестру в симпатии к Терри. Впрочем, для серьезного беспокойства причин не было: Аннабелла скоро намеревалась уехать в Лондон. Тем не менее, герцог проинструктировал мисс Гэмбони, велев ей не спускать глаз с Аннабеллы.

Мысли Синклера были постоянно заняты Юджинией Бельмонт. «Вы когда-нибудь совершали дикие безрассудные поступки, ваша светлость?» — слышал он ее голос. Если Синклера и тянуло порой сделать что-нибудь безрассудное, то он сдерживал себя, подавляя грешные желания. Он рожден, чтобы стать герцогом. На это направлялось все его воспитание. Чувство долга было главным в жизни Синклера, и он не ощущал себя чем-то обделенным или недовольным своей судьбой. Да и разве мог он быть недовольным жизнью, которой все вокруг завидовали?

Но теперь в его сердце сидела заноза. Его так и подмывало устроить какую-нибудь выходку и доказать Юджинии, что он вовсе не зануда, каким она его наверняка считала.

Синклер заерзал на стуле, склонившись над исписанным листом бумаги. Он послал матери письмо с известием о том, что Аннабелла хочет поехать на деревенские танцульки, и получил от нее ответ. «Будь осторожен, Синклер, — писала мать своим аккуратным ровным почерком. — В возрасте Аннабеллы все девушки крайне впечатлительны. За ней нужен глаз да глаз, в противном случае она может легко увлечься каким-нибудь неотесанным деревенским парнем. Надеюсь, тебе не нужно напоминать о том, что твоя сестра — просватанная невеста и обручена с Люциусом?»

Нельзя было позволить Аннабелле забыть о своем будущем. Но что подумала бы их мать, если бы узнала, о ком постоянно грезит ее сын? Образ мисс Юджинии Бельмонт не выходил у него из головы.

Синклер представил, как мать приподнимает свои тонкие брови, холодно смотрит на него и говорит: «Я считала тебя более благоразумным, Синклер».

Он, конечно, попытался бы объяснить ей, чем именно сумела очаровать его Юджиния. Впрочем, Синклер сам не понимал, почему неожиданно увлекся этой девушкой.

«Ты не должен делать посмешище из своей семьи», — слышал он голос матери.

Синклер вдруг вспомнил портрет яростной воительницы Боудикки из фамильной галереи. Она с поднятым мечом атаковала римских солдат, ее рыжие кудри рассыпались по плечам, зеленые полные решимости глаза сверкали.

«Ты воспылал страстью к Боудикке? — фыркнув, спросила бы его мать. — Бог мой, Синклер, ты разве не знаешь, что эта женщина была дикаркой?»

Синклер не испытывал страсти к женщине, изображенной на портрете, его интересовала не она, а Юджиния. Мисс Бельмонт прочно заняла особое место в его помыслах. И когда Аннабелла заговорила о сельском бале, о том, как ей хочется туда поехать и что она наденет на этот праздник, Синклер шумно вздыхал, закатывал глаза к потолку и поддразнивал сестру. Хотя на самом деле он не меньше, чем она, мечтал поскорее там оказаться.

Мощенная булыжником площадь перед трактиром «Желудь» была освещена горящими факелами и заполнена людьми. Дождь, грозивший испортить вечер, оказался кратковременным. Он чисто вымыл булыжники и освежил воздух. Бельмонты, подгоняемые Терри, приехали вовремя. Молодой человек сгорал от нетерпения увидеть Аннабеллу. Впрочем, ему хватило ума умолчать о своей симпатии к сестре герцога, и родители, так и оставшись в неведении, не понимали причин спешки старшего сына.

Юджиния находилась в смятении. Она не знала, хорошо ли выглядит, и постоянно спрашивала об этом у родных. Отец подсмеивался над ней.

— Ты надеешься найти сегодня вечером жениха, Джини? — спросил он. — Прежде чем влюбиться, не забудь узнать у своего кавалера, богат ли он. Если он окажется бедным, я не дам вам отцовского благословения.

— Именно здесь, на втором этаже трактира, я впервые увидела и сразу же влюбилась в вашего отца, — вздохнув, сказала миссис Бельмонт детям. — Он был самым красивым мужчиной на балу.

— А ты поинтересовалась у него, богат ли он, мама? — с невинным видом спросила Юджиния.

Мать сделала вид, что не слышит этого вопроса. Семейная жизнь с сэром Питером Бельмонтом не была радужной, но миссис Бельмонт предпочитала закрывать глаза на недостатки супруга, принимая во внимание исключительно его достоинства.

Юджиния всегда думала, что встретит своего будущего мужа именно на ежегодном балу в трактире «Желудь», и каждый раз волновалась накануне этого праздника. Так было еще до пари, которое она заключила с подругами в пансионе благородных девиц. Они негласно образовали тогда «Клуб охотниц за мужьями».

Бельмонты вошли в трактир и поднялись на второй этаж. Пытаясь унять нервную дрожь, Юджиния улыбалась знакомым, здоровалась с ними, обменивалась любезностями и в конце концов начала успокаиваться. Зачем беспокоиться о том, что может произойти, если Синклер приедет? «Будь что будет», — решила Юджиния.

На деревенских балах всегда царило веселье, хотя порой оно выходило из-под контроля. Гости не церемонились и не кичились знатностью или богатством, за исключением разве что владельца трактира, который любил напоминать всем и каждому, что лишь благодаря его великодушию бал и в этом году состоялся в «Желуде».

Юджиния украдкой озиралась по сторонам, но Синклера нигде не было видно. Она сказала себе, что не расстроится, если герцог и его сестра не приедут на бал. Однако Терри уверял ее, что Сомертон и Аннабелла обязательно приедут.

Юджиния очень хотела снова увидеть герцога и поупражняться в женском кокетстве. И еще она испытывала желание, в котором неохотно признавалась самой себе: ей хотелось поцеловаться с Синклером.

— Аннабелла обещала, что непременно приедет на бал, — промолвил Терри так, словно знал о тайных сомнениях сестры и хотел их развеять.

— Ты должен называть ее леди Аннабелла, — одернула брата Юджиния.

Терри состроил недовольную мину.

— Она терпеть не может, когда ее так называют. Она говорит, что хотела бы родиться в кустах, а не в замке.

— Ради Бога, не поощряй подобные разговоры, — зашипела на брата Юджиния. — Аннабелла еще очень юная впечатлительная девушка. Надеюсь, ты не наделаешь глупостей, Терри!

— Смотря что ты называешь глупостями. Я хочу, чтобы Аннабелла сегодня хорошенько повеселилась и развлеклась, вот и все.

— Надеюсь, это действительно все, чего ты хочешь. Герцог бросит тебя в темницу, если ты скомпрометируешь его сестру.

Терри обиженно засопел и отошел к своим друзьям, стоявшим поодаль в таких развинченных позах, как будто тела у них были без костей.

Юджиния сказала себе, что никого не ждет, и, когда заиграла музыка, стала ножкой отбивать такт, стараясь настроиться на веселый лад. Но тут у дверей возникла суматоха, свидетельствовавшая о том, что произошло нечто экстраординарное.

Юджиния внимательно вгляделась в толпу и увидела возвышавшегося над ней мужчину привлекательной наружности. Это был герцог Сомертон. Взоры всех присутствующих были прикованы к его красавице сестре. Рядом с ней находилась светловолосая молодая компаньонка, мисс Гэмбони, но на нее никто не обращал внимания. Всеобщий ажиотаж вызвало появление Синклера и Аннабеллы.

— Благороднейший герцог Сомертон и леди Аннабелла Сент-Джон! — зычным голосом объявил привратник, в роли которого был сегодня деревенский констебль.

Когда герцога и Аннабеллу представили, он отвесил поклон, а его очаровательная сестра сделала реверанс. Гости, элита местного общества, сгрудились вокруг них, однако Синклер, игнорируя окружающих, искал кого-то взглядом поверх их голов. У Юджинии учащенно забилось сердце. Она догадалась, что Синклер ищет ее. А кого же еще он мог так настойчиво выглядывать? Улыбнувшись, она сделала шаг ему навстречу.

Как только герцог заметил ее, в его темных глазах вспыхнули искры, но выражение лица осталось при этом холодным и отчужденным. Когда Юджиния подошла поближе, Аннабелла без всяких церемоний схватила ее за руку, приглашая пообщаться с ней и братом.

— О, мисс Бельмонт, как я рада снова вас видеть! — воскликнула она и, понизив голос так, чтобы герцог ее не слышал, спросила: — А где Терри?

— Я уверена, что он сам найдет вас, — прошептала Юджиния.

Она подумала: не предостеречь ли Аннабеллу, которая могла увлечься ее легкомысленным братом? Однако, поразмыслив, Юджиния не стала этого делать. Этот вечер принадлежал ей и только ей, и Юджиния хотела от души повеселиться сегодня.

— Значит, так выглядит знаменитый деревенский бал, — криво усмехнувшись, промолвил Синклер.

Его усмешка раздражала Юджинию. «Когда мы поженимся, Я отучу его так противно ухмыляться», — решила она.

«Когда мы поженимся…» Поймав себя на этой невероятной мысли, Юджиния захихикала над собственной глупостью.

Синклер бросил на нее мрачный взгляд.

— Здесь принято танцевать или можно просто наблюдать за происходящим, мисс Бельмонт? — спросил он.

— Ну, что касается меня, то я предпочитаю танцевать, — весело заявила Юджиния. — Позже подадут ужин, но бал закончится довольно рано, ваша светлость. Ровно в полночь. Фермерам нужно рано встать, чтобы подоить коров и выйти на работу в поле.

Синклер пристально взглянул на нее, но, видимо, не нашелся, что сказать.

— Давайте пройдемся по залу, — предложила Юджиния, беря герцога под руку. — Я представлю вас присутствующим. Наверное, с некоторыми из них вы знакомы. Я имею в виду ваших арендаторов.

Синклер взглянул на ее руку в перчатке, лежавшую на сгибе его локтя, и его губы скривились в усмешке.

— Мисс Бельмонт, — растягивая слова, произнес он, склонившись к ее уху, чтобы никто его не слышал, — вы прекрасно знаете, что я приехал сюда не для того, чтобы обмениваться любезностями со своими арендаторами или есть ужин, приготовленный в трактире. Я приехал сюда ради вас.

Взгляд его темных глаз завораживал Юджинию, она тонула в них, как птица в пучине бушующего океана. Она хотела отойти от него, чтобы успокоиться, прийти в себя, но Синклер положил теплую ладонь на ее руку. Все произошло так быстро, что Юджиния растерялась, не зная, что делать.

— Из-за меня, ваша светлость? — спросила Юджиния и натянуто улыбнулась, пытаясь превратить все в шутку. — Но при чем тут я? Какое отношение я имею к вам?

Герцог прищурился.

— Я не люблю играть словами, мисс Бельмонт. И никогда не играл ими.

— Я тоже не играю, ваша светлость.

Синклер, нахмурившись, отвел глаза в сторону, и Юджиния уловила выражение сомнения и робости на его лице. Неужели герцог Сомертон был смущен и не уверен в себе не меньше, чем она? Его застенчивость тронула ее. Теперь он не был похож на высокомерного аристократа, каким обычно представлялся окружающим.

— Во время нашей последней встречи вы спросили меня, совершал ли я когда-нибудь опасные безрассудные поступки? Когда я ответил отрицательно, у меня возникло ощущение, будто вы стали презирать меня. Этот разговор до сих пор не выходит у меня из головы.

— Но я вовсе не хотела…

— Конечно, не хотели! — перебил ее Синклер.

На них стали оглядываться, и он понизил голос:

— Я решил, мисс Бельмонт, что обязан совершить что-нибудь безрассудное и даже предосудительное. И вы мне в этом поможете.

— О Б-боже… — пролепетала Юджиния.

Синклер огляделся вокруг, и она заметила, что он чем-то озабочен.

— Нам нужно найти укромное местечко, где я мог бы вам все объяснить.

Юджиния задумчиво заложила за ушко выбившийся из прически завиток.

— Ваша светлость, я польщена оказанной мне честью, но… — начала было она, но Синклер не слушал ее.

— Так куда же мы направимся? — нетерпеливо спросил он.

Юджиния всполошилась и едва не приложила палец к губам герцога, чтобы заставить его замолчать. Вокруг было много народа, и люди прислушивались к их разговору. Юджиния покраснела. Герцог поднял брови и улыбнулся.

Ска н и вычит ка Романтическая библиотека: http://romanticlib.org.ua

— Я не против поговорить с вами с глазу на глаз, ваша светлость, — тихо промолвила она. — Но было бы неприлично покидать общество в самом начале бала. Вы ведь только что приехали. Местные жители остры на язык. Они уже заметили, что вы уделяете мне слишком много внимания, и завтра об этом будет судачить вся округа. Возможно, местные обычаи покажутся вам устаревшими, но мне жить среди этих людей, и я не хочу, чтобы обо мне дурно говорили.

Неужели она отчитывала его? Да, по-видимому, это было так.

Впервые в жизни девушка низкого происхождения, не достойная внимания аристократа, отчитывала его за то, что он нарушает правила общественной морали и бросает тень на ее репутацию. Такого с ним раньше не происходило никогда!

Это был первый шаг к его цели — безрассудному поведению. Сердце Синклера забилось радостно и тревожно. Ему следовало развить успех.

— И долго мне придется ждать, прежде чем вы отважитесь уединиться со мной? — спросил герцог, поражаясь своей смелости. — Предупреждаю, мисс Бельмонт, что терпение не входит в число моих добродетелей.

Юджиния очаровательно улыбнулась:

— Недолго.

— Даете слово?

— Даю, — тряхнув головой, сказала она.

Ни одна женщина не вела себя с ним так свободно и непринужденно, как Юджиния. Синклер не знал, как ему реагировать на такое поведение.

Пока Синклер пытался найти нужные слова, к ним подошел Ричардс, местный помещик, напыщенный глупец, считавший почему-то Синклера своим старым другом. Он шутливо пожурил Юджинию за то, что она полностью завладела вниманием герцога и не дает другим гостям возможности пообщаться с ним.

Синклера тут же окружила толпа старух, это были родственницы Ричардса. Все они жаждали засвидетельствовать герцогу свое почтение и наперебой осыпали его комплиментами. Синклер растерянно оглянулся, но Юджинии уже не было рядом с ним, она растворилась среди разодетых гостей.

Глава 6

Раздражение Синклера нарастало. Он вынужден был беседовать с краснолицыми помещиками, элитой местного общества, в то время как ему самому хотелось зажать Юджинию Бельмонт в темном углу и осыпать ее поцелуями с головы до ног.

«В конце концов именно за этим я и приехал сегодня сюда», — подумал он, и это откровенное признание шокировало его самого. На протяжении многих лет Синклер убеждал себя в том, что является бесстрастным человеком, неспособным по-настоящему увлечься женщиной, какой бы красивой она ни была. Еще ни одной из них не удалось поймать его в свои сети. Но теперь Синклер раскрылся сам перед собой с новой стороны. От его былого бесстрастия не осталось и следа. Юджинии удалось воспламенить в нем кровь, и она должна была поплатиться за это.

Эта девушка бросила ему вызов, и с тех пор ее образ неотступно преследовал Синклера. Несмотря на все его попытки выкинуть Юджинию из головы, перед его мысленным взором постоянно стояли ее улыбающиеся розовые губы и яркие зеленые глаза. Сколько герцог ни убеждал себя в том, что человек его ранга не должен связываться с подобной женщиной, все было бесполезно.

Она снилась ему по ночам, и, проснувшись, Синклер чувствовал сексуальное возбуждение в разгоряченном теле. В его воображении возникали эротические фантазии с ее участием.

И вот теперь, когда Синклер оказался в одном помещении с предметом своей страсти, он вынужден был стоять поодаль от нее и вести ненужные скучные разговоры с местными помещиками. Это было выше его сил!

От громкой музыки у него разболелась голова. Особенно сильно его раздражали звуки скрипки. В отличие от брата Аннабелла наслаждалась окружающей обстановкой. Она не пропускала ни одного танца. Синклер пристально следил за ней, тайком радуясь, что она танцует не только с Терри Бельмонтом, но и с другими молодыми людьми. Это успокаивало герцога.

Брат Юджинии был совершенно неподходящей кандидатурой на роль кавалера, ухаживающего за девушкой из знатной семьи. Синклер навел о нем справки и узнал, что Терри якшается со всяким отребьем в трактире «Пять колокольчиков», пьет, играет в азартные игры и весело проводит время с девицами легкого поведения. Герцог сделал вывод, что парень пошел по стопам своего отца.

У Бельмонтов были дурные наклонности.

— Ваша светлость?

У Синклера екнуло сердце. Он резко повернулся на звук этого нежного голоса, словно был порывистым деревенским парнем, а не исполненным чувства собственного достоинства аристократом. Такое поведение не соответствовало положению, занимаемому им в обществе, но Синклер ничего не мог с собой поделать. Тем не менее, ему удалось сохранить невозмутимое выражение лица, и он надменно взглянул на раскрасневшуюся улыбающуюся Юджинию.

Однако Синклеру было трудно взять себя полностью в руки.

— Так, когда же мы поговорим с глазу на глаз? — нетерпеливо спросил он.

Юджиния сделала вид, что задумалась, но ее глаза смеялись.

— Сначала мы должны потанцевать, — заявила она.

— Потанцевать?

Синклер был так ошарашен ее словами, как будто она предложила ему встать на голову.

— Смелее, ваша светлость, это нетрудно. Я могу показать вам несколько шагов. Я не сильна в сельских танцах, но хорошо умею вальсировать. Мисс Дебенхем была без ума от вальса.

— Я прекрасно танцую. Дело не в этом, — пробормотал Синклер.

Он покорно вывел ее на середину зала, и они начали танцевать. Юджиния двигалась легко, порхая над полом. Ее не раздражали толчея на паркете и стоявший в воздухе запах потных тел. Синклер попытался найти свободное пространство, и, как ни странно, это ему удалось.

Теперь по крайней мере у него имелась уважительная причина обнимать Юджинию и прижимать ее к себе. Исходивший от ее волос аромат пьянил его не меньше, чем тонкое вино из подвалов замка. Синклер ощущал под своей ладонью ее изящный стройный стан.

— Уроки мисс Дебенхем не прошли для вас даром, — заметил Синклер.

— Вы так считаете? — покраснев от удовольствия, промолвила Юджиния. — Я обожала уроки танцев в отличие от занятий рукоделием или уроков итальянского языка.

— Обещаю не говорить с вами по-итальянски.

— Благодарю вас.

— И никогда не попрошу вышить для меня носовой платок.

— Вы бы очень пожалели, если бы сделали это.

Синклер улыбнулся, и улыбка не сходила с его лица до конца танца.

— А теперь, ваша светлость, добро пожаловать на ужин, — неестественно громко произнесла Юджиния, когда музыка смолкла.

Она повела герцога к выходу, у которого толпились гости. Немного подождав, они вышли в узкий коридорчик и вскоре оказались у входа в другое помещение, где оказалось еще больше народу. Звон посуды и столовых приборов перемежался здесь с шумом голосов и смехом.

В бальном зале, оставшемся у них за спиной, снова заиграла музыка, и у Синклера опять разболелась голова. С каждой секундой боль усиливалась. Однако Юджиния проследовала мимо широкого входа в столовую и свернула к небольшой лестнице. Синклер едва поспевал за ней, стараясь не отстать. Спустившись по ступеням, Юджиния открыла низкую дверь в стене, обернувшись, посмотрела на Синклера и переступила порог.

Он, не раздумывая, последовал за ней и, войдя в тесную, тускло освещенную комнатку, закрыл за собой дверь. Сверху раздавался топот ног танцующих пар, от чего низкий потолок чуть подрагивал. Голова Синклера теперь раскалывалась от нестерпимой боли.

Повернувшись, Юджиния улыбнулась ему. Позади нее у стены были свалены в кучу части праздничной декорации для помещения — гирлянды разноцветных флажков, фонариков и искусственных цветов. В углу стояла груда сломанных стульев. От пустой бочки распространялся запах прокисшего вина. Пол покрывала пыль толщиной с палец.

Проследив за взглядом герцога, Юджиния состроила гримасу.

— Да, вы правы, здесь ужасно грязно.

— Маленькая чертовка, — вдруг произнес Синклер, вмиг забыв хорошие манеры, — ты заставила меня слишком долго ждать. Иди сюда!

«Ты сама во всем виновата, — думал он, сжав ее в объятиях. — Не надо было заставлять меня ждать целую вечность!» Синклер, наверное, сошел бы с ума, если бы Юджиния продолжала и дальше оттягивать это свидание. Это из-за нее, а не из-за музыки у него разболелась голова. Все его тело ломило от неудовлетворенной страсти.

Юджиния удивленно смотрела на него снизу вверх, и не думая сопротивляться. Приняв ее молчание за одобрение и согласие, Синклер припал к ее губам. Юджиния тихо ахнула, и он едва не выпустил ее из объятий. Однако ее тело вдруг стало мягким и податливым, и она обвила его шею руками. Наконец-то Синклер узнал вкус ее нежных розовых губ. Они пахли спелыми летними фруктами. Юджиния без всякого смущения отвечала на его поцелуй, и это придало Синклеру смелости. Может быть, она не была такой уж невинной, как ему казалось? Однако слова Юджинии укрепили Синклера в первоначальном мнении о ней.

— Я никогда прежде так не целовалась, — с улыбкой сказала она. — Знаете, у меня совсем нет опыта в этом деле.

— Я это исправлю.

Их взгляды встретились. Юджиния пыталась понять, не смеется ли он над ней. Но выражение лица Синклера и его голос были серьезны.

— Ну, как вам моя выходка, мисс Бельмонт? — спросил он. — Достаточно ли она безрассудна, на ваш взгляд?

— Я рада, что вы приняли мой вызов, ваша светлость, — хрипловато рассмеявшись, ответила Юджиния. — Безрассудным вы мне нравитесь больше.

Синклер крепче обнял ее податливое тело и, прижавшись горячим лбом к ее прохладному лбу, застонал. Юджиния дотронулась кончиками пальцев до его лица.

— Вы весь в огне, ваша светлость.

— У меня страшно болит голова, — пробормотал Синклер, зажмуриваясь.

Даже от тусклого света у него резало глаза. Юджиния усадила его на перевернутую бочку из-под вина и встала перед ним. Синклер почувствовал на своем разгоряченном лице ее прохладные ладони.

— Я умею снимать головную боль, — промолвила она. — У моей тетушки Беатрикс часто бывают мигрени, и доктор, который родом из Китая, лечит ее с помощью особого массажа. Несколько лет назад, когда я гостила у тетушки, он показал мне, как надо делать такой массаж.

Над их головами вновь грянула музыка, но Синклер сосредоточился на своих ощущениях. Пальцы Юджинии поглаживали его голову и лицо, отыскивая болезненные точки и легонько нажимая на них. Прикосновения были нежными, почти невесомыми, и тем не менее мало-помалу боль начала отступать. Вскоре Синклер смог открыть глаза.

Юджинйя не сразу заметила, что он смотрит на нее. Она была слишком занята своим делом. Ее большие пальцы массировали круговыми движениями виски Синклера. Наслаждаясь приятными ощущениями, он рассматривал ее изящную шею и плечи, полуприкрытые белыми кружевами платья. Над корсажем виднелась верхняя часть высокой груди. С каким наслаждением Синклер сейчас обнажил бы ее, чтобы полюбоваться наготой Юджинии! Его так и подмывало протянуть руку и расстегнуть корсаж.

Синклер обнял Юджинию за талию и привлек к себе. Она оказалась зажатой между его ногами.

— Спасибо! — жарко прошептал Синклер на ухо Юджинии и почувствовал, как она задрожала.

Когда его губы коснулись мочки ее уха, дыхание Юджинии участилось. Синклер припал к ее губам, и те тотчас разомкнулись. Юджиния тихо застонала.

Их поцелуй, казалось, длился целую вечность, и когда Синклер наконец прервал его, Юджиния едва дышала. Ее глаза потемнели и подернулись пеленой.

— Надеюсь, ваша головная боль прошла? — спросила она и отошла от него.

— О да, — пробормотал он и снова потянулся к ней.

Однако Юджиния отстранилась.

— Ваша светлость, наше долгое отсутствие могут заметить.

— Мне наплевать на это.

— А мне — нет, — твердо сказала Юджиния.

Синклер нехотя встал и с недовольным видом двинулся к двери.

— Мне нужно снова увидеться с вами наедине, — обернувшись, сказал он.

— В таком случае нам надо придумать и осуществить новую проделку. Еще более дерзкую. Эта выходка была слишком скромной.

— Вам так показалось, шалунья?

Глядя на нее, герцог сожалел о том, что впитал хорошие манеры с молоком матери. Если бы на его месте был сейчас один из его предков, например, нормандский барон, то он не колеблясь схватил бы эту девушку, посадил ее на коня и умчал в ночь.

— Почему вы улыбаетесь? — спросила Юджиния.

Синклер, не таясь, рассказал ей о пришедших ему в голову мыслях. Глаза Юджинии стали круглыми от изумления.

— Вы хотели бы умчаться со мной куда глаза глядят? — переспросила она, а затем весело воскликнула: — О, не знаю, решилась бы я на это! И решились бы вы сами на такую выходку!

Синклер нахмурился.

— Так какое же испытание вы предложите мне на этот раз? — нетерпеливо спросил он.

Юджиния с озорным видом засмеялась.

— Предупреждаю вас, Юджиния, я не полезу на крышу церковной колокольни! — вскричал Синклер.

— Боже упаси, я не жду от вас подобных подвигов!

— В таком случае скажите, что явилось причиной вашего смеха?

— Ваш рассказ о нормандском бароне кое о чем напомнил мне. В пансионе мисс Дебенхем мы часто обсуждали исторические сюжеты и ездили на руины старинного замка…

— А я-то думал, что в пансионах благородных девиц обучают только хорошим манерам! — перебил ее Синклер.

— Мисс Дебенхем всегда стремилась дать своим воспитанницам разностороннее образование. Так вы будете меня слушать или нет?

Он вздохнул:

— Я весь внимание.

— У барона, который когда-то владел этим замком, была дурная репутация. В ту далекую эпоху люди не отличались хорошими манерами. Их культура была на весьма низком уровне. Барон, о котором идет речь, разъезжал по своим владениям на большом вороном коне и похищал приглянувшихся ему девушек. Он увозил их в свой замок и… что было дальше, об этом на уроках истории нам не рассказывали. Но мне и моим подругам, к ужасу мисс Дебенхем, идея похищения казалась очень привлекательной.

Синклер покачал головой:

— Вы странное создание, мисс Бельмонт. Значит, вы хотите, чтобы я вас похитил?

В затуманенных глазах Юджинии промелькнуло выражение сомнения и страха, и Синклеру на мгновение показалось, что она сейчас откажется от своей дерзкой идеи. Юджиния наверняка была девственницей, и близкое общение с мужчиной страшило ее. Как бы ни сгорал от страсти Синклер, он не хотел насиловать Юджинию.

— К сожалению, у меня нет настоящего замка, — промолвил он. — И я не могу въехать в поместье Сомертон, перебросив вас через луку седла. Что скажут слуги?

Юджиния улыбнулась, и Синклер с облегчением заметил, что ее страх исчез.

— Мы могли бы встретиться на проселочной дороге, в том месте, где впервые увиделись.

— Конечно, я с удовольствием посажу вас рядом с собой на лошадь и увезу. Но куда?

— Куда-нибудь недалеко. Главное, чтобы вы отважились на эту безрассудную проделку.

Синклер прищурился, кровь вскипела в его жилах.

— Вообще-то не в моих правилах похищать девушек на проселочной дороге.

— Я знаю, в этом и состоит испытание.

— И когда должно состояться похищение?

— Может быть, завтра? После утренней церковной службы?

— А вы не передумаете? Может быть, вы из тех девушек, которые обещают, но не держат слова?

Как и предполагал Синклер, его слова задели Юджинию за живое.

— Нет, не из тех! И завтра вы в этом убедитесь!

— В таком случае я приеду в условленное место.

В душе Синклера бушевала буря. У него было ощущение, будто он проснулся после долгого тягостного сна, полный сил и энергии. Впервые за многие годы Синклер почувствовал вкус жизни.

— Чтобы скрепить наш договор, я должен еще раз поцеловать вас, — заявил Синклер и устремился к Юджинии.

Не успев опомниться, она оказалась в крепких объятиях герцога. Их губы слились в жарком поцелуе. Несмотря на неопытность и невинность, Юджиния пылко отвечала ему. Судя по всему, она унаследовала темперамент своей прабабки. От ее пыла возбуждение герцога усилилось. Его сознание затуманилось.

Прервав поцелуй, он заметил, что Юджиния едва стоит на ногах, и это польстило его мужскому самолюбию. Он сумел разжечь страсть в этой девушке! Лицо Юджинии пылало, губы рдели, глаза подернулись пеленой. С каким наслаждением Синклер сейчас подхватил бы ее на руки и отправился на поиски кровати! Однако несмотря на сильное возбуждение, он понимал, что еще рано думать о постели.

Отвесив поклон, он отошел от Юджинии.

— До встречи, — хрипловатым голосом промолвил он и выскользнул из каморки.

Юджиния осталась одна… Из ее груди вырвался странный звук — нечто среднее между рыданием и смешком. Может быть, она сошла с ума?

Юджиния вступила в опасную игру, игру, правила которой были ей неизвестны. Если бы она обладала хоть каплей здравого смысла, то немедленно прекратила бы ее, отказалась бы от свидания с герцогом.

Но вместе с тем Юджиния чувствовала, что ласки Синклера пробудили ее к новой жизни. Ее сердце билось быстрее и сильнее, она дышала полной грудью, а голова кружилась от восторга.

Юджинии было жаль выходить из игры сейчас, когда она становилось все более увлекательной. Что скажут ее подруги из «Клуба охотниц за мужьями», когда узнают, что она испугалась и выпустила добычу, которая уже почти находилась у нее в руках? Хотя в игре, которую вели Юджиния и герцог, еще неизвестно, кто был охотником, а кто — добычей.

Юджиния не была наивной дурочкой. Ее семья пережила немало скандалов, и она не желала становиться причиной нового. Юджиния понимала, что произойдет, если она нарушит правила приличий. Однако в тайных поцелуях с герцогом, на ее взгляд, не было ничего дурного…

— Я сумею вовремя остановиться и не допущу излишних вольностей, — сказала она себе.

Возможно, ее прабабка говорила себе то же самое, прежде чем прыгнуть в постель к королю Георгу.

Аннабелла запыхалась от танцев. Ее компаньонка, мисс Лиззи Гэмбони, настаивала, чтобы она немного посидела и передохнула. Однако Аннабеллу было не остановить.

Лиззи тяжело вздохнула. Ее подопечная, которая была всего лишь на два года старше компаньонки, отличалась красотой и упрямством. Своеволие Аннабеллы уже начало порядком надоедать Лиззи. Аннабелла считала, что для человека нет в мире ничего невозможного, но Лиззи, старшая дочь в семье приходского священника, знала, что это не так. Она вынуждена была покоряться воле других людей и получала за это, на ее взгляд, слишком скудное вознаграждение.

— Разрешите пригласить вас на танец, миледи! — воскликнул подскочивший к Аннабелле фермер, умытый и аккуратно причесанный парень, с восхищением смотревший на сестру герцога.

Аннабелла упорхнула прежде, чем Лиззи успела сказать хоть слово. Поймав на себе взгляд герцога, компаньонка совсем расстроилась. Она боялась, что Сомертон обвинит ее в небрежении своими обязанностями. Если Лиззи потеряет свое место, ей будет некуда идти.

— Мисс Гэмбони!

Вздрогнув от неожиданности, Лиззи подняла глаза и увидела стоявшего перед ней Терри Бельмонта, симпатичного молодого человека, которого терпеть не мог герцог. Терри обладал дурной репутацией, но улыбка у него была обворожительной, этого Лиззи не могла отрицать.

— Да, мистер Бельмонт?

Лиззи старалась говорить с Терри как строгая компаньонка, а не как неуверенная в себе девушка. Впрочем, Терри не смотрел на Лиззи, его взгляд шарил по залу, отыскивая Аннабеллу.

— Скажите, бальная карточка леди Аннабеллы уже заполнена? Все танцы расписаны?

Лиззи улыбнулась:

— Не думаю, мистер Бельмонт, что сегодня вечером она пользуется бальной карточкой.

— Надеюсь, мне удастся пригласить ее сегодня еще на несколько танцев, — мечтательно промолвил Терри.

— Мне кажется, вам не следует этого делать, — сочувственным тоном сказала Лиззи. — За вами наблюдает герцог.

Лиззи было жаль молодого человека. Аннабелла уже многим разбила сердце. Сама же она в душе оставалась равнодушной к своим пылким кавалерам.

Терри улыбнулся, и у Лиззи вдруг екнуло сердце. Он был просто очарователен. Лиззи вынуждена была напомнить себе, что она строгая компаньонка, а не ветреная девица.

— А вы танцуете, мисс Гэмбони? — спросил вдруг Терри.

Лиззи изумленно взглянула на него.

— Т-танцую? — пролепетала она.

Не обратив внимания на вопросительную интонацию, Терри принял ее слова за знак согласия, схватил Лиззи за руку, увлек ее на паркет и закружился с ней в вихре танца. Лиззи не танцевала целую вечность и, махнув на все рукой, с наслаждением отдалась танцу.

Как и предполагал Синклер, ужин был отвратителен. Некоторое время Синклер заставлял себя поддерживать светский разговор, а затем отправился на поиски Аннабеллы. Она не хотела уезжать так рано, но Синклер настоял на своем. Надув губки, Аннабелла дала увести себя из зала и вместе с братом и компаньонкой проследовала к экипажу. Ее глаза подозрительно блестели, а щеки пылали.

На обратном пути брат и сестра хранили молчание. Синклер обдумывал план похищения.

Глава 7

Синклеру стало грустно, когда он, подняв зажженную лампу, огляделся вокруг. Его тайное убежище, его былое святилище находилось в плачевном состоянии. Он не был здесь уже много лет и, конечно, предполагал, что чердак пришел в запустение. Но все равно от вида паутины, свешивавшейся с потолка клочьями, и толстого слоя пыли на полу у него сжалось сердце.

Он поднялся сюда ночью потому, что не смог заснуть. Синклер долго лежал в постели, вспоминая, как целовал Юджинию Бельмонт, представляя себе ее раскрасневшееся лицо и непокорные кудри. Ее образ постоянно преследовал Синклера, не давая ему заснуть, поэтому он встал с постели, зажег лампу и поднялся по лестнице в маленькую комнату на чердаке.

С тех пор как он был здесь в последний раз, прошло десять лет… Тем не менее в его памяти были живы воспоминания о том дне, когда он запер дверь этой комнаты, навеки похоронив свои надежды и мечты. Он чувствовал себя несчастным и подавленным, когда спускался по ступеням с чердака. У него было ощущение, как будто он предал свои идеалы. Он отказался от лучшего, что было в нем, от жизни, о которой всегда мечтал.

Мать Синклера обвиняла во всем наставника сына из Итона. В семнадцать лет Синклер увлекся живописью, бредил картинами, хотел поступить в Королевскую академию искусств. Наставник утверждал, что у Синклера талант. Его небольшая выставка этюдов и картин вызвала настоящий ажиотаж среди любителей искусства. Ободренный этим успехом, Синклер стал посвящать живописи все свободное время. Он витал в мире художественных образов и фантазий.

До тех пор, пока мать не положила этому конец.

Она заявила, что джентльменам не пристало заниматься художественным творчеством, что все художники ведут богемный образ жизни, порочащий имя знатного аристократа. А этого мать Синклера не могла допустить. Ему не следовало забывать, что он Сомертон.

Спорить с ней было невозможно, хотя Синклер и пытался это делать. Лорд Ридли, дядя Синклера по материнской линии, поддерживал племянника. Впрочем, он сам вел полубогемный образ жизни. Сестра называла его непредсказуемым человеком, от которого можно было ждать чего угодно, поэтому слова лорда Ридли в расчет не принимались.

Когда мать упрекала сына за легкомыслие, в ее голосе звучала горечь и ожесточение, а глаза пугающе блестели. Она пыталась заставить его устыдиться своих надежд и устремлений, с пеной у рта доказывала ему свою правоту. Тем не менее, Синклер долгое время оставался непоколебим в решимости идти своим путем в жизни. И лишь когда мать разразилась слезами и, рыдая, обвинила сына в эгоизме, стала умолять его одуматься, сжалиться над ней, Синклер наконец сдался.

И тогда он запер дверь на чердак, отказался от своей мечты и превратился в герцога Сомертона — холодного, надменного, гордого аристократа.

Но Юджиния всколыхнула его душу, заставила его вспомнить мальчишеские грезы. Синклера охватило сильное желание снова взять в руки кисть или карандаш. Он не знал, к чему это все приведет, но был уверен, что ничего дурного не случится.

Поставив лампу, Синклер снял покрывало с мольберта, на котором стояла его последняя, неоконченная работа. От слоя пыли краски на ней казались блеклыми. Синклер не знал, хватит ли ему таланта написать портрет по памяти. Он горел желанием изобразить на холсте Юджинию, прекрасную, чувственную, пылающую от страсти девушку, которую он сжимал сегодня вечером в объятиях.

Теперь, когда Синклер был взрослым человеком, никто не мог запретить ему заниматься живописью. Если даже его мать и узнает, что он взялся за старое, она ничего не сможет поделать с этим. Да и зачем препятствовать Синклеру рисовать и писать красками, если он уже успел доказать свою состоятельность в роли герцога, главы рода? У матери не было причин упрекать его в безответственности и легкомыслии.

Интересно, что подумает Юджиния, когда узнает о его увлечении? И как она отреагирует, если он попросит ее позировать ему? Может быть, испугается или рассмеется ему в лицо? Впрочем, вряд ли она себя так поведет. Синклер уже успел хорошо изучить ее. Скорее всего Юджиния согласится позировать ему.

Синклер улыбнулся и решил, что попросит слугу, которому он доверял, прибраться здесь. Краски засохли, и ему требовались новые. Их можно было выписать из Лондона. Синклер закрыл глаза, предвкушая, как он возьмет в руки кисть и сделает первый мазок. Его охватило нетерпение. Только теперь он осознал, как не хватало ему все это время занятий живописью.

Лиззи не могла уснуть. Ей хотелось выбросить из головы глупые мысли и провалиться в сон, но у нее ничего не получалось. Ее беспокоило поведение Аннабеллы. Сестра герцога на что-то решилась. Лиззи видела, как на деревенском балу Аннабелла и Терри Бельмонт украдкой обменивались многозначительными взглядами, и подозревала, что их отношения могут зайти дальше обычного флирта.

Лиззи была обязана доложить о своих опасениях герцогу, но Аннабелла могла обвинить ее за это в предательстве, перестать разговаривать с ней или даже настоять на том, чтобы компаньонку уволили. Хорошенько поразмыслив, Лиззи решила не спускать со своей подопечной глаз, ничего больше пока не предпринимая. Очень скоро Аннабелла должна была выйти замуж за лорда Люциуса. Разве станет она совершать накануне свадьбы предосудительные поступки?

Тяжело вздохнув, Лиззи перевернулась на другой бок. К сожалению, она прекрасно понимала, что Аннабелла способна на любое безрассудство.

Оказалось, что задача отделаться от младших братьев была не такой уж и сложной. Юджиния сказала им, что должна отнести корзинку с гостинцами одной больной женщине в деревне. На лицах мальчиков тут же появились недовольные гримасы, и они убежали, затеяв какую-то игру. Как только они исчезли из виду, Юджиния бросила корзинку в кусты и, подхватив юбки, побежала к тому месту, где должно было состояться похищение.

От волнения у нее дрожали колени.

Приедет ли Синклер? Юджиния не могла забыть те ощущения, которые испытала, когда он обнимал и целовал ее. Это был ее первый опыт интимного общения с мужчиной, и он доставил Юджинии огромное удовольствие. Все казалось новым и манящим. Душа Юджинии была преисполнена оптимизма и надежды, хотя она не была уверена, что герцог опустится на одно колено и предложит ее выйти за него замуж. Впрочем, Юджиния решила пока двигаться в том направлении, куда влекла ее судьба, не задумываясь о замужестве.

До ее слуха донесся топот копыт, и вскоре она увидела против солнца силуэт приближавшегося по дороге всадника. Сердце Юджинии учащенно забилось. Герцог приехал, как и обещал. Возможно, он, как и она, не спал всю ночь, с нетерпением ожидая наступления утра и окончания церковной службы.

Подъехав к Юджинии, Синклер остановил коня. Он был в узких облегающих брюках, лакированных сапогах для верховой езды и белоснежной рубашке с расстегнутым воротом. У него был романтичный вид героя-любовника. Темные волосы Синклера растрепались на ветру, щеки пылали. Юджиния увидела в его черных глазах ту же страсть, которая полыхала в ее груди.

— Я хотел сначала надеть маску, но потом передумал, решив, что не стоит пугать зверушек в местных лесах.

— Вы выглядите молодцевато, — с улыбкой сказала Юджиния. — Прямо как распутный барон, который объезжал окрестности своего замка в поисках жертвы — девицы, которую он мог бы похитить.

Синклер прищурился, и его губы скривились в ухмылке.

— В таком случае, девица, дай мне руку!

Юджиния подчинилась его приказу. Их пальцы сплелись. Юджиния поставила ногу в стремя, рядом с его ногой, и герцог поднял ее на коня. Она обняла Синклера за талию и, прижавшись щекой к его груди, ощутила его крепкие мускулы. Ей было приятно прикасаться к мужчине, ощущать исходящий от него запах, движение мышц, слушать дыхание.

Непокорные кудри, как всегда, выбились из ее прически, и она тряхнула головой, чтобы распустить волосы. Ветер трепал кружева на корсаже и манжетах ее платья. Юджиния приподняла подол, демонстрируя свои нижние юбки и чулки. Она понимала, что ведет себя неприлично, но ей не было до этого никакого дела. Юджиния наслаждалась чувством полета, ей казалось, что в мире существуют только двое — она и Синклер.

Однако по мере того, как конь герцога все дальше уносил ее от дома, в душе Юджинии нарастало чувство тревоги. Разум напоминал ей о том, что если их сейчас увидят вместе, то по округе поползут слухи, и ее репутация будет навеки погублена. Если Юджиния станет объяснять соседям, что собирается выйти замуж за герцога, они только изумятся ее самонадеянности. Недоверие, презрение, осуждение — вот с чем столкнется Юджиния. Люди сочтут ее наглой интриганкой или в лучшем случае наивной дурочкой.

Зачем только она пошла на поводу у подруг и объявила о своем намерении выйти замуж за герцога! Почему она не выбрала себе в мужья барона или мелкого землевладельца? Когда она жила у тетушки Беатрикс, у нее был ухажер, который оказывал ей чрезмерные знаки внимания. Юджиния могла бы выйти замуж за этого джентльмена…

Она медленно убрала руки с талии герцога и выпрямилась так, чтобы не касаться его теплого мускулистого тела. Пора было положить конец их отношениям. Юджиния открыла было рот, чтобы попросить всадника остановиться и ссадить ее с лошади, но в это время он повернул в лес.

Юджиния, удивившись, уцепилась за него еще крепче. Синклер перевел лошадь на шаг, так как продвигаться вперед мешали ветки и сучья деревьев. Запах влажной земли достиг ноздрей Юджинии. В лесу стояла густая тень, и в зеленоватом таинственном свете все казалось призрачным, нереальным.

— Пригнитесь, — распорядился Синклер.

Юджиния машинально нагнула голову, едва не задев низко растущий сук дерева. Синклер с улыбкой взглянул на нее.

— У вас прекрасная реакция, мисс Бельмонт. Кроме того, мне понравилось, что вы исполнили мой приказ без всяких возражений.

— Куда мы едем, ваша светлость? — спросила она, проигнорировав его замечание.

Юджинии не удалось скрыть от своего спутника нервозности.

— Зови меня Синклером, — попросил герцог.

— Куда мы едем, Синклер?

— В одно место. Оно идеально для нашей игры в похищение.

Да, это всего лишь игра! У Юджинии отлегло от сердца. Ей нечего было бояться.

Вскоре их взору открылась поляна. Ее окаймляли густые заросли деревьев и кустарника. Здесь стояла прохлада и полная тишина, от которой у Юджинии мороз пробежал по коже. Синклер спешился и помог Юджинии спуститься на землю. Она тут же отошла в сторону и стала озираться вокруг.

— Кто тебе показал это место?

— Мне о нем рассказал Джек. По всей видимости, в полнолуние здесь устраивают танцы сказочные существа.

— Ты так считаешь?

Юджиния пристально посмотрела на Синклера. Сейчас он совсем не походил на лощеного герцога, каким предстал на деревенском балу в трактире «Желудь». Этого мужчину с растрепанными волосами скорее можно было принять за разбойника с большой дороги или похитителя людей. С ним следовало вести себя осторожно, не теряя бдительности. Этот человек был опасен.

И все же Юджиния не боялась его. В глубине души она чувствовала, что Синклер никогда не обидит ее, не сделает больно. Юджиния принадлежала к числу тех женщин, которые верят своим ощущениям, своей интуиции.

Юджиния не сомневалась, что герцог уже успел соблазнить немало женщин в своей жизни.

При воспоминании о его поцелуях у Юджинии мурашки побежали по спине. Ее тело помнило его прикосновения, вкус его губ, она жаждала его ласк. Матери не зря предостерегают дочерей об опасностях, которые таит в себе голос плоти. Девушки очень легко поддаются соблазну и искушению.

Синклер подошел к Юджинии, взял ее руку и поднес к своим губам. Она почувствовала тепло его губ сквозь тонкую перчатку и закрыла глаза, чтобы сосредоточиться на приятных ощущениях. Открыв их снова, она увидела, что Синклер пристально смотрит на нее.

— Ты придумала для меня второе испытание, и я прошел его, Юджиния, не так ли?

— Да, Синклер, ты его прошел.

— В таком случае я заслужил награду.

Юджиния понимала, о какой именно награде идет речь. Сейчас не следовало разыгрывать из себя недотрогу, тем более что ей самой хотелось поцеловать Синклера, прикоснуться к нему. Приподнявшись на цыпочках, Юджиния коснулась губами его губ, однако он не удовольствовался этим. Глухо взревев, Синклер сжал Юджинию в объятиях и стал терзать ее рот в жадном поцелуе.

Юджиния и не подозревала, что за холодной внешностью надменного герцога скрывается огненный неукротимый темперамент. Наконец-то ее Синклер, яростный пылкий любовник, о котором она всегда мечтала, вырвался наружу. Юджиния обвила его шею руками и с упоением стала отвечать на поцелуи, отдавшись на волю чувств.

Когда он наконец остановился, Юджиния заметила, что в его глазах полыхает пламя. Ее вновь охватили сомнения. Может быть, ей все же следовало испытывать страх перед этим человеком? Сомертон был, конечно, джентльменом, но сможет ли он вовремя остановиться, взять себя в руки? Вряд ли герцог привык прислушиваться к женщинам, думать о них.

Очевидно, эти размышления отразились на лице Юджинии. Синклер, взглянув на нее, вдруг хрипловато рассмеялся.

— Не бойся, Юджиния, я не собираюсь насиловать тебя. Во всяком случае, сегодня. Но что будет завтра, я не стану загадывать.

— Ты шутишь, да?

— Шучу? — Он прищурился. — Так, значит, ты хочешь, чтобы тебя изнасиловали?

На щеках Юджинии выступил румянец.

— Вряд ли леди может хотеть этого, — смутившись, пробормотала Юджиния. — Дамы никогда не просят, чтобы их изнасиловали.

— А жаль, — насмешливо заметил Синклер.

— Жаль? — удивленно переспросила Юджиния. — Я думала, что герцог Сомертон окружен женским вниманием и многочисленные представительницы прекрасного пола мечтают о том, чтобы он овладел ими. Мне всегда казалось, что у любого аристократа нет недостатка в любовницах. Возможно, это ложное представление, ведь я плохо представляю образ жизни настоящих герцогов.

Глаза Синклера смеялись.

— Ты пытаешься выведать, Юджиния, есть ли у меня любовница?

— Думаю, что есть.

Синклер привалился плечом к стволу дерева, лукаво глядя на спутницу.

— Ты удивила меня тем, что заговорила на интимные темы. Юные леди из хороших семей обычно избегают таких разговоров. Их учат не проявлять интерес к сексуальной жизни, а если о ней заводят речь в их присутствии, игнорировать бесцеремонного собеседника.

— Значит, я не похожа на других юных леди.

— Да, Юджиния, ты неподражаема.

Его глаза впились в нее. Он стоял так близко, что у Юджинии перехватило дыхание. Она чувствовала, что Синклер всерьез заинтересован ею. Искушение становилось все сильнее и опаснее. Юджиния должна была принять решение: хотела ли она, чтобы он заманил ее в свои сети?

Синклер протянул руку и провел большим пальцем по ее щеке. Юджиния закрыла глаза от наслаждения.

— Не понимаю, Юджиния, почему ты заговорила о моих любовницах… — В его голосе сквозила нежность. — Разве я дал тебе повод считать меня распутником? Ну, раз уж ты подняла эту тему, то ответь мне на вопрос: ты можешь представить себя в этой роли?

У Юджинии упало сердце, она застыла, как изваяние. Игра принимала серьезный оборот. Юджиния, конечно, предполагала, что Синклер начнет ее прощупывать, делая щекотливые предложения. Синклер имел на это право, он был герцогом, а Юджиния… никем.

Он, нахмурившись, ждал ее ответа. Судя по всему, Синклер смекнул, что сказал что-то не то.

— Я вижу, ты задета моими словами. Я считал, что ты, будучи потомком королевской наложницы, придерживаешься более широких взглядов на вещи.

Юджиния была не столько задета, сколько разочарована. Игра, которую они вели, доставляла ей истинное удовольствие, но, к сожалению, от нее следовало отказаться.

— Подожди! — услышала она голос Синклера и только тогда опомнилась.

Оказалось, она уже на добрых десять шагов отошла от него, направляясь в сторону зарослей.

— Прошу тебя, Юджиния, выслушай меня!

Синклер был сильно взволнован. Более того, похоже, он находился в смятении. Он произносил слова таким тоном, как будто они с трудом давались ему. Очевидно, герцог впервые в жизни попал в подобную ситуацию и не знал, как правильно вести себя в ней.

Остановившись, Юджиния услышала за спиной его шаги. Синклер приближался к ней. Вскоре его руки легли ей на плечи, а дыхание коснулось волос Юджинии. Она с трудом подавила желание прижаться к нему.

