Сорейя Лейн

Влюблен и верен

Глава 1

— Мама!

Детский крик эхом отозвался в переполненном зале прибытия аэропорта.

Пенни Картрайт сбросила с плеча сумку на пол.

— Габи! — крикнула она в ответ. — Габи!

Ее малышка нырнула под перила, каштановые завитки плясали вокруг личика, на котором играла широкая улыбка, способная тронуть любое сердце.

— Мама! — Детский крик стал громче.

Пенни забыла обо всем. Голоса людей, объявления по громкоговорителю — все исчезло. Она упала на колени, и в эту секунду дочь очутилась в ее объятиях.

— Мама, мама!

Пенни вдохнула ее запах, закрыв глаза, и слезы закапали на мягкие волосы Габи.

— Я здесь, детка. Я дома.

Дочь попыталась освободиться:

— Ты делаешь мне больно.

Пенни отпустила руки и засмеялась. Слезы катились по ее щекам, и она не останавливала их. После всех этих долгих месяцев это были слезы счастья.

— Знаешь что? — Большие карие глаза смотрели на Пенни с любовью, открыто и доверчиво.

— Что?

— Ты стала еще красивее, чем была в последний раз, когда я видела тебя.

Габи засмеялась:

— У тебя нет моей фотографии на работе?

Пенни вздохнула. Она всегда использовала слово «работа». Ей не хотелось, чтобы Габи знала, насколько опасна ее служба за границей.

— Я каждую ночь ложилась спать с твоей фотографией.

Пенни отвела взгляд. Габи и не догадывалась — ее матери просто повезло вернуться домой, в то время как многие из ее коллег оказались не так удачливы…

— Не было и дня, чтобы я не думала о тебе, дорогая. Я так рада быть дома! — Пенни снова крепко обняла ребенка.

— Я тоже.

Видя счастливое и радостное лицо дочери, Пенни почувствовала — ее сердце будто готово взорваться. Несколько часов полета к родной малышке уже были счастьем, даже если у нее только неделя отпуска…

— Привет, Пенни.

Пенни с глубоким вздохом медленно отпустила дочь, поцеловала ее головку и выпрямилась:

— Даниэль…

Единственная неприятная деталь ее возвращения. Ее муж.

Он нисколько не изменился. Густые волосы взъерошены, едва заметная щетина на подбородке, ямочки на щеках…

— Наконец-то ты вернулась, Пенни.

Она улыбнулась, напомнив себе, что приехала из-за Габи. Она готова на все ради дочери. Нужно быть сильной.

— Хорошо снова быть дома, — ответила Пенни, глядя на дочь и сознавая, что маленькие ушки ловят каждое слово.

— Я так соскучилась! — Габи улыбнулась матери и, кружась, скользнула к отцу, обвив одной рукой его ногу.

Пенни опустила руки. Она так долго не снимала военную форму! Ощущение обычной одежды — джинсов и футболки, которые были на ней, — казалось непривычным.

Так же неестественно было стоять здесь рядом с Даниэлем.

— Ты не хочешь обнять маму, папа?

От этого невинного детского вопроса у Пенни закружилась голова. Конечно, девочка ожидала увидеть счастливые объятия родителей при встрече.

— Ах! — Что еще она могла сказать?

— Конечно, — заявил Даниэль без тени сомнения. — Мы так ждали тебя!

Даниэль сделал неловкий шаг вперед. Пенни чувствовала — ребенок наблюдает за ними. Она тоже очень соскучилась по мужу…

Даниэль нежно обнял жену и, скользнув щекой по ее лицу, едва коснулся поцелуем.

Пенни заставила себя обнять его в ответ, но это было нелегко. Больше всего ей хотелось броситься к мужу, прижаться так крепко, чтобы едва можно было дышать…

Вместо этого она отступила и посмотрела на улыбающуюся дочь.

— Поедем домой? — спросил Даниэль.

Пенни стряхнула с себя оцепенение:

— Конечно!

Даниэль протянул руку к ее сумке, но она остановила его взглядом. Да, она обняла его ради Габи. Но ему не удастся сделать вид, что ничего не случилось. И в конце концов, она вполне в состоянии справиться без его помощи.

— Я сама.

Пенни не хотела прикасаться к нему снова. Это слишком больно…

— Пойдемте, — сказала она, накидывая ремень сумки на плечо.

Габи вложила маленькую теплую ладошку в руку матери:

— Папа?

Оглянувшись через плечо, Пенни увидела, как Даниэль ускорил шаги и взял дочь за протянутую ему руку.

Габи захихикала и остановилась, пока не оказалась между ними, так, чтобы они могли, подняв ее, раскачивать.

— Уи! — взвизгнула малышка, смеясь.

Пенни посмотрела на Даниэля, чуть было не улыбнувшись.

Раньше они всегда так делали. Это было их семейное развлечение. Но как долго они смогут делать вид, что по-прежнему счастливы вместе?

Даниэль разбил ее сердце, и она сомневалась, что когда-либо сможет простить его.

— Ты надолго, мама?

Пенни храбро улыбнулась своей маленькой девочке:

— Нет, к сожалению, дорогая. Ненадолго.

Пенни шла впереди, и Даниэль Картрайт был рад этому. Потому что он не мог отвести от нее глаз: от изгиба ее спины, походки, сильных плеч и военной выправки, от мягкого выражения лица и нежной улыбки, с которой она смотрела на Габи, от ее длинных темных волос, ниспадающих на плечи шелковой завесой. Он так тосковал по ней!

Но он представлял себе их встречу иначе: она обнимает его, их губы сливаются в счастливом поцелуе… Так было в последний раз, когда они оба вернулись со своих заданий.

Если бы он не изменил ей, именно так они бы отметили ее возвращение домой и сегодня.

— Где автомобиль?

Голос Пенни застал его врасплох. Он отстал, оплачивая стоянку, и ему пришлось снова догонять их.

— Вон там! — он махнул рукой.

Даниэль пытался встретиться глазами с Пенни, улыбнуться ей, заговорить, но ее взгляд скользил мимо, как будто она боялась этого.

— Мама, а ты можешь не уезжать больше?

У Даниэля оборвалось сердце.

— Дорогая, мы уже говорили об этом.

На этот раз Пенни посмотрела на мужа. Похоже, она нуждается в его помощи.

Даниэль взял на себя инициативу.

— Помнишь, я уже объяснял тебе? — он нагнулся и взял Габи за руку. — Мама приехала на твой день рождения, на целую неделю, но она должна вернуться назад.

— Куда?

Даниэль услышал вздох жены — она все еще не готова к этому разговору.

— На работу, — ответила Пенни, наклоняясь к ребенку.

Она оказалась так близко… Они не виделись очень долго, но он помнил мягкость ее кожи, ощущение ее тела рядом…

— Почему? — губы Габи задрожали.

— Я обещаю, это последняя командировка. — Пенни погладила малышку по волосам. — Нам придется расстаться еще только один раз, и потом я вернусь домой навсегда. Поверь, я больше не оставлю тебя!

Даниэль успел встретиться взглядом с Пенни, прежде чем она отвернулась.

Они уже говорили так — что это в последний раз. Но Пенни не имела возможности выбирать место службы…

— У мамы очень важная работа, — объяснил Даниэль, шагая рядом с Габи. — Ты помнишь, я рассказывал тебе, что мама работает для всей Америки? Она помогает сохранять безопасность нашей страны, как и многие другие храбрые мужчины и женщины.

Габи кивнула, но ее глаза были полны слез.

Пенни бросила на мужа быстрый взгляд, давая понять — лучше поговорить об этом позже. Дочь не знала точно, чем занималась ее мать, но он больше не мог обманывать ребенка. Ему пришлось все как-то объяснять. А тот факт, что Пенни служила в армии, всегда было сложно обойти.

— Поэтому, когда твоя мама уезжает, мы тоже должны быть храбрыми. И, несмотря на то что мы очень скучаем по ней, она должна выполнять свою ответственную работу. Многие люди нуждаются в ней так же, как и мы.

Габи обняла отца и, уткнувшись лицом в его плечо, начала всхлипывать.

Пенни почувствовала, что ее сердце вот-вот разобьется. Покачнувшись, она с трудом выпрямилась и прижала ладони к щекам.

Даниэлю хотелось извиниться. Он испытывал чувство вины за то, что мог заботиться о Габи, в то время как Пенни, не имея такой возможности, находилась в отчаянии.

К счастью, домой доехали быстро. Габи сидела вместе с матерью на заднем сиденье и рассказывала ей свои новости. Даниэль, сосредоточившись на дороге, наблюдал время от времени в зеркало заднего вида за их милой, непринужденной беседой.

Пенни помогла ребенку выбраться из автомобиля и на этот раз позволила Даниэлю нести ее сумку. Она держала малышку за руку, слушая ее лепет.

Как только они миновали переднюю дверь, Габи освободила руку и помчалась в холл.

Войдя в дом, Пенни почувствовала себя неуютно. Во время долгого отсутствия она столько раз представляла свое возвращение, но ощущение было странным. Это был ее дом и в то же время нет…

— Это здорово, что ты приехала, Пенни.

Она обернулась:

— Я тоже рада.

Даниэль выглядел расстроенным, но это не испортит ей настроения.

— Габи так обрадовалась, когда узнала, что ты приедешь на ее праздник.

На кухне Пенни обнаружила коробку с тортом. Заглянув под крышку, улыбнулась:

— Дора-следопыт[1], да?

Даниэль подошел ближе, и она сделала над собой усилие, чтобы не отшатнуться.

— Это ее любимый мультфильм, — пояснил он, понизив голос.

Пенни ненавидела себя за то, что не знает того, чем увлекается ее дочь сейчас, какие книжки и фильмы любит. Они никогда не обсуждали такие вещи по телефону. Все это она пропустила. Любимые телевизионные шоу, куклы — все! А ведь она хотела всегда быть дома, в курсе всех дел.

— Торт красивый, — сказала Пенни.

Он, и правда, был великолепен. Розовые и фиолетовые завитки кружевом обрамляли середину — мечта любой маленькой девочки.

— Именно такой я бы выбрала для нее, Даниэль.

Они стояли молча. Пенни боялась отвести глаза от торта.

— Пенни, хочешь, я перееду на то время, пока ты здесь?

Это предложение было полной неожиданностью. Переехать? Она не думала об этом до приезда домой, не говоря уже о том, как они будут жить в одном доме все ближайшие дни.

— Может быть, — ответила она неуверенно.

— Я договорился переночевать у Тома, если ты этого захочешь. — Даниэль сделал паузу и добавил: — Я пойму, только скажи.

Пенни видела, как ему трудно произносить эти слова. Похоже, он нервничает. Даниэль надеялся, что она скажет «нет»? Или, может, он хотел, чтобы она сказала «да», и ему не пришлось бы находиться с ней под одной крышей?

— Возможно, это лучшее решение, — сказала она, стараясь оставаться спокойной.

Хотя в этом случае им придется как-то объяснять все Габи.

— Конечно, — ответил он, и голос его напрягся. — Это не проблема.

Даниэль кивнул. Он выглядел поникшим — очевидно, надеялся услышать другой ответ.

Пенни хотелось посмотреть мужу в глаза. Встряхнуть его. Ударить. Накричать на него. Ей было трудно сдерживать бушующий внутри гнев. Но она справится с эмоциями, по крайней мере пока Габи может их слышать.

— Я побуду здесь недолго, потом уйду.

Она улыбнулась. Пока они под одной крышей и рядом их дочь, оба должны вести себя цивилизованно.

— Кофе?

Пенни кивнула и пошла в кладовую. Он хорошо подготовился к празднику.

— Это все к субботней вечеринке?

Он усмехнулся:

— Да, как и полагается на пятый день рождения.

— Могу я чем-нибудь помочь?

Даниэль посмотрел ей в глаза. Она не отвернулась. В глубине его глаз что-то промелькнуло, и Пенни перевела взгляд на окно.

Потому что ей не нужно гадать, что это было.

Это была любовь.

Независимо от того, какая боль разрывает ей сердце, она тоже по-прежнему любит Даниэля. И, вероятно, не перестанет никогда…

— Пенни, я…

Она покачала головой:

— Нет, Даниэль. Не продолжай.

Он расправил плечи:

— Пенни, пожалуйста…

— Мама!

Она отвела взгляд от мужа, услышав крик Габи. Еще рано говорить об этом. Не теперь…

Даниэль вздохнул. Пенни сделала вид, что не заметила его вздоха:

— Иду, дорогая.

Пенни приехала домой ради своей дочери. Сейчас не время для ностальгии. Они отпразднуют день рождения Габи, пройдет семь дней, она улетит обратно и не вернется до тех пор, пока не выполнит свое задание.

А до этого момента все только ради Габи.

Глядя на выходящую из кухни жену, Даниэль не замечал, как горячая кружка обжигает пальцы.

«Прости меня! — вот что он хотел сказать. — Мне чертовски жаль… И я не знаю, смогу ли я когда-нибудь доказать тебе это…»

Он уже извинялся перед Пенни по телефону. Но необходимо видеть ее глаза. Даже если его слова не изменят ситуацию, он хотел повторить их. Она должна понять, что он чувствует.

— Папа! — позвала его дочь из холла.

— Да?

— Иди к нам!

Даниэль, сделав глоток, поставил кружку и вышел.

Скрестив ноги и разложив вокруг себя игрушки, Габи сидела на кровати. Пенни устроилась на краю с куклой в руке. Она едва взглянула на вошедшего мужа. Что нужно сделать, чтобы смотреть в ее глаза весь день? Шептать обещания стать лучше? Заставить поверить в его любовь?

Но он молчал, понимая — она не станет слушать. Не теперь.

— Ты показываешь маме свои игрушки?

Дочь кивнула. Ее глаза светились радостью:

— Она еще не видела моих самых любимых.

Даниэль присел на противоположный край кровати:

— Вот почему ты должна рассказывать маме обо всем, что ты делаешь, пока ее нет. Каждый раз, когда она звонит.

Габи решительно покачала головой:

— Но сейчас она дома.

Похоже, сколько бы он ни пытался объяснять, дочь все равно надеется — ее мама вернулась навсегда.

— Помнишь, мы уже говорили об этом, дорогая. Мама приехала на одну неделю.

Габи, потупившись, перебирала кукол на коленях.

— Хочешь поиграть со мной? — робко спросила она мать.

Даниэль отвернулся. Пенни встала, обошла вокруг кровати и опустилась на колени рядом с дочерью.

— Конечно, милая, — согласилась она и обняла малышку.

Он встал и вышел из комнаты, не желая видеть слезы в глазах жены. Как бы он хотел остаться и обнять своих девочек! Вместо этого Даниэль направился в холл — нужно было приготовиться к отъезду. Он проведет ночь один, а не со своей семьей.

Ему необходим свежий воздух. Даниэль вышел на улицу.

Какой он был идиот! Дурак…

Если бы можно было повернуть время вспять, он в ту же секунду все изменил бы. Но прошлое не исправишь. Несмотря на то, что сейчас их отношения кажутся безнадежными, он все еще верит в силу любви. В прочность их брака.

Даниэль тяжело зашагал назад, стараясь побороть желание дать волю слезам, обжигающим его глаза.

У него есть шесть с половиной дней. Он будет максимально использовать каждую минуту, чтобы вернуть чувства Пенни.

Глава 2

Пенни вернулась в холл, не зная, смеяться или плакать.

Она была так счастлива оказаться дома! И в то же время боль переполняла ее. Она ни разу не пожалела о четырех годах службы — ведь армия дала ей так много! Но теперь, рядом с Габи, Пенни осознала, как много теряет. Как ей хотелось быть просто мамой…

Она нашла Даниэля сидящим на диване. Положив ноги на журнальный столик, он смотрел футбол.

— Эй! — окликнула она, давая ему знать, что вошла.

Он выключил телевизор и опустил ноги на пол:

— Где Габи?

Пенни медленно обошла диван и села в кресло напротив, сдерживая смех. Обычно заставить Даниэля выключить спортивный репортаж было нелегко.

— Она заснула, пока я читала рассказ. Надеюсь, это нормально?

Пенни не имела ни малейшего представления, спит ее дочь днем или нет. Даниэль улыбнулся:

— Да, это нормально. Вчера Габи легла спать очень поздно. И она так ждала твоего приезда, что проснулась с рассветом.

— Я тоже, — сказала Пенни, зевая. — Это были долгие двадцать четыре часа.

Даниэль кивнул:

— Я до сих пор вспоминаю мой последний отпуск. Казалось, дорога длилась вечность, но оно того стоило, в конце концов, правда?

Они смотрели друг на друга. Сколько недосказано! Сколько всего нужно сказать…

Но сейчас легче не касаться этой темы.

— Ты вспоминаешь о тех временах?

— Да, — ответил Даниэль. — Да, я все помню. Думаю, приезд домой стоит любых жертв.

Она могла бы поспорить, что так и есть. И если бы у нее был выбор, она бы не уезжала. Возможно…

— Я люблю свою работу, Даниэль. Но эти вечные командировки… — Пенни потерла висок. — И к тому же именно армия оплатила мои последние три года обучения в колледже, но я потеряла столько времени…

— Я знаю.

Она вздохнула. Нет смысла обсуждать это опять. Они имеют право продлить срок службы по контракту. Когда-нибудь Пенни вернется домой навсегда, а пока нужно быть твердой.

— Давай забудем о моих проблемах! — Пенни сменила тему: — Как твоя работа?

Даниэль пожал плечами:

— Прекрасно, но это не то же самое.

Пенни наклонилась слегка вперед, чтобы расслышать его слова. Несмотря на то, что их брак разбит вдребезги, муж все еще не был ей безразличен.

— Я по-прежнему работаю по контракту на военно-морской флот. Тяжело наблюдать со стороны, как парни готовятся вместе с морскими летчиками и отправляются на задания…

— В то время как ты торчишь на земле и ремонтируешь вертолеты, — закончила она за него.

— Да. Пока я вожусь с техникой, ребята летают. — В его голосе звучала горечь.

Они сидели молча, не глядя друг на друга.

— Но именно так мы все и планировали, правда? — спросила Пенни, зная, о чем они оба думали.

Даниэль увольняется из военно-морского флота после выполнения восьмилетнего контракта, а Пенни, после окончания стипендиальной программы и присвоения степени, служит еще четыре года. Правда, она не предвидела длительных командировок за рубеж, не говоря уже о продлении договора сверх установленного срока.

— Я — механик вертолета, ты — физиотерапевт с собственной практикой. Дом с большим двором, возможно, еще один малыш в перспективе…

Его слова пронзили ей сердце. Это точная картина того будущего, которое она всегда представляла. Они когда-то мечтали об этом!

Еще пару месяцев назад Пенни думала — именно так все и будет! Даже если придется подождать год или дольше.

— Пенни…

Остановив его взмахом руки, она выпрямилась:

— Нет, Даниэль. Пожалуйста, не надо.

— Я должен, Пенни, пожалуйста. — В его низком голосе слышалась боль.

— Ты прежде всего должен был быть верным, — бросила она в отчаянии, не в силах больше сдерживаться. Если бы ничего не случилось, они могли бы жить обычной, нормальной жизнью! Но сейчас это невозможно… — И я не хочу говорить об этом.

Он закрыл глаза. Пенни сделала бы то же самое, но не решилась.

Даниэль снова посмотрел на жену, и она увидела такую глубокую печаль на его лице, какой не видела никогда раньше.

— Пенни, я так люблю тебя. — Он склонился вперед. — Ты не веришь мне, но я очень сожалею о том, что сделал. Если бы я мог как-нибудь все исправить, найти способ доказать тебе, что та история ничего не значила для меня. Поверь, это была самая большая ошибка в моей жизни.

Пенни встала и направилась к выходу. Резко отстранилась, чтобы не коснуться протянутой руки мужа, не имея силы приблизиться к нему.

Потому что, черт побери, это невыносимо!

— Доверие — самое ценное, что у нас было, Даниэль. А ты все разрушил.

Пенни не смотрела в его лицо, потому что, оставляя мокрые дорожки на коже, слезы катились по ее щекам и она чувствовала на губах их соленую влагу.

Она честно служила своей родине вдали от дома — и это разрушило ее брак? В чем была ее вина? Что она сделала не так?

— Это не все, что у нас было, — возразил он мягко.

Гнев осушил ее слезы.

— Нет, Даниэль. Без доверия у нас ничего нет.

Он хотел взять жену за руку, но она решительно отдернула ее.

— У нас есть Габи.

Она кивнула:

— Дочь всегда будет самым важным человеком в моей жизни, Даниэль. И я знаю, что ты прекрасный папа. И наши с тобой отношения не могут этого изменить. Я не могла вообразить, что ты можешь причинить мне такую боль.

— Я сожалею, Пенни. Не знаю, что еще мне сказать или сделать. Но я прошу прощения, и я люблю тебя.

Она покачала головой, не желая слушать:

— Мне тоже очень жаль, Даниэль. — Расправив плечи, Пенни посмотрела ему прямо в глаза и продолжила со вздохом: — Пойми, дело не в том, что я не способна простить тебя. Но я не могу не думать том, что произошло, Даниэль. И сомневаюсь, что когда-нибудь забуду.

Он был с другой женщиной. Целовал ее. Его руки касались ее кожи…

На этот раз Даниэль печально покачал головой:

— Не знаю, что еще сказать, чтобы ты поверила, как ты важна для меня. Как сильно я люблю тебя.

— Давай прекратим этот разговор, Даниэль, пожалуйста! Будем изображать счастливую семью ради дня рождения Габи, вести себя цивилизованно и быть родителями. Мы же оба этого хотим.

— Папа?

Тонкий, хрипловатый спросонья голосок пронесся через холл. Даниэль хотел пойти к дочери, но Пенни преградила ему дорогу:

— Позволь мне. И еще… Я не хочу, чтобы мы снова поднимали эту тему, пока Габи рядом. Я пробуду только неделю, незачем огорчать ребенка.

Даниэль стоял, бессильно опустив руки, расстроенный, но еще не побежденный. Сейчас он был так не похож на того сильного, решительного мужчину, к которому она привыкла.

— Тебя ждут, Пенни.

Она повернулась и молча вышла.

— Я хочу, чтобы пришел папа!

Даниэль вошел в комнату и увидел растерянное лицо Пенни. Ему не хотелось, чтобы она почувствовала себя лишней.

— Дорогая, почему бы маме не помочь тебе?

— Нет! Ты! — упрямо покачав головой, отчеканила девочка.

Ну вот. Последнее, что им нужно сейчас, — это капризы Габи. Она так хорошо вела себя в последнее время! Лишь пару раз за несколько месяцев, выпятив нижнюю губу в гневе, отказывалась делать то, что он просил.

— Тогда пойду готовить ужин, — печально проговорила Пенни.

Взглянув на нее, Даниэль покачал головой:

— Нет, останься. Ведь мама может помочь нам?

Габи, слегка закусив нижнюю губу, кивнула, посматривая на родителей.

— Ну вот и хорошо, — сказал он.

Пенни поблагодарила его взглядом. Он хотел продлить это мгновение. Все прошедшие годы они были самыми близкими людьми на свете, чувствовали и понимали друг друга без слов. И вот теперь эта холодная отстраненность…

Даниэль заглянул в шкаф с одеждой Габи.

— Розовую футболку? — предложил он, посмотрев через плечо на все еще дувшуюся дочь, сидящую на кровати.

— Блестящую.

Даниэль засмеялся, заметив, что Пенни подняла бровь совсем так же, как он, и поманил ее пальцем:

— Иди сюда.

С неуверенным видом она подошла к Даниэлю.

— Может, ты найдешь блестящую футболку или блузку, — сказал он, понизив голос до шепота, хотя знал, что Габи слышит его. — Она попросила дать ей блестящую, как будто я знаю, что она имеет в виду.

Пенни, улыбаясь, нашла мягкую розовую футболку с собакой на груди. Даниэль радовался тому, что атмосфера между ними несколько разрядилась, пусть и ненадолго.

— Я помню, как мы купили ее. — Пенни прижала футболку к лицу, вдыхая запах дочери. — Мы увидели ее по дороге домой после обеда, перед тем как я уехала. Тогда футболка была слишком велика для Габи.

Пенни не ошибалась. Это было за день до того, как они попрощались. За день до того, как он стал отцом-одиночкой.

Даниэль отогнал грустные мысли прочь. Она сегодня здесь — и это самое важное.

— Это та? — спросила Пенни с надеждой в голосе и протянула футболку дочери.

Малышка кивнула.

Даниэль с благодарностью посмотрел на Габи. Он сомневался, что это была именно та вещь, которую хотела дочка.

— Брюки?

— Юбку!

Он заметил, как Пенни усмехнулась.

— Она всегда так? — шепнула она мужу.

Даниэль покачал головой, радуясь поводу наклониться к ней ближе.

— Когда ты уехала, я шутя называл ее маленьким тираном. По крайней мере один раз в неделю. Но так плохо она не вела себя уже очень давно.

— Значит, это мой приезд огорчил ее? Может, мне следовало подождать до увольнения?

Даниэль не мог больше сопротивляться желанию прикоснуться к ней:

— Пенни, твой приезд домой — это лучшее, что случилось с нами. Не мучай себя. Габи капризничает, потому что слишком переутомилась сегодня. Ты очень нужна ей. Я думаю, она устала от меня. — Ему хотелось прижать жену к себе, утешить, но он лишь легко обнял ее за плечи. — За прошедший год она привыкла к тому, что о ней забочусь я. — Даниэль заглянул ей в глаза, — но однажды ты останешься с ней навсегда, и, возможно, уже через неделю Габи забудет обо мне.

— Сомневаюсь в этом, — сказала Пенни, но в ее взгляде мелькнула надежда.

Она отстранилась от мужа, пытаясь освободится от его объятий, не привлекая внимания дочери. Даниэль с сожалением убрал руку.

— Я пойду и займусь ужином. Твоя семья скоро будет здесь.

Не ответив, Даниэль повернулся к дочери:

— Хочешь, мама поможет тебе причесать волосы, а я пойду готовить ужин?

Габи собиралась возразить, но он пристально посмотрел на нее, давая понять, что пора уже вести себя как следует. К его радости, выражение решительного неповиновения исчезло с детского личика.

— Хорошо.

Ничего не сказав и стараясь не смотреть на жену, он поцеловал дочь и вышел.

Никто из них не думал, что будет легко, но им придется справиться. Как-нибудь.

А сейчас он должен подготовиться к встрече с матерью и братом. После того, что он натворил, они обращались с ним как с дурной овцой.

На кухне Даниэль налил бокал вина.

Сегодня будет долгая ночь.

Все слишком сложно. Пенни и не представляла, что ее временное отсутствие может так изменить жизнь ее семьи.

Даниэль разрушил их брак своей неверностью, и с Габи так трудно…

Она собиралась сделать глоток из стакана, когда послышался стук. Глупо, но она нервничала. Без сомнения, семья Даниэля была и ее семьей, но все же… Их брака практически не существует. Считают ли родственники Даниэля ее частью семьи? По-прежнему хотят видеть? Не изменились ли их чувства к ней?

Нервная дрожь пробежала по коже от мысли, что их она тоже может потерять. Пенни очень любила мать Даниэля. Та заменила ей родную, когда мама умерла восемь лет назад. А его брат?

Они так хорошо ладили раньше, но, вероятно, теперь все изменится.

— Мама!

Пенни задержалась на секунду, чтобы рассмотреть себя в зеркале. Тонкие лучики морщинок появились в уголках глаз. В прошлый раз их еще не было. Только сейчас Пенни осознала, как она устала. До сих пор она беспокоилась лишь о морщинках в уголках губ от улыбки.

Пенни вздохнула и взглянула на загорелую руку. Не осталось и следа от белой линии, где когда-то было ее обручальное кольцо. В армии Пенни надевала цепочку с обручальным кольцом на шею, и это напоминало ей о доме. Она сняла цепочку в день, когда Даниэль во всем признался. И никогда не наденет снова.

Если он еще не рассказал семье, нужно сразу же разобраться с этим. Его мать заметит, что нет кольца, как только увидит Пенни.

— Мама! — крикнула Габи.

— Иду.

Она не заметила, когда Габи вошла в гостиную, но увидела Тома, входящего в дом.

Пенни неожиданно разразилась смехом, готовым перейти в рыдания. Похоже, он все еще относится к ней как к сестре, если она ничего не упустила в его приветственном жесте.

