Несси Остин

Нарушенный обет

1

Шелли не сразу обратила внимание на высокого плечистого мужчину, стоящего недалеко от нее. Она смотрела вдаль, на пологие склоны гор, покрытые ослепительно белым снегом, на могучие ели и на маленькие фигурки людей, спускающихся вниз. Вдыхая чистый морозный воздух, Шелли сожалела, что это ее последний день на знаменитом горнолыжном курорте, находящемся в самом сердце Швейцарии. И хотя дома, в Англии, стояло жаркое лето — было начало августа, — здесь, на высоте двух тысяч метров над уровнем моря, царила настоящая зима.

Она провела на курорте уже полторы недели, но так и не успела отдохнуть от суеты и забот городской жизни. Очень досадно, но первые пять дней пришлось провести в отеле из-за простуды. Ни загореть на горном солнце, ни покататься вдоволь — как не повезло!

Назад ехать совершенно не хотелось. В Брайтоне Шелли дожидались лишь тяжелая работа фоторепортера в одном из женских журналов и болезненные воспоминания о Джоне, который так жестоко обошелся с ней и с ее чувствами.

Шелли горько вздохнула, отвела взгляд от сверкающих на солнце гор и принялась застегивать крепления на лыжах. Да, ей еще предстоит научиться жить без того, кто предложил свои любовь, тепло, поддержку, а затем без объяснений ушел к другой. И Шелли знала: теперь она уже не станет так безоглядно доверять бесчувственным мужчинам, ее разбитое сердце не просто будет заставить вновь забиться от желания.

Вдруг рядом с собой она услышала капризный женский голос:

— Ну, Стив, дорогой, давай лучше поедем сегодня по магазинам!

Сногсшибательная блондинка в дивной норковой шубе, которая никак не вязалась с атмосферой горнолыжной трассы, стояла перед высоким мужчиной и недовольно смотрела на него ярко накрашенными глазами. Тот был одет в спортивный костюм, рядом лежали лыжи — в его намерения явно входил спуск с горы, а не пробег по торговым центрам.

Да уж, от таких особ женихи точно не сбегают к другим, с тайной завистью подумала Шелли, рассматривая незнакомку. Видно было, что она уверена в своей неотразимости на все сто. Манера поведения, одежда, повелительный и в то же время кокетливый голос указывали на то, что эта женщина привыкла к мужскому восхищению.

Однако ее спутник являл собой великолепный образец мужской красоты и был под стать роскошной блондинке. Шелли и представить не могла, что сможет когда-либо так же непринужденно разговаривать с красавцем вроде него. Джон не выдерживает с ним никакого сравнения, вздохнула Шелли. Спортивный костюм не скрывал, а скорее подчеркивал широкие плечи и мускулистые руки незнакомца. От всей его фигуры так и веяло силой, надежностью, спокойствием… И сексуальностью, мысленно добавила она.

Шелли на секунду представила, как эти руки нежно обнимают ее, прижимая к теплой груди, как… Стоп! — скомандовала она себе. Я теперь стреляный воробей и знаю: именно так они обольщают слабых женщин, добиваются своего, а потом безжалостно их бросают. Такие сексуальные типы почти всегда оказываются безнадежными тупицами или самовлюбленными нахалами.

Или и теми, и другими одновременно, решила Шелли и отвернулась от парочки. Она взяла палки и уже решила было в последний раз ощутить радость стремительного спуска, как что-то заставило ее посмотреть на незнакомца еще раз. В этот роковой момент их взгляды встретились. Время словно остановилось и весь мир перестал существовать.

Взгляд темноволосого мужчины, казалось, проник в самое сердце Шелли. Черные блестящие глаза гипнотизировали — а как иначе объяснить дрожь и приятную слабость, что внезапно охватили ее? Но совсем уж необъяснимым казалось странное желание неотрывно смотреть в глаза незнакомца. А Шелли хотела этого, хотела утонуть, потеряться в магнетическом взгляде, и даже…

Она тряхнула головой, стараясь прогнать наваждение. Взрослый человек, а ведет себя так, будто верит в любовь с первого взгляда. С усилием отведя взгляд от незнакомца, Шелли оттолкнулась палками и помчалась вниз по склону мимо мужчины и женщины, которых, как она была уверена, больше никогда не увидит.

Стивен Лонгвуд долгим взглядом проводил девушку. Настырная Рита после минутной паузы, которая последовала за предложением поехать по магазинам, не услышав ответа, продолжила настаивать на своем. Но Стивен ее не слушал, он вспоминал нежный, мягкий взгляд незнакомки, которая только что стояла недалеко от него. Он заметил ее сразу, как только она появилась наверху склона, и невольно залюбовался чистой, естественной красотой девушки. Длинные волосы были заплетены в тугую косу, чтобы ветер не трепал их при спуске, а огромные голубые глаза в обрамлении черных ресниц сосредоточенно смотрели на лыжи, которые она смазывала. Но особенное внимание Стивен обратил на белую как снег кожу, которая великолепно оттеняла черные блестящие волосы и яркие алые губы. Он невольно вспомнил старую сказку о Белоснежке и улыбнулся тому, насколько девушка соответствует описанию подружки гномов.

Когда она потянулась, разминаясь перед спуском, Стивен обратил внимание, что даже спортивный костюм не скрывает ее женственной фигуры — длинных ног, тонкой талии, высокой груди. Что было бы, встреть он ее на пляже? Это волнующее сочетание невинности и сексуальности, наверное, многим мужчинам вскружило голову…

Но тут пришла Рита, и ему пришлось отвлечься от созерцания незнакомки. Рита была его очередной подружкой, одной из многих. Все они только о том и думали, как бы очаровать его, ведь Стивену принадлежал крупнейший банк в Европе, а сам он входил в десятку богатейших холостяков мира. Еще полгода назад он был не прочь поразвлечься с такими дамочками в постели, а затем появиться в каком-нибудь шикарном ресторане на зависть другим. Власть и деньги радовали Стивена Лонгвуда — он мог позволить себе все, в том числе и самых красивых женщин.

Но однажды, совершив одну из самых удачных сделок, он испугался: впервые в жизни успех не окрылил его, не придал бодрости и сил. Наоборот, жизнь вокруг показалась ему пустой, скучной и однообразной. Еще один миллион в банке — и это все, ради чего он существует? Бесконечные светские приемы, глубокомысленная болтовня об акциях, биржах и долларах, короткие романы — разве это должно приносить ему удовлетворение и счастье?

Да, Стивен Лонгвуд мог купить себе все, что бы ни пожелал. Но, как теперь выяснилось, то, что ему вдруг стало жизненно необходимо — любовь, тепло, верность, — не продавались. К своим тридцати пяти годам банкир разочаровался в деньгах. И в женщинах тоже — хотя ему всегда было из чего выбирать, ни одна из них не затронула его сердца. Все они хотели лишь денег, роскоши и секса, а о существовании нежности, верности, душевной близости, казалось, даже не подозревали.

На горнолыжный курорт Стивен приехал главным образом, чтобы отвлечься от тяжелых мыслей. Но Рита, от которой он уже давно устал, увязалась с ним. Он был слишком подавлен, чтобы выяснять с ней отношения, и согласился…

— Стив, ты что, остолбенел? Не пойму, чем я заслужила такое отношение? — возмутилась Рита. — Я требую, чтобы ты поехал со мной по магазинам. Мне совершенно нечего носить!

— Послушай, сколько раз можно повторять, — резко ответил он, — я вырвался сюда не для того, чтобы целыми днями ходить по ресторанам и магазинам. Этого полно и у нас в городе, а мне нужны тишина и свежий воздух. Так что возьми сколько хочешь денег в секретере и потрать их одна.

— Спасибо, дорогой, — проворковала Рита и добавила: — Ты же знаешь, я не очень-то люблю природу, так что не злись на меня. Кстати, специально для тебя я куплю самое сексуальное белье, и мы славно повеселимся вечером, ладно? Ну все, пока!

С этими словами она побежала к машине, а Стивен начал спускаться по склону.

Древний инстинкт, который сотни тысяч лет назад заставлял мужчин преследовать убегающих от них красивых женщин, вдруг мощно заговорил в его крови. Он не смотрел, как обычно, на заснеженный лес вокруг, на трассу, на спускающихся людей. Единственное, чего страстно хотел Стивен, — это догнать незнакомку. Он прибавил скорости и помчался наперегонки с ветром, полностью отдавшись пьянящему азарту погони.

Ему не хотелось анализировать свои чувства, он просто знал, что такого с ним раньше не случалось. Один лишь взгляд незнакомой девушки — и вот уже он ощущает себя охотником, преследующим желанную дичь. Он вспомнил ее волосы, глаза, губы, контур высокой груди, и страстные фантазии овладели им. Стивен представил, как догоняет ее, разворачивает к себе лицом и прижимает к груди, вдыхая свежий запах шелковистых волос, чувствуя податливое женское тело, а потом берет на руки, и…

Вдруг далеко впереди он и вправду увидел ту, которая так взволновала его. Девушка неторопливо спускалась по склону, лавируя между занесенных снегом деревьев. Стивен внезапно очнулся от горячки погони и сбавил темп. Он подумал о том, что совершенно ничего про нее не знает, а ведь скорее всего такая красавица приехала сюда не одна, у нее должен быть друг или даже муж. К тому же в современном мире нет места для первобытных инстинктов, той всепоглощающей жажды обладания, которая вдруг затмила его разум. Ну а в любовь с первого взгляда он никогда не верил.

Но что же вдруг случилось с девушкой? Стивен не спускал с нее глаз и увидел, как она неудачно сделала поворот и, наткнувшись на собственную лыжную палку, упала на спину. Он сразу выбросил из головы все сомнения и фантазии и, не раздумывая ни секунды, бросился на помощь незнакомке.

Она лежала на снегу, морщась от боли, и даже не пыталась встать. Одним движением Стивен высвободил ноги из лыж и, встав на колени возле девушки, с тревогой вгляделся в ее лицо.

— Слышите меня? Вы говорите по-английски? — спросил он.

— Да, я из Англии, — ответила Шелли. Все ее тело болело от удара, и каждый вдох давался с трудом: видимо, лыжная палка сломала или повредила ребро. А то, что она беспомощно лежала перед незнакомцем, который так поразил ее еще наверху, только усиливало ее страдания.

Боже, как глупо я сейчас выгляжу! — с отчаянием думала Шелли. Надо же так не вовремя и по-детски свалиться! Тут было от чего прийти в замешательство.

— Скажите, что с вами? Я видел, что вы упали, и решил помочь, ведь никого больше поблизости нет. Можете ли вы встать?

Незнакомец по-прежнему стоял на коленях, склонившись над ней, и ждал ответа. Но близость этого мужчины и то, что они фактически остались наедине, лишили ее дара речи. Шелли почувствовала, как от волнения внезапно пересохло в горле и по телу побежали мурашки. Этого не может быть, в панике подумала она. Я же только что пережила предательство любимого человека, так почему же сейчас мое сердце так бешено бьется?