— Я признаю, что ты юная леди, получившая хорошее воспитание, — заговорил Синклер, — но ты не можешь отрицать, что твой род далеко не знатный, Юджиния. Твой отец по уши в долгах. И даже если бы он сколотил состояние с помощью своих махинаций, то очень быстро снова спустил бы все деньги.

— Не надо рассказывать мне о моем отце! — сердито бросила Юджиния. — Я не желаю это слышать!

— Прости меня за бестактность, Юджиния.

Казалось, он хотел сказать что-то еще, но передумал.

Юджиния почувствовала прикосновение его губ к своему затылку, и ее бросило в дрожь. Его нежность подкупала. Юджинии хотелось остаться с ним, но она напомнила себе о том, что он разочаровал ее. Если спустить ему с рук завуалированное предложение стать его любовницей, то в следующий раз он прямо попросит ее об этом. Юджиния не желала, чтобы подобное унижение испортило их романтические отношения.

Она, даже не обернувшись, решительным шагом направилась к лошади. Синклер не стал препятствовать ей.

— Вы отвезете меня домой, ваша светлость? Или вы хотите, чтобы я добиралась до дома самостоятельно?

Синклер молча помог ей сесть на лошадь. Выражение его лица было замкнутым и удрученным. Плотно сжатые в одну тонкую линию губы побелели. Может быть, он чувствовал себя оскорбленным? Юджинии это было безразлично. Он сам едва не оскорбил ее своим предложением. Становиться любовницей герцога не входило в планы Юджинии. Не этой цели должна была добиваться девушка, состоявшая членом «Клуба охотниц за мужьями».

Впрочем, теперь Юджиния хорошо понимала, насколько наивной она была, когда пусть на секунду, но поверила, что сможет женить на себе герцога. То, что она нравилась ему — а Юджиния действительно ему нравилась, — то, что он сгорал от страсти к ней, для герцога еще не являлось поводом жениться. Ему даже мысли такой в голову не приходило.

На обратном пути они молчали, и Юджиния почему-то подумала о том, что, возможно, Синклер понял свою ошибку. Может быть, он осознает свою вину и попросит ее стать его женой? Впрочем, подобная надежда была из области грез, обычных девичьих фантазий. А правда жизни проще и жестче. Сомертон был герцогом, а герцоги выбирали себе любовниц из числа танцовщиц и актрис, то есть женщин низкого происхождения. Именно такой женщиной считал Синклер ее, Юджинию Бельмонт.

Скан и вычитка Романтическая библиотека: http://romanticlib.org.ua

Когда они достигли места встречи на проселочной дороге, Синклер остановился и помог Юджинии спешиться. Она сдержанно поблагодарила его и пошла по направлению к дому. Вскоре она услышала за спиной топот копыт удалявшейся лошади.

У Юджинии было тяжело на сердце. Она пережила сегодня страшное разочарование, столкнувшись с суровой правдой жизни. И еще ее угнетала мысль о том, что она влюбилась в герцога. Ей нравилось его общество, нравилось разговаривать, обниматься и целоваться с ним.

Стиснув зубы, Юджиния сказала себе, что не станет плакать. И все же по ее щеке покатилась слеза, а за ней и другая. Жизнь несправедлива, это Юджиния отчетливо поняла сегодня. Она решила разработать новый план, на этот раз более осуществимый.

Глава 8

Терри Бельмонт искоса взглянул на стоявшую рядом с ним девушку. Лицо леди Аннабеллы было влажным от слез, уголки рта опущены. Терри очень хотелось заключить ее в объятия и утешить, но он не смел, поскольку знал, что ей это не понравится. Они были всего лишь друзьями, и Терри нельзя было выходить за установленные рамки отношений. Если Аннабелла придет к выводу, что Терри принадлежит к числу тех негодяев, которые пытаются завладеть ее сердцем или, вернее, состоянием, то она больше никогда не обратится к нему за помощью. Аннабелла перестанет доверять ему.

А для Терри доверие Аннабеллы было превыше всего.

— Мне невыносима мысль о том, что придется выйти замуж за Люциуса и жить в его лондонском доме. Люциуса, конечно, нельзя назвать злым или жестоким, он — настоящий джентльмен. Но когда я говорю ему о своих мечтах и желаниях, он улыбается так, словно перед ним ребенок. Я не хотела выходить за него замуж, но моя мать принудила меня согласиться на этот брак… Мама и Синклер хотят видеть меня великосветской дамой. Но мне этого не надо! Они пекутся только о высоком статусе в обществе, о продолжении рода Сомертонов, но у меня другие устремления! Я не такая, как они!

Слезы снова подступили к глазам Аннабеллы, и она, как ребенок, утерла их кружевным рукавом.

— Но что вы можете сделать в подобной ситуации? — промолвил Терри. — Вы же сказали, что приготовления к свадьбе идут полным ходом. Можно ли отменить ее на этом этапе?

В темных глазах Аннабеллы зажегся мрачный огонь.

— У меня есть подруга в Шотландии. Мы дружим еще со школы и часто переписываемся. Сейчас она уже замужем, но обещала, что приютит меня, если я сумею добраться к ней, — сказала Аннабелла и, судорожно вздохнув, вцепилась в руку молодого человека. — Вы поможете мне, Терри?

У Терри дрогнуло сердце. Он был глубоко тронут слезами Аннабеллы. Впервые в жизни к нему обращались с просьбой о помощи. О младших братьях всегда заботилась Юджиния, она приходила им на выручку, когда это было нужно. А Терри оставался не у дел в семье. Юджиния относилась к нему, как к недорослю, которого нужно опекать и контролировать. Для Аннабеллы же Терри был последней надеждой. Только ему она доверила свою тайну, только от него ждала помощи.

— Конечно же, я помогу вам! — горячо откликнулся Терри.

Губы Аннабеллы дрогнули и сложились в улыбку.

— Благодарю вас. Мне очень жаль, что я такая беспомощная и плохо ориентируюсь в окружающем мире. Я могла бы одна сбежать в Шотландию, но боюсь сбиться с пути или наделать каких-нибудь глупых ошибок, в результате которых меня догонят, схватят и вернут в Сомертон. Если это случится, меня посадят под замок и начнут пристально следить за мной. У меня не будет второго шанса на спасение. — Аннабелла доверчиво посмотрела на своего друга. — Вы же наверняка знаете, как добраться до Шотландии, правда, Терри?

Терри вовсе не был уверен в этом, но не стал разочаровывать Аннабеллу, а лишь пожал плечами:

— Разумеется.

— Отлично! А теперь я должна вернуться к Лиззи, а не то она доложит брату о моем длительном отсутствии.

Для Терри Лиззи Гэмбони была малозначительной персоной, человеком, который неустанно следил за Аннабеллой, способной на безрассудные поступки.

— Вряд ли мисс Гэмбони станет доносить на вас, — промолвил он и тут же, поймав на себе подозрительный взгляд Аннабеллы, пожалел о своих словах. — Я хотел сказать, что, судя по всему, она преданна вам.

— Я не желаю говорить о ней, — заявила Аннабелла и вздохнула. — Я так рада, что мы познакомились, Терри. Не знаю, что бы я без вас делала.

Терри нравилась роль героя. Он чувствовал себя солдатом, в одиночку захватившим укрепленный форт противника и спасшим положение. Однако на обратном пути в Бельмонт-Холл его начали терзать сомнения. Теперь он считал, что, когда Аннабелла попросила его о помощи, ему следовало отказаться. Этого требовало благоразумие. Ничего, кроме крупных неприятностей, побег сестры герцога ему не принесет.

Но разве он мог отказать Аннабелле в помощи? Нет, Терри должен был отвезти ее к подруге в Шотландию, чего бы это ему ни стоило. Причем всю эту историю ему следовало держать в тайне. Если о ней узнает Юджиния, она отругает брата и заставит обо всем рассказать герцогу. А если обо всем прознает отец, то он непременно втянет сына в махинацию и постарается извлечь выгоду из несчастья Аннабеллы. Нет, Терри должен держать язык за зубами и взвалить всю ответственность на свои плечи.

Переступив порог родного дома, Терри сразу же услышав перебранку близнецов и жалобные крики матери. Стараясь ступать тихо, он поднялся по шатким ступеням лестницы в комнату, в которой он жил с братьями. Здесь он увидел Джека, склонившегося над книгой о лошадях. На его плече сидела раненая сорока.

— Бенни и Берти опять набедокурили, — не отрывая глаз от книги, сказал Джек. — Они нашли черную краску и разрисовали ею стены в гостиной. Хотели порадовать маму.

Джек поднял голову, и братья весело переглянулись.

— Не ходи туда, — посоветовал Джек, — если не хочешь, чтобы тебя заставили отскребать краску со стен.

Произнеся это, он снова уткнулся в книгу.

У Терри не возникло ни малейшего желания становиться жертвой проказ младших братьев. Он лег на постель и уставился в потолок. У него было над чем поразмыслить. Терри получил шанс показать всем, на что он способен, и стать настоящим мужчиной, о чем он всегда мечтал.

— Скажи, Джек, — обратился он к брату, — что бы ты сделал, если бы тебя попросил о помощи человек, который тебе очень нравится? Но при этом ты знал бы, что это принесет тебе крупные неприятности?

Несмотря на то что Джек был младше, Терри считал его самым умным членом семьи.

— Я помог бы этому человеку, — подумав, ответил Джек.

Терри улыбнулся и откинулся на подушки. Ответ брата устраивал его. Так тому и быть: они с Аннабеллой отправятся в Шотландию, как только Терри выяснит, как туда добраться.

Лиззи чувствовала, что ее подопечная что-то задумала. Сегодня она улизнула от нее на целый час. Лиззи была уверена, что Аннабелла ходила на свидание с Терри Бельмонтом.

Неужели она влюбилась в него?

Вряд ли… Несмотря на избалованность и упрямство, Аннабелла принадлежала к числу тех девушек, которые свято блюдут свои интересы. Ей нравилось шокировать домашних дерзкими заявлениями, но по сути своей Аннабелла была благонравной юной леди. Во всяком случае, так до сего дня, думала Лиззи.

Люциус был прекрасной партией для Аннабеллы, и она скорее всего понимала это, несмотря на свои громкие заявлении о том, что умрет со скуки, если выйдет за него замуж. Терри Бельмонт не являлся человеком ее круга, и Аннабелла ни при каких условиях не могла рассматривать его в качестве жениха. «Терри — подходящая партия не для нее, а для… меня», — считала Лиззи.

Но конечно же, он никогда не обратит на нее внимания. На Лиззи никто никогда не обращал внимания. На фоне красивой и богатой Аннабеллы она смотрелась серой церковной мышкой. Лиззи нисколько не обижалась на это, она давно смирилась со своей судьбой. И все же мечтала когда-нибудь встретить мужчину, который обратит наконец свой взор на нее.

И будет видеть только ее одну…

Глава 9

Среда была базарным днем в городке Торрисхем, и сэр Питер уговорил Юджинию поехать вместе с ним в город, чтобы помочь продать лошадь.

— Это прекрасная верховая лошадь, с ней справится даже леди, — утверждал он.

Но Юджиния сомневалась, что леди сможет усидеть на таком ретивом животном больше минуты. Вообще-то с отцом на базар всегда ездил Терри, но сегодня его не смогли найти. Он куда-то исчез.

— Должно быть, сидит с дружками в «Пяти колокольчиках», — пробормотал сэр Питер. — Ничего, Джини, ты сможешь заманить больше покупателей, чем он. Тебе нужно только стоять и улыбаться, а я сам заговорю им зубы.

Юджиния сомневалась в том, что Терри находится сейчас в своей любимой пивной. В последнее время он очень изменился, стал рассеянным. Казалось, его мысли витают где-то далеко отсюда. Юджиния подозревала, что брат что-то задумал. Но он держал свои планы в секрете, а Юджинии некогда было заниматься им. Ее одолевали собственные проблемы.

Со дня «похищения» о герцоге не было ни слуху ни духу. Юджиния пыталась выбросить из головы мысли о нем, но постоянно возвращалась к воспоминаниям о тех минутах, которые провела с ним. Теперь, задним числом, она понимала, что не должна была допускать вольностей с его стороны. У нее было только одно оправдание — Юджиния теряла голову, когда герцог прикасался к ней.

Хорошо еще, что он прямо не предложил ей стать его любовницей. Впрочем, он вполне мог это сделать в следующий раз. Герцог уже решил про себя, что она будет принадлежать ему. Он смотрел на нее, как на вещь или как на одну из своих лошадей.

Но Юджиния не желала, чтобы с ней обходились как с собственностью. Синклер, возможно, намеревался поселить ее в маленьком уютном любовном гнездышке, в которое мог бы приезжать, когда ему заблагорассудится. А Юджиния вынуждена была бы терпеливо ждать его визитов.

Но Юджиния знала, что не вынесет такого существования. А что будет, если она однажды надоест герцогу? Может быть, он передаст ее в руки другого благодетеля? Честно говоря, Юджиния не знала, как поступают с надоевшими любовницами… Может быть, для них существовало специальное бюро занятости, через которое им подыскивали новое место? Воображение Юджинии рисовало длинную шеренгу сомнительно одетых женщин с нарумяненными лицами, размахивающих носовыми платочками в надежде привлечь к себе внимание мужчин, находящихся в поиске новой любовницы.

Она содрогнулась от этой картины.

Нет уж, лучше осуществить тот план, который пришел ей в голову на проселочной дороге. Но конечно же, ей будет не хватать поцелуев Синклера! Свидания с ним стали самым восхитительным событием в ее жизни.

Она сидела рядом с отцом в двуколке, которую сильно качало, сзади семенила привязанная к экипажу лошадь.

— У тебя мрачный вид, Джини. Что случилось? — спросил отец. — У тебя испортилось настроение из-за письма, которое пришло утром? Ты получила дурные известия?

Юджиния действительно получила письмо от Эверил. Та интересовалась, как продвигается ее охота на мужчин. «Я слежу в «Таймс» за извещениями о состоявшихся помолвках, — писала Эверил. — Но до сих пор не нашла упоминаний о твоей. Непременно сообщи, как развиваются твои отношения с герцогом!» Скорее всего, Эверил издевалась над ней. А может быть, и нет. Как бы то ни было, но Юджиния больше не желала врать. Она решила написать подруге правду, сообщить ей о том, что она разорвала отношения с герцогом, который разбил ей сердце.

Впрочем, нет, лучше написать, что это она разбила ему сердце.

— Нет, я просто задумалась, отец.

— Должно быть, у тебя невеселые мысли. О чем ты думаешь?

— О своем будущем.

Сэр Питер засмеялся.

— Могу тебя обрадовать. Если я выгодно продам лошадь, то сегодня же куплю тебе и твоей маме по новому платью! Наша мама в расстроенных чувствах из-за проказ мальчишек, обновка улучшит ей настроение. — Лицо отца расплылось в улыбке. — Что ты на это скажешь, Джини?

Юджиния прекрасно знала, что на письменном столе отца скопились неоплаченные счета, но сэр Питер, несмотря на это, собирался купить новые платья своим женщинам, чтобы порадовать их. Это было так похоже на него! Юджиния хотела напомнить ему об ответственности перед семьей. Но стоило ли это делать, если он все равно никогда не слушал ее? Сэр Питер не собирался меняться в угоду дочери.

И тут Юджиния вдруг подумала о том, что действительно было бы неплохо обзавестись новым платьем.

— Спасибо, отец, — искренне поблагодарила она его.

Сэр Питер кивнул, довольный тем, что угодил дочери, а потом заключил ее в объятия.

— Ты хорошая девочка, Джини!

Юджиния с грустью подумала о том, что эти слова могли бы стать эпитафией на ее могиле. «Юджиния Бельмонт, хорошая девочка». Но несмотря на ее благонравие, в голову Юджинии закрадывались лукавые мысли. Хотела ли она быть хорошей девочкой? И будет ли она считаться плохой, если люди узнают о том, что она целовалась с Синклером?

В Торисхеме, городке с узкими улочками и домами, сложенными из золотистого камня, царило оживление. Особенно многолюдно здесь было в базарные дни. Сэр Питер нашел конюшни и велел, чтобы лошадь, которую он привел на продажу, почистили и помыли. Животное выпучило глаза, но подавило желание лягнуться.

— Отец, ты уверен, что эта лошадь подходит для женской верховой езды? — с сомнением глядя на нее, спросила Юджиния.

— Ну, ты же каталась на ней.

— Да, но я изучила ее и приспособилась к ее норову.

— Ничего, горячий темперамент делу не помеха, — весело сказал сэр Питер.

Юджиния хотела что-то возразить, но тут ее взгляд упал на противоположную сторону базарной площади, и она оцепенела.

— О Боже, это он! — ахнула Юджиния, бледнея.

— Кто «он»?

— Герцог!

Отец удивленно посмотрел на дочь, а затем проследил за ее взглядом.

— Эй, Сомертон! — крикнул он так, словно они были лучшими друзьями. — Как поживаете? Пришли взглянуть на лошадей?

Если герцог первоначально и хотел сделать вид, что не заметил Бельмонтов, то теперь это было невозможно. Поколебавшись несколько секунд, он, должно быть, решил, что не может ретироваться с площади, как трус, даже если ему этого очень хотелось.

Он подошел к Бельмонтам и, приподняв шляпу, отвесил легкий поклон в знак приветствия. Юджиния сделала книксен, стараясь не смотреть герцогу в глаза, а потом спряталась за спину отца, как будто искала у него защиты.

— Как поживаете, сэр Питер? Надеюсь, мисс Бельмонт, у вас все хорошо?

Синклеру явно было не по себе. Об этом свидетельствовал густой румянец, выступивший на смуглых щеках. Наверное, сейчас ему, как и Юджинии, вспомнилась сцена в лесу. Взгляд герцога скользнул по лошади, которую отец Юджинии держал под уздцы.

— Вы продаете лошадь? Как она, заслуживает внимания?

— О, это прекрасная кобыла! — горячо стал расхваливать ее сэр Питер. — Я никогда бы не продал нашу малютку, если бы не поиздержался немного.

Юджиния внутренне сжалась, услышав слова отца, произнесенные вкрадчивым тоном.

— Не нужна ли вашей сестренке новая верховая лошадь? — продолжал сэр Питер. — В прошлом месяце я видел ее верхом на сером мерине. Если уж говорить откровенно, ваша светлость, эту клячу давно пора отдать на корм собакам.

— Леди Аннабелла довольна своей верховой лошадью, — с невозмутимым видом сказал Синклер. — Она неопытная наездница, ей нужна лошадь покладистая.

— Да уж, с моей Джини ваша сестра не сравнится. Джини кого угодно может оседлать, чтобы прокатиться верхом. Если бы у меня были деньги, я бы устраивал специально для нее выезды на охоту. Она бы обставила всех егерей.

Синклер бросил взгляд на Юджинию. Она знала, что ее отец как-то пытался получить приглашение участвовать в охоте, но у него ничего не вышло. И не потому, что у сэра Питера не хватало денег, а из-за его дурного характера.

В этот момент сэр Питер переключил свое внимание на потенциальных покупателей — пожилого мужчину и его внучку, и Юджиния вздохнула с облегчением.

— И часто вы помогаете отцу проворачивать разные делишки? — тихо спросил Синклер.

В его голосе слышалось осуждение.

— Обычно на базар с ним ездит Терри, — терпеливо сказала Юджиния, надеясь, что Синклер удовлетворится ее ответом, раскланяется и уйдет. — Но сегодня он занят, и мне пришлось сопровождать отца в город.

Юджиния понимала, что Синклер так грубо разговаривает с ней потому, что она, на его взгляд, простолюдинка. Со своей сестрой или матерью, знатными дамами, он так не обращался бы. На губах герцога блуждала обычная высокомерная усмешка. «Пусть думает обо мне что хочет», — решила Юджиния. Она больше не рассчитывала на его хорошее отношение к ней.

Мимо них пробежала шумная ватага детей. Их крики напугали лошадь, и Юджинии понадобилось несколько минут, чтобы успокоить животное. Обернувшись, она увидела, что Синклер все еще стоит перед ней, наблюдая за ее действиями. В его глазах читалось выражение сожаления.

Сердце Юджинии начало таять.

— Мне скучно без вас, — неожиданно промолвил он и тут же спохватился будто, испугавшись, что сказал лишнее. На его лице отразилось смущение. — Я уже извинялся перед вами за то, что вольно или невольно огорчил вас.

— Да, извинялись. Но за те огорчения, которые были в прошлом. Я постоянно задаю себе вопрос, сколько еще огорчений мне придется терпеть от вас.

Синклер нахмурился.

— Я не совсем вас понимаю. Вы говорите загадками, Юджиния.

— Во время последней нашей встречи у меня сложилось впечатление, что вы были бы рады избавиться от меня.

— Вот это да! Вы прямо в лоб говорите все, что у вас на уме. Это поразительно для меня, человека, окруженного людьми, которые говорят только то, что мне хочется слышать. О, как мне не хватало вашей прямоты и откровенности, Юджиния!

Юджиния не могла сдержать смех.

— Я никогда не отличалась дипломатичностью, ваша светлость. Не всем это по нраву.

— Вы мне очень даже по нраву.

Почему она так сильно волновалась в его присутствии? Почему сердце ее бешено колотилось? Юджиния пыталась заставить себя ненавидеть Синклера, но вместо этого все больше влюблялась в него.

Улыбнувшись, он подошел на шаг ближе, у нее замерло сердце.

— Может быть, встретимся снова? Обещаю хорошо себя вести.

Юджиния украдкой взглянула на отца. Он торговался с покупателями и, казалось, был полностью поглощен своим занятием. Воспользовавшись удобным моментом, Синклер вплотную придвинулся к ней.

— Теперь настала моя очередь подвергнуть вас испытанию, мисс Бельмонт, — понизив голос до интимного шепота, произнес он.

— Мое безрассудство очевидно и не требует доказательств, ваша светлость. С меня довольно испытаний!

— Тем не менее, я назначаю вам свидание у разрушенного замка в Гойен-Хилле, в пятницу в одиннадцать часов.

— Простите, но я вынуждена отказаться.

— Неужели вы такая трусиха? Вы сами затеяли эту игру, Юджиния, и теперь уже поздно отступать.

Юджиния не успела ответить ему. В этот момент ее отец заключил сделку и повернулся к ним с сияющим от радости лицом и пригоршней монет в руках.

— Сожалею, ваша светлость, но эта кобыла уже продана. Вы видите, что у меня ее с руками оторвали! Но не расстраивайтесь, у меня есть еще одна лошадь на продажу. Дайте мне пару дней, и я доставлю ее в ваше поместье, на радость леди Аннабелле!

— Папа, у герцога нет намерений покупать у тебя лошадей, — промолвила Юджиния.

— Благодарю за предложение, сэр Питер, но ваша дочь права. Мне не нужна новая лошадь. А теперь позвольте откланяться. Желаю удачи!

Слегка коснувшись шляпы в знак прощания, Синклер бросил на Юджинию многозначительный взгляд и зашагал прочь.

Юджинии хотелось броситься вслед за ним, догнать его и сказать, что никакие силы не смогут помешать ей прийти завтра на свидание с ним. Но тут пожилой джентльмен, купивший лошадь, заговорил с Юджинией о навыках верховой езды своей внучки. Выслушав его, Юджиния поняла, что девушка была новичком в этом деле.

— Лошади нужна твердая рука, — предупредила она. — Если она чувствует ее, то становится смирной. А еще она не любит ярких пряжек на обуви. Поэтому скажите своей внучке, чтобы она надевала что-нибудь попроще. Кроме того, эта кобыла пугается луж… ну, не самих луж, а отражения в них.

Довольная тем, что предупредила покупателя обо всех особенностях лошади, Юджиния на обратном пути размышляла о Синклере, придуманном им испытании и о письме Эверил.

А что, если Синклер снова предложит ей стать его любовницей? Юджиния не верила в его обещание хорошо вести себя на свидании. Ну что же, она была готова дать ему достойный отпор. Синклер еще не знал, на что способна Юджиния Бельмонт! Как тут ни крути, но роль любовницы была не для нее!

Покончив с супом, Синклер кивком приказал слугам подавать следующее блюдо. Сегодня за ужином в его доме собрались соседи по поместью, местная знать, и прибывшие из Лондона друзья его покойного отца. Званые вечера являлись частью светской жизни, и Синклер считал их необходимым злом. Приезжая в его дом, гости рассчитывали на роскошное угощение. Впоследствии они хвастались своим знакомым, что их пригласил на званый ужин сам герцог Сомертон!

Синклер вынужден был развлекать гостей светской беседой, и это помогало ему на время забыть Юджинию Бельмонт, которая занимала все его мысли. Она стояла на нижней ступени социальной лестницы. Синклер, как никогда, ясно осознал это, увидев ее на базаре. Юджиния, словно цыганка, помогала отцу сбыть с рук норовистую, плохо объезженную кобылу неопытному покупателю. Эта девушка, казалось бы, должна была внушать герцогу отвращение, однако он испытывал к ней совсем другие чувства.

В его душе полыхал огонь страсти, которая с каждым днем только усиливалась.

— Когда вы планируете посетить Лондон, Сомертон? — спросил один из гостей, и Синклер дал ему уклончивый ответ.

Он не собирался ехать в Лондон: ему нравилось жить в поместье. Он вдруг снова вспомнил последний разговор с Юджинией. Решится ли она подвергнуться испытанию, которое он для нее придумал? Если она все же приедет, то он сделает ей одно предложение. Но захочет ли она его выслушать до конца?

На прошлом свидании он был слишком поспешен в своих словах и действиях. Впрочем, зачем было медлить? Синклер хорошо знал, чего хотел, и всегда прямо шел к своей цели. Юджиния оказалась редким бриллиантом, женщиной, с которой Синклеру нравилось проводить время, разговаривать и смеяться. Но главное, он испытывал к ней бешеную страсть.

Герцогу Сомертону нужна была любовница, и Юджиния прекрасно подходила на эту роль.

По мнению Синклера, предложение, которое он намеревался сделать Юджинии, было великодушным. Если она примет его, у нее будет все, чего ей только захочется. Юджиния получит больше благ, чем когда-либо имела, и почти ничего не потеряет. Синклер намеревался беречь ее репутацию и защищать Юджинию, насколько это было возможно. Он смог бы обеспечить безбедную жизнь ей и ее близким.

Синклер знал, что Бельмонт-Холл был ветхим, сырым, прогнившим, его деревянные балки проел жук-древоточец. Если Бельмонты в ближайшее время не найдут деньги на его ремонт, то останутся без крыши над головой. Синклер решил, что позаботится об их усадьбе, а возможно, купит родителям и братьям Юджинии новый, более просторный дом, расположенный подальше от его поместья.

Несмотря на высокомерие и самонадеянность, Синклер не был глупцом. Он не ждал, что Юджиния сразу же согласится на его предложение. Она, конечно, поломается сначала, но Синклер не сомневался, что в конце концов одержит победу.

У Синклера и прежде случались любовные увлечения, но они прошли, как сон. Он с трудом мог вспомнить лица своих прежних любовниц. К Юджинии Бельмонт Синклер испытывал куда более сильные чувства! Возможно, он навсегда свяжет с ней свою жизнь.

Проснувшись среди ночи, Синклер почувствовал сильное возбуждение. Он представил, что Юджиния лежит рядом с ним обнаженная и жаждет соития. Ему даже на минуту показалось, что он ощущает исходящий от нее аромат. Синклер усмехнулся. Он чувствовал, что превращается в жеребца, тоскующего по кобыле и готового ради нее вырваться из стойла на свободу.

Должно быть, это была своего рода одержимость. Синклер всем своим существом жаждал близости с Юджинией. Он сгорал от жгучего желания заключить ее в объятия и овладеть ею. Любовницы в конце концов и созданы для любовных утех! Насытившись Юджинией, Синклер мог бы поговорить с ней о чем-нибудь по душам. В качестве компенсации за доставленное наслаждение он осыпал бы ее подарками. У нее было бы все, что ей заблагорассудится!

Синклер не сомневался, что рано или поздно Юджиния Бельмонт смирится с неизбежным и примет его предложение.

Глава 10

В пятницу утром Синклер встал пораньше и, сгорая от нетерпения, быстро оделся. За завтраком Аннабелла вела себя несколько нервно. Он видел, что она хочет ему что-то сказать, но не знает, с чего начать. Если она собиралась завести речь о своем нежелании выходить замуж за Люциуса, то Синклер не намеревался выслушивать ее. Наконец Аннабелла собралась с духом и заговорила. Она была не из тех, кто покорно молчит, избегая неприятного разговора.

— Я получила письмо от своей подруги Греты, — со звоном поставив фарфоровую чашку на блюдце, заявила Аннабелла.

— Неужели.

— Она живет в Бедфордшире.

— И зачем ты мне все это говоришь?

— Синклер, прекрати разговаривать со мной в таком тоне! Ты в дурном настроении и хочешь и мне его испортить! Однако у тебя ничего не получится. Я заговорила о Грете, потому что собираюсь съездить к ней в гости перед свадьбой. Прежде чем Люциус запрет меня в четырех стенах, я хочу немного развлечься. Грета обещала устроить в мою честь званый вечер и познакомить со своими друзьями.

— Я не возражаю, Аннабелла, но сначала ты должна спросить разрешения у мамы и своего будущего мужа.

— При чем тут Люциус? — возмутилась Аннабелла. — Мы еще не женаты!

— Насколько я помню, Грета всегда была несколько взбалмошной особой. Может быть, не стоит навещать ее сейчас, Аннабелла? Нам не нужен скандал.

Аннабелла нахмурилась.

— Ты хочешь отвадить от меня всех подруг! Ты хочешь сделать меня несчастной, Синклер!

— Не будь смешной, Аннабелла! В Лондоне ты будешь окружена толпой подруг — и старых, и новых.

Аннабелла выскочила из-за стола и выбежала из комнаты. Мисс Гэмбони тоже встала, намереваясь последовать за своей подопечной.

— Простите, ваша светлость, — начала было она, но герцог махнул на нее рукой, давая понять, что не нуждается в ее извинениях.

— Может быть, вы сумеете вразумить ее, мисс Гэмбони.

— Я попробую, ваша светлость.

Синклер уже привык к подобным выходкам сестры и не переживал из-за них. Тем более что его мысли сейчас занимало совсем другое.

Краски уже доставили из Лондона в Сомертон, и он испытывал жгучее желание закрыться на чердаке и взяться за кисти. Синклер уже сделал несколько набросков портрета Юджинии по памяти, и они ему нравились. Синклеру оставалось лишь передать на холсте озорное выражение ее глаз, от которого он был без ума.

Однако после завтрака у Синклера была назначена деловая встреча с управляющим поместьем, а затем ему предстояло написать несколько писем с ходатайством о предоставлении помощи тем арендаторам, дома и заборы которых нуждались в ремонте.

У герцога было множество обязанностей, которые он безропотно исполнял на протяжении последних десяти лет, хотя все эти дела ничего, кроме смертельной скуки, у него не вызывали.

Но с появлением в его жизни Юджинии все переменилось. Она бросила ему вызов, заставила по-новому взглянуть на то, что происходило вокруг, побудила к риску, поиску приключений. И теперь уже Синклер не мог вернуться к прежнему образу жизни. Он не мыслил себя без Юджинии.

Дописав последнее письмо, Синклер отбросил перо в сторону, не заботясь о том, что с его кончика упала большая капля чернил. Наконец-то он освободился от дел и теперь может отправиться на поиски приключений!

На улице было прохладно, собирался дождь, но Синклеру было наплевать на погоду. Он пустил лошадь галопом и прибыл на место свидания на полчаса раньше назначенного времени. Спешившись, Синклер стал прогуливаться взад и вперед перед живописными руинами замка. Здесь проходили сражения времен Войны Алой и Белой розы, именно тогда и была разрушена старинная постройка.

Юджиния опаздывала.

Синклер терпеть не мог, когда люди опаздывали к назначенному сроку. Через некоторое время он начал беспокоиться. А вдруг Юджиния вообще не придет? От этой мысли ему становилось не по себе. Может быть, ему уехать, проучив ее за отсутствие пунктуальности? Но Синклер не смог бы это сделать. Ему необходимо было видеть Юджинию…

И вот наконец до его слуха донесся приближавшийся топот копыт. Через пару секунд на холме появилась всадница с развевающимися на ветру волосами. Юбка плотно обтягивала ее ноги, глаза сверкали.

Это была Юджиния Бельмонт. Она прискакала на свидание верхом на той кобыле, которую вчера продавала с отцом на базаре. Лошадь нервно била копытами, вращая глазами.

— А мне казалось, будто вы вчера продали эту кобылу, — заметил Синклер, подходя к всаднице, чтобы взять поводья ее лошади.

Юджиния запыхалась, ее щеки раскраснелись.

— Покупатели вернули, — объяснила она, пожав плечами. — Теперь у меня не будет нового платья.

Синклер удивленно взглянул на нее.

— Отец обещал купить мне новое платье, если продаст кобылу, — ответила Юджиния на его немой вопрос.

Спрыгнув на землю, она поправила юбку. Синклер порывисто протянул руку и прижал ладонь к ее щеке.

— Я буду покупать тебе новые платья за каждый день и каждую ночь, проведенные вместе, — хрипловатым голосом произнес он.

Но тут он заметил выражение ее глаз.

Юджинию бросило в дрожь, но она подавила ее и поправила волосы, заложив непокорные пряди за уши.

— В таком случае мне понадобится огромный гардероб для одежды, — холодно сказала она.

Улыбка сошла с лица Синклера.

— По-видимому, мне снова следует извиниться?

Юджиния повела кобылу к полуразрушенной стене замка, обдумывая ответ.

Она не хотела приезжать, но потом представила, что напишет ей Эверил, если она признается ей в обмане. И что скажут другие подруги?

Нет, Юджиния была самолюбива и горда, порой даже чересчур. В конце концов она решила, что даст Синклеру последний шанс исправиться. Впрочем, возможно, она просто поддалась слабости: ей очень хотелось снова увидеть его. И снова поцеловать.

Юджиния привязала лошадь к стене, продев поводья в дыру, оставленную, по-видимому, пушечным ядром.

Молчание тяготило обоих, и Юджиния заговорила о лошади:

— Это глупое существо испугалось лужи, и ее новый владелец сильно обеспокоился. Он боялся за свою внучку, для которой, собственно, и приобретал верховую лошадь. Вообще-то я предупреждала их о норове кобылы. Как бы то ни было, но покупатель вернул нам лошадь, он был очень недоволен моим отцом.

— Я его понимаю.

— Если ее не привязать, она убежит. Правда, все равно вернется домой, но я не желаю проделать обратный путь пешком.

— Да, это было бы досадно.

— Вот именно. Эта лошадь — существо беззлобное, но очень своевольное.

— Ясно.

Тема была исчерпана, и Юджиния неохотно повернулась лицом к Синклеру. Он смотрел на нее с такой жадностью, словно готов был съесть.

— Поймите, Юджиния, если вы разрешите мне заботиться о вас, то не прогадаете. Вы получите огромную пользу от наших отношений. Поверьте! Вы ни в чем не будете нуждаться. Я буду обходиться с вами бережно и нежно, стоять на страже вашей репутации. И если наш союз когда-нибудь распадется — мне это кажется невероятным, но обо всем необходимо подумать заранее, — то я обеспечу вас материально и буду содержать вас до тех пор, пока вы не выйдете замуж или… не свяжете свою судьбу с другим джентльменом.

Юджинии было оскорбительно все это слушать. Синклер допускал возможность, что она пойдет по рукам. Герцог, конечно, оскорблял ее не намеренно, для него это было обычным предложением, которое аристократы часто делают хорошеньким девушкам низкого происхождения.

— Нет, — ответила Юджиния, стараясь, чтобы ее голос не дрожал.

— Нет? — Казалось, Синклер был удивлен. Он считал, что только глупец мог отказаться от такого выгодного предложения. — Нет, и точка? И ты больше ничего не добавишь? Мне кажется, тебе нужно хорошенько подумать, а потом уже принимать решение.

— Прежде мне никогда не поступало предложений стать любовницей богатого джентльмена. Прошу простить меня за неопытность… Я и не предполагала, что мне когда-нибудь предложат нечто в этом роде, и не стремилась к этому.

— Я тоже впервые делаю подобное предложение, — промолвил Синклер и рассмеялся. — Неужели ты и вправду думаешь, что я уже сменил дюжину любовниц? Ты мне льстишь, Юджиния.

Она не сумела скрыть свое удивление. Ей всегда казалось, что у Синклера должна быть любовница. Какая-нибудь танцовщица, которую он соблазнил, когда она была еще невинна. Это было в обычае у богатых влиятельных мужчин. А герцог мог позволить себе не одну пассию.

Синклер без труда прочитал ее мысли.

— Я хочу тебя, Юджиния, только тебя. Не знаю почему… и не понимаю, что со мной происходит. Куда бы я ни пошел, постоянно ищу тебя взглядом. Я хочу видеть тебя, обнимать, разговаривать с тобой…

Им двигало не желание польстить Юджинии, а живые эмоции. Синклер неохотно открывал ей душу, его мысли путались, он с трудом подыскивал слова, чтобы описать свои чувства. Тем не менее, Юджиния была глубоко тронута его признанием. Впрочем, о том, чтобы принять его предложение, не могло быть и речи.

— Согласись, что нам хорошо вместе! — воскликнул он.

— Но мы едва знакомы, — возразила Юджиния.

Синклер погладил ее по затылку и шее так, словно перед ним была породистая скаковая лошадь. По телу Юджинии забегали мурашки.

— Я знаю о тебе все, что нужно знать.

Юджиния взглянула ему в глаза и увидела огонь страсти. Ее обуревало желание оказаться в его власти и полностью отдаться ему. Еще немного, и она приняла бы предложение герцога, кинулась бы в огонь, чтобы сгореть дотла. И все же Юджиния одумалась. Чувство собственного достоинства заставило ее остановиться у опасной черты. Она никогда не станет женщиной второго сорта. А именно это предполагало положение любовницы. Юджиния решила, что лучше останется старой девой, нежели поступится моральными принципами.

Она могла принадлежать Синклеру только в одном качестве — в качестве его жены. Юджиния знала, что, несмотря на ее низкое происхождение и семью с подмоченной репутацией, из нее вышла бы превосходная супруга для герцога. Они были бы счастливы вместе — если бы, конечно, смогли пережить скандал, связанный с заключением столь неравного брака. Пропасть между ними, казалось, была непреодолимой.

— Синклер…

Он все еще легонько, кончиками пальцев, поглаживал ее затылок. Это возбуждало Юджинию, воспламеняло ее кровь. Ей стоило большого труда сдерживать себя.

Юджиния хотела убрать его руку со своего затылка, но Синклер перехватил ее запястье, а потом сплел свои пальцы с ее пальцами.

— Синклер, пожалуйста, прекрати. У меня перехватывает дыхание.

Она дышала тяжело, как от быстрого бега.

— Надеюсь, ты не упадешь в обморок. Означает ли твоя реакция то, что ты согласна подумать над моим предложением?

— Я не из тех девушек, которые падают в обморок.

Несмотря на протесты Юджинии, Синклер приблизил свое лицо, и у нее машинально разомкнулись губы. Ей хотелось, чтобы он поцеловал ее. Горячее дыхание Синклера обожгло ее кожу. Поцелуй был мимолетным, и Юджиния почувствовала разочарование. Ее желание близости с Синклером усилилось, оно требовало удовлетворения.

Тихонько застонав, Юджиния стала искать его губы, и он засмеялся. В его голосе слышалось торжество. Синклер добился того, чего хотел. Склонившись над ней, он снова поцеловал ее, на этот раз глубоко и страстно.

— Я жду ответа, — сдавленным голосом промолвил Синклер. — Скажи, что ты хочешь стать моей любовницей, Юджиния.

Она с трудом подняла отяжелевшие веки и коснулась кончиками пальцев подбородка Синклера.

— Нет.

Нахмурившись, Синклер слегка отстранился от нее, но не выпустил из объятий. Он ожидал утвердительного ответа на свой вопрос и теперь находился в растерянности.

— Нет? Неужели нет?

В голосе Синклера снова сквозило высокомерие. Юджиния взглянула на него с застенчивым и одновременно кокетливым видом, и это произвело на Синклера нужное действие. Он снова припал к ее губам. На этот раз им обоим трудно было остановиться и прервать поцелуй. Юджинии на мгновение показалось, что Синклер пытается выжечь на ней свое клеймо, поставить на ней свою отметину, знак того, что она принадлежит ему. Когда он наконец прервал поцелуй, его грудь ходила ходуном от прерывистого неровного дыхания, а щеки пылали.

— Твой ответ не пройдет. Какое, к черту, «нет», если ты хочешь меня? Будь честна сама с собой, Юджиния!

Она знала, что в эту минуту ее глаза горят желанием.

— Я не буду лгать тебе, — промолвила она, чувствуя жар его тела и слыша стук его сердца. — Когда ты меня целуешь, я чувствую, что готова на все. Но стать твоей любовницей выше моих сил, Синклер. Ты можешь думать обо мне все, что угодно, но я по сути своей истинная леди. В пансионе благородных девиц мисс Дебенхем меня научили вести светские беседы, со вкусом одеваться, управлять домашним хозяйством, шить, составлять букеты. Но меня не учили быть любовницей герцога.

Синклер сделал нетерпеливое движение, собираясь возразить, но Юджиния остановила его.

— Молчи, я еще не закончила! Мне жаль, Синклер, но мой окончательный ответ на твой вопрос «нет».

— Я тебе не верю! Если ты думаешь, что такой человек, как я, не способен уберечь тебя от скандала, то ты ошибаешься. Твоя репутация ничуть не пострадает, Юджиния. Я могу сделать так, что ни одна душа не узнает о наших близких отношениях. — Синклер говорил, сердито сдвинув брови. В его груди закипала ярость, смешанная с неутоленной страстью. — Я хочу тебя и добьюсь своего!

— Меня всегда изумляла самонадеянность таких людей, как ты. Вы уверены, что сможете заполучить все, что захотите. Но меня ты не сможешь заполучить, Синклер. Я отказываюсь быть твоей любовницей.

Юджиния хотела вырваться из его объятий и уйти, но Синклер не выпустил ее из своих цепких рук.

— Отказывайся, сколько хочешь, но твои слова не смогут одурачить меня! — воскликнул он и припал к ее губам в глубоком жадном поцелуе.

Юджиния знала, что ее губы распухнут и ей придется прятать их от близких, однако страсть захватила ее и она не могла сопротивляться. Погрузив пальцы в темные густые волосы Синклера, Юджиния взъерошила их. От него исходил аромат сандалового дерева и запах мужского разгоряченного тела. Синклер действительно сгорал от желания.

Его ладонь легла на грудь Юджинии и стала грубо мять ее. У нее тут же набухли соски и ослабели колени. Голова Юджинии кружилась. Она представила, что будет, если Синклер влажным горячим ртом припадет к ее соску, и едва не застонала от страсти.

На время она утратила контроль над ситуацией, внутренний голос говорил ей, что ничего страшного не происходит и ей пока не о чем беспокоиться. «Только не останавливайся, не останавливайся…» — твердила Юджиния, мысленно обращаясь к Синклеру.

Но в глубине души Юджиния знала, что им придется остановиться. Ласки могли зайти слишком далеко… Сделав над собой усилие, она нехотя высвободилась из объятий Синклера и, тяжело дыша, отступила от него на несколько шагов. Помутневший взгляд Синклера и замедленные движения делали его похожим на человека, который только что очнулся от долгого сна.

— Юджиния… — с тоской в голосе простонал он.

Ей хотелось снова броситься в его объятия, но она сдержала себя.

— Прости меня, я был слишком груб с тобой, — промолвил Синклер, проведя дрожащей рукой по волосам. — Но ты сама в этом виновата.

Юджиния засмеялась, качая головой.

— Ты обвиняешь меня в том, что неправильно вел себя, Синклер?

Синклер смотрел на нее умоляющим взглядом. Стоило Юджинии поманить его, как он вновь заключил бы ее в жаркие объятия. И тогда они оба потеряли бы голову…

— Мне надо идти, — поспешно сказала она. — Мама будет искать меня. У меня много дел по дому. У нас ведь не так много слуг, как у тебя.

— Надеюсь, мы встретимся снова? Как мне переубедить тебя и заставить принять мое предложение?

— Мы больше не увидимся, Синклер. Это конец наших отношений.

Повернувшись, Юджиния зашагала к лошади. Однако Синклер догнал ее и обнял сзади за талию. Юджиния почувствовала прикосновение его губ к своему затылку. Юджиния задрожала от вновь охватившего ее желания, но тут Синклер приподнял ее и помог усесться в седло.

— Прощайте, ваша светлость, — сказала она, холодно кивнув.

Синклер отступил, давая ей дорогу. Юджиния подстегнула лошадь и поскакала прочь, не оборачиваясь. Она знала, что Синклер смотрит ей вслед. Ее сердце ликовало, женское самолюбие Юджинии было удовлетворено. Однако она пыталась подавить эти чувства. Что толку тешить свое самолюбие, если ее главная цель не достигнута? Синклер не собирался жениться на ней. Впрочем, она может выйти замуж за другого мужчину, того, кто разглядит и оценит ее достоинства, ее положительные качества и захочет связать с ней жизнь.

На обратном пути Юджиния думала о своей будущей семейной жизни, о супруге, с которым она будет каждое утро просыпаться в одной постели и каждый вечер ужинать за одним столом. Он всегда будет рядом. У них родятся дети. Их жизнь наполнится маленькими радостями, которые обычно связывают людей, любящих и уважающих друг друга.

Но как она ни старалась выбросить из головы образ герцога, в ее грезах будущий супруг и наружностью, и характером походил на Синклера. Неужели она никогда не избавится от мыслей о нем?

Глава 11

Синклер и не думал отказываться от своих планов. Он как никогда твердо был настроен сделать Юджинию своей любовницей. Ее сопротивление только добавило масла в огонь, и теперь из теплящейся в его душе искры разгорелось бушующее пламя желания.

У большинства мужчин его круга были любовницы. Это считалось в порядке вещей, хотя об интимных связях не принято было говорить в обществе. До сих пор Синклер выбивался из общей струи, но с тех пор как он познакомился с Юджинией, мысль о любовнице стала преследовать его.

Он считал, что заслужил немного счастья. В силу своего положения Синклер нес на своих плечах огромный груз ответственности, вынужден был ограничивать себя, вести почти пуританский образ жизни. И вот наконец пришло время исполнить одно из заветных желаний. Впервые за многие годы Синклер решился пойти на поводу своих чувств.

Что в этом было плохого?

Синклер не собирался жениться на мисс Бельмонт. Он был уверен, что никогда не потеряет голову и не станет причиной грандиозного скандала в обществе, подобно некоторым пэрам, выставившим себя на посмешище. Синклер не сомневался, что сумеет сохранить в тайне свою интимную жизнь.

Мысль о любовнице, в роли которой он видел Юджинию, стала для Синклера навязчивой идеей. Он решил во что бы то ни стало добиться своего и убедить Юджинию — уговорами или подкупом — уступить его желаниям.

Вернувшись домой со свидания, Синклер сразу же поднялся на чердак и взялся за кисти и краски. Он работал несколько часов подряд, забыв о времени, и вернулся к действительности, лишь когда услышал негромкое покашливание слуги, стоявшего за дверью.

Торопливо переодевшись к ужину, Синклер спустился в столовую, где его уже ждали мать и сестра. Ему было трудно вести себя за столом так, словно ничего не произошло. За последнее время он сильно изменился, но вынужден был скрывать это от близких. Синклер ерзал на стуле, как ребенок, вспоминая о жарких поцелуях Юджинии. Все его тело ломило и болело от неутоленной страсти. Он наяву грезил о том времени, когда сорвет с Юджинии одежду и сожмет ее, обнаженную, в своих объятиях. Он представлял, как его прекрасная в своей наготе любовница раскинется на простынях, а ее непослушные кудри будут обрамлять ее нежное лицо золотистым ореолом. Синклер видел в своем воображении зеленые манящие глаза Юджинии, обещавшие ему негу и неземное блаженство.

Юджиния являлась для него тем миром, который до сих пор был неведом ему и который Синклер стремился теперь познать.

— В чем дело, Синклер?

Холодный голос матери вывел его из задумчивости. Она с упреком смотрела на сына поверх ложки, которую так и не донесла до рта. Ее тонкие ноздри трепетали, дугообразные брови были приподняты.

— Все в порядке, мама. Тебе понравился суп?

— Суп как суп. Я никогда не испытывала особой любви к первым блюдам.

Синклер подавил тяжелый вздох. Мать заехала в Сомертон по пути в Котсуолд, где обитали ее друзья. Должно быть, она сильно любила их, поскольку им удалось выманить ее из Лондона, в котором мать Синклера постоянно проживала в последнее время. Она терпеть не могла сельскую местность и, едва дождавшись, когда ее мужа погребут в фамильном склепе поместья Сомертон, собрала вещи и уехала в столицу. На прощание мать заявила сыну, что отныне он носит титул герцога и не должен пятнать славное имя Сомертонов.

Синклер не испытывал тоски по отцу. Старик всегда был чопорным, напыщенным и держал сына на расстоянии. Синклер так и не успел лучше узнать его. Странно, но многие утверждали, что он походил на отца. Возможно, Синклер невольно привык копировать его поведение, полагая, что именно так ведут себя истинные аристократы. С годами привычка стала его второй натурой. Синклер холодно и высокомерно относился к окружающим, считая, что имеет на это право. Герцог Сомертон — это звучало гордо!

Но в душе Синклер чувствовал себя одиноким. Несмотря на богатство и власть, он был один-одинешенек в этом мире. Знакомство с Юджинией только усилило это ощущение.

— Что с тобой происходит, Синклер?

Мать в упор смотрела на него. Слуги с непроницаемым выражением лица убирали со стола посуду, готовясь к подаче следующего блюда. Они делали вид, будто ничего не слышат. Синклеру вдруг стало интересно: что они думают о нем и его матери? Прежде подобные мысли никогда не приходили ему в голову.

— Синклеру не дает покоя тяжелое бремя ответственности за нас, — рассеянно промолвила Аннабелла.

Вообще-то сегодня она была необычайно молчалива и сдержанна. Внимательно вглядевшись, Синклер заметил, что лицо сестры покрывала бледность, а под глазами залегли темные круги. Неужели она так сильно переживала из-за грядущей свадьбы с Люциусом? Синклер знал, что Аннабелла не хочет выходить замуж, но жизнь сестры герцога полна ограничений. В отличие от представительниц низших сословий Аннабелла не была вольна в своих поступках. И с этим ей нужно было смириться. Точно также, как когда-то со своей судьбой смирился он, герцог Сомертон.