Даниэль шагнул ему навстречу — поздороваться, пожать руку или, может быть, обнять и похлопать по плечу, как братья делали обычно.

Не вызывало сомнений, что Том сердится. Пенни могла бы поспорить — именно такое выражение лица у него было обычно, когда возникали проблемы на работе.

Она сама военный человек и отлично знала, насколько жестким и сокрушительным может быть «морской котик»!

Том взглянул на Даниэля, задержавшись на секунду, чтобы отвесить ему легкую оплеуху, и прошел в гостиную.

— Ой! — Даниэль прижал руку к голове.

— Идиот, — пробормотал Том. Даниэль не удивился, но и не обиделся.

Пенни глубоко вдохнула и вошла в комнату. По крайней мере, они знали! Было бы сложнее, если бы Даниэль не рассказал им правду.

Она кашлянула, привлекая внимание к себе.

— Пенни! — Радостный возглас матери Даниэля заставил Пенни забыть все ее опасения. — Ах, Пен, как хорошо, что ты цела и невредима и наконец дома. — Она тепло обняла невестку.

— Спасибо, что приехали, Вики, — пробормотала Пенни, уткнувшись ей в плечо.

Свекровь отстранилась и пристально посмотрела на нее.

— Спасибо? — повторила она удивленно, покачав головой. — Последнее, что мне нужно, — это твое спасибо! Я скучала по тебе каждый день. Даниэль не удержал бы меня, даже если бы захотел.

— Как и меня.

Пенни повернулась к Тому, и тот заключил ее в свои медвежьи объятия.

— Привет! — сказала Пенни, вздохнув с облегчением.

— Хорошо выглядишь, маленькая мисс сержант, — сказал он, смеясь. — Все еще хочешь быть солдатом Джейн[2]?

— А ты готов жениться? — отшутилась она в ответ.

Том метнул взгляд на Даниэля и снова мягко посмотрел на нее. В его нежном взгляде она увидела печаль и сострадание.

— Ты установила слишком высокую планку. Где я найду такую женщину, как ты?

Напряженная тишина повисла в комнате.

— Шампанского? — спросила Вики. — Давайте откроем бутылку и будем праздновать!

Появилась Габи и подошла к бабушке:

— А что мы празднуем?

— Возвращение твоей мамы домой, конечно! — ответила Вики, поцеловав малышку в щеку.

Даниэль пересек комнату, оглядываясь на брата, как будто говоря ему: он не позволит себя запугать. Не на глазах у дочери!

— Мы пьем шампанское за самый лучший подарок ко дню рождения, — сказал Даниэль, не отводя глаз от жены.

Пенни показалось, что все исчезли и они остались в комнате наедине.

— Да, приезд твоей матери — лучший подарок, о котором мы могли мечтать, — нервно добавила она.

Габи хихикнула, обнимая тонкими ручками ногу матери. Пенни почувствовала, что не в силах больше выносить все это.

— Это и велосипед, правильно? — уточнила именинница.

Все взрослые рассмеялись, и Пенни тоже не удержалась от смеха.

— Вам придется немного подождать, мисс, — сказал ей Даниэль.

Габи потянула Пенни вперед.

— Ты знаешь, я, правда, была хорошей девочкой, — сообщила она матери с широко открытыми глазами.

Пенни посмотрела на Даниэля и не могла удержаться от улыбки.

Прежняя вспышка раздражения дочери была забыта. Как будто ничего не происходило. Им всегда было хорошо вместе. Пенни так не хватало их обычного ежедневного общения! Габи — их дочь. Этот ребенок был самым ценным подарком во всем мире. И она всегда будет их малышкой, что бы ни произошло.

— Шампанского, Пенни?

Она с улыбкой взяла у Вики бокал.

— И один — для маленькой леди, — объявила Вики, передавая Габи стакан с газировкой.

Пенни обняла свекровь, едва сдерживая слезы.

Она — часть семьи. И ее любят.

Когда Пенни потеряла свою мать, единственного близкого человека, она не понимала, как сможет пережить это горе. Позже семья Даниэля заменила ей родных. И потерять их теперь было бы так же невыносимо больно.

Глава 3

Гостиная опустела. Пенни наконец успокоилась. Облокотившись на стол, она сидела рядом со свекровью. Габи спала, а братья что-то готовили на кухне.

— Может, это странно, но я хочу извиниться, — с улыбкой произнесла Пенни.

Пожилая женщина кивнула, подвинувшись на стуле ближе к невестке.

— Это странно, потому что неправильно, — твердо возразила Вики. — Тебе не за что просить прощения, а вот мне действительно есть о чем сожалеть.

Пенни поджала губы, но промолчала. Впервые в жизни она не знала, что сказать.

— Даниэль… — Она сделала паузу и оглянулась через плечо, чтобы убедиться — мужчины все еще в кухне. — Он сказал вам — почему? Я имею в виду, объяснил, почему он это сделал?

Вики уныло кивнула, подняв дрожащей рукой бокал и делая долгий, неторопливый глоток.

— Мне очень жаль, Пенни. Когда-то его отец так нехорошо поступил со мной… Даниэль мог поступить точно так же.

Пенни не знала, как возразить. Неужели Даниэль действительно стал похож на своего отца? Она сомневалась. Да, он сделал серьезную ошибку, но он не мог быть таким же лжецом и проходимцем.

— По крайней мере, он сам все рассказал мне, — прошептала Пенни, испугавшись собственного голоса. — Это чего-то стоит, правда?

Вики коснулась руки невестки и крепко сжала ее:

— Но это не оправдывает его поступка. Все, что я могу сказать, — мне очень жаль… И я надеюсь, ты понимаешь — я здесь ради тебя. Независимо от того, что ты решишь.

Пенни вздрогнула. Значит, Вики не знает? Ведь Пенни уже сказала Даниэлю, что все кончено… Выходит, свекровь еще надеется, что Пенни примет его обратно?

— Вики, я… я просто не могу простить его. — Слова казались плоскими, их почти невозможно было выговорить. — Все не так просто.

— Я как никто другой знаю, как тебе трудно сейчас. Я лишь прошу выслушать его.

Пенни откинулась на спинку стула, задыхаясь:

— Каждый раз, закрывая глаза, я вижу предательство Даниэля — представляю его с другой женщиной. Я хочу знать все в деталях, но понимаю, что никогда не смогу спросить… Но я так люблю его! И одновременно ненавижу за то, что он сделал. Полная бессмыслица…

Вики вытерла слезы:

— Тогда это именно то, что тебе нужно сказать ему, дорогая.

— Я не могу, — едва выговорила Пенни.

— Нет, ты можешь! — настаивала Вики. — Ты должна ради себя и тех лет, которые вы прожили вместе. Возможно, ты найдешь в себе силы простить его.

Пенни покачала головой:

— Предположим, я смогу простить, но как забыть? Я не могу смириться с обманом, Вики. Никогда не могла.

— Это жизнь, Пенни. И мой сын поступил именно так… Пройдут годы, и, оглянувшись назад, ты можешь пожалеть, что не дала ему шанс доказать свою любовь.

Она была матерью Даниэля и, конечно, хотела бы, чтобы они преодолели это и сохранили свой брак.

А может, Вики права и ей не следует продолжать прятаться от реальности? Может, пора попытаться начать все сначала?

— Я была на твоем месте, — сказала Вики, и в глазах ее мелькнула боль. — И я… была счастлива, когда мой брак закончился. Я оставила его в прошлом и никогда не оглядывалась назад. — Помолчав, она продолжила: — Если ты чувствуешь то же самое, пусть так и будет. Я лишь хочу сказать — ты должна быть уверена в своем решении.

— Я не могу просто перевернуть страницу и сделать вид, что ничего не произошло, Вики. Даже ради Габи. Мы очень любим ее. Я уверена, она будет счастлива и после нашего развода.

— Так ты дашь ему шанс? — почти переходя на шепот, спросила Вики.

Пенни пожала плечами:

— Я не знаю…

Услышав приближающиеся мужские голоса, Вики встала и начала собирать стаканы со стола:

— Взвесь все еще раз, Пенни, не торопись.

— Я подумаю об этом, но ничего не обещаю.

— Это все, о чем я прошу. Я не хочу потерять тебя. Ты очень много значишь для нашей семьи.

Пенни вздохнула.

Она тоже не хотела терять их. Но в то же время сомневалась, хватит ли у нее сил бороться, чтобы спасти свой брак? Если она простит Даниэля, значит, то, что он сделал, нормально? Измена — это приемлемо?

Как она сможет снова доверять ему?

Но вопрос не только в ее собственных чувствах. Если Габи узнает, что ее мать приняла отца назад, несмотря на неверность того? Пенни хотела быть достойной уважения своей дочери. Необходимо, чтобы, глядя на свою семью, Габи понимала, как важно иметь мужа, который будет уважать и любить ее больше всего на свете.

Но в то же время Пенни безумно любила Даниэля. По крайней мере, раньше. Возможно, любит и теперь… А может, она любила человека, которого знала когда-то? Даниэля из прошлой жизни. Мужчину, который никогда бы не обманул ее…

— Стоит ли говорить, что я считаю его придурком? — шепнул Том, обняв Пенни на прощание, и направился к двери.

— Было здорово увидеться с вами обоими, — призналась Пенни.

— Мы тоже были рады встрече с тобой, — ответила свекровь, положив руку ей на плечо.

Даниэль стоял за ее спиной. Она почувствовала его присутствие еще до того, как он пожелал доброй ночи их гостям. Он собирался ночевать у Тома, но, очевидно, не был готов уйти прямо сейчас.

Пенни надеялась, что он уедет. Просто сядет в машину и уедет. И в то же время ей хотелось, чтобы он задержался и не оставлял ее одну в доме. Она отвыкла от одиночества.

Хотя Габи спала внизу…

— Я скоро испарюсь, — сказал Даниэль, как будто прочитав ее мысли.

Она медленно повернулась.

— Ты не должен, — возразила она, сама не веря в то, что говорит.

Он направился было к Пенни, но, передумав, резко остановился. Сейчас Даниэль напомнил ей статую античного героя со скрещенными на груди мускулистыми руками.

— Тебе нужно побыть одной, и я не хочу мешать. — Он сделал паузу, надеясь, что она вот-вот скажет ему, что он ошибается… — Я вернусь рано утром, и мы сможем открыть подарки и поздравить Габи.

Пенни пристально следила за пальцами своих ног, перебирающих ворсинки мягкого ковра. Много времени прошло с тех пор, как она могла позволить себе ходить босиком. Неожиданно она осознала, как приятны милые удобства — такие, например, как этот ковер.

— Может, тебе не стоит приходить очень рано? Я думаю, Габи ничего не заподозрит.

Даниэль отошел от стены, проводя рукой по волосам.

Пенни помнила этот жест. Он делал так, когда нервничал.

— Конечно, — пробормотал он.

У Пенни чаще забилось сердце. Она сказала что-то не так? Ведь они оба стремились оградить их дочь от боли, которая может ранить ее. Пенни не готова отвечать на вопросы, которые возникнут, если рассказать ей правду. Пока еще нет…

Она боялась — Габи будет винить себя в случившемся. Ведь очень часто именно мысли о собственной вине возникают у детей, когда они узнают — их родители больше не любят друг друга и не хотят быть вместе. Хотя в данном случае проблема была не в том, что ушла любовь. Любовь как раз никуда не делась. Ее сердце в течение последних десяти лет билось для Даниэля. Он был смыслом ее жизни.

Даниэль оглянулся, как будто мог слышать ее внутренний монолог:

— Пенни, я знаю, сейчас не самый подходящий момент, но ты приехала только на несколько дней и я не могу откладывать этот разговор.

Она села в кресло и так крепко сжала подлокотники, что пальцы онемели.

— Давай обсудим все завтра, Даниэль. Я понимаю, мы должны поговорить, но мне нужно некоторое время, чтобы привести мысли в порядок.

Пенни размышляла об этом все эти последние несколько месяцев. Может ли один день изменить что-нибудь?

Даниэль неохотно кивнул:

— Завтра? Что ж, давай проведем этот день вместе, отпразднуем день рождения Габи, а вечером поговорим и все решим.

У Пенни пересохло во рту.

— Хорошо, — согласилась она. — Ты прав, мы все решим. Но не сейчас.

Даниэль посмотрел на нее, и его взгляд был красноречивее слов. Она прекрасно понимала мужа, потому что чувствовала то же самое. Он бесшумно пересек гостиную, остановился рядом с Пенни и, положив свою ладонь на ее руку, поцеловал жену в щеку. Ей следовало бы отстраниться, но она не смогла.

— Я люблю тебя, — сказал Даниэль едва слышно.

Пенни встала и ошеломленно смотрела, как он направляется в гостиную, не сводя с нее глаз. Она подождала, пока муж возьмет собранную заранее сумку, и проводила его взглядом до двери.

Обернувшись, Даниэль махнул рукой, а затем открыл дверь и исчез в темноте.

Пенни, застыв, слушала рев заведенного двигателя автомобиля и шуршание шин по подъездной дорожке.

Она не верила, что осталась одна.

Не в силах больше сдерживаться, она разрыдалась. Слезы заливали лицо, но она не пыталась остановить их. Пенни лишь прикрывала рот руками, чтобы приглушить всхлипы, разрывающие ее грудь.

Никогда в своей жизни она не чувствовала себя так одиноко, как сейчас.

Глава 4

— Идиот, придурок, неудачник… Мне продолжать?

Даниэль нахмурился — как и его брат. Да, он все испортил, но не стоит постоянно напоминать ему об этом! Он и сам прекрасно понимает, что натворил.

— Все, прекрати! — поморщившись, прорычал он в ответ.

Том поднял брови:

— Прекратить? Ты здесь спишь на моем диване, в то время как твоя потрясающая жена лежит в вашей постели. Одна.

Даниэль закрыл глаза. Черт, если бы можно было заставить Тома замолчать! Но жестоко будить мать стуком в дверь среди ночи. И уж тем более — напрашиваться на ночлег к своим женатым друзьям, уверенным, что в этот час он спокойно спит рядом со своей Пенни…

— Серьезно, Даниэль! Я просто не понимаю…

Даниэль поднялся, скинув одеяло.

— Достаточно, Том! Я не могу ничего изменить. Ясно?

Том сомкнул руки, как будто стараясь удержать себя, чтобы не врезать брату.

— Всегда можно что-то сделать.

— Например?

Даниэль был бы рад любому совету. Все, к чему он стремился, — это найти способ как-то все исправить за несколько ближайших дней.

— Я могу сказать только одно. У тебя удивительная жена. Ради такой женщины я бы сделал все что угодно. Но тебе удалось все разрушить. Мои поздравления.

— Ты думаешь, я не понимаю? — Даниэль почти кричал. — Если бы я мог вернуть Пенни!

— Вы были такие разные, Даниэль… — произнес брат мягко.

Теперь обвинения и упреки казались Тому неуместными.

Даниэль стиснул зубы. Но он не мог больше молчать. Пришло время признаться. С кем же еще ему советоваться, если не со своим братом?

— Я так скучаю, Том. Мне не хватает ее…

Его брат поднялся, вытащил две бутылки пива из холодильника. Одну протянул Даниэлю:

— Ты имеешь в виду Пенни?

Шумный вздох вырвался из легких.

— Конечно же Пенни, но и службу тоже. Я знаю, мне следовало бы радоваться, что я вернулся, но мне было так сложно без Пенни… Я скучал по друзьям, по полетам в своем «Южном ястребе», по сложным заданиям. Мне было чертовски плохо.

Том молчал, медленно потягивая пиво.

— А теперь я остался один и ненавижу себя за то, что все разрушил! — Уставившись в потолок, Даниэль пытался взять себя в руки. — Я все потерял. Не понимаю, как я мог быть таким эгоистом. Сломал жизнь и себе, и Пенни. Если бы она позволила объяснить, что я пережил…

Том больше не злился и хотел как-то помочь Даниэлю:

— Ты, конечно, наломал дров, брат, но теперь ты должен постараться все уладить. Ради себя. Ради Пенни. Ради Габи.

Даниэль задумчиво крутил холодную бутылку в руках.

— Даже если она станет тебя слушать, это был твой выбор со всеми вытекающими последствиями. Ты не можешь перекладывать вину на Пенни. — Голос Тома был суровым, но смотрел он по-прежнему с сочувствием. — Я не могу представить свою жизнь без армии. Но Пенни — твоя жена, Дэн. Не важно, как трудно тебе было. Она важнее. Это же Пенни!

Том был прав, как обычно.

Ночную тишину прорезал резкий звук. Даниэль не сразу сообразил — звонит его телефон. Он достал его из кармана и чуть не выронил, когда увидел номер вызывающего абонента.

— Кто там? — спросил Том.

— Дом, — помедлив, хрипло ответил Даниэль.

Брови Тома удивленно поднялись. Слишком поздно для звонка от Габи.

Даниэль поставил пиво и ответил на звонок.

— Даниэль? — послышался в трубке слабый, дрожащий голос жены.

— Пенни, что случилось? Габи в порядке?

— Я думаю, тебе нужно прийти домой.

Даниэль обрадовался, что не успел открыть бутылку пива. Он не мог бы сесть за руль после горестных возлияний.

— Я приеду быстро, как только смогу.

— Спасибо, — шепнула она, прежде чем повесить трубку.

Даниэль посмотрел на одеяло с подушкой, лежащие на диване, затем — на Тома.

— Отправляйся, живо, — сказал брат.

Теперь Даниэль знал, что делать. Он расправил джинсы, пригладил волосы и схватил ключи.

— Я позвоню завтра, — кинул он через плечо.

— Не беспокойся, я буду на празднике.

День рождения! Он почти забыл. Попрощавшись взмахом руки, он исчез за дверью.

Не важно, зачем Пенни позвала его. Он на все готов ради нее. Ей никогда не придется просить его дважды.

Он был идиотом. Однажды…

В то время, когда они жили вместе, и в годы их службы Даниэль всегда был верен жене. Никогда даже не думал об измене. Он сделал глупость один раз и будет сожалеть об этом до конца своих дней.

Том прав. Это последний шанс все исправить.

Глава 5

Пенни ждала мужа в коридоре. Никогда она не чувствовала себя такой безнадежно бесполезной. Конечно, подслушивать не стоило бы, но она не могла удержаться.

— Почему ты бросил меня, папа? Мне было страшно.

Пенни закрыла глаза.

— Я не бросал тебя, Габи. Мама осталась здесь, а я лишь навестил дядю Тома.

— Но сейчас ночь.

Пенни улыбнулась. Габи только пять лет, но обмануть ее непросто.

— Милая, я думал, ты захочешь провести некоторое время вдвоем с мамой.

Ответа не последовало. Пенни хотела уйти, действительно хотела, но ее ноги отказывались слушаться.

— Она не так, как ты, уложила меня опять в постель, когда я проснулась.

Смех Даниэля отозвался в ее сердце болью.

— Нет правильного способа укладывать маленьких девочек в кровать, мисс, — сказал он решительно, — при том, что их очень любят и целуют на ночь.

Снова тишина.

— Ведь мама поцеловала тебя?

Пенни задержала дыхание. Она надеялась, что Габи кивнула. Конечно, она поцеловала дочку! Целовала так много раз, что с трудом смогла остановиться…

— Значит, мама уложила тебя правильно, разве нет? — продолжил Даниэль.

— Но тебя не было там, в вашей постели, когда я пришла…

— Мама очень устала, и я оставил постель в ее распоряжении. Чтобы она могла свободно расположиться и спокойно отдохнуть.

Об этом они не подумали совсем.

Пенни заставила себя сдвинуться с места и направилась в гостиную. Она не хотела больше это слушать.

* * *

В кухню вошел Даниэль:

— Пенни?

Она готовила какао, медленно помешивая деревянной ложкой кипящую жидкость в ковшике.

— Я здесь, — отозвалась она мягко.

— Горячий шоколад?

Пенни подняла глаза:

— Да. Хочешь?

Он нежно улыбнулся жене:

— С удовольствием.

Пенни отложила ложку и разлила какао в чашки поровну. Передав одну Даниэлю, взяла в руки свою. Как горячо!.. Зато отвлекает от боли в душе. В ее голове снова и снова звучали слова Габи.

— Это не сработает, да? — спросила она. — Я имею в виду нашу попытку скрыть правду. Габи скоро все поймет сама, и нам следует решить, что ей сказать.

Даниэль не торопясь потягивал какао:

— Что ты хочешь сказать ей?

Пенни пожала плечами:

— Честно? Я не знаю, Даниэль. Но она чувствует, что мы притворяемся.

— Так давай не будем, — предложил он с надеждой в глазах.

— Ты хочешь сказать ей?

Он покачал головой. Она посмотрела в его сияющие, темные, как шоколад в их чашках, глаза.

— Нет, — твердо ответил Даниэль. — Поверь, мы не должны притворяться. Дай мне еще один шанс, Пенни. Прошу тебя. Как мне убедить тебя сказать «да»? Конечно, мы решили поговорить завтра, но раз мы сейчас оба здесь, может, нам стоит все решить сейчас?

Пенни покачала головой. Она не хотела обсуждать их отношения прямо сейчас — не чувствовала себя достаточно сильной для этого.

— Пенни!

— Даниэль, я…

Он остановил ее взмахом руки, не давая ей закончить.

— Я знаю, ты злишься на меня, Пен, и я заслужил это… Но у нас ведь только неделя, так?

Она кивнула, недоумевая, куда он клонит.

— Уже шесть дней.

Даниэль поставил свою чашку и приблизился к ней, сложив руки за спиной.

— Мы можем притвориться ради Габи. Я имею в виду — притвориться по-настоящему, как если бы ничего и не было…

Пенни покачала головой. Она не собиралась делать вид, что все хорошо. Еще не хватало! Но разве они уже не делают именно это?

— Пожалуйста, Пен! Позволь мне доказать тебе! — его голос звучал тихо, но решительно. — Если ты захочешь расстаться к тому времени, как снова сядешь в самолет, я подчинюсь твоему решению.

Пенни с усилием преодолела спазм в горле:

— А есть другой вариант?

На этот раз Даниэль улыбнулся так искренне, что в уголках его глаз появились морщинки.

— Мы снова будем любить друг друга и дадим нашему браку второй шанс.

Пенни не могла ответить. Вместо этого она резко повернулась и вышла.

В голове Пенни все смешалось — мысли, события, планы.

И только одна настойчивая мысль не покидала ее.

Что, если она действительно может простить? Забыть? Что, если каким-то чудом Даниэль прав и их брак заслуживает второй попытки? Что, если она должна попытаться понять мужа?

Но сейчас невозможно даже представить, что когда-нибудь они справятся с этим.

А что делать с Габи? Если они не скажут ей правду, им нужно притворяться более убедительно.

Она глубоко, прерывисто вздохнула и вошла в кухню:

— Если мы хотим притвориться по-настоящему, ты можешь спать в кровати, — произнесла она дрожащим голосом.

Даниэль посмотрел на нее, его глаза улыбались. Но он не говорил слова, лишь молча последовал за ней в гостиную.

Дрожь пробежала по всему телу Пенни. Она нервничала больше, чем девственница в первую брачную ночь. Хотя Даниэль был ее мужем почти семь лет, а вместе они жили уже десять.

Даниэль сидел на краю кровати. Спальня казалась чужой и незнакомой.

Он провел рукой по одеялу, сопротивляясь желанию встать и войти в ванную комнату. Пенни еще была там, и он мог слышать шум воды.

Даниэль не знал, что делать. Может, оставить лампу на ее тумбочке включенной, а самому забраться под одеяло, отвернуться и притвориться спящим? Или просто сидеть и ждать ее? Или предложить спать в кресле? Или даже на полу…

Даниэль вздохнул. Он хотел сделать все правильно и не знал, с чего начать.

Наконец в ванной выключили воду.

Даниэль скинул футболку, сложил пополам и бросил на пол. Потом сделал то же самое с джинсами и носками. Трусы-боксеры он оставил на месте, натянул одеяло и перекатился на свою сторону, выключив лампу со своей стороны.

Он слышал, как Пенни повернула ручку, открывая дверь, слышал ее мягкие шаги по ковру. Почувствовал, как она легла в кровать. Расстояние между ними казалось огромным. Как океан, который еще недавно разделял их…

Даниэль слышал ее легкое дыхание. Но холодные простыни между ними не позволяли ему приблизиться к ней. А он так этого хотел! Вместо этого он молча ударил кулаком подушку и закрыл глаза, надеясь, что скоро заснет.

— Спокойной ночи.

Мягкий голос Пенни заставил его снова открыть глаза.

— Спокойной ночи, — ответил он хрипло.

Интересно, как долго они будут лежать так и притворяться, что спят? Оба в раздумьях и ожидании.

Так близко и так далеко друг от друга.

Она согласилась притворяться. Пока. Что ж, возможно, Пенни даст ему тот второй шанс, который так отчаянно ему нужен!

Глава 6

Даниэль проснулся рано. Он не понял, что разбудило его, но точно знал, почему спал так хорошо. Вставать не хотелось…

Прошла вечность с тех пор, как он проснулся рядом с женой, ощущая тепло ее тела, слушая ее дыхание. Он старался сдерживать собственное дыхание из страха разбудить Пенни.

Ночью во сне они каким-то образом оказались рядом. Теперь их тела соприкасались, и ему хотелось осторожно обнять Пенни. Но он не решился.

Он еще не получил право касаться ее. Тем более держать ее в своих объятиях. Даниэль долго ждал этого дня. Но здравый смысл останавливал его. Он знал — Пенни не виновата, что ей придется снова уехать. Черт, она была так расстроена, узнав о продлении ее контракта…

Не было сомнений — пройти снова через расставание будет трудно. Очевидно, ему снова придется оказаться в холоде одиночества, который окружал его, пока Пенни служила.

Он сознавал последствия своего поступка. Но слишком много всего навалилось на него. Оставшись без Пенни, пытаясь заботиться о Габи, привыкая к новой работе, бросив флот, в проклятом одиночестве, Даниэль сам не понимал, как пережил все это.

Еще недавно он летал на задания на своем вертолете, рядом были его друзья, и каждый день не был похож на другие. А теперь он жил в пригороде и один воспитывал дочь.

Пенни, не просыпаясь, повернула голову на подушке и, изменив положение тела, немного отодвинулась. Даниэль, воспользовавшись моментом, постарался осторожно выскользнуть из кровати. Как ни приятно было лежать рядом с женой, меньше всего ему хотелось, чтобы, проснувшись, Пенни почувствовала себя неудобно.

— Папа?

Даниэль не успел еще выбраться из постели, когда до него донесся голосок Габи. Улыбаясь, она появилась в двери со спутанными волосами и любимым плюшевым Банни в руках.

— С днем рождения, дорогая!

Габи тихо подошла, посмотрела на него, потом на Пенни, а затем снова на него. Интересно, о чем она думала? Пенни села в кровати. Похоже, они ее разбудили.

— Габи? — спросила Пенни, быстро моргая, пытаясь проснуться.

Даниэль сел на кровать, поверх одеяла.

— Забирайся. — Он похлопал рукой по одеялу между ним и Пенни.

Габи не нужно было просить дважды. Девочка залезла на кровать и устроилась между подушками.

Даниэль старался не смотреть, как Пенни пробежала рукой по волосам, пытаясь привести их в порядок. Но он не мог не заметить улыбку на ее лице, когда Габи коснулась руки мамы.

— Правда, что мой день рождения сегодня? — спросила она, как будто сомневаясь.

Даниэль рассмеялся и наклонился, чтобы чмокнуть дочку в щеку:

— Конечно, малышка! — Он взглянул на жену поверх головы дочери, и они оба рассмеялись. — И до меня дошли слухи — возможно, ты захочешь получить несколько подарков?

— Да! — воскликнула Габи.

Он отвернулся, чтобы не смотреть, как Пенни накидывает пеньюар, не желая видеть ее обнаженной кожи или даже думать о том, что они спали в одной постели.

Даниэль перекатился по кровати и, протянув руку, достал из-под нее несколько небольших, красиво упакованных в разноцветные обертки подарков.

— Вот. — Держа их так, чтобы малышка не могла дотянуться, он наблюдал за ее взволнованным лицом. — Это тебе. С днем рождения, Габи!

Она с нетерпением схватила подарки, тут же срывая упаковку с одного из них.