Она, Шелли Робсон, известный фоторепортер, а ведет себя как последняя шлюха — хочет первого попавшегося мужчину, который едва взглянул на нее! Собрав волю в кулак, Шелли с раздражением ответила:

— Спасибо за заботу, но мне уже лучше. Думаю, я сама смогу встать и дойти до отеля. — С этими словами она попыталась подняться и тут же рухнула как подкошенная. Грудь пронзила резкая боль, а на левую ногу невозможно было наступить.

Но упала она не на холодный снег. Незнакомец успел подхватить ее и, приблизив к ней лицо, повелительно произнес:

— Послушайте, я вижу, вы из тех женщин, которые не любят принимать помощь от мужчин. Я ценю вашу независимость, но сейчас вы в безвыходной ситуации, поэтому вам придется подчиниться мне. Единственная просьба — немного потерпеть мое присутствие и не возражать против того, что я делаю. Потом сами скажете спасибо.

С этими словами Стивен снял с себя куртку, приподнял девушку и положил ее на нагретую теплом собственного тела ткань. Затем принялся осторожно отстегивать лыжи с ее ног.

Может быть, впервые за свою жизнь Шелли растерялась. Ей было хорошо и плохо одновременно. Красивый мужчина заботился о ней, он взял на себя всю ответственность за происходящее, и ей можно просто лежать, глядя в голубое небо. Но взгляд Шелли против ее воли устремлялся на незнакомца. Его прикосновения не только заглушали боль, но и пробуждали иные, греховные, чувства, с которыми она не могла совладать. Ее тело реагировало так, будто это были изысканные ласки, а не простые касания. И это было очень плохо — невольно оказаться во власти человека, которого едва знаешь.

Шелли припомнила свои размышления о соблазнительных красавцах и усмехнулась: даже нечего мечтать о таких, они не для нее, они принадлежат эффектным блондинкам в норковых шубах. И конечно, ее минутная слабость — это простое проявление подсознательного желания обрести утешение и тепло с другим мужчиной, не таким, как подлец Джон. Найдя оправдание своей бурной реакции на незнакомца, Шелли немного успокоилась и снова посмотрела на своего спасителя. Тот уже снял с нее лыжи и теперь сидел у нее в ногах прямо на снегу, напряженно думая, что делать дальше.

Шелли повнимательнее всмотрелась в лицо мужчины, и внезапно ей показалось, что она уже где-то его видела — как будто оно пришло из забытого доброго сна. Черные глубокие глаза, широкие брови, прямой нос, волевой подбородок — уже не мальчик, но еще далеко не старик. Очень красивые черты лица, в который раз пронеслось в голове Шелли, но красивые по-мужски. Они свидетельствовали о таких качествах их обладателя, как сила, решительность и ответственность. Это тебе не смазливые мордашки актеров и моделей, которые приводят в экстаз совсем еще молодых девчонок.

Неожиданно возбуждение в ней уступило место слабости — это начали сказываться пережитый ею стресс и боль, которую она испытывала. Шелли безумно захотела, чтобы незнакомец взял ее на руки и отнес туда, где тепло и сухо. И как раз в этот момент Стивен посмотрел ей в глаза и произнес:

— Тут неподалеку, где-то в километре отсюда, есть домик, сооруженный на случай, если кто-нибудь заблудится ночью в горах. Там есть все необходимое — еда, вода и, самое главное, телефон. Единственная сложность — как туда добраться. Мисс…

— Робсон, — подсказала ему Шелли.

— Мисс Робсон, я вижу только один выход: раз вы не можете идти самостоятельно, то мне придется отнести вас туда.

Шелли ошеломленно уставилась на него — этот человек явно читал ее мысли. Но она собрала остатки здравого смысла и попыталась возразить. Ведь для ее израненного сердца, а главное, для неуправляемой плоти, такой поворот событий грозил обернуться катастрофой.

— Мистер…

— Лонгвуд, — в свою очередь подсказал Стивен и почему-то обрадовался, увидев, что его имя ей незнакомо. Может быть, подсознательно не хотел, чтобы она имела какое-то отношение к миру денег и банков. И не хотел до поры до времени сообщать ей, кем на самом деле является, боясь увидеть в чудесных голубых глазах алчность и подобострастие. А такое случалось не раз, стоило лишь Стивену назвать себя.

И конечно, очаровательной мисс Робсон незачем знать, что дом, о котором он упомянул, принадлежит ему. Дело в том, что Лонгвуд очень любил этот горнолыжный курорт из-за его сравнительной уединенности и малолюдной местности. В других местах на него сразу набрасывались журналисты, которых он ненавидел всем сердцем. Поэтому и приобрел на всякий случай тот домик. Снег, лес, солнце, заглядывающее в окно, — все это Стивен любил гораздо больше дорогих ресторанов, вилл с пальмами, ярких средиземноморских курортов.

К сожалению, он так и не встретил женщину, разделяющую его тягу к зимней природе, тишине и уюту. Вот и Рита настояла на том, чтобы они поселились в самом роскошном отеле. Так что за два дня, что они провели здесь, Стивен успел только пару раз побывать в доме и навести там порядок — ведь он уже не был там более полугода.

— Мистер Лонгвуд, я еще раз благодарю вас за помощь, — снова начала Шелли, — но я не хочу так утруждать незнакомого мне человека. Вы можете дойти до домика и сами вызвать помощь, а я это время проведу здесь. Со мной ничего не случится, уверяю вас.

— Вы говорите совершеннейшую чушь, мисс Робсон, — отмахнулся от ее доводов Стивен. — Не знаю, за кого вы меня принимаете, но смею вас уверить, что я не из тех мужчин, которые бросают беспомощных женщин среди снега и гор.

— Но вам же будет очень тяжело, — еще раз попыталась возразить Шелли. — Я уже давно не ребенок и вешу довольно много.

— А уж это позвольте решать мне, — ответил Стивен. — Если я сказал, что донесу вас, значит, так и будет. К тому же, как я заметил, у вас довольно стройная фигура.

Его последние слова заставили Шелли покраснеть, сведя на нет все ее попытки выглядеть достойно. Она отвела взгляд и кивнула.

Стивен не знал, как реагировать на румянец Шелли. Все женщины, которых он знал до нее, никогда не краснели. Поэтому он ничего не сказал, бережно обхватил девушку руками, поднялся на ноги и, свернув с трассы на еле заметную тропинку, протоптанную в снегу, понес ее к своему альпийскому домику.

2

— Полагаю, что вам надо как следует отдохнуть. А я пока постараюсь связаться по телефону с внешним миром, — сказал Стивен и осторожно положил Шелли на софу, которая стояла возле стены.

Домик оказался даже ближе, чем он говорил, и Стивен без особых усилий одолел весь путь с драгоценной ношей на руках. Миниатюрное телосложение Шелли упростило задачу. Но не последнюю роль сыграло и то, что Лонгвуд постоянно занимался в спортивном зале и привык к нагрузкам побольше.

Прижавшись к груди своего спасителя, Шелли чувствовала себя в полной безопасности. Такого ощущения защищенности ей не давал еще ни один мужчина, и все же сердце ее было неспокойно.

Куда же заведет нас эта тропинка и чем может окончиться такое невероятное приключение? — в который раз спрашивала себя Шелли. И, пытаясь успокоить себя, отвечала: все, что сейчас происходит, ровным счетом ничего не значит. Я упала, незнакомый мужчина помог мне, а завтра я уезжаю. Вот и все. После того как Джон, оказавшись таким ненадежным, ушел от нее к другой, не оставив ни письма, не позвонив, Шелли поняла: никогда не следует доверять мужчинам.

Тем более таким, как этот мистер Лонгвуд. Казалось, он пришел из ее девичьих мечтаний об идеальном муже, любовнике и друге — сильный и нежный, заботливый и по-мужски властный. И, о Боже, насколько сексуальный! Настолько, что Шелли уже не решалась посмотреть в его глубокие темные глаза, ибо знала, что в них легко утонуть. Поэтому просто слушала стук его сердца, вдыхала слабый аромат одеколона и молилась, чтобы все побыстрее закончилось. Иначе она скоро не найдет в себе сил сопротивляться заклятью, наложенному на нее властным незнакомцем.

Все дело только в физиологии, снова принялась убеждать себя Шелли: я просто изголодалась по мужскому теплу. А мужчина, что сейчас находился рядом, несомненно, был в состоянии обогреть ее.

Стивен не искал взгляда Шелли. Ему достаточно было взять незнакомку на руки, чтобы его пресыщенное сердце начало стучать так же громко, как и двадцать лет назад, когда он впервые увидел обнаженную женщину. Как глупо это ни звучит, но я хочу ее, подумал Стивен, когда бережно укладывал Шелли на софу. И рано или поздно я добьюсь этого, ведь мне еще никто не отказывал. Тем более что он уже давно не испытывал такого сильного влечения.

Но пока следовало обуздать желания и разрешить сложившуюся ситуацию. Звоня в свой номер в отеле, он украдкой наблюдал за незнакомкой. Она полулежала, погруженная в свои мысли — коса растрепалась, в бездонных голубых глазах застыла тревога. Шелли выглядела такой беспомощной и потерянной, что Стивену захотелось сейчас же обнять ее, успокоить, приласкать. Но он сдержал неуместный порыв — едва знакомые люди не ведут себя так, как подсказывают им инстинкты.

Взгляд Шелли был устремлён в окно на запорошенный снегом лес, но она не видела его — слишком много мыслей кружилось в ее голове. И не последней была мыслью завтрашнем отъезде в Англию. Как же я смогу уехать отсюда, думала она, если окажется, что у меня сломана нога? А ведь выбора у нее нет: билеты уже куплены, да и работа ждет. Значит, следует искать какой-то выход.

Шелли слышала, как ее спаситель говорит по телефону, и из его реплик поняла, что за ними скоро должна приехать машина.

— Но каким образом она доберется сюда, если к дому не ведет подъездная дорога? — спросила Шелли, когда Стивен положил трубку.

Он подошел к ней и сел на край софы.

— Видите ли, я очень хорошо знаю эти места и помню, что совсем недалеко отсюда проходит хорошее асфальтированное шоссе, соединяющее курортный поселок с деревнями по ту сторону перевала. Я позвонил к себе в отель, вызвал такси, и скоро вы уже будете сидеть в кабинете врача.

Шелли слабо улыбнулась и, немного помедлив, спросила:

— Так вы не в первый раз здесь?

— Да.

— Должна сказать, что очень вам завидую: я просто влюбилась в этот чудесный край. Но я вряд ли смогу когда-нибудь вернуться сюда снова. Для этого у меня нет ни времени, ни денег.

Стивен с изумлением посмотрел на нее, потом улыбнулся, отчего его лицо смягчилось, а взгляд потеплел. И Шелли внезапно почувствовала, что между ними протянулась тонкая ниточка взаимопонимания и доверия. А это гораздо страшнее, чем откровенное желание, с ужасом подумала она. Ответ Стивена еще больше насторожил ее.

— Мисс Робсон, вы совершенно необыкновенное создание. Мало кто из моих знакомых любит отдых на природе, особенно если речь заходит о снеге, лыжах и лесе.