— Церемония бракосочетания пройдет в придворном храме, — безапелляционным тоном заявила вдовствующая герцогиня. — А затем гости отправятся в наш лондонский дом, где им предложат шампанское и пирожные. Думаю, места хватит всем. В столице уже вовсю говорят о предстоящем торжестве. Я уверена, Аннабелла, что твоя свадьба станет событием года.

Аннабелла улыбнулась, потупив взор.

— Да, мама, — со смиренным видом, как и положено послушной дочери, промолвила она.

Мисс Гэмбони бросила на нее настороженный взгляд.

Синклер нахмурился. Поведение сестры и компаньонки казалось ему подозрительным. Может быть, мисс Гэмбони знала что-то такое, чего не знал он? Однако сосредоточиться на этой мысли ему не давала мать, которая снова заговорила о планах на ближайшее будущее. Она стала рассуждать о том, как они украсят лондонский дом, какие наряды наденут и кого пригласят на свадьбу. Внешняя сторона дела всегда казалась ей наиболее важной.

В конце концов, Синклеру смертельно наскучила болтовня матери. Он резко встал из-за стола.

— Синклер? — изумленно промолвила мать.

Он вел себя чрезвычайно странно.

— Прошу прощения, — извинился герцог перед дамами. — Я вспомнил, что у меня остались неотложные дела. Я вынужден покинуть вас.

— Но, Синклер, ты вполне мог бы поручить исполнение этих дел кому-нибудь другому! Нехорошо вскакивать посредине ужина из-за стола…

— Я ведь извинился, мама.

Оказавшись в коридоре и закрыв за собой дверь, ведущую в столовую, Синклер облегченно вздохнул. Вставать из-за стола до завершения ужина действительно являлось грубым нарушением этикета. Прежде он никогда не поступал подобным образом, и теперь у него кружилась голова от собственной дерзости.

Синклер хотел видеть Юджинию. Прямо сейчас. Немедленно!

— Прикажите оседлать моего коня, — распорядился он, выйдя в холл. — У меня назначена деловая встреча.

— Но, ваша светлость… — с озадаченным видом пролепетал слуга, скользнув взглядом по вечернему костюму герцога. — Не изволите ли сначала переодеться?

— Разумеется, я переоденусь, — нахмурившись, сказал Синклер, делая вид, что действительно собирался сначала подняться к себе.

Хотя на самом деле совершенно забыл о том, что одет в неподходящую для верховой езды одежду.

Поднявшись в комнату, он, против своего обыкновения, отказался от услуг камердинера. Быстро переоделся и поспешно спустился вниз. Подойдя к конюшне, он с удовлетворением увидел, что его верховая лошадь оседлана. Вскочив в седло, Синклер пустил ее галопом. Вечер был прохладным, на небе светили яркие звезды. Синклер ощущал себя свободным, неприкаянным и безрассудным. Он не узнавал сам себя.

В окнах Бельмонт-Холла было мало света. По-видимому, обитатели маленького поместья рано ложились спать. Синклер не знал, где расположены окна спальни Юджинии. Однако в одном окне он заметил занавески в цветочек и пришел к выводу, что в этой комнате, по-видимому, жила девочка. Она выросла, но занавески в комнате так и не заменили. Вряд ли Джек или близнецы допустили бы, чтобы в их спальне висели занавески с таким узором. Они сочли бы это оскорблением мальчишеского достоинства.

Прежде Синклер не отважился бы на такую авантюру. Вторгаться в чужой дом, к девушке, посреди ночи было верхом неприличия. Такой поступок мог бы стать причиной оглушительного скандала. Но с некоторых пор Синклер сильно изменился, он превратился в другого человека.

Стоя в темноте под окном, в котором горела одинокая свеча, он раздумывал, как ему лучше поступить. Если бы его в эту минуту увидели родные или знакомые, они решили бы, что он повредился в уме. Внезапно у него едва не сдали нервы: еще секунда, и Синклер повернулся бы и ускакал прочь. Однако он преодолел минутную слабость. Подобрав с земли несколько камешков, он бросил их в стекло.

Раздался тихий звон, и в окне появилась чья-то тень. Женская рука раздвинула занавески, и Синклер увидел лицо Юджинии. Она долго вглядывалась в темный сад, а затем подняла раму и высунулась наружу.

Бледный овал ее лица обрамляли вьющиеся распущенные волосы. Юджиния была похожа на ангела.

— Это ты, Терри? — зло прошипела она.

Нет, ангелы не умеют так злиться.

— Это не Терри, — промолвил Синклер.

Юджиния ахнула, прижав руки к груди. Возможно, у ее ночной рубашки был глубокий вырез и она пыталась прикрыть ладонями обнаженные участки тела.

— Синклер? — громким шепотом произнесла Юджиния. — Что ты тут делаешь? — Она попыталась опустить раму. — Уходи, я не желаю тебя видеть.

— Выйди ко мне, а не то я сейчас позвоню в дверной колокольчик.

— Ты не посмеешь это сделать! — возразила Юджиния, но, увидев упрямое выражение на освещенном лунным светом лице герцога, сдалась. — Ну хорошо, подожди, я сейчас выйду.

Синклер решил, что ему не стоит дожидаться ее под окном. То, что он грозил ей позвонить в дверной колокольчик, было, конечно, блефом, но даже набравшись храбрости, он не мог пересилить чувство самосохранения. Прежний осторожный Синклер был еще жив. Он не хотел бы столкнуться лоб в лоб с отцом Юджинии. Заприметив в глубине сада оплетенную зеленью живописную беседку, Синклер спрятался под ее тенью. Там царил влажный от вечерней росы сумрак.

Синклер хорошо знал женщин и предполагал, что ему придется долго ждать Юджинию. Однако он ошибся. Юджиния не стала принаряжаться, попусту тратя время. Она надела простое платье, набросила сверху шаль и вышла в сад. Ее волосы остались распущенными. Остановившись, Юджиния огляделась вокруг и заметила Синклера.

— О Боже! — раздраженно произнесла она. — Синклер, что ты там делаешь?

Синклер не хотел разочаровывать ее. Не за тем он сюда явился. Синклер хотел все объяснить Юджинии, но его вдруг как будто парализовала застенчивость. Он всегда чувствовал себя скованно в присутствии женщин, которые ему нравились. Тем не менее, он приблизился к ней.

Она отшатнулась от него.

— Я отклонила твое предложение, Синклер, — строго сказала Юджиния. — Поверь, это мое последнее слово.

— Я не верю тебе, — вкрадчивым голосом промолвил Синклер.

Он хотел поведать ей о том, что из-за нее он дерзко нарушил правила этикета, встал из-за стола до окончания ужина, прискакал к ней. Впрочем, женщины — странные существа, они могут высмеять мужчин по любому поводу. Синклер счел за лучшее промолчать. Пусть лучше Юджиния не знает, каких трудов ему стоило приехать к ней.

— Синклер… — с тревогой промолвила Юджиния, вглядываясь в его лицо, а затем провела рукой по щеке Синклера и ужаснулась, увидев на своих пальцах кровь. — Что это?

— Пустяки. Я поранился о шипы терновника.

Он сел на скамью в беседке, и Юджиния опустилась рядом с ним.

— Надеюсь, я не подвергаюсь опасности, находясь рядом с тобой? — спросила она.

— Конечно, нет, — заверил ее Синклер, — я же герцог.

Юджиния засмеялась и хотела поправить шаль на груди, но Синклер перехватил ее руку, привлек к себе и припал к губам. Если бы она попыталась сопротивляться, Синклер отпустил бы ее, но она отвечала на поцелуй, и Синклер усадил ее к себе на колени.

Ее тело, не затянутое в корсет, было мягким и податливым. Синклер положил ладони на ее грудь, и она тяжело задышала. Склонив голову, Синклер с наслаждением вдохнул аромат, исходивший от ее тела. Он чувствовал, как затвердели под его руками ее соски, и припал к одному из них губами. Пальцы Юджинии лихорадочно вцепились в его волосы, из ее груди вырвался тихий стон.

«Осторожно, — предостерег себя от поспешных действий Синклер, — не спеши, не пугай ее! Не надо разрушать очарования».

Юджиния, извиваясь от страсти в его объятиях, пылко отвечала на его поцелуй, который был глубоким и долгим.

Синклер постепенно терял контроль над собой. Оказалось, что шнуровка на корсаже платья Юджинии развязана… Неужели это сделал он? Синклер сунул руку под корсаж и ощутил тепло кожи Юджинии. О, он так мечтал заключить ее нагую в свои объятия! Каждую ночь Синклер грезил об этом. Больше всего на свете он хотел бы ласкать Юджинию до рассвета…

Юджиния тем временем вытащила подол рубашки из его брюк, расстегнула и принялась гладить обнаженный живот Синклера. Ему стало трудно дышать. Глаза Юджинии полыхали в темноте жарким огнем. Синклер представил, как горят сейчас ее пунцовые щеки, как припухли розовые губы.

Однако Синклер был не желторотым юнцом, а зрелым мужчиной, поэтому постарался взять себя в руки.

Но тут пальцы Юджинии добрались до его мужского естества.

Глава 12

Синклер замер, а Юджиния испугалась. Может быть, она зашла слишком далеко? Ее охватило смущение. Однако когда она попыталась убрать руку, Синклер не дал ей этого сделать.

— Юджиния, — прошептал он, уткнувшись в ее волосы.

— Прости, но ты так дивно ласкал меня, что мне захотелось отплатить тебе тем же. Может быть, мне следовало спросить у тебя разрешения? Нас в пансионе мисс Дебенхем не обучали искусству доставлять удовольствие мужчинам.

— Ты не сделала ничего плохого. Просто я пытаюсь сдерживать себя, а когда ты трогаешь меня… там… то мне хочется…

— Увезти меня в свой замок, как это сделал бы распутный барон?

Синклер рассмеялся.

— Ну да, что-то вроде этого.

Юджиния вздохнула.

— Ты, наверное, всегда имел дело с великосветскими дамами, в жилах которых течет голубая кровь. Они никогда не позволили бы себе такой дерзости. Но я простая девушка, Синклер, не забывай об этом.

— Я не забываю об этом, и знаешь, мне все больше нравится иметь дело именно с простыми девушками.

Юджиния улыбнулась.

— Поцелуй меня, Синклер, — попросила она, и он припал к ее губам.

Их языки сплелись, а охвативший их тела жар усилился. Синклер положил ладонь на грудь Юджинии и стал поигрывать большим пальцем с ее набухшим соском. Ощущение, которое испытывала Юджиния, было одновременно приятным и болезненным. У нее перехватило дыхание, и из груди вырвался стон.

Синклер прервал поцелуй и, нагнувшись, припал губами к ее соску. Его рука скользнула под юбку Юджинии. Казалось, ее сердце было готово выпрыгнуть из груди. Рука Синклера быстро продвигалась по бедру к горячей влажной промежности, к тому месту, в котором она ощущала болезненное покалывание.

И вот указательный палец Синклера коснулся набухшего воспаленного бутона ее плоти. Юджиния задохнулась от охвативших ее острых ощущений.

— Не надо… этого нельзя делать… — пролепетала она, но Синклер запечатал ей рот поцелуем.

Его палец продолжал ласкать ее лоно. И Юджинии показалось, что ее тело начало жить своей отдельной жизнью. Теперь уже оно было неподвластно ей. Чувствуя, что погружается в забытье, Юджиния пересилила себя и с тихим стоном отпрянула от Синклера. Выскользнув из его объятий, она встала. Ее колени ослабели, и она слегка пошатывалась. Синклер нехотя выпустил ее из своих рук. Его взгляд случайно упал на ноги Юджинии.

— Ты босая? — изумился он.

— Разумеется, у меня не было времени обуваться.

— Я не хочу, чтобы ты простудилась, — заявил Синклер и подхватил ее на руки.

— Сейчас же отпусти меня! — потребовала Юджиния, стараясь вырваться.

— Прекрати брыкаться. Беря тебя на руки, я думал прежде всего о себе. Я не желаю целоваться с простуженной женщиной.

— Я часто хожу босиком, — раздраженно сказала Юджиния, — мне не привыкать.

— Когда ты станешь моей, то всегда будешь ходить обутой. У тебя будет обувь на все случаи жизни.

«Когда ты станешь моей…» Эти слова ласкали слух Юджинии, несмотря на то что она знала: этого никогда не произойдет. Она никогда не будет принадлежать Синклеру. Пусть он на это не надеется.

Синклер понес ее к дому.

— Я не всегда был герцогом, — произнес он, и Юджиния насторожилась, не понимая, куда он клонит. — Когда-то я был молод, как Аннабелла, и думал, что на свете возможно все. Позже меня удивляли собственные дерзкие мечты, которые в юности казались мне более реальными, чем сама действительность.

— Все люди мечтают. Люди взрослеют, но это не означает, что они должны отказываться от своей юношеской мечты.

Синклер засмеялся.

— Ты идеалистка, Юджиния.

— Ты так думаешь? Я вовсе не утверждаю, что все мечты обязательно сбываются. Но это не должно мешать людям мечтать.

— Я тебя прекрасно понимаю.

Юджиния внимательно взглянула на него, пытаясь проникнуть в его мысли. Почему он заговорил о своих юношеских грезах? Какое отношение она имела к ним?

— Ты хотел о чем-то спросить меня?

Синклер покачал головой:

— Да нет. Давай поговорим об этом в следующий раз. Ты устала, Юджиния, тебе пора спать.

Юджиния хотела сказать, что следующего раза не будет, но сдержалась. При мысли о прикосновениях и ласках Синклера у нее выступила гусиная кожа. На мгновение она теснее прижалась к нему, вдыхая его запах и предаваясь воспоминаниям о сладостных минутах.

У дверей черного хода Синклер поставил ее на землю и поцеловал руку.

— Спокойной ночи, мисс Бельмонт, — учтиво промолвил он.

Но в его карих глазах не было учтивости. Он пожирал ее голодным взглядом, в котором пылала страсть. Юджинии захотелось вновь оказаться в волшебном мире поцелуев и объятий, но она взяла себя в руки.

— Приезжай завтра в Сомертон, — поспешно сказал Синклер, когда она переступила порог и уже собиралась захлопнуть дверь. — Вместе с Джеком.

Ничего не ответив, Юджиния закрыла дверь. Некоторое время она стояла, прислушиваясь к его удаляющимся шагам, а затем стала подниматься по лестнице.

— Это был герцог, Джини? — внезапно услышала она голос Джека с верхней лестничной площадки.

— Джек? Что ты тут делаешь? — подняв глаза, строго спросила она.

— Я услышал в саду голоса и вышел к черной лестнице.

Поднявшись на верхнюю площадку, она взяла брата за руку и повела в комнату. Кровать Терри оказалась пуста.

— Да, это был герцог, — сказала Юджиния, понизив голос, чтобы не разбудить близнецов. — Но прошу тебя, не говори никому о нашей встрече. Это секрет. Герцог приходил, чтобы… пригласить нас завтра навестить Эрика.

Юджиния осеклась, только сейчас поняв, что загнала сама себя в ловушку.

У Джека округлились глаза.

— А лошадей мы посмотрим?

— Да, конечно, посмотрим.

Уложив брата в постель, она поцеловала его на ночь. Джек машинально утерся, как это делают все мальчишки в определенном возрасте.

— Спокойной ночи, Джек, — прошептала Юджиния.

— Не беспокойся, Джини, я никому ничего не скажу, — бросил он ей вслед.

Улегшись в постель, Юджиния еще долго не могла уснуть, глядя в темноту. Она понимала, что играет в опасную игру. Если бы ее застали ночью с герцогом в саду, отец устроил бы переполох. Разразился бы грандиозный скандал, в результате которого пострадала бы репутация Юджинии.

Аннабелла, смеясь, бежала рядом с Терри через сад к небольшой рощице, посаженной еще ее дедом на месте срубленных для строительства морских судов высоких мачтовых сосен.

— Мама лопнула бы от злости, если бы увидела нас сейчас, — сказала Аннабелла, запыхавшись, когда они наконец остановились. — Она всегда так кипятится и надувает щеки, когда сердится. Я порой боюсь ее.

Терри взглянул на свою спутницу. Судя по всему, она действительно боялась матери, и тем не менее ей хватило смелости следовать своим желаниям.

— Скоро мы окажемся в полной безопасности, — промолвил он, стараясь не выдать страха.

Впрочем, Терри больше боялся брата Аннабеллы, а не ее матери. Когда герцог Сомертон останавливал взгляд своих черных, как ночь, глаз на Терри, тот невольно ежился. Правда, он никогда не признался бы в этом Аннабелле. Она считала его бесстрашным героем, готовым ради нее на любые подвиги, и Терри не хотел разочаровывать ее.

Раньше Терри и не предполагал, что такие девушки, как Аннабелла, могут быть чем-то недовольны в своей жизни. У нее было состояние, высокое положение в обществе, огромный дом, она могла иметь все, чего только пожелает, и тем не менее Аннабелла стремилась к другой жизни. Это казалось Терри немного странным. Однако со временем он начал понимать, что жизнь в роскоши накладывает на человека определенные ограничения.

Терри чувствовал, что взрослеет и смотрит на окружающих немного по-другому.

— А вы не боитесь, что вас накажут за побег? — неожиданно спросил он и, поймав на себе странный взгляд Аннабеллы, тут же прикусил язык.

— А вы?

Он пожал плечами:

— Мое дело маленькое. А вот вы сестра герцога.

Аннабелла улыбнулась.

— Мы должны сделать все возможное, чтобы нас не поймали, — сказала она, сжав руку Терри в своих ладонях. — Я рада, что вы стали моим другом, Терри. Не знаю, что бы я делала без вашей помощи.

Терри почувствовал гордость и некоторое смущение. Дело в том, что для него Аннабелла была не просто другом.

Вначале Терри намеревался просто извлечь пользу из своего знакомства с сестрой герцога, подражая отцу. Однако постепенно он увлекся Аннабеллой. А теперь ему казалось, что он искренне полюбил эту девушку.

Эта любовь не была чувственной, Аннабелла не возбуждала в нем похоть, как некоторые деревенские девицы. Терри испытывал к Аннабелле скорее сильную привязанность. Его чувства к ней были чисты. Ему хотелось помочь Аннабелле, спасти ее, сделать счастливой. Он был готов пожертвовать собой ради ее благополучия.

Терри понимал, что вел себя, как полный идиот. Друзья высмеяли бы его, если бы он попытался объяснить им свои чувства. Однако несмотря ни на что, Терри поступал по велению своего сердца.

Он хотел стать настоящим героем в глазах Аннабеллы.

— Леди Аннабелла! — раздался внезапно рядом с ними женский голос.

«Герой» вздрогнул и втянул голову в плечи. Впрочем, Аннабелла, казалось, нисколько не смутилась.

— Надеюсь, Лиззи, — холодно промолвила она, — вы не стали докладывать моей матери о том, что я убежала из дома.

— Разумеется, нет, — промолвила Лиззи Гэмбони.

Терри заметил сердитое выражение на ее раскрасневшемся лице. Светлые волосы Лиззи растрепались, пуговицы на ее кофте были неправильно застегнуты. Создавалось впечатление, что она одевалась наспех в темноте. Тем не менее, в ее облике было много обаяния и прелести.

— Ну хорошо, вы нашли меня, — сказала Аннабелла, — и что дальше? Что вы теперь собираетесь делать? Вы прекрасно знаете, как я несчастна. Неужели вы донесете на меня маме и брату? Они будут держать меня в четырех стенах, как пленницу, до самой свадьбы. Запрут меня в маленькой тесной комнатенке и посадят на хлеб и воду.

— Я не собираюсь доносить на вас, Аннабелла, — дрожащим голосом сказала Лиззи. — Я бы никогда этого не сделала. Мне только хочется, чтобы вы вели себя более осмотрительно и, прежде чем действовать, думали бы о последствиях.

Скан и вычитка Романтическая библиотека: http://romanticlib.org.ua

Аннабелла, вздохнув, взяла ее за руку.

— Вы настоящий друг, Лиззи. — Повернувшись, она взяла за руку и Терри. — Вы оба мои единственные верные друзья в этом жестоком мире.

Терри поймал себя на том, что смотрит в светлые глаза Лиззи. Что в них было? Мольба? Но его не надо было просить оберегать Аннабеллу. Он не смог бы причинить ей вреда. Терри хотел только одного — выполнять желания Аннабеллы.

— Будет лучше, если мы вернемся в дом, — промолвила Лиззи, потупив взор, и Терри вдруг почувствовал ноющую пустоту в душе. — Пойдемте, Аннабелла.

Аннабелла беспрекословно последовала за компаньонкой. Терри смотрел им вслед до тех пор, пока они не растворились в темноте. Черноволосая Аннабелла слилась с темнотой первой, а за ней исчезла и белокурая Лиззи.

Глава 13

— Вы перекармливаете козла, — упрекнула Юджиния Синклера, стоя у загона Эрика. — Он растолстел.

Синклер удивленно приподнял брови.

— Хорошо, я сделаю замечание Баркеру.

— Не кори его, Джини, — встрял в разговор Джек. — Сомертон очень добр к Эрику. А Баркер, возможно, просто не знает, чем нужно кормить коз.

— К имени герцога нужно прибавлять «ваша светлость», Джек, — одернула брата Юджиния.

— Но он просил меня называть его по имени, — возразил Джек. — Так как же мне в конце концов к нему обращаться?

Синклер взглянул на Юджинию, ожидая, что она ответит Джеку.

Однако Юджиния предпочла сменить тему разговора. Она была сердита на Синклера и не желала втягивать его в споры.

— Вы слишком балуете нашего козла, ваша светлость, — сказала Юджиния. — Впрочем, мне следовало бы поблагодарить вас за то, что вы взяли Эрика к себе, а не осыпать вас упреками.

Она взглянула на герцога из-под полей соломенной шляпки. Ветерок играл непокорным завитком на ее виске.

Синклер улыбнулся:

— Баркер сказал, что Эрику для полного счастья нужно привести в загон несколько коз. Что ты думаешь по этому поводу, Джек? Как ты считаешь, нужно ли мне спрашивать на это позволения вашего отца?

Джек глубоко задумался, а Юджиния прикусила нижнюю губу.

— Нет, пожалуй, мнение отца на этот счет спрашивать не нужно, — наконец ответил мальчик. — А не то он снова станет вымогать у вас деньги. Джини говорит, что это дурно, и я с ней согласен.

Юджиния вздохнула с облегчением. Джек верно рассудил. Их отец действительно мог потребовать с герцога плату за использование Эрика в качестве самца-производителя.

— Если Баркер считает, что так лучше для Эрика, то пусть приводит коз, — сказала она.

— Отец говорит, что нам еще повезло! — выпалил Джек. — Ведь вы могли подать на нас в суд за нападение козла.

Лицо Синклера приобрело высокомерное выражение, и он снова стал похож на надменного аристократа.

— Должно быть, вы в семье часто обсуждаете мою первую встречу с вашим козлом, — холодно заметил он. — И наверняка потешаетесь надо мной.

— Вовсе нет, — возразил простодушный Джек. — Эта история не принадлежит к числу тех, которые часто вспоминает отец. Хотите, я расскажу вам его любимую историю?

— Я уверена, что герцогу это неинтересно, — быстро перебила его Юджиния, положив ладонь на плечо брата.

— Напротив, мне будет очень интересно послушать эту историю, — возразил Синклер, и его губы дрогнули, собираясь сложиться в ненавистную высокомерную ухмылку. — Я весь внимание, Джек. Итак, что же это за история, которую так любит твой отец?

— Расскажи ему, Джини, — попросил мальчик старшую сестру, — у тебя это лучше получится.

Юджиния вздохнула.

— Да, Джини, сделайте одолжение, расскажите мне любимую историю вашего отца, — насмешливо промолвил Синклер.

И Юджиния внутренне съежилась под его взглядом.

— Ну хорошо, — сдалась она. — Но я предупреждаю, что эта история может вам не понравиться. — Усевшись на скамейку, Юджиния устремила взор на простиравшиеся до самого горизонта зеленые пастбища. — Много лет назад одна богатая семья понесла тяжелую утрату. Как того требует обычай, гроб с телом покойного был привезен в дом накануне похорон и установлен на ночь в одной из комнат. Обитатели дома, родственники покойного, отправились спать. Однако не успели они уснуть, как услышали дикие вопли, доносившиеся из комнаты, где стоял гроб. Родственники высыпали на лестницу, один из них спустился вниз и, увидев белую бесформенную фигуру, пришел в ужас. Перепугавшись до полусмерти, обитатели дома заперлись в одной из спален и, дрожа от страха, едва дождались рассвета. Они решили, что покойный собрался отомстить им за нанесенные при жизни обиды. Утром, вооружившись подручными средствами, они спустились в комнату, где стоял гроб, и тут все поняли. Оказывается, роль призрака сыграл вор. Он рассчитал все правильно: ни один человек не осмелился спуститься на первый этаж до утра. А в это время его сообщники обчистили дом, вынеся из него все ценное.

Когда Юджиния закончила, у загона на некоторое время установилось молчание. Джек, который обычно смеялся, слыша эту историю, на этот раз нерешительно переводил взгляд со старшей сестры на герцога и обратно.

— Ловкий трюк, правда, Сомертон? — наконец неуверенным голосом спросил мальчик.

— Мне кажется, Джек, эта семья пережила большое несчастье. Им было не до смеха. Сначала они потеряли близкого человека, а потом лишились всех дорогих вещей. Поставь себя на их место. Что бы ты почувствовал, если бы все это произошло с тобой?

Джек заерзал на скамейке.

— У меня нет дорогих вещей, — пробормотал он. — Вся моя собственность — это мышка и сорока с перебитым крылом. Впрочем, крыло уже почти зажило. — Взгляд мальчика упал на конюшню, и его лицо просветлело. — Можно, я пойду к лошадям?

— Конечно, ступай, — ответил Синклер.

Джек, сорвавшись с места, бросился к конюшне. Юджиния так и не поняла: хотел ли ее брат побыстрее увидеть своих четвероногих друзей, или стремился заглушить голос разума, говоривший ему, что его отец не является мистером Совершенство.

Юджиния встала, собираясь извиниться за наивность младшего брата и цинизм отца. Однако она не успела ничего сказать. Синклер погладил ее по щеке и заложил за ушко выбившийся локон.

— Ты беспокоишься за Джека, верно?

Юджиния хотела отступить от него на шаг и попросить, чтобы он не прикасался к ней, но эта просьба была бы неискренней, лицемерной.

— Да. Джек добрый мальчик, но я не знаю, смогу ли я всегда направлять его действия в нужное русло.

— Если он поступит на службу в Сомертон, я пригляжу за ним.

Синклер нежно обнял ее и прикоснулся губами к щеке.

— Прекрати, — промолвила Юджиния, однако ее требование звучало неубедительно.

Она закрыла глаза, не в силах сопротивляться.

Этой ночью она долго не могла уснуть. Воспоминания об объятиях и поцелуях герцога не давали ей покоя. Юджиния проворочалась в постели до рассвета, чувствуя, как все ее тело ломит от неудовлетворенного желания.

— Ты сегодня задумчива. Тебя терзают какие-то мысли?

Вкрадчивый голос Синклера вернул Юджинию к действительности. Он испытующе смотрел на нее.

— Ты хмуришься. Вот здесь между бровей у тебя образовалась морщинка. — Синклер дотронулся до нее. — Что-то тревожит тебя? Скажи, что у тебя на душе?

— Домашние проблемы.

— Поделись со мной.

Юджиния наигранно рассмеялась.

— О, Синклер, я уверена, тебе неинтересно будет слушать о проделках близнецов, упреках слуг и нашем безденежье. Нам нечем заплатить мяснику.

Юджиния старалась говорить беспечно, но в ее словах помимо ее воли звучала горечь.

— Неужели я должен напоминать тебе о том, что могу решить все эти проблемы?

— Каким образом? С помощью волшебной палочки?

Юджиния пыталась шутить, но у нее ничего не получалось.

— Если ты примешь мое предложение, то сразу же избавишься от всех проблем.

Кровь прилила к лицу Юджинии. Она бросила на Синклера сердитый взгляд.

— Вы плохого мнения обо мне, ваша светлость. Неужели вы думаете, что я брошу свою семью на произвол судьбы и поселюсь в укромном месте, куда вы будете время от времени наведываться?

— Если ты действительно хочешь помочь своей семье решить финансовые проблемы, то все в твоих руках. — В отличие от Юджинии Синклер говорил ровным спокойным голосом. — Прими мое предложение, и я позабочусь о твоих близких.

Для него все было так просто! Одним росчерком пера Синклер мог облагодетельствовать ее семью. Но он еще плохо понимал, с кем имеет дело. Юджиния не желала приносить свою репутацию и свое будущее в жертву меркантильным интересам семьи. Ей нужно или все, или ничего. Неужели Синклер думает, будто у нее нет гордости?

— Не кажется ли тебе, что ты, по существу, предлагаешь моим родителям продать дочь? Я слышала, что в трущобах Лондона порой случаются подобные истории, но здесь Глостершир, и у нас царят более строгие правила. Кроме того, твое предложение противоречит закону.

Губы герцога сложились в пренебрежительную усмешку, которую Юджиния так ненавидела. Она сжала кулаки.

— Ты чересчур эмоционально реагируешь на мои слова. То, что я предлагаю, является общераспространенной практикой, приносящей пользу обеим сторонам.

— По-твоему, все так просто?

— Конечно, проще некуда.

Юджиния с недоумением уставилась на него. Неужели он воображал, будто спасает ее, предлагая деньги взамен сексуальных услуг? Синклер смотрел на вещи другими глазами. Это был холодный взгляд делового человека, заключающего взаимовыгодную сделку. Это в его понимании и являлось практическим решением проблемы. Но Юджиния не собиралась мириться с таким подходом. Она не желала быть любовницей. Юджиния надеялась найти себе хорошего мужа, такого же красивого и желанного, как Синклер.

— Я хочу тебя, Юджиния, — произнес Синклер, и его теплое дыхание коснулось ее виска. — И сделаю все, чтобы ты была моей.

Они были так сильно поглощены друг другом, что не заметили, как к ним подошли. И лишь недовольный женский голос, прозвучавший рядом, вернул их к действительности.

— Синклер, кто эта леди?

Синклер едва слышно чертыхнулся и, обернувшись, увидел мать.

— Я не слышал, как ты подошла, — проговорил он, сохраняя полное самообладание.

— Да уж, ты был слишком увлечен своей гостьей. Познакомь нас.

Темные глаза вдовствующей герцогини Сомертон остановились на Юджинии. На леди Сомертон была юбка из серого шелка и приталенный жакет, отделанный изысканными кружевами. Одежда подчеркивала стройность ее хорошо сохранившейся фигуры. В отличие от нее мать Юджинии выглядела уставшей от жизни, измученной семейными тяготами женщиной. И этот контраст поразил Юджинию.

Седеющие волосы герцогини были уложены в прическу, увенчанную маленькой шелковой наколкой с лентами. В ней угадывалось сходство с сыном, и прежде всего в высокомерном выражении лица с аристократически правильными чертами.

Синклер представил дам друг другу.

— Бельмонт? — переспросила вдовствующая герцогиня, когда Юджиния сделала изящный реверанс. — Никогда не слышала эту фамилию. Вы местные?

— Сэр Питер, мой отец, и миссис Бельмонт, моя мать, живут в Бельмонт-Холле, рядом с деревней, ваша светлость, — сказала Юджиния ровным голосом, решив во что бы то ни стало быть вежливой. — Вообще-то гостем его светлости является мой брат, а я всего лишь сопровождаю его. Ему только десять лет, он увлекается лошадьми.

Вдовствующая герцогиня смотрела на Юджинию с таким видом, будто та говорила на иностранном языке.

— Вот оно что, — промолвила мать Синклера и обратилась к сыну: — Когда ты освободишься, Синклер, поднимись ко мне, мне нужно серьезно поговорить с тобой.

С этими словами она повернулась и зашагала прочь.

— Моя мать все еще живет в прошлом веке, — извиняющимся тоном сказал Синклер.

— В любом случае мне уже пора ехать домой, — сказала Юджиния и направилась слегка неверной походкой к конюшне за Джеком.

Она не желала больше видеть Синклера, разозлившись на него и его мать.

— Подожди… — попытался Синклер остановить ее.

— Прощайте, ваша светлость, — бросила она через плечо, сделав ударение на слове «прощайте».

Юджиния давала герцогу понять, что это их последнее свидание. Вчерашние ласки Синклера вселили в ее душу робкую надежду на то, что счастье возможно, что ей удастся покорить сердце Синклера, что он сделает ей предложение руки и сердца… Но сегодняшняя встреча все расставила по своим местам. Поведение матери Синклера дало Юджинии ясно понять, что она в этой семье придется не ко двору.

Синклер не бросился вдогонку. Юджиния решила, что он побежал на зов матери, и та запретила ему иметь дело с крестьянками. Неприятная женщина! Какое право она имела разговаривать в таком пренебрежительном тоне с Юджинией? Или она считала себя на голову выше остальных и поэтому нарушала правила хорошего тона в общении с окружающими? Юджиния наконец поняла, откуда у Синклера столь высокомерные замашки.

Теперь она считала брак с Синклером невозможным. Она не желала всю жизнь смотреть на него и его родственников снизу вверх. Нет, Юджиния никогда не впишется в мир светских львиц и аристократов. Она всегда будет для них чужой. Наконец-то ее озарил холодный свет правды.

Шагая к конюшне, она ни разу не оглянулась, хотя понимала, что видит Синклера в последний раз. Как она могла распустить язык перед подругами и вообразить, будто сможет выйти замуж за герцога? Нет, эта задача была невыполнима. Охота на женихов вообще дело обременительное и непредсказуемое.

Что же касается подруг, то Юджиния могла выдумать для них какую-нибудь историю, наплести с три короба. Но она решила быть честной. В конце концов, если жизнь станет совершенно невозможной, она уедет с бродячим цирком и станет цирковой наездницей.

Глава 14

Как и предполагал Синклер, мать ждала его в своей комнате. Держа спину идеально прямо, она сидела, сложив руки на коленях и высоко держа голову. Ее темные глаза следили за каждым движением сына, и это заставило Синклера развязно упасть в кожаное кресло и развалиться в нем, хотя обычно он этого не делал:

Вдовствующая герцогиня вздрогнула. Поведение сына покоробило ее.

— Синклер, — с горечью промолвила она, — что с тобой происходит? Впрочем, не надо, не отвечай. Я уже все знаю, и именно об этом мне хотелось поговорить с тобой.

— Ты научилась читать мои мысли, мама? — насмешливо спросил Синклер.

Темные глаза матери впились в сына, и в конце концов она добилась того, чего хотела.

— Прости меня, мама, за ребячество. Я внимательно слушаю тебя. О чем ты хотела со мной поговорить?

— Разговор будет серьезным, но сначала я бы хотела вспомнить, как ты впустую тратил время, занимаясь живописью. Я знаю, мой брат надоумил тебя писать картины и внушил тебе бредовую мысль, будто ты — художник. С тех пор прошло много лет, и я думала, что ты образумился. Это занятие — ребячество, Синклер, бессмысленная трата времени, и ты должен остановиться, пока не поздно. Если бы ты писал пейзажи, то, возможно, я бы с этим смирилась, но ты изображаешь обнаженных женщин! Это занятие не для джентльмена, и тем более не для герцога! Я не допущу, чтобы ты писал подобные картины!

Синклер на мгновение потерял дар речи, а затем его охватил гнев.

— Как ты узнала… — начал было он, но тут же задохнулся от ярости.

— Я всегда поощряла в слугах верность и преданность, и они до сих пор докладывают мне обо всем, что происходит в Сомертоне, — самодовольным тоном произнесла вдовствующая герцогиня.

И это еще больше взбесило Синклера.

— Ты приставляешь ко мне шпионов?!

— О, успокойся, Синклер. Я твоя мать, и моя обязанность присматривать за тобой. Ты часто сбивался с правильного пути, у тебя была склонность к безрассудным действиям. Хотя должна признать, что до недавних пор ты вел себя безупречно, в полном соответствии с волей твоих родителей. И когда я услышала, что ты вновь взялся за кисти и краски, я никак не могла взять в толк, что побудило тебя сделать это. Но теперь я все поняла.

Синклер не знал, что сказать. В голове у него роились мысли, но ни одну из них он не мог облечь в убедительные для матери слова. Кричать и топать ногами было бесполезно. Мать не понимала, что такое выплеск эмоций, и не одобряла демонстрации чувств.

— Да, я герцог Сомертон, — наконец произнес он с холодным спокойствием, предвещавшим бурю, — взрослый мужчина двадцати семи лет. И я не нуждаюсь в указаниях. Даже твоих, мама. Займись чем-нибудь и не вмешивайся в мою жизнь.

— Не надо грубить. Я желаю тебе только добра и действую в твоих интересах. И мне не важно, сколько тебе лет. К сожалению, я вынуждена напомнить тебе о том, что род герцогов Сомертонов имеет давнюю славную традицию, и я не хочу, чтобы она прервалась из-за твоего глупого поведения. Ты с юности был склонен к безрассудным поступкам. И я всегда боялась за тебя. Ты всегда чем-то напоминал мне моего отца.

Вдовствующая герцогиня поджала губы. Она никогда прежде не заговаривала с сыном о своем отце, и поэтому Синклер был сильно удивлен, что она вдруг затронула эту тему. Возможно, ее терзали неприятные воспоминания, которые, в частности, сформировали ее характер.

— Твой отец был художником?

— Ты хочешь спросить, был ли он богемным человеком? Да, был. Он испортил жизнь моей матери, да и мою тоже. Если бы он не промотал наши деньги, мне не пришлось бы выходить замуж за твоего отца.

Это было новостью для Синклера.

— Значит, ты не по доброй воле вышла замуж за моего отца? — осторожно спросил он, боясь, что она сейчас снова замкнется в себе.

— Он был на сорок лет старше меня.

Этого факта Синклер тоже не знал. Отец всегда казался ему очень старым, но он как-то не соотносил его возраст с возрастом матери. Теперь Синклер начал понимать, какое влияние на жизнь его матери оказал неравный брак. Она всегда была строга и высокомерна, и создавалось впечатление, что эта женщина была рождена для роли герцогини.

— Кстати, раз уж мы заговорили о браке, — произнесла она, и Синклер понял, что мать уже полностью овладела собой, и от ее минутной растерянности не осталось и следа, — то давай обсудим твои дальнейшие планы, Синклер. Тебе давно уже пора подыскать себе жену. Разумеется, эта женщина должна происходить из знатной семьи с большими связями и иметь хорошее приданое. Я обдумала этот вопрос и, кажется, нашла подходящую кандидатуру…

— Мама, я сам найду себе жену, когда придет время.

— И когда же придет это время?

— Когда я буду готов жениться, — процедил Синклер сквозь зубы, и на его скулах заходили желваки.

— Надеюсь, отсутствие твоего энтузиазма по поводу женитьбы не связано с девицей, которую я только что видела?

— С мисс Бельмонт? — Синклер изобразил на лице удивление. — Мисс Бельмонт вряд ли годится для роли жены. Это одна из моих знакомых, вот и все. Мне нравится проводить время в ее обществе.

Однако вдовствующую герцогиню было трудно провести. Под ее проницательным взглядом Синклер был готов провалиться сквозь землю. Он чувствовал себя маленьким мальчиком, застигнутым строгой матерью за неприличным занятием. И это злило Синклера.

— Я вынуждена напомнить, Синклер, о том, какие последствия возымеют твои опрометчивые поступки. От твоего мезальянса пострадают близкие тебе люди. Я прекращу всякие отношения с тобой. Если наше славное имя будет опозорено браком с недостойной девицей, я не смогу смотреть людям в глаза. Репутация твоей сестры пострадает тоже. Твой позор ляжет и на нее. Аннабелла, как и я, будет вынуждена порвать с тобой всякие отношения. Твои друзья начнут потешаться над тобой и твоей женой, перестанут приглашать тебя к себе. Ты станешь изгоем, Синклер. Поэтому хорошенько подумай, прежде чем совершить какую-нибудь глупость.

Синклера так и подмывало заявить матери, что он намерен жениться на Юджинии. Он бы многое дал, чтобы увидеть ее выражение лица после этих слов. Как смела она разговаривать с ним в неподобающем тоне? Почему она постоянно пыталась управлять им, как марионеткой?

Однако Синклер привык подавлять свои бунтарские настроения и в этот раз также сумел сохранить присущее ему самообладание. Послушание стало его второй натурой.

— Нет никакой необходимости напоминать мне о моем долге, — промолвил он, удивляясь тому, что на этот раз внутренний протест продолжал разъедать его душу.

Тем не менее, Синклер разделял мнение матери о том, что Юджиния Бельмонт ему не пара. Она годилась только в любовницы. Законы общества, в котором он жил, были суровы и неоспоримы.

— Ты так считаешь? — внимательно глядя на сына, спросила вдовствующая герцогиня.

— Я помню о тех требованиях, которые ко мне предъявляются, и женюсь в строгом соответствии с ними. А теперь, прошу тебя, давай оставим эту тему.

Однако вдовствующая герцогиня не собиралась этого делать.

— Значит, ты больше не будешь видеться с этой Бельмонт, Синклер?

Синклеру следовало бы дать тот ответ, который ожидала услышать мать, и на этом закончить неприятный разговор, однако в нем взыграл дух противоречия.

— Разумеется, мы с ней снова увидимся.

— Синклер!

— Я же уже сказал, что никогда не женюсь на ней. Неужели этого не достаточно? — Он резко встал. — Прости, у меня дела. Мне нужно написать несколько писем.

Синклер видел, что она собиралась сказать еще что-то, но не желал слушать новые аргументы матери и быстро вышел из комнаты. Оказавшись в коридоре, Синклер перевел дух. Времена, когда мать с легкостью заставляла его плясать под свою дудку, канули в Лету. Он продолжит заниматься живописью, если ему этого захочется. И развесит свои картины по всему дому. Тем не менее, Синклер не был наивным, он понимал, что существуют правила, которые он не сможет нарушить.

Он не вправе жениться на Юджинии. Но его мать вынуждена будет смириться с тем, что герцог может позволить себе завести любовницу. В этом не было ничего зазорного.

Итак, Юджиния должна была стать его любовницей. Синклер улыбнулся. Как и занятия живописью, Юджиния будет скрашивать его жизнь. Синклер решил, что ни за что не позволит Юджинии ускользнуть от него.

— Что ты наговорил маме?

Услышав голос сестры, Синклер обернулся и увидел, что Аннабелла стоит на пороге его кабинета.

— С чего ты взяла, будто я что-то наговорил ей? — буркнул он и снова склонился над деловым письмом.

— Она похожа на ледяную глыбу. Я боюсь прикасаться к ней. Мне кажется, если я до нее дотронусь, то обморожу пальцы. Обычно именно так она реагирует на пререкания, на заявления, которые идут вразрез с ее желаниями. Мне известно, что ты с ней недавно разговаривал.

— Это был разговор личного характера, Аннабелла.

Однако такая отговорка не подействовала на Аннабеллу.

— Она застала тебя с мисс Бельмонт, да? Мама собиралась пойти на конюшню, чтобы посмотреть, с кем это ты там общаешься. Должно быть, за тобой шпионят слуги и докладывают маме о твоих гостях. — Аннабелла передернула плечами. — Когда у меня будет собственный дом, я буду требовать от прислуги абсолютной преданности. Если кто-нибудь из слуг станет, например, докладывать маме о том, что я ела на завтрак, я того уволю.

Синклер мрачно улыбнулся:

— Желаю тебе успеха.

— Тебе нравится мисс Бельмонт, правда, Синклер?

Герцог бросил на нее настороженный взгляд, но не стал отрицать очевидного, поняв, что сестра не собирается упрекать его.

— Да, мне приятно ее общество.

Аннабелла прошла к окну, расположенному за спиной Синклера, и выглянула во двор. Синклер, вздохнув, отложил перо и повернулся вместе со стулом лицом к сестре. Она была бледна, под ее глазами залегли темные тени, уголки рта были печально опущены.

— Что с тобой? — ласково спросил Синклер.

Однако она упорно продолжала смотреть в окно.

— Аннабелла! Ты можешь быть откровенна со мной. Я готов выслушать тебя.

Аннабелла пожала плечами. Эта манера дочери всегда раздражала мать.

— Меня не покидают мысли о том, как несправедлива жизнь. Вокруг нас живет столько людей, с которыми мы могли бы познакомиться, общаться и не чувствовать себя одинокими. Нам некогда было бы скучать или грустить! Но беда в том, что мы отгорожены от окружающего мира, мы живем в… клетке.

— Не понимаю, о чем ты?

— Об ограничивающих нас рамках и правилах поведения. Нам слишком много нельзя — нельзя видеться с определенными людьми, нельзя разговаривать, с кем захочется, нельзя поступать так, как подсказывает сердце. Порой мне кажется, что в следующий раз мне запретят дышать. Знакомо тебе это чувство, Синклер?

— Да, — признался он.

Обернувшись, Аннабелла удивленно взглянула на брата.

— Но почему ты не пытаешься нарушить установленные правила? Почему не борешься с их диктатом? Не понимаю, как ты выносишь такую жизнь?!

— Быть герцогом Сомертоном — огромная честь. Однако мое высокое положение сопряжено и с теми правилами и ограничениями, о которых ты говоришь. Я понял это, как только стал герцогом.

— Я не хочу выходить замуж за Люциуса, — поникшим голосом промолвила Аннабелла.

— Мне казалось, он понравился тебе при первой встрече. Ты сказала, что он обаятелен и добр.

Аннабелла нахмурилась.

— Да, так оно и было. Люциус действительно обаятельный и добрый человек. Но мне не нравится та жизнь, которую мне придется вести, выйдя замуж. Я не такая, как мама или ты. Мне трудно подчиняться правилам.

«Эх, знала бы ты, что творится у меня на душе», — с горечью подумал Синклер.

Аннабелла направилась к двери, давая понять, что разговор окончен.

— Советую тебе помириться с мамой до ее отъезда из Сомертона, — сказала она.

— Хорошо.

Аннабелла вышла из кабинета и прикрыла за собой дверь.

Синклер чувствовал, что сестра чего-то не договаривает, и все же надеялся на ее благоразумие. Ему казалось, что Аннабелла одумается и выйдет замуж за Люциуса, смирившись со своей судьбой.

Он снова сел за письменный стол и достал листок бумаги, который несколько минут назад поспешно спрятал, услышав голос сестры. Это было письмо, адресованное Юджинии. Невольно улыбнувшись, Синклер сложил листок и вложил его в конверт. Он не стал вызывать слугу, поскольку больше никому не доверял в этом доме. Впрочем, на Баркера он все-таки мог положиться. Утром этот человек отвезет письмо в Бельмонт-Холл и никому о нем не скажет.

У Синклера улучшилось настроение. Теперь, когда он рассчитывал на сближение с Юджинией, он мог найти в себе силы, чтобы помириться с матерью.

Глава 15

За завтраком Джек сунул под столом в руку Юджинии письмо. Она хотела было спросить, от кого оно, однако брат приложил палец к губам. Юджиния спрятала письмо, решив прочитать его, когда останется одна.

Однако ей пришлось долго хлопотать по хозяйству. Беспокойное семейство доставляло ей массу забот. Близнецы, как всегда, проказничали, огорчая мать и заставляя Юджинию нервничать. Ей приходилось восстанавливать в доме мир и тишину. Терри поехал с отцом на ярмарку и вернулся с молодой горячей лошадкой, которая, по словам мистера Бельмонта, стоила его сыну целого состояния.

— Вот увидишь, она принесет мне вдвое больше дохода, — убеждал отца Терри.

Он прежде никогда не занимался лошадьми, однако Юджиния была рада, что Терри увлекся хоть чем-то полезным. Его кутежи и пристрастие к карточным играм уже порядком надоели ей. После обеда Терри и Джек отправились вместе с новой кобылой на пастбище, обсуждая вопрос о том, как им поскорее сделать из нее скаковую лошадь, способную брать призы на бегах.

Улучив удобный момент, Юджиния наконец поднялась к себе и закрыла дверь. Сев на постель, она сломала печать, развернула письмо и погрузилась в чтение. Чем дальше она читала, тем сильнее нарастал ее гнев.

«Юджиния, я придумал для тебя новое испытание. Посмотрим, насколько ты бесстрашна. Приходи сегодня вечером к старому дому Джоблинга, я буду ждать тебя там. Синклер».

Услышав стук в дверь, Юджиния вздрогнула и быстро села на письмо. Однако тревога оказалась ложной. В комнату вошел Джек.

Юджиния спросила брата, кто доставил письмо в усадьбу.

— Баркер, — ответил Джек. — Он просил, чтобы я никому не сообщал о нем, кроме тебя. Позже он заедет за ответом. Письмо от Сомертона, Джини? У вас какие-то секреты?

— Да. Баркер прав, никому не рассказывай о письме, Джек.

Джек кивнул.

— Мне бы очень хотелось тоже иметь секреты, такие, как у тебя и Терри, — грустно сказал он.

Юджиния уже собиралась расспросить брата о секретах Терри, но тут он задал вопрос, повергший ее в смятение.

— Вы с Сомертоном любите друг друга, Джини?

— О Боже, нет, конечно! Разве можем мы любить друг друга, Джек, подумай сам! Сомертон — герцог.

Мальчик был явно разочарован ее ответом.

— Мы просто друзья, — добавила Юджиния.

— Понятно.

— Но нам все равно следует быть осторожными. Отец не одобрит нашу дружбу, и мать Сомертона не потерпит, чтобы ее сын общался со мной. Нам нужно держать наши отношения в секрете, Джек.

— Можешь не говорить мне о том, что я должен молчать. Я никому ничего не расскажу о тебе, как и о Терри. Ты сегодня вечером тоже куда-то пойдешь?

Тоже? Значит, Терри собирался сегодня вечером куда-то пойти…

— Скажись больной, Юджиния, — посоветовал Джек. — А еще лучше прикинься, что тебя тошнит, и закройся с тазиком в своей комнате. Тогда к тебе никто не сунется. Близнецы не любят смотреть, как кого-то рвет.

Юджиния засмеялась.

— Спасибо, Джек!

Когда он ушел, она легла на постель и уставилась в потолок. Юджиния не желала встречаться с Синклером. Пусть хоть всю ночь прождет, она не придет на свидание! Юджиния говорила ему, что им надо расстаться, а Синклер из-за своего высокомерия не поверил ей. Ну что ж, это его проблемы.

Юджиния с решительным видом встала с постели и села за туалетный столик, на котором среди прочего лежали письменные принадлежности. Взяв бумагу и обмакнув перо в чернила, Юджиния начала писать письмо подругам по пансиону благородных девиц.