— Я пойду готовить завтрак, — сказал Даниэль, соскальзывая с постели. — Вы открывайте подарки с мамой, а я скоро вернусь.

Габи едва посмотрела в сторону отца. Встретив взгляд Пенни, Даниэль улыбнулся, надеясь, что жена оценит его старания. Вчера так много всего произошло, и они не успели поговорить о подарках.

Смех и радостная болтовня Габи слышались за его спиной, когда он торопливо шагал к гаражу. Он так хотел быть рядом с дочкой, когда та увидит главный сюрприз.

Пенни крепко обняла малышку, вдыхая сладкий запах ее волос. Оберточная бумага была раскидана по всей кровати, а Габи увлеченно рассматривала новые вещи.

— У меня есть еще кое-что для тебя. — Пенни взяла небольшой яркий пакет, который накануне она положила рядом с кроватью.

Она купила подарок по дороге домой.

— Что это? — Габи осторожно потрогала квадратную коробочку. — Что может быть таким маленьким?

— Открой и увидишь.

Габи не стала рвать розовую бумагу, а потянула за серебряный бантик и развязала ленту. Совсем как взрослая, она чувствовала, что внутри нечто особенное.

Широко открытыми глазами она посмотрела на мать, прежде чем открыть упаковку и посмотреть на подарок.

— Это браслет с амулетами, — сказала Пенни, вынимая его из коробки и надевая на запястье Габи. — Сейчас их на нем пять. В каждый день твоего рождения и на Рождество я буду добавлять по одному.

Габи разглядывала брелоки на своем запястье:

— Спасибо, мама.

Пенни прижала малышку к себе еще сильнее, стараясь не заплакать.

Ее собственная мать подарила такой браслет Пенни, когда ей было десять, и она собиралась сделать то же самое с тех пор, как Габи родилась. Конечно, девочка еще слишком мала для такого подарка. Но сейчас это не имело значения. Когда Пенни скучала по матери больше, чем обычно, она надевала свой браслет на запястье…

— Барабанная дробь, пожалуйста! — раздался из-за двери веселый голос Даниэля.

Габи вскочила на ноги и запрыгала на кровати, как на батуте. Малышка от удивления открыла рот, когда ее отец вкатил в комнату новый розовый велосипед с развевающейся ленточкой на руле.

Габи завизжала от радости.

— С днем рождения, Гэб. Это от меня и твоей мамы.

Девочка спрыгнула с кровати и схватила руль так, словно больше никогда не собиралась его отпускать:

— Можно покататься?

Даниэль поднял брови.

— Может быть, стоит одеться сначала и вынести велосипед на улицу? — предложила Пенни.

— И к тому же тебе необходимо получить свой новый розовый шлем, — добавил Даниэль.

Габи побежала искать шлем, оставив Даниэля с велосипедом.

— Это действительно потрясающий подарок, Дэнни, — сказала Пенни.

Как только его ласкательное имя слетело с ее губ, Пенни почувствовала, как краска залила ей лицо. Как бы то ни было, сидеть на кровати в спальне и называть его Дэнни казалось слишком интимным.

— Могу я предложить тебе завтрак? — спросил он.

Пенни собрала раскиданную вокруг себя бумагу.

— Это было бы здорово, — призналась она честно.

— Вафли ты все еще любишь?

Она закрыла глаза:

— Да.

Даниэль готовил вафли для нее каждое воскресенье — с тех пор как они поженились. Каждый раз, когда они проводили выходные дни вместе…

— Помнишь первый раз, когда я сделал тебе вафли? — спросил он низким голосом.

Пенни кивнула, изо всех сил стараясь не улыбнуться.

Конечно, она помнила. Как она могла забыть?

— Это было первое утро, когда мы проснулись вместе. Я ждала в постели, пока ты бегал в магазин.

Даниэль прислонился к стене, не отрывая глаз от Пенни.

Он вспоминал, лаская ее взглядом. В его лице было столько искренности и тепла, что она не могла отвернуться.

— Я приготовил вафли с кленовым сиропом.

— С клубникой, дыней и голубикой, — закончила она, слишком увлеченная воспоминаниями.

— Мы пили кофе, сидя на солнце и болтая обо всем и ни о чем.

Пенни не знала, что сказать. И куда спрятать глаза.

Даниэль по-прежнему наблюдал за женой. Его глаза выражали столько чувств, что предательская нервная дрожь пробежала по ее коже.

— Вы идете? — крикнула Габи из гостиной.

Они продолжали молча смотреть друга на друга, пока Даниэль не ответил дочери:

— Да, через секунду, милая.

Пенни теребила в пальцах лист оберточной бумаги. Казалось, в комнате не хватало воздуха для них обоих.

— Нам надо идти, — сказала она.

Даниэль помедлил, прежде чем, вздохнув, поднял велосипед:

— Да. — Даниэль направился было к двери, но остановился. — У нас были счастливые времена, — не обернувшись, произнес он.

Пенни кивнула, несмотря на то что он не мог видеть ее.

— Лучшие, — прошептала она.

Это были времена, о которых она будет помнить всегда.

Дом наполнился гостями, прежде чем Пенни успела перевести дух. Маленькие дети, друзья, которых она не видела очень давно, и семья Даниэля.

— Пен!

Она обернулась и оказалась в объятиях одной из ее ближайших подруг.

— Сэмми! Как долго ты не приезжала.

Они крепко обнялись.

— Ты выглядишь великолепно! После того, как ты так долго была в пустыне…

Пенни рассмеялась:

— Ну что тут скажешь! Весь день на открытом воздухе.

— Ну как ты? — спросила Сэмми.

— Честно? — Пенни вздохнула. — Я справляюсь, но это сложно. Не знаю, как будет дальше.

Сэмми ничего не ответила. Этого и не требовалось. Они дружили уже столько лет, что не нуждались в словах.

— Мы здесь ради тебя. Не забывай о нас, ладно?

Пенни теснее прижалась к подруге.

— Ты лучшая, — подняв голову, сказала она.

— Кто лучшая? — Габи протиснула голову между ними.

— Эй, с днем рождения, малышка! — Пенни схватила ее за руки и закружила. — Ты показала свой великолепный новый велосипед?

Габи вся светилась от восторга:

— Да. Мальчишки завидуют.

Пенни и Сэмми рассмеялись.

— Мне надо помочь папе на кухне, — сказала Пенни. — Почему бы тебе пока не поиграть?

— Но разве не пора есть торт?

Пенни взъерошила волосы дочурки, а затем слегка оттолкнула:

— Надо еще немного подождать. Пойди повеселись с ребятами.

Сэмми потрепала подругу по руке:

— Я знаю, ты сильная, Пен. Ты преодолеешь все трудности.

Пенни вытерла слезы и пошла на кухню. Она перестала плакать, только когда чуть не столкнулась с Даниэлем.

— Ой! — Сделав широкий шаг в сторону, он освободил ей проход, подняв блюдо с угощением над головой.

— Прости, Дэнни, я хотела сказать… — Она осеклась, вспомнив, что не хотела называть его так. — Тебе помочь? Я не собиралась все оставлять на тебя.

Он улыбнулся:

— Все так рады, что ты дома. Отдыхай.

Его темные волосы спадали на лоб. Ей захотелось развернуться и убежать прочь. Но, собрав всю свою храбрость, она осталась неподвижна.

— Хочешь один, пока детишки все не растащили?

Он опустил поднос и протянул его жене. Пенни взяла крошечный хот-дог и окунула его в соус:

— Вообще-то я еще не проголодалась после твоего завтрака.

Даниэль посмотрел на нее с такой теплотой, что она едва не подавилась.

— Хочешь поставить свечи в торт, а я вынесу его в гостиную? — предложил он.

Больше всего Даниэль хотел, чтобы у Пенни хватило мужества поцеловать его. Только так она должна выяснить, изменились ли ее чувства к нему, сможет ли она все забыть. Чтобы понять, могут ли они вернуть то, что у них было.

Но Пенни не собиралась целовать его. Вместо этого она откусила еще кусочек хот-дога и начала искать в буфете свечи.

— Они в верхнем ящике.

Услышав слова Даниэля, Пенни застыла в неуверенности.

Он подошел к ней сзади так близко, что она могла чувствовать его. Стоило немного расслабиться, отклонившись назад, и она оказалась бы на его сильной груди.

Пенни закрыла глаза, не зная, что делать.

— Здесь, — прошептал он, положив свою ладонь поверх ее руки и направив к нужному ящику.

Пенни не возражала против его прикосновения. Не могла. Ее так давно не касался мужчина. Ее мужчина…

От мягкого дыхания Даниэля на шее у нее чуть не подкосились ноги.

Наконец она увидела свечи, но его ладонь не двигалась, и она была не в силах оторвать свою руку.

— Пенни, — прошептал он.

Она повернулась к нему.

Пенни не произнесла его имя в ответ, но и не сопротивлялась. Голова у нее кружилась, не позволяя собраться с мыслями. Она медленно перевела взгляд на его лицо. Желание в глазах Даниэля заставило ее сделать торопливый шаг назад так, что она чуть не упала. Но Даниэль быстро подхватил ее за талию.

— Позволь мне поцеловать тебя, Пенни, — прошептал он едва слышно.

Она не знала, что сказать. Ей казалось — все происходит слишком быстро. Но ее губы предательски разомкнулись в ответ на его призыв.

— Дэнни… — Она пыталась остановить его, с трудом овладевая собой.

Склонившись, Даниэль прижал Пенни еще сильнее и потянулся к ее губам.

— Папа!

Они оба замерли.

Даниэль отпустил жену и сделал шаг назад. Ноги Пенни дрожали, и она оперлась рукой на стул, чтобы не упасть.

— Да? — отозвался он.

— Что ты делаешь с мамой? Разве сейчас не время для торта?

— Хм, мы как раз искали свечи, — смущенно пояснила Пенни.

— Ну ладно, — согласилась Габи, выбегая из кухни.

Даниэль с улыбкой посмотрел на жену.

— Я найду свечи, — сказала она, надеясь, что он уйдет.

— А я отнесу закуски гостям. — Даниэль взял поднос и вышел.

Как только Пенни осталась одна, она устало упала на стул, обхватив голову руками.

Возвращение домой оказалось сложнее, чем она ожидала. Она чувствовала себя так, словно ее придавила бетонная плита и не позволяет ей дышать. Ей казалось, она не сможет даже смотреть на мужа от отвращения. Но теперь она здесь, и воспоминания об их счастливой семейной жизни буквально преследовали ее. Она до сих пор не могла простить его, но забыть свое прошлое оказалось так же трудно, как забыть его измену.

Пенни подняла голову и взяла свечи. Она выбрала пять самых красивых и аккуратно вставила их в торт.

Вчера Даниэль попросил дать ему еще один шанс, притвориться, что они по-прежнему счастливы, — ради Габи.

Раньше она не хотела выяснять причины. Говорить о том, что пошло не так в их браке. Может, она делала недостаточно, по мнению мужа. Не была эмоционально чуткой, чтобы понять, как тяжело ему было оставить службу во флоте. Они оба решили вступить в армию, и оба любили свое дело. Оба любили своих товарищей по оружию.

Если она хочет, чтобы эта тяжесть в груди исчезла, ее долг перед Даниэлем, перед собой и перед Габи — быть храброй.

Будучи трусихой, Пенни бы не сделала карьеру в армии как сержант Соединенных Штатов Америки.

Глава 7

Подняв с пола последнюю бумажную тарелку, Пенни бросила ее в мусорный мешок. Как несколько детей могли устроить такой беспорядок?

— Ну, кажется, все? — Она подняла глаза и выдохнула с облегчением так, что завитки волос разлетелись вокруг ее лица. — Наконец-то!

Даниэль собрал мусорный мешок и завязал его:

— Габи отлично провела время.

Пенни собирала стаканы в посудомоечную машину:

— Я тоже.

Даниэль поднял мешок, собираясь вынести его в кухню.

— Пенни, я понимаю, ты хочешь проводить как можно больше времени с Габи, но…

— Что ты хочешь сказать?

Обычно решительный, теперь он с трудом подбирал слова. Это было так не похоже на Даниэля.

— Я просто хотел спросить… Может, ты не против сходить куда-нибудь… вечером? — торопливо проговорил он.

«Куда он зовет меня? Зачем?» — недоумевала Пенни.

— Даниэль, у меня только шесть дней, я не могу оставить Габи.

Уныние на секунду отразилось на его лице, но он тут же взял себя в руки. Казалось, что, собравшись, он даже стал выше ростом. Именно таким Пенни привыкла видеть своего мужа.

— Один вечер, — настаивал он, подходя ближе. — Позволь мне пригласить тебя на один вечер.

— Даниэль, я не хочу, чтобы ты понял меня неправильно…

Он покачал головой:

— Пожалуйста, Пенни, это действительно важно для меня.

Она не хотела говорить «да». Или, может быть, хотела?

Она так запуталась!

— Пен?

— Я не знаю, что сказать, — ответила она честно.

— Есть еще кое-что, о чем я хочу попросить тебя, — уже мягче произнес он.

Пенни со вздохом поставила последний стакан в посудомоечную машину и включила ее.

— Я прекрасно понимаю, почему ты не хочешь оставлять Габи, но нам нужно спокойно поговорить наедине. Разреши мне пригласить тебя на свидание.

Вот это да!

— Свидание?

Даниэль смотрел на нее очень серьезно:

— Может, это то, что нам сейчас нужно, Пенни. Я не могу позволить тебе просто уйти. Я не сдамся.

— Даниэль… — ей вдруг стало душно. Она уже забыла, когда была последний раз на свидании.

— Понятно, мы живем вместе, но я хочу, чтобы нам ничего не мешало. Нам обоим нужна вторая попытка.

Пенни едва удавалось сдержать жестокие слова, готовые сорваться с ее губ.

Пенни ненавидела даже саму мысль о второй попытке. То, что между ними было когда-то, уже не вернуть. Но, сказав, что все кончено, она вряд ли исправила бы ситуацию. И она не хотела причинять Даниэлю боль. Не хотела сопротивляться, кричать, спорить. Это не для нее. Нужно вести себя с достоинством. Даже если все близкие ей люди уже знали правду об их браке.

— Я не думаю, что это хорошая идея, Даниэль. Я не хочу бороться с тобой.

Взяв Пенни за руку и нежно пробежав пальцами по запястью, он мягко дотронулся до ее щеки. Она хотела оттолкнуть его и сказать — он больше не имеет права прикасаться к ней.

— Мы просто приятно проведем время, не более того, — настаивал Даниэль. — Мы можем уйти, когда Габи заснет.

— Нам потребуется няня, — пробормотала она.

Даниэль усмехнулся:

— Я обо всем позаботился. Моя мама готова и только ждет от нас звонка.

Пенни прикрыла глаза, глубоко вздохнула и неожиданно для себя почувствовала уверенность:

— Да.

Он поднял брови:

— Да?

Пенни поправила волосы и подняла глаза на Даниэля.

— Да. Я согласна на свидание, — ответила она с храбростью, которой не чувствовала на самом деле. — Я выходила за тебя замуж не для того, чтобы развестись к тридцатому дню рождения. — Он улыбнулся. Но Пенни продолжила: — Я не ожидала, что мой муж будет изменять мне.

Ей было нелегко выговорить эти слова. Но она должна была высказать то, что чувствует. Если этого не сделать, они никогда не смогут пойти дальше. Возможно, именно в этом была их главная ошибка — оба не были достаточно откровенны.

— Я сожалею, Пен. — Даниэль грустно покачал головой. — Я так сожалею о том, что сделал…

Она сдержанно улыбнулась:

— Я принимаю твои извинения, Даниэль. Но это не значит, что когда-нибудь все может вернуться в нормальное русло. Что мы снова будем вместе…

— Я так хочу этого, — тихо сказал он. — Боже, Пенни, если бы все осталось по-прежнему!

За десять лет, прожитых вместе, она не помнила ни одного случая, чтобы ее муж плакал. Но на этот раз в глазах Даниэля появились слезы.

Пенни пыталась справиться с нахлынувшими эмоциями. Возможно, им следовало бы накричать друг на друга, дать волю гневу и разочарованию, которые душили обоих. Но Пенни не хотела, чтобы они выясняли отношения таким образом, особенно когда их дочь спала рядом.

— Когда состоится наше свидание? — спросила Пенни, заставляя себя улыбнуться.

— Завтра вечером.

— Где именно?

— «У Педро», — ответил Даниэль, лицо его озарила улыбка. — Я хочу вновь пригласить тебя туда.

Глядя на жену, Даниэль чувствовал, как внутри него разгорается, казалось, давно потухшее пламя. К нему вновь возвращалось желание жить. Все эти долгие месяцы он был словно одинокий путник, заблудившийся в темноте. Но благодаря Пенни в нем снова оживали все чувства и он становился самим собой.

— «У Педро», — повторила она, широко распахнув глаза. — Ты уверен?

— Да. Ведь это место, где мы с тобой впервые ужинали вместе.

— Я помню, — шепнула Пенни. — Это было наше первое настоящее свидание.

И несмотря на то что взгляд Пенни был печален, мягкий изгиб ее рта — этот легкий намек на улыбку — был именно той поддержкой, в которой он так нуждался.

— Мы полюбили друг друга в ту ночь, Пенни, — он медленно подошел к ней ближе и коснулся ее волос, — и именно тогда я сделал тебе предложение.

Он видел — его слова заставили ее занервничать. Они стояли так близко, но он не спешил испытывать удачу и дальше. Даниэлю было важно напомнить о том времени. И хотя в прошлом он не очень-то любил отмечать годовщины их брака, о действительно важных событиях семейной жизни он не забывал никогда.

— И я хочу пригласить тебя завтра туда, потому что, возможно, этот ресторан станет тем местом, где мы решим начать все сначала, — продолжил он с волнением в голосе.

Раньше он часто говорил, что любит Пенни. Но, возможно, этого было недостаточно? Быть может, принимая друг друга как должное, они прилагали мало усилий для сохранения их брака? Очевидно, ему не стоило сдерживать свои чувства. Нужно было быть честным с ней.

— Нам необходимо так много всего обсудить, Пенни. Но я хочу, чтобы завтра вечером мы просто наслаждались обществом друг друга. Просто вспомнили, почему начали встречаться и почему решили быть вместе.

Легко пожав его руку, она отступила на шаг назад. «И почему мы должны оставаться вместе», — хотелось ему добавить, но он промолчал. Выражение лица Пенни, ее влажные глаза свидетельствовали — она и сама понимала, как важен для обоих завтрашний вечер.

— Хочешь посмотреть фильм? — неожиданно для Даниэля спросила она.

— Да, — согласился он, не в силах сдержать улыбку, — с удовольствием!

— Ты выберешь или я? — Лицо Пенни смягчилось, и она заметно расслабилась, но Даниэль видел, скольких усилий ей это стоило.

— Ну ты же не смотрела кино целый год, так что я оставлю выбор за тобой.

— Надеюсь, ты не против романтической комедии?

Даниэль пожал плечами. Его не волновало, какой фильм смотреть, если они будут делать это вместе.

* * *

Пенни устроилась поуютнее на диване.

Она смотрела кино, но не видела его. Все мысли были только об одном человеке — Даниэле. Они сидели рядом уже около часа, совсем близко, но все же не касаясь друг друга. И Пенни была рада этому, она не хотела еще больше все усложнять.

— Еще бокал вина?

— Нет, спасибо. — Пенни покачала головой.

— Тогда, может, горячего шоколада? Или кофе? — спросил Даниэль, поднимаясь.

— Видимо, кино тебе не очень нравится? — Пенни рассмеялась над мученическим выражением, появившимся на лице ее мужа. — Ищешь повода сбежать?

— Да, ты меня подловила, — кротко признался он.

— Ну фильм и впрямь не слишком интересный, — признала Пенни.

— Ты уверена? Я не имел в виду, что хочу посмотреть что-нибудь другое… — проговорил Даниэль, пытаясь скрыть свое облегчение от того, что она догадалась обо всем сама.

— Я устала, Даниэль, — пожала плечами Пенни. — Давай лучше ляжем спать.

И хотя по лицу Даниэля было видно, что он предпочел бы и дальше смотреть скучный фильм, а не ложиться так рано, возражать он не стал.

— Иди, я скоро лягу, — ответил он.

Пенни потянулась. Сегодняшний день оказался долгим — трудно было уделять внимание и гостям, и Габи. И при этом сохранять радостный вид, несмотря на то что ей не давала покоя мысль о скором отъезде, до которого оставалось всего несколько дней. Ей снова придется оставить тех, кого она любит.

— Папочка?

Услышав тонкий голосок Габи, Пенни замерла:

— Это мама.

До Пенни донеслись тихие всхлипы из комнаты ее дочери, и она поспешила зайти и включить лампу:

— Дочка, что с тобой?

— Я хочу к папе. — Девочка плакала, по ее щекам текли слезы.

Склонившись к Габи, Пенни обняла ее и погладила по голове, пытаясь успокоить, но ее дочь отстранилась, прижав руки к глазам и подняв колени к груди.

— Я хочу к папе, — снова прошептала она сквозь слезы.

Пенни не знала, что делать — попытаться ли ей еще раз успокоить Габи, пусть даже она звала не ее, или позвать Даниэля? Есть ли смысл приучать девочку к себе, если вскоре ее снова не будет рядом? Пенни глубоко вздохнула. Пусть так, но сейчас она хочет утешить дочь.

— Милая, я здесь. Мама здесь.

Габи убрала руки от глаз и подняла взгляд — ее большие карие глаза влажно блестели, щеки были покрыты ярким румянцем, растрепанные волосы падали на лицо.

— Но я хочу не к тебе, — всхлипнула она, — я хочу к папе.

От этих слов, болью отдавшихся в сердце Пенни, слезы навернулись и на ее глаза.

— У вас все в порядке?

Габи вновь заплакала, и успокаиваться начала лишь тогда, когда Даниэль сел рядом на кровать и прижал девочку к себе.

Пенни не могла на это смотреть. Она не нужна собственному мужу, который не мог поддержать ее тогда, когда ей это было так необходимо! А теперь она не нужна и своей дочери, которая не хочет ее видеть…

— Пенни…

Она покачала головой, яростно посмотрев на мужа. Нет, Даниэль не заслуживал этого. Ведь вины мужа не было в том, что Габи хотела видеть его, а не ее. Даниэль ничем не мог ей помочь. Да и сама Габи не виновата. Она привыкла к отцу и любила его. Он был рядом с ней все эти месяцы, пока Пенни лишь вспоминала о дочери, мечтая вновь оказаться рядом. Даниэль стал для своей дочери всем.

— Пенни, останься, — прошептал он.

Нет. Она чувствовала себя чужой, словно больше здесь не было места для нее.

— Мне нужно на свежий воздух, — с трудом произнесла Пенни, сдерживая рыдания, подкатившие к горлу.

Взглядом Даниэль умолял ее остаться, но она направилась к двери. Ей нужно просто побыть одной.

Стараясь почти не дышать, чтобы не разбудить девочку, Даниэль аккуратно высвободил руку из-под плеч Габи. Но она крепко спала и даже не пошевелилась, когда он прикрыл ее одеялом. Поцеловав дочь в щеку, он на цыпочках вышел из комнаты…

Сейчас ему необходимо найти Пенни.

Не представляя, куда она пошла и что чувствовала сейчас, он не знал, что сказать жене, когда ее найдет. Но в одном Даниэль был уверен — им необходимо поговорить. Потому что ей было очень одиноко сейчас, а ему ли не знать, каково это?

Когда Пенни уехала, ему пришлось бросить службу на флоте, оставить товарищей, любимое дело, все радости взрослой жизни и стать отцом-одиночкой.

Пришло время высказать все, о чем они молчали до сих пор. Ни ночные свидания, ни счастливые воспоминания о прошлом не помогут возродить их брак, если они не научатся откровенно обсуждать свои проблемы.

Даниэль заглянул в спальню, хотя был уверен, что жены там нет. Он слышал, как щелкнул замок двери, ведущей во двор, спустя минуту после того как она вышла из комнаты. Он обулся и быстро натянул свитер.

Даниэль никогда не оставлял Габи в доме одну, но он надеялся, что Пенни не ушла далеко.

Толкнув дверь, он выскочил на улицу и увидел жену.

Ссутулившись, она сидела на бетонной ступеньке крыльца и тихо всхлипывала в темноте. Совсем одна…

— О, Пенни! — окликнул ее Даниэль тихим, внезапно охрипшим голосом.

Увидев жену такой одинокой и печальной, он почувствовал, как в груди сердце сжалось от боли.

Она не оглянулась.

— Ты замерзнешь, — добавил Даниэль.

Он снял свой свитер с капюшоном и накинул ей на плечи. Свитер был слишком большим для ее маленькой фигурки, но очень мягким и теплым.

— Пойдем домой, — предложил Даниэль.

Пенни вся дрожала. Он не знал — от холода или оттого, что была так расстроена.

Даниэль вздохнул и сел рядом с ней на узкой ступеньке. Она не возражала, не пыталась отодвинуться.

— Пенни, тебе холодно. — Он положил ей руку на плечи, пытаясь согреть теплом своего тела. — Я знаю, ты расстроилась, но нужно идти домой.

— Нет, — шепнула она дрожащим голосом. — Оставь меня, Даниэль.

Казалось, ее слова относились не только к тому, что происходило здесь в данную минуту. Но Даниэль почувствовал — уйти сейчас и оставить ее на улице, такую печальную и одинокую, значило расстаться с ней навсегда.

— Пенни, Габи любит тебя. Пожалуйста, даже не думай, что может быть иначе.

Она молчала, пытаясь дышать глубже.

— Я знаю. — Ее голос звучал спокойнее. — Я знаю, но все так сложно…

— Мне тоже было трудно, Пенни. Конечно, это звучит не очень убедительно, но я говорю правду.

Даже в темноте Даниэль заметил, как что-то новое промелькнуло в ее взгляде. Может, гнев, а может, недоверие…

— Но ты был здесь, Даниэль. Ты оставался с Габи, а я уехала. — Она покачала головой. — Это несправедливо, Даниэль, все это несправедливо.

Он встал. Ему не хотелось выяснять отношения с женой сейчас, после того что устроила Габи.

— Ты думаешь, мне было легко? — Понизив голос, Даниэль пытался говорить спокойно. — Ты думаешь, мне было просто делать вид, что все нормально? Единственное, что я умел, — это быть летчиком, и вдруг я стал просто папой. Уйдя со службы, я потерял все.

Пенни напряженно посмотрела на мужа.

— Не будем говорить о легкости, Даниэль. — В ее тоне прозвучали холод и гнев, как будто она не услышала ничего из того, что он говорил, за исключением этого слова. — Даже не начинай.

Даниэля охватила ярость, которую он сдерживал в себе все эти месяцы. Как пробудившийся после многовекового сна вулкан, он готов был взорваться упреками и обвинениями.

— И что, собственно, ты имел в виду? — Ее слезы высохли, теперь она ощущала тихую ярость.

Глядя на эту перемену, Даниэль понял, почему Пенни так высоко ценили на службе и почему присвоили звание сержанта. Почему армия Соединенных Штатов продлевает контракт с ней.

— Я полагаю, тебе было довольно легко в ту ночь, когда ты изменил мне, — холодно бросила Пенни. — Или ты об этом уже забыл? Помнишь, когда я была на другом конце света, все, что было у нас, — это доверие, а ты решил выбросить наш брак в мусор, как исписанный листок бумаги.

— Как ты можешь, — он задрожал, — как смеешь утверждать, что наш брак ничего не значит для меня?

— Как смею я?! — Пенни резко встала. — Я всегда была верной женой, Даниэль. За все годы, прожитые нами вместе, я ни разу даже не думала изменить тебе с другим мужчиной.

Они разъяренно смотрели друг на друга. Да, он сделал глупость и сам себя ненавидел за причиненную Пенни боль, но она не понимает… Ему тоже было больно.

— Ты уехала, Пенни, и у меня ничего не осталось…

Она рассмеялась:

— Ничего? У тебя была Габи, наша семья и твоя работа.

— Нет, — сказал он, грустно качая головой. Злость прошла. — Один, без жены, без чьей-либо помощи, я учился заботиться о четырехлетнем ребенке и сам перестал понимать, кто я такой. Флот был всей моей жизнью, Пенни. Для тебя увольнение со службы не стало бы катастрофой. А я в первый раз в жизни почувствовал одиночество. Каждый раз, когда мы разговаривали, я делал вид, что все нормально, но это было не так. Еще никогда я не чувствовал себя таким брошенным и несчастным. Но я хотел поддержать тебя и страдал молча. Я никогда бы не изменил тебе, не будь так чертовски пьян, настолько несчастен и одинок…

— Я должна посочувствовать тебе?