Тут Шелли вспомнила о блондинке наверху, но постеснялась спросить, кем та приходится Стивену: вдруг решит, что она намеренно подглядывала за ними?

— Я очень рад, что встретил родственную душу, — продолжал он меж тем, — в наше время такое редко случается. Люди не понимают друг друга, живут, ругаясь и споря, или выбирают одиночество. Если уж мы встретились, то не надо упускать возможности действительно познакомиться. Кстати, с кем вы приехали сюда?

— Одна, — просто ответила Шелли. — Но, насколько я поняла, вы здесь с дамой, не так ли?

Стивен совершенно забыл о Рите. Естественно, было глупо пускаться перед незнакомым человеком в откровения и рассказывать о том, как ему надоела эта глупая девица. Объяснять, что он сразу же порвет с ней, как только вернется назад, в Глазго, также не имело смысла. И хотя Стивен ненавидел ложь, особенно когда дело касалось взаимоотношений между мужчиной и женщиной, на этот раз он решил отступить от правил. Он чувствовал, что имеет на это право, ведь все происшедшее с ним за последний час также не вписывалось в обычную жизнь.

— Это моя кузина, — быстро произнес Стивен и, стремясь перевести разговор на другую тему, спросил: — Вы не хотите кофе, мисс Робсон? Или чего-нибудь выпить, для того чтобы согреться?

Шелли с изумлением посмотрела на него.

— А разве можно? Насколько я знаю, в таких местах заблудившиеся люди могут рассчитывать только на кров, тепло да на возможность вскипятить чаю. — Она впервые окинула взглядом помещение. Оно было слишком роскошное для простого убежища от непогоды: мягкая мебель, камин, медвежья шкура перед ним, — все явно новое и дорогое. — Что-то ваш домик несколько странно выглядит, если не сказать больше!

Стивен выдал очередную порцию лжи. Ему действительно не хотелось, чтобы Шелли раньше времени узнала, кем он является на самом деле.

— Хорошо, я признаюсь вам. Этот дом принадлежит одному моему другу. Он очень богат и так же, как и мы с вами, безумно любит это место. Узнав, что я еду сюда кататься на лыжах, он предложил мне пожить здесь.

— Знаете, — задумчиво произнесла Шелли, — я никогда не думала, что познакомлюсь с человеком, у которого такие богатые друзья.

Стивен внимательно посмотрел на нее и, чуть помедлив, задал вопрос, ответ на который многое прояснил бы в характере незнакомки:

— И вы, конечно, как и всякая другая девушка, мечтаете о знакомстве с каким-нибудь очень богатым мужчиной, обладателем виллы, яхты и прочих атрибутов современного принца?

Шелли на минуту задумалась, затем покачала головой.

— Нет, не мечтаю. Видите ли, у меня очень напряженная жизнь: я работаю фотографом в одном популярном женском журнале. И мне совершенно не хочется тратить время на поиски богатого жениха. Да и потом, мистер Лонгвуд, — она иронично прищурилась, — я думаю, что все они или противные зануды, или уже давно женаты. Или и то, и другое сразу.

Стивен довольно улыбнулся. Давно он не слышал такого искреннего ответа, который к тому же пришелся бы ему по душе.

— Зови меня Стивеном, — предложил он. И Шелли поняла, что только что завоевала полное доверие этого человека. Так быстро и так легко — просто потому, что сказала то, что думала.

— А меня — Шелли, — ответила она.

Они скрепили переход на менее официальный стиль общения рукопожатием. И когда Стивен, отводя руку, случайно задел плечо Шелли, он уже совершенно по-дружески воскликнул:

— Боже мой, да у тебя костюм мокрый! Почему ты ничего не сказала об этом?

Шелли смутилась — для нее довольно непривычно было слышать слова, произнесенные мужчиной, в которых звучала такая искренняя забота о ней. Их отношения с Джоном строились на основе строгого равноправия. Причем означало это отнюдь не то, что по утрам они вместе готовили завтрак, — как раз на этом ее жених не настаивал. Его представления о равноправии сводились к тому, что он не платил за нее в ресторане, не провожал домой, не носил тяжелые сумки. В общем, Джон считал, что Шелли ничуть не слабее его и ее вовсе не следует окружать особым вниманием.

— Не беспокойся, — поспешила ответить Шелли. — Скоро придет машина, отвезет меня в отель, и там я переоденусь.

— Извини Меня, но ты говоришь полную ерунду! Может, мужчине и пристало разгуливать в мокрой одежде в мороз, но уж никак не хрупкой девушке. И я этого не позволю. В конце концов тебе еще предстоит быть матерью.

— Но послушай… — попыталась было возразить Шелли, которая никак не могла позволить себе раздеться в присутствии этого черноглазого красавца.

Однако Стивен уже полез в шкаф за сухой одеждой. И через минуту перед Шелли лежали свитер, теплые штаны и мужская рубашка.

— Переоденься, — сказал он таким спокойным, но не терпящим возражений тоном, что Шелли стало ясно: противоречить бесполезно. — А я пока приготовлю тебе чего-нибудь согревающего, — добавил Стивен.

И, повернувшись к ней спиной, он направился в другой конец комнаты. Стивен решил сварить глинтвейн. Этот чудесный напиток из красного вина со специями здорово помогает в холодную погоду. Но кроме буфета и маленькой газовой плиты в том углу находилось еще и небольшое зеркало. Случайно бросив на него взгляд, Стивен увидел, что в нем отражается Шелли — теперь уже без спортивного костюма.

Любой нормальный мужчина не отвел бы глаз от столь волнующего зрелища, и Лонгвуд не стал исключением. Он замер, наблюдая за раздевающейся Шелли, и понял, что она просто создана для любви. Стройная изящная фигура, покатые плечи, длинные ноги…

Шелли осталась в одном кружевном белье. А Стивен уже мысленно представлял ее обнаженной и то, что может сделать с этим желанным ему телом, если только получит разрешение на те безумства, которые будоражили сейчас его воображение…

Но тут Шелли надела рубашку, и он словно очнулся. Стивен мысленно отругал себя за нескромное подглядывание. Хотя, повторись все это еще раз, не смог бы отказаться от соблазна полюбоваться на красивую полуобнаженную девушку.

И хотя женщин в его жизни было предостаточно, созерцание такого невинного и в то же время сексуального тела Шелли как никогда взволновало Стивена. Дрожащими руками он разлил по кружкам глинтвейн, который приготовил, не отводя глаз от зеркала, и поставил их на небольшой столик у камина.

Шелли села в стоящее рядом кресло — совершенно обворожительная в длинной мужской рубашке.

— Тебе идет, — хрипло произнес Стивен.

— Спасибо, — ответила Шелли.

Она чувствовала себя довольно неловко — в незнакомом месте, наедине с мужчиной, который так внимательно смотрел на нее потрясающими черными глазами.

— Что вы делаете завтра? — спросил он, когда глинтвейн был уже наполовину выпит. — Надо же как-то скрепить наше неожиданное знакомство. Так как резво бегать по горам ты явно не сможешь, предлагаю тихий вечер в каком-нибудь ресторане.

Шелли вздрогнула. Она совершенно забыла о том, что завтра ее здесь уже не будет.

— Прости, я не сказала тебе, но дело в том, что… — Шелли на мгновение запнулась, а потом быстро произнесла: — Дело в том, что мой отпуск подходит к концу. Завтра утром я улетаю в Англию. — Она в упор посмотрела на Стивена, пытаясь понять, как он воспринял новость.

Стивен почувствовал, как в его сердце что-то оборвалось, но не позволил себе разозлиться или впасть в уныние. Странно было бы думать, что волшебная сказка, когда все так удачно складывается, продлится вечно. Принцесса, сидящая рядом с ним, скоро исчезнет. И у него мало надежды на то, что они встретятся там, в обычном мире.

— Ну что ж, ничего страшного, — ответил Стивен бодрым голосом.

— Я… — начала Шелли, но он прервал ее:

— Хоть мы и не успели как следует узнать друг друга, я очень хочу продолжить наше знакомство. Потому что чувствую: у нас родственные души. Я дам тебе номер моего телефона в Глазго. Пожалуйста, позвони, ведь это ни к чему тебя не обязывает. — Он быстро нацарапал цифры на первом попавшемся клочке бумаги и протянул Шелли. — Обещай, что позвонишь! — потребовал Стивен и посмотрел ей в глаза.

Такому взгляду невозможно было противиться. И Шелли выкинула из головы все мысли о том, что отныне она не доверяет мужчинам, не говоря уж о том, чтобы вступать с ними в интимные отношения.

— Обещаю, — кивнула она, радуясь, что их знакомство имеет шанс на продолжение. Ведь когда-то и ей должно повезти в личной жизни!

Судьба подарила им еще полчаса общения наедине. Такси опаздывало, видимо застряв где-то по пути в снежных заносах. Они снова пили глинтвейн, говорили о всяких мелочах: о горных лыжах, о природе, о родных городах, делились впечатлениями от отдыха. Но каждый думал о том, что вскоре им придется расстаться, и кто знает насколько.

Вот почему ни один из них не вздрогнул от неожиданности, когда в дверь постучали, — оба уже ждали вторжения грубой действительности в их сказку в образе водителя такси. Стивен помог Шелли одеться, сказав, что она может оставить вещи, взятые из домика, в отеле — он потом заберет их.

Садясь в машину, Шелли окинула прощальным взглядом небольшой коттедж на склоне Альпийских гор. И внезапно у нее появилось ощущение, что она обязательно сюда вернется. Вместе со Стивеном. И хотя мысль была совершенно нелепой, прогонять ее не хотелось…

Осмотревший Шелли врач нашел у нее лишь незначительную трещину в ребре и растянутое сухожилие на левой ноге. И вскоре она уже без посторонней помощи стояла на пороге своего номера, пытаясь подавить внезапную грусть. Совершенно неестественно испытывать тоску при расставании с малознакомым мужчиной, а еще хуже — показывать ему насколько она огорчена.

— Мы скоро увидимся, правда? — странным глухим голосом спросил Стивен.

— Да, — ответила Шелли.

Он молча улыбнулся в ответ. Никто не знал, что говорить дальше, да и следует ли, — уж слишком необычной была вся ситуация.

Вдруг, повинуясь внезапному порыву, она достала из сумки, стоящей в прихожей, фотоаппарат и, наведя его на Стивена, щелкнула кнопкой. Он в притворном испуге отшатнулся и погрозил пальцем.

— Это чтобы узнать тебя в Глазго, когда я приеду туда с какой-нибудь туристической группой, — шутливо сказала Шелли.

— Я буду ждать тебя, слышишь? — ответил Стивен, пытаясь скрыть мольбу в голосе. — Обязательно позвони, ты дала слово.

Он быстро поцеловал ее в щеку и через мгновение уже скрылся за поворотом коридора.

Шелли медленно закрыла дверь, прошла в комнату и устало опустилась на кровать. Он попыталась привести мысли в порядок, но ничего путного из этого не получилось. Только откуда-то вдруг возникла твердая уверенность в том, что звонить Стивену не следует. Уж слишком все происшедшее с ней смахивало на чудесную сказку. Так что мужчина ее мечты может запросто оказаться совершенно не таким, каким виделся ей на фоне заснеженных склонов Альп. Пусть лучше великолепный темноволосый красавец останется в прошлом — так проще избежать вполне возможного разочарования.