«Увы, дорогие мои, мне никогда не стать герцогиней Сомертон», — вывела она на листке бумаги.

Сначала Юджиния хотела рассказать им правду, поведать о вдовствующей герцогине, которой не нужна невестка из незнатной, небогатой семьи. Но затем она решила выставить всю ситуацию в смешном свете и позабавить подруг. Посмеиваясь про себя, Юджиния закончила письмо и отложила его для отправки.

Теперь ей предстояло написать записку Синклеру, и это занятие в отличие от предыдущего не доставило ей большого удовольствия.

«Я требую, чтобы вы больше не приближались ко мне. Мы не подходим друг другу, и вы должны это себе уяснить».

Подписав записку, Юджиния вдруг вспомнила об Эрике и в постскриптуме наметила, что в случае возникновения проблем с козлом Баркер должен обращаться не к ней, а к Джеку.

Дело было сделано. Запечатав письма, Юджиния написала адреса. Письмо к подругам она решила отправить по почте, а письмо, адресованное Синклеру, передать через Джека и конюха Баркера.

— Думаете, нам это удастся? — с тревогой спросила Аннабелла.

В темноте ее большие глаза взволнованно поблескивали. Она прокралась из дома в сад, но сразу предупредила Терри о том, что не сможет долго разговаривать с ним. Мать, у которой, казалось, было шестое чувство, в любой момент могла хватиться ее. Лиззи поклялась, что не впустит вдовствующую герцогиню в комнату дочери, что будет охранять ее, как львица. Компаньонка собиралась сообщить матери Аннабеллы, что у юной леди мигрень и ее нельзя тревожить. Однако Аннабелла сильно сомневалась в актерских способностях Лиззи.

— Не беспокойтесь, все получится. И тогда у нас появятся деньги для поездки в Шотландию, — сказал Терри.

Он сделал неприятное открытие, убедившись в том, что Аннабелла, хотя и была сестрой герцога, не располагала наличными средствами. Ей все выписывали из Лондона: заказывали и доставляли в поместье. Аннабелла объяснила ему, что когда выйдет замуж, будет получать определенную сумму на содержание, а сейчас денег у нее нет.

— Вам нужно только убедить брата в том, будто вы положили глаз на мою лошадь и хотите во что бы то ни стало приобрести ее. Вот и все.

Аннабелла кивнула, хотя Терри заметил, что ей не нравилась идея использовать брата для решения своих материальных проблем. Она считала это бесчестным. Но был ли у них другой выход? К радости Терри, Аннабелла отрицательно ответила на этот вопрос и больше не препиралась с ним.

— Я хочу как можно быстрее оказаться в Шотландии, где наконец почувствую себя в безопасности, — пробормотала она. — Я мечтаю о простой скромной жизни, меня будут звать мисс Сент-Джон и…

— Пожалуй, вам следует сменить имя. Ваша фамилия слишком известна.

— В таком случае, может быть, мне больше подойдет имя мисс Без-гроша-в-кармане?

— Мисс Таинственность звучит лучше.

Аннабелла засмеялась, поглядывая на Терри через плечо.

— Я должна вернуться в дом. Не дай Бог, нас застанут вместе в тот момент, когда наши планы только начали осуществляться. До свидания, Терри.

Аннабелла пожала молодому человеку руку и направилась к дому. Ее светлое платье мелькало между стволов садовых деревьев. Терри смотрел ей вслед до тех пор, пока она не растворилась во тьме под пение ночных птиц и стрекот цикад.

— Мы обо всем договорились, — дрожащим от волнения голосом промолвила Аннабелла, усаживаясь на свою кровать.

Лиззи бросила на нее тревожный взгляд.

— О чем именно вы договорились?

— О том, что касается моего будущего, — с таинственным видом сказала Аннабелла и засмеялась.

— Аннабелла, Терри Бельмонт неподходящая для вас пара. Брат никогда не позволит вам выйти за него замуж.

Аннабелла испытующе посмотрела на компаньонку, как будто догадывалась о ее тайных симпатиях.

— Я не собираюсь выходить за него замуж, Лиззи. Вам не о чем беспокоиться.

Лиззи поджала губы. Она была сыта по горло выходками своей подопечной, но вынуждена была держать их в секрете. Если о неподобающем поведении юной леди станет известно герцогу или вдовствующей герцогине, Аннабелла начнет все отрицать, обвинять компаньонку во лжи и настаивать на том, чтобы Лиззи отправили назад, в дом ее отца-священника. И это возымеет ужасные последствия. Во-первых, изгнание из Сомертона станет позором для Лиззи. А во-вторых, без ее присмотра своевольная Аннабелла наломает еще больше дров и в итоге погубит себя.

— Он вам нравится, да? — неожиданно спросила Аннабелла.

Ее темные глаза поблескивали, уголки губ дрожали от едва сдерживаемой улыбки. Лиззи сделала вид, что не поняла вопроса.

— Я о Терри Бельмонте, — уточнила Аннабелла. — Он вам нравится, Лиззи, не отпирайтесь.

— Вовсе нет. Он мне безразличен.

— Лжете. А ведь дочерям священников нельзя говорить неправду.

— Аннабелла…

— Хотите, я спрошу у него, готов ли он взять вас в жены?

Лиззи стало дурно от этого унизительного предложения. Она не желала навязываться кому бы то ни было.

— Вы не посмеете это сделать! О, как вы жестоки, Аннабелла.

Аннабелла отшатнулась от нее с таким видом, как будто наткнулась на препятствие там, где не ожидала встретить его.

— Это всего лишь предложение. Нет так нет. Простите, Лиззи, если мои слова обидели вас.

Лиззи сделала глубокий вздох, пытаясь успокоиться. Она напомнила себе о том, что служит в этом доме.

— Кроме того, Терри, несомненно, не согласился бы жениться на вас, — продолжала Аннабелла. — Он хочет поступить на службу в армию, но семья не может обеспечить ему место в том полку, о котором он мечтает. Вряд ли бы вам понравился муж-военный, Лиззи. Эти бесконечные переезды из города в город, путешествия за границу, жизнь в палатках!

Лиззи ничего не ответила, однако ее воображение разыгралось. Она представила себе путешествия по новым местам, незнакомым странам, ночевки рядом с мужем в одной палатке, в его крепких объятиях. Она чинила бы ему белье, штопала бы носки, наслаждалась бы солнечными деньками где-нибудь на юге, вдали от пасмурной Англии.

Нет, она не могла даже мечтать о такой жизни. Лиззи знала, что ей придется до конца своих дней влачить жалкое, унылое существование. Но если бы чудо произошло, и Терри сделал ей предложение, она с радостью согласилась бы выйти за него замуж и стать женой военного.

Глава 16

Поставив на стол приготовленный поварихой рисовый пудинг со сладким заварным кремом, Юджиния взглянула на Джека, и тот украдкой подмигнул ей. Это означало, что брат передал Баркеру ее записку, адресованную герцогу. Юджиния гнала от себя мысли о том, что это явилось окончательным разрывом их тайных отношений. Да, свидания с герцогом принесли ей незабываемые минуты счастья, но встречаться с ним становилось слишком рискованно.

Сев за стол, Юджиния взяла ложку, но тут ей в голову пришла сумасшедшая мысль, от которой внутри у нее все похолодело. Нет, этого никак не могло произойти! Юджиния пыталась избавиться от навязчивых мыслей, однако они отбили всякий аппетит. Положив ложку, она быстро встала и вышла в прихожую, где стоял столик для готовой к отправке по почте корреспонденции. Юджиния достала из стопки то письмо, которое написала совсем недавно подругам по пансиону. Адрес на конверте был правильный. Юджиния посылала письмо Мариссе, которая по прочтении должна была переслать его остальным.

Юджиния прощупала сквозь конверт листок бумаги, и он показался ей подозрительно тонким. Письмо подругам было подробным и занимало два листа. А вот Синклеру она написала всего лишь несколько слов.

С бешено бьющимся сердцем Юджиния вскрыла дрожащими пальцами конверт и ахнула. «Дорогой Синклер…» — прочитала она, и буквы поплыли перед ее глазами.

О Боже, она перепутала письма! И теперь ее жалобы и сетования попадут в руки того человека, к которому обращены ее упреки. Он прочитает письмо и узнает о ее мечтах и планах, которые она преследовала. При мысли о том, что герцог сочтет ее интриганкой, Юджиния залилась краской стыда. Меньше всего на свете ей хотелось, чтобы Синклер составил о ней плохое мнение, тем более что в моральном плане Юджиния чувствовала свое превосходство над ним. Ведь это она порвала с ним отношения, когда он предложил ей стать его любовницей.

Ее планы женить его на себе были всего лишь шуткой, игрой фантазии. Она никогда всерьез не прикладывала усилий к их осуществлению.

Всхлипывая, Юджиния побежала наверх, сжимая скомканную записку в кулаке. Ей нужно было во что бы это ни стало исправить ситуацию. Юджиния решила встретиться с Синклером в условленном месте — у дома старого Джоблинга и, если он еще не успел прочитать ее письмо, заполучить его обратно. А если герцог уже ознакомился с содержимым письма, Юджиния намеревалась объясниться с ним и попросить у него прощения.

Юджинии была невыносима мысль о том, что Синклер подумает о ней как о шарлатанке, а она не сможет вспоминать об отношениях с ним без краски стыда.

Уже стемнело, и на небе появились яркие звезды, когда Юджиния выехала из ворот усадьбы к месту встречи верхом на своей кобыле. По дороге Юджиния размышляла о том, что она скажет герцогу. Она внутренне содрогалась, вспоминая, с каким ехидством описывала в своем письме, адресованном подругам, Синклера и его мать. Острый язык, которым обладали все Бельмонты, подвел ее.

Когда она научится держать его за зубами?

Усадьба старого Джоблинга представляла собой обширное фермерское подворье с большим домом, в котором когда-то жил местный помещик с семьей. Обитатели дома умерли во время одной из эпидемий, и усадьба пришла в упадок. К ней нужно было скакать через поле, а сама она пряталась за высокими кустами и деревьями, над которыми виднелась только крыша с обветшавшими дымоходами.

В деревне поговаривали, будто в усадьбе водятся привидения. По ночам в окнах виднелся свет, и мимо них проплывали призрачные фигуры, танцевавшие под старинные, давно забытые мотивы.

Юджиния сказала себе, что не верит в привидения. Усадебный дом казался ей печальным, заброшенным, полуразвалившимся.

Возможно, Синклер рассчитывал на то, что Юджиния, оказавшись в столь мрачном месте, от страха будет жаться к нему. Ну что же, Юджинии придется разочаровать его. Она не была суеверной. Ее пугали не привидения, а реакция Синклера на письмо, которое она написала подругам и по нелепой случайности отправила ему.

Въехав во двор усадьбы, кобыла Юджинии сразу же направилась к верховой лошади Синклера, привязанной в тени деревьев, где ее было трудно разглядеть с дороги. Юджиния спешилась и почувствовала, как у нее дрожат коленки от волнения. Тем не менее, она была исполнена решимости довести дело до конца.

Юджиния направилась к главному входу в дом. Сгустившийся сумрак делал атмосферу заброшенной усадьбы еще более неприветливой. Тени, которые отбрасывали деревья на окна и кирпичные стены, походили на загадочные фигуры и искаженные лица.

— Ты сильно опоздала, — раздался вдруг рядом с ней мужской голос, и Юджиния вздрогнула от неожиданности.

Приглядевшись, она увидела Синклера, стоявшего в дверном проеме. Он выглядел элегантно, и это не вязалось с окружавшей мрачной обстановкой.

— Я не собиралась приходить на это свидание, — тихо промолвила Юджиния. — И не пришла бы, если бы… — Она запнулась и, подойдя поближе, пристально вгляделась в лицо Синклера, пытаясь прочитать его тайные мысли. — Я послала тебе письмо.

Последние слова дались ей с большим трудом.

— Письмо?

— Да, Джек отдал его Баркеру. Оно при тебе?

Казалось, Синклер был удивлен ее вопросом.

— Баркер оставил его, наверное, где-нибудь в доме. У меня не было времени прочитать его. А почему ты спрашиваешь о письме? В нем содержалось что-то важное?

— Нет, ничего важного.

У Юджинии отлегло от сердца.

Странно, но Синклер не стал больше расспрашивать о письме.

— Входи, — сказал он.

У Юджинии не было другого выхода. Теперь она знала, что письмо находится где-то внутри дома, и она должна была завладеть им, прежде чем Синклер прочитает его. Он протянул руку, и Юджиния подала ему свою, а затем переступила порог, приподняв юбки, чтобы не запачкать их в пыли.

— Почему ты выбрал это место для свидания?

— Мне рассказал о нем Джек.

— Джек для тебя ценный источник информации, не так ли? — насмешливо спросила Юджиния.

— У этого дома дурная репутация. Никто из местных жителей не рискует приближаться к нему, особенно ночью. Молва утверждает, будто здесь водятся привидения. Идеальное место для нашего испытания.

— Ты не хочешь, чтобы нас видели вместе?

Синклер бросил на нее хищный взгляд.

— Я не хочу, чтобы нам мешали, Юджиния.

Он повел ее по темному коридору в глубь дома. Юджинии хотелось повернуться и убежать, но она покорно следовала за герцогом. Юджиния знала, что в этом доме наверняка водятся пауки и ползучие твари, и чувствовала себя глубоко несчастной. Хорошо, что вокруг было темно и она не могла их видеть. В воздухе пахло плесенью и сыростью. Юджиния обхватила руками плечи, надеясь, что ей не придется долго оставаться здесь.

Юджиния решила, что убежит отсюда, как только найдет письмо и спрячет его под одежду. Правда, прежде ей придется объявить Синклеру о полном и окончательном разрыве отношений, ведь записку, извещавшую его об этом, она уничтожила. Это было непросто, но Юджиния обещала себе, что справится.

Шедший впереди нее Синклер наконец остановился и картинным жестом распахнул дверь в помещение, находившееся в конце коридора. Оттуда хлынул свет, и Синклер пригласил Юджинию войти.

Юджиния с нерешительным видом взглянула на него, стараясь не выдать волнения. Губы Синклера дрогнули и сложились в улыбку. Его глаза сияли так, словно он сгорал от нетерпения открыть ей какую-то тайну.

Юджиния, собравшись с духом, заглянула в комнату и все поняла.

Пол, подоконники и столы в комнате были уставлены горящими свечами, стены задрапированы шелком, а диван со множеством подушечек и роскошным покрывалом мог бы, пожалуй, занять место в будуаре куртизанки. Пол устилали дорогие мягкие ковры с экзотическим узором. Один из столов был изящно сервирован серебряной посудой с разнообразными закусками, а в центре, в ведерке со льдом, стояло шампанское.

Юджиния тихо ахнула, и это вызвало у Синклера смех.

— Как ты сумел… — пролепетала она в изумлении.

— У меня осталась пара преданных слуг, они помогли устроить тебе сюрприз и обещали молчать.

— Чтобы устроить такое, мне кажется, нужна целая армия слуг.

— Тебе нравится? Я хотел, чтобы нам никто не помешал, пока мы станем обсуждать наше будущее.

— Благовоспитанной девушке не пристало общаться с мужчиной в подобной обстановке. Она располагает к пороку.

— Я хочу, чтобы ты испытала наслаждение, Юджиния, — понизив голос, промолвил Синклер.

Его намерения были ей ясны. Юджиния, вздохнув, огляделась вокруг. «Синклер сделал все это для меня, — подумала она. — Он пытается понравиться мне, пленить мое сердце. Я должна чувствовать себя польщенной».

И она действительно была польщена и тронута его сюрпризом. Однако вместе с тем он вызвал в ее душе страх. В этой роскошной обстановке рядом с Синклером она могла потерять голову. Он всегда плохо влиял на нее.

— Где мое письмо? — вырвалось у нее, и Юджиния сразу же пожалела, что произнесла эти слова.

Синклер бросил на нее подозрительный взгляд.

— Почему ты постоянно говоришь об этом письме?

— Я написала в нем то, чего не следовало бы писать, — пробормотала Юджиния и с мольбой взглянула на Синклера. — Прошу тебя, верни письмо. Если ты этого не сделаешь, то поступишь не по-джентльменски.

Синклер на минуту задумался.

— Я отдам тебе письмо, если ты останешься здесь со мной хотя бы на короткое время, — наконец ответил он и крепко взял ее за руку.

Юджинии не оставалось ничего другого, как повиноваться. Синклер провел ее в комнату и посадил на диван. Юджиния утонула в мягких подушках.

— Боже, как здесь уютно, — прошептала она. — Так и хочется развалиться на этом диване.

— Устраивайся поудобнее, — с улыбкой предложил Синклер и, подойдя к столу, собрал на поднос тарелки с закусками.

Поставив поднос рядом с Юджинией, он налил ей бокал искрящегося пенистого шампанского.

— За нас, — провозгласил Синклер короткий тост, чокнулся с Юджинией и взглянул на нее сияющими черными глазами поверх своего бокала.

Завороженная необычной сказочной обстановкой, Юджиния выпила, и Синклер, опустившись рядом с ней на диван, стал кормить ее из своих рук. Она с наслаждением ела кусочки экзотических фруктов, ярких, как драгоценные камни, взбитые сливки и мясо, приготовленное с пряностями. Еда казалась ей необыкновенно острой и вкусной. Юджиния с наслаждением утопала в мягких шелковых подушках, словно в ласковых водах теплого океана.

— Не каждый день меня кормит герцог, надо пользоваться моментом, — попробовала она шутить, когда Синклер поднес к ее губам сочные зернышки граната.

— Это доставляет герцогу не меньшее удовольствие, чем тебе, — промолвил он, а затем слизнул с ее подбородка упавшее зернышко.

У Юджинии все задрожало внутри, и голова пошла кругом. Возможно, на нее так подействовало шампанское? Или страсть? Как бы то ни было, но бежать было уже поздно. Их губы слились в поцелуе, Юджиния оказалась в крепких объятиях Синклера, а затем они оба погрузились в мягкие подушки дивана, словно два матроса, тонущих в море соблазна.

Синклера дурманил сладкий запах ее кожи, его ладони скользили по гладкому шелку платья, и он ощущал под ним округлые формы женского тела. Синклер не был уверен, что сдержит свои желания в узде. Он жаждал овладеть ею, но его останавливало сознание того, что джентльмены так не поступают.

Осторожно перевернув Юджинию на живот, он стал медленно расстегивать пуговицы на ее корсаже. Волосы Юджинии были собраны на затылке, и Синклер с наслаждением вынул из них шпильки и гребни, а затем зарылся лицом в рыжеватые кудри, вдыхая их аромат.

Дрожь пробежала по телу Юджинии, когда Синклер, отбросив пряди ее волос, прижался губами к затылку. Он спустил платье с ее плеч и стал осыпать их поцелуями. Юджиния перевернулась на спину и, найдя его губы, припала к ним. Их поцелуй был долгим и страстным, лицо Юджинии раскраснелось от охватившего ее возбуждения.

Синклер заметил, что на Юджинии не было корсета, и когда он спустил с ее тела корсаж платья и кружевную нижнюю сорочку, его взору предстала небольшая упругая грудь. Синклер нагнулся и припал губами к одному из соблазнительных розовых сосков.

Юджиния застонала и выгнула спину. Поиграв языком с одним соском, Синклер перешел ко второму. Погрузив пальцы в густые волосы, она прижала его голову к своей груди. Юджиния была хорошо сложена, ее матовая кожа цвета слоновой кости имела розоватый оттенок. Синклер хотел обследовать каждый дюйм ее изумительного тела.

Вообще-то сначала у него были более скромные планы на, этот вечер. Синклер просто хотел увидеть Юджинию и поговорить с ней. Он собирался убедить ее в том, что из сложившейся ситуации есть только один выход: она должна стать его любовницей.

Но вместо слов Синклер неожиданно для себя сразу перешел к делу. Своими действиями он лишал ее права выбора.

От прикосновений и ласк Синклера Юджиния испытывала покалывание во всем теле. Ей хотелось сжать бедра, чтобы успокоить жгучий жар. Юджиния чувствовала себя совершенно свободной, независимой, не связанной никакими обязательствами, никакими правилами или ограничениями.

Синклер сбросил сюртук, и теперь, поглаживая его, Юджиния ощущала твердые мышцы под шелком его рубашки. Чтобы наконец прикоснуться к обнаженному телу Синклера, нужно было развязать узел его галстука и расстегнуть рубашку. Справившись с этой задачей, Юджиния увидела темные волосы, росшие у него на груди. Она сначала прижалась к ним щекой, а затем вдохнула запах Синклера.

— Так вот, значит, как пахнет герцог, — пробормотала она и услышала тихий смех.

Синклер стащил с нее платье и обхватил руками ее ягодицы, все еще прикрытые подолом тонкой ткани нижнего белья. Юджиния тяжело задышала. Ее сердце было готово выпрыгнуть из груди. Рука Синклера скользнула в ее промежность сквозь нижнюю прореху, которой были снабжены женские панталоны.

Юджиния замерла в оцепенении. Она не смела пошевелиться, сосредоточившись на острых ощущениях, которые вызывали у нее движения пальцев Синклера. Его пальцы ласкали ее лоно, а губы нашептывали на ухо нежные слова. Напряжение, которое испытывала Юджиния, вскоре стало невыносимым.

— Пожалуйста… пожалуйста… — молила она в экстазе, сама не понимая о чем.

Синклер знал, о чем она просит. Он должен был дать ей разрядку. Если бы он еще поласкал ее лоно, Юджиния пережила бы пик наслаждения и удовлетворила порыв страсти. Но после этого она наверняка отстранилась бы, собралась и ушла, оставив его в тоскливом одиночестве.

А этого он не хотел. Как бы эгоистично это ни было с его стороны, но Синклер решил овладеть Юджинией, сделать так, чтобы они слились воедино и вместе насладились охватившим их порывом страсти. Синклер хорошо знал, что после соития дороги назад не будет, и осознанно шел на риск.

Уложив Юджинию на диван, он склонился над ней, опираясь на локти, и стал осыпать поцелуями ее лицо и грудь.

— Ты так прекрасна… так хороша… — шептал он.

Юджиния открыла глаза и взглянула на него с безграничным доверием. Этот взгляд едва не спутал Синклеру все карты. Но он все же не изменил своего решения идти до конца.

Синклер нетерпеливо стащил брюки, и его копье уперлось в лобок Юджинии. Юджиния обвила руками его талию и стала тереться о его мужское естество, как будто ей не терпелось, чтобы он вошел в нее.

— Юджиния, — проговорил Синклер хриплым голосом, — ты уверена, что хочешь этого?

Синклер не знал, слышала ли она его. Казалось, будто она прислушивается к тому, что происходит внутри ее. И тогда Синклер стал действовать с необычной для него сдержанностью и осторожностью. Он предполагал, что Юджиния была девственницей.

Юджиния громко ахнула. От боли или удовольствия? Чтобы она забыла о боли, Синклер стал ласкать ее лоно пальцами. И когда Юджиния вдруг изогнулась и исторгла крик наслаждения, он одним движением ввел копье до конца.

Это была победа. Отныне Юджиния безраздельно принадлежала ему.

От сознания этого Синклер забился в судорогах оргазма. Впервые в жизни он переживал столь мощную разрядку. Не выпуская друг друга из объятий, они в изнеможении упали на подушки.

Восстановив дыхание, Синклер поцеловал Юджинию в щеку.

— Юджиния… — прошептал он, и в его голосе теперь сквозили властные нотки.

Отныне она была его собственностью.

— Это нечестно, — вдруг промолвила она. — И ты знаешь, что поступил самым бессовестным образом.

Синклер засмеялся.

— Я и не собирался вести честную игру. Я хотел одного — чтобы ты сдалась и согласилась принять мое предложение. Будь моей любовницей, Юджиния!

Из ее глаз вдруг потекли слезы. Синклер был шокирован тем, что она плачет, и Юджиния быстро отвернулась от него. Синклеру вдруг стало не по себе. Он вспомнил тот момент, когда еще мог остановиться, но не стал этого делать. Ощутив чувство вины, он разозлился.

— В чем дело, Юджиния?

Он повернул ее голову к себе. Если бы Синклер увидел сейчас в ее взгляде ненависть или сожаление, то, наверное, почувствовал бы себя мерзко. Однако ее веки были плотно сомкнуты.

— Юджиния!

Вздохнув, она открыла влажные от слез глаза. В них не было ни сожаления, ни ненависти к нему, а только бесконечная нежность.

Юджиния молча обвила шею Синклера руками и припала к его губам. У нее ныло сердце. Она понимала, что переступила запретную черту, но не заботилась о последствиях. Да и какое значение они имели теперь? Что сделано, то сделано, и она не желала мучиться от сознания своей вины, как нашкодивший ребенок. В том, что произошло, была не только ее вина, но и вина Синклера.

Целуя ее, Синклер дрожал от волнения.

— Ты нужна мне, Юджиния, — прошептал он и припал губами к ее груди. — Почему ты мне не веришь?

— Я верю, — ответила Юджиния, осыпая поцелуями его лоб, глаза и подбородок.

Она ощущала солоноватый вкус его кожи. В этот момент она, пожалуй, поверила бы всему, что бы он ни сказал ей.

Ее рука скользнула вниз и ощупала его твердеющий член. Синклер прерывисто задышал, чувствуя ее прикосновение. Он был ее пленником. Через некоторое время Синклер раздвинул ее бедра и вошел в нее. Юджиния застонала в экстазе. Закрыв глаза, она отдалась на волю чувств. Она всегда мечтала о всепоглощающем наслаждении и вот теперь испытывала его.

Не желая портить себе удовольствие, она постаралась отогнать тревожные мысли о том, что события вышли из-под контроля.

Глава 17

Был поздний час. Юджиния чувствовала холод. От выстудившей на теле испарины теперь ее бил озноб. У нее болели те места, о существовании которых она до сих пор не подозревала. Впрочем, все это ей было безразлично: ею овладело чувство полного безрассудства. В таком настроении Юджиния не раз попадала в беду. Но теперь это была беда особого рода.

Сев, она взглянула на Синклера. Это был ее любовник. Мысль казалась Юджинии невероятной! Спутанные волосы падали ему на лицо, и Юджиния убрала их, а потом разгладила морщинки у рта. Ее пальчик скользнул по мужественному подбородку Синклера, аристократическому носу, глубоким глазным впадинам с густыми ресницами.

Он что-то пробормотал. Ее прикосновения доставляли ему удовольствие. Юджиния провела кончиками пальцев по его горлу и широким плечам.

— Ты заранее все это спланировал, да? — спросила она.

Безрассудство толкало ее на опрометчивые шаги, и она начала говорить о том, о чем лучше было бы молчать.

— Я жестокий человек. Но по-другому я не мог добиться того, чего хотел.

— О, Синклер…

Он выгнул дугой бровь.

— Что?

Юджиния покачала головой.

Синклер, вероятно, ожидал, что она сейчас станет просить, чтобы он купил ей дорогое платье, драгоценности или, на худой конец, быстроходную коляску. Это было бы вполне понятно. Синклер жил в мире, где мужчины одаривали своих любовниц.

— Я не могу быть твоей любовницей, — промолвила Юджиния, водя пальчиком по его губам. — Именно об этом я писала тебе в письме… в другом письме. Я не собиралась приходить сюда. Мне не следовало приходить… Я хочу положить конец нашим отношениям, Синклер. Раз и навсегда.

Он оцепенел. Она видела, что ее слова привели его в шок. Юджиния перевернулась на спину. Теперь они лежали рядом друг с другом на диване.

— А как же твоя репутация? — холодно спросил Синклер. — Или тебе на нее наплевать?

— Нет, конечно. Но разве я спасу свою репутацию, если стану твоей любовницей? Чтобы спасти мою репутацию, Синклер, ты должен жениться на мне.

— Жениться? — переспросил он и засмеялся.

Юджиния пожалела о том, что завела этот разговор.

— Дорогая моя, — растягивая слова, промолвил Синклер снисходительным тоном, который так ненавидела Юджиния, — позволь, я кое-что тебе объясню. Я предложил тебе стать моей любовницей потому, что нам хорошо вместе, мы наслаждаемся обществом друг друга. Если тебе угодно, я выражусь в поэтическом духе: я хотел, чтобы ты стала для меня отдохновением от рутины повседневной жизни. Источником радости и наслаждения. Такова роль любовницы в жизни мужчины, Юджиния. А жена — герцогиня — это нечто совсем другое.

В его сильном, уверенном голосе звучали стальные нотки.

— Если я женюсь, то это произойдет по причинам, далеким от желания насладиться жизнью. Хотя я искренне надеюсь, что моя жена не будет уродиной.

— Ну конечно, тебе же нужно здоровое, красивое потомство, — произнесла Юджиния ровным бесцветным голосом, хотя в груди у нее все клокотало.

Ее чувства пришли в смятение. Юджиния давно поняла, что Синклер никогда не женится на ней, но его слова и резкий тон задели ее за живое.

— Да, мне нужен наследник, — с усмешкой сказал Синклер. — Я должен жениться на девушке знатного происхождения. Прости, Юджиния, но твоя семья не соответствует моим требованиям. Моей женой станет благовоспитанная девушка, которая будет беречь честь моего имени, мою репутацию в обществе, презрев личные амбиции и капризы. Она во всем будет руководствоваться правилами хорошего тона, не станет ни в чем досаждать мне, создавать трудности. Жена будет помогать мне управлять Сомертоном и другими поместьями.

— Ты рассчитываешь, что жена не будет создавать тебе трудностей? — тихо засмеявшись, переспросила Юджиния. — Разве такие женщины существуют? Да, женщины порой подавляют в себе эмоции. Но это бывает в том случае, когда они ощущают себя глубоко несчастными. А что, если твоя жена встретит другого мужчину и влюбится в него? Ты говоришь, что обзаведешься любовницей. А твоей жене можно будет завести любовника?

— Можно, если она будет действовать очень осторожно и сохранит его существование в тайне от всех. Но конечно, только после того, как она родит мне наследника.

— А ты в своих амурных делах тоже будешь действовать осторожно?

— Я не причиню жене ни малейшего неудобства своими похождениями. Впрочем, у мужчин в этом вопросе есть привилегии.

— Ну разумеется!

— Вот видишь, ты меня прекрасно понимаешь, — с облегчением заметил Синклер.

Юджиния кивнула.

— Ты полностью удовлетворил мое любопытство, — вздохнув, промолвила она и, спустив ноги с дивана, потянулась за своей одеждой.

Ее руки чуть заметно дрожали. От злости или обиды — или и от того, и от другого вместе? Несмотря на все ее утверждения, она в глубине души не оставляла надежды выйти замуж за герцога.

— Ты же не глупая, Юджиния, — снова заговорил Синклер. — Тебе известны законы, по которым живет окружающий мир. Ты не могла всерьез рассчитывать на то, что я соглашусь жениться на тебе. Стань моей любовницей — это все, что я могу тебе предложить. И это предложение я делаю от чистого сердца.

Возможно, другая женщина на ее месте согласилась бы принять условия герцога, но Юджиния знала, что если станет его любовницей, обречет себя на несчастье. Юджиния хотела быть самой важной женщиной в жизни своего мужчины, делить с ним все радости и горести, вместе переживать взлеты и падения, рожать от него детей и знать, что он принадлежит только ей.

«Все или ничего!» — таков был ее девиз.

— Мне надо идти, — сказала Юджиния, поспешно одеваясь.

Ей не терпелось поскорее покинуть этот дом. Она вела себя, как дура, и не вправе была обвинять Синклера в том, что он соблазнил ее. Винить нужно было саму себя. Ей следовало остановить его.

Но все дело было в том, что она не хотела его останавливать.

— Юджиния, ради Бога, дай мне надежду! — вскочив с дивана, стал умолять ее Синклер.

Она позволила ему обнять себя, но стояла, не шевелясь. В конце концов, он вздохнул и выпустил ее из своих объятий.

— Ну хорошо, иди, — сказал Синклер. — Но мы еще поговорим на эту тему.

— Могу я теперь получить назад свое письмо? — спросила Юджиния, протянув руку.

Синклер нахмурился, однако подошел к стулу, на котором лежали его сюртук и шляпа. Через пару секунд он вернулся с письмом в руках. Юджиния быстро взяла письмо и не глядя сунула его в рукав.

— Спасибо. Благодарю тебя за прекрасный вечер…

Слова застряли у нее в горле, и, повернувшись, она быстро направилась к выходу.

Вернувшись домой, она не стала проверять письмо. Ее сморила усталость. Юджиния легла в постель и тут же уснула. И лишь утром, взглянув на письмо, Юджиния поняла, что Синклер провел ее. Это было письмо от его портного со счетом в пятьдесят фунтов за новый жилет.

Синклер оделся и задул свечи — одну за другой. В комнате постепенно сгущалась тьма, и это было символично. Но Синклер надеялся, что Юджиния своим появлением в его жизни все же разгонит мрак.

Неужели она — пусть даже на минуту — поверила, будто он женится на ней? Эта мысль казалась Синклеру невероятной. Для герцога существовал только брак по расчету, который не имел ничего общего с чувствами. А вот любовницу герцог мог выбрать себе, сообразуясь с велением сердца.

Когда наконец была задута последняя свеча, Синклер оказался в кромешной тьме.

Он продолжал размышлять о Юджинии. Она была еще молода и, должно быть, еще не избавилась от девичьих фантазий. Со временем она поймет, что брак с герцогом для нее невозможен, и согласится с доводами Синклера. Он готов был смягчить ее сердце дорогими подарками.

При мысли об этом Синклер улыбнулся. Юджиния была единственной женщиной в мире, которой он восхищался и был искренне заинтригован. Порой Синклер не понимал ее, однако это придавало ей больше очарования в его глазах. Думая о ней, он всегда испытывал одновременно нежность и примитивное вожделение.

Взяв со стула сюртук, Синклер вспомнил о письме, которое всеми средствами пыталась заполучить Юджинию. Должно быть, Баркер уже доставил его в дом. Синклер не сказал Юджинии, что письмо ждет его дома. К этому времени она уже, несомненно, поняла, что он обвел ее вокруг пальца, всучив вместо письма счет от портного.

Синклер представил, какое выражение лица было у Юджинии, когда она обнаружила обман, и улыбнулся. При следующей встрече она обрушит на него весь свой гнев и негодование. Синклер надеялся, что это произойдет очень скоро.

Глава 18

Ночью Юджиния не могла сомкнуть глаз. Синклер, должно быть, уже прочитал ее письмо, адресованное подругам, и сделал свои выводы. Чего только она не понаписала в этом письме! Герцог наверняка придет в ярость.

В этом она не сомневалась. Она на своем опыте убедилась в том, что он обладал жестким, неуступчивым характером. Синклер этого ей так не оставит.

Было раннее утро, когда с улицы донесся какой-то шум, а чуть позже в дверь ее комнаты постучался слуга.

— Сэр Питер велел передать, мисс, что к вам явился посетитель, и вы должны немедленно спуститься к нему, — сказал он.

— А что это за посетитель?

— Сэр Питер не сообщил этого, мисс. Но я полагаю, что это клиент, желающий купить вашу кобылу.

Юджиния предпочла бы остаться в постели, укрывшись с головой одеялом, но все же встала и оделась. Она ощущала себя по-новому, хотя из зеркала на нее смотрело все то же знакомое лицо. Тем не менее, Юджиния больше не была прежней беззаботной девушкой. Синклер изменил ее. Вчера вечером в его объятиях она стала другой. Юджиния знала, что теперь уже не сможет смотреть на мир по-прежнему.

Больше всего Юджинию мучило сейчас то, что Синклер станет презирать ее! Даже если бы она объяснила ему, почему написала это письмо, он бы не понял ее. Впрочем, если Синклер начнет избегать ее, она только обрадуется.

У дверей в кабинет ее встретил сэр Питер. На его лице блуждала улыбка.

— Доброе утро, Юджиния. Ты только посмотри, кто пришел взглянуть на нашу кобылу!

Юджиния уже увидела посетителя сквозь открытую дверь, и у нее подкосились колени. Отец подхватил ее под руку и втащил в кабинет.

— Доброе утро, мисс Бельмонт, — услышала она знакомый голос.

Губы Синклера были растянуты в улыбке, но его глаза полыхали от ярости.

Юджинии стало нехорошо.

— Доброе утро, ваша светлость, — промолвила Юджиния, отводя глаза в сторону.

— Герцог желает, чтобы вы проехались верхом на кобыле. Таким образом он сможет оценить, подходит ли она для его сестры. Я ответил его светлости, что ты с удовольствием выполнишь его просьбу, — сказал ее отец.

— Даже не знаю… — пролепетала Юджиния.

Сэр Питер склонился к ее уху и понизил голос:

— Я не приму никаких возражений, дитя мое. Ты должна выполнить просьбу герцога.

— Я мог бы сопроводить мисс Бельмонт в этой прогулке, — промолвил Синклер. — Мы проедемся по проселочной дороге и вернемся к дому. Вы не возражаете, сэр Питер?

— Разумеется, нет.

У Юджинии кружилась голова после бессонной ночи. Она не заметила, как оказалась у конюшен, где ей помогли сесть на лошадь. Она слышала, как за ее спиной Синклер торгуется с ее отцом, пытаясь сбить цену. Юджиния пустила кобылу вскачь, надеясь, что ей удастся избежать общества Синклера. Но не тут-то было. Синклер быстро вскочил на своего скакуна и догнал Юджинию.

Вскоре они уже скакали по пустынной проселочной дороге. Лишь по ее сторонам кое-где на полях работали фермеры. У Юджинии засосало под ложечкой, и она вспомнила, что сегодня не завтракала. Синклер скакал рядом с ней с каменным лицом. Его глаза мрачно поблескивали.

Юджиния попридержала кобылу, и Синклер проскакал вперед. Она надеялась, что ей удастся незаметно свернуть на боковую дорогу и спрятаться от него. Однако Синклер разгадал ее маневр. Остановившись, он оглянулся, дожидаясь, когда она подъедет к нему.

Струсив, Юджиния пустила кобылу вперед, однако та неожиданно замерла. Впереди была огромная лужа. Юджиния испуганно встрепенулась. Она помнила, что кобыла боится луж. Животное на мгновение застыло, а потом, жалобно заржав, резко повернуло назад. Юджиния едва не вылетела из седла и лихорадочно вцепилась в поводья. Коса, которую она завернула в пучок, растрепалась.

Синклер тут же ринулся к ней, хотя это был последний человек, которого она хотела бы видеть рядом с собой в этот момент.

— Что происходит?! — взревел он.

— Кобыла испугалась лужи, — объяснила Юджиния. — Она боится луж.

Синклер бросил на нее сердитый взгляд. Юджиния видела, что он был вне себя от ярости.

— Ты прочитал письмо? — спросила она, трепеща от страха.

— Да, прочитал.

Юджиния вздрогнула так, как будто ее ударили. Однако это не произвело на Синклера ни малейшего впечатления. Он решил, что больше не даст себя одурачить. Все это время она, оказывается, играла с ним, а он по-настоящему увлекся ею. Но отныне Синклер не позволит водить себя за нос. У него из головы не выходили строчки ее письма. Юджиния должна жестоко поплатиться за унижения, которым подвергла его!

— Позволь, я все тебе объясню… — пролепетала она, но осеклась, встретив холодный взгляд Синклера.

— Да, я жду объяснений, — процедил Синклер сквозь зубы. — Зачем ты в письме к подругам выставила меня полным идиотом? Ты издевалась над моим общественным положением, насмехалась над свойственным мне чувством гордости! Ты втянула меня в игру ради развлечения!

Его голос звучал все громче. Синклер был вне себя от ярости. Он чувствовал себя оскорбленным до глубины души. Юджиния ранила его в самое сердце. Он доверял ей так, как не доверял прежде ни одной женщине, а она предала его.

— Прости за то, что я выставила тебя идиотом, — со слезами на глазах промолвила Юджиния. — Я не хотела причинять тебе боль. Это вышло по ошибке. Из-за своего длинного языка я попала в тупиковую ситуацию и попыталась выбраться из нее, однако только еще больше запуталась. Я не оправдываюсь, понимая, что виновата перед тобой. Мне надо было честно во всем признаться подругам, сказать, что я едва знакома с тобой и ни о каком браке речи быть не может. Твое имя первым пришло мне на ум, вместо тебя я могла бы назвать кого-то другого… Это не имело для меня никакого значения.

— Рад это слышать. Значит, я всегда был безразличен тебе и прошлой ночью, когда я лишал тебя девственности, ты ничего не чувствовала ко мне?

Юджиния вздрогнула. Казалось, его слова жалили ее. Собравшись с духом, она взглянула ему в глаза, полыхавшие гневом.

— Ты мне не безразличен, и ты это знаешь, — заявила она.

— До этого разговора я думал, что знаю, почему ты так вела себя, Юджиния. Я думал, что смогу принять твои извинения.

Она хотела что-то сказать, но Синклер жестом приказал ей молчать.

— Но теперь я чувствую, что мне все равно, — продолжал он. — Ты вызываешь у меня только презрение, Юджиния. Я рад, что ты показала свое истинное лицо прежде, чем наши отношения успели далеко зайти. Я еще легко отделался.

Юджиния вскипела от гнева.

— Легко отделался? Я не собиралась становиться твоей любовницей и с самого начала говорила тебе об этом, но ты не желал ничего слушать. Ты привык настаивать на своем и полагал, что подчинишь меня своей воле. Но я не хочу становиться предметом грязной тайны. Я хочу идти по жизни вместе со своим мужчиной, Синклер. Я хочу гулять с ним в людных местах, сидеть вместе за завтраком. Короче, я хочу быть его женой.

Губы Синклера начали кривиться в усмешке, которую так ненавидела Юджиния.

— Мне жаль мужчину, которого ты в конце концов поймаешь в свои сети.

Юджиния хотела резко ответить ему, но сдержалась. Сейчас было не время спорить и ссориться. Ей нужно было извиниться перед ним, а потом навсегда расстаться и забыть.

— Письмо было моей ошибкой, и я раскаиваюсь в том, что написала его. По большей части то, что в нем содержится, глупая выдумка.

— По большей части?! — взревел Синклер. — Да оно лживо от начала до конца!

— За исключением слов о том, что твоя мать очень грубо обошлась со мной, — потеряв терпение, заявила Юджиния. — Это сущая правда. Кроме того, я не покривила душой, когда писала, что у тебя есть отвратительная привычка высокомерно ухмыляться, общаясь с теми, кто ниже тебя по происхождению. Исключение ты делаешь только для тех, кто тебе нужен, как, например, Джек. Кстати, сейчас твои губы кривятся в такой усмешке.

Синклер побледнел от бешенства и некоторое время молчал. На его скулах ходили желваки.

— Значит, ты имеешь право меня оскорблять, а я тебя нет? — наконец снова заговорил он. — Мисс Бельмонт может изливать свой яд, не заботясь о наносимом мне ущербе, а я виноват уже в том, что усмехаюсь?

— Я вовсе не это хотела сказать!

— Прощайте, мисс Бельмонт, передайте отцу, что я не намерен покупать его кобылу. Она, на мой взгляд, слишком коварная.

Юджиния хотела что-то сказать, но к ее горлу подкатил комок. Вскинув голову, она повернула лошадь и, пустив ее галопом, поскакала прочь. Ее кудри и подол платья развевались на ветру.

Синклер на обратном пути в Сомертон все никак не мог успокоиться. Его душу переполнял гнев. Он бросил важные дела и примчался в Бельмонт-Холл, чтобы повидаться с Юджинией. К счастью, его мать уже отбыла к своим друзьям, жившим на западе страны. Аннабелла попросила его взглянуть на молодую кобылу, которая ей понравилась, и Синклер обещал выполнить ее просьбу.

Синклеру необходимо было успокоиться. Он не мог в таком состоянии общаться с сестрой.

Он злился не только на Юджинию, но и на самого себя. Как он мог попасться в сети этой девушки? Почему он вбил себе в голову, будто она будет принадлежать ему? Синклер даже строил планы на будущее. Он всерьез обдумывал, куда поселит Юджинию в Лондоне. Вспомнив об этом, он разразился безудержным хохотом.

Юджиния вскружила ему голову!

Подняв глаза, Синклер взглянул на небо. Юджиния была всего-навсего лживой коварной шлюхой, возмечтавшей стать герцогиней и решившей, что сможет заставить его поступиться своими принципами ради красивого женского тела. Нет, Синклер никогда не женился бы на ней. На свете существовало много других красивых девушек, которые сочли бы за счастье стать любовницами герцога. Синклер мог завести роман с любой из них!

Да хоть со всеми сразу!

Проезжая по деревне, Юджиния едва не сбила с ног жену почтальона. Та погрозила ей вслед кулаком, но Юджиния даже не остановилась. Все вокруг считали ее безрассудной девчонкой, даже Синклер. И она оправдала их ожидания, подтвердив своими поступками мнение окружающих о себе.

Несколько миль она мчалась по дороге галопом и остановилась лишь тогда, когда ее перестали душить рыдания, а на щеках высохли слезы. Она выплакалась, однако на сердце все еще ощущалась свинцовая тяжесть.

Юджиния получила урок, который никогда в жизни не забудет. Дурацкий инцидент с письмом навеки изменил ее, заставил, прежде чем действовать, обдумывать свои поступки, учитывать их последствия.

Она вела себя глупо, эгоистично. И теперь Юджиния поклялась, что впредь такого не случится.

Глава 19

В Бельмонт-Холле снова царила суматоха.

— Пошлите за доктором! — вопила миссис Бельмонт. — Близнецам становится все хуже. Я говорила вашему отцу, что это не просто лихорадка. С близнецами дело никогда не обходится просто так!

Юджиния пощупала сначала лоб Бенни, а потом лоб Берти. Они выглядели необычно вялыми, в них не осталось былого озорства. Лица мальчиков пылали.

Вызванный в дом доктор прописал им постельный режим и лекарства, которые требовалось купить в аптеке Торрисхема.

— Пока не поставлен точный диагноз, миссис Бельмонт, — сказал он, — близнецов нужно изолировать от других детей. Это обычные меры предосторожности. В деревне у одного ребенка выявлена скарлатина.

— Скарлатина?! О, доктор, я не переживу потерю моих милых мальчиков!

У миссис Бельмонт началась истерика, и привычный ко всему доктор стал вразумлять ее строгим голосом, а потом дал выпить успокаивающей микстуры. Мистер Бельмонт ретировался в свой кабинет и закрылся там на ключ. Терри сбежал на конюшню к Джеку. Юджиния осталась в гостиной с двумя перепуганными слугами и приказала одному из них — новому повару — подать обед. Вернее, то блюдо, которое еще не успело сильно подгореть.

— Вы считаете, что справитесь с уходом за двумя шалунами? — сочувственно улыбаясь, спросил доктор.

— Думаю, что справлюсь. Мне не привыкать.

Доктор, который знал Юджинию с самого рождения, внимательно вгляделся в ее бледное, осунувшееся лицо.

— Вы плохо выглядите, дорогая моя.

— Меня мучает мигрень, — солгала она. — Это пройдет.

— Вам надо беречь себя, Юджиния. Вы нужны своим близким, без вашей помощи и заботы они не обойдутся.

Когда доктор ушел, Юджиния занялась делами. Хозяйственные хлопоты и уход за больными братьями помогли ей отвлечься от тяжелых мыслей. Так прошло несколько дней. Юджинии приходилось ночью вставать, чтобы давать близнецам лекарство и успокаивать их. В конце концов, высокая температура начала спадать, и, поскольку симптомов опасной болезни не обнаружилось, доктор заявил, что дела пошли на поправку.

Однако Юджинии от этого не стало легче. Она не могла ни на шаг отойти от выздоравливающих братьев. Она следила, чтобы они не раскрывались во время сна и не открывали окна. Ей приходилось играть с ними в комнатные игры и выдумывать нелепые истории, чтобы развлечь их.

— Вы совершили чудо, Юджиния, — похвалил ее доктор, пришедший проведать маленьких пациентов. — Дети абсолютно здоровы, и все это благодаря вашим заботам и стараниям.

Юджиния пожалела о том, что Синклер не слышал этого комплимента в ее адрес. Возможно, он стал бы лучше думать о ней, если бы находился сейчас здесь. «Впрочем, — сказала она себе, — мне нет дела до его мнения обо мне».

Ей не верилось, что прошло уже две недели после их ночи страсти и последовавшего за ней ужасного дня. Все это время она старалась вытравить из памяти воспоминания о Синклере, но мысленно постоянно возвращалась к ним против своей воли. Ей оставалось только надеяться, что когда-нибудь она окончательно выздоровеет и перестанет думать о герцоге.

Однажды, когда она сидела в саду, к ней подошел Терри и сообщил, что продал кобылу, которую они с Джеком объезжали.

— Не говори только об этом отцу, — попросил он. — Я хочу сделать сюрприз одному человеку.

— Кому именно? — поинтересовалась Юджиния, откладывая книгу, которую читала.

Терри сунул руки в карманы и отвел глаза в сторону.

— Пока я не могу об этом сказать. Но не волнуйся, Джини, в этой затее нет ничего дурного.

При других обстоятельствах Юджиния заставила бы брата рассказать ей все без утайки, но сейчас у нее не было ни сил, ни желания расспрашивать его.

— Как ты полагаешь, цель оправдывает средства? — неожиданно спросил Терри. — Можно ли с помощью неблаговидных поступков достичь благой цели?

Брат говорил с ней таким серьезным тоном, как будто считал, что Юджиния знает ответы на все жизненно важные вопросы.

— Мне кажется, иногда можно, — задумчиво промолвила Юджиния. — Но часто неблаговидные поступки, даже если они совершаются ради благой цели, приводят к печальным последствиям. Как говорится, что посеешь, то и пожнешь.

Произнося эти слова, Юджиния прежде всего думала о той ситуации, в которую сама попала. Она пыталась составить список кандидатов в мужья, но ей это не удавалось. Мало кто из знакомых ей мужчин мог сравниться с Синклером.

Юджиния так глубоко ушла в свои мысли, что не заметила, как Терри ушел. Она так и не успела спросить брата о том, что означал его вопрос. «Поговорю с ним об этом позже», — решила она.

Но так и не поговорила.

Синклер решил уничтожить свое последнее полотно. Оно было начато в ту ночь, когда он и Юджиния занимались любовью. Тогда он еще не прочел ее возмутительное письмо. На картине Синклер изобразил Юджинию лежащей на диване с разметавшимися по подушкам волосами. Ее зеленые сияющие глаза были полны страсти и безграничного доверия. Синклер уже потянулся к полотну, чтобы разорвать его, но, взглянув на изображение Юджинии, остановился. Силы и решимость покинули его.