Даниэль взял ее за руку, пытаясь прекратить этот спор. Сожалея о сказанном, он не знал, что еще добавить. Пенни не понимала его.

— Если бы я мог повернуть время вспять, я бы никогда не поступил так. Это было неправильно, но в тот момент… черт, я не знаю… Понимаешь, мне казалось, что я иду на дно и нет смысла даже пытаться выплыть. Конечно, это не оправдание, но — клянусь своей жизнью! — я никогда больше не подведу тебя.

— Когда моя мать поняла, что беременна, она верила, что мой отец любит ее. И как он поступил, когда узнал о ребенке? Он оставил ее. Потому что у него уже была жена, хотя он никогда не рассказывал о ней. — Пенни скрестила руки на груди. — В результате я росла без отца. Твой собственный отец обманул и бросил твою мать, и вы с братом росли без мужской поддержки.

Даниэль посмотрел на нее.

— Никогда не сравнивай меня с моим отцом, — холодно произнес он, не в силах сдерживаться больше. Он слишком презирал его.

— Повзрослев, я думала, что никогда не найду мужчину, которого смогу полюбить. Зная, каким был мой отец, я никому не доверяла, — слезы текли по ее щекам, — но потом я встретила тебя, Даниэль. Я отдала тебе свое сердце и никогда не сомневалась в твоей любви. Я думала, мы всегда будем вместе. Я любила тебя до боли, а теперь человек, в которого я так верила, изменил мне. Как я смогу забыть все это?

— Прости меня, Пенни. Я знаю, что обидел тебя, но…

— Пропади ты пропадом, Даниэль!

Уронив его свитер с плеч, Пенни толкнула дверь и вошла в дом.

Он остался один.

За десять лет, которые они прожили с Пенни, он хорошо узнал ее, но никогда раньше не видел такой ярости в ее глазах. Никогда не слышал от нее таких обидных слов. Никогда…

Даниэль поднял свитер и вышел со двора на улицу. Ему необходимо было пройтись, успокоиться и собраться с мыслями.

Их спор закончился еще хуже, чем он мог ожидать. Пенни была в бешенстве. Она совершенно вышла из себя. А чего он ожидал? Как мог рассчитывать, что существует какое-то оправдание его измене? Тому, как он поступил с ней.

Пенни целый год служила вдали от дома, и среди ее коллег было много мужчин. Некоторые из них наверняка отличные ребята, красивые и обаятельные, но она ни разу не поддалась искушению. Независимо от того, как грустно и одиноко ей было. Потому что их брак слишком много значил для нее. И она должна сочувствовать ему? Считать, что это нормально — утешаться в объятиях другой женщины, потому что он был одинок?

Она бы пожертвовала чем угодно за возможность больше не уезжать и заботиться о Габи. Пенни потеряла много времени, выполняя свой долг, но теперь она хотела вернуться домой. И для нее не имело значения ни то, насколько она любила свою работу и товарищей, ни то, что изменится вся ее жизнь.

Даниэль был не прав. Она точно знала, каково это — быть одной.

Ей так же, как и ему, пришлось жить без семьи. Оглядываясь в прошлое, Даниэль вспоминал, как они с Пенни держались за руки, прощаясь… А потом она села в самолет, и они расстались на долгие двенадцать месяцев. Тогда Пенни не могла знать, что ее контракт будет продлен. Пенни тоже скучала по людям, с которыми служила, но она отдала бы все, чтобы остаться дома!

Она бросила подушку и одеяло на диван, надеясь, что муж поймет намек. Притворяются они или нет, но делить с ним постель она не собиралась. Только не сегодня, а может, уже никогда…

Глава 8

Неожиданно из прихожей послышался стук. Пенни, удобно устроившись на диване, читала Габи книжку. Гостей она не приглашала. Всю ночь Пенни провела без сна, и ее голова до сих пор раскалывалась, а глаза были красными.

— Я открою! — крикнул Даниэль.

Он пересек гостиную, направляясь в прихожую, в спущенных на талии джинсах, вытирая на ходу полотенцем влажные волосы.

Лучше бы Пенни не видела этого! Последнее, что ей было нужно, — напоминание о том, как Даниэль красив.

— О, привет! — Пенни услышала его голос из прихожей.

Габи вскочила:

— Это бабушка?

Пенни прислушалась:

— Я не знаю… Почему бы тебе не пойти посмотреть?

Дочь выбежала из комнаты и вернулась меньше чем через минуту с матерью Даниэля.

— Привет, Пенни.

— Привет, Вики.

Пенни разгладила руками помявшиеся джинсы и нервно поправила собранные в хвост волосы, внезапно сообразив, что дом в беспорядке и ужин еще не приготовлен. Она даже не подумала, что они будут есть вечером. Но они так хорошо проводили время с Габи, пока Даниэль был весь день на работе…

— О, я не знал, что ты придешь. Я придумаю что-нибудь на ужин, если ты останешься.

«Почему Даниэль не предупредил меня?» — подумала Пенни.

Вики бросила на Даниэля смущенный взгляд:

— Извини, дорогой, разве не сегодня должен был быть сюрприз?

— Я забыл отменить, — помрачнел Даниэль.

Прекрасно!

— Даниэль… — начала Пенни.

— Почему ты еще не бежишь за своими подарками? Неужели ты не хочешь показать мне их снова? — спросила Вики у Габи, изобразив на лице неодобрение. — Глупая бабушка уже забыла, что тебе подарили на день рождения.

Габи убежала с улыбкой на лице. Лицо Вики стало серьезным.

— Я не знаю, что случилось сегодня, но я не собираюсь стоять здесь и слушать ваши споры, — обращаясь сразу к ним обоим, решительно произнесла Вики. — И раз уж я пришла, вы можете спокойно уйти и расслабиться.

— Мне очень жаль, что мы зря потратили твое время, Вики, но я думаю, ресторан уже не входит в наши планы.

Даниэль ничего не сказал. Он медленно поднял глаза на Пенни:

— Ты уверена?

Пенни смело встретила его взгляд:

— Да! — У нее не было желания идти на свидание с мужем. — Кроме того, Габи, кажется, немного простудилась.

Вики выглядела разочарованной. Она столько надежд возлагала на этот вечер!

— На какое время ты бронировал столик, Даниэль?

— На семь.

Вики сделала шаг вперед и коснулась плеча Пенни.

— У тебя один час, чтобы собраться, — сказала она, понизив голос. — Забудьте ваши разногласия на один вечер и просто приятно проведите время. Вы можете поужинать, поговорить о вашей дочери и вернуться домой. Я приготовлю что-нибудь для Габи, а затем уложу ее спать.

Пенни почувствовала, как свекровь мягко пожала ее руку. Она посмотрела на Даниэля. Он ответил ей взглядом, полным надежды. Пенни закрыла глаза и, подумав секунду, сдалась.

Почему бы не поужинать в ресторане? Обсудить, как разобраться с проблемой опеки над дочерью, когда Пенни уволится со службы. Как рассказать ей о том, что произошло между ее родителями. И как честно объяснить Габи, в чем заключалась работа ее матери.

— Дорогая, как насчет душа? — прервала ее мысли Вики.

Пенни заставила себя улыбнуться в ответ:

— А ты знаешь? Может, это и неплохая идея…

Она ведь еще не на свидании.

Вошла Габи с полными руками игрушек:

— Бабушка, ты помнишь мой велосипед?

— Конечно, дорогая, но я хотела бы увидеть и другие подарки.

Пенни направилась в ванную комнату.

У нее сводило живот от мысли об этом свидании. После тех гневных слов, что они наговорили друг другу, интересно, как им удастся приятно провести время? Хотя, возможно, это было то, что нужно. Скандалить при посторонних людях будет неловко, и она не поставит себя в глупое положение, убежав в слезах из-за стола.

Пенни скинула одежду и шагнула под горячие струи воды.

Так, может быть, все обойдется? Они поужинают, спокойно поговорят и пойдут домой, как советовала Вики.

Даниэль выпустил рубашку поверх брюк, потом передумал и заправил ее в джинсы. Он волновался как мальчишка.

Даниэль хорошо помнил свой первый полет на вертолете и дебют в качестве военного летчика во время службы, но даже тогда он так не нервничал.

Он зашел в спальню за одеждой, пока Пенни была в душе. Ему, как обычно, приходится ее ждать.

— Ты хорошо выглядишь.

Он не догадывался, что мать наблюдает за ним, и улыбнулся ее словам:

— Да, спасибо.

Габи рассмеялась, с ликованием постучав ладошкой по столу.

— Я снова победила тебя, бабушка! — закричала она и закашлялась.

Даниэль обменялся взглядами с матерью. Она изобразила огорчение:

— Да, ты выиграла. Но не забывай прикрывать рот, когда кашляешь.

Даниэль хотел подождать Пенни на диване, но так нервничал, что не смог сидеть.

Он даже не спросил Габи, как та себя чувствует.

— Ты выглядишь фантастически! — Даниэль во все глаза смотрел на Пенни.

На ней были тесные джинсы, подчеркивающие идеальную форму ног, облегающая футболка с глубоким вырезом и ее любимый кожаный жакет.

Да. Он забыл, как стильно она одевалась… Ему тоже всегда нравился этот жакет байкерского фасона.

— Я не надевала эти вещи вечность, — со вздохом сказала Пенни, покраснев, как всегда, от восхищенного взгляда мужа. — Надеюсь, они идут мне как раньше.

— Ты выглядишь фантастически.

— Ты в порядке, дорогая? — спросила Пенни у дочери.

Габи, кивнув, медленно подошла к матери, взяла ее за руку и внимательно оглядела с ног до головы. Даниэль сообразил, что дочка и не помнит Пенни в такой одежде. Это была Пенни, которую он знал еще до того, как они поженились и у них родилась дочь. Когда-то, увидев эту горячую штучку, он влюбился без оглядки…

— Ты такая красивая, мама! — Габи находилась под впечатлением. — Очень красивая.

Пенни засмеялась и поцеловала ее в щеку:

— Останешься с бабушкой? Ты хорошо себя чувствуешь? — она положила ладонь на лоб малышки.

Габи кивнула:

— Папа идет с тобой?

Даниэль справился с эмоциями, потрясенный красотой собственной жены, и, шагнув вперед, взял ключи от машины:

— Да, я пригласил маму поужинать в ресторан.

— Приятного вечера, дети, — пожелала Вики, не вставая из-за стола.

— Мы недолго, — сказала Пенни, проходя к выходу впереди Даниэля.

Он, торопливо обогнав жену, открыл и придержал для нее дверь.

— Спасибо, — поблагодарила она, едва взглянув на мужа.

Даниэль понимал — это мелочь не достойная внимания. Но Пенни ценила галантное обхождение, и он не забыл об этом.

Ей нравилась ее карьера в армии, подходящая скорее мужчине, и в то же время она всегда помнила, что она леди. Эти мелочи как-то ускользнули из их памяти, но сегодня он напомнит ей обо всем.

— Я очень рад, что мы решили пойти.

Пенни взглянула на него, ее глаза сияли.

— Я тоже. — По ее лицу было видно, что она действительно довольна.

Даниэль выпрыгнул с водительского сиденья и, обойдя машину, открыл дверцу для Пенни. Она ничем не выдала своего удивления и, опираясь на предложенную Даниэлем руку, вышла из автомобиля.

Запрокинув голову, Пенни окинула взглядом старое, незамысловатое, но симпатичное здание ресторана, скромную деревянную дверь и ступени лестницы, ведущей в зал. Кованые решетки на окнах были украшены горшками с яркими цветами.

— Ничего не изменилось. — Она вздохнула.

— Поэтому он мне и нравится. — Даниэль открыл тяжелую дверь перед женой.

Она задержалась на пороге:

— Ты бывал здесь в последнее время?

Черт, нет! Никогда…

— Я бы не пошел сюда без тебя, Пенни. Это всегда было наше место. Мне и в голову не приходило пойти ужинать в ресторан — с тех пор как ты уехала, — добавил он, поднимаясь вслед за ней по лестнице. — Я ходил с Габи к маме или в кафе на колесах, но не в ресторан.

Миновав лестницу, они оказались в центральной части ресторана, среди манящих запахов испанской кухни. Все столики были заняты, кругом царили радость и оживление.

— Все как раньше, — со слезами в голосе произнесла Пенни.

— Прошло много времени, Пен. И много всего произошло с тех пор.

Она ничего не сказала. После вчерашней ссоры они оба пытались быть сдержаннее в словах.

— Добро пожаловать! — Перед ними возник темноволосый официант с меню и указал на единственный свободный столик.

Небольшая свеча горела в центре, отбрасывая мерцание пламени на полотно скатерти. Улыбаясь, Даниэль подождал, пока Пенни займет свое место напротив. Ответом ему была натянутая улыбка жены. Он понимал, что нужно что-то сказать или сделать, и чувствовал — все осложняется еще больше и напряженность между ними растет.

— Пенни…

— Даниэль…

Они оба засмеялись.

— Ты первый, — сказала она на этот раз с искренней улыбкой.

— Я просто хотел сказать: я сожалею о вчерашнем разговоре. — Он помолчал, пробежав рукой по волосам. — Я ненавижу спорить, и мне очень жаль, если я расстроил тебя.

— Я тоже сожалею, Даниэль. — На этот раз Пенни помедлила, разглядывая свои руки, прежде чем встретить взгляд мужа. — Не хочу, чтобы мы ссорились, но я не могу изменить своих чувств. Я до сих пор очень сержусь на тебя, но вспоминать об этом больше не стоит.

Даниэль вновь ощутил, как в нем возродилась надежда.

— Когда ты говоришь, будто не хочешь вспоминать…

Пенни откинулась на спинку стула. Похоже, она не сознавала, как прозвучали ее слова.

— Мы не должны превратить наши отношения в постоянную борьбу друг с другом. Мы в долгу перед Габи. Да и сами заслуживаем большего.

Между ними оставалось еще так много недосказанного! Но сегодня должен быть просто ужин, без разговоров о проблемах. Даниэль надеялся — это будет романтическое свидание. Именно так он планировал их встречу. И сейчас он был просто рад возможности сидеть вместе и разговаривать с Пенни без споров и упреков.

Даниэль взял меню.

— Стоит ли нам смотреть? — спросил он.

— Нет, — ответила Пенни, радуясь, что он сменил тему разговора. — Жгучие креветки в чесночном соусе для начала и лопатка ягненка, приготовленная на медленном огне, в качестве главного блюда.

Он закрыл меню и махнул официанту.

— Прекрасный выбор.

— И вино, — добавила Пенни, явно расслабившись. — Думаю, сегодня бутылка хорошего вина будет кстати.

Даниэль кивнул:

— Ты помнишь первый раз, когда мы пришли сюда? — он не мог удержаться от счастливых воспоминаний.

— Да, — ответила она, играя краем салфетки. — Я так нервничала, но ты победил меня, накормив вкусным ужином.

— Ты уверена, что все решила еда? — засмеялся Даниэль.

Она весело улыбнулась ему, как в былые времена.

— Хорошо, возможно, я выпила больше чем обычно.

Подошел официант и предложил выбрать бутылку красного вина.

— Если я правильно помню, когда мы ушли из ресторана, тебе, кажется, понравилось кое-что во мне.

Пенни задохнувшись от смущения, прикрыла рукой рот:

— Даниэль!

— Эй, ты помнишь еду, а я помню то, что случилось позже. Разве я виноват? — он пытался не смеяться, глядя на выражение ее лица.

Они сидели молча, глядя друг на друга, пока официант наполнял вином их бокалы. Они чувствовали себя так, словно стояли на распутье, не имея представления о том, куда может привести каждая из выбранных дорог.

Даниэль поднял бокал и ждал, пока Пенни сделает то же самое, чтобы сказать тост:

— За твой приезд!

— За то, что я дома.

Даниэль помнил каждую деталь их первого вечера здесь и до сих пор чувствовал существующую между ними связь. Разница заключалась лишь в том, что когда-то он мог взять Пенни за руку, а теперь был вынужден держаться на расстоянии.

И в который уже раз после возвращения Пенни домой он ощутил боль, понимая, что потерял право прикасаться к ней.

Пенни хотела бы рассердиться на Даниэля. Вчера он так обидел ее! Она думала, что будет ненавидеть его всю оставшуюся жизнь. Оказалось, все не так…

Как было бы чудесно просто отдыхать в его компании, наслаждаться ужином и болтать о Габи! В конце концов, что бы ни происходило между ними, их объединял ребенок, которого оба очень любили. Вот только говорить о Габи сегодня не входило в ее планы.

Чего она действительно хотела сейчас, это найти мужество и спросить мужа: почему и зачем он так поступил с ней и с их семьей? Потому что, сколько бы раз Пенни ни повторяла себе, что в случившемся нет ее вины, ей не удавалось окончательно поверить в это. И теперь, когда она не злилась на Даниэля, его вчерашние слова не давали ей покоя.

Увольнение из армии для него оказалось сложнее, чем она думала. Ей тоже было нелегко — прощание со своим подразделением, с работой, связанной с опасностью и победами. Но Пенни так стремилась домой, что ей не приходило в голову — Даниэль мог чувствовать иначе, когда ему пришлось уйти из флота.

— Пенни?

Она взглянула на мужа:

— Извини, я была за миллион километров.

— Могу я задать тебе один не очень приятный вопрос?

Пенни сделала глоток вина и пожалела, что не может выпить целую бутылку для храбрости.

— Это зависит от того, о чем ты собираешься меня спросить.

Даниэль смущенно прикрыл карие глаза:

— Я хочу знать, ты когда-нибудь вернулась бы домой, если бы не Габи?

Ох, черт!

— Даниэль, я не знаю, что сказать…

Он так быстро дотянулся через стол и взял ее за руку, что она не успела помешать ему. И это оказалось так же приятно, как раньше. По его объятиям Пенни скучала каждую ночь…

— Скажи мне правду.

Она покачала головой, не в состоянии справиться с эмоциями.

— Нет, — шепнула Пенни. — Нет, Даниэль, я не могу.

Он вздохнул, но не отпустил ее руку, поглаживая пальцами маленькую ладонь.

— Ну, я рад, что ты наконец дома. Я знаю, нам будет нелегко, но я не хочу терять тебя, Пен. Я не представляю своей жизни без тебя.

Она чувствовала то же самое. Официант поставил перед ними тарелки с горячей закуской. Пенни пришлось убрать руку.

— Выглядит аппетитно, — сказала она, радуясь поводу сменить тему. — Прямо как раньше.

Взяв нож и вилку, она разрезала одну креветку пополам. Горячий, шипящий, пахнущий чесноком соус выглядел очень соблазнительно. Так и хотелось обмакнуть в него кусочек хрустящего хлеба. У Пенни от такого зрелища и аромата разыгрался аппетит.

— Ой! — Пенни подняла глаза и увидела, как Даниэль, уронив вилку, быстро открывал и закрывал рот.

Пенни не удержалась от смеха — ее муж выглядел так комично, что она выронила свой кусок хлеба.

— Даниэль…

— Горячо!

Оглянувшись, она увидела — люди за соседними столиками смотрят на них, но ей было все равно. Было дьявольски приятно просто сидеть так и снова смеяться, не думая ни о чем, кроме своего мужа и его обожженного острым соусом рта.

— Горит язык? — спросила она, глядя, как Даниэль одним глотком почти опустошил полный бокал воды.

— А ты как думаешь? — ответил он, возмущенно посмотрев на нее и подняв бровь, словно это была ее вина.

Положив вилку, Пенни поднесла ко рту салфетку, пытаясь сдержать смех. Но, как ни старалась, успокоиться не могла.

— То, что я обжегся, так смешно? — спросил Даниэль, но Пенни только захохотала еще громче — так, как не смеялась уже очень давно.

Даниэль хотел возмутиться, но не смог произнести ни слова. Не удержавшись, он расхохотался и сам. Так они и заливались смехом вместе, пока слезы не выступили на глазах. Хохот Пенни вскоре превратился в неуправляемые всхлипы, и она была уверена — теперь на них смотрят все в ресторане.

Даниэль продолжал смущенно улыбаться.

— Как мы докатились до этого, Пенни? — неожиданно спросил он, хотя лицо было по-прежнему веселым и беззаботным.

Она хотела уточнить, что он имеет в виду, хотя в глубине души прекрасно знала — что именно.

— Мы отдалились друг от друга? — предположила Пенни. — Может, ты разлюбил меня?

Он выглядел расстроенным.

— Наверное, бессмысленно извиняться, но думаю — мы слишком долго жили отдельно.

Пенни разозлилась. Печаль и горечь терзали ее, как стервятник добычу. Но она умела держать себя в руках.

— Даниэль, даже если бы ты не обманул меня, думаешь, нам было бы легко? Вернуться домой и начать жить счастливой дружной семьей, как мы всегда мечтали, словно этих долгих месяцев разлуки и не существовало?

Даниэль ответил ей грустной улыбкой. Справедливый вопрос…

После долгих часов и дней раздумий Пенни пришла к выводу: возможно, не только ее муж виноват в случившемся? Может быть, его измена лишь следствие, а причиной всему было отчуждение, возникшее между ними за время ее службы.

День, неделя или месяц, но они всегда проводили вместе лишь ограниченное время. Им слишком часто приходилось расставаться…

И она не собиралась прощать его. Да, Даниэль все еще восхищался ею и обещал хранить верность в будущем. Но…

— Пенни, я никогда не переставал любить тебя. — Он медленно протянул руку через стол, как бы спрашивая у жены разрешения прикоснуться к ней. Она не возражала. — Мы были вместе некоторое время только после рождения Габи…

Пенни не смогла сдержать слезы:

— Так мы изначально были обречены?

Выражение лица Даниэля стало жестким.

— Нет! Ты не права, Пенни. — Крепче сжимая ее руку, он покачал головой: — Это я во всем виноват. Но, возможно, нам следовало быть честнее друг с другом. Я не хотел, чтобы ты беспокоилась о нас, и всегда делал вид — у нас все хорошо. И мне кажется, ты поступала так же, чтобы не волновать меня, когда я служил на флоте.

Пенни освободила свою руку и, взяв вилку, продолжила ужин. Ее аппетит исчез, но она решила доесть, чтобы ее креветки не пропали зря.

И ей нужно время, чтобы подумать. Потому что Даниэль был прав.

— Я хочу, чтобы все шло так, как было задумано, Дэнни. Мой контракт продлили. Я знаю, это неправильно, но обязана выполнить свой долг. Мне придется опять оставить Габи, хотя это невыносимо. Что было бы, если бы ты не изменил мне, а мой контракт закончился вовремя? Поверь, я никогда не забуду того, что ты сделал ради семьи. Оставить вас с Габи ради службы в армии — самое тяжелое решение в моей жизни. И, видимо, я недооценивала то, насколько сложно было тебе… — помедлив, Пенни продолжила: — Жаль, я не поддержала тебя в трудную минуту. Не ты один виноват в том, что произошло.

Даниэль дрожащей рукой взял стакан. Пенни никогда не видела его таким раньше. Ее большой, сильный муж всегда был невозмутимым и хладнокровным. Он был высокий и крепкий, и одного взгляда на него было достаточно, чтобы понять — он не тот, с кем стоит ссориться.

Но сейчас Даниэль был так смущен и уязвим…

— Честно говоря, Пенни, когда тебя послали за границу и мне пришлось отказаться от военной карьеры, я думал, что просто не переживу этого.

Теперь она видела, каких усилий ему стоило взять себя в руки, и понимала, как он страдал. Даниэль испытывал боль, а она не осознавала этого, так как была слишком сосредоточена на собственных переживаниях.

А теперь? Он сожалеет о своем выборе? Что все бросил ради нее и Габи?

В глубине души Пенни знала: она сама отказалась бы от чего угодно в этом мире ради своей дочери. Никакая жертва не показалась бы ей слишком большой.

— Мне кажется, теперь я — никто, — произнес он. — Конечно, я — папа, и это самое важное, но я уже сам не понимаю, кто я такой. Я потерял что-то очень важное, и я уже не прежний Даниэль…

— Ты ошибаешься, — прошептала она, коснувшись его щеки. — Ты остался прежним Даниэлем.

Это была правда. Не важно, из-за чего Пенни сердилась на мужа, но отцом он был изумительным, и его отношения с дочерью были тому доказательством.

А ведь она по-прежнему не могла доверять ему! Даниэль не понимал, что сделал. Независимо от того, сколько ошибок она совершила, проигнорировав его чувства и не заметив трещины, медленно разрушающей их брак, ничто не могло быть оправданием его неверности.

— Ты прежний Даниэль, которого я встретила десять лет назад.

— Тогда почему я чувствую, будто больше не знаю, кто я такой? Как будто я все потерял?

Пенни опустила руку и переставила тарелку в сторону, просто для того, чтобы что-то сделать.

— Мы должны быть вместе, — сказал он хрипло. — Я пожертвовал всем ради нас, и сделал бы это опять ради нашей семьи, ради нашего брака.

Она молчала.

— Пенни?..

— Мне нужно время, Даниэль.

Он покачал головой:

— У нас нет времени, Пен. Ты улетаешь через пять дней, и мы не увидим друг друга много месяцев.

Она и так знает об этом. Зачем он ей напоминает?

— Если мы не сможем спасти наш брак сейчас, то не сможем уже никогда. Я не уверен, смогу ли в будущем быть мужем, которого ты заслуживаешь, но пока я готов попытаться. Даже если ты не доверяешь мне теперь, не сомневайся — я буду стараться. Буду бороться до тех пор, пока ты позволишь мне.

Его тон был так категоричен, что напугал ее. На этот раз он абсолютно прав.

А если бы она вернулась домой навсегда, и однажды Даниэль сказал бы, что собирается к друзьям или, допустим, к своему брату, поверила ли бы она ему? Или теперь она всегда обречена беспокоиться? Изменив однажды, мужчина может опять обмануть с другой женщиной… Сможет ли она когда-либо смотреть в глаза Даниэлю и верить в его искренность? В правдивость его слов?

— Пенни?..

— Не дави на меня, Даниэль, пожалуйста, — попросила она. — Я не готова дать тебе ответ.

Пришел официант убрать со стола. Хотя Пенни приехала в ресторан голодная, она уже сомневалась, что справится с основным блюдом.

— Сожалею, Пенни, и повторю извинение тысячу раз, если это поможет. — Он не сводил с нее шоколадных глаз. — Я так виноват перед тобой, это просто убивает меня. Даже если мы не сможем быть вместе, мне нужно знать — ты простила меня?

— Я знаю, ты сожалеешь. — Она взглянула на него, глубоко вздохнув. Сейчас она верила ему. — Но это не облегчает ситуацию. Однажды я смогу простить тебя…

В его глазах мелькнула тень надежды. Но Пенни не намеревалась давать ему ложных обещаний, так как и сама еще не знала, что произойдет.

— Рано или поздно я смогу простить тебя, так как ты — отец моего ребенка. Но возможно ли забыть измену мужа? Я не знаю…

За столом воцарилась напряженная тишина.

— Признайся честно: смог бы ты простить неверность мне? Боль, которую я чувствую… — она замолчала, решив, что и так слишком много сказано. — Я не могу ответить тебе прямо сейчас.

От ее слов ему стало трудно дышать, но он сделал над собой усилие и через секунду вернул себе самообладание.

— Попробуем ягненка, пока не остыл? — Даниэль натянуто улыбнулся.

Она ответила ему, наполнив свой бокал вином. Может, вино поможет ей принять самое важное решение в ее жизни?

Даниэль понимал — сегодняшний вечер определит всю его дальнейшую жизнь.

Потерять Пенни для него было то же, что для смертельно больного — лишиться поддерживающего жизнь аппарата. Пенни всегда была неотъемлемой частью самого Даниэля. И у него хватит силы воли и настойчивости, чтобы все исправить!

Черт, он не раз был на краю гибели в кабине вертолета. Способность выживать у него в крови.

— Спасибо за ужин, Даниэль. Все было замечательно!

Он был благодарен жене за попытку поддерживать обычную беседу. Даниэль вообще не ожидал от нее такой сдержанности. Ей следовало накричать на него, отругать, ударить. Она чувствовала себя несчастной, и он страдал оттого, что был тому причиной.