3

— Шелли, наконец-то ты вернулась! Выглядишь отдохнувшей, но почему-то совсем не загоревшей.

Она стояла в кабинете главного редактора и чувствовала себя отвратительно. Наверное, потому, убеждала себя Шелли, что я еще не вошла в ритм повседневной жизни.

— Просто я подхватила простуду в первый же день и провалялась в номере отеля чуть ли не весь отпуск.

Джессика Финч, как и следовало ожидать, пустилась в пространные изъявления сочувствия. Естественно, лицемерные — уж кто-кто, а Шелли хорошо знала, что эту прожженную карьеристку заботит лишь прибыль, которую приносит ее журнал. Ради этого она была готова на все, а до чувств других людей ей было мало дела.

Именно из-за неразборчивости в средствах и не любят журналистов, подумала Шелли. Хорошо, что ей самой редко приходилось общаться с этой дамочкой, так как она работала самостоятельно и главный редактор практически не вмешивалась в процесс ее творчества.

— Но все равно я уверена, что отпуск ты провела великолепно, — продолжала болтать Джессика. — И ты наверняка успела позабыть о бывшем женишке, не так ли?

Неудивительно, что она пронюхала про Джона, ведь по части добычи скандальной информации Джессике нет равных, мысленно усмехнулась Шелли и предпочла отделаться уклончивым ответом. Не признаваться же, что боль, которую причинил ей этот мужчина, заметно поутихла!

Не нужно было быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться, что или, вернее, кто стал тому причиной. С тех пор как она покинула Швейцарию, образ Стивена постоянно стоял перед ее глазами. Шелли уже начала опасаться, что постепенно сходит с ума. Иначе как объяснить страстные мечтания о человеке, которого едва знаешь?

— И какие же фотографии ты сделала для нашего журнала? — наконец перешла к делу Джессика.

Шелли положила ей на стол папку со снимками.

— Наверное, как всегда… пейзажи, портреты никому не известных людей, — заявила главный редактор, раскрывая папку. Хотя она ничего не понимала в искусстве фотографии, но считала своим долгом просматривать все материалы, подготовленные к публикации в ее журнале. — Так и есть: горы, поросшие лесом, закат, лыжник в защитных очках… — Тут Джессика вгляделась в какой-то снимок, и глаза ее чуть не вылезли из орбит от изумления. — Ничего себе! А это еще кто такой?

Шелли бросила взгляд на фотографию, протянутую ей Джессикой, хотя в этом не было никакой необходимости. Такой отклик в женском сердце мог найти только снимок Стивена Лонгвуда. Она столько раз украдкой разглядывала его, что помнила каждую деталь. А сексуальная улыбка, запечатленная на снимке, уже заставила Шелли провести ночь без сна.

— О, я встретила его в последний день. Мы едва знакомы, — как можно равнодушнее произнесла она.

— Едва знакомы? — с сомнением протянула Джессика. — А почему же тогда у тебя такой влюбленный вид?

— Ошибаешься, — возразила Шелли. — Он просто помог мне, когда я упала на крутом повороте и растянула ногу.

Джессика не обратила внимания на ее слова и продолжила изучать фотографию.

— Я уже где-то видела это лицо. Как, говоришь, его зовут?

— Стивен Лонгвуд. Он из Глазго.

— И имя до странности знакомо. — Вдруг Джессика торжествующе улыбнулась. — И ты утверждаешь, что никогда не слышала о нем?

С этими словами она встала, подошла к шкафу, достала прошлогодний номер журнала и с победным видом положила его на стол перед Шелли. С глянцевой обложки на нее смотрел тот самый Стивен, которой нес ее на руках по заснеженному склону. Но великолепный черный костюм, белая рубашка и тщательно причесанные волосы делали его совсем непохожим на мужчину, с которым Шелли познакомилась.

Она отвела взгляд от фотографии Стивена… и похолодела. На обложке большими буквами было напечатано: «Сегодня в номере! Самый желанный холостяк Шотландии дает интервью нашей корреспондентке».

— Что все это значит? — задыхаясь от волнения, спросила она.

Джессика явно наслаждалась растерянностью своей сотрудницы. Многозначительно помолчав, она наконец ответила:

— А то, что тебе удалось подцепить одного из самых богатых людей нашей страны. Ему принадлежит один из крупнейших банков. И он не женат.

— Признайся, что ты пошутила, Джесс! — взмолилась Шелли, глядя на нее.

Сказать, что такой поворот событий изумил ее, — значит не сказать ничего. Шелли была буквально сражена этой новостью наповал. До того, как узнала, что предмет ее греховных желаний — миллионер, она еще лелеяла надежду, что когда-нибудь все-таки наберется смелости и позвонит ему.

Но теперь ситуация предстала в ином свете. Навязываться богатому мужчине, о котором мечтают сотни красивейших женщин, отрывать его от важных дел — это она позволить себе не могла. Тяжело вздохнув, Шелли вспомнила блондинку, которую видела вместе со Стивеном. Вот такие роскошные создания имеют право звонить ему и назначать встречу в самых дорогих ресторанах — но ни в коем случае не она, Шелли, которую бросила даже такая посредственность, как Джон.

— С чего ты взяла, что я шучу? — спросила ее меж тем Джессика. — Вот что здесь написано… — Она развернула журнал и начала читать вслух: — «Мистер Лонгвуд является одним из самых молодых миллионеров мира. Благодаря своим задаткам лидера и прирожденному таланту бизнесмена он сумел подняться от рядового служащего до владельца банка. Хотя в списке женщин, с которыми он состоял в близких отношениях, значатся самые известные фотомодели и актрисы мира, этот красавец еще не женат. Так что, девушки, у вас всех есть шанс завоевать его любовь и стать самой счастливой женой на свете…»

— Послушай, — внезапно прервала чтение Джессика и посмотрела на Шелли. В этот момент она походила на гончую, взявшую след. — Ты ведь собираешься увидеться с ним?

— Нет, ни в коем случае, — твердо ответила Шелли.

— А он оставил тебе номер телефона?

— Да, он просил позвонить, если я случайно окажусь в Глазго. Но…

— Что «но»?

— Я не думаю, что у меня теперь хватит на это смелости, — призналась Шелли.

— Но это же отличный шанс завести дружеские отношения с таким человеком! Это может помочь твоей карьере.

Шелли не стала объяснять, что меркантильность и практицизм не в ее натуре. Долгие ночи, полные любви и страсти, — вот что ее могло бы устроить. Но такого рода мечтаниям не суждено сбыться. Она отрицательно покачала головой.

— На твоем месте я бы обязательно позвонила, — продолжала уговаривать ее Джессика.

Шелли подозрительно посмотрела на начальницу и сказала:

— Кажется, совсем не в твоем стиле играть сводницу. Скажи прямо, чего ты добиваешься.

— Ты только представь, какие сенсационные фотографии можно было бы сделать…

Шелли сразу все стало понятно.

— Даже не смей думать об этом, слышишь! — воскликнула она. — Если бы я и решила встретиться с Лонгвудом, то ни в коем случае не для того, чтобы обманом заполучить снимки для твоего дурацкого журнала! Так поступают люди, у которых нет ни капли порядочности.

— Не принимай все близко к сердцу, — постаралась успокоить ее Джессика. — На самом деле я так или иначе хотела предложить тебе сделать серию фотоснимков старого Глазго. У нас выходит статья про этот город. Вот я сейчас и подумала: почему бы не убить двух зайцев сразу и не снять нашего миллионера… ну, просто как одного из его жителей. О гонораре можешь не волноваться — заплачу щедро.

— Я не собираюсь встречаться с Лонгвудом, — повторила Шелли.

— И не надо, если не хочешь, — как можно мягче сказала Джессика. — Просто поброди по улицам, поснимай здания, людей, фонтаны — одним словом, то, что тебе нравится. И это все.

И это все, повторяла про себя Шелли, когда ее самолет приземлялся в аэропорту Глазго, когда она получала у портье ключ от номера в отеле и когда боролась с желанием поднять трубку, позвонить и услышать глубокий, чуть с хрипотцой, голос Стивена. Но настал момент, и доводы разума перестали на нее действовать.

Дрожащей от волнения рукой Шелли набрала номер и услышала вежливый мужской голос:

— Добрый день. Головной офис банка.

— Здравствуйте. Мне надо поговорить с мистером Лонгвудом.

— Одну минуту. Я соединю вас с его личным секретарем.

Последовала серия щелчков, затем женский голос ответил:

— Офис мистера Лонгвуда.

— Здравствуйте. Меня зовут Шелли Робсон. Я хотела бы поговорить с вашим боссом.

После некоторой паузы ее спросили:

— Он ждет вашего звонка?

— Нет, — растерянно произнесла Шелли. — Видите ли, мы случайно познакомились, и… и мистер Лонгвуд дал мне этот номер… Вот я и звоню, — закончила она, чувствуя, как нелепо звучит ее лепет.

— Ясно. — В голосе секретарши звучали нотки жалости и понимания. И это естественно, вздохнула Шелли, если представить, сколько таких же наивных дурочек звонят Стивену каждый день. — Я сообщу ему о вашем звонке, но не думаю, что у мистера Лонгвуда сейчас есть время разговаривать: он очень занят.

В трубке опять послышались щелчки, и неожиданно Шелли услышала голос — такой волнующий, теплый и памятный ей голос Стивена:

— Шелли?

— Да. Здравствуйте, вы меня помните? Мы познакомились в Швейцарии…

Конечно, он помнил ее — хрупкую, милую и очень красивую девушку, так похожую на Белоснежку. Он мечтал о ней в течение нескольких бессонных ночей. Но жизнь шла своим чередом, и вскоре волшебный образ Шелли потускнел, вытесненный земными заботами. Оно и к лучшему, решил Стивен. С такой необычной девушкой хорошо иметь романтическую связь где-нибудь в горах. Но он и представить не мог, что появится с Шелли, например, на приеме — слишком уж отличалась она от тех женщин, с которыми принято выходить в свет.

— Да, я помню тебя, — ответил Стивен. — Этот звонок — сюрприз для меня.

Дурацкий сюрприз, мысленно заметила Шелли.

— Просто вы просили позвонить, если я окажусь в Глазго…

— Не «вы», а «ты». Насколько я помню, мы решили обойтись без этой официальной чепухи. А ты сейчас в Глазго, да?

— Да. Приехала на несколько дней. — Больше сказать было нечего, и Шелли замолчала.

Совершенно непонятно, но он ничего не мог поделать с тем, как его тело реагировало на мягкий, полный чувственного обаяния голос. Воспоминания о девушке, сидящей перед ним в его же рубашке, захлестнули Стивена.

— И ты хочешь, чтобы я показал тебе город?

— О, я вполне способна обойтись без чьей-либо помощи. Да и секретарь сказала, что у вас полно дел.

Он посмотрел на ежедневник, лежащий на столе.