Злясь на самого себя, он вышел из мастерской и запер дверь чердака, дав себе слово, что больше никогда не возьмет в руки кисти. И в том, что он бросит живопись, виновата Юджиния. Она вообще виновата кругом.

Однако на следующий вечер Синклер снова пришел в мастерскую. Он был невольником собственных желаний. Встав за мольберт, он с упоением продолжил работу над портретом и не заметил, как наступило утро. Синклер чувствовал, что сходит с ума, и этому безумию следовало положить конец. Живопись представлялась ему своего рода очищением от неправедных мыслей и запретных желаний, и Синклер решил, что, закончив портрет Юджинии, он навсегда избавится от тоски по ней.

В один из дней Аннабелла все же уговорила его взглянуть на кобылу, о покупке которой мечтала. Придя на конюшню, Синклер, к собственному изумлению, увидел братьев Юджинии — Терри и Джека. Они привели кобылу. Аннабелла на все лады расхваливала лошадь, захлебываясь от восторга.

Синклер не хотел снова стать жертвой обмана коварной семейки и купить какое-нибудь хромое животное. Внимательно осмотрев лошадь, он убедился, что она была в полном порядке. Терри заломил высокую цену. Однако Аннабелла с такой мольбой смотрела на брата, что тот не мог не сдаться.

— Прошу тебя, Синклер, купи мне эту лошадь! Мне же надо кого-то любить, о ком-то заботиться. Может быть, когда-нибудь я смогу покататься на ней верхом.

— Но ты же не любишь лошадей, Аннабелла.

— Очень даже люблю!

Находясь в мрачном расположении духа, Синклер не мог найти в себе силы спорить с сестрой и в конце концов купил кобылу у Терри. Растроганная Аннабелла долго благодарила брата.

Во всей этой истории что-то было не так, и в душе Синклера зародились подозрения. Поздно вечером, сидя за стаканом бренди у пылающего камина, он долго размышлял над ситуацией. В чем же все-таки была загвоздка? Прокручивая в голове эпизод за эпизодом, Синклер никак не мог понять этого. Возможно, он в очередной раз стал жертвой мошенничества и Бельмонты обчистили его карманы. Если так, то беда была небольшой.

Синклер пожал плечами. У него было много денег, и чтобы доставить радость сестре, он мог позволить себе расстаться с неоправданно большой суммой. Их мать прислала письмо с напоминанием о том, что Аннабелла должна упаковать багаж и приготовиться к скорому отъезду в Лондон. Вдовствующая герцогиня намеревалась заехать за дочерью. А в столице их ждала предсвадебная суета. Вскоре Аннабелле предстояло вступить в новую жизнь и стать замужней дамой.

Синклер вдруг подумал о том, что когда Аннабелла уедет, он останется в Сомертоне один. Несмотря на то что сестра доставляла ему массу неприятностей, он знал, что станет скучать по ней. В огромном доме ему будет очень одиноко.

Возможно, мать права и ему следует жениться? Синклер стал перебирать в памяти молодых леди, которые подошли бы на роль жены. Ему нужна была послушная девушка, готовая отказаться от своих желаний и чувств, предпочтя им высокое общественное положение, титул герцогини Сомертон. И конечно же, на эту роль не годилась девушка с непокорными рыжеватыми кудрями, зелеными глазами и длинным языком. Нет, эту особу нельзя было рассматривать в качестве герцогини.

Синклер плеснул в стакан бренди из хрустального графина и тяжело вздохнул.

Глава 20

Постепенно жизнь Юджинии вошла в прежнее русло. По ночам она порой грезила о жарких поцелуях Синклера, но днем старалась не вспоминать о нем. Однажды она внезапно проснулась посреди ночи. Ей показалось, будто в оконное стекло кто-то бросил камешек. Но, выглянув на улицу, она никого не увидела.

Почти все свое время Юджиния посвящала домашним делам и воспитанию младших братьев. Мать с радостью взваливала на нее все новые обязанности.

— Не знаю, что бы я делала без тебя, — говорила она.

Однажды утром миссис Бельмонт с сияющим лицом сообщила дочери, что их пригласили на званый ужин к майору Бэнксу. Но Юджинии не хотелось ехать в гости. С некоторых пор она неловко чувствовала себя в обществе.

— Будет лучше, если я останусь дома с близнецами, мама. А вы с папой поезжайте в гости. Думаю, моего отсутствия никто не заметит.

— Близнецы прекрасно обойдутся без тебя. А майор особо просил, чтобы ты приехала, Юджиния. Ты же знаешь, он тебя обожает. Если ты не приедешь, он нам этого никогда не простит.

Юджиния знала, что майор Бэнкс питал к ней нежные чувства, несмотря на то что был толстым, сорокалетним, да к тому еще и счастливо женатым мужчиной. О романе с ним и думать было нечего.

— Твой отец надеется продать ему лошадь, — добавила миссис Бельмонт.

— Он хочет, чтобы я ублажила майора?

— Ну, ты могла бы сказать ему несколько приятных слов. Что с тобой, Юджиния? Последнее время ты как будто сама не своя. Я уже начинаю опасаться, не влюблена ли ты.

— В кого тут влюбляться, мама?

— В деревне поговаривают, будто ты страдаешь от безответной любви к одному из конюхов герцога Сомертона. Но я отрицаю подобные слухи. Я уверена, что ты достойна лучшей участи.

Миссис Бельмонт замолчала, ожидая, что дочь начнет сейчас горячо возражать. Юджиния поспешила развеять сомнения матери.

— Я ни в кого не влюблена, мама. И в этой глуши я совсем разучилась общаться, вести светские разговоры, поэтому мне не хочется ехать в гости.

— Наоборот, тебе непременно нужно поехать, чтобы восстановить утраченные навыки, — сказала миссис Бельмонт и, довольная собой, отправилась в гардеробную, чтобы подыскать себе подходящий для званого ужина наряд.

Юджиния вынуждена была последовать ее примеру, хотя испытывала досаду.

Она остановилась на платье из розовой тафты. Оно было старомодным, коротковатым и несколько утратившим первоначальный яркий цвет, но Юджиния подумала, что майор вряд ли обратит особое внимание на ее наряд.

Однако, приехав в дом Бэнкса, она обнаружила, что он полон гостей. На этот раз майор превзошел сам себя. Он пригласил к себе на ужин соседей, представителей знатных семей, деловых людей и коммерсантов из Торрисхема. Юджиния пожалела о том, что не уделила своему внешнему виду должного внимания, но было уже поздно.

Майор радушно приветствовал ее. Юджиния нашла приятным собравшееся в доме Бэнкса общество. И хотя Синклер подорвал ее былое безоглядное доверие к людям, вскоре она преодолела скованность и стала свободно общаться с гостями. Юджиния помнила одно: ей нельзя распускать язык — это ввергнет ее в пучину новых бед. Она хорошо усвоила урок, преподанный жизнью. «Впредь я не стану вести себя безрассудно», — поклялась Юджиния.

Через некоторое время она зашла в библиотеку майора Бэнкса. Юджиния знала, что майор увлеченно коллекционирует мемуары путешественников. Она тоже любила читать захватывающие рассказы о путешествиях в джунгли, пустыни, горы и другие труднодоступные места. Открыв дверь, она направилась к большому книжному шкафу и тут услышала за своей спиной шаги.

Повернувшись, она увидела на фоне освещенного дверного проема силуэт высокого широкоплечего джентльмена в вечернем костюме и приветливо улыбнулась ему. И только когда он приблизился к ней, ее охватило смятение.

— Что ты здесь делаешь? — резко спросила Юджиния.

— Мисс Бельмонт, вы, как всегда, очаровательны, — холодно сказал Синклер.

— Я… о, простите, ваша светлость, — поспешно извинилась она и сделала книксен, чувствуя, как у нее дрожат колени. — Я не ожидала увидеть вас сегодня. Меня не предупредили, что вы здесь будете.

«Иначе я бы сюда не приехала», — следовало из контекста ее слов. Ее отпор, как всегда, нисколько не смутил Синклера.

— Я, как самый крупный землевладелец в графстве, обязан посещать дома своих соседей, — высокомерным тоном промолвил он. — Надеюсь, вы не откажете мне в праве сидеть за одним столом с фермерами и лавочниками?

— Я вовсе не хотела вас…

— Вы всегда были невысокого мнения обо мне, мисс Бельмонт, не так ли?

— Ошибаетесь. Это вы всегда дурно думали обо мне. Даже если бы я находилась под покровительством самой королевы, вы и тогда презрительно усмехались бы в мой адрес.

Герцог нахмурился. Юджиния почувствовала неловкость.

— Я помешала вам, — сказала она, решив вернуться к остальным гостям. — Вы хотели почитать.

Синклер огляделся по сторонам с таким видом, как будто только сейчас понял, что находится в библиотеке.

— Я приехал позже всех и только успел извиниться перед майором, как вдруг увидел вас. Вы выскользнули за дверь, как будто прячась от кого-то.

— Я не пряталась! — вспыхнув, возразила Юджиния. — Я пошла в библиотеку, потому что люблю читать.

— Сентиментальные романы, наверное?

Юджиния пропустила его ядовитое замечание мимо ушей.

— Почему вы пошли за мной? Вряд ли вам хотелось сегодня видеть меня здесь, среди гостей.

Взгляд герцога, как всегда, был исполнен высокомерия.

— Я не так жестокосерд, как вы полагаете. Джек сообщил мне, что близнецы хворают, и я хотел справиться у вас об их здоровье.

Юджиния смотрела на него с недоверием.

— Они уже поправились, спасибо, ваша светлость.

— Рад это слышать.

Это был странный разговор. Они говорили светским учтивым тоном, но Юджиния помнила, какая горечь и ожесточение звучали в голосе Синклера совсем недавно. Хорошо, что они встретились в публичном месте, в доме, где было множество гостей. Юджиния надеялась, что ей удастся избавиться от прошлого и начать новую жизнь. Но несмотря на ее искреннее желание все забыть, воспоминания о свиданиях с Синклером были еще слишком свежи в ее памяти. Может быть, чтобы наконец обрести душевный покой, ей следовало снова извиниться перед ним?

Юджиния набрала побольше воздуха в легкие.

— Ваша светлость…

— Мисс Бельмонт…

Их глаза на мгновение встретились, однако они оба тут же отвели взор в сторону, как будто испугавшись этого контакта. Юджиния заметила в глазах Синклера искру прежней страсти. Ей было легко раздуть из нее прежний неукротимый огонь. Но она испугалась собственных мыслей.

— Мне нужно вернуться в столовую, — выдавила она из себя.

— Не уходи, Юджиния, — глухо промолвил Синклер.

Он говорил с трудом, как будто превозмогая себя.

— Я достойна лучшего обхождения, Синклер. Не надо думать, будто я рождена выполнять твои прихоти.

Глаза Синклера потемнели.

— Ты глупая, дерзкая девчонка!

— А ты надменный…

Она не договорила, замерев. Синклер сделал движение, как будто хотел припасть к ее губам. Позволит ли она поцеловать себя? Разрешит ли себе вновь окунуться в стихию его ласк?

К счастью, им помешали. Кто-то, незаметно вошедший в комнату, сдержанно кашлянул.

Синклер с бледным от волнения лицом резко повернулся и увидел майора Бэнкса. За ним стоял слуга. Юджиния прикрыла рукой лицо от смущения. Она хотела выбежать из библиотеки, но слова майора заставили ее остановиться.

— Прошу прощения, ваша светлость, — промолвил хозяин дома, не потеряв самообладания в щекотливой ситуации. — Вам пришло срочное послание.

Он кивнул слуге, и тот протянул герцогу серебряный поднос, на котором лежало запечатанное письмо.

Не говоря ни слова, Синклер взял его и сломал печать. Юджиния увидела, как изменилось лицо герцога, когда он пробежал письмо глазами. Должно быть, он получил ужасные известия.

— Что случилось? — не в силах больше сдерживать себя, с тревогой спросила Юджиния.

Синклер устремил на нее невидящий взгляд.

— Оставьте нас, — ледяным тоном сказал он майору.

Бэнкс понимал, что подобная резкость вызвана потрясением, полученным герцогом от прочтения письма, и поспешил удалиться вместе со слугой.

— Синклер, умоляю тебя, скажи, что произошло? — воскликнула Юджиния, как только за ними закрылась дверь.

Ей вдруг пришло в голову, что это она, сама не ведая того, натворила что-то ужасное.

— Сегодня вечером моя мать приехала в Сомертон, чтобы забрать сестру в Лондон, где состоится ее свадьба, — ледяным тоном произнес Синклер.

— Свадьба? Это прекрасно. Передай сестре, что я желаю ей счастья.

Во взгляде Синклера сквозило холодное бешенство.

— Моей сестры не оказалось в поместье. Она оставила записку с сообщением, что убежала в Шотландию вместе с твоим братом.

Юджиния на несколько мгновений лишилась дара речи, а затем начала яростно отметать обвинения Синклера.

— Терри не мог этого сделать! — вскричала она, но вдруг сконфуженно замолчала.

Юджиния припомнила странные разговоры, которые в последнее время вел с ней брат, недомолвки и какие-то секреты Терри, и у нее упало сердце. Да, Терри мог убежать с леди Аннабеллой в Шотландию.

— Я верну их, можешь не сомневаться, — с яростью заявил Синклер. — Этот негодяй не сможет извлечь выгоду из своего низкого поступка.

— Но ведь Терри не увез твою сестру насильно. Если они убежали в Шотландию, значит, в этом виноват не только Терри, — попыталась Юджиния защитить брата.

— Мы оба знаем, кто злодей в этой сказке! — отрезал Синклер.

Он хотел сказать что-то еще, но передумал.

Юджиния стояла, окаменев. Ей хотелось упасть в одно из глубоких кожаных кресел, закрыть лицо руками и зарыдать, но она была не в силах пошевелиться. Надо было сообщить родителям, что натворил их сын, и увести их домой. Возможно, Терри оставил письмо, которое объяснит его безрассудный поступок.

Оправившись от шока, Юджиния встрепенулась и поспешно вышла из комнаты.

Синклер сидел, ссутулившись, в углу экипажа. Его обуревали противоречивые чувства — он то вскипал от бешенства, то занимался самобичеванием. Ему действительно было в чем себя обвинить. Как глава семьи, Синклер должен был внимательно следить за происходящим в его доме. Заметив, что Терри зачастил в Сомертон, герцог должен был запретить ему общаться с сестрой. Мать писала в своем письме, доставленном в дом майора Бэнкса, о том, что горничная Аннабеллы была в курсе всех событий. Она быстро сдалась под натиском вдовствующей герцогини и со слезами на глазах рассказала о свиданиях своей госпожи в парке и саду с Терри Бельмонтом, о тайных планах и сборах, а также о самом побеге в Шотландию, произошедшем этим вечером.

Синклер задавался вопросом: где была все это время мисс Гэмбони? Куда она смотрела? Из письма матери он знал, что компаньонка Аннабеллы таинственным образом исчезла. Ее нигде не могли найти. Возможно, она испугалась обвинений в ненадлежащем исполнении своих обязанностей и просто сбежала.

«Это ты во всем виноват, Синклер», — писала ему мать, и он понимал, что она права. Если бы он не увлекся Юджинией, если бы его не преследовали неотвязные мысли о ней, если бы он не был одержим идеей сделать ее своей любовницей, то наверняка бы заметил тревожные сигналы и предотвратил беду. Но вместо этого, несмотря на то что в его душу давно закрались подозрения, он гнал от себя все сомнения и продолжал жить в свое удовольствие.

Вдалеке показался усадебный дом Сомертона. Во всех окнах горел свет, как будто кто-то надеялся, что яркое освещение заставит Аннабеллу вернуться домой. Экипаж по подъездной дороге подъехал к крыльцу и остановился. Синклер с тяжелым сердцем приготовился к встрече с матерью.

Он дал себе слово, что непременно искупит свою вину — найдет сестру и вернет ее домой.

Глава 21

Юджиния была удивлена тем, что ей удалось быстро оправиться после пережитого шока. Когда экипаж Бельмонтов подъехал к усадебному дому, она была уже совершенно спокойна. А вот ее мать находилась в ужасном состоянии. Обнаружив записку, написанную рукой Терри, она попросила дочь вслух прочитать ее.

В гостиной собралась вся семья. Бельмонты были необычно тихи, молчаливы и взволнованны.

«Дорогие мама и папа, — писал Терри, — простите меня за поспешный отъезд. Я не собирался так скоро уезжать, но мать Аннабеллы внезапно поменяла планы и сообщила, что возвращается за ней раньше, чем это было оговорено. У нас нет выбора. Мы едем в Шотландию. Я так люблю Аннабеллу, что не могу поступить по-другому: я должен помочь ей. Ваш любящий сын, Терри».

Повисшую тишину разорвал вопль миссис Бельмонт. Она упала на диван и как будто оцепенела. Супруг склонился над ней, не зная, что делать. Джек с ужасом смотрел на них, а близнецы терлись у двери, готовые в любую минуту сорваться с места и убежать из комнаты.

— Он сбежал из дома! — рыдая, воскликнула миссис Бельмонт.

Мистер Бельмонт издал нервный смешок.

— Я и не предполагал, что мальчик обладает такой прытью. Заарканить сестру герцога! Как вам это нравится? Это принесет нашей семье целое состояние.

— Как ты можешь? — взвилась на него жена. — Герцог бросится за ним в погоню, и что будет с нашим сыном, когда его поймают? Мальчика бросят в тюрьму! Он просидит за решеткой до конца своей жизни. Или того хуже… герцог вызовет его на дуэль и убьет. О Боже, мой бедный сыночек…

Юджиния, занятая своими мыслями, не обращала внимания на истерику матери. Теперь уже не было сомнений в том, что Терри сбежал с Аннабеллой в Шотландию. Синклер непременно бросится за ними в погоню. Влияние в обществе и деньги помогут ему замять эту историю, спасти честь сестры и быстро выдать ее замуж во избежание скандала.

Но что будет с Терри? Неужели его действительно посадят в тюрьму, как говорила мать? Или, может быть, Синклер застрелит его и прикажет зарыть тело подальше от дома? Юджиния чувствовала, что с ней самой сейчас случится истерика. Она помнила ожесточенное, непреклонное выражение лица герцога, стоявшего напротив нее в библиотеке майора Бэнкса. Он был исполнен решимости жестоко отомстить Терри. Возможно, тем самым он собирался отомстить и ей самой? Синклер был способен использовать побег Аннабеллы и Терри как повод для того, чтобы наказать Юджинию.

«Не будь смешной», — стал успокаивать ее внутренний голос. Но Юджинию уже охватили паника и отчаянное желание действовать. Нужно было спасать Терри, на которого мог обрушиться гнев Синклера. Юджинию, как всегда, мучило чувство вины. Если бы ее не отвлекали личные проблемы, она заметила бы, что происходит с братом, и смогла бы предотвратить беду.

«Да, во всем виновата я, — думала Юджиния, — и должна исправить ситуацию».

— Не волнуйся, мама, — произнесла она спокойным голосом, несмотря на внутреннюю дрожь, — я не допущу, чтобы герцог расправился с Терри. Я поеду с Сомертоном в Шотландию и верну брата домой.

— Какое страшное бедствие обрушилось на мою семью, — простонала миссис Бельмонт. — Мне уже не оправиться от пережитого потрясения!

Юджиния не слушала мать. Она лихорадочно обдумывала план действий.

— Вы должны молчать о том, что услышали сейчас, — обведя строгим взглядом членов семьи, промолвила Юджиния. — Вам понятно? Если мы сохраним в тайне безрассудный поступок Терри и Аннабеллы и сумеем вернуть их домой, то избежим скандала. Но вам всем нужно держать язык за зубами!

Родители и братья кивнули, а затем торжественно пообещали выполнить требование Юджинии.

— Хорошо, — сказала она, пряча в карман письмо Терри, — я упакую вещи и поспешу в Сомертон.

Родители все еще находились в шоке, и поэтому им в голову не пришла мысль, что Юджиния ставит под угрозу свою репутацию, отправляясь с герцогом в поездку без сопровождения. Они привыкли, что Юджиния постоянно вмешивалась в ход событий и решала все семейные проблемы.

И только Джек выбежал за ней из комнаты и догнал у подножия лестницы.

— Может быть, ты возьмешь меня с собой, Джини? — спросил он.

— Нет, Джек, — ответила она и улыбнулась, чтобы подбодрить брата, — не беспокойся, со мной все будет хорошо. Я не хочу, чтобы ты видел, как герцог гневается.

— Сомертон не будет гневаться на тебя, — возразил Джек. — Он к тебе хорошо относится. Ты поедешь в Сомертон верхом? Я провожу тебя.

Юджиния поспешно поднялась к себе и второпях побросала вещи в дорожную сумку. Накинув теплый шерстяной плащ, она спустилась в прихожую, вышла на улицу и быстрым шагом в сопровождении Джека направилась к конюшне.

— Джек, а ведь ты знал об отношениях, которые связывают Терри и леди Аннабеллу, — промолвила она, наблюдая за тем, как брат седлает кобылу.

— Терри просил никому об этом не говорить. Я не знал, что они готовят побег. Терри сказал, что они друзья и он должен помочь леди Аннабелле выйти из затруднительного положения.

— Из какого затруднительного положения?

Джек пожал плечами.

— Он тебе ничего не объяснил? — продолжала допытываться сестра.

— Нет. Но однажды Терри задал мне странный вопрос. Он спросил: правильно ли он поступит, если поможет одному человеку, но при этом навлечет на себя неприятности?

— У меня он тоже спрашивал нечто подобное.

Значит, Терри одолевали сомнения, но он отбросил их и все же бежал с сестрой герцога. Юджиния тяжело вздохнула. Терри побил все рекорды по безрассудству.

Юджиния поскакала в Сомертон вместе с Джеком верхом на одной лошади. На душе у нее было тревожно. Она боялась снова оказаться лицом к лицу с герцогом. Ей становилось нехорошо при одной мысли о том, что Синклер изольет на нее злобу и негодование. Он, конечно же, не захочет брать ее с собой или, чего доброго, бросит на дороге, а сам ускачет.

Подъехав к усадьбе, Юджиния и Джек увидели, что во всех окнах дома ярко горит свет. Создавалось впечатление, что хозяева Сомертона давали грандиозный бал. Юджиния пустила лошадь вдоль края подъездной дорожки, стараясь спрятаться под густой тенью кустов и деревьев, чтобы остаться незамеченной.

У дома стоял готовый к отъезду, запряженный четверкой экипаж герцога. Два широкоплечих лакея пристегивали к задней стенке багаж. На козлах уже сидел седовласый кучер в ливрее и треуголке.

Дверь в дом была распахнута, и из нее на ступени крыльца струился свет, как будто приглашая Юджинию подняться по ним.

Сердце Юджинии учащенно забилось. Она знала, что произойдет, если она поднимется на крыльцо и попросит слуг доложить герцогу о своем приходе. Он не станет разговаривать с ней, а если она все же обратится к нему с просьбой, откажется брать ее с собой. Но Юджиния должна была во что бы то ни стало отправиться вместе с Синклером в погоню за Терри и Аннабеллой. От этого зависело благополучие ее неблагоразумного брата.

Чтобы добиться своего, Юджинии нужно было осуществить хитроумный план.

— Джек, — прошептала она, — ты должен кое-что сделать для меня.

Юджиния посвятила его в свой замысел, и мальчик с серьезным видом кивнул. Он воспринимал все происходящее как увлекательное приключение. Юджиния спешилась, взяла свою сумку и, стараясь не привлекать к себе внимания, приблизилась к экипажу. Джек подождал, пока она займет выгодную позицию, и пришпорил лошадь. Она помчалась вперед с такой прытью, что из-под ее копыт в разные стороны летел гравий. Джек пронесся мимо экипажа, и лакеи с громкими криками помчались за нарушителем спокойствия. Кучер тоже пришел в негодование от проказы Джека, спрыгнул с козел и устремился за ним, не сразу вспомнив о своей обязанности приглядывать за лошадьми.

Поднятый Джеком переполох дал Юджинии возможность незаметно открыть дверцу, прошмыгнуть в экипаж и забиться в угол салона. Взяв аккуратно сложенный на сиденье коврик, она укрылась им. Юджиния надеялась, что Синклер примет ее за часть багажа, который поставили в салон экипажа, так как он не уместился сзади в багажном отделении. Она, конечно, не могла прятаться долго и понимала, что рано или поздно ей придется объясниться с Синклером. Юджиния надеялась, что он не захочет терять время, возвращаясь в поместье, махнет на нее рукой и разрешит ехать с ним дальше.

Надевая на ходу перчатки, Синклер сбежал по лестнице, миновал холл и вышел на крыльцо. Он не чувствовал ночной прохлады, хотя при дыхании у него изо рта шел пар. От волнения и спешки ему было жарко. Вдовствующая герцогиня застыла позади него в дверном проеме. Она, как всегда, держала спину очень прямо, сохраняя самообладание. О волнении свидетельствовала только необычайная бледность, заливавшая ее лицо. Как и предполагал Синклер, мать обвинила его в постигшей их семью беде. Синклер не стал спорить с ней, он чувствовал свою ответственность за то, что произошло, и выслушал мать с низко опущенной головой.

— Я верну Аннабеллу домой, — поклялся он, когда мать наконец замолчала.

— Я никогда не доверяла этой Гэмбони, — заявила вдовствующая герцогиня, — чует мое сердце, это ее происки. Аннабелла никогда не решилась бы на такое безрассудство без поддержки со стороны. В душе она очень чувствительная, впечатлительная девушка, Синклер.

Они не обнаружили в доме мисс Гэмбони, ее постель была нетронута, а вещи находились на своих местах.

— Как нам предотвратить скандал? — промолвила вдовствующая герцогиня с озабоченным видом.

Ее глаза были воспалены.

— Скандал можно замять. Как только Аннабелла выйдет замуж за Люциуса и поселится в Лондоне, все забудут об этом досадном инциденте, вот увидишь, мама. Мы выйдем из затруднительного положения, не запятнав наше доброе имя.

— Ты не понимаешь, Синклер. Аннабелла погубила свою жизнь. Она, должно быть, вбила себе в голову, что хочет избавиться от всего этого. — И герцогиня обвела рукой вокруг. — Но скоро она поймет, что совершила страшную ошибку. Однако будет уже слишком поздно.

Она глубоко вздохнула, стараясь подавить обуревавшие ее эмоции. В мире, в котором жила мать Синклера, было не принято выставлять их напоказ.

— Обещаю тебе, что до этого дело не дойдет.

— А как быть с этим мальчишкой? Его семья раструбит по всей округе о «подвиге» своего сыночка, когда узнает, какой куш он отхватил.

— Об этом можешь не беспокоиться. Я заставлю парня замолчать и сделаю так, что мы его больше никогда не увидим.

Герцогиня хотела спросить у сына, что именно он намерен предпринять, но сдержалась. В лице или в голосе Синклера было что-то такое, что заставило ее не задавать лишних вопросов.

— Ну хорошо, Синклер, — сказала она, — поступай как знаешь, но помни, кто ты. Наша семья полагается на тебя во всем. Мы надеемся, что ты решишь все проблемы.

Поцеловав мать в холодную щеку, Синклер повернулся и спустился по ступеням крыльца. Экипаж уже ждал его во дворе. Поднявшись в него, Синклер приказал кучеру Роберту трогаться с места. Герцог не взял с собой ни лакеев, ни форейторов, справедливо полагая, что чем меньше слуг будет его сопровождать, тем меньше людей узнает о цели его поездки. Кроме того, большая свита замедлила бы скорость передвижения экипажа, а Синклеру было важно как можно скорее нагнать сестру и Терри.

Синклер откинулся на кожаную спинку сиденья, прислушиваясь к потрескиванию гравия под колесами экипажа. Вскоре карета выехала из ворот усадьбы, по сторонам которых стояли каменные скульптуры львов.

Погруженный в свои мысли, Синклер не обращал внимания на затаившуюся в углу Юджинию. Впрочем, в бесформенных очертаниях поклажи трудно было узнать человека.

По словам горничной Аннабеллы, парочка направилась на север. И это было на руку преследователю. Мать Синклера часто навещала своих друзей, живших именно в этом направлении, поэтому он всегда держал на постоялых дворах, расположенных на дороге, свежую смену лошадей. Теперь Синклер мог воспользоваться ими и двигаться вперед без остановки, не завися от лошадей владельца постоялого двора.

Скан и вычитка Романтическая библиотека: http://romanticlib.org.ua

Синклер надеялся, что скоро весь этот кошмар кончится, и он вернет Аннабеллу под опеку матери. Его мучил один вопрос: как могла его сестра решиться на такое безумие? Синклер знал, что предстоящая свадьба не вызывала у Аннабеллы радости, однако он не ожидал, что сестра способна на безрассудство. Возможно, Аннабеллу обманули, воспользовавшись ее молодостью и неопытностью. Как бы то ни было, но, выйдя замуж за Люциуса, она успокоится, и жизнь снова войдет в свою колею.

Аннабелла примет законы, по которым устроен этот мир, и смирится с неизбежным. Как это сделал он сам, герцог Сомертон.

Синклер недооценил сестру, ее своеволие, решимость отказаться от привилегий, которые давало высокое социальное положение, ради чувств к молодому человеку.

Синклер с досадой хлопнул рукой по сиденью и вытянул ноги. Его ступни во что-то уперлись. Наклонившись, он нащупал дорожную сумку и поднял ее. Это был саквояж с ярким цветочным узором. Синклер долго с удивлением рассматривал его, а потом открыл и обнаружил внутри женские вещи. Поношенное дамское белье и вылинявшие чулки лежали в сумке в совершенном беспорядке. Похоже, их обладательница собиралась второпях.

В душу Синклера закралось подозрение. Достав из саквояжа ночную рубашку с кружевами, он поднес ее к лицу и понюхал. Запах был ему хорошо знаком. Расческа, в которой застряли каштановые волосы с характерным рыжеватым отливом, стала дополнительной подсказкой. Синклер прекрасно знал, кому принадлежали эти волосы.

Синклер отбросил саквояж и стащил коврик с бесформенной груды, занимавшей дальний угол сиденья. Как он и предполагал, под ковриком прятался безбилетный пассажир — Юджиния Бельмонт.

Глава 22

Лиззи закрыла глаза, пытаясь унять панику. Она не собиралась бежать вместе с Аннабеллой и Терри, считая их побег полным безумием. Раскрыв их замысел, она поняла, что не сможет воспрепятствовать их отъезду. Тем не менее, она попыталась это сделать. Лиззи уговаривала Аннабеллу одуматься, преследовала ее до самой кареты, а потом незаметно для себя оказалась внутри.

И тогда ей в голову пришла шальная мысль отправиться в Шотландию вместе с Аннабеллой и Терри. Так, во всяком случае, она могла бы приглядывать за своей подопечной во время путешествия. И кто знает? Быть может, Лиззи удалось бы уговорить сумасбродную сестру герцога вернуться домой.

Но теперь Лиззи жалела о своем необдуманном поступке. Герцог мог выгнать ее за столь безрассудное поведение с «волчьим билетом». Или, того хуже, упрятать за решетку!

Что скажет отец Лиззи, когда узнает о ее поведении? Дочери священников так себя не ведут. Лиззи понимала, что сама загнала себя в тупик и навлекла на себя позор.

Может быть, именно поэтому ей отчаянно не хотелось открывать глаза. Так она могла не видеть ужасной действительности и представлять себе, что все еще находится в Сомертоне, а недавние события оказались лишь дурным сном.

Она была похожа на лисицу, которая внезапно угодила в ловушку, ее зеленые глаза казались огромными, рыжеватые волосы всклокочены, рот полуоткрыт. Синклер вдруг подумал, что еще мгновение, и она выпрыгнет на ходу из экипажа и растворится в ночи. Или улетит. Но Юджиния сидела не шевелясь. Видимо, потому, что у нее не было крыльев.

— Что ты здесь делаешь? — ровным голосом спросил Синклер.

Юджиния провела языком по губам. «Облизнулась, как лисица», — мелькнуло в голове Синклера. Он наклонился вперед, чтобы лучше видеть ее в полумраке экипажа. Юджиния не успела переодеться. Синклер увидел под ее плащом то же самое платье, в котором она была в доме майора Бэнкса. Правда, его подол был мокрым и грязным, как будто Юджиния бежала в этой одежде по лесу. Похоже, так оно и было. От этой девушки можно ждать чего угодно.

— Отвечай, или я сейчас же остановлю экипаж и вышвырну тебя из него!

Угроза подействовала.

— Терри как-то пытался поговорить со мной о том, вправе ли мы совершать дурные поступки во имя благой цели, — быстро заговорила Юджиния, едва дыша от волнения, — во имя спасения другого человека. Тогда я не поняла его, хотя мне следовало прислушаться к его словам. Теперь я понимаю свою оплошность. Ведь я могла остановить его!

— Да, это так, — мрачно согласился Синклер, стараясь подавить чувство вины, которое тоже испытывал.

Юджиния опустила голову с таким видом, как будто брала всю вину на себя.

— Я хочу вместе с тобой найти их, Синклер.

Он не знал, что ответить.

— Я знаю, что Терри поступил очень глупо, — продолжала Юджиния, — но он не заслуживает… сурового наказания…

— Ты думаешь, что я собираюсь расправиться с ним?

— Я знаю, что ты очень зол на меня, и мне не хочется, чтобы ты вымещал зло на моем брате.

— Ты полагаешь, что я отомщу тебе через брата за то, что ты выставила меня на посмешище? Хорошего же ты мнения обо мне, Юджиния!

— Что бы ни сделал Терри, он мой брат и всегда останется им! — воскликнула Юджиния. Вместо того чтобы извиниться перед Синклером, она продолжала упрямо гнуть свою линию. — И потом, он действовал не один. Терри никогда не похитил бы твою сестру против ее воли.

В глубине души Синклер чувствовал, что Юджиния права, однако ему было удобнее воспринимать Аннабеллу как невинную жертву, а Терри как злодея. Возможно, Юджиния была права также и в том, что Синклер пытался сделать ей больно, преследуя ее брата. Впрочем, Синклер никогда не позволил бы себе излишне жестокого обращения с Терри. Разбитый нос или синяк под глазом — этим бы Синклер и ограничился. Прочистить мозги Терри в любом случае было необходимо.

— Я высажу тебя в Торрисхеме и распоряжусь, чтобы тебя отвезли домой, — холодно сказал Синклер.

Она близко наклонилась к нему. Ее глаза лихорадочно блестели.

— Если ты высадишь меня, я последую за тобой до самой Шотландии. И буду по дороге всем рассказывать, куда и зачем я еду.

— Ты не посмеешь!

— Не посмею? Ты забываешь о том, что я дочь своего отца и могу заговорить зубы любому. Я отличная рассказчица, и с моей подачи очень скоро разгорится невиданный скандал.

Эти слова не были бравадой, Синклер хорошо помнил содержание письма, которое совсем недавно привело его в ярость. У Юджинии был талант интриганки.

Синклер боялся оставаться один на один с Юджинией. Его все еще тянуло к ней. Он понял это на званом ужине в доме майора Бэнкса. Сила чувств, которые он испытывал к Юджинии, пугала его. Он понимал, что ему нужно избавиться от ее присутствия.

— А как же твоя репутация, Юджиния? — спросил он. — Доброе имя моей сестры будет навеки запятнано позором. Но и твое пострадает. Ты этого добиваешься?

— Прежде моя репутация тебя не интересовала. Ты настойчиво пытался склонить меня к сожительству, то есть, выражаясь твоими словами, запятнать меня несмываемым позором. Не понимаю, с чего это теперь ты печешься о моем добром имени?

— Это разные вещи, — промолвил Синклер, откидываясь на спинку сиденья.

Ему было не по себе.

— Ну хорошо, скажу честно, — нетерпеливо произнесла Юджиния. — Меня не волнует собственная репутация. Надо вернуть домой Терри и твою сестру — сейчас это главное. Я хочу помочь тебе, Синклер. Ты можешь не разговаривать со мной, не обращать на меня внимания. Но я должна участвовать в поисках брата. Я не могу сидеть дома сложа руки и ждать, ты же меня знаешь.

Синклер тяжело вздохнул:

— Знаю.

Синклер не хотел, чтобы она ехала с ним. Он мог бы возразить ей, найдя множество аргументов, но Юджиния вряд ли прислушалась бы к ним.

Более того, он чувствовал, что начинает колебаться. Юджиния как будто почувствовала это и перешла в наступление.

— Прошу тебя, Синклер, — умоляющим тоном произнесла она. — Я не смогу жить дальше, если не попытаюсь вернуть эту парочку домой. Я знаю брата, в душе он добрый парень. И не хочу, чтобы вся его дальнейшая жизнь была омрачена глупым поступком. Уверена, что ты испытываешь к сестре те же самые чувства. Давай действовать вместе, сообща, как… одна команда.

Юджиния говорила искренним проникновенным тоном, и Синклер поверил ей. Но тут же спохватился. Он прекрасно знал, как искусно Юджиния умеет лгать и притворяться.

С тихим стоном он покачал головой:

— Юджиния, мне кажется, ты не понимаешь, на какие трудности обрекаешь себя. Я не буду останавливаться для того, чтобы поесть горячего супа или подремать часок в номере на постоялом дворе. Я буду мчаться вперед, не теряя времени, чтобы догнать Терри и Аннабеллу прежде, чем они пересекут границу. Никаких уступок слабостям прекрасного пола от меня не дождешься!

— Я и не прошу уступок! — упрямо вскинув подбородок, заявила Юджиния.

Взгляд Синклера упал на ее саквояж.

— Это все твои вещи?

— Да, если не считать ящика с чайным сервизом и лучшего столового белья из запасов моей матери.

— Не время шутить, — осадил ее Синклер.

— Прости, — с виноватым видом, который вполне можно было счесть притворным, промолвила Юджиния. — У меня дурацкая привычка шутить в самое неподходящее время.

— Ты должна сдерживать себя, по крайней мере пока длится наше путешествие.

Губы Юджинии тронула лукавая улыбка. Она поняла, что победила в этом нелегком сражении.

Синклер больше не проронил ни слова, и в салоне экипажа повисла тишина. Юджиния не пыталась нарушить ее. Забившись в угол, она расположилась в нем поуютнее. Украдкой взглянув на нее, Синклер увидел, что ее глаза закрыты. Юджиния спала, подложив руку под щеку.

Некоторое время Синклер разглядывал Юджинию сквозь полуопущенные ресницы. Ему нравилась игра света и тени на ее безмятежном лице. Синклер не понимал, почему в конце концов согласился взять Юджинию с собой. Неужели ее доводы были столь убедительны? Возможно… Но скорее всего он уступил потому, что в душе стремился именно к этому.

Юджиния понимала, что чем меньше она разговаривает со своим спутником, тем лучше. У Синклера по крайней мере не было повода бросать на нее гневные взгляды или с высокомерным видом кривить рот в презрительной усмешке. Юджиния боялась, что однажды, когда он в очередной раз надменно усмехнется, ее терпение лопнет и она залепит ему пощечину. И что тогда с ней будет? Герцог наверняка выбросит ее из экипажа.

Два-три раза они останавливались, чтобы сменить лошадей. И во время одной из остановок перепуганная появлением знатного гостя служанка с выпученными от страха глазами подала им в холодной, нетопленой комнате постоялого двора ветчину, теплый хлеб и сливочное масло. Юджиния едва успела проглотить бутерброд, как Синклер снова вскочил на ноги и стал нетерпеливо расхаживать по комнате, давая ей понять, что пора отправляться в путь.

Юджиния впервые ехала в столь удобном, комфортабельном экипаже. У него были прекрасные рессоры и обитые кожей сиденья с мягкой спинкой и подголовниками. Тем не менее, путешествие становилось все более тягостным. От постоянной тряски и тревоги за брата у нее урчало в животе. У Юджинии не было времени написать родным даже короткую записку, не было возможности умыться, переодеться, причесаться, наконец! Она боялась, что если она уединится во время остановки, чтобы привести себя в порядок, Синклер воспользуется удобным случаем и бросит ее на постоялом дворе.

Юджиния задавалась вопросом: почему герцог все же согласился взять ее с собой? Возможно, он придумал какое-то ужасное наказание и подвергнет ему Юджинию, когда придет время. Она хотела прямо спросить его об этом, но опасалась, что он не скажет ей правды, а только снова надменно скривит рот.

Они упорно продолжали хранить молчание.

Во время следующей остановки Синклер разговорился с владелицей постоялого двора, а потом долго беседовал о чем-то с Робертом, своим кучером. Юджиния, воспользовавшись удобным случаем, прогулялась по двору, размяла затекшие ноги и подышала свежим воздухом. Только что прошел сильный дождь, и с карнизов на булыжники, которыми был вымощен двор, струйками сбегала вода. Одну из образовавшихся луж облюбовала утка с выводком утят. Юджиния не сдержала улыбки, наблюдая за этим семейством, с наслаждением плескавшимся в воде.

Неожиданно кто-то сзади вцепился в ее предплечье, и Юджиния вздрогнула всем телом. Это был Синклер. Он не щадил ее нервы. Его суровый вид говорил о том, что ему не до галантности и сантиментов.

— Терри и Аннабелла проехали здесь прошлой ночью, — сообщил он. — Их лошади во многом уступают моим, поэтому, надеюсь, мы их скоро догоним.

Юджиния почувствовала облегчение, впрочем, тут же сменившееся тревогой.

— А что, если они знают о погоне? На этой дороге оживленное движение. Возможно, кто-то из проезжающих сообщил им, что за ними гонятся. Они могут свернуть на другую дорогу, поехать в другом направлении…

— Твой брат и моя сестра ничего не знают о погоне. Я никому не говорил, что преследую их. Надеюсь, ты тоже. Поэтому у них нет причин менять направление движения. Они наверняка находятся в блаженном неведении и не подозревают, что мы идем по их следу. Не мучай себя тревожными догадками, Юджиния. Мы настигнем их раньше, чем они успеют совершить нечто непоправимое.

Однако молодые люди уже несколько дней и ночей находились вместе, наедине, без присмотра. Наверняка непоправимое уже произошло… Юджиния знала, что Синклер не пожалеет денег, чтобы замять скандал, и заплатит за молчание всем, кто был в курсе событий. Ради своей семьи герцог был готов на все.

Взглянув на своего спутника, Юджиния увидела, что он мрачно улыбается.

— По моим расчетам, они будут в наших руках еще до наступления ночи, — заявил он.

Юджинии не понравился его тон. Впрочем, она находилась здесь именно для того, чтобы предотвратить расправу над братом. Она готова была противостоять любому проявлению насилия или жестокости со стороны герцога. Юджиния радовалась тому, что тягостное путешествие скоро закончится. Еще немного, и Терри будет спасен. Юджиния сначала хорошенько отругает его, а потом крепко обнимет и отвезет домой.

В душе она сожалела о том, что больше никогда не увидит Синклера, но пыталась подавить в себе эти чувства.

Юджиния была погружена в свои мысли и поэтому вздрогнула от неожиданности, когда рядом с ней снова прозвучал голос Синклера.

— Может быть, ты хочешь переодеться и умыться? — Его дыхание коснулось ее щеки. — Юджиния, ты слышишь меня?

— Я слышу тебя, но не верю своим ушам.

Юджиния сильно нервничала в его присутствии, ее беспокоило то, что герцог вдруг проявил к ней доброту.

Синклер засмеялся. Похоже, к нему вернулось хорошее расположение духа.

— Ты готов подождать меня? — с подозрением спросила Юджиния. — Или, может быть, твое предложение — уловка, с помощью которой ты хочешь бросить меня здесь, чтобы впоследствии вызвать Терри на дуэль?

Улыбка исчезла с лица Синклера. Он нахмурился.

— Разумеется, я подожду, пока ты приведешь себя в порядок. И потом, я не собираюсь вызывать твоего брата на дуэль. Я меткий стрелок, и у него не будет шансов выжить.

— Будет, если ты выстрелишь в воздух.

— Если я так поступлю, Терри попытается пустить пулю мне в сердце.

— Рада слышать, что оно у тебя есть.

— Что именно у меня есть?

— Сердце.

— Юджиния, ступай и приведи себя в порядок. От тебя скоро станут шарахаться лошади! — с раздражением бросил Синклер.

«Джентльмен, а уж тем более герцог, никогда не позволил бы себе произнести подобные слова», — сердито подумала она. И лишь взглянув на себя в зеркало в предоставленной ей комнате, она поняла, что Синклер был прав.

Ее волосы под слоем дорожной пыли утратили блеск. Дождь и ветер растрепали ее прическу, и непокорные завитки торчали во все стороны. На подбородке виднелась полоса грязи, платье было измято, подол и корсаж испачканы.

Юджиния быстро умылась теплой водой, а затем взялась за расческу и с трудом расчесала спутанные волосы, морщась от боли. Приведя себя в порядок, она спустилась на первый этаж и нашла Синклера в одной из комнат. Он сидел, вытянув ноги и положив их на решетку очага, в котором горел огонь. В руках у него была кружка эля.

— О, я вижу, птичка успела почистить свои перышки, — промолвил он, кривя губы в усмешке.

Юджиния заметила, что Синклер тоже зря времени не терял. Его темно-синий сюртук был почищен щеткой, а сапоги снова сияли. Юджиния не стала шутить в ответ по поводу его опрятного внешнего вида, не желая портить ему настроение.

На столе стояло блюдо с едой и кофейник с крепким горячим кофе. Юджиния добавила себе в чашку сахар и сливки, а потом села напротив Синклера. От горящего очага приятно веяло теплом, и Юджиния с наслаждением и жадностью выпила вкусный кофе. Когда с ним было покончено, ее вдруг неудержимо стало клонить в сон, и она откинулась на спинку стула.

Взглянув на Синклера, она заметила, что он дремлет, приоткрыв рот, из которого доносилось негромкое похрапывание. Прядка темных волос упала на его аристократический лоб.

Юджиния зевнула, почувствовав страшную усталость, закрыла глаза и уснула.

Глава 23

Юджиния проснулась от того, что ее кто-то тряс за плечи. Растерянно заморгав, она подняла глаза и увидела перед собой красное от ярости лицо Синклера.

— Ты заснула! — взревел он.

— Ч-что?

Синклер ринулся к двери.

— Если мы не поторопимся, мы не догоним их до темноты!

Юджиния поспешно встала и устремилась за ним, поправляя на ходу платье.

— Но ты же сам уснул… — начала было оправдываться она на ходу, но Синклер резко повернулся, остановившись, и Юджиния врезалась в него.

Синклер прижал ее к себе, обняв за талию. Он молчал, тяжело дыша и глядя сверху вниз в ее запрокинутое лицо. Страсть вспыхнула в них с бешеной силой. Темные глаза Синклера полыхали жарким огнем. Он наклонился и порывисто припал к ее губам.

Волна наслаждения разлилась по телу Юджинии. Она привстала на цыпочки и обвила руками шею Синклера, растворившись в изумительных ощущениях. Ее захлестнули эмоции, и в памяти всплыли воспоминания о минутах интимной близости, пережитой не так давно. Она почувствовала тогда, что Синклер — это ее мужчина.

Была ли это любовь? Если да, то почему их отношения приносили столько страданий и боли?

Синклер неистово сжимал Юджинию в объятиях, терзая ее рот в страстном отчаянном поцелуе. Может быть, он тосковал по ней точно так же, как она по нему? Неужели он любил ее?

— Ваша светлость!

Кто-то несколько раз произнес эти слова, но Юджиния и Синклер не реагировали на них.

Однако в конце концов они дошли до их сознания, разбив оболочку кокона, в который их заключила страсть. Синклер отпустил Юджинию и бросил взгляд через плечо на Роберта, своего кучера, широкоплечего парня, перегородившего дверной проем. Кучер мял в руках, одетых в перчатки, свою треуголку.

— Пора ехать, ваша светлость.

Синклер провел ладонью по лицу, как будто стирая с него следы душевного смятения.

— Хорошо, Роберт, спасибо, мы выйдем во двор через минуту.

Когда кучер ушел, Синклер повернулся к Юджинии.

— Прости, что я воспользовался твоей растерянностью, — нахмурившись, промолвил он. — Я думал, что наши чувства остались в прошлом.

— О Боже, Синклер, зачем ты извиняешься?

— Мы вернем твоего брата и мою сестру домой, и окончательно прекратим все отношения.

— Ты так думаешь? — В глазах Юджинии блеснули слезы. — А что, если у нас это не получится?

Взгляд Синклера стал ледяным.

— У нас нет выбора, Юджиния. Единственный способ вести себя разумно и порядочно — это расстаться. Чем меньше я буду общаться с твоей семьей, тем лучше. Ты на меня дурно влияешь, Юджиния.

Она издала смешок, больше похожий на рыдание.

— Как только это путешествие окончится, мы перестанем видеться.

Эти слова звучали как обещание, как клятва, и в Юджинии взыграла гордость.

— Это меня устраивает! — бросила она и быстро вышла из комнаты.

Во дворе утки все еще возились в луже, но теперь она не обращала на них внимания. Ей хотелось только одного — скрыть от Синклера свои переживания. Он не должен был понять, как глубоко проник в ее сердце.

Они сели в экипаж, Роберт взмахнул кнутом, и четверка лошадей двинулась в путь. Юджиния снова забилась в угол салона.

Она проклинала Синклера за непоследовательность. От его поступков ее бросало то в жар, то в холод. Создавалось впечатление, будто он боролся со своими чувствами. Синклер то страстно целовал ее, то заявлял о том, что твердо намерен с ней расстаться. Юджинии надоели эти метания из крайности в крайность. Если бы происходящее не задевало ее за живое так сильно, она бы от души посмеялась над нелепостью ситуации.

Они потеряли много драгоценного времени, и Синклер винил в этом Юджинию, хотя в глубине души понимал, что она тут ни при чем. Он сам разрешил ей ехать с ним, а потом во время последней остановки предложил умыться и переодеться. У горящего очага их обоих сморила усталость. Если бы он не взял Юджинию с собой в эту поездку, то не делал бы таких длинных остановок. Юджиния постоянно мешала ему, отвлекала, оказывала дурное влияние, и он хотел поскорее избавиться от нее.

«Слава Богу, что она не стала моей любовницей, — думал он, — а не то я давно задушил бы ее».

Синклер взглянул на Юджинию и увидел, что она вопросительно смотрит на него. Впрочем, Юджиния тут же отвела глаза в сторону. У нее был безупречно правильный профиль. Синклеру захотелось нарисовать ее, но он запретил себе даже думать об этом. Синклер решил, что, вернувшись домой, сожжет все свои полотна, а потом женится на какой-нибудь симпатичной покладистой юной леди голубой крои.