Пенни всегда была сильной. Женщина не сделала бы карьеру в армии, если бы не обладала умом, мужеством и находчивостью. У его жены были все эти качества.

— Хочешь прогуляться, прежде чем ехать домой? Она колебалась, но снова удивила его:

— Пожалуй.

Солнце давно село, и стало прохладно.

— Пен…

— Даниэль…

Они засмеялись — второй раз за вечер.

— Посвежело, — заметил он и вопросительно посмотрел на нее.

— Я хотела сказать, что больше не собираюсь ссориться до отъезда.

Он засунул руки в карманы джинсов, не зная, что еще с ними делать.

— Я тоже не хочу ругаться с тобой, Пен.

Она обхватила себя руками, чтобы стало теплее, и ему трудно было удержаться, чтобы не обнять ее.

— Я не так долго пробуду дома, чтобы мы тратили время на бесполезные споры. — Она жадно вдохнула свежий воздух и продолжила: — Не знаю, будем ли мы снова парой, Даниэль, но я не говорю «нет». Не хочу потом сожалеть о том, что мы не были достаточно благоразумны и не попытались преодолеть наши проблемы. Не хочу быть слишком глупой и эгоистичной.

— Невозможно изменить то, что уже случилось, Пенни, но я хочу сказать…

Пенни жестом прервала его. Он замолчал.

— Мне нужно пройтись, — сказала она. Даниэль ускорил шаги, чтобы не отставать от жены. — И я должна знать подробности.

От неожиданности он вздрогнул:

— Пенни, нет!

Она остановилась и схватила его за руку, заставляя повернуться к ней лицом:

— Это не вопрос, Даниэль. Мне нужно узнать все, чтобы попытаться понять. Я не хочу спорить об этом. Я просто требую, чтобы ты рассказал.

Несмотря на прохладный воздух, струйка пота блеснула на лбу Даниэля.

Его руки в карманах стали липкими.

— Не знаю, смогу ли… Черт, это слишком… — он не хотел ранить жену еще больше.

Она бросила на мужа сердитый взгляд:

— Ты должен был подумать об этом, прежде чем напиться и заняться сексом с другой женщиной. — Она могла бы накричать на него, но ее слова прозвучали так тихо и спокойно, что он не посмел спорить дальше.

Пенни права. Если она хочет знать, то он должен рассказать ей.

— Хорошо! — выкрикнул он, догоняя ее. — Хорошо, — повторил он уже мягче.

— Не смотри на меня, — попросила она, глядя вперед и ускоряя шаг. — Просто ответь мне и не извиняйся. Не говори лишнего, расскажи то, о чем я прошу.

Он кивнул, хотя она не могла этого видеть.

— Где ты познакомился с ней?

Это будет гораздо сложнее, чем он думал. Ему легче умереть, чем рассказывать жене…

— Мы с ребятами отмечали их возвращение с задания, — начал он, вспоминая подробности того вечера. Он был омерзительно пьян и, слушая разговоры товарищей об армейский делах, чувствовал себя как отправленный на скамейку запасных игрок, бывший когда-то сердцем команды. — Потом все ушли, и в баре я остался последним.

— Как ее имя?

Нет! Ни к чему эти детали…

— Пенни…

— Ее имя. — Она настаивала.

— Карен.

— И что было такого особенного в этой… — она поколебалась, как будто не могла выговорить имя той женщины, — Карен?

От звука ее голоса у Даниэля сжалось сердце.

— Я был мертвецки пьян, и мы болтали… Она тоже была пьяна. — Он взглянул на жену и удивился безучастному выражению на ее лице, словно она пыталась собрать факты, не осознавая их реальности. — Она недавно овдовела, я был одиноким и несчастным… И в конечном итоге мы как-то оказались у нее дома. Мы разговаривали и поняли, что оба очень одиноки… И как-то все это и произошло…

— Вы провели вместе всю ночь?

Нет. Он сбежал так скоро, как только смог, почувствовав раскаяние в тот же момент, когда осознал, что наделал. Та женщина не заслуживала быть покинутой таким образом, но он просто не знал, что еще мог сделать. Даниэля терзали печаль и чувство вины, так что он не нашел ничего лучше, чем просто уйти. Им обоим было одиноко в тот вечер, но он не скрывал, что женат.

Все случилось только по его вине. Он не пытался оправдать себя.

— Я быстро ушел. Я имею в виду… ну… — Даниэль не знал, как объяснить. — Я не хотел ее обижать. Она не виновата ни в чем. Но я был настолько отвратителен сам себе, что просто ушел. Клянусь, я больше никогда не встречал ее и не слышал о ней. Это была самая большая ошибка в моей жизни…

Пенни уронила на него холодный отрешенный взгляд.

— Оставь меня, Даниэль, — попросила она.

— Я не уеду и не оставлю тебя здесь одну.

Даниэль услышал странный звук, похожий на болезненный смех.

— Отлично. Оставь мне ключи и отправляйся домой. Мне нужно побыть одной.

Он не знал, что сказать. Следует ли пытаться успокоить Пенни, сказать опять, как он раскаивается, чтобы она поверила.

Он так обидел ее…

Даниэль смотрел на ее сосредоточенное лицо и понимал — перед ним сейчас не его жена, мягкая, привлекательная женщина, на которой он женился когда-то. Это был несгибаемый солдат, который мог преодолеть любое препятствие на своем пути, который решал вопрос жизни и смерти.

— Дай мне ключи, Даниэль, или уйди к черту с моей дороги! Мне нужно время, я просто не могу смотреть на тебя сейчас.

Даниэль больше не колебался. Достав ключи из кармана, он протянул их Пенни. Она взяла ключи, не касаясь его ладони, и, не сказав больше ни слова, пошла прочь, расправив плечи.

Через несколько минут Пенни исчезла из виду и он остался один.

Ночь окружила его, голоса людей затихли, как будто, кроме него и Пенни, на улице никого не было. Его жена ушла от него, и он заслужил это. Так же как она заслужила знать правду — вот почему он все честно рассказал ей. Сам Даниэль не хотел вспоминать ту ночь. Но может быть, теперь ей станет легче?

Хотя, вспоминая выражение лица Пенни, он сомневался в этом.

Глава 9

Пенни никак не могла справиться с нервной дрожью, охватившей ее. Ничего общего с той сильной женщиной, которой она всегда была. Карен…

Это имя кружилось у нее в голове с тех пор, как Даниэль произнес его. Слова мужа, не переставая, звучали в ушах, и, казалось, этому не будет конца.

Она хотела бы знать и в то же время нет. Но ей необходимо знать! Женщина внутри Пенни стремилась понять: что было в той, другой, такого, чего не было в ней? Есть ли в том, что произошло, хоть часть ее вины?

Как мать она хотела оградить себя и тех кого она любила от боли, прогнать тяжелые воспоминания прочь и попытаться идти дальше. Как жена она чувствовала себя уничтоженной.

Но теперь, когда она все знает, можно это обдумать.

Пенни подъехала к дому и помедлила снаружи несколько минут. Свет в окнах горел, шторы были опущены, и она не видела, что происходит внутри. Но она и так могла представить, как мать Даниэля, свернувшись калачиком на диване, читает книгу или смотрит телевизор, а Габи мирно спит в постели.

Если бы она поспешила, то, возможно, вернулась бы раньше Даниэля. Но она бесцельно ездила кругами, не желая возвращаться в свой дом, потому что теперь он казался ей чужим.

Закрыв автомобиль, она направилась в дом. Ей нужно выспаться, сделать паузу в борьбе с противоречивыми эмоциями, терзавшими ее, а затем выяснить, что, собственно, делать со всем этим. Во всяком случае, независимо от того, насколько тяжелым был прошедший вечер, Пенни поняла: неверность Даниэля была лишь верхушкой очень большого айсберга. Их брак находился под угрозой дольше, чем она была готова признать. И вместо того чтобы осознать это, она с храброй улыбкой на лице вела себя так, словно все идет как надо.

— Пенни! — тревожный голос Вики нарушил тишину ночи.

Пенни побежала в дом. В несколько прыжков она преодолела расстояние от подъездной дорожки и оказалась на веранде. Чуть не поскользнулась, но успела схватиться за деревянные перила.

Даниэль вышел через переднюю дверь, приглаживая взъерошенные волосы, в мятой футболке.

Пенни не отрывала взгляда от Даниэля. Он держал на руках Габи, уткнувшуюся лицом в его грудь.

— Что случилось? — еле слышно выдохнула она.

У нее не было времени спросить, как Даниэль добрался домой раньше ее. Все, что они сегодня обсуждали, перестало быть важным. Не сейчас.

Потому что ее дочь, ее крошка, ее драгоценность вяло лежала у него на руках, как будто случилось что-то серьезное.

— Заводи автомобиль, Пенни. — Голос Даниэля был мрачным.

Вики с красными от слез глазами появилась в дверях за ним.

— Что случилось? — повторила Пенни вопрос, не в состоянии двигаться.

— Пенни, иди к машине! — скомандовал Даниэль полным решимости голосом. — Сейчас мне нужен солдат, понимаешь?

Пенни послушно кивнула, его жесткие слова заставили ее мыслить рационально.

Она вынула ключи от автомобиля из кармана и стремительно сбежала с крыльца, прыгая через две ступеньки. Открыв заднюю дверцу, завела автомобиль еще до того, как Даниэль появился на тротуаре.

Вики так и осталась стоять неподвижно на веранде, с выражением напряженного беспокойства на обычно мягком лице.

Пенни вырулила на дорогу и посмотрела на Даниэля в зеркало заднего вида:

— Куда?

— В больницу, — сказал он мрачно. Устроив малышку поудобнее, он прижал губы к ее лбу. — Она вся горит.

— Что случилось? — взяв себя в руки, снова спросила Пенни как сержант, готовый сделать то, что необходимо, а не как беспомощная мама.

— Когда Габи проснулась и расплакалась, мама забеспокоилась и разрешила ей устроиться рядом с ней на диване, — пояснил Даниэль, не отрывая глаз от дочери. — Потом она заметила — малышка стала горячее. Резко подскочила температура.

Пенни крепче стиснула руль, сосредоточиваясь на дороге, чтобы как можно быстрее и безопаснее доставить их в больницу.

— Почему она не позвонила нам? — У нее и в мыслях не было в чем-либо обвинять Вики.

Пенни снова взглянула в зеркало — Даниэль наблюдал за ней, как будто хотел что-то сказать, но не знал, как начать.

— Она думала, что сама справится, и решила не беспокоить нас, — объяснял он. — Мама хотела, чтобы мы провели вечер вместе. Она позвонила мне около двадцати минут назад, я взял такси и тут же примчался.

Пенни не знала, как реагировать на это. Не было сомнений — все их знакомые и друзья, а особенно семья Даниэля, хотят, чтобы они остались вместе.

Но Габи важнее всего.

Если бы она не отправила Даниэля домой пешком…

— Что это может быть?

Голос Даниэля звучал как обычно, но она не могла не заметить — муж всерьез обеспокоен.

— Мама позвонила мне, когда заметила сыпь на ее груди.

Пенни решительно прибавила скорости.

— Она считает, что это может быть что-то серьезное. Возможно, даже менингит. Сыпь — очень плохой знак.

Боже!

— Почему она не просыпается? — Пенни услышала страх в своем голосе, но, вновь сделав над собой усилие, собралась и сосредоточилась на дороге.

Им следовало бы взять с собой холодные влажные полотенца, чтобы сбить жар.

— Это из-за лихорадки, — сказал Даниэль, снова прикоснувшись губами ко лбу Габи. — Я позвонил в больницу. Мне сказали привезти ее туда скорее. Мы приедем быстрее, чем машина скорой помощи.

Пенни посмотрела на указатель и направила автомобиль к главному входу больницы.

— Прости, Даниэль, — сказала она, задыхаясь.

— За что ты просишь прощения?

Она вытерла слезы, паркуя машину на стоянке в зоне неотложной помощи.

— За то, что я оставила тебя у ресторана вечером, когда мы должны были поехать домой к Габи. Я не должна была…

Даниэль толкнул дверцу машины:

— Тебе не за что просить прощения.

Не оглядываясь, он побежал в здание. Всхлипывая, Пенни переставила автомобиль на основную стоянку.

Если что-то случилось с Габи, она никогда себе не простит!

* * *

Даниэль пытался отдышаться, не сводя глаз со своей малышки.

Врачи заверили его, что с Габи будет все хорошо. Они доставили ее очень быстро. Теперь можно сделать анализы и понаблюдать за девочкой.

Даниэль услышал стук каблуков в коридоре. Вошла Пенни.

— Габи? Она… — Пенни сжала руку Даниэля.

— Они еще не знают, в чем дело.

Рядом с Габи стояла медсестра, положив ей руку на лоб. Секундой позже она уже готовила что-то похожее на пузыри со льдом. Сверху дул вентилятор. Аппараты издавали какие-то звуки, но Даниэль понятия не имел, доносятся они из палаты его дочери или откуда-то еще.

— Даниэль… Нет!

Он проскользнул мимо Пенни и подбежал к кровати.

Пожалуйста, боже! Нет!

— Габи, дорогая!

Ее крошечное тело начало содрогаться на кровати. Медсестра оставалась спокойной, когда Даниель взглянул на нее дикими глазами.

— Сделайте что-нибудь! — умолял он. — Пожалуйста. Пожалуйста!

Он наклонился над своей маленькой девочкой, в ужасе от конвульсий, по-прежнему сотрясающих ее тельце. Чьи-то руки попытались оттащить его, но он сопротивлялся:

— Отпустите меня!

Он заметил кого-то в белом справа, слышал плач Пенни, но не переставал пытаться обнять дочь — в страхе, что она может упасть с кровати.

— Выведите его отсюда!

Резкий тон приказа вернул Даниэля из пустоты, в которой он вдруг оказался. Он огляделся вокруг, увидел медсестру, которая, вцепившись в его плечо, изо всех сил пыталась оттащить его от кровати Габи. Затем увидел доктора, склонившегося над малышкой, и другого врача, торопливо вошедшего в палату.

Наконец Даниэль позволил увести себя.

— Извините, — прошептал он медсестре.

Пенни стояла рядом с ним и держала его за руку.

Прикосновение ее теплой, гладкой ладони успокаивало его, но он не мог оторвать взгляда от Габи.

Конвульсии прекратились. Теперь она тихо лежала без одежды под холодными простынями, обложенная пакетами со льдом.

— Даниэль, что происходит? Что с ней случилось?

Он покачал головой и закрыл глаза, чтобы не видеть свою дочь на больничной койке, окруженную медицинским персоналом.

— Я не знаю, — прохрипел он. — Я не знаю, Пенни.

Один из врачей подошел к ним:

— Мистер и миссис Картрайт?

Даниэль почувствовал, как Пенни начинает дрожать рядом с ним. Он обнял жену одной рукой и прижал крепче, чтобы поддержать ее.

— Что с ней?

Выражение лица доктора несколько успокоило Даниэля.

— Мы должны подождать результатов анализов, чтобы исключить худшие сценарии и попытаться выяснить, что случилось, — прозаично сказал он, улыбаясь Пенни. — Я знаю, вы напуганы, но конвульсии случаются при высокой температуре. А у вашей дочери очень сильный жар.

— Но вы поможете ей? — взволнованно спросила Пенни.

Даниэль сильнее прижал жену к себе.

— Конечно. Мы сейчас стараемся сбить температуру. Сердцебиение у нее в норме, и мы продолжим внимательно наблюдать за ней.

Даниэль, не глядя в сторону Габи, откашлялся и посмотрел доктору прямо в глаза:

— Что вы имеете в виду, говоря о наихудшем сценарии?

Доктор кивнул:

— Видите ли, если быть честным, наихудшим сценарием будет что-то вроде менингита, но прежде чем вы начнете беспокоиться — думаю, это маловероятно.

Пенни обессиленно прислонилась к мужу — она не чувствовала ног, то ли от волнения, то ли от облегчения.

— Хотя присутствие сыпи повышает вероятность осложнений, — продолжал объяснять доктор. — В лучшем случае это тяжелое течение гриппа, сыпь может быть случайным совпадением и вызвать лихорадку.

— Насколько это вероятно? — не отставал Даниэль.

— Вероятно, — пожал плечами педиатр. — Но с учетом ее возраста, поскольку речь идет о постановке правильного диагноза, мы не можем рисковать.

Даниэль слабо улыбнулся доктору и посмотрел на Пенни. Она выглядела растерянной и несчастной.

— Спасибо за честность, — поблагодарил он врача. — Можем мы остаться с дочерью?

— Она должна провести здесь ночь, по крайней мере до тех пор, пока не придут результаты анализов. Вы оба, конечно, можете остаться с дочкой.

Даниэль был ошеломлен произошедшим, но заставил себя собраться. Ему необходимо позаботиться о его девочках. Он отец и муж, а это означает одно: семья для него всегда на первом месте.

* * *

— Пенни?

Она повернула побелевшее лицо и посмотрела на него сухими строгими глазами.

Доктор вышел, лишь медсестра по-прежнему наблюдала за Габи.

Издав тихий стон, Пенни прижалась к плечу мужа. Даниэль обхватил ее руками и крепче притянул к себе, прижавшись губами к ее волосам.

Все ссоры, душевная боль и обиды исчезли прочь.

Они стояли так, обнявшись, забыв обо всех неприятностях и проблемах, обо всем, что мешало им быть вместе эти последние несколько месяцев…

Теперь это были просто два человека, которые необходимы друг другу и не хотели расставаться никогда. Пенни тихо рыдала, уткнувшись лицом в его грудь. Он перебирал пальцами шелк ее волос.

Наконец она подняла лицо и посмотрела на мужа широко открытыми глазами, полными печали.

— Мне очень жаль, Пенни. Я…

Она жестом заставила его остановиться. Не желая произносить это слово, движением головы она сказала ему «нет».

Даниэль боялся пошевелиться или вздохнуть. Его словно парализовало. Пенни приподнялась на цыпочках, и ее хрупкая фигурка наклонилась к нему. Она мучительно медленно потянулась к его губам…

Он ощутил сначала ее дыхание, затем — легкое прикосновение и нежный поцелуй, ее рука нежно легла на его щеку. Их губы встретились только на мгновение, но слабый свет надежды в душе Даниэля разгорелся с новой силой.

— Спасибо, — прошептала Пенни.

Он еще был в оцепенении, когда Пенни отстранилась от него.

Даниэль поднял брови:

— За что?

— За то, что ты такой потрясающий папа, — сказала она так тихо, чтобы никто не мог услышать ее слова. — Никому в мире я бы не доверила нашу дочь. Ты замечательный отец! Не помню, что говорила тебе это когда-либо раньше…

Даниэль покачал головой, но Пенни только отступила на шаг и прижала палец к его губам:

— Есть так много вещей, которые я никогда не говорила тебе, и я прошу прощения за это.

«Ты столько пожертвовал ради нашей дочери, и я горжусь тобой», — подумала Пенни, но не произнесла.

Но Даниэль и так чувствовал себя как ребенок, который наконец получил отличную отметку в классе. Тепло и радость наполнили его сердце.

— И мой ответ — да!

— Да? — непонимающе повторил он.

Она согласно закивала:

— Ты просил дать тебе шанс. И мой ответ — да. Я не знаю, будем ли когда-либо парой снова, Даниэль, но я не говорю «нет».

Даниэль обнял ее за плечи, и они оба подошли к койке, на которой лежала их Габи.

— Наша дочь важнее всего на свете, Пенни.

Она снова уткнулась в его грудь:

— Габи поправится, я уверена.

Они вместе стояли и смотрели на их маленькую девочку, и сердце Даниэля готово было разорваться от боли. Его чувства обострились до предела. Последний раз он был в этой больнице, когда родилась дочь…

Присутствие Пенни, ее близость придавали Даниэлю столько сил, но от вида Габи на больничной койке дрожь сотрясала его тело и страх проникал в каждую клеточку.

— Ты помнишь последний раз, когда мы были здесь?

Даниэль улыбнулся, снова взяв Пенни за руку:

— Ты читаешь мои мысли. Я только что вспоминал ночь, когда мы примчались сюда.

— Мне было так страшно. — Пенни не отводила глаз от кровати, где лежала их дочь. — Все произошло так быстро. Следующее, что я помню после приезда, — Габи у нас в руках.

Даниэль отвернулся, чтобы незаметно вытереть слезы, заполнившие его глаза.

— Что бы ни происходило, Пенни, мы родили самую красивую девочку.

Пенни взглянула на него, медленно опустилась на стул, стоящий рядом с кроватью Габи, и взяла крошечную ручку малышки в свои ладони.

Даниэль сел в кресло рядом с ней:

— Она выздоровеет, Пен!

— Я знаю. И так рада, что мы оба здесь, рядом с ней…

Они обменялись взглядами, и от света ее мягких карих глаз ему стало тепло.

Даниэль верил — когда-нибудь они снова будут счастливы.

Лучшие друзья. Любовники. Партнеры по жизни.

Глава 10

Проснувшись, Пенни обнаружила, что ее голова лежит на чьем-то плече. Она вытянула ноги и подняла голову.

— Эй!

Кровь прилила к ее щекам. Давно уже она не просыпалась рядом с мужем так близко. Рядом его лицо, глаза, такие влекущие ямочки на щеках…

— Доброе утро, — поприветствовала она Даниэля хриплым со сна голосом.

Через секунду она осознала, где находится и почему они сидят рядом ранним утром, а не спят в постели, как обычно.

Воспоминания о вчерашних событиях обрушились на нее.

— Габи? — ее голос был еще слабее сегодня.

Даниэль улыбнулся:

— Она в порядке.

— Как долго я спала? — Пенни собиралась держать руку Габи всю ночь, пока дочь не проснется. А вместо этого заснула и оставила ее одну…

— Все хорошо, — успокоил жену Даниэль, скользнув пальцем по ее щеке. — Габи снова задремала, но она уже разговаривала со мной.

Он увидел вопрос на лице жены.

— Разговаривала и даже ела, — добавил он.

Пенни поднялась со стула, держась за руку Даниэля:

— Мне не следовало…

— Тебе нужно было поспать, — перебил он. — Не стоит ругать себя за несколько минут сна. Ты облетела полмира, не говоря уже о месяцах службы. Думаю, ты заслужила немного отдыха.

— Папа? — Тоненький голосок Габи прервал их разговор.

Они оба мгновенно оглянулись в ее сторону, но теперь Пенни держалась позади Даниэля. Дочь звала своего отца, а место было только для одного из них.

Пенни украдкой взглянула на Даниэля. Его лицо светилось счастьем, когда он наклонился поцеловать дочь.

— Мама! — выдохнула Габи, широко раскрыв от радости глаза.

Пенни бросилась вперед, почти оттолкнув Даниэля с дороги, чтобы скорее обнять свою малышку. Она была счастлива, что нужна дочери.

— Эй, детка, — сказала она, пожимая руку Габи, — ты так нас напугала…

Девочка молча, не моргая, смотрела на мать, как будто боялась: если отвести взгляд, она может исчезнуть…

Пенни чувствовал то же самое.

— Что случилось? — спросила Габи.

Даниэль обошел вокруг койку и присел на край поближе к дочери:

— Ну…

— Доброе утро! — Бодрый голос доктора прервал их.

— Доброе утро. — Пенни и Даниэль ответили хором, по-прежнему глядя на дочь.

— Я вижу, наша пациентка уже проснулась? — Улыбаясь девочке, врач снял историю болезни со спинки кровати. Внимательно изучив, он вернул ее на место и, сложив руки на груди, посмотрел на больную. — Хорошая новость — у Габи ничего серьезного.

— Это не менингит? — уточнила Пенни.

Доктор покачал головой:

— К счастью, нет. Похоже, у нее просто очень тяжелый штамм гриппа, отсюда такая высокая температура. Я рад, что могу выписать ее, поскольку о ней есть кому позаботиться. Если вы заметите какой-либо признак лихорадки или что-нибудь необычное, тут же возвращайтесь в больницу. Но она должна быть в порядке в ближайшие сутки.

— Да, сэр, — улыбаясь, сказала Пенни, в шутку приветствуя доктора жестом салюта.

— Ах, конечно, — сказал врач, — я слышал от медсестры — вы служили.

— Сержант армии Соединенных Штатов Америки, — четко ответила Пенни, обнимая дочь.

— Полагаю, теперь вы демобилизовались?

Ну вот! Пенни покашляла, избегая смотреть на Даниэля или Габи, пытаясь справиться с собственными чувствами.

— К сожалению, нет. У меня краткосрочный отпуск, а на следующей неделе я возвращаюсь обратно.

Доктор просто и тепло улыбнулся ей, кивнув:

— Что ж, будьте осторожны, сержант. Благослови вас Бог.

Пенни по-прежнему старалась не смотреть на Даниэля.

Она не хотела думать о том, что совсем скоро ей придется уехать. Опять.

— Давай отвезем тебя домой, мисс, — предложил Даниэль. Габи улыбнулась и погладила крошечными пальцами руку Пенни. — Я подгоню автомобиль к подъезду, — добавил он, целуя Габи в лоб.

Пенни снова улыбалась, но она не могла себе представить, как она сядет в самолет на следующей неделе…

Это будет самым тяжелым моментом в ее жизни. Ей приходилось бросать гранаты, она успешно окончила сложнейшие в мире военные учебные курсы, но ничто, ничто, не могло сравниться с этим…

Мысль о том, что она должна оставить Габи, приходила ей в голову каждый раз, когда она смотрела на дочь. Увидев Пенни сегодня утром, Габи была счастлива, хотя рядом с ней был ее обожаемый отец. Радость дочери словно вернула Пенни к жизни, она чувствовала себя так, словно возвращается к себе самой из плена, где ее что-то удерживало.

А Даниэль? Она прикрыла на мгновение глаза. Даниэль был… Он все еще ее муж. И она не знала, что произойдет дальше. Будут ли они вместе, как раньше.

У нее оказалось слишком мало времени, чтобы решить, что делать. Но теперь ей придавало силы то, что скоро она вернется домой навсегда.

Сейчас же она просто должна решить, каким будет это возвращение.

Габи сидела в своей комнате, уютно устроившись перед телевизором. Его перенесли сюда из родительской спальни. Габи была абсолютно счастлива.

После дня суеты вокруг дочери у Пенни не осталось сил. Но, по крайней мере, Габи стало лучше и к ней вернулся аппетит.

— Я думаю, у нас будет спокойная ночь? — спросил Даниэль.

Пенни помешивала соус для пасты, склоняясь над большой кастрюлей и вдыхая аромат томатов со свежим базиликом.

— По сравнению с чем?

Даниэль подошел к ней сзади и взял ложку из ее руки:

— Есть несколько вещей, которые я хочу сделать с тобой, пока ты дома. Если ты по-прежнему готова дать мне шанс…

О!

Пенни смотрела, как он пробовал соус из ложки, наблюдая за движением его губ.

— Отлично! — одобрил Даниэль.

Она схватила деревянную ложку, прежде чем он опустил ее обратно в кастрюлю.

— Нет!

— Нет? — повторил он.

Она пыталась сосредоточиться на соусе, чтобы не встретиться с его нахальным, неотразимым взглядом.

— Не опускай ложку в общую кастрюлю, после того как облизывал ее!

Даниэль пожал плечами и улыбнулся, и ямочки появились в уголках его рта…

— Мы семья. Это имеет значение?

— Что имеет значение? — Пенни сделала удивленные глаза и открыла ящик, чтобы взять другую ложку. — Это негигиенично.

Даниэль рассмеялся:

— Ладно, я больше не буду этого делать. — Он помолчал и, глядя на жену, добавил: — Думаю, ты слишком долго была в армии. Что ты скажешь, когда увидишь, какие отвратительные вещи дети — и твоя дочь, в частности, — могут делать с едой?

— Думаю, если Габи обучается манерам у тебя, она знает немало отвратительных вещей. — Пенни пыталась высказаться серьезно, но на самом деле это ее не волновало. Просто она любила поддразнивать их. Подшучивать, как они привыкли, болтая и прикидываясь, ради смеха. — Ты знаешь, если подумать об этом, мы провели вместе слишком мало времени. Ну, за последние несколько лет, во всяком случае…

Даниэль, подняв одну бровь, вопросительно посмотрел на нее:

— То есть?