— Что правда, то правда. — Стивен приготовился вежливо извиниться перед Шелли и сказать, что он действительно никак не сможет составить ей компанию. Но вдруг понял, что отчаянно хочет увидеть девушку, которая так поразила его в Альпах. И губы его сами собой произнесли: — Однако я могу выкроить немного времени. Как насчет завтра?

В голове Стивена созрел план, который никак нельзя было назвать благоразумным. Но он знал: только так можно будет избавиться от волшебных чар Шелли, один голос которой лишает его возможности мыслить здраво.

— Я согласна, — ответила Шелли.

— Вечером я приглашен на прием во французское посольство. Ты можешь составить мне компанию. Мы немного побудем там, а потом решим, что делать дальше.

Это было жестоко, но Стивен понимал: увидев эту скромную девушку в роскошном зале, в окружении великолепных женщин, одетых в дорогие платья, он перестанет так реагировать на нее. Заклятье, наложенное на него, исчезнет, и он вновь станет свободным.

— Хорошо, я принимаю предложение, — ответила Шелли спокойно. На самом деле она ужасно волновалась, но отступать было некуда.

— Тогда жду тебя в семь вечера в баре твоего отеля, — сказал Стивен. — Он записал название отеля и добавил: — Естественно, вечернее платье обязательно.

Повесив трубку, Шелли задумалась. Она никогда не бывала на приемах в качестве гостьи. Оказаться в обществе дипломатов и банкиров, пить шампанское среди известных актрис, манекенщиц и просто красивых женщин — тут было чего испугаться. Особенно если учесть, что твой спутник «самый желанный холостяк Шотландии» и все фото- и телекамеры будут нацелены на вас.

Но тут Шелли вспомнила, как недавно в качестве фотографа присутствовала на одном из роскошных приемов, и это неожиданно придало ей сил. Память подсказала: ничего страшного нет, надо только уверенно вести себя и ослепительно улыбаться.

Итак, вперед! — мысленно воскликнула она и спрыгнула с кровати. Сейчас не время упрекать себя за то, что все-таки позвонила Стивену. Тысячи дел ждут ее: надо купить платье, сделать прическу и маникюр. И, что самое главное: уверить себя в том, что ходить по приемам — самое обычное для нее дело.

Часы показывали без пятнадцати семь, а Шелли уже сидела на высоком табурете перед стойкой бара. И никто, видя, как спокойно она держит хрустальный бокал с мартини и свысока поглядывает на окружающих, не догадался бы, как ужасно она провела последние несколько часов.

Сначала изматывающая беготня по незнакомому городу в поисках вечернего платья, затем парикмахерская и салон красоты… В иной ситуации Шелли, как и любой другой женщине, эти хлопоты доставили бы массу удовольствия. Но приглашение поступило настолько неожиданно, к тому же она находилась в чужом городе, что Шелли совершенно растерялась.

Привыкшая ходить в джинсах и с распущенными волосами, она не доверяла своему вкусу. А потому в выборе туалета и прически положилась на профессионалов. В результате, посмотрев на себя в зеркало, пришла в ужас. Одним словом, к вечеру Шелли поняла, что еще немного, и она сорвется. От уверенности не осталось и следа. Как я смогу непринужденно вести себя рядом со Стивеном, улыбаться и говорить умные вещи? — в который раз спрашивала себя Шелли и отвечала: увы, это невозможно. Она представляла, как презрительно посмотрит на нее Стивен, как будут смеяться за ее спиной гости и сочинять унизительные заголовки журналисты. Но больше всего ее волновало то, что после этого приема банкир Лонгвуд навсегда отвернется от нее. Кому нужна неуклюжая, красная от робости спутница, с подгибающимися от страха коленями?

Именно эта мысль неожиданно отрезвила Шелли. Она поняла, что волнение вредит в первую очередь ей самой. И приказала себе: если не хочешь опозориться перед мужчиной, который тебе очень нравится, то успокойся и перестань валять дурака!..

Спускаясь вниз, одетая, накрашенная и причесанная, источая запах духов, она ощущала трепет в груди. И знала: так чувствует себя воин перед сражением. Но она была уверена, что даже если и проиграет, то с честью.

Шелли пришла пораньше, чтобы немного привыкнуть к своему новому облику. Взяв для храбрости мартини, она придала лицу выражение спокойной уверенности и стала ждать появления Стивена. Старательно играя роль бесстрастной красавицы, она не видела, что взгляды всех мужчин в баре устремлены на нее.

Шелли сама не понимала, насколько сильно ее влечет к Стивену, и тем более не осознавала, что под влиянием этой страсти превратилась из скромной девушки в чувственную женщину. Вечерний наряд только подчеркивал яркий блеск ее глаз и грациозность движений.

К тому же у нее было недостаточно опыта в сердечных делах, иначе она бы сразу почувствовала, что кто-то пристально смотрит на нее. Шелли обернулась, только когда пробило ровно семь. И конечно же не поняла, что означает устремленный на нее взгляд Стивена, стоящего в нескольких шагах от нее.

А он был сражен наповал и от растерянности не знал, что говорить и что делать. Голос не повиновался ему, а сердце билось так, будто готово было выпрыгнуть из груди. Но Шелли об этом, естественно, даже не подозревала.

Стивен рассчитывал увидеть девушку в простом платье, скромно сидящую в углу. Но когда вошел в бар, сразу же обратил внимание на женщину с умопомрачительной фигурой, которая с царственным видом восседала перед стойкой бара. В ней было что-то настолько притягательное, что Стивен не мог отвести глаз от ее полуобнаженной спины и тонкой руки с бокалом, сквозь который просвечивал свет лампы. А когда она грациозно повернула голову и он узнал огромные голубые глаза, то понял, что пропал.

Стивен видел, как Шелли улыбнулась, встала и подошла к нему. Но он даже не сказал «Привет!», не подал руки — казалось, все органы чувств, кроме зрения, враз отказались ему служить.

Эта неприступная красавица просто не могла быть той милой, нежной девочкой, встретившейся ему в горах! Стивен верил и не верил своим глазам. Темные волосы были искусно уложены в высокую прическу, которая подчеркивала нежный овал лица и высокие скулы, а словно бы случайно выбившаяся волнистая прядь придавала облику Шелли женственности.

Как будто впервые смотрел Стивен в эти бездонные глаза, оттененные серебристыми тенями, и никак не мог насмотреться. Длинные ресницы полускрывали их таинственные глубины, а губы, чуть тронутые темно-вишневой помадой, так и манили впиться в них жадным поцелуем. Не скрывая своего восхищения, Стивен любовался Шелли, чью совершенную фигуру облегало вечернее платье вишневого цвета. Глубокий вырез на спине не позволил ей надеть лифчик, и упругая грудь обольстительно покачивалась при каждом движении.

Он представил, как платье медленно спадает к ее ногам, и чуть не сошел с ума от желания. Ему уже никуда не хотелось идти, он жаждал заключить Шелли в объятия, отнести в номер и заняться с ней любовью. Он представлял, как ласкает ее нежные груди, как зарывается лицом в темные волосы и стонет от наслаждения… Тело его напряглось. Еще чуть-чуть — и он был бы уже не в силах совладать с огнем, бушующим в нем. Но тут Шелли, поняв, что не дождется от него слов приветствия, протянула руку и сказала:

— Здравствуй!

Стивен судорожно сглотнул и хриплым, еле повинующимся голосом ответил:

— Здравствуй, Шелли. — И затем, вместо того чтобы пожать руку, как принято в цивилизованной Европе, поднес ее к губам и поцеловал. Стивен знал, что этот жест многие молодые независимые женщины рассматривают как унижающий их достоинство. Но не смог по-другому выразить свое преклонение перед ее красотой. — Ты… ты выглядишь обворожительно! — добавил он, чувствуя, что не выразил и сотой доли тех чувств, которые сейчас испытывал.

— Спасибо, — улыбнулась Шелли.

Внешне она выглядела совершенно спокойной. Но внутри нее полыхал огонь, зажженный присутствием Стивена. Она только заглянула в его черные глаза, как сразу поняла, что теряет голову. Он выглядел чертовски сексуально в черном смокинге и белоснежной рубашке. И прямо-таки излучал мужественность и надежность.

Ей вдруг отчаянно захотелось ощутить себя слабой женщиной в объятиях сильного мужчины. Она представила, как он наклоняется и целует ее в губы прямо здесь, посреди заполненного посетителями бара. Затем берет за руку, отводит в номер, срывает платье и делает с ней все, что хочет… Шелли глубоко вздохнула, чтобы успокоить разыгравшееся воображение, но ничего не получилось…

И долго еще стояли бы посреди бара эти два человека, потерявшие разум от желания, жадно смотрящие друг другу в глаза, если бы рядом не возник метрдотель. Как и многие в баре, он узнал посетителя и теперь, заикаясь от волнения, предложил ему занять лучший столик в зале.

— Принимать вас и вашу очаровательную спутницу в нашем ресторане — огромная честь, — повторял и повторял он.

Стивен оторвался от бездонных глаз Шелли и сказал:

— Спасибо, но у нас другие планы.

Затем предложил своей спутнице руку, и они быстро прошли к выходу, сопровождаемые завистливым шепотом окружающих.

4

На следующий день Шелли сидела рядом со Стивеном в шикарной спортивной машине, готовая к знакомству с живописными окрестностями Глазго. Утро выдалось солнечное и необыкновенно теплое для конца августа, ведь Шотландия славится своим холодным дождливым климатом.

— Куда мы едем? — обратилась Шелли к сидящему рядом Стивену.

Он включил двигатель и с улыбкой посмотрел на нее. Как все-таки по-разному может выглядеть эта необыкновенная девушка! Вчера она была светской львицей, а сегодня в голубых джинсах и с волосами, заплетенными в косу, казалась самой обыкновенной девчонкой каких много. Нет, не обыкновенной. В волосы ее была вплетена лента, и, увидев это, Стивен задрожал от желания. Взрослая женщина, вплетающая в волосы ленты, — опять эта убийственная комбинация невинности и сексуальности!

— Мы направляемся на север, к знаменитому озеру Лох-Ломонд, — хрипло ответил он. — Это самый большой водоем во всей Великобритании. Дорога идет как раз рядом с берегом, растянувшимся на сорок километров. Не доезжая до него, мы осмотрим захоронение древних кельтов и пообедаем под самым высоким деревом Шотландии. Легенда гласит, что если прикоснуться к стволу этой шестидесятиметровой пихты и загадать желание, то оно непременно исполнится. Это прекрасное место, там даже дышится по-другому.

Прекрасное место… Шелли вдруг вспомнила вчерашний прием и успех, сопутствовавший ей. Она старалась держаться уверенно и с достоинством реагировала на вспышки фотокамер, шепот за спиной, откровенную неприязнь женщин и бесстыдное заигрывание мужчин. Правда, немалую роль в ее успехе сыграла поддержка Стивена. Он ни на шаг не отходил от Шелли, всячески ухаживая за ней. И если не считать небольших отлучек, когда ему нужно было поговорить о делах с кем-нибудь из высокопоставленных гостей, можно было бы сказать, что они провели вечер вместе.