«Мне не следовало целовать Юджинию», — подумал Синклер и тут же мысленно обвинил во всем ее саму. Она обольстила его своим томным взглядом, приоткрытыми розовыми губами. Ее зеленые глаза смотрели так призывно, так маняще, что Синклер не смог удержаться. Он снова поддался ее чарам и теперь ощущал на своих губах вкус ее поцелуя, и это будило в нем плотские желания.

Синклер надеялся, что его чувства к Юджинии остыли, что его увлечение осталось в прошлом. Юджиния задела его гордость, уязвила его самолюбие, и он сказал себе, что не сможет этого простить. Однако одного поцелуя стало достаточно, чтобы страсть в душе Синклера вспыхнула с новой силой.

Синклер едва сдержал рвущийся из груди стон отчаяния. Он понял, что все это время обманывал себя. Юджиния прочно поселилась в его сердце, и он не знал, как изгнать ее оттуда. Может быть, ему поможет еще одна ночь любви? Но пойдет ли на это Юджиния? Как честный человек, он не мог подло обмануть ее. Только негодяй мог использовать девушку в своих целях, а потом отправить ее в отставку. Синклер знал, что никогда не простит себе, если нанесет Юджинии душевную травму.

Но возможно, ей самой захочется заняться с ним любовью без всяких обязательств или перспектив на будущее…

Синклера охватило волнение. Ему хотелось схватить Юджинию и овладеть ею прямо здесь, на сиденье экипажа. Сначала он посадил бы ее себе на колени. Возможно, она начала бы сопротивляться и брыкаться, но потом отдалась бы на волю страсти. «Это в последний раз, — пообещал бы он ей. — В последний раз перед расставанием».

Юджиния вздохнула бы и покорно кивнула. Фантазия Синклера разыгралась. Он в деталях представил любовные утехи, которым они могли бы предаться, и у него учащенно забилось сердце.

Неожиданно экипаж накренился, и Юджиния оказалась в объятиях Синклера. Ее пронзительный крик испугал его. Тем не менее, чувствуя сильное возбуждение, он стал самозабвенно целовать ее. У него ломило все тело от неутоленного желания, разгоряченная грезами кровь кипела в жилах. Его мечта, его фантазия внезапно начала превращаться в реальность, и Синклер не хотел упускать своего шанса.

Но тут острая боль обожгла его щеку и привела в чувство.

— В чем дело? — воскликнул он, приходя в себя, и только тут понял, что с экипажем творится что-то странное.

Он находился на полу между сиденьями, а Юджиния лежала на нем. Экипаж, сильно накренившись, все еще двигался, но очень медленно. До их слуха доносились хриплые крики кучера, бранившего лошадей. Через несколько секунд экипаж сделал резкий рывок и остановился. Если бы Синклер не был зажат между двумя сиденьями, то его подбросило бы в воздух.

Юджиния вцепилась в него мертвой хваткой. Она прижималась щекой к щеке Синклера и тяжело дышала ему в ухо.

У Синклера болела спина. Кроме того, он лежал, неловко подвернув под себя ногу. Юджиния, как будто почувствовав, что он хочет освободиться от нее, вцепилась еще сильнее.

— Ты меня задушишь, — пробормотал Синклер. — Не бойся, Юджиния, отпусти меня.

Юджиния с большой неохотой села.

— Ты ушиблась? — спросил Синклер.

На ее скуле виднелось красное пятно. На этом месте впоследствии мог образоваться синяк. Синклер дотронулся до ее скулы, и она вздрогнула от боли.

— Со мной все в порядке, — потупив взор, промолвила Юджиния. — Прости, что мне пришлось ударить тебя. Мне не хотелось, чтобы ты целовал меня, а потом обвинял в том, что это я соблазнила тебя.

Синклер понимал, что вел себя довольно странно. Он то говорил о разрыве отношений, то пытался поцеловать Юджинию. Возможно, дело было в том, что он терял голову в ее присутствии. Синклер не узнавал сам себя. Впрочем, он не хотел, чтобы она знала о его чувствах.

Синклер встал и открыл дверцу. Экипаж стоял накреняясь. Выглянув наружу, Синклер понял, в чем дело. Одно из четырех колес соскочило с оси. Роберт успокаивал лошадей, и Синклеру пришлось самому осматривать колеса. Обойдя экипаж, он вернулся к дверце и помог Юджинии выйти. Она не хотела, чтобы он дотрагивался до нее, но Синклер подхватил ее за талию и опустил на землю.

Юджиния сразу отошла в сторону и повернулась к нему спиной. Синклер направился к Роберту, который стоял у экипажа, качая головой.

— Это я во всем виноват, ваша светлость, — промолвил он. — Лужа на дороге оказалась глубже, чем я предполагал.

— Вам нужно было объехать ее! — грозным голосом произнес Синклер.

Вообще-то он был милостив и справедлив со слугами, но сейчас — после грез о Юджинии и неожиданных объятий на полу — его чувства находились в смятении. Поломка оказалась значительной. Задняя ось экипажа накренилась, втулка соскочившего колеса была расколота.

Экипаж требовал ремонта, в нем невозможно было двигаться дальше. Но Синклер не мог ждать. Нельзя было позволить сбежавшей парочке пересечь границу и заключить брак.

— Вы не виноваты в том, что дорога находится в плохом состоянии, — громко сказала Юджиния, обращаясь к кучеру. — Кроме того, если бы вы не были мастером своего дела, экипаж мог перевернуться. Вы спасли нас от серьезных травм или даже от гибели.

Роберт смущенно поклонился ей, тронутый ее заступничеством.

— И все же мне следовало быть осмотрительнее.

— Глупости, вы не могли объехать огромную лужу на скорости.

Синклер с досадой взглянул на свою спутницу.

— Я не обвиняю Роберта в этой аварии, мисс Бельмонт, — сказал он.

— Меня вы тоже ни в чем не обвиняете, ваша светлость? — спросила Юджиния.

Они скрестили сердитые взгляды. Синклер, вздохнув, отвел глаза в сторону, уступая ей победу в этом поединке.

— Возьмите лошадь и поезжайте на постоялый двор за помощью, — распорядился он, обращаясь к кучеру.

— А как же вы, ваша светлость? — всполошился Роберт. — Не можете же вы и миледи оставаться здесь, на дороге. Один Бог знает, сколько времени мне понадобится, чтобы найти помощников и привезти их сюда. Говорят, будто в здешних краях водятся разбойники. Может быть, вы поедете со мной и подождете в гостинице, пока экипаж отремонтируют?

Синклер покачал головой:

— Я продолжу путь. Мы с мисс Бельмонт возьмем лошадей и поскачем верхом. А вы, Роберт, возьмите четвертую лошадь с собой. Так она по крайней мере не попадет в руки разбойников. Как только экипаж отремонтируют, отправляйтесь за нами.

Кучер привык беспрекословно выполнять распоряжения своего господина.

— Слушаюсь, ваша светлость. А как быть с багажом?

— У мисс Бельмонт всего лишь один саквояж, а я возьму с собой вещи первой необходимости.

Пока Синклер собирал вещи в дорогу, Юджиния стояла в сторонке, кутаясь в плащ и притопывая ногами, чтобы согреться. Она видела, что он достал из-под сиденья экипажа пистолет и положил его в свою седельную сумку, а затем сумку и ее саквояж приторочил к сбруе лошадей.

Роберт уехал выполнять приказ своего господина, и после его отъезда установилась тишина, так как Синклер и Юджиния старались не разговаривать друг с другом.

У лошадей из упряжки не было седел, но Юджинию это не смущало. Она была опытной наездницей и умела скакать без седла. Синклер невольно залюбовался ее посадкой, когда она оказалась на лошади. Несмотря на неприязнь к сэру Питеру, Синклер вынужден был отдать ему должное: он научил дочь управляться с лошадьми. Синклер должен был признать, что Юджиния хорошо смотрелась бы в группе местных охотников.

Через некоторое время он и его спутница отправились в путь.

Глава 24

Вдоль дороги тянулись густые леса, в которых вполне могли оказаться разбойники. Вспомнив предостережение Роберта, Синклер достал из сумки пистолет и сунул его за пояс. Ему мерещилось, будто за деревьями прячутся грабители. Шел дождь, и Юджиния надела капюшон. Он был низко надвинут на лоб, и Синклер не видел ее лица.

Синклер решил, что Юджиния по какой-то причине дуется на него. Однако он ума не мог приложить, в чем провинился перед ней. Поведение женщин всегда ставило его в тупик. В возрасте семнадцати лет он любил рисовать их обнаженные тела, но понятия не имел, что творится у них в голове.

Юджиния, похоже, намеренно держалась позади него, не желая с ним разговаривать. «Какое счастье, что она не стала моей любовницей», — в сотый раз сказал себе Синклер. Он старался не вспоминать, что это Юджиния отвергла его предложение. Куда приятнее было думать, что Синклер сам отказался от своих первоначальных намерений.

Синклер промок до нитки, и даже вид трактира в небольшой деревеньке не улучшил его настроение. Тем не менее он старался вести себя учтиво и помог Юджинии спешиться. Ее слегка покачивало от долгой езды верхом. Заметив это, Синклер забеспокоился. Он не хотел, чтобы она упала или, того хуже, заболела.

— Мне не следовало брать тебя с собой, — промолвил он.

Юджиния вскинула голову. Ее зеленые глаза были прищурены, лицо заливала бледность.

— Вы уже ясно дали мне понять, какие именно чувства испытываете ко мне, ваша светлость, — заявила она и, резко повернувшись, направилась к трактиру — низкому закопченному зданию.

Стиснув зубы, Синклер последовал за ней. Юджиния снова неправильно истолковала его слова и действия. Возможно, то, что они не разговаривали, было к лучшему. Молчание по крайней мере избавляло их от ссор и перепалок.

Не дойдя до дверей трактира, Юджиния внезапно остановилась. Должно быть, что-то привлекло ее внимание. Синклер проследил за взглядом Юджинии и увидел ребенка лет семи-восьми с бледным худым личиком и грязными темными волосами. Он стоял у коновязи рядом с ворохом гнилой соломы. Его широко открытые глаза с подозрением смотрели на Синклера и Юджинию. Помедлив пару секунд, он отошел подальше от незнакомцев. Ребенок был бос и плохо одет.

Забыв о том, что решила не разговаривать с Синклером, Юджиния схватила его за руку.

— О, — прошептала она, — бедняжка совсем замерз.

Синклеру было неприятно видеть несчастных детей, однако улицы Лондона пестрели ими, поэтому он привык к подобному зрелищу. Вот и теперь он думал не о бедном полуголом ребенке, а о своей сестре, которую следовало как можно скорее вернуть домой, о ремонте экипажа и об Юджинии, замерзшей под дождем.

— Пойдем, — буркнул он и пошел дальше, уверенный в том, что Юджиния последует за ним.

Но она не двинулась с места. Войдя в трактир, Синклер подождал немного, а потом вынужден был снова выйти под дождь.

Найти Юджинию оказалось нетрудно. Она сидела на корточках перед ребенком, сжимая его ручки в своих руках. Подол ее платья был испачкан в грязи, с волос на лицо струйками стекала вода. Сначала это зрелище привело Синклера в шок, но затем исполненное сострадания лицо Юджинии тронуло его сердце. Он не встречал в своей жизни столь чутких, добросердечных женщин. Ни одна из тех, кого он знал, не повела бы себя в подобной ситуации так, как Юджиния, без оглядки на мнение окружающих. Более того, все эти женщины, пожалуй, посмеялись бы над Юджинией и назвали бы ее поведение неподобающим.

«Нельзя проявлять на людях свои эмоции!» — таково было одно из правил хорошего тона. Родственники Синклера повторяли его, как мантру. Но Юджинию, казалось, не заботило то, что она нарушает установленные законы, по которым жило общество. Очевидно, ей было не до них, когда речь шла о благополучии ребенка.

Синклера обуревали смешанные чувства. С одной стороны, ему хотелось грубо поднять ее на ноги и заявить, что она позорит себя таким поведением. Молодой леди не пристало сидеть на корточках в грязи перед каким-то чумазым пострелом. А с другой стороны, Синклера неудержимо тянуло обнять Юджинию и прижать ее к груди.

Синклер пришел в замешательство. До этой минуты ситуация казалась ему совершенно ясной, понятной. Он знал, как ему действовать и к какой цели идти. Но Юджиния внезапно заставила его подвергнуть сомнению действовавшие в обществе правила и установки.

Однако сомнения и колебания только обострили реакцию Синклера на происходящее. Он снова вошел в роль надменного аристократа, поскольку только в ней чувствовал себя уверенным и защищенным.

— Вы соображаете, что делаете, мисс Бельмонт? — произнес он.

Она подняла на него глаза, в которых сквозило удивление. Юджиния, похоже, совсем забыла о существовании герцога.

— Этого мальчугана зовут Джорджи, ваша светлость, он круглый сирота. Все его родные умерли, он остался один и очень надеется, что кто-нибудь возьмет его к себе. Владельцы трактира разрешили ему спать в сарае. Ребенок питается объедками, которые ему дают за работу.

Все это походило на сюжет мелодрамы, и Синклер поморщился. Мир полон жестокости, Синклер хорошо знал это. Однако Юджинии до глубины души было жаль маленького Джорджи.

Взглянув на нее, Синклер едва не застонал. Она была полна решимости во что бы то ни стало спасти ребенка. Мальчику требовалась помощь, а Юджиния не могла пройти мимо тех, кто нуждался в ее участии. Синклер знал, что спорить с ней бесполезно. На перепалку уйдет драгоценное время, которое нельзя терять.

— Веди ребенка в трактир, — сказал Синклер, — я распоряжусь, чтобы там его накормили.

Юджиния поднялась и, шепча мальчику ободряющие слова, повела его в трактир.

Синклер вдруг подумал о том, что из Юджинии получилась бы отличная мать. Она не стала бы лишать своего ребенка радости заниматься живописью только потому, что это не принято в их кругу. Юджиния любила бы его вне зависимости от мнения окружающих.

Синклер сердито мотнул головой, чтобы отогнать непрошеные мысли. Сейчас было не время думать об Юджинии. Если бы таких, как она, было много, в мире царила бы анархия. Синклер решил, что ему надо забыть о ней и сосредоточиться на текущих проблемах.

Владелец трактира сначала встретил их неприветливо. Он подозрительно смотрел на проезжих, которые зачем-то привели в его заведение маленького оборвыша. Однако когда он узнал, что перед ним герцог, его лицо приняло подобострастное выражение. Правда, к мальчику он так и не подобрел. Напротив, трактирщик замахал на него рукой, пытаясь отогнать, как шелудивого щенка.

И лишь после того как Синклер заявил, что заплатит за содержание ребенка, трактирщик потрепал мальчика по голове.

— Бедняга, — сказал он, но тут же снова обратился к герцогу: — Вы же понимаете, сэр, что мы не можем кормить всех сирот, которые забредают к нам. Мы сами едва сводим концы с концами.

Мальчик уклонился от грубоватой ласки трактирщика.

— Нет ли у вас какой-нибудь одежды и обуви для ребенка? — спросила Юджиния с непреклонным видом, который отбивал у трактирщика охоту спорить с ней. — Он не может ходить босиком в такую погоду.

— Но он уже к этому привык, — пробормотал трактирщик и тут же замолчал под пристальным суровым взглядом Юджинии.

Синклер снял промокшие насквозь сюртук и шляпу, а Юджиния усадила Джорджи на стул, придвинув его поближе к горевшему очагу, а затем, присев на корточки, осмотрела его ножки. Мальчик не возражал, спокойно глядя на незнакомую леди, проявившую заботу о нем. Он не привык к такому обхождению. Богатые путники обычно просто проходили мимо с равнодушным видом или в лучшем случае бросали ему монету в качестве милостыни.

Синклер понимал, что Юджиния потрясена встречей с обездоленным ребенком. Прежде она никогда не видела беспризорников, живущих на улице. Часть жизни она провела в благополучной деревне, а другую часть — в пансионе благородных девиц, под крылом мисс Дебенхем. Джорджи тоже был потрясен тем обстоятельством, что благородная леди пожалела его и взяла под свою защиту.

— Ты промокла, — напомнил Синклер своей спутнице. — Сними хотя бы плащ. Он успеет просохнуть до нашего отъезда, если ты повесишь его у огня.

Юджиния попыталась развязать шнурок на вороте плаща, но ее пальцы онемели от холода и не слушались. Синклер отвел ее руки в сторону и, наклонившись, распутал затянутый узел шнурка.

— Ты не сможешь спасти всех сирот в мире, — шепнул он ей на ухо, прежде чем снова выпрямился.

Юджиния устремила на него взгляд своих широко распахнутых ясных глаз. К ее вискам прилипли мокрые завитки, с непослушных кудрей за шиворот стекала вода.

— Но этого ребенка я могу спасти, — промолвила она громко, и не думая переходить на шепот.

Синклер наконец снял с нее плащ и увидел, что платье Юджинии тоже промокло. Оно прилипало к телу, и под ним явственно вырисовывалась ее грудь. Синклер едва сдержал стон. Его вновь охватила страсть. Он то боготворил Юджинию за чуткость и сострадание, то вожделел ее, как пылкий юноша. Все это смахивало на психическое расстройство…

Пытаясь отвлечься от грешных помыслов, Синклер стал развешивать плащ Юджинии у огня, а она вновь занялась ногами Джорджи.

— А он взаправду герцог? — спросил мальчик с ноткой сомнения в голосе.

— Да, взаправду, — с серьезным видом ответила Юджиния.

— А как его величают?

— Его величают герцогом Сомертоном, но мой брат Джек называет его просто «Сомертон».

— А ты его герцогиня?

— Нет, — ответила Юджиния, метнув взгляд в сторону Синклера.

— Значит, ты его цыпочка?

Синклер разразился хохотом. Юджиния нахмурилась, не зная, воспринимать ли ей его смех как оскорбление.

— Нет, — сказала она малышу, — я не его… цыпочка. Мы просто вместе путешествуем, Джорджи.

— По этой дороге проезжает много господ, но мало кто из них останавливается в нашей деревне. Да это и неудивительно.

Синклер навострил уши.

— Скажи, мальчуган, не проезжала ли недавно по этой дороге парочка молодых людей — парень с красивой темноволосой девушкой? Может быть, они останавливались здесь?

Мальчик на мгновение задумался.

— Вроде проезжала, — неуверенно промолвил он. — Сегодня рано утром. Они останавливались ненадолго. Леди жаловалась, что ее тошнит.

— Значит, сегодня утром, — повторил Синклер с облегчением.

— Но дальше они поехали по другой дороге, — продолжал Джорджи, почесывая голову. Синклер решил, что его донимают блохи или, хуже того, вши. — Они свернули в лес, на проселочную дорогу.

— Зачем они это сделали? — удивилась Юджиния.

— Должно быть, они знают, что мы преследуем их. Пожалуй, то, что мы едем теперь верхом, а не в экипаже, даже к лучшему. Мы можем продвигаться по узким дорогам и лесным тропам. Терри и Аннабелла не догадываются, что мы пересели на верховых лошадей.

— Они спорили, — добавил мальчик с хитрым выражением лица. — Даже ругались.

— Спорили? О чем?

Джорджи пожал худенькими плечами:

— Не знаю. Леди жалела, что доверилась парню, и упрекала его в том, что он не смог найти более удобный экипаж.

— Я знал: во всем виноват твой брат! — вскричал Синклер. — Он силой увез мою сестру!

Юджиния бросила на него сердитый взгляд.

— Если кто-то и виноват во всем произошедшем, то это ты, Синклер! Если бы ты не принуждал сестру к замужеству, она бы не обратилась к моему брату с просьбой спасти ее! Надеюсь, ты знаешь, что девушки в наше время грезят о браке по любви? Даже наша королева вышла замуж за любимого человека.

Губы Синклера скривились в усмешке.

— Подобные рассуждения свидетельствуют о пробелах в твоем воспитании, Юджиния. У тебя сложились неправильные представления о том, в какой ситуации оказалась моя сестра. Не надо делать из нее несчастную героиню любовного романа. Люциус любит ее, и если она даст ему шанс, то через некоторое время ответит ему взаимностью. Они идеально подходят друг другу.

— Правда? В таком случае почему она убежала с моим братом?

Синклер с угрожающим видом придвинулся к ней.

— Ты действительно хочешь, чтобы я сказал, почему она так поступила? Потому что твой брат сбил ее с толку, лживыми речами и уговорами вскружил ей голову! Аннабелла молода, импульсивна, а Терри воспользовался этим. Кроме того, она богата. Или ты скажешь, что это обстоятельство здесь ни при чем? У твоих родственников репутация рвачей, мошенников, охочих до чужих денег. Я не удивился бы, если бы узнал, что план побега разработал твой отец.

Юджиния пришла в бешенство. Она уже готова была ударить Синклера по лицу, но тут между ними встал маленький Джорджи. Он что было сил толкнул Синклера.

— Эй, мистер герцог, оставьте леди в покое!

Изумленный этой выходкой Синклер сверху вниз взглянул на Джорджи. Мальчик сжимал кулачки так, словно собирался вступить в бой с Синклером и защитить свою благодетельницу. Малыш, несомненно, обладал отвагой и мужеством. Синклеру вдруг стало смешно, но он спрятал улыбку, которая могла бы обидеть Джорджи.

— Я не причиню ей вреда, как бы она меня ни бесила, — сказал он малышу.

— Я не бешу тебя, — примирительным тоном промолвила Юджиния. — Во всяком случае, не больше, чем ты меня.

— Я ни разу не поднял на тебя руку, — заметил Синклер.

Юджиния вспыхнула, стыдясь своего поведения.

— Та пощечина, которую я тебе дала, была совсем слабой.

— Ты дала герцогу пощечину? — спросил Джорджи, с восхищением глядя на Юджинию.

— Да, она ударила меня, — подтвердил Синклер. — Что ты теперь о ней думаешь?

Мальчик на мгновение задумался.

— Должно быть, ты это заслужил, — наконец проговорил он.

Юджиния закусила губу, едва сдерживая смех.

— Похоже, у тебя появился защитник, — сказал Синклер, приподняв бровь.

— Я вижу, — промолвила Юджиния и улыбнулась Джорджи.

Синклер предпочел бы, чтобы эта улыбка предназначалась ему, и подумал о том, что в некоторых случаях герцог может завидовать беспризорнику.

Весь день его преследовали одни неудачи и неприятности.

Глава 25

Трактирщик подал ужин и доложил, что сумки путников отнесли наверх, в предоставленную им комнату. У Юджинии отлегло от сердца, когда Синклер сказал, что она может подняться первой. Джорджи насторожился, ему было боязно оставаться наедине с герцогом, но Юджиния успокоила мальчика, сказав, что, хотя Сомертон и грозен на вид, в душе он необычайно добр. Синклер явно обрадовался этим словам, хотя и старался скрыть это.

Синклер не привык общаться с уличными мальчишками. Окружающие по большей части льстили ему, относились с подобострастием. Юджиния считала, что общение с Джорджи пойдет герцогу на пользу.

Войдя в комнату, Юджиния открыла свой саквояж и обнаружила, что взяла с собой одно-единственное платье, розовое. Оно было не совсем свежим, зато сухим. Поэтому Юджиния быстро переоделась. Комната была похожа на кладовку: у стен стояли штабеля ящиков и коробок, окна были грязными. Очевидно, их давно не открывали. Джорджи говорил правду: в этом трактире редко останавливались путники, поэтому комнаты казались нежилыми.

Юджинии стало не по себе, и она поспешно спустилась вниз. Синклер и Джорджи сидели за столом, на котором стояло блюдо с тушеным мясом и картофельным гарниром. Синклер подкладывал мясо и картошку мальчику на тарелку, а тот уплетал за обе щеки.

— Еще немножко? — спросил Синклер и положил на тарелку Джорджи солидную порцию картофельного пюре. — Хватит?

Джорджи кивнул, счастливый и довольный.

Синклер не сразу заметил Юджинию, которая наблюдала за ним, стоя на пороге комнаты. Поймав на себе ее взгляд, он покраснел так, словно его застали за постыдным занятием. Герцогу не пристало кормить за столом беспризорников. Аристократы подавали милостыню страждущим, но не входили в близкий контакт с ними. Однако, на взгляд Юджинии, Синклер вел себя достойно, и ему нечего было стыдиться.

— Ребенку станет плохо от переедания, — сказала она, проходя в комнату.

Ощупав висевший у огня шерстяной плащ, Юджиния с облегчением обнаружила, что он высох.

— Ничего подобного, — возразил Синклер. — У него желудок взрослого мужчины.

Джорджи засмеялся, чем очень удивил Юджинию. Очевидно, пока она переодевалась наверху, эти двое нашли общий язык. Юджиния села за стол и положила себе на тарелку немного тушеного мяса и пюре.

— Трактирщик принес Джорджи одежду и пару ботинок, — сообщил Синклер. — Они ему велики, но в мысы можно натолкать тряпок.

Он произнес это так, словно всю жизнь обсуждал подобные вопросы.

— Герцог заталкивал в мысы своих башмаков тряпки, когда учился в пансионе. Они тоже были ему велики, — объяснил Джорджи с набитым ртом.

— Правда? — удивилась Юджиния. — А почему ты не сообщал родителям, что башмаки тебе не подходят?

— Родители часто уезжали на континент. Мне тогда было лет семь. Я мог бы, конечно, написать им письмо и попросить прислать другие ботинки. Но за то время, пока оно шло, старые ботинки стали бы мне как раз впору.

Этот рассказ свидетельствовал о том, что в детстве Синклер чувствовал себя покинутым и одиноким. Теперь Юджиния взглянула на него совсем другими глазами. Кто бы подумал, что ей когда-нибудь станет жаль герцога Сомертона!

Некоторое время они ели молча.

— Как ты думаешь, тебе будет хорошо, если ты останешься здесь? — спросила Юджиния Джорджи.

Мальчик искоса посмотрел на нее.

— Думаю, что нет, — буркнул он.

— Но у тебя будет работа, еда и теплое место для ночлега.

— И все это оплачено из моего кармана, — сухо заметил Синклер.

— Меня отсюда прогонят, как только вы уедете, — сказал Джорджи со знанием дела. Ему были знакомы местные порядки. — Трактирщик прикарманит ваши денежки, а меня выставит на улицу, да, пожалуй, еще и башмаки отберет.

Юджиния ахнула.

— Мы не допустим этого, Джорджи!

— Но вы же уедете и ни о чем не узнаете, — возразил мальчик.

— Я серьезно поговорю с трактирщиком, — заявил Синклер и хотел уже встать, но Юджиния остановила его.

— Джорджи прав. Мы не узнаем, что здесь произойдет после нашего отъезда. Мы не сможем заставить трактирщика заботиться о ребенке, — сказала она. — Есть только один выход из положения — мы должны взять Джорджи с собой.

— Это исключено, — ледяным тоном заявил Синклер. — Я знал, что этим все закончится, Юджиния. Я не сомневался, что ты станешь уговаривать меня взять ребенка с собой. Но я решительно против. Джорджи останется здесь, это мое последнее слово.

Дождь прекратился, но было не по сезону холодно, и небо затягивали тучи. Погода на Британских островах капризна и переменчива. Дорога проходила через густой темный лес. Обстановка казалась мрачной и походила на описания лесных чащоб в сказках, которые Юджиния обычно читала на ночь братьям-близнецам. Они обожали страшные истории, действующими лицами которых были тролли, волки и злые ведьмы. Когда из придорожных кустов с громким гортанным криком взлетела какая-то птица, Юджиния вздрогнула всем телом и почувствовала, что Джорджи теснее прижался к ней.

— С тобой все в порядке? — с улыбкой спросила Юджиния, глядя на него через плечо.

Мальчик кивнул, но Юджиния заметила, что он испуганно озирается вокруг. Время от времени его начинала бить дрожь, хотя теперь он был тепло одет.

— Не бойся, герцог защитит нас, — попыталась она успокоить ребенка, да и себя саму тоже. — Ты же подружился с ним, Джорджи. Он ведь добр к тебе, правда?

Мальчик бросил на нее лукавый взгляд.

— Он добр ко мне потому, что хочет тебе понравиться.

— Ты так считаешь?

— Да, он запал на тебя.

Юджиния покачала головой и устремила взгляд на спину Синклера, который скакал впереди. Она покраснела от смущения, и на ее лице выступили веснушки.

Слова Джорджи привели ее в смятение. Сама она считала, что Синклер зол на нее. Он с большой неохотой согласился взять с собой мальчика с условием, что они оставят ребенка при первой возможности в каком-нибудь подходящем месте. Правда, Юджиния и Синклер придерживались разных взглядов на то, какое место для воспитания сироты было подходящим, а какое — нет.

Синклер не сразу увидел затаившихся в тени деревьев людей. Они ожидали приближения путников. Когда между ними оставалось шагов десять, злоумышленники выехали из леса и перегородили дорогу. Их было двое.

Синклер сразу почувствовал, что эти люди чрезвычайно опасны. Если бы он был один, то ринулся бы на них и прорвался. Но с ним были Юджиния и Джорджи, а Синклер отвечал за их безопасность. Особенно его беспокоила участь Юджинии. Женщине, попавшей в руки разбойников с большой дороги, грозило бесчестье. А то, что перед ними были разбойники, Синклер не сомневался. Ему оставалось только одно — попытаться как-то выкрутиться в этой трудной ситуации. Он был герцогом — человеком, привыкшим повелевать, и большинство людей беспрекословно подчинялись ему. Это обстоятельство следовало сейчас использовать.

— Вы загородили нам дорогу. Убирайтесь! — громко крикнул он.

Грабители ничего не ответили, настороженно наблюдая за ним. «Пора показать этим негодяям, кто тут главный», — мрачно подумал Синклер и сунул руку в седельную сумку, где лежал пистолет. Однако там было пусто! Пистолет, который он сам положил туда, исчез.

Синклер увидел, как разбойники переглядываются с наглой ухмылкой, и у него упало сердце. Эти люди знали, что он безоружен! Они не случайно оказались в лесу, на дороге, по которой должны были проехать Синклер и Юджиния. Кто-то выкрал пистолет из седельной сумки и известил разбойников об их маршруте.

Оставшись безоружным, Синклер решил прибегнуть к последнему средству защиты — аристократическому гонору. Властные манеры и повелительный тон частенько обескураживают людей из народа и заставляют их повиноваться.

— Убирайтесь с дороги! — снова потребовал Синклер.

— Как бы не так, — ответил один из разбойников.

— Мы собираемся обчистить ваши карманы, — сказал второй. — До нас дошли слухи, что у вас тугой кошелек. Вы трясли им в трактире. Так вот, нам денежки нужны больше, чем вам.

— Я герцог Сомертон, пэр Британского королевства, — гордо заявил Синклер. — Если вы будете досаждать, то горько пожалеете об этом.

Грабители переглянулись и нагло загоготали.

— Мы знаем, что вы герцог. Вас видели в красивой дорогой карете, запряженной четверкой прекрасных лошадей.

— Скоро здесь будет мой слуга, — сказал Синклер. — Он следует за нами.

— Нет у вас никакого слуги, — возразил ему разбойник, посмеиваясь в клокастую бороду.

Взгляд негодяя скользнул по Юджинии и Джорджи, и Синклер внутренне похолодел. Он готов был голыми руками защищать свою спутницу и мальчика-сироту. Но кто же украл у него оружие? Это надо было выяснить.

— У меня есть пистолет, — сказал Синклер, — и я воспользуюсь им, если вы не выполните мое требование.

— Нет у вас никакого пистолета, — заявил грабитель.

Значит, разбойники были в сговоре с трактирщиком, который выкрал пистолет, когда заносил сумки в комнату. Или… Страшная догадка поразила Синклера. Он взглянул на Джорджи и понял, что его подозрения были верны.

Мальчик спрыгнул с лошади Юджинии и подбежал к грабителям.

— Это я украл у герцога пистолет, — злорадно усмехаясь, сказал он и, достав из кармана оружие, осторожно передал его разбойнику с клочковатой бородой. — На, держи, Сет!

Сет с довольным видом взвесил пистолет на ладони, а потом сунул его за пояс. Внезапно его внимание привлекла новая одежда мальчика.

— Послушай, Джорджи, откуда у тебя эти ботинки? Ты их украл?

— Нет, мне купила их вот эта леди. — Джорджи, слегка смутившись, показал на Юджинию. — И одежду тоже. Мне было холодно, и она пожалела меня. Они оба пожалели…

— Может быть, ты хочешь остаться с ними, Джорджи? — спросил бородач.

— Вот именно, — подхватил второй разбойник, — может быть, ты считаешь, что с этими людьми тебе будет лучше, братишка?

Джорджи с тревогой переводил взгляд с одного разбойника на другого.

— Вовсе нет, — с неуверенной улыбкой ответил он, — я хочу остаться с тобой и Сетом. Вы же мои братья. Я никогда вас не брошу!

— Если бы ты уехал, нам бы очень тебя не хватало, — со скрытой угрозой в голосе произнес Сет.

И Джорджи понял, что подразумевалось под этими словами.

— Я же сказал, что не брошу вас, — попятившись, промолвил он.

Второй разбойник хотел дать ему затрещину, но мальчик увернулся, и братья расхохотались.

— Ну хорошо, скажи нам, где герцог держит свои денежки?

Синклер взглянул на побледневшую Юджинию. Она была потрясена подобным поворотом событий. Мысль о том, что ее предали, разрывала ей сердце. Синклеру вдруг захотелось обнять и успокоить ее, но сейчас было не до сантиментов.

На кон была поставлена их жизнь.

Джорджи с развязным видом приблизился к Синклеру.

— Где твои деньги? — спросил он грубым голосом, стараясь подражать братьям. — Мы ничего вам не сделаем, если ты отдашь кошелек.

Несмотря на браваду мальчика, в его глазах читалась мольба. Он переживал за Юджинию и герцога и хотел, чтобы они выполнили приказ разбойников. Синклер вдруг понял, что Джорджи был заложником обстоятельств. Он медленно отвязал сумку от седла и бросил ее на землю.

Джорджи тут же подбежал к ней, открыл и стал рыться. Выудив несколько ценных вещей, он с победным видом передал их братьям, а затем достал кошелек, который лежал на дне сумки. Разбойники опустошили его и разделили между собой деньги. Синклера охватило бешенство. Он знал, что без денег они вряд ли смогут продолжить свое путешествие.

— Ты действительно видел мою сестру? — спросил он мальчика. — Или это была ложь?

Джорджи обиженно фыркнул.

— Конечно, видел — и ее, и парня, и светловолосую девушку.

Светловолосую девушку? Значит, мисс Гэмбони находилась с ними? Это была хорошая новость. Присутствие компаньонки могло предотвратить скандал.

— Слезайте с лошадей, — махнув пистолетом, приказал Сет. — Этот вороватый ублюдок из трактира даст нам хорошие деньги за них.

Синклер не расстался бы так просто со своей лошадью при других обстоятельствах. Но в сложившейся ситуации ему пришлось подчиниться. Он спрыгнул на землю и помог спешиться Юджинии. Синклер сжал ее холодную руку, пытаясь ободрить.

— Я не позволю им обидеть тебя, — шепнул он.

— Я знаю, — промолвила она. Ее губы заметно дрожали, но она попыталась изобразить улыбку. — Но кто им помешает убить тебя, Синклер?

— Эй, герцог, ты слышишь меня? — прервал их разговор Сет. — Гони сюда перстень и карманные часы!

Перстень с печаткой подарила Синклеру мать, когда ему исполнилось восемнадцать лет, а карманные часы достались ему в наследство от отца. Синклер заколебался. Стоимость этих вещей была невысокой, но они были дороги ему как память.

Он почувствовал, что пора действовать. Нельзя уступать разбойникам. Он должен показать негодяям, что не боится их. Синклер решил не отдавать перстень и часы, чего бы это ему ни стоило.

— Нет, — промолвил он, — я вам ничего не отдам. Что вы мне за это сделаете?

Глава 26

Юджиния не на шутку испугалась.

— Синклер, — зашипела она на него, дергая за рукав, — не спорь с ними! Отдай им все, что они просят.

— Есть вещи более ценные, чем деньги, — холодно ответил Синклер, сверля разбойников суровым взглядом.

— Синклер, прошу тебя… — взмолилась Юджиния.

Однако он не слушал ее. Слова Юджинии заглушил его громовой голос:

— Я отдал вам деньги, а теперь убирайтесь! И берегитесь, потому что придет день, когда я доберусь до вас!

Угроза Синклера, похоже, заставила разбойников призадуматься. Однако, оправившись от неожиданности, они уже через минуту стали толкать друг друга в бок и смеяться над герцогом.

— Синклер, умоляю тебя, отдай им все, — снова сказала Юджиния.

— Нет!

Убедившись, что герцог стоит на своем, Сет приказал Джорджи взять коней под уздцы, и спешился. Второй разбойник последовал его примеру.

Они вразвалочку подошли к Синклеру, поигрывая мускулами и сжимая кулаки. Синклер решил покориться судьбе, заметив, что парни были физически сильными и крепкими.

— Как насчет небольшой драки, ваша светлость? — с издевкой спросил Сет. — Или вы предпочитаете драться только в тех местах, где джентльмены всегда побеждают?

— Скажу без лишней скромности: я умею драться, — ответил Синклер, готовясь к внезапному нападению. — Что же касается твоего намека, то я не помню случая, чтобы соперники мне поддавались.

— Ну, это только слова…

— Их правоту можно проверить, если ты такой смелый, — попробовал спровоцировать разбойников Синклер.

И ему это удалось. Оба парня набросились на него.

Неравная схватка была непродолжительной. Синклер нанес удар в челюсть Сета, а потом в грудь его брата. Однако не успел он поздравить себя с хорошим началом, как пропустил сильнейший удар соперника и рухнул на землю. Пока он приходил в себя, разбойники сняли с его руки перстень и вытащили из кармана жилета часы.

У Синклера сильно кружилась голова. Сквозь пелену, застилавшую ему взгляд, он увидел, что Юджиния пытается отогнать от него бандитов. Подол ее юбки коснулся его руки. Синклер дернул за него, чтобы привлечь ее внимание.

— Прекрати! Не рискуй собой! — просипел он и застонал от боли.

У него была разбита челюсть, и это мешало ему говорить.

Юджиния опустилась рядом с ним, приподняла его голову и осторожно положила себе на колени. Ее длинные пряди волос касались его лица. Вглядевшись в ее зеленые глаза, Синклер почувствовал, что она хочет ему что-то сказать, внушить какую-то мысль, и вдруг все понял.

— Вы убили его! — завыла Юджиния. — Он мертв!

Сет был ошарашен таким известием. У него по подбородку текла кровь из разбитой губы. Его брат сразу поверил Юджинии и направился к своей лошади.

— Ты убил его, Сет, — сказал он на ходу. — Это факт.

— А что будем делать с ней? — спросил Сет, кивнув в сторону Юджинии, которая выла над герцогом, как профессиональная плакальщица на похоронах.

На взгляд Синклера, она переигрывала.

— Леди была добра ко мне, — внезапно услышал он голос Джорджи. — Я не хочу, чтобы с ней случилось что-нибудь плохое. Пожалуйста, Сет, пощади ее.

Мальчик переминался с ноги на ногу и с мольбой смотрел на братьев. Разбойники, подмигнув друг другу, стали осыпать его насмешками.

— А что будет, если мы тебя не послушаемся? Как ты помешаешь нам расправиться с этой женщиной, братец?

Джорджи сердито посмотрел на них.

— Я не буду больше вам помогать! — выпалил он. — Перестану заманивать путников в лес!

Разбойники умолкли.

— А что, если сюда сейчас приедут люди герцога? — продолжал Джорджи, лукаво поглядывая на Синклера. — Лично я не хочу сидеть до конца своих дней в тюрьме! А вы? Там нам вряд ли удастся потратить наши денежки!

Должно быть, Джорджи хорошо знал своих братьев. Во всяком случае, его слова о деньгах произвели на них нужное впечатление. Сет схватил его за шиворот и посадил на лошадь Юджинии. Через мгновение оба грабителя были в седле. Один из них взял поводья лошади Синклера и привязал их к своему седлу.

Вскоре все трое исчезли в лесу. Когда топот копыт стих, Синклер провел рукой по лицу. Оно было влажным. Синклер и не заметил, как снова пошел дождь. Он хотел встать, несмотря на то что у него продолжала кружиться голова, однако Юджиния не дала ему подняться. Взяв герцога за плечи, она снова уложила его на землю. Ее мокрое от слез и дождя лицо было исполнено тревоги.

— Зачем ты это сделал, Синклер? — с упреком сказала она. — Тебя же могли убить!

Он усмехнулся и тут же застонал от боли. Разбитая челюсть давала о себе знать.

— Я не мог без боя расстаться с кольцом и часами, Юджиния. Это было бы не по-мужски.

Она покачала головой и осторожно дотронулась до его ушибленного, опухшего подбородка, на котором уже начал проступать синяк.

— Почему мужчины так глупы? — пробормотала Юджиния.

Вопрос был риторическим и не требовал ответа.

— Слава Богу, что мы хотя бы остались живы, — сказал Синклер.

Все это время Юджиния держалась из последних сил, но теперь эмоции возобладали над силой воли. Она упала на мокрую траву, скорчилась, закрыла лицо руками и разрыдалась. По своему небольшому опыту общения с женщинами Синклер знал, что их в такие минуты лучше оставить в покое, дать выплакаться. Поэтому он стал ждать, когда Юджиния успокоится.

Однако она не унималась. Ее плечи тряслись, а рыдания становились все громче и надрывнее. В конце концов Синклер забеспокоился и, встав на колени, склонился над ней.

— С нами не случилось ничего ужасного, — промолвил он. — Не надо так убиваться. Мы живы — и это главное. Прошу тебя, Юджиния, успокойся. Не рви себе душу.

Он погладил ее по голове, и это подействовало на Юджинию самым чудесным образом. Она перестала рыдать и подняла голову. Ее вид испугал Синклера. Глаза Юджинии опухли и покраснели, лицо было в красных пятнах, платье намокло.

Она казалась такой беззащитной, что Синклеру захотелось взять ее под свое крыло.

— Прости меня, — промолвила она.

— Не понимаю, за что ты извиняешься?

— Это я во всем виновата. Мне не следовало доверять Джорджи. Но я думала… я думала…

Слезы вновь хлынули у нее из глаз. Синклер крепко обнял Юджинию и прижал к своей груди. Да, она действительно была виновата в том, что они оказались в руках грабителей. Но так произошло потому, что Юджиния обладала добротой, чуткостью, состраданием. Она и не подозревала, что в сердце ребенка могут таиться коварство и зло.

— Джорджи и меня обвел вокруг пальца, — сказал Синклер. — Не знаю, утешит ли это тебя, но мне показалось, что грабеж и воровство не доставляют ему особого удовольствия.

— Ты это тоже заметил? — спросила Юджиния, вытирая рукавом глаза.

— Да.

Достав из кармана носовой платок, он стер с ее лица следы слез. Юджиния высморкалась и, придя немного в себя, осмотрелась вокруг. Вечер еще не наступил, но в лесу было темно из-за пасмурной погоды.

Юджиния зябко передернула плечами.

— Какое ужасное место!

— Все будет хорошо, — пробормотал Синклер, чувствуя, как в его душе просыпается нежность к этой женщине. — Все будет хорошо, Юджиния, я обещаю.

Его губы коснулись ее виска. Она взглянула на него и смежила веки. Он нежно поцеловал ее во влажные ресницы, боясь, что если она сейчас откроет глаза, он не посмеет ласкать ее. Однако веки Юджинии даже не дрогнули. Она замерла в его объятиях так, словно уснула. Однако грудь Юджинии высоко вздымалась и опускалась от учащенного дыхания. Ее щеки пылали от возбуждения. И он с ликованием понял, что она не отвергнет его ласки.

Юджиния почувствовала на своей щеке теплое дыхание Синклера, а затем легкое прикосновение его губ. Закрыв глаза, она представила, будто все это ей снится. Это был один из самых чудесных ее снов. Пережив смертельную угрозу, они с особым чувством предались любовным утехам.

Юджиния отдалась на волю эмоций, наслаждаясь поцелуями и ласками Синклера.

Он расстегнул застежку на ее корсаже и припал теплыми губами к ее прохладной спине. Юджинию бросило в дрожь. Синклер встал, расстелил плащ Юджинии на земле, а затем уложил ее на него и лег рядом. Юджиния покоилась в его жарких объятиях, как в колыбели. Густые ветви деревьев защищали их от нескончаемого дождя.

Синклер навалился на Юджинию всем телом, но ей это было приятно. Она обхватила его за талию. И Синклер стал осыпать поцелуями ее обнаженную грудь. Растворившись в острых ощущениях, Юджиния начала корчиться и извиваться от страсти в его руках. Она жаждала слиться с ним в единое целое.

Невзгоды и душевная боль, от которых она страдала в последнее время, уступили место любовному исступлению, желанию радоваться жизни, таять в объятиях Синклера.

Юджиния нащупала пуговицы на его рубашке и стала их расстегивать. Его тело было теплым и упругим, а кожа солоновато-сладкой на вкус.

Руки Юджинии скользнули ниже и дотронулись до затвердевшей плоти. Синклер застонал, а затем встал на колени и задрал ее юбки.

— Ты так прекрасна, — бормотал он.

Или эти слова были плодом разыгравшейся фантазии Юджинии? Она всегда мечтала услышать их.

Синклер припал губами к ее лону. Юджиния выгнула спину от пронзившего ее наслаждения. Она была на грани оргазма, и тогда Синклер опять лег сверху и вошел в нее.

От его ритмичных толчков возбуждение Юджинии нарастало. Она совсем забыла о том, что он — герцог, а она простолюдинка. Пропасть между ними исчезла. Теперь они были просто мужчиной и женщиной, Синклером и Юджинией.

Синклер тяжело дышал. Наслаждение было таким всепоглощающим, что некоторое время он витал где-то между небом и землей не в силах сосредоточиться. И лишь через некоторое время ему удалось вернуться к реальности. Он не хотел выпускать Юджинию из своих объятий, хотя никогда не признался бы в этом ни ей, ни даже себе.

Впервые в его голове мелькнула крамольная мысль: а не жениться ли ему на Юджинии? Но он тут же отмел ее.

Возведя Юджинию в ранг герцогини, он сделает ее объектом сплетен и пересудов. На нее ополчится весь высший свет столицы. А что будет с ним самим? Ему придется терпеть насмешки знакомых. Мать отвернется от него и перестанет с ним разговаривать. Сможет ли Синклер пережить это?

Он вспомнил письмо, которое Юджиния написала подругам. Сможет ли он простить ей эту выходку? Готов ли он терпеть подобные унижения? Где гарантия, что подобное никогда не повторится?

Юджиния зашевелилась и лизнула плечо Синклера.

— Какой странный день, — задумчиво произнесла она и зевнула. — Может быть, все это нам только приснилось? И я сейчас проснусь на диване, усыпанном гранатовыми зернышками?

Синклер засмеялся. Юджиния часто смешила его своими нелогичными высказываниями. Может быть, такое общение люди и называют счастьем?

Он сел и взглянул на нее. Полуобнаженная, со спутанными разметавшимися волосами, она лежала перед ним и ласково улыбалась.

— Если бы это был сон, я хотел бы проснуться дома в своей постели, — сказал Синклер.

Юджиния обольстительно улыбнулась:

— А я была бы рядом?

— О да, конечно, моя крошка.

Юджиния потянулась. Оглядевшись вокруг, Синклер заметил, что дождь прекратился, но сумерки сгустились и стало еще холоднее. Пора было выбираться из этого зловещего леса, хотя Синклер понятия не имел, куда им теперь идти. Возвращаться в трактир было небезопасно.

Прежде всего следовало отыскать кусочек цивилизации — теплое помещение, где можно было бы переночевать. А потом уже со свежими силами они примут решение, что делать дальше.

Синклер взял Юджинию за руку и поднял на ноги. Она обняла его, склонив голову ему на плечо. Некоторое время они стояли, тесно прижавшись друг к другу так, словно не хотели размыкать объятий.

Глава 27

Дорога, по которой они шли через лес, казалось, не кончится никогда. Она петляла и раздваивалась, и Синклер несколько раз останавливался, чтобы подумать, какое направление выбрать. Юджиния слишком устала и не мешала Синклеру самому принимать решение. С каким удовольствием она легла бы сейчас на землю и проспала всю ночь, а утром со свежими силами продолжила бы путь. Но Юджиния знала, что оставаться в этом лесу опасно. Джорджи и его братья могут передумать и вернуться за ними.

У Юджинии щемило сердце при воспоминании о предательстве Джорджи. Но она хорошо понимала мотивы его поступков. У мальчика не было выбора, он вынужден был подчиняться приказам старших братьев. Он не был уверен в том, что если встанет на сторону Юджинии и Синклера, то они спасут его от расправы. Джорджи привык полагаться только на себя и никому не доверял. Если ты сирота и находишься в подчинении у такого брата, как Сет, то жизнь становится рискованным делом.

Мысли Юджинии прервал стук копыт, доносившийся с дороги. Испугавшись, она вцепилась в руку Синклера.

— Кто это скачет?

Синклер не ответил. Крепко обняв спутницу за плечи, он стал напряженно всматриваться в сгущавшуюся тьму.

Впереди показался огонек. Кто-то ехал по дороге, освещая путь фонарем. Через несколько мгновений они услышали знакомый голос.

— Ваша светлость, это вы?

— Роберт?! Мы здесь!

— О, ваша светлость, слава Богу, что я вас нашел. Вы ранены?

— Нет, Роберт, мы оба целы и невредимы. Пострадала только наша гордость, — ответил Синклер, чувствуя огромное облегчение от того, что на этот раз опасность миновала их.

Кучер спрыгнул с лошади и, высоко держа фонарь, поспешил к своему господину.

— Как вы нас нашли, дружище? — с благодарностью пожимая руку слуге, спросил Синклер.

— Мне помогли, ваша светлость, — ответил Роберт и, бросив взгляд через плечо, крикнул: — Эй, пацан! Иди-ка сюда!

Проследив за его взглядом, Синклер и Юджиния увидели, что кто-то держит лошадей под уздцы. Этот кто-то был маленьким и щуплым, как ребенок. Мальчик двинулся к ним, едва переставляя ноги в слишком больших башмаках, которые спадали на ходу.

— Джорджи! — крикнула Юджиния и бросилась обнимать ребенка так, словно ничего не случилось. — О, Джорджи! Я так боялась за тебя! Неужели те ужасные разбойники действительно приходятся тебе братьями?

Джорджи понурил голову.

— Сводными, — тихо ответил он. — Я не хотел помогать им! Ей-богу, не хотел! Но они сказали, что если я не подчинюсь, меня выпорют. Меня уже пороли, мисс, это очень больно.