Она перестала помешивать соус и наполнила еще одну большую кастрюлю водой для пасты.

— Я имею в виду, что из десяти лет мы, вероятно, только треть были фактически вместе.

Он покачал головой из стороны в сторону, как бы размышляя над ее словами или, может быть, соглашаясь с ней. Пенни ждала.

— Я думаю, ты права.

— Подумай, — сказала она. — У нас был один год перед службой. Добавь наши командировки за границу, и получается, что врозь мы были больше, чем вместе.

Он посмотрел ей в глаза:

— Может быть, поэтому нам так трудно.

Слезы застилали ее глаза, и она отвернулась к закипающей воде.

— Похоже, мы всегда мечтали о том, как оба вернемся домой и будем жить вместе, но не представляли, как это будет на самом деле.

Даниэль ничего не сказал. Он не знал, как говорить на эту тему, какие подобрать слова, чтобы не огорчить Пенни.

— Я не хочу, чтобы ты считала, будто я оправдываюсь или повторяюсь. Но, размышляя о том, как ты вернешься домой, затем о том, как я все испортил… — Даниэль запустил руку в густые темные волосы. — Как будто мы фантазировали, что настанет день и все наладится. А когда этот день пришел, все случилось не так, как я представлял.

Пенни стояла, повернувшись к нему спиной, не оборачиваясь.

— Что, если все закончилось тогда, когда мы это спланировали? Быть вместе?

Она услышала его вздох за спиной.

— Честно? Я не знаю точно, но, может быть, это не было так просто. К тому же все время быть дома нелегко, Пенни. Независимо от того, как сильно тебе хочется вернуться домой сейчас, ты будешь тосковать по армии. Будешь чувствовать себя как наркоман, резко соскочивший с иглы. Мы оба делали вид, что у нас нет никаких проблем, но были моменты, когда приходилось действительно трудно…

Ей бы хотелось поспорить с мужем, возразить ему, но она чувствовала — он прав. Потому что оставить военную карьеру и стать снова просто мамой, проводить дома все дни напролет будет очень сложно. Так же, как быть по-прежнему хорошей женой, даже если бы Даниэль не предал ее…

Решение навсегда изменить жизнь оказалось нелегким. Они были готовы пойти на жертвы, но это потребовало мужества от обоих.

Пенни вступила в армию только для того, чтобы получить звание для стипендии. Она никогда не намеревалась служить дольше обязательных четырех лет по контракту.

Она опустила макароны в кипящую воду и смахнула слезы. Сейчас неподходящее время для таких переживаний. Она должна заботиться о Габи.

Рядом с ней ее муж, и он так старается ради семьи… Возможно, он действительно заслуживает второго шанса. У них осталось меньше четырех дней…

— Так что ты, говоришь, планировал? — спросила она, повернувшись к нему со счастливым выражением на лице.

Даниэль по-прежнему стоял, прислонившись к косяку двери, и смотрел на нее. Пенни не могла оторвать глаз от его небритого подбородка, мягких губ, глубоких карих глаз… Черт! Он выглядел… голодным.

От его пристального взгляда Пенни охватила непроизвольная дрожь.

— Я хочу, чтобы это стало сюрпризом, — сказал он.

Она ненавидела сюрпризы.

— Я не знаю, Даниэль. Если для этого нужно оставить Габи, то, может, не стоит…

Он покачал головой.

— Как насчет компромисса? — предложил он. — Мы проведем время с Габи, пока она не заснет, а потом сможем побыть вместе. Наедине.

* * *

Хотя Пенни пообещала дать Даниэлю еще один шанс, перспектива остаться с ним наедине в интимной обстановке заставляла ее чувствовать себя школьницей, собирающейся на первое свидание.

— Помнится, в последний раз мы так и поступили, Даниэль. И посмотри, что из этого получилось.

Он покачал головой:

— Я беспокоюсь о ней так же, как и ты, но мы должны проводить время вдвоем. Это важно.

Она вздохнула, понимая — он прав. Пенни ни в коем случае не собиралась оставлять Габи после того, что произошло прошлой ночью. Но разве можно обвинять в произошедшем свекровь? Тем более меньше чем через неделю Пенни вообще не сможет позволить себе роскошь оставаться дома с дочерью. Придется снова доверить ее заботам Даниэля и Вики.

— Дай мне шанс, Пенни, пожалуйста! — Даниэль взял жену за руку и посмотрел ей в глаза. — Разреши мне показать тебе, почему я считаю, что мы можем найти способ справиться с нашими проблемами.

— Хорошо, я согласна, — ответила она мягко.

Он приблизил к ней свое лицо. Пенни хотелось, чтобы он преодолел оставшееся между ними расстояние, но позволить Даниэлю поцеловать себя она была еще не готова.

— Тогда докажи мне, — произнес он низким голосом. — Ты знаешь, сколько дней у нас осталось.

Пенни отвела взгляд. Как тяжело смириться с очевидным — ее отпуск истекал.

— Не напоминай, Даниэль. Пожалуйста…

— Если мы не попытаемся воплотить наши слова в конкретные действия, то никогда не узнаем, что могло бы получиться. В этот момент мы должны быть предельно честными друг с другом в наших чувствах. Нам надо убедиться, можем ли мы все исправить или нет?

Даниэль прав. Сомнений не было, но слишком страшно пойти до конца… Сердце молотом стучало в груди, губы стали сухими, когда, обдумав все, Пенни решилась ответить ему.

— Как насчет завтра вечером?

Улыбка озарила лицо Даниэля.

— Завтра вечером, — повторил он.

Пенни повернулась к плите, нервно помешала соус, не зная, что еще сделать.

— Почти готово, — сказала она.

Она чувствовала — Даниэль стоит рядом, но он не прикасался к ней.

Пенни вздохнула с облегчением. Все ее чувства, мысли и эмоции были в смятении. Пенни толком не понимала, чего хотела, о чем думала и что следует делать.

— Поужинаем в комнате вместе с Габи?

— Это было бы здорово!

Даниэль все еще стоял рядом, и Пенни от тревожного ожидания сдерживала дыхание. Ее мысли путались. В любую секунду он мог дотронуться до нее или сказать что-нибудь. Она не знала, как себя вести.

— Я пойду предупрежу ее.

— Хорошо.

Пенни подождала, пока звук шагов мужа отдалится, прежде чем украдкой взглянуть на него.

Пенни всегда считала Даниэля привлекательным — с первой секунды, когда увидела его. Ей нравилось в нем все: густые темные волосы, в которые так и хотелось запустить пальцы, широкие плечи и мощные бицепсы, натренированные за годы службы во флоте.

Он казался довольно крупным. Однако его телосложение уравновешивалось мягкостью черт лица, которое всегда притягивало ее. Он мог бы защитить ее в случае необходимости, а взгляд был добрым и открытым, выдавая нежность его сердца.

Пенни выключила газ и убрала соус с плиты. Она взяла тарелки и приборы для сервировки ужина, тщетно пытаясь отвлечься. Она так упорно пыталась оттолкнуть Даниэля! У нее было полное право порвать с ним, и Пенни даже не пыталась понять его и простить.

Но в глубине сердца Пенни хотела дать ему шанс. Независимо от того, насколько сложным и невозможным это могло показаться сейчас. И со временем все не станет проще. У нее было два выхода: или закрыть свое сердце, чтобы защитить его от боли, или справиться с обидой и попытаться снова обрести любовь и доверие.

Пенни искренне хотела быть сильной, но ее не покидали тревога и страх, когда она представляла, через что ей придется пройти. Ведь это означало забыть о том, что произошло, а Пенни не имела ни малейшего представления, как это сделать. Как снова впустить Даниэля в свое сердце и опять стать близкими людьми — и физически, и эмоционально?

И независимо от того, как сильно Пенни этого хотела, она не была уверена, что справится.

— Тебе нужна помощь? — окликнул ее Даниэль.

— Да, пожалуй, — положив ложки, ответила Пенни. Она начала поливать соусом спагетти.

Если не дать ему шанс сейчас, она упустит момент.

Даниэль сел на стул рядом с кроватью Габи. Посмотрев на него, дочь засмеялась:

— Папа! Стул слишком мал для тебя.

Как великан из сказки, он ерзал на маленьком деревянном стуле до тех пор, пока тот не заскрипел.

— Папа!

Он стал есть спагетти, изо всех сил стараясь не засмеяться.

— Папа!

Пенни присоединилась к ним, сев со скрещенными ногами на постели Габи.

— Даниэль, будь аккуратнее, — проворчала она.

Он демонстративно пожал плечами, набивая полный рот:

— Что?

Габи разбрызгала соус по кровати:

— Ты слишком тяжелый! Ты раздавишь стул.

Он положил вилку и улыбнулся ей:

— Я обещаю, что не сломаю его, дорогая.

Малышка фыркнула:

— Нет, раздавишь!

Он взглянул на Пенни и увидел улыбку на ее лице. Она выглядела счастливой все время, пока была дома, особенно на дне рождения Габи. Но такой спокойной Пенни он видел впервые — с тех пор, как она приехала. Им всем всегда было хорошо вместе.

— Дорогая, я просто шучу.

Габи выглядела по-прежнему обеспокоенной:

— Забирайся на кровать и садись с нами.

Там не было достаточно места, но Даниэль не собирался отказываться от приглашения.

— Это весело, — щебетала Габи, когда он уселся рядом. — Мне кажется, так намного лучше.

Даниэль слушал дочь, но его глаза наблюдали за Пенни. Выражение ее лица не изменилось, ее не смущало, что он устроился поблизости, невольно касаясь ее коленом.

Она снова взяла вилку и начала накручивать на нее спагетти. Габи радостно делала то же самое. Щеки Пенни порозовели, выдавая некоторое замешательство, но она продолжала есть и поглядывала время от времени на мужа.

— Что мы будем делать завтра? — спросил он.

Пенни не ответила. Габи начала прыгать на кровати. Очевидно, пик болезни девочка преодолела.

— А что насчет работы?

— Сейчас выходные, — сказал он ей. — И перестань прыгать, а то опять заболеешь.

— Но иногда ты работаешь по субботам, — сказала Габи, игнорируя его замечание.

Даниэль покачал головой:

— Не завтра, малыш. Завтра мы проведем целый день вместе.

Пенни протянула руки и обняла Габи:

— А потом, завтра вечером, мы снова позовем бабушку.

— Да? — Даниэль поднял брови.

— Да, — подтвердила Пенни, улыбаясь и целуя Габи.

— Конечно. — Даниэль покачал головой. Таким образом жена дала ему понять, что она принимает его приглашение на свидание. — Потому что завтра вечером мы с мамой пойдем танцевать.

— Танцевать? — вместе спросили Пенни и Габи, только мама — с ужасом, а дочь — с интересом.

— Да, танцевать, — подмигнул он жене. — И мы отлично развлечемся.

Они не ходили в такие места с тех пор, как поженились, но завтра, он был уверен, будет чудесный вечер.

— Я даже не знала, что ты умеешь танцевать, папа, — удивилась Габи.

Пенни засмеялась, а Даниэль пытался изобразить недовольство, но напрасно, ему не удалось спрятать улыбку.

— А вот твоя мама умеет, — сказал он Габи. — Она танцует лучше всех, а я просто топчусь рядом с ней.

Пенни обняла Габи еще крепче. Она не спорила с мужем. Игривые огоньки в ее глазах были его наградой — как будто тяжелые тучи рассеялись над ними и в небе засверкало долгожданное солнце.

Глава 11

Пенни сладко потянулась, не открывая глаз как обычно, ведь она могла полежать в постели подольше.

Подняв голову, она искоса взглянула на прикроватные часы. Как ни приятно нежиться в кровати, но до окончания отпуска осталось всего несколько дней, жаль терять их без толку.

Пенни скинула ноги с кровати и расправила пижаму. Снизу доносились голоса, и она спустилась по лестнице. Ей хотелось остановиться в коридоре и послушать, о чем они говорят, но шпионить Пенни не стала. Габи без умолку о чем-то рассказывала Даниэлю, и он едва ли мог вставить слово. Но его это, похоже, не огорчало.

Пенни заглянула в ванную комнату и обнаружила там бреющегося над раковиной Даниэля и рядом с ним Габи, забравшуюся на стул. Оба были так увлечены своим занятием, что не заметили ее появления.

Пенни прикрыла рот рукой, чтобы не расхохотаться.

В зеркале она увидела отражение лица дочери, покрытого белым кремом для бритья. Подражая отцу, девочка соскребала его зубной щеткой.

Пенни никогда не видела ничего прекраснее в своей жизни…

Независимо от того, что произошло между ней и Даниэлем, она не могла мечтать о лучшем отце для их дочери. Да, он не был образцовым мужем, но как папа был идеален! И в который уже раз в ее голове мелькнуло сомнение: может, не только Даниэль виноват в том, что случилось с их браком?

— Эй, вы!

Даниэль в полотенце, обернутом вокруг талии после душа, посмотрел в сторону Пенни:

— Я не хотел будить тебя и воспользовался этой ванной комнатой.

— Спасибо, что дали мне выспаться.

Габи добавила крема для бритья на свои щеки:

— Хочешь посмотреть, как я бреюсь, мама?

Пенни изо всех сил старалась выглядеть серьезной:

— Конечно. — Она избегала взгляда Даниэля, зная, что им не удержаться от смеха, если они встретятся глазами.

— Я буду бриться так же, как папа, когда вырасту.

На этот раз Пенни посмотрела на Даниэля, и они рассмеялись.

— Что? — невинно спросила Габи.

Мысли Пенни невольно вертелись вокруг раздетого Даниэля, его золотистой кожи, такой упругой и мягкой…

О!

Она знала — он наблюдает за ней и догадывается, на что она смотрит и о чем думает.

Габи все еще деловито водила по лицу зубной щеткой и смывала с нее пену так же, как Даниэль поступал со своей бритвой.

Однако в ванной становилось жарко, и это пугало Пенни.

Прошло много месяцев с тех пор как они расстались, и она еще не представляла себя в интимной обстановке с Даниэлем — тем более после того, что произошло. Тем не менее ее тело бунтовало против разума.

Быть с ним рядом в постели — одно, но прикасаться к нему? Снова быть мужем и женой в подлинном смысле? Именно этого Пенни и боялась.

— Мама? С тобой все хорошо?

Пенни отступила на пару шагов:

— Все нормально, дорогая. Я просто так рада видеть, как вы бреетесь с папой по утрам.

Габи улыбнулась и отвернулась к раковине, продолжая игру.

Даниэль поправлял полотенце на талии, не зная, чем еще заняться.

— Не пора ли нам позавтракать?

Пенни обрадовалась вполне разумному поводу уйти отсюда:

— Звучит неплохо.

— Блинчики? — обрадовалась Габи.

— Конечно, малыш, — ответил Даниэль, не сводя глаз с жены.

Пенни показалось, словно исчез весь мир и она — единственная, кого Даниэль видит. Такого чувства Пенни не испытывала уже очень давно. Ей так не хватало этого тепла…

— Я пойду оденусь, — сказала Пенни.

Даниэль проводил ее взглядом.

Пенни побежала наверх по лестнице, как будто спина ее пижамы горела. Она испуганно спасалась от огня, готовая вернуться назад и рискнуть быть обожженной им снова…

Даниэль поймал ее руку:

— Пенни!

Она остановилась. Замерла, чувствуя, что он слишком близко.

— Я знаю, будет трудно вернуть все назад, — сказал он хрипло. — Но если у нас получится, значит, оно того стоило.

Она медленно кивала. Он прав. Он так прав… Трепет в ее груди и возбуждение в каждой клетке не оставляли никаких сомнений.

— Мы должны быть вместе, Пенни.

Услышав эти слова, она обернулась. У нее перехватило горло, стало трудно дышать.

— Видишь ту маленькую девочку в ванной? Она наша. И никто никогда не сможет отнять это у нас.

Она отклонилась назад совсем немного, но этого движения оказалось достаточно, чтобы приблизиться к Даниэлю, чтобы позволить его губам коснуться ее волос, чтобы скользнуть спиной по его груди…

Наклонив голову, Пенни увидела Габи. Малышка, улыбаясь себе в зеркало, продолжала играть, хотя ее папы уже не было рядом.

— Если бы мы не встретились, у нас бы не было ее. И тех счастливых лет, что мы прожили вместе. Воспоминаний, полных радости и любви.

— Я знаю, — шепнула Пенни.

Даниэль взял ее за руки, удерживая на месте. Она была в пижаме, но от этого прикосновения она почувствовала себя обнаженной. Как будто исчезло все, кроме их прикосновений, его теплого дыхания на шее.

— Я не намеревался снова говорить об этом, но…

Она ждала. Ей не нужно, чтобы он снова извинялся, но в то же время она чувствовала — конфликт еще не исчерпан. Хотя больше всего на свете ей хотелось сказать: «Тогда не надо».

— Мы не можем лишиться всего из-за какой-то бессмыслицы.

В ту же секунду Даниэль почувствовал, как ее спина напряглась. Он опять все испортил, но было уже слишком поздно…

— Это действительно какая-то бессмыслица! — упрямо повторил Даниэль. — По сравнению с тем, что у нас было, и тем, что у нас еще может быть… — он продолжал держать ее за руки. — Для меня нет ничего важнее тебя и Габи, и ты должна поверить мне.

Пенни знала, что пытается сказать Даниэль, но она устала останавливать его. Ей не хотелось больше обвинять его, сдерживая гнев и печаль в своем сердце, и переживать все это вновь и вновь.

— Я не виню тебя больше, — сказала она, отступая на шаг назад. Ей было необходимо вернуть самообладание. — Да, я до сих пор сержусь, но уже не обвиняю тебя, Даниэль. Не сейчас…

Он ничего не сказал. Вероятно, не знал, что сказать.

— Я скоро буду готова, — сказала она громко, чтобы Габи могла ее услышать.

Даниэль не отводил от нее взгляда. Щеки Пенни пылали. Ей пришло в голову: возможно Даниэль хотел убедиться, что не вызывает у нее раздражения и неприязни, когда прикасается к ней?

Нет, ей просто необходимо выйти из дому! Конечно, за завтраком можно немного расслабиться, однако вечером у них свидание…

От мысли о предстоящих танцах с Даниэлем у нее кружилась голова. Пенни знала — ей будет непросто устоять перед искушением. Может быть, это свидание с мужем не очень разумное решение? Во всяком случае до тех пор, пока она не будет уверена, что действительно готова быть ему женой, как прежде.

Пенни с тяжелым вздохом сняла пижаму и, включив душ, встала под струи теплой воды.

Замужество — непростое дело. И на пороге счастья не должно быть столько сомнений. Если простить Даниэля и попытаться забыть его ошибку, не изменит ли она сама себе, своим принципам? Означает ли это, что она допускает супружескую неверность? Или это свидетельствует о ее великодушии, способности простить грех, который Пенни всегда считала наихудшим?

Подставив лицо под струи воды, Пенни закрыла глаза.

Что бы ни случилось, она была готова простить себя. Наконец. Ведь именно чувство вины мешало ей двигаться дальше.

А если ее сердце говорит ей, что она может простить своего мужа?

От этой мысли сердце Пенни забилось в груди так, что кровь зашумела в ушах, словно волны океана.

В объятиях Даниэля Пенни вновь обретала потерянную любовь. Он был для нее единственным, с кем ей хотелось бы провести всю свою жизнь. Оставив мужа, она совершит большую ошибку. Пенни просто обязана воспользоваться случаем, чтобы все исправить.

— Блинчики сегодня получились как никогда.

Даниэль наблюдал, как Пенни, смеясь, погладила Габи животик:

— Тебе уже хватит?

Малышка пожала плечами:

— Не знаю. Мне кажется, я могу лопнуть.

Даниэлю не удалось выспаться этой ночью, и чашка черного крепкого кофе оказалась очень кстати. Долгие часы он провел без сна, размышляя о том, что можно сделать в этой ситуации и как ему быть, если ничего не получится.

Он уже многого лишился в этом году. У него не было возможности, как прежде, видеться со своими друзьями и коллегами, которые тоже были частью его жизни. А тот факт, что после десяти лет службы во флоте он подписал восьмилетний контракт на наземное обслуживание вертолетов, тоже не добавлял оптимизма.

Поэтому мысль о том, что он теряет свою семью, причиняла ему невыразимую боль.

Без Пенни он никогда не сможет быть счастлив. Для благополучия своих девочек Даниэль был готов пожертвовать всем в своей жизни. Ради таких моментов, как сегодняшнее утро в кругу семьи, и стоило жить.

— Кто-нибудь хочет добавки?

— Нет, — ответила Габи и с тяжелым вздохом потерла свой живот.

— Я же говорил, что два будет слишком много, — засмеялся Даниэль, забирая тарелки.

Габи хихикнула и устроилась удобнее, прислонившись к матери.

— Итак, что у нас дальше по плану на день?

— Мы можем навестить дядю Томми! — предложила Габи.

Даниэлю пришлось сдержать желание рассмеяться. Девочка была вся в кленовом сиропе, размазанном по личику.

— Можно, но не лучше ли всем вместе посмотреть фильм?

По взгляду Пенни Даниэль понял — это было хорошим предложением.

— Как день семейного кино? — уточнила Габи.

— Да, точно, — ответил отец.

— Прекрасно, но, может, сначала прогуляемся? — подвела итог Пенни. — Я ни за что не помещусь в свою форму, если буду есть весь отпуск как сегодня.

Габи рассмеялась, и Даниэль попытался присоединиться к девочке, но это вышло не слишком натурально. Каждое упоминание об отъезде Пенни возвращало его к печальным мыслям. Пройдут месяцы, прежде чем они снова смогут отдохнуть вместе. К тому же довольно рискованно отправляться за границу с боевым заданием.

— Мамочка, а что у тебя за форма? — невинно спросила Габи, но Даниэль увидел: несмотря на попытки жены оставаться спокойной, она напряглась.

— Знаете что? Когда я в следующий раз приеду домой, то выйду из самолета в своей форме, и ты сможешь на нее посмотреть.

— Это секретная одежда? — приподняла бровки Габи.

Даниэль задержал дыхание, услышав тяжелый вздох жены.

— Не секретная, милая моя, просто немного отличается от обычной, — сказала Пенни. — Когда я вернусь домой окончательно, то расскажу тебе все о своей одежде и о своей работе, хорошо?

Взгляд Габи поскучнел, словно ее перестал интересовать этот разговор, но Даниэль по-прежнему внимательно смотрел на жену. Он знал — Пенни хочет оградить их дочь от мыслей об опасности ее работы. И в то же время Габи будет интересно однажды узнать о том, в чем участвовала Пенни.

— Может, когда твоя мама вернется, мы вместе расскажем тебе о том, чем мы занимались на работе? — предложил Даниэль, глядя на Пенни. Он видел по ее глазам — она понимала, о чем он говорил. Он хотел, чтобы они посидели вместе, как семья, рассказывая друг другу о том, как служили в разных странах. — У нас обоих есть много интересных историй.

Габи расправила плечи. Теперь она выглядела счастливой.

— Хорошо, — почти прошептала Пенни.

Даниэль кивнул, ее согласие много значило для него.

— Я горжусь тем, что ты делаешь, Пен, — искренне сказал он. — Горжусь тобой и тем, чего ты смогла достичь.

— Я тоже горжусь тобой, — ответила она, опустив глаза.

— Мама, что-то не так? — спросила Габи, поглаживая руку Пенни.

— Все в порядке, сердечко мое, — ответила Пенни. Теперь глаза ее были полны решимости. — Просто грустно вспоминать о том, что я скоро вновь уеду. Я уже не могу дождаться момента, когда снова приеду домой, чтобы остаться с тобой навсегда.

Габи прижалась к матери.

Даниэль вышел. Он хотел дать своим девочкам возможность пообщаться наедине. Он должен быть счастлив уже только тем, что Пенни все еще оставалась в его жизни, пусть и ненадолго. Теперь оставалось надеяться — когда-нибудь она вернется к нему. К их дому, к их дочери, к их совместной жизни. И пусть это будет непросто, но стоит того, чтобы бороться.

— Бабушка пришла! — громкий голос Габи почти оглушил Даниэля.

Все повторялось точно так же, как в тот вечер, когда он пригласил Пенни в ресторан. Даниэль надеялся — в этот раз все закончится по-другому.

— Пенни? — позвал он.

— Иду!

Габи завертелась, с любопытством сверкая глазами в сторону окна.

— Пойду посмотрю, что она принесла!

Даниэль не мог не улыбнуться, глядя на дочь:

— Не беспокойся, я открою сам.

Габи не услышала его, но это было не важно. Даниэль пошел открывать дверь и увидел, к своему неудовольствию, — вместе с Вики пришел и Том.

— Боже, тебе что, нечего делать в субботу вечером? — спросил Даниэль своего брата.

— Нет, действительно нечего, — сердито глядя на него, с сарказмом ответил Том. — Я ведь отплываю через несколько дней и хочу перед отъездом провести некоторое время со своей племянницей.

Даниэль тут же пожалел, что не промолчал.

— Хватит пререкаться, оба! Заходи! — скомандовала Тому их мать. В руках ее был пирог, словно в старые времена.

— Так ты помирился с Пенни? — спросил Том, проходя мимо Даниэля и дружески похлопывая его по спине.

— Хватит, Том! А я-то уже хотел извиниться за то, что был так груб… — разозлившись уже по-настоящему, ответил Даниэль. — Я до сих пор зол на тебя, так что не мог спустить тебе это с рук так просто… — Глядя на брата, Даниэль чувствовал, как стучит кровь у него в ушах.

— Прости, — извинился Том. — Буду тактичнее в следующий раз. Надеюсь, вы помиритесь с Пенни, чего бы это ни стоило. Ваша семья без Пенни уже не та семья, которая была раньше. И еще я хочу, чтобы вы, ребята, были счастливы.

— Чтобы кто был счастлив? — раздался голос Пенни.

Даниэль и Том одновременно обернулись.

Боже! Даниэль считал, Пенни выглядела отлично тем вечером, но сейчас его жена была просто бесподобна. Удивительно… Столь короткое платье она не надевала уже очень давно.

— Вот это да! — воскликнул Том раньше, чем Даниэль как-то выразил свое восхищение. — Ты выглядишь просто потрясающе, Пенни!

— Спасибо, — тихо и скромно ответила она, позволив Тому поцеловать себя в щеку.

— Вижу, у вас в планах отличный вечер, — заметил Том.

— А что ты делаешь здесь? — спросила Пенни.

Том пожал плечами:

— Всего лишь хотел немного побыть со своей матерью и любимой племянницей.

— Я твоя единственная племянница, дядя Том, — сказала Габи и, подобравшись к нему, подергала за ногу, утягивая в гостиную.

Даниэль расхохотался, глядя, как его брат уходит с девочкой.

— Ты выглядишь невероятно, Пенни, — сказал он жене, довольный, что Том ушел, пусть даже тот и успел подмигнуть ей на прощание.

— Правда? Надеюсь, оно не слишком короткое. — Она украдкой одернула край своего платья.

— Неслишком. Ты выглядишь невероятно… — он никак не мог подобрать подходящего слова. Пенни была так прекрасна, что он забывал дышать.

Снаружи раздался гудок автомобиля.

— Пойдем? — Пенни коснулась его руки.

— Я только возьму деньги и попрощаюсь с Габи. — Даниэль поймал свою жену за запястье и нежно притянул к себе, почувствовав едва различимый аромат ее духов. — Спасибо, — сказал он.

— За что? — Пенни прятала свой взгляд от него.

— За предоставленный мне второй шанс.

Они стояли совсем близко друг к другу, не шевелясь. Ритм их дыхания совпадал, но сердце Даниэля билось быстрее. Слов было не нужно. Смогут ли они по-прежнему любить друг друга? Преодолеют ли свои проблемы, простят ли и забудут все неприятности? Лишь время покажет…

Для Пенни это все очень сложно, но ему не менее трудно. Даниэль принес ей боль — так же как его отец когда-то сделал больно его матери. Даниэль и сам до сих пор не верил, что сможет простить себя до конца.

Новый гудок автомобиля заставил вздрогнуть обоих.

— Такси ждет, — сказала Пенни, приподнявшись и быстро поцеловав его в щеку.

— Что это было? — спросил Даниэль, прикасаясь к месту, где до сих пор чувствовал ее прикосновение.

— Благодарность за прекрасный вечер, — улыбнулась Пенни.