Стивен Лонгвуд оказался отличным собеседником — веселым, умным, тактичным. Выяснилось, что у них схожие вкусы, и они долго обсуждали понравившиеся обоим книги, музыкальные произведения, кинофильмы. Его заинтересовала профессия Шелли, он сказал, что находит ее романтичной. Но она так и не решилась признаться, что снимает для журналов и газет, инстинктивно чувствуя, что ее спутник не переносит журналистов в любом виде.

Шампанское и, главное, общество такого сексуального и обаятельного мужчины придали поведению Шелли раскованности. Она много смеялась, сама рассказывала анекдоты и танцевала — но ее единственным партнером был Стивен. Он понял, что не желает видеть эту девушку рядом ни с одним из мужчин. И если кто-то пытался пригласить Шелли, он отвечал за нее, что она уже обещала следующий танец ему. Сжимать друг друга в объятиях, двигаться в такт музыке, чувствовать биение сердца и запах партнера — для обоих это было ни с чем не сравнимое удовольствие.

— Я никогда не видел, чтобы женщина так соблазнительно танцевала, — сказал ей Стивен, когда они сидели за столиком и ели десерт — шоколадный торт.

Шелли мысленно поблагодарила Бога за то, что в эту минуту что-то отвлекло его, и Стивен отвернулся. Иначе увидел бы, как залилось краской ее лицо.

— Не думаешь ли ты, что шоколадные торты очень вредны для здоровья? — неожиданно спросил он.

— Конечно — если их есть большими порциями.

Стивен облизал ложечку таким сексуальным движением, что во рту у Шелли сразу пересохло.

— Итак, умеренность во всем — это твой девиз? — спросил он, и его глаза странно блеснули.

— Я не это имела в виду, — дрожащим голосом ответила Шелли и снова залилась краской. Разговор был совершенно невинный, так почему же вдруг по ее телу побежали мурашки? Да потому что она представила, насколько неумеренно он должен вести себя в постели.

После приема они долго сидели в машине перед входом в отель. Оба не знали, как проститься, потому что на самом деле им хотелось закончить вечер совсем по-иному.

Но Стивен вдруг оробел как пятнадцатилетний мальчишка на первом свидании и не сделал никаких попыток напроситься в гости. Единственное, на что он решился, — это пригласить Шелли на прогулку по окрестностям города. Та согласилась и, внезапно поцеловав ее в щеку, отвернулся. Стивен понял: еще немного — и он примется раздевать Шелли прямо в машине. Вполне вероятно, что она, как и многие женщины до нее, будет не против. Но ему не хотелось секса на одну ночь, куда важнее казалось надолго привязать к себе это необыкновенное создание. А любовь в машине после первого свидания не лучший способ для этого.

Поэтому он дал Шелли уйти, а затем нажал газ и как можно быстрее уехал от того места, где оставил девушку своей мечты засыпать в одинокой постели…

Дорога к озеру пролегала по самым живописным местам Шотландии.

— Как же красиво! Прямо дух захватывает! — восклицала Шелли каждый раз, когда дорога делала поворот и ее глазам открывалась очередная долина среди гор и лесов.

Стивен то и дело отрывал взгляд от дороги и с улыбкой смотрел на свою спутницу, лицо которой сияло от восторга. Он чувствовал себя рядом с ней настоящим мужчиной — сильным, ответственным, заботливым.

— Ты действительно англичанка? — вдруг спросил Стивен, когда они уже подъезжали к обещанному захоронению.

Шелли с удивлением посмотрела на него.

— Странный вопрос. Конечно да.

— Голубые глаза, светлая кожа, черные волосы, — медленно произнес Стивен, окидывая ее внимательным взглядом. — Для англичанки слишком уж необычная комбинация.

Шелли потянулась за сумкой, инстинктивно пряча лицо. Сейчас начнет спрашивать о ее родителях, а на эти вопросы не так-то приятно отвечать. Когда говоришь людям, что не знаешь, кто твой отец, отношение их к тебе сильно меняется. Иногда они проникаются к тебе жалостью, но чаще смотрят со смешанным чувством изумления и пренебрежения, как будто тебе есть чего стыдиться.

— О, в моих жилах течет смешанная кровь, — легко сказала Шелли. — А в твоих, Стивен? — спросила она, глядя на него.

— Я настоящий шотландец, — ответил он, останавливая машину.

От того, с какой гордостью он это произнес, Шелли стало не по себе, и она поспешила сменить тему, спросив:

— Когда же начинается экскурсия?

— Прямо сейчас.

Стивен вышел, открыл дверцу и, подавая Шелли руку, почувствовал, как та задрожала в ответ на его прикосновение. Тут же в его голове возникли весьма игривые мысли. Если Шелли так реагирует на простое касание рук, то какой же чуткой любовницей должна она быть?..

Шелли увидела чуть поодаль реку, текущую между скал, и на ее берегах — каменные кресты над могилами древних кельтов, живших на этой земле многие сотни лет назад. Она не стала подходить к ним и отвела взгляд, тяжело вздохнув.

— Не любишь кладбища? — спросил Стивен, наблюдая за ней.

— А кто любит? — Взглянув в его глаза, Шелли увидела, что он недоволен ее сухим ответом, и добавила: — Когда я смотрю на такого рода вещи, то начинаю понимать, насколько коротка наша жизнь.

— Да. Очень коротка, — согласился с ней Стивен и подумал, а если бы его жизнь должна была бы оборваться через десять минут, как бы он хотел провести отпущенное ему время? Он посмотрел на манящие нежные губы Шелли и представил, как те задрожат и раскроются навстречу его поцелую. — Ты, наверное, проголодалась, — наконец справившись с разыгравшимся воображением, хрипло произнес Стивен. — Давай пройдемся немного до самого знаменитого дерева Шотландии. Это недалеко. И там есть приличное кафе.

Они шли около пятнадцати минут. Вскоре впереди показалась внушительная крона гигантского дерева. Подойдя к стволу, Стивен приник к нему щекой и мысленно пожелал, чтобы девушка, которая в это мгновение также прислонилась к пихте, не исчезла из его жизни. По крайней мере, сейчас это было его самое заветное желание. А Шелли, с упоением вдыхая запах смолы, в мыслях своих произнесла то же самое. Только пятисотлетнее дерево знало, что желания этих двух людей совпали.

Потом был замечательный обед под открытым небом. Стивен заказал еду в кафе, которое было построено специально для туристов. Но сидеть в зале, набитом посетителями, им не захотелось. Поэтому все блюда и бутылку шотландского эля в придачу им уложили во вместительную корзину. И вскоре Шелли и Стивен наслаждались чисто шотландской едой, сидя на нагретых солнцем камнях посреди изумрудно-зеленой травы.

Как удивительно я провожу время! — восхитилась Шелли. Еще вчера я, одетая в вечернее платье, присутствовала на роскошном приеме с шампанским и изысканным десертом, а сейчас сижу в джинсах на лужайке далеко от шумного города и людей, держа на коленях тарелки со странной на вид едой.

— Если ты не попробуешь хагги, то можешь считать, что так и не увидела настоящую Шотландию, — объяснил свой выбор блюд Стивен. Затем ей предстояло съесть половину овечьего желудка, нашпигованного внутренностями, луком, овсянкой и говяжьим жиром.

На мгновение все стрессы насыщенной городской жизни показались Шелли полузабытым сном. В этом месте время текло медленно и спокойно, все вокруг носило отпечаток вечности. И казалось, что Стивен также всегда будет рядом с ней. Они болтали о разных пустяках, смеялись и шутили, но их тела тем временем вели совсем иной разговор, результатом которого могло быть только одно. Старое как мир и упоительное, как счастье, соединение мужчины и женщины в самом совершенном акте любви…

— Ну что, поедем дальше? — спросил Стивен, когда с едой было покончено. — Нам надо увидеть озеро, пока не стемнеет.

— Да, конечно. — Даже если бы он предложил ей сейчас полюбоваться льдами Северного полюса, Шелли немедленно согласилась бы.

Они вернулись к машине и поехали к живописным горам по заросшей вереском земле мимо огромных валунов, нагретых скупым шотландским солнцем.

Вдруг после очередного поворота взгляду Шелли открылась фантастическая картина: горы как бы расступились, и показалось озеро. Огромное, оно тянулось до самого горизонта, бесконечное и могущественное, как сама природа.

Спустившись к нему, они какое-то время стояли молча, смотря вдаль и слушая плеск воды.

— Ну вот, — тихо сказал Стивен. — Как тебе?

— Невероятно, — выдохнула Шелли. — Так же красиво, как в Швейцарии. И так же уединенно, — добавила она дрожащим от возбуждения голосом.

Шелли стояла рядом со Стивеном в сгущающихся сумерках и необычайно остро ощущала его близость. От одной мысли, что они здесь совершенно одни и сильный мужчина может сделать с ней все, что хочет, а она и не подумает сопротивляться, тело ее напряглось, внизу живота сладко заныло.

Внезапно Стивен повернулся к ней и спросил:

— Ты любишь приключения?

— Н-не знаю. А почему ты спрашиваешь?

— Полагаю, что ты давно уже не купалась в озере.

— Действительно мне было как-то не до того. Но ты же не думаешь… — вдруг забеспокоилась Шелли.

— Хочешь ощутить себя единой с этими горами, звездами и озером? — В сумерках его глаза горели первобытным огнем. Стивену казалось, что еще немного — и он забудет о правилах приличия, тогда безумное желание обладать этой девушкой возьмет в нем верх… Хочешь сбросить ботинки и побежать по краю воды навстречу ветру?..

Это было так созвучно тому, что Шелли чувствовала в эту волшебную минуту, что она на мгновение растерялась. Побежать по краю… Но по краю чего?..

— И ты называешь это приключением? — стараясь обратить все в шутку, спросила Шелли. Только так она могла избавиться от внезапной слабости, овладевшей ею. — Какая же скучная у тебя жизнь! — Она в одно мгновение скинула обувь и победоносно посмотрела на Стивена. — Чего же ты ждешь? Неужели боишься холодной воды?

А он все пытался совладать с собой. Никогда еще он так сильно не реагировало на женщину. Впрочем, ни одна из них и не излучала тепло и женственность, по которым он так истосковался.

Снимая кроссовки, Стивен усмехнулся. Интересно, как бы повела себя Шелли, если бы узнала, что на самом деле он хотел бы ей предложить? Уж тогда бы, наверное, не сняла свитер и джинсы и не бросила их на песок. И не стала бы носиться по воде полуобнаженной. Заняться любовью в ледяной воде — вот это можно было бы назвать настоящим приключением!

Шелли бежала, что-то радостно крича во весь голос. Но когда Стивен собрался было ее догнать, внезапно повернула назад.

— Ух, как холодно! Я возвращаюсь! — воскликнула она.

— Неужели здесь кто-то боится холодной воды? — повторил Стивен ее слова и улыбнулся, протянув ей руку. — Держись.