— Бедный Джорджи… — ахнула Юджиния.

Подойдя к Юджинии, Синклер положил ей руку на плечо.

— Ты должен рассказать нам все без утайки, Джорджи, — сказал он. — Только тогда ты искупишь свою вину.

— Но, Синклер, это же ребенок… — попыталась возразить Юджиния, однако герцог перебил ее.

— Это его не оправдывает, Юджиния. Итак, Джорджи, рассказывай все по порядку, ничего не упуская. Если ты что-нибудь утаишь, я узнаю и накажу тебя.

Джорджи бросил беспокойный взгляд на Юджинию, выпрямился и бесстрашно взглянул в лицо герцога.

— Вы можете выпороть меня, герцог, если я солгу.

— Я так и поступлю, — с серьезным видом заверил его Синклер.

Роберт фыркнул и тут же закашлялся, едва сдерживая смех.

— Сводные братья приказали мне околачиваться возле придорожного трактира, — начал мальчик. — Я должен был высматривать путников побогаче, таких, как вы, герцог, и сообщать о них братьям. Затем я заманивал путников в лес, придумав какую-нибудь историю, а братья устраивали там засаду. С вами мне повезло, вы кого-то преследовали, и я соврал, что интересующие вас люди свернули в лес.

— Какой ты сообразительный, — сказал Синклер. — Значит, Джорджи, это ты украл у меня пистолет?

— Да, сэр. — Мальчик нервно сглотнул слюну. — Я вынужден был это сделать, потому что не хотел, чтобы кто-нибудь пострадал. Я знал, что Сет и Гарри отпустят вас, отобрав деньги и лошадей. Хозяин трактира всегда хорошо платит им за лошадей. Он делает вид, что не понимает, откуда они берутся.

— Пацан все рассказал мне, и я отобрал ваших лошадей у трактирщика, — пояснил Роберт. — А затем вызвал констебля. Надеюсь, он поймает разбойников, сводных братьев мальчишки. Впрочем, Джорджи так и не рассказал мне, где они прячутся. Почему ты молчишь об этом, сынок?

— Они все же мои братья, — сказал мальчик. — Я не хочу, чтобы их повесили.

— Возможно, это было бы для них лучшим исходом, — пробормотал Роберт, однако тут же потрепал Джорджи по плечу в знак одобрения его преданности братьям.

Как ни странно, Синклер был рад снова видеть не только своих лошадей, но и Джорджи, хотя ума не мог приложить, что им теперь делать с мальчишкой. Он был уверен, что Юджиния не допустит, чтобы ребенка бросили в тюрьму. Джорджи проявил завидное мужество, и оно должно быть вознаграждено.

— Твои сводные братья обобрали нас, — сказал Синклер. — Как нам быть без денег?

— Но я же оставил часть денег в вашей сумке, — возразил мальчик. — Неужели вы этого не заметили? Я ничего не взял бы у вас, но братья знали, что вы богач, а у богачей всегда много денег, которые можно отнять. Братья были изумлены тем, что вы дали им отпор.

— Значит, Синклер вызвал у них восхищение? — спросила Юджиния.

— Он сумел постоять за себя, — объяснил Джорджи. — Не все богатеи способны на это.

— Герцог рисковал жизнью из-за какого-то кольца, — возразила Юджиния.

— Не из-за кольца, а из принципа, — сказал мальчик.

— Верно, Джорджи, — согласился с ним Синклер. — За принципы нужно сражаться.

— Может быть, направимся в Фрамлингбери, ваша светлость? — прервал их разговор Роберт. — Ваш дядя мог бы оказать нам помощь.

Синклер бросил на кучера удивленный взгляд.

— О Боже, неужели мы находимся неподалеку от Фрамлингбери? Я совсем упустил это из виду.

— Поместье вашего дядюшки в двадцати милях отсюда, ваша светлость. Там вам будут рады.

— Я знаю, Роберт, спасибо, — сказал Синклер и дружески ударил кучера по плечу.

Роберт едва не упал от неожиданности и бросил на герцога изумленный взгляд. Только сейчас Синклер понял, что ведет себя необычно со слугой. Между ним и Робертом как будто не существовало барьеров. С тех пор как Синклер познакомился с Юджинией, его поведение сильно изменилось.

— А что это за поместье Фрамлингбери? — настороженно спросила Юджиния.

— Там живет брат моей матери, — ответил Синклер.

Это был тот дядюшка, который вел богемный образ жизни и рисовал обнаженную натуру, за что мать Синклера осуждала его. Синклер всегда тянулся к дяде, однако мать препятствовала их общению, считая, что брат оказывает дурное влияние на ее сына.

— Тебе не приходила в голову мысль, что Аннабелла могла отправиться туда? — спросила Юджиния.

Синклер покачал головой:

— Вряд ли. Если бы она появилась во Фрамлингбери, дядюшка тотчас отправил бы ее домой. Он знает, что наша мать страшно боится скандалов, и не посмел бы сердить ее. Дядюшка на своем опыте узнал, что значит портить отношения с сестрой. Думаю, нам действительно следует обратиться к нему за помощью. Если Аннабелла направляется сейчас в сторону границы, мы еще успеем догнать ее.

«И даже если не успеем, — мрачно подумал он, — и эти сумасброды вступят в брак, я все равно верну Аннабеллу в Сомертон, а Бельмонтам заплачу за молчание».

— Меня еще никогда так сильно не тошнило! — постоянно повторяла Аннабелла.

Терри казалось, будто он слышит эти слова уже в сотый раз. Стиснув зубы, он старался не обращать внимания на жалобы своей спутницы. Кто мог подумать, что его героическое путешествие в Шотландию окажется таким нудным? Терри не мог дождаться, когда оно закончится.

— Мы должны остановиться в следующей деревне, — потребовала Аннабелла.

Терри хотел возразить, но она прижала носовой платочек ко рту и умоляюще взглянула на него. Ее лицо приобрело зеленоватый оттенок.

— Леди Аннабелла очень плохо, мистер Бельмонт, — вступилась за свою госпожу сидевшая рядом с ней Лиззи. — Я знаю, что мы, на ваш взгляд, движемся очень медленно, но…

— Если мы будем постоянно останавливаться, то никогда не достигнем цели нашего путешествия. И все это кончится тем, что нас догонит герцог. Для меня, во всяком случае, это действительно будет конец!

— И для меня, — промолвила Лиззи, и Терри удивленно взглянул на нее. — Я лишусь места, герцог с позором прогонит меня. И мне придется до конца своих дней жить в доме отца, приходского священника.

— Так зачем же вы тогда поехали с нами?

Голубые глаза Лиззи застенчиво смотрели на Терри.

— Так… вышло. Я сама не заметила, как села в экипаж рядом с вами. Наверное, внутренне я чувствовала, что мой долг сопровождать леди Аннабеллу.

Терри невольно улыбнулся. Эта ситуация казалась ему абсурдной. Мягкие губы Лиззи задрожали, похоже, она была готова прыснуть от смеха. Терри вдруг подумал о том, что никогда не слышал, чтобы Лиззи смеялась. Возможно, ей редко доводилось веселиться. Внезапно он почувствовал свою ответственность за судьбу этой девушки.

— Если хотите, мы можем высадить вас в ближайшем городе, — предложил он.

Лиззи тряхнула светлокудрой головой.

— Боюсь, мосты уже сожжены.

— Мы все в таком положении, — тихо промолвил Терри.

— Надеюсь, мне удастся найти место где-нибудь на севере, — сказала Лиззи.

Аннабелла, привыкшая быть центром внимания, со стоном откинулась на спинку сиденья.

— Я умру прежде, чем мы доберемся до Шотландии! — воскликнула она.

— Терпеть не могу мелодрам, — буркнул Терри. — Я думал, что вы отважная леди. Где же ваша решимость изменить свою жизнь и стать простой девушкой из народа?

— Я не желаю становиться девушкой из народа, я хочу быть сестрой герцога!

Проведя день в одном экипаже с Аннабеллой, Терри понял, что никогда не женится на ней. Даже если она захочет этого. Еще через сутки он уже был готов убить ее за эгоизм и неблагодарность. Аннабелла обвиняла его в том, что он не способен создать ей все удобства в дороге.

Но у Терри хватило денег только на то, чтобы арендовать небольшой экипаж, не такой комфортный, к каким привыкла сестра герцога. Он из кожи вон лез, чтобы угодить Аннабелле. Терри грозила тюрьма за то, что он сделал, или, хуже того, смерть. Аннабелла же вместо благодарности только жаловалась на тошноту. Ее сильно укачивало в экипаже.

Терри считал, что ему повезло только в двух моментах. Во-первых, с ними была Лиззи. Общение с ней, ее сочувствие и кротость скрашивали поездку. А во-вторых, слава Богу, герцог до сих пор нё настиг их. Стоило Терри закрыть глаза, как он видел надвигавшегося на него, разъяренного Синклера. Он представлялся ему монстром из страшной сказки.

Терри надеялся благополучно сбыть с рук Аннабеллу, довезя ее до дома подруги, а потом намеревался вступить в армию. Теперь ему было безразлично, к какому полку его припишут. Он даже был готов служить простым солдатом. Ему хотелось только одного — оказаться подальше от Англии и от герцога Сомертона.

Возможно, если его застрелят бунтовщики в какой-нибудь колонии, или проткнут копьем аборигены, или растерзают дикие звери, Аннабелла наконец поймет, что была черства и жестокосердна к нему. И тогда она пожалеет, что не воздала ему должное за все то хорошее, что он сделал для нее.

Фантазия Терри разыгралась. Он представил, как Аннабелла безутешно рыдает на его могиле, но туг ее голос прервал его размышления.

— Терри! — завопила она, нагнувшись, и ее вырвало прямо на колени спутника. — Я же говорила, что меня тошнит, — запальчиво сказала она. — Посмотри, что ты наделал!

— Леди Аннабелла ни в чем не виновата, — сказала Лиззи. — Ее сильно укачало в экипаже.

Они сняли номер на постоялом дворе и уложили Аннабеллу спать наверху. Терри помылся, переоделся и спустился вниз, где уже сидела Лиззи.

— Вы переоделись, — заметила она. — Как я вам завидую! А у меня нет с собой даже белья.

Терри вдруг почувствовал себя виноватым. В глубине души он надеялся, что Аннабелла поделится одеждой со своей компаньонкой. Но судя по всему, той это даже в голову не пришло.

— У вас пуговица скоро оторвется, — вдруг промолвила она.

Взглянув на рубашку, Терри обнаружил, что одна из пуговиц болтается на нитке. Он хотел сказать, что это пустяки и Юджиния непременно пришьет пуговицу, но вдруг вспомнил, что теперь ему нечего рассчитывать на сестру. Лиззи тем временем уже успела попросить у служанки нитку и иголку.

— Хотите, чтобы я снял рубашку? — спросил Терри.

— Нет, нет, не надо снимать, — поспешно остановила его Лиззи и покраснела.

Она наклонилась и стала пришивать пуговицу. Ее пушистые волосы касались подбородка Терри. Ему показалось, что она старается скрыть от него свое смущение. Почему она покраснела? Может быть, ее испугала мысль о том, что он предстанет перед ней полуобнаженным? Его размышления прервала острая боль. Терри уколола иголка, и он подскочил на диване.

— О… простите, пожалуйста!

Лиззи подняла на него испуганные глаза. Терри тыльной стороной ладони коснулся ее щеки. У Лиззи была мягкая гладкая кожа, и ему вдруг захотелось снова и снова прикасаться к ней.

— Ничего страшного, — сказал он.

Лиззи покачала головой, и Терри увидел, как на ее глаза навернулись слезы.

— Вы, наверное, были бы счастливы, если бы отделались от нас. Аннабелла постоянно жалуется на тошноту, а я вот уколола вас иголкой…

Терри улыбнулся:

— Если я поступлю на военную службу, то столкнусь с большей опасностью, чем страх уколоться иголкой.

Лиззи растерянно заморгала. У нее были длинные, закрученные наверх ресницы. Возможно, она была близорука. Во всяком случае, Терри этим объяснял то обстоятельство, что она постоянно близко наклонялась к нему.

— Вы действительно хотите стать солдатом? — спросила она.

— Да. Это единственный шанс избежать гнева герцога.

Лиззи кивнула.

— В ярости он страшен, — согласилась она.

— Мне будет спокойнее, если нас разделит Ла-Манш, Лиззи.

Она, улыбнувшись, отвела глаза в сторону.

— Вы разрешите мне закончить начатое и закрепить нитку?

— О да, разумеется.

Вздохнув, Лиззи снова принялась за работу. Справившись со своей задачей, она перекусила нитку.

— Ну вот, — с довольным видом сказала Лиззи. — Вы снова выглядите как джентльмен.

Терри поблагодарил ее и заметил, что она старается не смотреть на него. Ее смущение почему-то передалось ему. «Что происходит? — подумал он. — Почему Лиззи Гэмбони кажется мне такой привлекательной? Или мне мало других неприятностей?»

— Может быть, отдохнете немного, пока Аннабелла спит? — предложил он.

Лиззи покачала головой:

— Я не усну. Как только я закрываю глаза, сразу вижу разъяренного герцога, который грозится наказать меня.

Терри поморщился.

— А вот моя сестра прекрасно ладит с ним, — сообщил он. — Джек умеет обращаться с лошадьми и лечит сорок, а Юджиния способна на большее — она усмиряет настоящих монстров.

Лиззи засмеялась. В дверь комнаты постучали. Это был слуга.

— Леди, которая отдыхает в номере наверху, зовет вас, мисс, — доложил он. — Она говорит, что ей плохо.

Лиззи вскочила на ноги.

— Мне надо подняться к ней, — сказала она, но замешкалась так, словно ей хотелось остаться.

— Да, конечно, поднимитесь. Спасибо за пуговицу.

Когда она ушла, Терри попытался собраться с мыслями и успокоиться. Он сказал себе, что скоро отвезет Аннабеллу к подруге в Шотландию. Лиззи найдет место в хорошей семье, где ее будут ценить и уважать, а он сам… он сам…

Терри нахмурился. Мысль о воинской службе больше не утешала его. Ведь если он пойдет в солдаты, то больше никогда не увидит Лиззи.

Глава 28

— А ты уверен, что Аннабелла сбежала? Я считал ее не такой безрассудной. Во всяком случае, на мой взгляд, она не могла поступить столь необдуманно. Ты считаешь, что она вышла замуж за парня, у которого нет за душой ни гроша? Невероятно!

Скан и вычитка Романтическая библиотека: http://romanticlib.org.ua

Лорд Ридли, дядя Синклера по материнской линии, был пятидесятилетним холостяком. Мать Синклера утверждала, что ее брат слишком любит свободу и не желает жертвовать ею ради брака. Лорд Ридли участвовал в войне с Наполеоном, был тяжело ранен и с тех пор прихрамывал. Однако это только прибавляло ему шарма в глазах местных дам.

— Она очень молода, — напомнил Синклер, — а парень, с которым она бежала, легко поддается чужому влиянию.

— Ах да, ведь это брат мисс Бельмонт, — с улыбкой промолвил лорд Ридли.

Его скорее забавлял, чем шокировал тот факт, что племянник путешествует с сестрой нарушителя спокойствия семьи.

— Уверяю вас, мисс Бельмонт сильно отличается от своего брата, — поспешно сказал Синклер.

— Разумеется, — охотно согласился с ним лорд Ридли, но задорный блеск в его глазах можно было счесть оскорбительным по отношению к гостье.

Однако Синклер предпочел не заметить этого. Поездка в Фрамлингбери утомила его. Когда они выехали из леса, Роберт раздобыл экипаж для своего господина и Юджинии. Это была настоящая колымага, грохотавшая на ухабах. Раздраженный преследовавшими их неудачами, Синклер взялся критиковать карету, однако Юджиния решительно прервала его:

— Хватит, Синклер! Экипаж вполне сносный, не надо брюзжать.

— Сносный? — возмутился Синклер. — Да его, судя по всему, построили еще во времена Елизаветы Тюдор. И, бьюсь об заклад, с тех пор ни разу не меняли рессоры.

Сидевший на козлах рядом с кучером Джорджи громко засмеялся над какой-то шуткой своего нового приятеля. Роберт стал для него новым образцом для подражания, и Синклер слегка ревновал. Это было еще одной причиной дурного расположения духа герцога. Роберт щелкнул кнутом, и лошади побежали резвее. Карету сильно раскачивало, и Синклер решил, что она вот-вот перевернется и упадет в кювет.

— Послушай, ты, идиот, попридержи лошадей! — взревел он, забарабанив кулаком по передней стенке экипажа.

— Прекрати, — осадила его Юджиния, — ты ведешь себя, как испорченный ребенок.

— Ты хочешь сказать, как Джорджи? Он действительно испорченный ребенок. Этот мальчишка обманул и ограбил меня, а теперь с ним обращаются, как с принцем.

— Ты же знаешь, он оказался в безвыходном положении. Ты сам говорил об этом.

Экипаж на огромной скорости сделал поворот, сильно накренившись. Юджиния, побледнев, обеими руками ухватилась за ремни.

— Теперь и тебе показалось, будто мы едем слишком быстро? — насмешливо спросил Синклер.

— Д-да… надо бы помедленнее, — согласилась Юджиния.

Синклер снова саданул кулаком по стенке экипажа и заорал на кучера. Раздался громкий треск, и в тонкой деревянной стенке образовалась дыра, в которую подул свежий ветер. Синклер пробил ее насквозь. В отверстии тут же показалось ухмыляющееся, раскрасневшееся лицо Джорджи.

— Вы пробили стенку, герцог! — радостно воскликнул он.

— Сбавьте скорость, — процедил сквозь зубы Синклер.

— Роберт показал мне, на что способна эта упряжка и экипаж. Это предельная скорость, которую они могут развить. Мы должны знать это на тот случай, если за нами вдруг погонятся разбойники.

— Я рад, что мы это выяснили. А теперь попридержите лошадей.

Джорджи вздохнул с таким видом, как будто Синклер испортил ему удовольствие. Однако экипаж постепенно начал сбавлять скорость.

— Когда мы приедем в Фрамлингбери, я сожгу эту колымагу и спляшу вокруг костра, — желчно пообещал Синклер.

Юджинии не понравилось это замечание.

— А мне этот экипаж напоминает тот, которым владеет наша семья. Хотя нет, этот даже лучше, чем наш. То обстоятельство, что ты прежде ездил в более комфортабельных каретах, еще не дает тебе права постоянно ныть. Это проявление малодушия, Синклер.

Ныть?! Синклер в жизни своей никогда не ныл. Слова Юджинии заставили его призадуматься. Неужели он действительно был снобом? Да, он, разумеется, был избалован тем, что получал по первому требованию все, чего бы ни захотел. Синклер припомнил, как выглядел экипаж Бельмонтов. Это была убогая карета, грозившая развалиться на ходу. Он никогда бы не сел в нее… Ну, если только в самом крайнем случае.

Неужели Синклер и вправду злился и ныл из-за отсутствия привычных удобств в пути? Но он не виноват в том, что привык к лучшим условиям.

— Мне что, теперь обрядиться в лохмотья, чтобы продемонстрировать сочувствие к тем, кому меньше повезло в этой жизни? — спросил он. — Кто виноват в том, что я герцог, а другие нет?

Уголки губ Юджинии дрогнули, она с трудом подавила улыбку.

— Никто не виноват, Синклер, но я прошу тебя хоть изредка думать о тех, кто не стал герцогом, но находится рядом с тобой.

— Прости, — буркнул он.

— Извинения приняты.

Всю оставшуюся дорогу они молчали.

И вот теперь, сидя в кабинете дядюшки, Синклер невольно вспомнил перебранку в карете.

— Она очень похожа на вашу мать.

Голос лорда Ридли вывел его из задумчивости.

— Кто? Юджиния? — встрепенувшись, спросил Синклер.

Лорд Ридли удивленно приподнял брови.

— О Боже, конечно, нет. Я говорю об Аннабелле. Она напоминает мне вашу мать в молодости. Тебе известно, что она была решительно против брака с вашим отцом?

Синклеру стало вдруг не по себе.

— Наш отец промотал состояние семьи, — продолжал дядюшка, — и на меня была возложена миссия найти богатую наследницу в жены, чтобы поправить материальное положение. Однако я, как и отец, всегда отдавал предпочтение легкомысленным девицам незнатного происхождения. Наш родитель, твой дед, Синклер, тоже вел богемный образ жизни. Именно поэтому твоя мать ненавидит среду художников и поэтов. Когда под угрозу было поставлено родовое имение Фрамлингбери, семья собралась на совет, где было решено выдать твою мать замуж за твоего отца, герцога, хотя сама она питала нежные чувства к другому молодому человеку. Он был красив и беден, последнее обстоятельство лишало его возможности связать судьбу с моей сестрой.

— Я и не знал об этом, — сказал Синклер, — бедная матушка.

— Да, ее принудили вступить в брак, — заметил дядя. — Твой отец был намного старше и степеннее ее. Но у нас не было другого выхода, черт возьми!

— Значит, ее отдали на заклание, как невинного агнца?

— Так оно и было. Жизненный опыт сделал ее жесткой и непреклонной. Она так и не простила нас, в особенности нашего отца. Если бы он не прокутил деньги со своими дружками-артистами, ей не пришлось бы выходить замуж за нелюбимого человека. Она до сих пор боится всего, что связано с искусством. Именно поэтому твоя мать пришла в ужас, узнав, что ты увлекся живописью и стал рисовать обнаженную натуру.

— Да, я помню этот момент.

— Ты многого не знаешь, Синклер. Твоя мать приезжала сюда и пыталась обвинить меня в дурном влиянии на тебя. На нее не действовали никакие уговоры образумиться. Я убеждал ее в том, что ты никогда не станешь таким, каким был наш отец. Но она ничего не желала слушать. — Дядюшка с горечью покачал головой. — Твоя мать ожесточилась, и в этом есть и моя вина, Синклер. В юности она не была такой. Нам следовало продать Фрамлингбери, тогда бы я не потерял сестру.

У Синклера сжалось сердце. Ему было больно слышать, что его мать была когда-то такой же живой и своевольной, как Аннабелла, но жизнь превратила ее в бездушную женщину, для которой главным было соблюдение внешних приличий.

— Мне нравится твоя подружка, — неожиданно сказал лорд Ридли.

— Она не моя подружка, — возразил Синклер, догадываясь, какое значение дядюшка вкладывает в это слово. — Хотя я был бы не прочь сойтись с ней поближе. Но мисс Бельмонт высоко ценит себя и не желает становиться любовницей.

— Хм… Мне это по нраву. Таких женщин обычно обхаживают, холят, лелеют и преданно любят.

— Да, но, к сожалению, мисс Бельмонт далеко не знатного происхождения.

Лорд Ридли с удивлением взглянул на племянника.

— О Боже, Синклер, не подумываешь ли ты о том, чтобы жениться на ней? — воскликнул лорд Ридли и, погладив подбородок, добавил спокойным тоном: — Впрочем, почему бы и нет?

— Дядюшка, позвольте заметить, что это не ваше дело…

Лорд Ридли махнул на него рукой.

— Ты всегда был слишком чувствителен, когда речь заходила о браке. А эта девица действительно совсем не подходит тебе? Знаешь, у нее светские манеры, она держится, как благовоспитанная леди. Мисс Бельмонт вполне могла бы сойти за аристократку.

«Почему родственники считают, будто они вправе обсуждать мою личную жизнь?» — раздраженно подумал Синклер.

— Если уж на то пошло, то эта девушка действительно совершенно не подходит мне в качестве жены, — запальчиво заявил он. — Ее отец хотя и баронет, но без гроша в кармане, он продает лошадей на местной ярмарке. А ее мать подвержена истерикам. У мисс Бельмонт четыре брата. Один из них хороший мальчуган, однако младшие, близнецы, настоящие сорвиголовы. Старший же брат — это тот мерзавец, который увез мою сестру.

— У нее нет родственников, которые могли бы поддержать ее в свете?

— Ее тетя замужем за владельцем мыловарни.

— О Господи, час от часу не легче, — с сочувствием промолвил дядюшка.

— А ее прабабка, горничная, была любовницей Георга Второго.

Лорд Ридли рассмеялся.

— Грандиозно! И ты действительно обожаешь эту девицу?

Дядюшка всегда с любовью относился к племяннику, и Синклер отвечал ему взаимностью. В юности, к досаде матери, он открывал душу только лорду Ридли. Дядюшка поддерживал его увлечение живописью и советовал следовать велению сердца. И в ту пору, когда Синклер еще не мог противостоять матери, это были нужные советы.

— Может быть, я смогу помочь тебе, — сказал лорд Ридли. — Я неплохо знаю женщин, да и сам сейчас присматриваю себе невесту.

Синклер кисло улыбнулся:

— Вы присматриваете себе невесту уже лет двадцать, дядя.

Лорд Ридли разразился смехом.

— Это правда, так оно и есть. Пусть мой пример служит тебе предостережением, Синклер. Надеюсь, ты не хочешь оставаться холостяком, дожив до моего возраста.

Синклеру было лень спорить с ним. Из дядюшки вышел бы неплохой сводник, но он как огня боялся свою сестру, вдовствующую герцогиню. Вряд ли он решился бы на шаг, который навлек бы на него ее гнев. Лорд Ридли остерегался осложнять свою жизнь.

По сравнению с Сомертоном поместье Фрамлингбери было небольшим. Однако Юджинии пришлись по нраву просторные помещения дома лорда Ридли, лишенные пышной роскоши усадьбы, принадлежавшей Синклеру. Этот дом был предназначен для жизни, в нем каждый мог оставаться самим собой. А вот о резиденции герцога, Сомертоне, этого нельзя было сказать. Там великолепие обстановки и богатство были выставлены напоказ и должны были свидетельствовать о важности и влиятельности семейства Сент-Джон. Разве можно чувствовать себя счастливым в подобном доме? Конечно, нет.

Лорд Ридли в отличие от своей сестры, да и племянника тоже, был менее чопорным, надменным и горделивым. Он приветливо поздоровался с Юджинией, задал ей несколько учтивых вопросов и с подчеркнутым вниманием выслушал ответы. Похоже, ему действительно было интересно, что она скажет. Хозяин дома оказался веселым человеком, и когда он смеялся, в его глазах зажигался задорный огонек. Все это нравилось Юджинии.

На следующий день после приезда она вышла в сад погулять и, сев на скамью, подставила лицо солнцу. Погода была по-летнему теплой. Окунувшись в собственные мысли, Юджиния перебирала в памяти события последних дней. Инцидент, произошедший в лесу, начал постепенно забываться. Юджиния вдруг подумала о том, что в присутствии Синклера чувствует себя в полной безопасности. Это ощущение было для нее новым. Ей всю жизнь не хватало стабильности и уверенности в завтрашнем дне. В поместье родителей на нее постоянно сыпались одни неприятности.

К сожалению, во Фрамлингбери Синклер снова изменился в худшую сторону. Он опять стал холодным, надменным аристократом. Юджиния чувствовала, как он отдаляется от нее. Может быть, он намеренно возводил между ними непреодолимую стену?

Или… В голову Юджинии пришла шальная мысль, но она тут же прогнала ее. Она не хотела обольщаться и тешить себя иллюзиями. Она отправилась в эту поездку, чтобы спасти Терри и вернуть его домой. Все остальное было не важным.

Лорд Ридли разослал своих людей по дорогам, приказав им разузнать, в каком направлении уехали Аннабелла и Терри, однако от его шпионов еще не поступало известий. На северных трактах молодой парочки и компаньонки никто не видел, значит, они выбрали одну из проселочных дорог. Юджиния надеялась: Терри понимает, что делает, и не будет впоследствии каяться в том, что совершил опрометчивый шаг.

Тем временем Роберт и Джорджи сдружились настолько, что стали неразлей-вода. Кучер обратился за советом к Юджинии. Он хотел взять к себе в семью мальчика-сироту. У них с женой не было своих детей, и они всегда переживали по этому поводу.

— Джорджи слегка нагловат, мисс, но я направлю его в нужное русло, — сказал Роберт. — Ведь сумел же я направить в нужное русло герцога. Это было много лет назад.

— Вы давно знаете его, Роберт?

— Да, мисс, с колыбели.

— А я думала, что Синклер всегда отличался образцовым поведением, даже в детстве.

Роберт бросил на нее настороженный взгляд.

— Ну, вообще-то он был далеко не ангел, мисс… Родители отправили его учиться в школу, и будущему герцогу это сильно не нравилось. А потом он втемяшил себе в голову, что станет художником…

— Он увлекся живописью? Писал картины? — с любопытством спросила Юджиния.

— Что-то я разговорился сегодня, мисс, — сдержанно промолвил кучер.

— Обещаю, я ничего никому не скажу, Роберт, — взмолилась Юджиния.

Он кивнул, решив довериться ей.

— Он возмечтал стать художником, мисс. Живописцем. Можете себе представить реакцию герцогини, когда она узнала об этом. Если бы он продул свое наследство в карты, она, конечно, тоже огорчилась бы, но не слишком. Это ведь в порядке вещей в кругу аристократов. А художники, по мнению герцогини, — это неуважаемые в обществе люди, которые ведут богемный образ жизни. Учителя, который поощрял увлечение Синклера, тут же уволили, а Синклеру запретили прикасаться к холсту и краскам под страхом лишения наследства.

Юджинию затрясло от гнева.

— Не переживайте так, мисс, — попытался успокоить ее Роберт. — Синклер нашел другие увлечения, более подходящие для аристократа.

— И они помогли ему стать истинным герцогом, — с презрением сказала Юджиния.

— Не все так плохо, мисс. Став герцогом, Синклер может никого не слушать и заниматься живописью в свое удовольствие. Этому он теперь часто посвящает время. Синклер мало переменился, поверьте мне.

Синклер был художником? Юджиния попыталась представить его картины. Возможно, если она попросит, он и ее нарисует.

Юджинии очень понравилась эта мысль.

Глава 29

Утром Синклер отправился на прогулку верхом. Он наслаждался свежим воздухом и физическими упражнениями после долгого сидения в замкнутом пространстве экипажа. Возвращаясь в конюшню, он увидел Юджинию, которая прогуливалась по саду с каким-то молодым человеком. Они о чем-то увлеченно разговаривали.

— Это Николас, — ответил лорд Ридли, когда Синклер спросил его о незнакомце. — Его отец — крупный арендатор, он содержит земли в полном порядке. Когда-нибудь Николас займет его место. Их семья пользуется в округе заслуженным уважением.

Синклеру явно не нравилось, что Юджиния гуляет по саду с Николасом, и дядя заметил это.

— О Боже, Синклер, ты ли это? С каких пор ты стал ревнителем женской нравственности? И это после того, как ты провел с этой девицей несколько суток наедине?

— Это разные вещи.

— Не вижу никакой разницы. Николас заинтересовался мисс Бельмонт. Ты же сам сказал, что она отклонила твое нескромное предложение.

— Мое предложение было вполне приемлемым, и вы это знаете!

— О да, конечно, мой мальчик. Ты предложил ей роскошные апартаменты и все такое прочее. Странно, что она отказалась. — Глаза лорда Ридли задорно поблескивали. — Но ведь ты не можешь жениться на ней, правда? В таком случае что остается бедной девушке? Ты должен быть заинтересован в том, чтобы хорошо пристроить ее. Я считаю, что Николас для нее — неплохой вариант.

Синклер вовсе не хотел пристраивать Юджинию. Практические соображения дядюшки не нравились ему. Когда дело касалось Юджинии, он не мог быть практичным.

Юджиния удивилась, увидев шагавшего к ней Синклера, одетого в костюм для верховой езды. Мистер Фентон, с которым она гуляла по саду, уже ушел. Он долго рассказывал ей о дочери мясника, на которой хотел жениться.

— Доброе утро, ваша светлость, — с улыбкой промолвила Юджиния, делая реверанс.

— Ваш спутник ушел, мисс Бельмонт? — резко спросил Синклер.

— Ты имеешь в виду мистера Фентона? — заговорила Юджиния привычным тоном. — Да, он ушел. А ты хотел поговорить с ним?

Синклер выглядел озабоченным. Быть может, он получил какие-то известия о Терри и Аннабелле?

— Похоже, мистер Фентон часто бывает здесь, — раздраженно заметил Синклер.

И тут Юджиния все поняла. Синклер приревновал ее к сыну арендатора! Он вообразил, будто Николас ухаживает за ней и собирается сделать предложение.

Юджинии не следовало радоваться тому, что в герцоге взыграло чувство собственника по отношению к ней, но она ничего не могла с собой поделать. Вид мучимого ревностью, расстроенного Синклера тешил ее самолюбие. И она решила подразнить его.

— Да, он приходит каждый день. А вчера появлялся здесь дважды. Знаешь, у этого парня самые синие глаза в мире!

Синклер бросил на нее сердитый взгляд.

— На твоем месте я бы ему не доверял, — буркнул он.

— Это еще почему? На мой взгляд, мистер Фентон вполне заслуживает доверия.

Синклер что-то проворчал, и Юджиния решила прекратить игру.

— Что слышно о наших беглецах? — спросила она.

— О них нет никаких известий.

— Куда же они направились? — с тревогой промолвила Юджиния.

Синклер взял ее за руку. От его прикосновения по телу Юджинии пробежала мелкая дрожь. Она попыталась вырвать руку, но он не позволил ей сделать это.

— Я хочу… — начал он, но вдруг замолчал, как будто запретил себе делиться с ней своими мечтами.

Синклер провел пальцами по щеке Юджинии, повернулся и зашагал к дому.

Юджиния проводила его долгим тоскливым взглядом. Она тосковала по его объятиям, по его телу, по его ласкам. Юджиния понимала, что любит его, и смирилась с этой мыслью. Любовь не сулила ей счастья в будущем, но она не могла избавиться от этого чувства.

Синклер принял решение держаться подальше от Юджинии. Он поклялся себе, что никогда больше не подойдет к ней. Тем не менее, ночью он оказался у дверей ее спальни. На нем были только брюки и носки. Как загипнотизированный или как герой романтической поэмы в духе Байрона, он смотрел на полоску слабого света, пробивавшегося из-под закрытой двери.

Все его тело трепетало от неутоленной страсти. Он жаждал обнять Юджинию, овладеть ею. Ему была невыносима мысль о том, что она может принадлежать кому-то другому. Его мучили видения, в которых она целовалась с Фентоном. Сознание Синклера туманилось.

Он хотел постучать в дверь, но это было бы нелепо. Поэтому Синклер просто открыл ее и вошел в комнату. Юджиния сидела на постели, откинувшись на подушки, и читала. Ее кудри рассыпались по плечам и мерцали в тусклом свете горящих в канделябре свечей. На плечи Юджинии, одетой в ночную рубашку из простого батиста, была наброшена шаль.

Она была прекрасна, как Елена Троянская.

Юджиния смотрела на него потемневшими, широко распахнутыми глазами. Они оба долго молчали, зная о том, какие чувства испытывает каждый из них. Их томило желание.

Синклер задул свечи и лег рядом с ней. Через мгновение ее ладонь коснулась его волос, а потом пальцы Юджинии погрузились в них.

— Синклер…

Он нашел в темноте ее губы.

— Молчи. Давай представим, что это сон.

— Да, это сон… — прошептала она.

Их губы слились в долгом поцелуе, а потом Синклер склонился над ней и стал ласкать ее грудь. Юджиния дрожала от возбуждения, ей казалось, что Синклер слышит, как громко бьется у нее сердце. Он погладил ее по бедру.

— Я не могла уснуть, — сказала она сдавленным голосом.

— Я тоже.

Синклер прижал ее к себе. Он был так перевозбужден, что, пожалуй, кончил бы, если бы она сейчас прикоснулась к его налившемуся кровью члену. И тем не менее ему хотелось, чтобы она ласкала его.

— Ну, если это всего лишь сон, то, значит, я могу делать все, что захочу, — сказала Юджиния.

— Конечно.

И она дотронулась до его члена через ткань брюк.

Синклер застонал, прижавшись лбом к ее плечу.

— Ты хочешь, чтобы я прекратила?

— Нет, продолжай…

Она расстегнула его брюки и взяла в руку твердый, бархатистый на ощупь член. Из ее груди вырывалось прерывистое дыхание. Возбуждение Юджинии нарастало. Рука Синклера скользнула в ее горячую влажную плоть.

Он медленно вошел в нее, и Юджиния приняла его без малейшего сопротивления, напротив, соитие доставило ей огромную радость. Ее приводило в восторг сознание того, что находится внутри ее, что он с силой проникает в нее, доводя их обоих до экстаза.

Они одновременно получили освобождение, слившись в единое целое. Синклер запечатал ей рот поцелуем, чтобы заглушить ее и свои крики.

Упав в изнеможении на постель, они долго лежали, восстанавливая дыхание. На их телах выступила испарина, сердца бешено бились. Первой придя в себя, Юджиния села и одернула подол ночной рубашки. Она выглядела юной и невинной, но Синклер знал, что эта девушка — преследующий его злой демон, призрак, навещающий его каждую ночь и мучающий до утра.

— Синклер, это не может так продолжаться…

— Я знаю.

Он нежно поцеловал ее, встал, и через несколько мгновений за ним закрылась дверь.

Юджиния упала на подушки и закрыла глаза. Казалось бы, ее должна была терзать тревога, но вместо нее она чувствовала приятную истому, разливавшуюся по всему телу. Она любила Синклера и подозревала, что он тоже любит ее. Но это ничего не меняло в их судьбе.

В полудреме она придумала эпитафию на свою могилу: «Здесь покоится Юджиния Бельмонт, которая любила герцога и умерла потому, что эта любовь разбила ей сердце…»

— В понедельник их видели в Сток-он-Трент, — сообщил Синклер, как только Юджиния вошла в гостиную. — Это по крайней мере хоть какие-то известия о беглецах.

Охваченный волнением, он расхаживал по комнате. Лорд Ридли встал и галантно усадил Юджинию на стул с обтянутым зеленым шелком сиденьем.

— Мои люди доложили также, — добавил он, — что парочка ссорилась. Беглецы ехали по Манчестерской дороге.

— Мы успеем перехватить их, прежде чем они пересекут границу? — с озабоченным видом спросила Юджиния.

— Я советую вам остаться здесь, во Фрамлингбери, — мягко сказал лорд Ридли. — А в погоню за парочкой отправится мой племянник.

— Брату нужна моя помощь, — осторожно возразила Юджиния.

— Ну вот видите, дядюшка? — с торжествующим видом заявил Синклер. — Я же говорил вам, что мисс Бельмонт выразит желание поехать со мной!

Лорд Ридли нахмурился.

— О ее желании ехать с тобой не было произнесено ни слова, Синклер. Скажите, мисс Бельмонт, чего именно вы хотите?

Юджиния растерялась. Она понимала, куда клонит лорд Ридли. Он поощрял ее дружбу с Николасом и делал все для того, чтобы они как можно больше времени проводили вместе. Юджинии было приятно общество молодого человека, но она знала, что он влюблен в другую девушку. Да и ее сердце тоже не было свободно.

Юджиния хотела поехать с Синклером не только потому, что Терри требовалась ее помощь. Каждая минута, проведенная с любимым человеком, была для нее радостью и наслаждением.

— Я хочу поехать с герцогом, — твердо заявила она.

Лорд Ридли, вздохнув, покачал головой:

— О Господи, вы такая же вредная, как и все остальные. Ну хорошо, как вам будет угодно. Я вам советую отправиться по воде. Дороги сейчас в плохом состоянии, и вы выиграете время.

Лорд Ридли развернул на столе карту. На севере находилось множество промышленных городков, горы, большие заболоченные пространства. Всю местность прорезали голубые линии каналов. Одни из них были узкими, другие широкими, судоходными. Они проходили через большие и малые города и вели к портам, расположенным на морском побережье.

— По каналам идет транспортировка сырья из портов на фабрики и заводы, — объяснил лорд Ридли. — Например, из Ливерпуля в Манчестер. А затем готовые изделия доставляют снова в Ливерпуль и грузят на торговые суда. Кроме того, существует множество мелких каналов местного значения. Большие баржи по ним не ходят, зато ходят барки, переправляющие пассажиров и небольшие грузы из деревни в деревню, из городка в городок.

Лорд Ридли говорил с большим энтузиазмом, и Юджиния поняла, что судоходство было его страстью.

— И одна из таких барок может взять нас на борт? — с сомнением спросил Синклер.

— О, вам не нужно искать свободные места на какой-то барке. У меня есть небольшое суденышко, которое я использую для поездок по каналам. Путешествовать по воде намного приятнее, чем по запруженным транспортом дорогам. А в конце путешествия меня всегда ждут наготове лошади. Я держу их в конюшне в Уэксхеме. Вы можете воспользоваться ими, доехать до границы и перехватить влюбленную парочку, не дав ей сочетаться браком. Вот так!

— Даже не знаю, что и сказать, дядюшка, — промолвил Синклер. — Барка — довольно странное транспортное средство.

— Чушь, мой мальчик! Не желаю слышать никаких возражений. Все решено.

Синклер принял свой обычный надменный вид, но не стал спорить с лордом Ридли.

— Прежде чем мы отправимся в путь, я должна написать письмо домой, — заявила Юджиния и поспешно встала. — Мои родные наверняка сходят с ума от беспокойства.

Вообще-то Юджиния не была в этом уверена, однако холодно встретила насмешливый взгляд Синклера. Сэр Питер, конечно, будет разочарован, если брак его сына с богатой наследницей сорвется. Однако остальные члены семьи вздохнут с облегчением, узнав, что избежали очередного скандала.

— Через час мы выезжаем, — предупредил Синклер.

— Дай бедной девушке два часа на сборы, — сказал лорд Ридли. — Где это видано, чтобы женщина собралась в путь за час!

— Юджиния управится, — промолвил Синклер с ноткой гордости в голосе.

— Да? В таком случае она — уникальная представительница своего пола.

— Ей нет равных, дядя.

Юджиния закрыла дверь гостиной с сильно бьющимся сердцем. «Ей нет равных…» Неужели Синклер действительно так считал, или это было сказано в шутку? Впрочем, у Юджинии не было времени размышлять об этом. Поднявшись в свою комнату, она быстро написала короткую записку. У Юджинии было мало вещей, и на сборы ушло немного времени. Слуги лорда Ридли успели почистить, постирать и отутюжить всю ее одежду.

Укладывая вещи, Юджиния думала об Аннабелле. Эта девушка совсем не походила на нее. Сестра герцога привыкла к роскоши и комфорту. Интересно, как она сейчас обходилась без слуг, без родных и советчиков? Как ей удавалось жить, полагаясь только на себя и Терри?

Вспомнив, как Синклер вел себя, оказавшись в неудобной старой карете, Юджиния невольно улыбнулась. Вряд ли Аннабелла относилась к трудностям путешествия более терпимо, чем ее брат.

Глава 30

Терри с большой неохотой покинул карету и сел на лошадь. Аннабелла уговорила его пересесть в седло, заявив, что в противном случае она не сможет продолжить путешествие. Однако Аннабелла была плохой наездницей и уже через день стала жаловаться на боли в спине. Лиззи тоже плохо чувствовала себя после поездки верхом, однако старалась не подавать виду. Она уговорила свою госпожу съесть на завтрак хотя бы один гренок, а потом они отправились на прогулку, размять ноги, которые страшно болели.

Манчестер был одним из самых крупных и задымленных городов на севере страны. Шум работающих фабрик был слышен здесь день и ночь. К этому не привыкли ни Терри, ни его спутницы. Аннабелла, прикрывая нос и рот носовым платком, задыхалась и стонала. А Лиззи смотрела на все широко открытыми от изумления глазами. В конце концов, уступив жалобам Аннабеллы, они вернулись в гостиницу.

Аннабелла встряхнула юбки и указала Терри и Лиззи на слой сажи, образовавшийся на полу, а потом стала сетовать на запах дыма, пропитавший ее волосы.

— Не понимаю, как здесь могут жить люди? — промолвила она.

— У них просто нет другого выхода, — сказал Терри.

— Разве такое возможно? Выход есть всегда!

Терри с изумлением посмотрел на нее, и Лиззи забеспокоилась, опасаясь, что сейчас возникнет перебранка.

— А что я такого сказала? — запальчиво спросила Аннабелла. Ей никто не ответил, и тогда она сбавила тон: — Терри, по-твоему, я снова сказала какую-то глупость?

Он покачал головой:

— Нет, конечно, вот только… Понимаешь, Аннабелла, когда у людей нет денег, им приходится зарабатывать на пропитание в любых условиях. Они берутся за любую работу. Труд на фабрике неплохо оплачивается, поэтому люди держатся за свое место. Заработанных денег им хватает на пищу, одежду и жилье. А если у них есть дети, им требуется больше финансовых средств. Не все владеют большим состоянием, как вы. Вам не надо работать, потому что у вас и без того есть деньги.

— Я уверена, что мои предки очень много работали, чтобы сколотить состояние, — холодно сказала Аннабелла.

— Разумеется, — согласился Терри, хотя и сомневался в том, что это действительно было так.

Его отец рассказывал, что Сент-Джоны разбогатели, грабя своих арендаторов.

Аннабелла некоторое время молчала.

— Я действительно глупо себя веду, — наконец, вздохнув, сказала она. — Ты так много сделал для меня, а я, неблагодарная, только постоянно жалуюсь и злюсь на тебя, Терри.

Она дотронулась до его руки и улыбнулась. В этот момент Аннабелла была так прекрасна, что Терри сразу же все ей простил. Он, пожалуй, мог бы снова влюбиться в нее… Но тут она опять все испортила.

Оглядевшись по сторонам, Аннабелла брезгливо прищурилась.

— Какие ужасные стены в этой комнате. Терпеть не могу этот цвет! Не понимаю, как можно было выбрать ядовито-желтые обои?

Терри вышел из комнаты, не заметив, что Лиззи последовала за ним. В коридоре она взяла его за руку.

— Не расстраивайтесь, Терри, Аннабеллу избаловали в семье, — сказала она.

— Не оправдывайте ее, Лиззи.

— Я не оправдываю Аннабеллу. А вот вы смотрите на нее по-особенному, Терри. Она, конечно, красивая девушка, но… Вам еще не надоело носить розовые очки?

Терри грустно улыбнулся:

— Вы хотите сказать, что я ослеплен ее красотой?

— Я вас не осуждаю, Терри. У Аннабеллы всегда было много воздыхателей. Она не стремится к тому, чтобы разбить чье-то сердце, сделать кого-то несчастным. Нет. Просто Аннабелла всегда думает только о себе. Так ее воспитали.

— Зачем вы все это мне говорите? Вы боитесь, что я брошу вас обеих на полпути? Я этого никогда не сделаю. Меня воспитали как джентльмена, хотя герцог думает иначе. Я заварил эту кашу и несу ответственность за вас и Аннабеллу. Пока вы не будете в полной безопасности, я не покину вас.

— Я это знаю, — мягко промолвила Лиззи.

Они прогулялись по улице с закопченными домами.

— Я никогда не была севернее Глостершира, — сказала Лиззи. — Для меня эта поездка — настоящее приключение. Моя жизнь всегда была такой скучной.

Терри вдруг спросил себя: а как отнеслась бы Лиззи к его родителям, к его семье? Что она подумала бы о мошеннических проделках его отца? Об истеричной матери? О неугомонных близнецах? У нее, наверное, глаза бы полезли на лоб. И все же Терри был уверен, что она не осудила бы их. Лиззи приняла бы их такими, какими они были, и с каждым нашла бы общий язык.

Впрочем, сейчас ему надлежало думать не о семье, а о том, как продолжить путешествие. Верховая езда была не для его спутниц. Что же делать? Снова арендовать карету он не мог. У Терри хватило бы денег только на маленькую двухколесную тележку. В такие обычно запрягают осликов. Козел Эрик тоже умел таскать их. Вот была бы умора, если бы Терри подкатил в такой тележке к крыльцу гостиницы и предложил Аннабелле сесть в нее!

Картина, которую представил Терри, была столь комичной, что он сначала прыснул со смеху, а потом неудержимо расхохотался. Лиззи с беспокойством взглянула на него, ничего не понимая. А Терри, схватившись за живот, покатывался от смеха.

— Простите, — вытирая слезы, наконец сказал он, — похоже, я схожу с ума.

И тут он увидел, что они подошли к каналу. В голове Терри мгновенно созрел план.

— А ведь мы могли бы арендовать барку, — промолвил он, — и продолжить путешествие по воде.

Лиззи, конечно же, не возражала. Она никогда не жаловалась и не высказывала претензий.

Они прошли вдоль канала до пристани, где совершалась погрузка. На баржи грузили тюки, ящики, древесину. Терри быстро договорился с матросами, и к нему вернулась обычная самоуверенность. У него улучшилось настроение, и шагавшая рядом с ним Лиззи тоже казалась веселой и всем довольной.

«Все не так плохо, — с надеждой подумал Терри. — Возможно, у меня все получится».

Глава 31

Барка, о которой говорил лорд Ридли, оказалась длинным, узким речным судном с низкой посадкой, предназначенным для плавания по каналам с их шлюзами, акведуками и мостами. Ее борта были выкрашены в яркие синий, желтый и красный цвета. Внутренняя часть судна оказалась просторной и чистой. Капитан, которого звали Джонно, коренастый человек с татуировками на руках, сообщил пассажирам, что в свое время водил морские суда, но после одного крушения решил больше не испытывать судьбу и нашел более безопасную работу.

— Руфус дотащит нас до самого Уэксхема, — сказал капитан, кивнув в сторону огромной лошади-тяжеловоза с мохнатыми ногами.

Та была привязана к барке крепким канатом. Руфус должен был тащить их барку, передвигаясь по суше, а капитан — направлять ее движение.

— Чувствую, нас ждет веселая жизнь, — проворчал Синклер.

Капитан с серьезным видом взглянул на него и кивнул:

— Не сомневайтесь в этом, ваша светлость. Лорд Ридли отдал мне все необходимые распоряжения.

Однако эти слова не произвели впечатления на Синклера. Он почему-то не доверял капитану. Синклер спустился в нижнюю часть судна, и она показалась ему излишне роскошной. В конце концов, он отправился в эту поездку, чтобы спасти сестру, а не радоваться жизни и наслаждаться комфортом. Это плавание не было развлекательным.

Юджиния ждала его внизу.

— Мы совершили ошибку, поддавшись на уговоры дядюшки, — заявил Синклер. — С лошадьми я по крайней мере умею управляться, а с баркой — нет.

— Вспомни, какое недовольство вызывало у тебя путешествие в карете!

— Мы могли бы воспользоваться экипажем дяди.