Даниэль покачал головой.

— Погоди благодарить, пока не увидишь, как я танцую, — со смехом ответил он.

— Это все не важно, — сказала Пенни и пошла в сторону кухни.

Даниэль проследил за ней глазами — до тех пор, пока она не скрылась за дверью.

Придет ли то время, когда он вернет все назад? Когда наконец выйдет из темноты, которая окружала его последние месяцы? Сейчас у него появилась надежда. Надежда на то, что они преодолеют этот ад, через который им пришлось пройти.

Глава 12

Пенни вышла из машины. Она слышала шаги мужа за спиной. Его рука мягко коснулась ее спины, а затем Даниэль обнял Пенни за талию. Голос сомнения нашептывал оттолкнуть его, шагнуть в сторону, освобождаясь от настойчивых объятий, но она лишь храбро взглянула на него. Поступить так было бы несправедливо — после того, что она ему обещала.

— Помнишь, как мы впервые приехали сюда? — спросил Даниэль.

— Как я могла забыть? — Они миновали охранников и вошли внутрь.

— Правда, в прошлый раз нас попросили предъявить свидетельства о рождении.

Прижавшись друг к другу, они прошли к стойке бара. Звучала громкая музыка, и Даниель приблизил губы к уху Пенни, чтобы она могла его расслышать.

Она почувствовала тепло его дыхания на своей щеке.

— И музыка была другая…

Пенни рассмеялась:

— Неужели мы уже такие старые?

Он покачал головой:

— Нет. Просто тогда мы были очень молоды.

Вокруг толпились люди, и Пенни это почему-то раздражало. Служба в армии сделала ее подозрительной, научила по-другому оценивать ситуацию. Не скоро она сможет стать гражданским человеком в подлинном смысле этого слова.

— Но тогда было утро… — не подумав, сказала она.

Даниэль пальцами коснулся ее талии, и Пенни поняла — он услышал ее.

Она посмотрела ему прямо в глаза — он прекрасно все помнил.

— Если я ничего не путаю, ты ночевала у меня.

Кровь прилила к ее щекам. Ситуацию Даниэль описал весьма элегантно.

Он подвинулся к ней немного ближе, готовясь заказать напитки:

— И мы провели вместе ночь, накануне твоего отъезда на занятия.

Поразительно!

— Неужели ты помнишь? — удивилась она.

Он провел тыльной стороной руки по ее щеке:

— Не верю, что ты могла подумать, будто я забыл.

Бармен наклонился к ним, и Даниэль заказал шампанское. Пенни и забыла, как это здорово — просто радоваться жизни.

— Я думала, ты пьешь только пиво. — Пенни слегка подтолкнула его локтем.

— Что, я какой-то неотесанный неандерталец? Хотя, честно говоря, да. Я такой. — И он изобразил дикую гримасу. — Еще раз отпразднуем твое возвращение домой.

Он заплатил за напитки и, пододвинув один к ней, выставил вперед мизинец и сделал маленький глоток:

— Так я выгляжу более изысканно?

Она пыталась не смеяться над ним.

— Серьезно, Даниэль, если это твой самый грозный вид, я рада, что ты никогда не пытался продемонстрировать его в армии.

Даниэль, поперхнувшись от смеха, разбрызгал шампанское.

— Мы и дальше будем говорить об армии? — спросил он, подняв одну бровь.

— Даже не пытайся убедить меня, будто разговоры флотских офицеров отличаются от армейской болтовни, ведь каждый знает — это не так.

— Ребята на флоте грубее, независимо от времени и обстоятельств.

Отодвинувшись от стойки бара, Пенни сделала глоток играющего пузырьками вина. Как приятно проводить время в компании Даниэля! Они так давно никуда не выходили вдвоем без Габи.

— Вы, ребята, даже ходите в тренажерный зал?

— Ты сама ответила на свой вопрос, — сказал он, ухмыляясь.

У Пенни было чувство, что ее заманивают в ловушку, но она в нее не попадется. Теперь она удивленно приподняла бровь.

— Ребята, — сказал он, растягивая слово. — Неприятно признавать это, Пен, но девочек в моей команде не было. Мы оба знаем, какой пол сильнее.

Она поставила свой бокал и сложила руки на груди:

— Нет, ты не знаешь.

Даниэль пожал плечами:

— Давай, Пен, признай это! Вы же никогда не победите мальчика в армрестлинге.

Пенни знала — он просто дразнит ее, но она разозлилась:

— Зато мальчик никогда не выиграет у меня, если дело касается стратегии.

Даниэль засмеялся, откинув голову назад:

— Боже, я забыл об этом!

Пенни пыталась остаться серьезной, продолжая игру, но, глядя на улыбку мужа, не выдержала и рассмеялась.

— Перемирие? — она протянула ему руку.

Даниэль поставил стакан и взял ее ладонь в свою руку:

— Ты же знаешь, я только шучу, да?

— Ни один мужчина никогда не признает — женщина может быть круче, чем он, — прищурившись, настаивала Пенни.

— А разве это так неправильно, что я хочу защищать тебя? Чувствовать, что я нужен тебе?

— Нет, ничего плохого в этом нет, Даниэль, — со вздохом ответила Пенни.

Честно говоря, ей всегда нравилось чувствовать его своей опорой. В армии множество проблем свалилось на ее плечи. Ей приходилось быть жесткой как мужчина, умной как никто другой в их команде. Руководя операцией, Пенни отвечала за безопасность всех, кто в ней участвовал.

Но дома Даниэль всегда был достаточно решительным и сильным и всегда брал на себя ответственность в любой ситуации. Когда она вернется домой окончательно, то с удовольствием оставит свои боевые навыки за входной дверью и будет просто женщиной.

Пенни задумалась. А вернется ли она к Даниэлю? Смогут ли они уладить все недоразумения и снова быть вместе?

— Ты помнишь, что на тебе было надето, когда мы впервые приехали сюда? — Даниэль взял ее за руку.

Пенни было приятно ощущение его кожи, его шоколадного цвета глаза смотрели на нее так, что она чувствовала себя единственной женщиной в этом баре.

— Нет, но я помню, почему пришла сюда с тобой, — ответила она. — Потому что, когда ты разговаривал со мной, мне казалось — я для тебя самый важный человек во всем мире.

— Ты была одета в кожаную юбку и шелковый топ. — Он наклонился к ней ближе. — И каблуки. Когда ты вошла, я чуть не подавился своей выпивкой.

— Та юбка была слишком короткой. Моя соседка по комнате заставила меня надеть ее, — улыбнулась Пенни, откинув голову.

Даниэль провел указательным пальцем по ее руке:

— Мне понравилось…

В баре громко играла музыка, толпа становилась все плотнее. Кто-то толкнул Пенни сзади, и она невольно прижалась к Даниэлю. Голова у нее уже чуть-чуть кружилась от шампанского.

— Хочешь выйти?

Она кивнула.

Даниэль решительно взял жену за руку и повел ее через толпу.

Когда они вышли из бара, прохладный воздух ударил ей в лицо.

— Так лучше.

Даниэль провел ее дальше, в дальний угол веранды, где было меньше людей.

— Никогда не могла привыкнуть к тому, что здесь столько народу.

Лицо Даниэля стало внезапно серьезным. Она шагнула к нему навстречу, но остановилась, так как оркестр перестал играть.

— Мы могли бы остаться внутри, если они сделают перерыв.

Даниэль покачал головой, взял у Пенни бокал и поставил оба на парапет веранды.

— Послушай, — еле слышно сказал он.

— Даниэль…

Он поднес палец к губам Пенни, останавливая ее, и повернул лицом к бару, откуда они только что вышли.

— Слушай, — снова шепнул Даниэль, прижимая Пенни к груди.

— Сегодня нам заказали много разных песен, — громко объявил в микрофон солист. — Но есть одна, самая популярная. Старая, но хорошая.

Пенни закрыла глаза, прижавшись к Даниэлю, и с упоением слушала их песню. Она никогда не думала, что он вспомнит даже такие мелкие детали. Но он ничего не забыл.

— Хочешь потанцевать? — спросил Даниэль, касаясь губами ее затылка.

Она прикусила губу, сопротивляясь желанию улыбнуться.

— Ты, конечно, умеешь дать девушке понять, что о ней помнят.

Проведя руками по плечам Пенни, он опустил их на ее бедра, а она положила голову на его плечо.

— Я хочу показать, что тебя любят.

Он заставил ее чувствовать себя любимой! Но Пенни не могла сказать это вслух. В конце концов она отмахнулась от этих мыслей и решила просто наслаждаться моментом. Так, в объятиях друг друга, они медленно двигались в такт музыки. Внезапно все остальное потеряло значение за исключением чудесной мелодии.

Пенни никогда не переставала любить Даниэля. Она по-прежнему хотела быть с ним вместе и вернуть все назад.

— И я свободен, улетая, — промурлыкал Даниэль у ее щеки.

Она тоже чувствовала, как музыка уносит ее и ей не спастись, если он не подхватит ее.

Песня начала затихать и вскоре закончилась. Вместо нее зазвучала более современная. Интересно, как Даниэль убедил оркестр сделать исключение и сыграть эту старую песню?

— Я хочу, чтобы ты ушла со службы в армии и осталась дома со мной. Это неправильно?

Пенни прикрыла глаза и прислонилась к щеке Даниэля.

— Нет, — шепнула она в ответ. — Я не считаю, что это неправильно. Это просто…

— Я надеюсь, именно так поступит женщина, которую я люблю…

Пенни не знала, что ответить. Ей хотелось просто продлить это мгновение, а не переживать вновь о том, что случилось, и думать о предстоящих месяцах службы.

— Проведи со мной эту ночь, Пенни.

Мурашки пробежали у нее по спине. Конечно, Даниэль имеет в виду не крепкий сон на разных краях одной постели.

— Даниэль, я… — Пенни понятия не имела, чего она хотела бы. Была ли она готова? Отрицать нет смысла, она хотела…

— А как же Габи? Твоя мать… Сейчас уже полночь, и она в любом случае останется у нас.

О, черт!

— Но…

Рука Даниэля скользнула вниз по ее спине. Нежно обняв Пенни, он страстно впился губами в ее рот.

Все сомнения покинули Пенни. Его нежные, дразнящие прикосновения затуманивали ее разум. И телом, и душой она стремилась к нему навстречу. И ей не нужно было спрашивать, что Даниэль имел в виду. Она точно знала, чего он хотел.

— Так что скажешь? — спросил он с улыбкой, и ямочки заиграли на его щеках. Нежные, добрые глаза уверяли Пенни — с ним она в безопасности. И если ее ответ «нет», он не станет заставлять ее. Но ей хотелось дать ему совсем другой ответ:

— Да.

Даниэль не нуждался в дополнительном поощрении. Он обвил руками талию жены и потянул ее внутрь.

— Куда мы идем? — спросила она.

— Куда-нибудь недалеко.

Пенни с сомнением посмотрела на свои ноги:

— На таких каблуках?

Даниэль поцеловал ее в щеку:

— Нет, не в этих туфлях. — Он подхватил жену на руки так легко, что она почувствовала себя легче птичьего перышка. — Лучше?

Пенни рассмеялась:

— Я думаю, лучше тебе отпустить меня. — Не то чтобы ей не понравилось. Она бы с удовольствием осталась в его объятьях, наслаждаясь чувством легкости и его заботой. — Люди обращают внимание.

Он остановился и осторожно поставил ее на ноги:

— Мне все равно, что люди думают, но твоя юбка коротковата…

Пенни покраснела и торопливо поправила подол:

— Даниэль!

Он пожал плечами, но его обезоруживающая улыбка снова вызвала ее смех.

— Относись к этому как к путешествию в мир воспоминаний, — предложил он, по-прежнему улыбаясь глазами, но уже серьезным тоном. — Мы провели нашу первую ночь…

— В том небольшом отеле в нескольких кварталах отсюда, — закончила она за него.

— Да. — Он слегка подтолкнул ее бедром, увлекая в путь.

— Почему ты вспомнил об этом, Даниэль?

Он остановился и, прижав ладони к щекам Пенни, приблизил ее лицо к своему.

— Эти места были свидетелями того, как однажды мы полюбили друг друга. И я надеюсь, они помогут нам вернуть наши чувства, — искренно и нежно сказал Даниэль, глядя ей в глаза.

Она не знала, что ответить. Но она не сомневалась, что собирается сделать.

Пенни встала на цыпочки и поцеловала мужа в губы.

Ее глаза наполнились слезами, но сейчас не время для грустных переживаний. В этот момент она могла думать только о Даниэле и их любви.

Взявшись за руки, они пошли вниз по улице.

На этот раз Пенни была уверена — она поступает правильно.

Глава 13

Даниэль забыл, когда в последний раз чувствовал такое воодушевление. Рядом с ним шла Пенни, и он держал ее мягкую ладонь в своей руке. Казалось, его жизнь снова возвращается в правильное русло.

— Почему бы тебе не пойти к лифту? А я пока возьму ключи.

Он увидел выражение неуверенности на ее лице. Даниэль прижал жену к себе и поцеловал ее волосы.

— Я заранее заказал комнату, — пояснил он. — Сделал это на всякий случай. Я не хотел, чтобы тебе пришлось ждать на улице.

Пенни облегченно выдохнула. Ей было неприятно, что для кого-то они могут выглядеть как парочка только что познакомившихся людей, решившая провести вечер в номере.

— Спасибо.

Даниэль получил ключевую карточку и догнал Пенни, прошедшую вперед к лифту.

— Все нормально? — спросил он.

Пенни нервничала. Он хорошо знал свою жену, поэтому заметил ее напряженность.

— Да, — ответила она дрожащим голосом. — Я в порядке.

Лифт остановился на нужном этаже. Они вышли и прошли к номеру. Даниэль открыл дверь и пропустил жену вперед.

— О, Даниэль! — воскликнула восхищенно Пенни.

Он оглядел комнату.

Великолепно!

— Я подумал — если ты захочешь провести ночь со мной, пусть это будет особенный вечер.

У Пенни в глазах появились слезы.

— Это же очень дорого? — повернувшись к мужу, возмутилась она. Черт возьми! Он думал, что ей это понравится! Пенни покачала головой. — Дело не в том, Даниэль…

Он хотел взять ее за руку, чтобы успокоить, но она отступила от него на шаг назад, глядя на него с недоумением. Пенни еще раз огляделась.

Лепестки роз на атласном покрывале кровати, шампанское и шоколад на прикроватных тумбочках, несколько свечей, мерцающих в полумраке…

— Мне нужна одна минута.

Сердце Даниэля забилось с удвоенной силой, но он пытался не выдать своих чувств. Он опасался, что Пенни передумала.

— Нам некуда торопиться.

Похоже, она хотела сбежать из ванной комнаты, как только найдет путь к отступлению. Выберется из окна, например, и никогда не вернется назад.

Оставалось надеяться, что этого не произойдет.

Она вышла из комнаты. Даниэль в раздумье опустился на кровать и открыл бутылку шампанского, которую заказал заранее, — уже охлажденного для них. Последнее, что он хотел, — это напиться, но сейчас ему нужно было как-то подбодрить себя.

Опираясь руками на раковину, Пенни пыталась успокоиться и дышать ровнее, но ей никак это не удавалось.

Она не могла справиться с собой.

Даниэль — ее муж. Человек, с которым Пенни клялась провести остаток своей жизни. Так почему все так трудно?

Потому что она не могла перестать думать о том, что Даниэль видел другую женщину раздетой. Что он был с кем-то еще…

Как это принять? Он будет сравнивать их тела? Он действительно хочет именно ее?

Пенни включила кран с холодной водой и подставила под струю запястья.

Может быть, она просто не готова к этому. Но если не сейчас, то когда?

— Пенни, ты там в порядке?

Услышав голос Даниэля, Пенни снова почувствовала, что задыхается.

— Минуточку, — ответила она.

Однако ей необходимо больше времени. Ей мало тех нескольких дней, которые у нее остались до отъезда.

Слишком много давления. Кроме того…

— Пенни?..

Она выпрямилась, расправив плечи, и посмотрела на себя в зеркало.

Это ее шанс проверить, можно ли спасти их брак. Возможно, ее единственный шанс.

Сейчас или никогда. Не важно, что она чувствует. Не имеют значения ни расстроенные нервы, ни то, что мысли о неверности Даниэля неотступно преследуют ее.

— Пенни?

Она уже открывала дверь.

Даниэль только в эту секунду осознал — он сдерживал дыхание до тех пор, пока дверь не открылась и Пенни не вышла. Он вдруг почувствовал — его легкие вот-вот взорвутся. Так он нервничал только в детстве.

— Пенни, я не хотел давить на тебя.

Она натянуто улыбнулась:

— Все в порядке, Даниэль. Мне было нужно несколько минут, чтобы прийти в себя.

Даниэль сделал несколько медленных нерешительных шагов к Пенни. Она стояла, глядя на него, с выражением замешательства на лице.

— Я знаю, я уже говорил, Пен, но ты сегодня такая красивая, — сказал Даниэль. Ее щеки порозовели от смущения. Даниэль подошел ближе и протянул руку к ее лицу. — Я скучал по тебе, — играя локоном и вдыхая сладкий аромат ее духов, произнес он, — по твоим волосам, по твоему запаху.

Он медленно наклонился к ней — так близко, что мог слышать биение ее сердца. На открытом доверчивом лице Пенни теперь читался испуг, губы ее дрожали, но она не двигалась.

Даниэль медленно обнял ее за талию и нежно поцеловал.

Она почувствовала, что тает в его объятиях, тело стало мягким и податливым.

— Дэнни, — прошептала она.

Он, поцеловав ее еще раз, посмотрел ей в глаза:

— Я люблю тебя. — Даниэль привлек Пенни ближе и положил ее руки себе на плечи. — Люблю твой нос, твои глаза, твои губы, — говорил он, осыпая поцелуями ее лицо.

Она пылко обвила руками шею мужа и ответила ему глубоким поцелуем.

Даниэль понял это как приглашение и, найдя молнию на платье, медленно потянул ее вниз.

— Мне так тебя не хватало, — взволнованно шептал он.

Она вздохнула и потянулась к его губам, не желая больше разговоров.

Но Даниэлю было необходимо выразить свои чувства. Рассказать, как сильно он любит ее, как он тосковал все прошедшие месяцы. Чтобы Пенни знала — она для него единственная женщина на всем свете.

Когда молния была расстегнута, платье упало к ногам Пенни.

Даниэль жарко целовал ее шею, грудь, живот, ноги, спускаясь все ниже, пока не оказался на коленях у ее ног.

— Даниэль, — пыталась протестовать она дрожащим голосом, стыдливо прикрываясь руками.

— Даже не думай просить меня выключить свет, — возразил он.

Выпрямившись, он взял Пенни за плечи и увлек ее к кровати.

— Когда я говорю, что ты очень красивая, можешь не сомневаться, это правда.

Нежно поддерживая, он положил ее на кровать, стащил с себя рубашку, не расстегивая, и лег на постель.

Пенни никогда не чувствовала себя такой уязвимой.

Она так упорно пыталась оставаться спокойной, но ее сердце билось все быстрее. Ей не удавалось перестать думать, расслабиться.

— Я хочу, чтобы сегодняшний вечер был идеальным, — шепнул Даниэль.

Приподнявшись на локте, мягко касаясь лица Пенни рукой, он начал целовать жену снова, но, почувствовав ее напряжение, остановился:

— Пенни?..

Ей казалось, в ее сердце вновь открылась нанесенная им рана. Она не могла справиться с этим. Внезапно Пенни ощутила, что задыхается под тяжестью его тела.

— Даниэль, мне нужно встать, — сказала она, и он замер, нахмурившись в замешательстве. — Сейчас же! — сказала она громче на этот раз.

Он перекатился на бок, и Пенни соскочила с кровати, пытаясь прикрыть грудь, чувствуя себя беспомощной и напуганной.

— Я не могу сделать это. — Ее глаза наполнились слезами. — Я не могу.

Спотыкаясь, Пенни искала платье, с отвращением думая о своем обнаженном теле в нижнем белье и туфлях на шпильках.

Даниэль обнял ее бедра.

— Не трогай меня! — закричала она. — Пожалуйста, не надо…

— Я не собираюсь принуждать тебя, Пен, — успокаивал ее Даниэль извиняющимся тоном. — Давай просто посидим здесь, позволь мне обнять тебя.

— Где мое платье? — она была почти в истерике. Ей необходимо одеться и уйти отсюда. От него. Свечи, шампанское, эта комната… Слишком сильное давление.

Пенни невольно спрашивала себя: как это было у него с другой женщиной? Не подобным же образом он развлекался здесь с Карен?

И можно ли это принять когда-нибудь?

— Не уходи, — попросил Даниэль. Его голос звучал безжизненно, как будто он знал: ее уже ничто не остановит.

Она не слушала его, стараясь не обращать внимания на боль в сердце, которое было готово разорваться на части. Она не хотела произносить вслух слова, отчаянно рвавшиеся с ее губ.

Пенни подняла платье, слезы капали на ее голые руки.

Она должна уйти отсюда немедленно!

— Я не отпущу тебя, — сказал Даниэль твердо. — Сегодняшний вечер не должен закончиться так.

Она покачала головой, не желая спорить. У нее не осталось больше ни сил, ни воли, чтобы выносить все это. Она старалась как могла, но этого было явно недостаточно.

— Дай мне пройти, Даниэль.

Она не имела ни малейшего представления, как будет добираться домой, что будет делать, но ей необходимо было остаться одной.

— Нет!

— Пожалуйста! — вырвалось у нее с рыданием, слезы мешали ей говорить.

— Я люблю тебя, Пенни, — сказал он, вставая между ней и дверью. — Ты еще любишь меня? Или нет? Проблема в этом?

Новая волна слез заполнила ее глаза, но Пенни упрямо задрала подбородок, стараясь быть сильной.

— Я тебя люблю, Даниэль, и это никогда не было нашей проблемой.

Она ни разу в жизни не видела такую боль на лице другого человека.

Даниэль знал, в чем их проблема, и ненавидел себя за то, что сделал.

Так же как Пенни за многое ненавидела себя — она не могла забыть его измену, не поддержала мужа, когда он нуждался в ней, не понимала, как тяжело ему было…

— Я не могу справиться с этим, — призналась она. — Каждый раз, когда ты касаешься меня, я думаю… о той женщине. Мне кажется, занимаясь любовью со мной, ты будешь нас сравнивать. — Это были самые тяжелые и честные слова, которые она когда-либо говорила ему. Пенни провела ладонью по щеке Даниэля. Она любила его, это правда. — Я могу простить тебя, Дэнни, — шепнула она, покачивая головой из стороны в сторону, Пытаясь избавиться от чувств, раскаленным железом терзающих ее. — Тебе было плохо и одиноко, я понимаю, правда. И я прощаю тебя, но…

— Но?.. — его темно-карие глаза были полны слез.

— Но я не знаю, как забыть… — ответила она. — Я очень старалась, но у меня не получается. Мне нужно больше времени.

В комнате воцарилось тягостное молчание.

Пенни хотела бы разозлиться, но гнев ушел, осталась лишь боль. И именно эта боль сдерживала ее.

— Мне нужно идти, — сказала Пенни.

Даниэль провел рукой по волосам:

— Я останусь здесь, не буду тебе мешать.

— Спасибо.

Пенни открыла дверь:

— Прощай, Даниэль.

Он не ответил, и она вышла из номера.

Даниэль закрыл дверь как можно тише. В голове стучало, руки дрожали, тело не слушалось.

— Черт возьми! — вскрикнул он неистово, злясь на слезы.

Как безумный Даниэль оглядывал комнату в поисках того, что можно было бы разбить. И он нашел. Он не мог больше сдерживать ярость.

Даниэль схватил бутылку шампанского и бросил ее в стену, вздрогнув от звука разбившегося стекла. Затем он потянулся к бокалу, ненавидя все в этом номере. Особенно ту идеальную сцену, которую он попытался создать.

Он поднял руку, чтобы метнуть в стену и бокал, но не сделал этого. Рыдания сотрясали его тело.

Даниэль уронил бокал на пол и упал на колени. От отчаяния, одиночества и душевной агонии он закричал, как раненый зверь. Слезы текли по его щекам, у него не было сил бороться с ними.

Теперь он знал, что такое разбитое сердце. Знал, что чужая боль может убить человека. Потому что боль, которую он чувствовал сейчас, была такой же реальной, как если бы кто-то ударил его ножом в живот и оставил истекать кровью.

Он потерял Пенни. И в целом мире никто и ничто не в силах ему помочь изменить это.

Через два дня она уедет.

Его брак разрушен — и ему некого винить, кроме себя.

Глава 14

Глаза Пенни опухли и болели от слез. Поездка домой от отеля на такси показалась самой долгой в ее жизни. Ей было так отчаянно одиноко!.. Пенни хотелось просто исчезнуть навсегда. Но это не вариант для нее. Она была матерью и солдатом. Она должна найти силы продолжать жить, независимо от того, какую боль испытывала.

Дома Пенни прежде всего заглянула в комнату дочки.

— Мама?

— Габи. — Она на ощупь прошла к прикроватной тумбочке и включила лампу, не в состоянии разглядеть что-нибудь в узкой полоске света из приоткрытой двери в коридор. — Дорогая, почему ты не спишь? — Пенни села на кровать и погладила головку Габи.

— Мне приснился плохой сон, — пожаловалась девочка. — Останешься со мной?

Пенни было необходимо обнять и прижать к себе Габи — так же сильно, как она нужна была дочери в эту минуту.

— Конечно, милая, только сниму туфли.

Пенни сбросила свои шпильки на пол, положила ноги на кровать и устроилась на подушке рядом с Габи.

— Я не могу дождаться, когда ты приедешь домой в следующий раз, мамочка, — прошептала девочка, сжимая кулачки.

В следующий раз? Пенни была не готова думать о том, каково будет ее возвращение домой. Представить свое далекое будущее? Это будет жизнь без Даниэля.

— Я когда-нибудь говорила тебе, что ты самый важный человек в моей жизни?

Габи прижалась к ней крепче:

— Даже важнее папы?

Пенни мысленно ударила себя по губам и, сделав над собой усилие, чтобы справиться с эмоциями, ответила:

— Да, важнее папы, потому что ты моя единственная девочка.

— Я люблю тебя так же, как папу, хотя ты снова скоро уезжаешь, — заявила Габи.

Пенни грустно улыбнулась. А она-то беспокоилась о своих отношениях с дочерью и расстраивалась! Ей казалось, Габи любит отца больше, чем ее, и она никогда ничего сможет с этим поделать.

— Я тоже люблю тебя. Больше всего на свете!

Габи тихо лежала в объятиях матери, но не засыпала.

— Спи, милая. Я останусь здесь с тобой.

Девочка ничего не сказала, а Пенни придвинулась к ней еще ближе и выключила свет.

Она хотела, чтобы все закончилось по-другому, чтобы ей не приходилось проливать слезы о своем разрушенном браке. Но именно это и произошло. И она ничего не могла сделать, не в состоянии была изменить их отношения.

И Даниэль, и она старались как могли. Но в конце концов у них обоих ничего не получилось. Пенни не выдержала давления с этим шикарным номером в гостинице, шампанским и цветами. У нее было слишком мало времени на то, чтобы понять: могут ли они вообще соединиться?

Габи начала тихо посапывать. В конце концов, у нее оставалась дочь, и она должна быть благодарна за это…

Она служила в армии и осталась цела и невредима.

Волосы Габи стали влажными, и Пенни внезапно осознала — это ее слезы капали на мягкие локоны дочери.

«Спокойной ночи, девочка, — произнесла она мысленно. — Сладких тебе снов».

Это была ее предпоследняя ночь дома. Потом Пенни вернется в военный лагерь, мечтая снова оказаться рядом со своей малышкой.

Даниэль вошел тихо, но с решимостью, какой он не чувствовал с того момента, как ушел из флота. После нескольких минут слабости в отеле он взял себя в руки и теперь точно знал, что ему делать.

Он тихо прошел через коридор в спальню. Было темно, и когда он включил лампу, то увидел аккуратно застланную постель.

Он заволновался. Пенни вообще не вернулась домой?

Даниэль поспешил обратно, начиная паниковать. Он толкнул дверь комнаты Габи и заглянул внутрь, но ничего не увидел в темноте. Медленно подошел к кровати Габи и разглядел более крупный силуэт рядом с ребенком.