Внезапно почувствовав робость, она вложила в его ладонь мокрые пальцы — так сделал бы маленький ребенок, ищущий защиты и тепла у взрослого. Но реакция на прикосновение к его сильной руке у Шелли была явно не детская. Держась за руку Стивена, она обулась. А затем, оделась и, пытаясь побороть внезапную слабость, сказала:

— Теперь мне точно нужно попасть в какое-нибудь теплое местечко. Как насчет еще одного кафе? Есть тут что-нибудь подходящее неподалеку?

Стивен снова взял ее за руку, согревая своим теплом. Он подумал, что для случайного наблюдателя они, должно быть, выглядят влюбленной парочкой, собирающейся после прогулки вернуться домой и лечь вместе в постель.

Внезапно он решился.

— Я знаю одно такое место, — сказал Стивен и рывком притянул Шелли к себе. Он наклонился и зашептал ей на ухо, как будто боялся, что слова может унести ветер. — Это мой загородный дом. Хочешь посмотреть, где я живу?

— Прямо сейчас? — Шелли в испуге отпрянула от него.

Стивен не планировал этого. Во всяком случае, думал, что не планировал. Но как объяснить то, что для поездки он выбрал то самое направление, которое вело к его дому, ведь в других местах находились более интересные достопримечательности? И Стивен понял, что это сработало его внутреннее «я».

— Почему бы и нет? — спросил он Шелли. — Посмотри на свои руки — они совсем замерзли. И ты вся дрожишь. Подожди, я сейчас.

Сняв с себя, он набросил ей на плечи свой свитер, на мгновение обняв, и это решило все. Ей уже не было холодно. Шелли чувствовала только страстное желание побыть подольше наедине с ним, что бы ни произошло дальше.

— Хорошо, я принимаю твое приглашение, — еле слышно прошептала она. — Я действительно очень замерзла.

5

— Это же настоящий замок! — воскликнула Шелли, когда они шли через ухоженный сад к огромному зданию из серого камня.

— Я купил его из-за красивого вида, открывающегося из окон, — ответил Стивен, отпирая огромную дубовую дверь.

Они прошли в гостиную, которая своими размерами и убранством больше напоминала зал, и Стивен занялся камином. Шелли опустилась рядом в кресло и вскоре уже почувствовала, как разгоревшийся огонь согревает ее.

Что же ждет ее здесь, в этом роскошном здании? Объятия, поцелуи черноглазого шотландца, который выглядел так сексуально в неверном свете пламени? От одних этих мыслей ее сердце забилось так, словно готово было выскочить из груди, а щеки заалели.

— Хочешь чего-нибудь выпить? — спросил Стивен, и его голос эхом отдался в огромном помещении.

Шелли улыбнулась.

— Мне уже не холодно, наоборот, жарко.

— Это все из-за огня в камине, он согревает лучше любого коньяка, — ответил Стивен.

Но лучше было бы согреть ее, положив на мягкую постель и прижавшись к ней обнаженным телом. Но он опасался сделать хотя бы одно неверное движение, чтобы не совершить непоправимого, того, о чем потом пожалеет. Некоторое время они сидели молча, не шевелясь.

— Вид пляшущих языков пламени меня завораживает, — наконец произнесла Шелли. — Чувствуешь себя первобытным человеком, сидящим перед костром. Как будто нет ни электричества, ни машин, ни небоскребов — только ты и огонь.

— Да, — тихо сказал Стивен. — И мало кто сознает, насколько сильны в нас инстинкты, оставшиеся от предков. Порой бывают минуты, когда чувствуешь в себе потребность скинуть оковы цивилизации и поддаться непреодолимому желанию действовать так, как подсказывает сердце.

Шелли ощутила, как после этих слов Стивен устремил на нее бесконечно долгий, обжигающий взгляд. Невероятным усилием воли она заставила себя не поднять головы и продолжила смотреть на огонь в камине.

— Я тоже иногда это чувствую, — наконец призналась она и поняла, что еще мгновение, и у нее не останется сил сопротивляться зову плоти. Она должна встать и отойти подальше от этого малознакомого человека, иначе бросится ему в объятия, умоляя взять ее и утолить тот мучительный голод, который терзает тело.

— А сейчас ты тоже это чувствуешь? — спросил Стивен, и глаза его сузились, когда он увидел, как она облизнула пересохшие от волнения губы и как задрожала ее рука, вцепившаяся в ручку кресла.

— Да… то есть нет. Не совсем… — хрипло произнесла Шелли и встала. Но на большее у нее сил не хватило, и она беспомощно замерла.

Стивен рывком поднялся с кресла и подошел к Шелли так близко, что она почувствовала горячее прерывистое дыхание на своей щеке.

— Ты дрожишь… Сделать тебе кофе?

Он вгляделся в ее лицо, озаренное мягким светом камина, и увидел, как от одного его взгляда задрожали ее губы. Стивен понял, что развязка, которой он так желал, неизбежна.

— Но хочешь ты сейчас совсем не кофе, — произнес он, нежно притягивая ее к себе. — Это так, Шелли?

— Боже мой, Стив, — простонала она, чувствуя, что желание снова захлестывает ее, — ч-что ты делаешь?

Он тихо засмеялся, услышав этот предсказуемый вопрос. В нем не прозвучало ни капли упрека, и это подтолкнуло его к более решительным действиям.

— Только то… — Стивен еще крепче сжал ее в объятиях, ощущая восхитительную податливость нежного тела. — Только то, что ты хочешь, чтобы я делал. То, что эти огромные голубые глаза просили меня сделать с того самого момента, когда я увидел тебя.

Он нагнулся и накрыл губами подрагивающие от желания губы Шелли. Она обняла его за шею, погрузив пальцы в густые непослушные волосы, и приоткрыла рот, уступая требовательному давлению его языка. Внезапно время как бы остановилось, прошлое и будущее исчезло. Смысл всей жизни сосредоточился для Шелли в этом поцелуе, для которого она словно бы и появилась на свет…

Наконец Стивен оторвался от губ Шелли и заглянул в ее глаза. Они были затуманены, как будто она только что залпом выпила бокал шампанского и опьянела. Он и сам чувствовал, как у него кружится голова и горит лицо, хотя сегодня не пил ничего, крепче эля.

— Ты просто создана для поцелуев, — прерывающимся голосом произнес Стивен. — Все блаженство, которое женщина способна подарить мужчине, заключено в тебе…

— Да? — таким же дрожащим голосом произнесла Шелли, чувствуя, как Стивен распустил ее косу и покрывает пряди волос поцелуями, одновременно нежно лаская ямочку у основания шеи.

— И ты подаришь мне это блаженство прямо здесь, в неверном свете камина. Он зажжет искры в глубине твоих глаз и окрасит нежную кожу в золотой цвет, — продолжал шептать Стивен.

— Боже… Да! — простонала Шелли, когда его обжигающие губы заскользили вниз по ее шее. — Я так хочу этого!

Он рывком поднял ее и перенес на ковер, лежащий перед камином. Шелли не запомнила, как Стивен отодвинул кресла в сторону, как скинул с дивана, стоящего рядом, роскошный плед и подушки… Она была занята тем, что пыталась унять судорожное биение сердца и дрожь, иначе, наверное, не смогла бы перенести более откровенных ласк, которые через мгновение обрушил на нее Стивен.

Все это неправильно и плохо закончится, пронеслось внезапно в мозгу Шелли. Но было уже поздно: Стивен одним движением стянул с нее свитер и футболку и теперь снимал джинсы.

И вот она лежала перед ним в золотом сиянии огня, только соблазнительное черное кружево прикрывало сокровенные части ее тела. Стивен с улыбкой, в которой смешались восхищение и страсть, пристально посмотрел на Шелли.

— По идее я должна залиться румянцем от робости, — низким от волнения голосом произнесла она.

— Но с какой стати тебе робеть?

Не дожидаясь ответа, Стивен склонил голову и начал водить языком по груди Шелли. Еще немного — и она стала бы умолять его раздеть ее полностью и перейти к более откровенным ласкам, которых так жаждала. Стивен словно услышал ее безмолвную просьбу. Сквозь кружево он дотронулся губами до одного из сосков, и тот тут же затвердел, натягивая тонкую ткань.

Она крепче обняла Стивена за шею, притягивая к своей груди, как будто боялась, что он может перестать ласкать ее. Однако через минуту Стивен действительно высвободился из объятий и внимательно посмотрел в глаза Шелли, темные от возбуждения.

— А теперь, пока я еще не совсем потерял голову, мне следует спросить: мы пойдем дальше?

Он понимал, что этот вопрос должен был прозвучать гораздо раньше. Шелли не была для него девицей на одну ночь. Ему требовалось гораздо больше, поэтому Стивен не хотел, чтобы Шелли отдалась ему только потому, что потеряла контроль над ситуацией.

Она в полном недоумении уставилась на него. Тогда он заговорил снова, старательно отводя взгляд от соблазнительной ложбинки между грудями, от сосков, вызывающе торчащих под черным кружевом:

— Все зависит от тебя. Останови меня, если хочешь…

Он совершенно не понимает, что просит невозможного, удивилась Шелли. И, подняв руки, она снова притянула его голову к своей груди.

— Да! Да! — почти прокричала она. — Тысячу раз да!

И стала целовать его глаза, губы, волосы… Руками же она пыталась снять с него свитер, мешающий полностью ощутить мужчину, которого она жаждала каждой клеточкой своего существа.

Стивен перевел дыхание и улыбнулся, поняв, что его самая заветная мечта последних дней близка к осуществлению. Шелли только что предельно ясно показала, насколько сильно желает принадлежать ему здесь и сейчас, и эта откровенность еще больше возбудила его.

Одним движением он расстегнул лифчик и освободил обольстительные груди с розовыми бутонами сосков, жаждущих ласк. Несколько торопливых движений — и вот уже, Обнаженный, он обнял ее. Их тела сплелись, удивительное ощущение тепла и близости окутало двух пылающих от страсти любовников. Стивен завладел соском Шелли, дразня его языком, и она глухо застонала.

— Я хочу большего, — прошептал он. — Я хочу…

Она не дала ему договорить, красноречиво и молча выгнулась ему навстречу и сомкнула руки за спиной Стивена. Прежде чем закрыть глаза в предвкушении наслаждения, она увидела смуглое обнаженное тело мужчины, мускулистые руки, накрывающие ее розовую от возбуждения грудь…

— Ты спишь?

Стивен открыл глаза. Нет, он уже давно не спал. Держа в объятиях самую соблазнительную женщину из всех, что знал, он вспоминал, как хорошо ему было с ней всю ночь. Они занимались любовью несколько часов подряд и только под утро перебрались в спальню наверху, чтобы хоть немного отдохнуть.

— Нет, не сплю, — улыбнулся Стивен и подарил ей поцелуй.

— Я разбудила тебя? — спросила Шелли и попыталась сделать вид, будто ничего особенного не случилось и просыпаться рядом с малознакомым мужчиной после бурной ночи любви для нее вещь вполне обычная.

Она постаралась отнестись ко всему происшедшему как можно проще. Стивен занялся с ней любовью, и ей это понравилось. Даже больше, чем понравилось. На этом их близкие отношения по идее должны закончиться, ведь он получил то, чего хотят мужчины от женщин. Причем практически в первую же их встречу наедине.