— Не сомневайся, мы найдем твою сестру и Терри, — промолвила Юджиния, чувствуя, что ей надо как-то подбодрить Синклера, который совсем скис.

Но Синклер не слушал ее. Он смотрел на сделанный карандашом набросок, который висел на стене. Как будто не веря своим глазам, Синклер подошел ближе, а затем, пробормотав проклятие, резко повернулся, схватил Юджинию за руку и потащил к ведущей на палубу лестнице.

— В чем дело? — всполошилась Юджиния, пытаясь обернуться. — Синклер, что ты делаешь?

— Мы не можем здесь оставаться.

— Что ты такое говоришь? Прекрати!

Юджиния взглянула ему в глаза и увидела в них выражение страха. Это поразило ее до такой степени, что она вырвала у него свою руку и подбежала к вставленному в рамку рисунку.

— Умоляю тебя, Юджиния, не надо! — в отчаянии крикнул он, но было уже поздно.

На рисунке была изображена обнаженная женщина, стоявшая у открытого окна. Ее распущенные кудрявые волосы тяжелой волной ниспадали до бедер. Юджиния не была ханжой, и рисунок не показался ей нескромный. Он был чувственным. Женщина смотрела в окно на кого-то или на что-то, приковавшее к себе ее внимание. Юджиния решила, что по ту сторону окна стоит ее любовник.

Синклер подошел к Юджинии и встал за ее спиной. Он ждал, что она скажет, затаив дыхание.

— Так в чем же дело, Синклер? — спросила она.

И тут Юджиния вспомнила слова Роберта о том, что Синклер когда-то мечтал стать художником и занимался живописью. Она стала искать глазами внизу под рисунком подпись автора и нашла ее: «С. Сент-Джон».

— Это ты нарисовал?

Он кивнул, внимательно следя за ее реакцией. Судя по всему, ее мнение очень много значило для него. Это было естественно. Синклер привык к критике и осуждению, которые постоянно слышал из уст матери. Но Юджиния никогда не позволила бы себе обмануть его доверие.

— Это превосходная работа, Синклер, — сказала она. — Просто превосходная!

Его напряженные плечи слегка расслабились и опустились, а на губах появилась улыбка облегчения.

— Но мне, конечно, не особенно приятно, что ты рисовал обнаженную женщину. Кто она?

— Натурщица, она позировала мне за деньги.

Юджиния снова внимательно взглянула на набросок.

— А почему ты бросил занятия живописью?

Однако Синклер не ответил на этот вопрос.

— Скажи, а ты согласилась бы позировать мне? В одежде, конечно.

В глазах Юджинии вспыхнули озорные искорки.

— В одежде неинтересно, — сказала она.

Синклер привлек ее к себе. В них одновременно вспыхнула страсть, и Синклер, посадив Юджинию на стол, стоявший в центре помещения, развел в стороны ее бедра и, расположившись между ними, стал расстегивать корсаж ее платья. У Юджинии перехватило дыхание, когда Синклер припал губами к ее обнаженной груди. Отдавшись на волю чувств, она крепче прижимала его голову к себе.

От острого желания близости у нее покалывало в промежности. Юджиния стала лихорадочно расстегивать ширинку на брюках Синклера. Достав его затвердевавший член, она начала ласкать его, а затем приставила к входу в свое лоно. Когда Синклер вошел в нее, она обвила ногами его бедра.

С палубы до них донесся голос капитана:

— Мы отплываем! Будут ли какие-нибудь распоряжения, ваша светлость?

Синклер и Юджиния взглянули друг на друга, и она закусила нижнюю губу.

— Нет, капитан! — крикнул в ответ Синклер. — Я всем доволен.

Барка качнулась и отошла от берега.

На лбу Синклера выступили капельки пота. Закрыв глаза, он делал мощные толчки, тихо постанывая. Возбуждение нарастало, и когда оно достигло своего апогея, Юджинии показалось, будто у нее сейчас остановится сердце.

Их тела обмякли, однако они не размыкали объятий.

— Почему твой дядюшка повесил здесь этот набросок? — тихо спросила Юджиния, постепенно приходя в себя.

— Он всегда восхищался им, — ответил Синклер, беря Юджинию на руки. — Дядя был единственным человеком в семье, который поддерживал меня, одобрял мои занятия рисованием и живописью. Он и сам порой брался за карандаш и кисть, но всегда заявлял, что ему не хватает таланта.

— И все же ты бросил живопись?

— Да. Правда, позже я снова вернулся к любимому занятию, но мама не одобряла этого.

— Я бы не стала возражать, если бы ты рисовал от рассвета до заката, — вырвалось у Юджинии, и она, покраснев, тут же добавила: — Впрочем, тебя вряд ли интересует мое мнение на этот счет.

Синклер положил ее на кровать и стал рыться в ящиках стола. Вскоре он извлек альбом для набросков и карандаши.

— Ты сказала, что не против попозировать мне, — промолвил он.

Юджиния смутилась.

— Даже не знаю… ведь я не умею…

— Тебе нужно лежать в одной позе — вот и все. Отклонись немного назад и укройся одеялом по пояс. О, вот так, великолепно!

Некоторое время в помещении стояла тишина, нарушаемая только царапаньем карандаша по бумаге.

— Но ты же не будешь вешать этот набросок в каюте какого-нибудь судна, правда, Синклер? — проговорила наконец Юджиния. — Это вряд ли понравилось бы моим близким.

Синклер усмехнулся:

— Этот рисунок останется в моей частной коллекции.

— Хорошо.

Они улыбнулись друг другу, и у Юджинии отлегло от сердца. Синклер стал прежним, добрым и открытым человеком, таким, какого она полюбила.

Юджиния заснула, что было неудивительно. Приключения утомили ее.

Откинувшись на спинку кресла, Синклер потянулся и, подняв руки над головой, несколько раз сжал и разжал пальцы. Рисуя Юджинию, он получал истинное наслаждение. А теперь у него была возможность полюбоваться спящей Юджинией. Волна ее волос ниспадала с края низкой кровати до пола. Одна непокорная прядка прикрывала щеку. На мягкую белую руку падал скудный свет из люка. Размеренно дыша, Юджиния спала безмятежно, как ребенок.

Синклер чувствовал себя счастливым. Он давно уже не испытывал столь глубокого умиротворения. Барка плавно скользила по воде, взор Синклера наслаждался пленительным зрелищем, воображение давало пищу его таланту. В обществе любимой женщины он дышал полной грудью. О, если бы всегда можно было так жить!

Но нет, внешний мир готов был каждую минуту ворваться в их жизнь, навести свои порядки и разлучить их.

Был лишь один способ не разлучаться. Синклер задумчиво потер подбородок, на котором уже выросла щетина. Он мог взять Юджинию за руку, чтобы вместе пойти по жизни. Люди, конечно, будут усмехаться им вслед, но на это не стоило обращать внимания.

Им никто не сумеет сделать больно, пока они этого сами не позволят.

Глава 32

Два дня они плыли по каналам и чувствовали себя изолированными от мира. Капитан Джонно занимался своим делом и не обращал на них никакого внимания. «Лорд Ридли сделал правильный выбор, наняв этого человека», — думала Юджиния, поглядывая на него. Ей порой казалось, что дядюшка Синклера неспроста отправил их в это путешествие. Может быть, это было проявлением его таланта сводника? Неужели лорд Ридли намеренно устроил для них идиллию, решив сделать приятное своему любимому племяннику?

Синклер сделал множество набросков с полуодетой Юджинии. Все они, по ее мнению, льстили ей. Один рисунок особенно понравился Юджинии. На нем было изображено ее лицо вполоборота, улыбка чуть тронула ее губы, ресницы были опущены так, словно она думала о чем-то соблазнительно-приятном.

Мысли о наслаждении действительно не покидали ее. И все это благодаря Синклеру. Они часами занимались любовью, засыпали в объятиях друг друга и просыпались только для того, чтобы снова предаться страсти. Юджиния никогда в жизни не чувствовала себя такой счастливой, и ей казалось, что Синклер мог бы сказать то же самое.

Они не разговаривали о будущем, боясь разрушить гармонию. Реальность не должна была вторгаться в их сказку. Они наслаждались каждой минутой, проведенной вместе.

Но конец путешествия был близок. Когда капитан Джонно сообщил им, что они подходят к последнему шлюзу на их пути и скоро прибудут в Уэксхем, Юджиния пережила настоящий шок. Она больше не могла обманывать себя, притворяясь беспечной, плывущей по течению жизни девушкой, не думающей о завтрашнем дне.

Синклер, по-видимому, чувствовал то же самое. Он стал более замкнутым и подолгу молчал, погрузившись в свои мысли.

Она, разумеется, не докучала ему с расспросами о причинах его задумчивости.

Шлюз состоял из камер, в которых изменялся уровень воды, и двух деревянных ворот. Начальник шлюза запустил барку в камеру, ворота за ней закрылись, и уровень воды пришел в соответствие с уровнем того канала, который предстояло пройти барке. После этого следующие ворота открылись, и суденышко вышло из шлюза. Теперь оно могло продолжить плавание.

Синклер и Юджиния во время путешествия уже миновали несколько шлюзов, поэтому им было неинтересно наблюдать за изменением уровня воды. Они предпочли выйти на берег и прогуляться по бечёвнику — дороге для бечевочной тяги, проложенной вдоль канала. По ней двигался Руфус. За дорогой тянулись луга и поля, а посреди них на огражденном участке земли стоял дом начальника шлюза.

Солнце припекало, кругом цвели полевые цветы. Юджиния ждала, что Синклер заговорит сейчас о лошадях дяди, которые находились в конюшне в Уэксхеме, и о продолжении путешествия по суше. Но он упорно молчал.

Неподалеку от ворот шлюза, у болота, росли ивы. Синклер и Юджиния сели в их тени и стали наблюдать за птицами. Синклер надел ботинки на босу ногу, штанины и рукава рубашки у него были закатаны. Он сильно изменился. Глядя на него, можно было подумать, что Синклер всю жизнь провел на баржах. Впрочем, он в любую минуту мог снова превратиться в надменного герцога Сомертона.

Эта мысль приводила Юджинию в ужас.

Он поднес ее руку к губам и поцеловал, Юджиния улыбнулась. Она смотрела на него с любовью, не скрывая своих чувств. Вздохнув, Синклер поднялся на ноги. Юджиния последовала его примеру. Солнце клонилось к закату, день угасал.

Юджиния, похолодев, содрогнулась при мысли, что, возможно, это был ее последний счастливый день. Синклер заметил, что она вздрогнула, но не стал задавать лишних вопросов, а лишь крепко обнял за плечи.

Жена начальника шлюза заметила их и пригласила в дом выпить чаю. Ее звали миссис Бердок. Усадив гостей за маленький стол в кухне, она выставила свой лучший сервиз — голубые фарфоровые чашки с узором из розовых цветов. Юджиния плохо понимала миссис Бердок, которая говорила с сильным северным акцентом.

— Сейчас-то тепло, — произнесла она, — а вот зимой здесь стоит жуткий холод. По утрам каналы покрываются коркой льда.

Хозяйка дома подала гостям собственноручно испеченные тарталетки с джемом. Юджиния с удовольствием съела одну, хрустя корочкой и наслаждаясь сладкой ароматной начинкой.

Синклер похвалил кулинарный талант миссис Бердок, и она настояла, чтобы он съел еще одну тарталетку.

— Капитан Джонно сказал, что вы художник, сэр.

— Я… — промолвил Синклер, но тут же осекся, а потом, бросив на Юджинию смеющийся взгляд, сказал: — Да, художник.

Обувь на босу ногу обычно носили представители творческой богемы.

— А ваша жена? — продолжала расспрашивать миссис Бердок. — Вы тоже художница, мэм?

Юджиния покачала головой. Ее волосы были зачесаны назад и стянуты на затылке лентой. Кудри трепетали при каждом ее движении. Синклер сплел во время прогулки венок из маргариток и надел его ей на голову.

Юджиния чувствовала на себе его взгляд, и ее бросало в жар при мысли о том, чем они займутся, когда вернутся на барку. Хотя теперь ее радость была омрачена надвигавшейся разлукой. Еще день или два, и они навеки расстанутся.

— Глядя на вас, душа радуется, — сказала миссис Бердок, — вы такие молодые, такие влюбленные. Когда мы с Джеком только поженились, мы тоже постоянно ходили, держась за руки. Сначала мой отец был против нашей свадьбы, но мы преодолели все трудности и вот уже сорок два года живем вместе в любви и согласии. Как оказалось, не стоит придавать большого значения мнению окружающих. Надо поступать так, как велит сердце, и тогда будешь счастлив.

— Это правда, — шепнула Юджиния и ласково дотронулась до натруженной руки миссис Бердок. На ее глазах блеснули слезы. — Спасибо за эти слова.

Миссис Бердок нахмурилась.

— Что с вами, дорогая? — всполошилась она.

Юджиния тряхнула головой. Комок подкатил у нее к горлу, и она не могла говорить.

— Вы, наверное, слишком близко принимаете все к сердцу, — продолжала хозяйка дома. — Не важно, что думают и говорят другие. Главное, что вы любите друг друга. И если вы сплотитесь и будете держаться вместе, то преодолеете все трудности. Поверьте мне, ведь я все это пережила.

Внезапно раздался громкий гудок, а затем с улицы донеслись голоса. Это была нервная перебранка мужчины и женщины.

— Кто бы это мог быть? — с недоумением промолвила миссис Бердок. — К нам сюда редко захаживают гости.

Юджиния сразу же узнала голоса тех, кто ссорился на улице.

Синклер тоже узнал их и быстро поднялся на ноги. На барке он ходил босиком и так привык к этому, что теперь ботинки жали и натирали ступни. Он успел полной грудью вдохнуть живительный воздух свободы и даже обувь воспринимал отныне как досадное ограничение. Обязательное ношение обуви было одной из общественных установок, которые вызывали у Синклера чувство досады. Ему хотелось освободиться от них.

— Зачем ты подбил меня на это? — ныла на улице Аннабелла.

— Должно быть, я просто спятил, — отзывался мужской голос.

Это был Терри. Юджиния вскочила на ноги и бросилась к входной двери. Синклер поспешил за ней. Выбежав на крыльцо, они увидели следующую картину Аннабелла стояла на бечевнике, а Терри шагал прочь от нее к верхним воротам шлюза, из которых уже вышла барка лорда Ридли. Рядом с ней стояла баржа. Между молодыми людьми находилась светловолосая девушка, которая пыталась предотвратить ссору. Это была мисс Гэмбони.

У берега неподалеку от барки стояла баржа, подошедшая к шлюзу со стороны Уэксхема. Скорее всего, Аннабелла и Терри приплыли на ней. Начальник шлюза, мистер Бердок, и капитан Джонно наблюдали за ссорой молодых людей, находя это зрелище весьма забавным.

— Ты должен нанять быстроходный экипаж, удобный и исправный, такой, который не перевернулся бы в дороге! — крикнула Аннабелла вслед Терри.

— Где я тебе его возьму? — огрызнулся молодой человек. — Я истратил все деньги.

— Когда я вернусь в Лондон и выйду замуж за Люциуса, я верну тебе все до последнего пенни.

— А ты уверена, что Люциус возьмет тебя замуж? Теперь, когда твоя репутация подмочена?

— Терри… — попыталась осадить его мисс Гэмбони.

— Как ты смеешь говорить мне об этом? — задыхаясь от негодования, крикнула Аннабелла. — Ты… ты просто отвратителен. О Господи, что мне теперь делать?!

Терри остановился и вздохнул.

— Прости, — сказал он.

По-видимому, он часто повторял это слово. Повернувшись, Терри снова подошел к Аннабелле и попытался по-дружески обнять ее, но она оттолкнула его и попятилась. Аннабелла оказалась на самом краю бечевника, и ее нога соскользнула вниз. Терри хотел схватить ее за руку, но не успел. Аннабелла с громким плеском свалилась в воду.

Юджиния громко закричала, и миссис Бердок вцепилась ей в руку, как будто испугалась, что ее гостья сейчас тоже бросится в воду. Синклер помчался к бечевнику, где стоял Терри, белый как мел.

Увидев раздувшиеся колоколом юбки и темноволосую головку Аннабеллы, которая уже уходила под воду, на дно грязного мутного канала, Синклер с разбегу прыгнул в воду. Она оказалась ледяной, и его тело сразу же окоченело. У Синклера перехватило дыхание. Лишь через несколько мгновений он смог сделать вдох и нырнуть, чтобы спасти сестру. В мутной воде ничего не было видно, и Синклер, широко разведя руки, пытался найти Аннабеллу. Это ему не удалось. Вынырнув, он глотнул воздуха и услышал вопль Терри.

— Вон она! — кричал он, стоя у края бечевника и показывая туда, где виднелась макушка Аннабеллы.

Это место находилось правее от Синклера, и он устремился туда. Нырнув, Синклер ухватился за юбку сестры и подтащил ее к себе. Тело показалось ему очень тяжелым. Аннабелла не подавала признаков жизни.

Вынырнув вместе со своей добычей, Синклер поднял голову Аннабеллы над водой. Она безжизненно болталась из стороны в сторону. Ее глаза были закрыты, мокрые волосы свисали сосульками, лицо было мертвенно-бледным. Синклер поплыл что было силы к берегу.

— Держите, сэр! — крикнул начальник шлюза, протягивая ему шест с берега канала.

Синклер перекинул обмякшее тело сестры через плечо и, ухватившись за шест, взобрался по откосу. Мужчины подхватили Аннабеллу на руки и отнесли ее на траву, а Синклер упал, ловя ртом воздух, на бечевник. Он дрожал всем телом от холода и шока.

Вокруг Аннабеллы толпились люди, и он не видел, что там происходит. Шло время, и Синклер подумал, что произошло самое страшное. Но тут раздался чей-то крик, и к нему подбежала Юджиния. Ее лицо светилось радостью.

— Она дышит, Синклер! Аннабелла жива!

Глава 33

У Синклера как будто гора свалилась с плеч. Его сестра жива! А значит, все будет хорошо. Он с трудом поднялся на ноги и оперся на плечо Юджинии, которая обняла его за талию. Они подошли к сидевшей на траве Аннабелле. Ее рвало грязной водой с водорослями. В промежутках между приступами рвоты она громко икала.

Миссис Бердок шептала ей слова утешения и участия. Мисс Гэмбони с появлением Синклера боялась приближаться к своей госпоже. Аннабелла обвела взглядом всех присутствующих, и ее глаза расширились от изумления, когда она увидела рядом с собой брата в мокрой одежде.

— Это ты спас меня? — прохрипела она. — Ты всегда оказываешься рядом в трудную минуту, Синклер. Почему я не послушалась тебя? Хуже, чем сейчас, мне никогда не было и не будет. С чего я взяла, что смогу жить, как простая девушка из народа?

Синклер опустился на колени и взял ее руки в свои.

— Молчи, Аннабелла. Сейчас не время обсуждать все это. Мы поговорим с тобой позже.

— Моя жизнь навеки погублена, — простонала она.

Ее отнесли в дом и, уложив на кровать в спальне Бердоков, оставили на попечение хозяйки и Юджинии. Синклер остался внизу. Он сел за стол в кухне, где они с Юджинией совсем недавно пили чай.

Капитан Джонно накинул ему на дрожащие плечи шерстяное одеяло, и Синклер поблагодарил его за заботу. От плиты исходил жар, и Синклер вскоре согрелся. Однако, несмотря на блаженное тепло, разливавшееся по его телу, Синклеру было не по себе.

На душе у него не было покоя, хотя, казалось бы, ему следовало сейчас радоваться. Аннабелла жива, полное тревог путешествие закончилось. Однако в этом-то и была загвоздка: Синклер не хотел, чтобы путешествие заканчивалось.

Через дверной проем он видел, что Терри подошел к подножию лестницы, которая вела на второй этаж, и прислушался, пытаясь понять, что происходит в спальне. Синклер смерил юношу взглядом, спрашивая себя, сможет ли он нанести ему точный удар в нос, и, подумав, решил, что не сможет. Ноги у него были совсем ватными.

— Сядь, ради Бога, не мельтеши перед глазами! — крикнул он.

Терри нервно оглянулся.

— Сяду, если только вы пообещаете, что не вызовете меня на дуэль.

Синклер фыркнул.

— У меня нет с собой секунданта! Садись, Терри! Я не собираюсь вызывать тебя на дуэль.

Юноша как-то неуклюже, боком, двинулся к столу и сел на краешек стула подальше от Синклера. Заметив его настороженный взгляд, Синклер вдруг проникся жалостью к парню. Он больше не винил его в том, что произошло. Синклер хорошо знал, что его своевольная, взбалмошная сестра умела настоять на своем. Терри, должно быть, сразу же попал под ее влияние, поскольку не имел опыта общения с молодыми властными аристократками.

— Как вы думаете, с ней все обойдется? — спросил Терри, поглядывая в сторону лестницы. — Я бы прыгнул в воду, сэр, но дело в том, что я так и не научился плавать.

Синклер потер подбородок, поросший жесткой щетиной. Он не помнил, когда в последний раз брился. Впрочем, сейчас это не имело никакого значения.

— Аннабелла в надежных руках. Ваша сестра и миссис Бердок позаботятся о ней.

Терри кивнул. Некоторое время они молчали.

— Позвольте спросить, сэр, — снова заговорил Терри, смущенно поглядывая на Синклера, — что делает здесь моя сестра?

Синклер не знал, насколько откровенным он может быть с молодым человеком. Захочет ли Юджиния, чтобы брату была известна вся правда о ней?

— Юджиния пожелала отправиться в эту поездку вместе со мной, чтобы найти вас. Она боялась, что я причиню вам увечье, если некому будет вмешаться в нужный момент.

Синклер усмехнулся, но его лицо тут же приняло каменное выражение.

— Говорите правду! — потребовал он. — Честь моей сестры поругана?

Терри испуганно заморгал. У него, как и у сестры, были зеленые глаза.

— Нет, сэр, разумеется, нет! — поспешно сказал он. — Мы с ней не… то есть мы всего лишь друзья. Все это время с нами была Лиззи, она может подтвердить. Мисс Гэмбони оберегала вашу сестру в этой поездке, следила за ней. Она ни в чем не виновата, поверьте мне. Мы с Аннабеллой увезли ее силой… похитили, так сказать.

Терри с таким жаром пытался убедить Синклера в своей искренности, в своей невиновности, что герцог невольно снова улыбнулся.

— В таком случае, какого черта вы убежали из дома? Вы же собирались пожениться в Шотландии?

— Вовсе нет, — простонал Терри. — Я просто сопровождал вашу сестру в Шотландию, где живет ее подруга. Аннабелла не хотела выходить замуж за нелюбимого и поэтому попросила меня помочь ей уехать из дома. Она сказала, что хочет жить так, как живут обычные люди.

Терри умолк. Теперь он понимал, что словам Аннабеллы нельзя было верить. Ее просьба была прихотью, капризом богатой леди. Ему следовало прислушаться к предостережениям Лиззи. Но Терри было так приятно играть роль романтического героя, спасителя Аннабеллы, что он предпочел верить ей, а не голосу рассудка.

— Мне все ясно, — сказал Синклер.

Он не сомневался в правдивости слов Терри, который смотрел на него с несчастным, подавленным видом.

— Что теперь будет, сэр? Меня не волнует собственная участь, но умоляю вас, пощадите Лиззи. Она ни в чем не виновата.

Синклер чувствовал на себе груз ответственности за судьбы молодых людей. Глубоко задумавшись, он потер лоб.

— Мы повернули назад, не доехав до границы, — продолжал Терри. — Аннабелла решила вернуться домой. Она больше не хотела жить обычной жизнью. Аннабелла заявила, что выйдет замуж за Люциуса, переедет в Лондон и будет устраивать балы и званые вечера.

Терри выглядел совершенно убитым. Его мечты рассыпались в прах, надежды рухнули. Синклер догадался, в каком состоянии он сейчас находится. Молодой человек, похоже, вбил себе в голову, что влюблен в Аннабеллу, и возмечтал стать ее спасителем. А теперь он чувствовал себя полным идиотом.

— Надеюсь, вы понимаете, что я вынужден буду отправить вас куда-нибудь подальше от Сомертона, — строго сказал Синклер.

Терри мужественно воспринял это заявление.

— Я понимаю, сэр.

— И куда же вы намерены уехать?

Терри пожал плечами:

— Я пойду служить в армию простым солдатом. Я надеялся получить патент офицера, но отец сказал, что у него на это нет денег…

Синклер сразу понял, куда клонит Терри, и на минуту задумался.

— Ну хорошо, — наконец промолвил он. — Я куплю вам офицерский чин. Но вы, со своей стороны, должны обещать мне стать примерным офицером. Никаких мошеннических сделок, никаких махинаций, никаких азартных игр или кутежей. Если я услышу о чем-нибудь подобном, вас тут же вышвырнут из армии. Вам это ясно, Терри?

Молодой человек был потрясен благородством герцога.

— У меня нет слов, ваша светлость.

— Поблагодарите меня и распрощайтесь — других слов я от вас не жду.

— Вы позаботитесь о Лиззи? — набравшись смелости, спросил Терри. — Прошу вас, отвезите ее в Сомертон и дайте хорошие рекомендательные письма, прежде чем уволить.

Синклер с интересом посмотрел на него.

— А вы готовы прямо сейчас жениться на ней?

— Она не захочет этого, — в отчаянии сказал Терри.

— Дайте ей год-два, и она забудет о вашей глупой выходке, — посоветовал Синклер.

Теперь ему была ясна истинная причина тоски и потерянности молодого человека.

— Я готов ждать ее решения всю жизнь, — вздохнув, промолвил Терри.

Юджиния помогла Аннабелле раздеться и вместе с миссис Бердок растерла ее махровым полотенцем. Они уложили девушку в постель и обложили бутылками с горячей водой. Вскоре она перестала дрожать и сладко зевнула.

— Что здесь делает мой брат? — спросила Аннабелла сонным голосом. — Я не ожидала увидеть его в этих краях.

— Он бросился за вами в погоню, как только узнал о вашем побеге, — объяснила Юджиния. — Мы вместе отправились в путь, надеясь настигнуть вас до того, как вы пересечете границу.

— А почему вы поехали вместе с Синклером? — удивилась Аннабелла.

— Терри — мой брат, — напомнила Юджиния голосом, исполненным достоинства.

— Ах да, конечно. — Аннабелла зевнула. — Терри ни в чем не виноват. Он просто откликнулся на мою просьбу. Мне казалось, я знаю, что делаю. И не подозревала, что меня ждет впереди. Я плохо понимала, что такое жизнь простой девушки.

«Жизнь простой девушки! — подумала Юджиния. — Аннабелла говорит так, словно она особа королевской крови». Богатство, положение в обществе, влиятельность сделали сестру Синклера заносчивой. Юджиния снова почувствовала, какая пропасть разделяет герцога Сомертона и семью Бельмонт. Эта пропасть была непреодолимой.

— Как вы думаете, лорд Селтерн согласится взять меня в жены после всего, что произошло? — спросила Аннабелла, борясь со сном.

— Я уверена, что ваш брат убедит его не разрывать помолвку.

Аннабелла сонно улыбнулась:

— Да, Синклер умеет убеждать.

— Это точно, — согласилась Юджиния.

— И почему я не понимала прежде, что хочу стать женой Люциуса? А теперь, возможно, уже слишком поздно жалеть об упущенном шансе…

— Еще не поздно, — успокоила ее Юджиния.

Дыхание Аннабеллы стало ровным и глубоким.

— Она спит, — сказала миссис Бердок. — Знаете, я очень испугалась, когда Аннабелла упала в канал. Вы и представить не можете, сколько раз моему мужу приходилось доставать трупы из воды. Одни падали в канал по неосторожности, а другие сознательно сводили счеты с жизнью. В основном из-за несчастной любви, из-за разбитого сердца.

Услышав эти слова, Юджиния усмехнулась. У нее тоже разбито сердце, но она никого в этом не винит. Аннабелле повезло, что Синклер оказался рядом и спас ее от верной гибели. Иначе девушка утонула бы.

Миссис Бердок выразила готовность посидеть у постели Аннабеллы, и Юджиния спустилась вниз. В кухне за столом сидел Терри. Увидев сестру, он вскочил на ноги.

— Как Аннабелла?

— Леди Аннабелла уснула, — сухо ответила Юджиния, но затем, сжалившись над братом, добавила: — С ней все в порядке, Терри. Она просто пережила сильное потрясение.

Терри вздохнул с облегчением. Он выглядел очень усталым и был похож на маленького мальчика, каким Юджиния помнила его с детства. Она крепко обняла брата и похлопала его по плечу.

— Ну и дурак же ты, — промолвила она. — Как ты мог так глупо поступить? Аннабелла никогда в жизни не выйдет за тебя замуж, Терри.

Терри крепко сжал сестру в объятиях, а затем отошел от нее.

— Я знаю. Но не думай слишком плохо о ней, Джини. Кроме того, мне повезло, я встретил Лиззи, и поэтому поездка оказалась не такой уж напрасной.

— Хм, Лиззи… — задумчиво пробормотала Юджиния, а затем вновь принялась отчитывать брата. — Родители чуть с ума не сошли от страха, когда прочитали твое письмо! Мама решила, что тебя бросят в тюрьму.

— Мне очень жаль, Джини, поверь, — сказал Терри, а затем лукаво взглянул на сестру. — Но бьюсь об заклад, папа не слишком-то огорчился. Он наверняка обрадовался, решив, что у него появится богатенькая невестка, у которой он будет постоянно брать деньги в долг.

— Терри! — одернула его Юджиния.

— Сомертон обещал купить мне офицерский чин, — гордо сообщил Терри. — Он, конечно же, просто хочет, чтобы я уехал подальше от его поместья и больше не попадался ему и его близким на глаза. Но мне это безразлично! Главное, что теперь моя мечта сбудется. Ты же знаешь, Джини, я всегда хотел служить в армии.

Синклер великодушно поступил по отношению к Терри, Юджиния вынуждена была признать это. Впрочем, герцог всегда отличался щедростью и великодушием. Юджиния поздравила брата и снова крепко обняла его.

— А как же ты доберешься до дома? — вдруг забеспокоилась она. — У тебя остались деньги?

Терри растерялся.

— Я думал…

— Ты думал, что нас с тобой отвезут домой герцог и его сестра? Нет, Терри, мы не можем ехать с ними в одной карете. Мы же стремимся избежать скандала, правда? Значит, нас не должны видеть вместе.

— Но… — промолвил Терри и вдруг, смутившись, запнулся.

Юджиния бросила на него строгий взгляд.

— Что «но»? Договаривай!

— Мне показалось, что у вас с Сомертоном особые отношения… он влюблен в тебя.

— Не говори глупости, Терри. Сомертон — герцог, а герцоги не позволяют себе влюбляться в таких женщин, как я. А теперь ступай за мной. Я хочу поговорить с нашим капитаном. Возможно, он довезет нас хотя бы до Манчестера.

Капитан Джонно чистил щеткой огромного Руфуса. Конь стоял неподвижно, явно наслаждаясь оказываемым ему вниманием. Капитан и его конь одновременно взглянули на подошедших к ним Юджинию и Терри.

— Надеюсь, юная леди не получила сильных увечий? — спросил Джонно.

Юджиния заверила его в том, что с Аннабеллой будет все в порядке, а затем рассказала ему о трудном положении, в котором оказались она и ее брат. Подумав немного, Джонно сообщил им, что в пяти милях к востоку от шлюза находится небольшой городок, из которого на юг ходит почтовый дилижанс. Юджиния и ее брат могли бы уехать на нем домой.

— Но у нас нет денег, — сказал Терри.

Капитан Джонно опять задумался.

— Знаете, — снова заговорил он, — лорд Ридли дал мне с собой определенную сумму денег на всякий случай. Мне кажется, я могу сейчас воспользоваться ею, чтобы помочь вам выйти из затруднительного положения.

— Передайте лорду Ридли, что мы возместим ему все затраты, — промолвит Терри.

Юджиния почувствовала огромное облегчение. Благодаря доброте и предусмотрительности лорда Ридли они смогут благополучно вернуться домой! Однако радость в ее душе тут же сменилась печалью, которая, как черная туча, застилала все краски дня. Юджиния понимала, что пришел конец ее мечтам и надеждам.

Пришел конец ее любви.

Глава 34

Переодевшись в сухое, Синклер вернулся в дом Бердоков. Солнце уже садилось, и начинался длинный летний вечер. Поднявшись наверх, Синклер увидел, что его сестра спит. Он дотронулся до ее руки, и ресницы Аннабеллы дрогнули. Она взглянула на него и сонно улыбнулась.

— Что за дела, Аннабелла?! — притворно сердитым голосом промолвил Синклер, качая головой. — Как тебе не стыдно так себя вести?!

Аннабелла изобразила на лице раскаяние, но у нее это плохо получилось.

— Я думала, что смогу жить так, как живут простые люди, но…

— Ты никогда не сможешь так жить!

— Да. Я поняла это, когда мы ехали в ужасной карете, которую Терри взял в аренду. Меня страшно тошнило. Мне впервые в жизни было так плохо. Поэтому мы и решили продолжить поездку на барже.

Синклер вспомнил, какие неудобства сам испытывал в пути в арендованном экипаже, и жалобы сестры стали ему понятны.

— Очень хорошо, что вы дальше поплыли по каналу. Иначе я тебя никогда не нашел бы.

— Мы повернули назад, не добравшись до границы. — Аннабелла вздохнула. — Я решила выйти замуж за Люциуса. Как ты думаешь, он не отвергнет меня после всего, что произошло?

— Насколько я знаю, Люциус без памяти влюблен в тебя. Он не расторгнет помолвку, даже если у тебя вырастет вторая голова.

Аннабелла засмеялась.

— Правда? О, я была такой дурой! Но теперь я по крайней мере знаю, чего хочу на самом деле.

— Чтобы узнать это, ты выбрала слишком безрассудный путь.

— Ты прав, Синклер, прости меня. Но с нами все это время была Лиззи. Мне кажется, она нравится Терри больше, чем я. И я нисколечко не ревную. Они оба достойны счастья.

— Конечно, достойны, — согласился Синклер и вдруг подумал о себе и Юджинии.

Разлука с ней была бы для него утратой надежды на счастье. Разве мог он прожить без любви?

— Синклер! — окликнула его Аннабелла, видя, что он ушел глубоко в свои мысли. — А что здесь делает сестра Терри?

Синклер не сразу нашелся, что ответить.

— Я очень удивилась, увидев ее, — продолжала Аннабелла. — Ее не назовешь человеком нашего круга. Мама страшно рассердится, если узнает о вас. Это выльется в грандиозный скандал!

Аннабелла натянуто улыбалась, но глаза выдавали ее беспокойство за брата.

— Знаешь, Аннабелла, мне ужасно хочется испытать на собственном опыте, что такое оказаться в центре скандала.

— Что ты хочешь этим сказать? — всполошилась Аннабелла, глядя на него широко распахнутыми глазами.

— Я всегда был слишком добропорядочным, и мне кажется, пришло время показать себя с другой стороны.

Аннабелла села на кровати.

— Синклер, ради Бога, скажи мне, что ты задумал!

— Я решил бежать вместе с мисс Бельмонт! Тем самым я отвлеку внимание на себя, и ты избежишь скандала, Аннабелла. Мы расскажем всем, что на самом деле в Шотландию бежали я и Юджиния, а ты преследовала нас, пытаясь остановить. Впрочем, нет, нам никто не поверит… Лучше вообще о тебе не будем упоминать. Я возьму всю вину на себя.

Аннабелла потрясенно молчала.

— Знаешь, Аннабелла, — продолжал Синклер, — я люблю Юджинию Бельмонт. Жизнь без нее мне не в радость. Я не хочу расставаться с ней.

— Синклер, я не могу поверить, что ты говоришь серьезно! Мама придет в ярость, когда…

— Я знаю. Но я буду далеко, и мне не придется выслушивать ее возмущенные тирады.

— Зато мне придется!

— Да, но это избавит тебя от выслушивания обвинений в свой адрес. Она забудет о твоих прегрешениях, Аннабелла. И потом, вы займетесь подготовкой к свадьбе, и у вас останется мало времени на посторонние разговоры. Думаю, что мама больше не будет упоминать обо мне. И честно говоря, меня вполне устраивает тот факт, что мы будем жить вдали друг от друга.

Аннабелла закрыла лицо ладонями. Ее плечи задрожали. Синклер решил, что она плачет. Он не собирался доводить ее до слез. Впрочем, чьи бы то ни было слезы не способны были повлиять на него, заставить его изменить свое решение.

Наконец Аннабелла опустила руки, и Синклер, к своему изумлению, увидел, что она не плачет, а смеется.

— О, Синклер, это превосходно! Это великолепно! Наконец-то я стану любимицей мамы!

У Синклера словно гора упала с плеч. Он вышел из дома Бердоков совсем другим человеком. Почему ему раньше не пришло в голову, что ответственность и высокое социальное положение — еще не повод отказываться от счастья? Он мог исполнять, как и прежде, свои обязанности и при этом жить с Юджинией.

Именно этого и хотел Синклер!

Однако когда он вернулся на барку и спустился в каюту, у него упало сердце. Каюта была пуста. Юджиния и ее вещи исчезли.

А это значило, что она покинула его.

Юджиния бросила взгляд через плечо и вздохнула. Терри не спеша плелся за ней с таким видом, как будто у них была еще уйма времени. Однако уже смеркалось. Юджиния хотела до наступления темноты добраться до городка, чтобы забронировать места в почтовом дилижансе. А потом она сможет закрыть глаза и постараться забыть все события недавнего прошлого.

На ее щеку сел мотылек, и она смахнула его.

Интересно, сколько времени нужно, чтобы исцелить разбитое сердце? Месяц, год, вся жизнь?

— Терри, прибавь шагу!

Терри упер руки в бока.

— Не понимаю, куда ты так торопишься, Джини! Я даже не успел попрощаться с Лиззи.

— Я думала, что ты будешь благодарен мне за это, Терри.

— Ты ничего не понимаешь, Джини, Лиззи была очень добра ко мне. Когда она пришивала пуговицу на моей рубашке, то нечаянно уколола меня иголкой, но я даже не вскрикнул. Как ты думаешь, Джини, это любовь?

— Откуда я знаю, Терри?

— Тебе ли не знать! Ты ведь любишь герцога, правда?

Юджиния открыла было рот, чтобы возмутиться, но слова застряли у нее в горле. А затем из ее глаз хлынули слезы, и она отвернулась.

— Глупости, — выдавила из себя Юджиния.

— Я не идиот, Джини, я все вижу. Герцог тоже любит тебя. Зачем ты бежишь от него? Ты не оставляешь ему шанса.

— Я бегу потому, что у этой любви нет будущего.

— Ну, так поговори об этом с герцогом и…

В этот момент они услышали топот лошадиных копыт. Со стороны шлюза к ним мчался всадник. Юджиния резко повернулась и в сгустившихся сумерках увидела перед собой огромного тяжеловоза Руфуса. На нем восседал герцог.

— Милостивый Боже… — прошептала Юджиния.

Терри, улыбнувшись и помахав рукой Руфусу, повернулся и молча зашагал назад — в сторону шлюза. Синклер спрыгнул на землю. Юджиния заметила, что его босые ноги были в грязи. Он тяжело дышал, его волосы растрепались, глаза лихорадочно блестели. В этот момент Синклер был, как никогда, прекрасен.

— Куда это ты направляешься? — спросил он и все испортил своим надменным тоном.

— Домой! — резко ответила Юджиния.

— А почему пешком? Странное решение. Этот план разработала ты сама или Терри помог?

— Из близлежащего городка в наши края ходит почтовый дилижанс. Мы хотели на него сесть, — холодно сказала Юджиния.

— У меня есть идея получше.

Синклер взял ее за руки, Юджиния хотела высвободить их, но он крепко сжимал ее кисти.

— Юджиния… — начал он, но вдруг замолчал, тряхнув головой. — Нет, так не пойдет! — И Синклер опустился на колени прямо в дорожную грязь, не выпуская ее рук. — Юджиния, я предлагаю тебе бежать со мной в Шотландию!

— Бежать?!

Она с недоверием смотрела на него.

— Ты не поняла! Я прошу тебя быть моей женой, Юджиния. Мы можем обвенчаться за границей, если хочешь, а можем пожениться в Сомертоне. Я попрошу благословить нас всю твою семью — родителей, братьев. Ведь когда мы поженимся, они станут моими родственниками.

Юджиния лишилась дара речи.

— Для того чтобы принять это решение, мне понадобилось немало времени. Я долго сопротивлялся, боролся с собой. Тогда я просто не понимал, в чем состоит мое счастье. А сейчас я прозрел. Я хочу жениться на тебе и прожить с тобой всю жизнь.

— Синклер, — пробормотала ошеломленная Юджиния, — но это… это невозможно. Что скажут люди? Разразится грандиозный скандал. А твоя семья? Она будет, безусловно, против нашего брака. Нет, я не могу допустить, чтобы ты рассорился с матерью и сестрой.

У Синклера похолодело внутри. Он не задумывался о том, что Юджиния может отказать ему по тем же причинам, которые он приводил прежде, отвергая саму мысль о возможности брака. Ему было больно слышать слова Юджинии.

— Я сделаю так, что мои родные будут всегда вежливы и учтивы с тобой. Пусть в душе они будут неодобрительно относиться к нашему браку и не любить тебя — что из того? Нам до этого не должно быть никакого дела. Что же касается скандала, то… Знаешь, скандалы происходят каждый день, они быстро забываются. Новые слухи и сплетни затмевают старые. Когда сплетники увидят, как мы с тобой счастливы, они наверняка почувствуют себя пристыженными и отстанут от нас.

— Они никогда не оставят нас в покое, Синклер, и ты хорошо это знаешь.

— Ну и что из того? Я прослыву свободомыслящим герцогом, рисующим свою жену обнаженной, а ты прославишься в обществе как герцогиня, прабабка которой была любовницей короля. Мы станем гвоздем любого вечера, украшением любого бала, у нас отбоя не будет от приглашений.

Юджиния засмеялась, наконец-то оправившись от шока, в который ее повергло неожиданное предложение Синклера. Волна радости захлестнула ее, вытеснив все сомнения и недоверие. И тут она вдруг вспомнила свое письмо, адресованное подругам по «Клубу охотниц за мужьями».

Скан и вычитка Романтическая библиотека: http://romanticlib.org.ua

— Синклер, я хочу еще раз попросить у тебя прощения. Когда я заявила подругам, что собираюсь выйти замуж за тебя, это было не всерьез. Они очень разборчивые невесты и ищут влиятельных мужей, поэтому, когда очередь дошла до меня, мне хотелось поразить их своим выбором. И тогда мне на ум пришло твое имя, потому что ты — самый чудесный, самый завидный жених.

— Давай поговорим об этом позже. А сейчас ответь мне на вопрос: ты выйдешь за меня замуж?

Синклер был взволнован так, словно боялся услышать из ее уст отказ. Вот была бы потеха, если бы Юджиния Бельмонт отвергла герцога Сомертона, дав ему от ворот поворот!

Юджиния улыбнулась.

— Ну скажи хоть что-нибудь! — воскликнул Синклер, вставая с колен.

Юджиния обвила его шею руками и поцеловала в губы.

— Я согласна, ваша светлость, — прошептала она. — Я выйду за вас замуж.

Синклер издал вопль радости и, подхватив Юджинию на руки, закружился с ней. Руфус поднял мощную голову и встревожено посмотрел на них, а затем, убедившись, что все в порядке, снова стал щипать придорожную траву.

Сидя на швартовой тумбе у бечёвника, Лиззи с улыбкой смотрела куда-то вдаль. Она не слышала шагов Терри, который тихо приблизился к ней. Остановившись, он вдруг подумал, что ему нужно оставить ее в покое. Она достойна лучшей доли. Что будет с ним, если Лиззи вдруг мягко, в своей неподражаемой манере, откажет ему? Нет, Терри не вынесет этого. Но и неопределенность была для него не менее невыносима, чем отказ.

Набравшись мужества, Терри подошел к Лиззи. Она наконец услышала, что к ней кто-то приближается, и бросила взгляд через плечо. Увидев Терри, она тут же потупила взор.

— Я думала, вы уехали.

Терри попытался определить по голосу Лиззи, какие эмоции она испытывала, но не смог.

— Моя сестра торопилась с отъездом, но герцог остановил ее.

Лиззи подняла на него изумленный взгляд.

— О! — вырвалось у нее, и на ее губах заиграла улыбка.

— Герцог обещал купить для меня офицерский патент в хорошем полку, — сообщил Терри.

Улыбка тут же сошла с лица Лиззи, она попыталась вернуть ее, но не смогла. Терри приободрился, поняв, что у него есть шанс стать счастливым.

— Я рада, что все вышло так, как вы хотели, — выдавила из себя Лиззи.

— Сомертон обещал также не наказывать вас, — продолжал Терри. — Он знает, что вы ни в чем не виноваты, что вы просто хотели помочь Аннабелле.

— Тем не менее, я собираюсь уехать домой. Я не смогу остаться в поместье герцога после всего, что произошло.

— У вас есть право выбора.

Лиззи напряглась так, словно ожидала дурных новостей. Терри решил продемонстрировать Лиззи, что мир состоит не только из разочарований.

— Право выбора? — растерянно промолвила она.

— Да, вы можете поехать со мной.

— С вами?

В глазах Лиззи выражение сомнения сменилось надеждой.

— Я предлагаю вам, Лиззи, стать женой военного. Я не знаю, нравится ли вам переезжать с места на место и жить в казармах или даже в палатках на чужой земле, но мне бы очень хотелось, чтобы вы всегда были рядом со мной.

Лицо Лиззи просияло.

— Да, да, да!

Лиззи вскочила с тумбы и бросилась ему на шею. Сжимая ее в объятиях, Терри понял, что на этот раз он сделал правильный выбор.

Эпилог

Это был один из самых великолепных балов. Впрочем, герцог и герцогиня Сомертон были в состоянии затмить все остальные. От ветерка, дувшего в открытые окна, слегка трепетали атласные занавеси и ленты. Стены украшали зеленые и цветочные гирлянды. В зале, освещенном люстрами, танцевали и вели светские беседы сотни гостей.

Синклер разговаривал с лордом Ридли, когда к нему подошла жена. Его герцогиня. Она сразу поглотила все внимание герцога. Ее присутствие было необходимо ему, как глоток прохладной воды путнику в знойный день.

Юджиния была одета в платье, сшитое по последней моде. Оно облегало нежные округлости ее груди и тонкую талию и ниспадало до пола потоком шелка, лент и кружев. Шею герцогини украшало ожерелье из зеленых изумрудов. Ее непокорные рыжеватые волосы в честь торжественного события были уложены в высокую прическу. Юджиния улыбалась и вела себя непринужденно в кругу великосветских гостей.

Она всегда умела в любых обстоятельствах сохранять достоинство. Просто Синклер не замечал этого раньше. Как же он был слеп! Юджиния сверкала, как чистый бриллиант в любой оправе.

К удивлению Синклера, светское общество быстро и легко приняло ее в свои ряды. Лишь небольшая горстка аристократов так и не пожелала признать ее своей. Тем хуже было для них. История о том, что прабабка Юджинии была любовницей короля, быстро облетела все гостиные.

— В ваших жилах течет королевская кровь, — промолвил один из гостей на балу. — Восхитительно! Скажите, ваша светлость, ее величество королева Великобритании общается с вами?

— По поводу общих предков? — уточнила Юджиния. — Нет, ее величество не любит скандалов, вы же знаете.

Синклер не одобрял разговоров о кровном родстве своей жены с королевской династией. Однако его забавляли дерзкие высказывания Юджинии. Правда, порой он начинал нервничать, опасаясь, что она зайдет слишком далеко.

— Попридержи свой язычок, — тихо сказал он жене. — Я не хочу, чтобы ты снова попала в какую-нибудь историю, Юджиния.

— Я хорошо усвоила урок, преподанный мне жизнью, — ответила она.

Синклер надеялся, что это действительно было так. Подруги Юджинии по пансиону благородных девиц мисс Дебенхем приезжали на их свадьбу, и его так и подмывало рассказать им всю правду. Однако Юджиния приказала мужу молчать.

— Счастливчик! — с довольной улыбкой говорил дядя, наблюдая за Синклером. — Ты сделал правильный выбор.

— Она перевернула всю мою жизнь, — признался Синклер.

Юджиния взяла супруга под руку. Ее округлившийся животик был еще едва заметным. Но Синклер знал, что она носит под сердцем их ребенка, и это наполняло его сердце гордостью. Вскоре у них родится наследник герцогского титула. А быть может, девочка с непокорными кудряшками… Кто бы ни родился, Синклер знал, что всем сердцем полюбит своего ребенка.

Синклер был счастлив и ловил свое отражение в изумрудного цвета глазах Юджинии. Его мать смирилась с тем, что он женился на Юджинии, когда узнала о скором рождении первенца. Юджиния говорила, что вдовствующая герцогиня чувствует себя одинокой без Аннабеллы. Сестра Синклера была счастлива в браке. Она стала настоящей светской львицей и царствовала в лондонском высшем свете.

Оказалось, что иметь среди родственников Бельмонтов не так страшно, как этого боялся Синклер. Он купил для них дом подальше от Сомертона и теперь редко виделся с ними. Хотя Джеку Синклер всегда был рад, и тот мог приезжать в поместье в любое время. Джек так и остался для герцога самым любимым членом семьи Бельмонтов. Если не считать Юджинию, конечно.

По ночам, когда за ними закрывалась дверь супружеской спальни, они оставались наедине и становились просто мужем и женой, Синклером и Юджинией. Циничные взгляды, досужие сплетни и осуждение — до всего этого им не было никакого дела. Они принадлежали только друг другу и были идеальной парой.

— Синклер, — шепнула вдруг Юджиния, и ее теплое дыхание коснулось его кожи. — Я знаю, что у тебя на уме.

Он улыбнулся и, поднеся унизанную тяжелыми перстнями руку жены к губам, поцеловал ее.

— Правда? И о чем же я, по-твоему, думаю, моя герцогиня?

— Тебе хочется стать развратным бароном и умчаться со мной верхом в темную ночь.

Синклер засмеялся.

— Ты хорошо меня знаешь.

В зеленых глазах Юджинии вспыхнули озорные искорки.

— Спорим, что ты не отважишься похитить меня? — бросила она ему вызов.

— Прямо сейчас?

Юджиния думала, что Синклер не способен на такую выходку. Однако он, усмехнувшись, потянулся к ней с явным намерением подхватить ее на руки. Они не боялись новых скандалов. Более того, Синклеру они даже доставляли удовольствие.

Content

Сара Беннет
Грешные мечты

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Эпилог