— Пенни? — он нагнулся к самому ее уху, опасаясь разбудить дочь. — Пенни, — позвал он жену, слегка дотронувшись до ее плеча.

Она пошевелилась, а затем пробормотала что-то.

— Пен, просыпайся!

Он мягко потянул ее за руку. Ее глаза резко открылись, и он увидел их блеск в темноте.

— Даниэль?

— Тсс. — Он помог ей встать, и они вместе вышли в гостиную.

Горел только нижний свет, и он не хотел разговаривать с ней шепотом на пороге спальни их дочери.

— Даниэль, что ты делаешь здесь? — спросила Пенни сердито.

Он кивком позвал ее пройти в их спальню:

— Нам нужно поговорить.

Она последовала за ним, но по ее походке он понял — разговор будет нелегким.

— Мы уже все сказали друг другу, Даниэль. Пожалуйста, давай не будем обсуждать все снова.

Он молчал, пока они не вошли в спальню и не закрыли дверь.

— Пенни, можешь присесть? — попросил Даниэль.

Она с явной неохотой села на край кровати.

Он сделал то же самое, делая глубокий вдох и собираясь с мужеством перед тем, как произнести слова, которые ему необходимо было сказать. Запоздавшие слова, которые пришли ему в голову уже после того, как он остался один в гостиничном номере. Но еще не поздно сказать их…

— Пенни, я знаю, ты думаешь, ты не способна забыть, но правда в том, что я тоже не могу.

Она готова была перебить его, но Даниэль взял ее за руки и, посмотрев в глаза, торопливо продолжил:

— Я всегда буду помнить твои глаза, Пенни Картрайт, до тех пор, пока я жив, — сказал он, уверенный, что делает это ради них обоих. — И знаешь почему?

Она медленно покачала головой. Даниэль коснулся рукой ее лица.

— Потому что в эти глаза я смотрел в день нашей свадьбы, — продолжил он нежно. — Глаза, которые без слов заверили меня — все будет хорошо, пока мы муж и жена.

Он видел, как ее глаза затуманились. Значит, он нашел нужные слова и теперь она его выслушает.

Даниэль говорил ей правду, ничего больше, и это было как раз то, что нужно. Не имеет значения, что произошло между ними раньше. Его долг — честно признаться Пенни в своих чувствах.

— Я смотрел в эти глаза, когда ты потеряла свою мать, и сожалел, что не мог забрать твое горе себе. Но я был уверен — ты знаешь, как сильно я любил тебя.

Пенни смахнула рукой слезы, струящиеся по щекам.

— Я никогда не забуду бесконечное счастье, которое увидел в твоих глазах через секунду после рождения нашей дочери, и невыразимую боль, когда тебе пришлось оставить ее из-за службы.

— Даниэль…

Она пыталась остановить его, но он продолжал:

— Я никогда не забуду, что ты носила девять месяцев моего ребенка и, родив его, сделала меня самым счастливым человеком на планете.

Пенни, не отрывая взгляда от Даниэля, тихо плакала.

— Я никогда не забуду твои губы, нежные и доверчивые. — Он старался собраться с силами, чтобы произнести самую трудную часть своего монолога. — И я никогда не забуду твою веру в меня, в то, что я не такой, как мой отец…

Последние слова заставили Пенни кивнуть.

— Ты действительно не такой, Даниэль, — решительно возразила она.

— Нет? — переспросил он. — Думаю, я стал точно таким же, Пенни. Ты доверилась мне, а я подвел тебя.

Пенни мягко прикоснулась к его лицу:

— Ты не похож на него, Даниэль, потому что он обманул твою мать таким подлым образом. Он бросил ее и исчез навсегда.

Даниэль вздохнул:

— Я тоже причинил тебе боль своей неверностью, Пенни. Этого достаточно, чтобы сравнить меня с ним. Но ты права, я другой, потому что хочу все исправить. Не знаю как, но я хочу, чтобы мы преодолели все это…

Она теребила подол платья, которое так и не переодела, придя домой.

— Пенни, я пытаюсь тебе сказать… — Даниэль мягко приподнял ее подбородок и посмотрел ей в глаза. — Возможно, ты не забудешь мою неверность. Ты можешь мне не поверить, но больше всего я хочу, чтобы той ночи не было. Все, что я помню, — это ты и то, как сильно я тебя люблю. Люблю все, связанное с тобой. Я не изменил бы ни одной мелочи в нашем прошлом, даже если бы мог. Как я хочу, чтобы наша жизнь стала такой, как прежде!

— Но…

— Ты моя жена, Пенни, я не хочу другую, — перебил он ее. — И я не представляю свою жизнь без тебя. Я не могу расстаться с тобой. Мы слишком много значим друг для друга, чтобы просто разойтись.

— Даниэль… — Ее губы задрожали. — Поцелуй меня.

Сердце Пенни бешено забилось, когда Даниэль медленно подошел к ней и прикоснулся к ее губам страстным поцелуем. Она почувствовала, как горячая волна наслаждения прокатилась по ее возбужденному телу.

Сможет ли она все вернуть и снова быть с Даниэлем?

Да. Сейчас Пенни чувствовала — она способна забыть свои прежние тревоги и опасения. Да.

Там, в гостиничном номере, все казалось каким-то неестественным, неловким. Но здесь, в их собственной спальне, слушая признания Даниэля, она снова начинала верить в его чувства. Теперь она точно знала — он любит ее по-прежнему и никогда больше не причинит ей такой боли.

— Я люблю тебя, Пенни. Всегда любил и всегда буду любить.

У нее не было сомнений в искренности его слов. Она поняла, как много значит для него.

Даниэль прав. Они смогут вновь воссоединиться.

— Я тоже люблю тебя, Даниэль, — прошептала Пенни.

Казалось, прошла вечность с тех пор, когда она говорила ему слова любви.

— Что бы ни случилось, Пен, знай: для меня нет никого на свете важнее тебя.

Пенни запрокинула голову, подставляя ему губы.

Теперь она могла оставить эту историю в прошлом. Она уже ее забыла. Заставила забыть. Потому что Даниэль прав — то, через что им пришлось пройти вместе, их чувства, их дочь, были важнее всего остального.

Конечно, они оба заслужили второй шанс.

Даниэль снял бретели платья с ее плеч.

— Люби меня, Дэнни, — горячо шепнула Пенни.

Он ответил пылким поцелуем и расстегнул ее платье.

На этот раз она не хотела убежать. Не было паники и страха. Потому что именно так это и должно было произойти.

Глава 15

Даниэль приподнялся на локте и заглянул в лицо Пенни. Давно он не чувствовал себя так, как сегодня. И пусть прошедший год был сложным, но теперь все вставало на свои места. Сегодня ночью оба поняли: они могут спасти свой брак и быть счастливыми как прежде.

— Пен?

Он осторожно отодвинул волосы с ее лба.

— Да? — сонно промурлыкала Пенни, не открывая глаз.

Даниэль потянулся к тумбочке и достал из ящика кольцо с рядом некрупных бриллиантов.

— Пенни, я тебя разбудил для этого.

Все еще сонная, она открыла глаза.

Он спрятал кольцо под подушкой, прежде чем она увидела его, и легким движением провел рукой по изгибу ее спины.

— Я давно не был так счастлив, Пенни, как сегодня ночью.

Обычно Даниэлю не свойственно было так открыто говорить о своих чувствах, но это был его единственный шанс.

— Я должна была понимать, как тебе было трудно одному справляться со всем, — ответила Пенни, погладив его по щеке. — Если бы мы были более честными друг с другом тогда, может быть…

Он наклонил голову и посмотрел на нее:

— Это не твоя вина, Пенни. Ты ни в чем не виновата, и тебе никогда не придется беспокоиться о том, что подобное повторится когда-нибудь. Ты ведь знаешь, правда?

Все было ясно без слов. Каждый из них победил своих собственных демонов. Теперь Пенни доверяет ему. Даниэль знал об этом после сегодняшней ночи.

— Я просил тебя дать мне второй шанс, когда ты приехала домой, Пен, — сказал он тихо, почти шепотом, и глубоко вздохнул, справляясь с волнением.

Она прижалась ближе:

— Спасибо, Дэнни, спасибо за то, что убедил меня поверить в нас снова. Я бы никогда не простила себя, если бы отказалась от этой возможности.

— Но?.. — спросил он.

Она в недоумении подняла брови:

— А должно быть «но»?

— Нет. — Он засмеялся. — Просто я был уверен — должно же существовать хотя бы одно «но».

Пенни подняла голову и игриво поцеловала его в губы.

— Это за что? — промурлыкал он.

— За то, что вернул мне себя, — сказала она просто. — За то, что мы снова вместе.

Она могла честно признаться ему — ведь именно так она чувствовала сейчас.

— У нас осталось только тридцать шесть часов. Она со стоном упала обратно на подушку:

— Я знаю…

Он призвал всю свою храбрость и достал из-под подушки кольцо.

— Даниэль! — внезапно снова забеспокоившись, она попыталась увидеть то, что он прятал от нее.

— Так как ты не носишь обручальное кольцо, Пенни…

— Я не должна была снимать его. — У нее был такой взгляд, как будто она собиралась заплакать.

Он встал перед женой как положено, на одно колено. Она опустила свои длинные загорелые ноги на пол. Ее длинные волосы струились по плечам.

— Ты имеешь на него полное право, — сказал Даниэль, положив руку на ее колено. — И я хочу, чтобы ты оставила его дома — до тех пор, пока вернешься со службы навсегда.

Он наблюдал, как она растерянно смахивает слезу, не понимая, что происходит.

— Почему?

Даниэль взял левую руку жены и надел кольцо ей на палец:

— Это кольцо символизирует обещание, Пенни, и я хочу, чтобы ты носила его до своего возвращения домой. Если, конечно, ты хочешь этого…

Она молча смотрела на мужа. Даниэль взял Пенни за руки:

— Я хочу подарить тебе это кольцо. Это символ моего обещания — я всегда буду верен тебе! — произнес он низким, торжественным голосом. — Хочу, чтобы ты была моей женой, Пен, но мне нужно заслужить эту честь.

Она кивнула, слегка улыбнувшись:

— Спасибо, Дэнни.

— За что?

— За то, что ты именно такой муж, с которым я хотела бы прожить всю свою жизнь.

Он посадил Пенни к себе на колени и крепко обнял, всем сердцем желая никогда больше не расставаться с ней. Она обвила руками его шею и подставила мягкие губы для поцелуя.

— Я не хочу уезжать, — сказала она.

Даниэль почувствовал, как печаль и гнев заполняют его при одной только мысли, что Пенни оставит его и Габи…

Лучше не думать об опасностях, подстерегающих Пенни в армии.

— Я буду ждать тебя. С нами все будет хорошо. Это единственное, о чем тебе не придется беспокоиться, пока ты на службе.

Пенни спрятала свое лицо на груди мужа:

— Я люблю тебя, Дэнни. Я тебя очень люблю.

— Я тоже, дорогая, — сказал он, поцеловав ее лоб. — Я тоже.

Он чувствовал ее слезы на своей груди и страдал оттого, что не может забрать ее боль.

— Не представляю, как уеду от вас…

— Я знаю, детка, я знаю.

И он утешал ее единственным способом, который знал. Крепко прижимая к себе и осыпая поцелуями заплаканное любимое лицо.

— В прошлый раз все было по-другому… Почему, Дэнни?

Он положил подбородок на ее голову:

— Потому что мы решили честно говорить друг другу о своих чувствах и переживаниях.

Она вздохнула:

— Значит, больше никакой напускной храбрости и уверений, будто все идет отлично, когда это не так?

Даниэль поцеловал ее в волосы.

— Мы будем говорить так часто, как только ты сможешь, а я начну вести дневник, описывать, что Габи и я делали каждый день, чтобы ты ничего не пропустила.

Она с улыбкой посмотрела на мужа:

— И обращайся за помощью, если тебе нужно, ладно? К маме или Тому.

— Только не к Тому! — простонал он.

— Хорошо, не к Тому. Но ты не должен скрывать свои проблемы. А когда из армии вернутся твои друзья, можешь сходить с ними в бар. Ты же должен быть в курсе их дел!

Даниэль погладил щеку Пенни:

— Почему мы не разговаривали так перед твоим последним отъездом?

Ее глаза снова увлажнились.

— Мы были заняты, делая вид, будто все хорошо. Оба не хотели признавать, что думаем и чувствуем иначе.

Даниэль не стал ждать, когда Пенни прижалась к нему с поцелуем. Как в былые времена, когда каждую ночь они были вместе…

Разлука с Пенни будет нелегкой, но они оба пообещали поддерживать друг друга, и это самое главное.

Именно поэтому Даниэль был уверен: у них есть реальный шанс снова быть счастливыми. И любить друг друга еще сильнее.

Пенни расправила плечи и решительно подняла подбородок. Она была одета в военную форму. На этот раз они возьмут Габи с собой в аэропорт.

Даниэль прав. Глупо скрывать от их дочери, кто ее мать. Конечно, малышке только пять, но она имеет право гордиться Пенни и заслуживает того, чтобы узнать, почему они опять расстаются на несколько месяцев. О том, что Пенни служит своей стране, не стыдно прокричать с самой высокой крыши, не то что признаться в этом Габи. Просто раньше Пенни боялась сказать ей правду — не хотела пугать малышку. Впрочем, Габи еще слишком мала и не понимает, что может произойти с ее мамой при неудачном стечении обстоятельств.

Форма Пенни некоторым образом отвлекла Габи от переживаний по поводу отъезда матери.

— Могу я чем-нибудь помочь? — спросил ее муж.

Пенни покачала головой и сжала руку Даниэля еще сильнее.

— Последний раз ты так сжимала мою руку во время рождения Габи.

Она прижалась головой к его плечу, стараясь запомнить его запах, ощущение его тела.

— Ты всегда знаешь, как заставить меня улыбаться?

Даниэль поднял Габи на руки и обнял Пенни.

— Прощаться тяжело, но скоро мы будем вместе, — сказал он. — И мы будем звонить и писать, верно?

Пенни обняла их обоих и поцеловала Габи. Она боялась сказать что-нибудь лишнее, что может расстроить и лишить мужества ее девочку в эту минуту, когда она так стойко держалась.

Но в глубине души Пенни была в ужасе. От мысли об отъезде и о том, что произошло в последний раз, когда она уехала. Достаточно ли она сильна, чтобы справиться без своей семьи? И достаточно ли сильны Габи и Даниэль, чтобы справиться здесь без нее?

Даниэль поставил Габи на ноги и достал камеру:

— Можно мне сфотографировать моих девочек?

Пенни хотела сказать «нет», потому что все, чего она хотела сейчас, — это быть с Даниэлем и Габи рядом, до тех пор, пока не объявят посадку. Но будет хорошо, если у Габи останется что-нибудь на память об этом дне.

Даниэль отошел немного назад и пригнулся, чтобы сделать снимок.

— Извините…

Они все посмотрели на женщину, которая стояла за спиной Даниэля.

— Хотите, я сфотографирую всех вас?

Даниэль одарил ее своей фирменной лучезарной улыбкой, играя ямочками на щеках, и передал ей камеру:

— Спасибо.

Пенни тоже благодарно улыбнулась незнакомке. Даниэль снова взял Габи на руки и обнял жену.

Загорелась вспышка, щелкнул затвор, но Пенни не хотелось отпускать Даниэля.

— Вы такая красивая семья, — сказала женщина.

Пенни посмотрела на Даниэля с дочерью. В их глазах она увидела столько любви, что у нее перехватило дыхание. Они действительно очень красивая семья.

Теперь ей просто необходимо мобилизовать все свои силы, чтобы пережить это расставание. А потом она будет с нетерпением ждать того дня, когда они снова будут вместе.

Будет нелегко, но они справятся!

Пенни потрогала новое кольцо, которое она надела на шею, прикрепив к платиновой цепочке.

Даниэль обещал ждать ее. И Пенни всем сердцем верила ему. Потому что он был ее муж и ей необходимо в него верить.

— Мы будем скучать по тебе, — прошептал он.

— Я знаю, — промурлыкала она в ответ. — Но скоро я вернусь, и мы начнем нашу новую счастливую жизнь все вместе.

Даниэль поправил прядь волос, упавшую Пенни на лицо.

— Только четыре месяца, три дня и восемнадцать часов до того дня, когда мы будем ждать тебя здесь же, да?

Пенни, запрокинув голову назад, засмеялась:

— Надеюсь, ты сдержишь слово.

Даниэль опустил Габи на пол и заключил жену в объятия:

— Ты единственная, Пенни. Всегда была и будешь.

— Я люблю тебя, — прошептала она и поцеловала его.

— Я тоже люблю тебя. Теперь иди и поскорее возвращайся домой, ладно?

Она опустилась на колени и поцеловала на прощание дочь:

— Скоро увидимся, дорогая. Я тебя очень люблю.

Габи выглядела печальной, но спокойной.

Пенни встала, махнула им на прощание рукой и закинула сумку на плечо.

Она заставила себя идти, с трудом передвигая ноги и не оглядываясь.

Но когда она достигла ворот, Пенни не удержалась и, обернувшись, нашла глазами Даниэля и Габи там, где оставила их минуту назад. Они смотрели ее вслед. Даниэль послал ей воздушный поцелуй. А Пенни еще раз помахала им рукой и засмеялась, пряча слезы.

Осталось ждать четыре месяца, три дня и восемнадцать часов.

И тогда они все будут снова вместе.

Но сейчас ей нужно улететь на этом самолете, чтобы служить своей стране.

Эпилог

Пенни нетерпеливо ждала, пока сможет миновать охранников. Она начинала паниковать. Они будут встречать ее. Даниэль постоянно писал ей все это время и звонил почти каждые четыре дня, но она по-прежнему беспокоилась.

Потому что теперь ее служба окончена и она вернулась домой навсегда. Все, о чем они говорили и что пообещали друг другу, наконец осуществится.

В аэропорту на этот раз было много народу, но это ее не волновало. Здесь должны быть два лица, которые Пенни искала, и она не собиралась останавливаться.

— Пенни!

Она услышала глубокий, низкий голос, который заставил ее остановиться. Сердце забилось так сильно, что она испугалась.

Даниэль…

Она узнала бы его голос среди тысяч других. Пенни лихорадочно искала мужа глазами в толпе. И нашла. Он быстро шел к ней, и Габи бежала рядом.

— Пенни!

Это они. Именно такой встречи она и ждала. Она радостно заулыбалась и бросилась им навстречу. Даниэль легко подхватил Габи на руки.

— Привет, солдат, — прошептал он и прижался к ее губам поцелуем.

Пенни обняла его за плечи:

— И тебе привет!

— Ты хоть представляешь, как мы скучали по тебе? — Даниэль не мог оторвать от нее взгляда.

— Да, мы очень скучали, мамочка, — застенчиво сказала малышка.

Даниэль прижал Пенни к груди, и она радостно прильнула к нему, стосковавшись по его объятиям, вдыхая его запах, чувствуя себя пушинкой в сильных руках.

Но ей очень хотелось обнять и дочь. Она неохотно освободилась из рук Даниэля и обратилась к Габи:

— Как бы сильно ты ни скучала, дорогая, я скучала по тебе больше.

Габи покачала головой и смущенно опустила глаза на запястье, украшенное браслетом.

— Папа говорил мне, чтобы я не носила браслет до школы, но я его не снимаю, — сказала она.

Глаза Пенни наполнились слезами, но она спрятала их от дочери, разыскивая что-то в своей сумке:

— Я купила это тебе.

Глаза Габи загорелись любопытством.

— Но сегодня не день моего рождения.

Пенни посмотрела на Даниэля и увидела, что его глаза тоже увлажнились.

— Просто мне хочется подарить тебе это, — ответила она и вручила дочери коробочку, перевязанную лентой с бантом.

— Поехали домой? — спросил Даниэль, одной рукой поднимая Габи, а другой обнимая жену за плечи.

— Да. — Пенни радостно улыбнулась. — Не могу думать ни о чем другом. Поехали домой.

— Папа сказал — он покатает тебя на вертолете завтра, — говорила Габи, на ходу развязывая бант на коробочке с подарком.

— Правда? — Пенни пожала руку Даниэля. — Это смешно, потому что папа знает, как я ненавижу летать.

Даниэль пожал плечами, улыбаясь. Габи залилась веселым смехом:

— Он сказал, что это особый случай, поэтому ты не сможешь сказать «нет».

— Даниэль… — Пенни пыталась протестовать.

Он взял ее за руку и, покружив, обхватив руками, поднял в воздух. Габи взвизгнула и побежала вперед.

— Не вздумай положить меня на плечо, Даниэль Картрайт! — возмущалась Пенни.

— Давай, папа! Сделай это!

Пенни было так смешно, что она не могла сопротивляться.

— Скажи «да», Пенни, — приказал он. — Скажи «да» вертолетной прогулке — или я отнесу тебя таким образом к машине.

Она безуспешно попыталась вывернуться еще раз, а затем сдалась.

— Да! — она рассмеялась. — Я сдаюсь!

— Хорошо, — сказал Даниэль и поставил ее на ноги.

Но она не могла обижаться на него. Не в этот момент, когда он схватил ее обеими руками, в ритме танца наклонил назад и радостно поцеловал.

Раздались аплодисменты.

Пенни забыла, что она по-прежнему в военной форме и что вокруг них другие люди. Щеки ее зарделись, а Даниэль ответил поклоном, прежде чем снова обнять жену и дочь.

— Давайте, девочки, поехали домой.

У Пенни и в мыслях не было оспаривать этот однозначный приказ.

Вертолет, вибрируя и гудя, поднимался в небо. Пенни зажмурила глаза.

— Можешь посмотреть, — сказал Даниэль.

Она, не глядя, знала — он улыбается и его глаза в авиаторских очках смотрят не туда, куда должны бы смотреть, а на нее.

Пенни покачала головой. Нет.

— За все эти годы ты никогда не летала со мной.

— Ты знаешь, как я ненавижу летать, Даниэль.

Он усмехнулся:

— Это говорит женщина, которая облетела полмира дважды за четыре месяца. Ты только посмотри, Пен. Пожалуйста, посмотри! — уговаривал он.

Но она лишь судорожно хватала воздух, будто была на грани приступа астмы.

Не так давно она видела, как «Черные ястребы» приземлялись в пустыне… Пенни ненавидела, что ей приходилось летать.

— Пенни?

— Хорошо.

Она медленно открыла один глаз, а потом другой. Ее сердце билось с перебоями, прежде чем она смогла взять себя в руки.

Это было потрясающе!

Услышав смех Даниэля, Пенни посмотрела на него:

— Спасибо.

Услышал ли он ее шепот через наушники? Но Пенни не могла заставить себя говорить громче. Она в буквальном смысле дышала с трудом.

— Ты не на службе теперь, Пен. Это только для нас с тобой.

Она откинула голову на спинку сиденья и посмотрела через широкое лобовое стекло.

— Куда мы летим? — спросила она, самообладание медленно возвращалось к ней.

Даниэль не ответил прямо, предоставив ей просто смотреть и наблюдать, как мир исчезает под ними.

— Ты, возможно, не любишь сюрпризы, Пен. Но тебе придется подождать, чтобы увидеть кое-что.

Она прикусила губу, чтобы сдержать усмешку. Находиться дома было настолько непривычно, что она вряд ли могла бы описать свое состояние. Теперь ей никогда не придется покидать свою семью.

Пенни отпустила ручку двери вертолета и подняла руку вверх. Ее детский браслет на запястье позвякивал крошечными брелоками.

Увидев в аэропорту Габи с браслетом, подаренным ею, Пенни почувствовала внезапное желание носить свой собственный, чтобы вспомнить свою маму. Теперь, находясь высоко над землей, свободная от всего, она чувствовала — это был правильный шаг.

— Подготовься к посадке.

Уже?

— А мне только стало нравиться.

Даниэль не отводил глаз от приборов, но она видела ямочки у него на щеках.

— Мы скоро снова будем в воздухе.

Пенни опять схватилась за ручку двери, но на этот раз не так сильно.

Ее тело было расслаблено и плечи не напряжены, как во время их взлета.

— Я знаю, ты будешь смеяться надо мной, но это действительно приятно — находиться с тобой в воздухе, Дэнни. Я должна признать это, — сказала она.

Он, по-прежнему не отвлекаясь, сосредоточенно управлял вертолетом.

— Повтори это снова, когда мы приземлимся. Я хочу посмотреть тебе в глаза и убедиться, что ты не шутишь.

Ого!

Пенни с трудом расслышала его последние слова. Под ними было поле, покрытое яркими полевыми цветами, и казалось, у него нет ни начала, ни конца.

— Где мы?

Даниэль не ответил. Он медленно посадил вертолет, щелкнул переключателем, останавливая роторы, а снял наушники:

— Тебе нравится?

Нравится ли ей? Конечно да!

— Даниэль, я не… — она ошеломленно качала головой. — Откуда ты узнал об этом месте?

Он, улыбаясь, выпрыгнул из кабины и поспешил открыть дверь с ее стороны. Протянул обе руки, и она соскользнула в его открытые объятия.

— Здешний фермер разводит пчел и для них засевает это поле дикими цветами.

Пенни стало все равно, откуда муж знал землевладельца или как он нашел это место. Ей даже не хотелось смотреть на бескрайнее море цветов. Пенни хотелось просто оставаться в объятиях Даниэля.

Он взял ее за руку и повел в сторону от вертолета, открывая ей великолепный вид.

— Так тебе действительно понравилось летать?

Пенни легко толкнула его в плечо:

— Тебе необходимо услышать это снова, да?

— Конечно.

Она закружилась вокруг Даниэля, и он, обхватив руками талию жены, прижал ее к себе.

— Ты удивительный пилот, Даниэль, — призналась она честно. — Мне следовало довериться тебе раньше.

Его глаза сияли, но она не могла понять, серьезен он или нет.

Даниэль медленно отходил от Пенни назад, задержав на секунду ее пальцы в своих руках, прежде чем отпустить совсем.

— Что происходит? — тревога холодной волной прокатилась по ее коже.

Он выглядел торжественно. Снова взял ее руку, на этот раз только левую, и опять ее отпустил.

— Даниэль?

Даниэль посмотрел на землю, а затем прямо в ее глаза, поднял руки к цепочке на ее шее, расстегнул ее и осторожно взял. Затаив дыхание, Пенни следила, как он снял кольцо с цепочки.

— Когда я дарил тебе это кольцо, то пообещал, что буду верен.

Она кивнула. Он взял ее правую руку и надел кольцо. Она не сопротивлялась, не в состоянии двинуться или произнести что-нибудь. Затем он взял ее левую руку, доставая что-то из своего кармана.

— Пенни, я люблю тебя и я не хочу, чтобы ты и дальше носила это кольцо на шее. — Он помолчал, улыбаясь, и продолжил: — Я хочу, чтобы ты была моей женой и носила кольцо, которое я надел на твой палец в день нашей свадьбы.

Она рассмеялась. Пенни на самом деле было смешно. До тех пор пока она не увидела беспокойство на лице мужа.

— Да, — шепнула она, прижимаясь к Даниэлю. — Да, Даниэль. Да!

Снова отступив назад, он с недоверием в глазах посмотрел на Пенни.

Пенни протянула ему левую руку и позволила надеть кольца.

— Ты будешь моей женой, Пенни? С сегодняшнего дня и до конца нашей жизни?

Она кивнула и, обнимая мужа, прильнула к нему с глубоким поцелуем:

— Да, Дэнни, конечно, да!

Пенни медленно опустилась на землю среди цветов. Даниэль присоединился к ней. Ее руки коснулись его мускулистой шеи.

— Как насчет пчел? — поинтересовалась она, пока он осыпал нежными поцелуями ее грудь.

— К черту пчел, — промурлыкал он в ответ.

Вот о такой встрече после разлуки Пенни и мечтала.

Дочь дома, муж в ее объятиях и счастливая жизнь вместе — впереди.

Примечания

1

Дора-следопыт — персонаж американского мультипликационного сериала о восьмилетней девочке, которая в каждой серии отправлялась на поиски тех, кому требовалась ее помощь. (Примеч. пер.)

2

«Солдат Джейн» — драматический боевик 1997 года, снятый режиссером Ридли Скоттом. В главной роли Деми Мур. (Примеч. ред.)

Content

Сорейя Лейн
Влюблен и верен

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Эпилог

Примечания