Да, она поступила очень глупо, когда отдалась на волю инстинктам. Но эта ночь теперь в прошлом, а время повернуть назад невозможно.

Стивен улыбался, глядя на порозовевшее после сна лицо возлюбленной. Вот что называют счастьем: проснуться после ночи любви и просто смотреть на красивую обнаженную женщину, лежащую рядом. Он медленно обвел взглядом растрепавшиеся темные волосы, приоткрытый рот, чуть припухший от жарких поцелуев, которые они дарили друг другу… Да, эта теплая девочка, которая так доверчиво смотрит на него, стала в его глазах еще привлекательнее после того, как он познал ее.

Стивен почувствовал, что Шелли превратилась для него в человека, о котором хочется заботиться, с которым приятно делиться мыслями и невозможно расстаться. Он совершенно не испытывал к ней презрения, которое обычно вызывали у него малознакомые девицы, которым не терпелось переспать с ним. Обычно после любовного акта он и смотреть не мог на случайную партнершу, просто давал ей денег и выбрасывал из головы.

Теперь же все было совершенно по-другому.

— Нет, ты меня не разбудила, — пробормотал Стивен и притянул ее к себе.

Шелли сразу же почувствовала, как вновь напряглась его плоть. И поняла, что готова опять отдаться этому мужчине, чьи ласки заставляли ее кричать от наслаждения. О Боже! Как же он смог заставить ее пережить такое блаженство? И почему же этот мужчина, богатый, умный и красивый, да еще такой великолепный любовник, до сих пор не женат?.. Внезапно она с ужасом услышала, как задает этот вопрос вслух.

В глазах Стивена вспыхнуло изумление с некоторым оттенком раздражения. Он явно не хотел сейчас вдаваться в подробности своей личной жизни. Единственным его желанием было еще раз насладиться близостью с Шелли. Поэтому он легко перевернул ее на спину и прошептал, игриво покусывая мочку уха:

— Твой вопрос звучит как предложение руки и сердца… Но, на мой взгляд, сейчас не место и не время обсуждать его, не так ли?

Шелли застонала от удовольствия. Но попыталась не допустить, чтобы то, что она назвала глупостью, повторилось еще раз, теперь уже при дневном свете.

— Ты всегда даешь такие уклончивые ответы? — попыталась поддразнить она Стивена.

— Всегда, когда занят такими вещами, как сейчас.

— Стив…

— Ммм…

Теперь он поглаживал ладонью ее живот, постепенно спускаясь все ниже. Она попыталась было воспротивиться, но не смогла.

Задохнувшись от наслаждения, Шелли снова застонала, но потом все-таки нашла в себе силы прошептать:

— Прекрати…

— Но ты же не хочешь этого, — ответил Стивен, внимательно наблюдая за выражением ее лица.

— Нет, хочу…

— Тогда почему же ты так сладострастно выгибаешься навстречу моим прикосновениям? — спросил Стивен, продолжая свою мучительно-сладкую пытку.

— Ты и сам прекрасно знаешь почему, — с придыханием произнесла Шелли, ощущая, как внизу живота волнами нарастает жгучее напряжение.

— Все еще хочешь, чтобы я остановился? — Он на мгновение замедлил движение пальцев и снова посмотрел на ее полузакрытые глаза и влажные губы.

Шелли отрицательно замотала головой.

— Нет! — чуть не со слезами в голосе воскликнула она, и в следующий миг ей показалось, будто мир вокруг нее взорвался на тысячи сверкающих кусочков — так сильно было пережитое ею наслаждение.

Стивен вошел в нее, и это ощущение чуть не свело его с ума. И перед тем, как перестал осознавать окружающее, он успел подумать, что никогда не испытывал подобного удовольствия. Никогда и ни с кем…

— Как же мне хорошо с тобой, — прошептала Шелли на ухо Стивену.

— А мне с тобой, — откликнулся он, все еще тяжело дыша.

Но реальный мир уже начал потихоньку вторгаться в их волшебную сказку. И первой пришла в себя Шелли. Она приподнялась на локте, посмотрела на Стивена и сказала:

— Думаю, мне надо идти. — И задержала дыхание в ожидании ответа.

Вдруг он попросит меня остаться, с отчаянной надеждой подумала она и тут же иронически усмехнулась. Такие мужчины, как Стивен Лонгвуд, никогда не просят. У них просто нет такой необходимости.

— А ты должна? — просто спросил он.

Ну вот, все получилось так, как она ожидала. Стивен не выставлял ее из дому, но и не умолял остаться, даже не строил совместных планов на день.

— Боюсь, что да, — как можно спокойнее солгала Шелли. — Мне нужно успеть на самолет.

— Во сколько твой рейс?

— В пять.

Он посмотрел на часы возле кровати.

— Но сейчас всего лишь десять.

И что дальше? Повисла неловкая пауза: никто не знал, что говорить и делать. Шелли встала и, быстро надев белье и футболку, села в кресло. Она не стеснялась своей наготы. Просто подумала, что Стивену, должно быть, уже неприятно ее нахождение в его доме, в его кровати.

— Но ведь ты сначала позавтракаешь, правда? — наконец нарушил молчание Стивен. Он тоже поднялся и принялся одеваться. — Я великолепно готовлю яичницу.

Нет уж, она не собиралась спокойно завтракать с ним, а потом прощаться, произнося ничего не значащие фразы типа: «Спасибо за чудесный вечер, может, как-нибудь еще…»

Она, Шелли Робсон, вела себя ужасно глупо, но у нее еще осталась гордость. И она ни в коем случае не будет навязываться Стивену и бегать за ним, как верная собачонка.

— Я, пожалуй, откажусь, — вежливо ответила Шелли. — Я никогда не завтракаю.

— Но тебе следует позавтракать, — настаивал Стивен. — Это полезно для здоровья.

Возможно, это полезно для здоровья, и, возможно, ей следовало согласиться. Так же как, возможно, ей следовало тысячу раз подумать, прежде чем попасть в такую двусмысленную ситуацию.

— Кофе будет вполне достаточно. Не возражаешь, если я воспользуюсь твоим душем?

— Конечно нет.

Как странно было спрашивать его разрешения для такого пустяка! Ведь в течение этой долгой ночи она совершенно свободно пользовалась его телом так же, как и Стивен — ее…

Стоя под горячими струями, Шелли пыталась разобраться в своих ощущениях и понять поведение мужчины, с которым делила постель. Правда, с ней подобное произошло впервые, и поэтому она сейчас чувствовала себя униженной. А для Стивена… Что ж, для него прошедшая ночь любви — всего лишь один из сотни подобных эпизодов. И ее скромная персона — всего лишь одна из тех жаждущих женщин, которые легко пали жертвой его обаяния и сексуальной энергии.

Как он смог так быстро завоевать меня? — спрашивала себя Шелли. И понимала, что на этот раз жалкие оправдания вроде разбитого сердца и стремления к теплу и мужской ласке явно недостаточны. Она пи разу не вспомнила о Джоне — в сердце теперь властвовал другой кумир, которого ей приходилось покинуть навсегда.

Шелли вздрогнула и тяжело вздохнула. Но другого выхода она не видела, ведь сейчас была затронута ее гордость. К тому же она полагала, что расставание не причинит ей большого горя, поскольку она не любит по-настоящему Стивена Лонгвуда, а безумная страсть улетучивается так же быстро, как дым от костра.

Шелли вышла из ванной и спустилась вниз, чтобы собрать вещи. Когда она появилась на пороге кухни, то выглядела такой холодной и чужой, что у Стивена перехватило дыхание. Сейчас она совершенно не походила на ту сгорающую от желания женщину, которую он совсем недавно сжимал в объятиях. Он улыбнулся ей, пытаясь разрушить стену отчуждения, но это не сработало. А затем он увидел в ее руке сумку.

— Подожди, а как же кофе? — воскликнул Стивен.

Шелли посмотрела ему в глаза. Интересно, сколько женских сердец он уже разбил? Наверняка немало. Но ее сердца не будет среди них. Она покинет его дом и его жизнь так достойно и спокойно, как только сможет в сложившихся обстоятельствах.

— Спасибо, я не буду. Время поджимает. — Шелли сопроводила слова самой вежливой улыбкой, на которую только была способна. — Спасибо за великолепный вечер. Точнее, за великолепную ночь. — Быстро подойдя и поцеловав его в щеку, Шелли собралась повернуться и уйти. Но это оказалось не так-то легко сделать, после того как она заглянула в его черные глаза и опять вспомнила все, что произошло за последние сутки.

Стивен кинул на нее взгляд, полный изумления. Сначала ее холодность заинтриговала его — наверное, решил он, это еще одна роль непредсказуемой Шелли. Потом подумал, что она просто пытается сбавить темп их отношений. Что, кстати, представлялось ему весьма разумным в подобной ситуации. Не в его правилах было тащить женщину в постель на первом же свидании.

Но то, что она внезапно собралась уйти вот так без страстных поцелуев, объятий, даже без завтрака, стало для него полнейшей неожиданностью. Ведь они даже не договорились, когда и где увидятся в следующий раз! Стивен схватил ее за локоть, собираясь высказать все, что думает об их отношениях, но тут зазвонил телефон.

— Возьми трубку, — сказала Шелли. Она обрадовалась этому свидетельству того, что жизнь идет своим чередом. Звонок давал ей возможность беспрепятственно уйти, пока Стивен будет разговаривать.

— Не волнуйся, там включен автоответчик, — ответил он, не выпуская руки Шелли и лихорадочно соображая, как поступить дальше.

Стивен хотел было предложить довезти ее до Глазго, ведь Шелли приехала сюда в его машине, как вдруг раздался женский голос. Автоответчик не только был включен, но и поставлен на громкую связь. И голос того, кто диктовал послание, был слышен на всем первом этаже.

— Привет, Стив! Это Рита. Я ищу тебя уже целую неделю. Где, черт побери, ты был всю эту ночь?

Стивен мгновенно отпустил Шелли и кинулся в гостиную, чтобы выключить автоответчик. Но когда он вернулся в кухню, та уже опустела. В отчаянии Стивен бросился к двери и помчался по дорожке к воротам. Но когда добежал, то увидел лишь удаляющийся автобус.

Тут он вспомнил, что у него нет ни телефона, ни адреса Шелли. И подумал, что найти человека в таком большом городе, как Брайтон, будет практически невозможно.

6

Весь вечер Шелли не выходила из квартиры: Она нервно шагала по комнате взад-вперед, испытывая непреодолимое желание закурить, чего с ней не случалось уже года три. И твердила себе, что все уже в прошлом. Что та ночь была одной сплошной ошибкой и больше такого не повторится.

Но память продолжала играть в свои странные игры. И сейчас перед ее мысленным взором в который раз предстал соблазнительный образ черноволосого мужчины, с которым она занималась любовью. Шелли вспоминала его глаза, излучающие нежность, бронзовое мускулистое тело, двигающееся в такт с ее телом, руки, страстно ласкающие ее…

Нет, она должна перестать думать о нем! Их отношениям не суждено продолжиться — и Шелли убедилась в этом. Ведь Стивен не только отпустил ее тем утром из своего дома, он не спросил ни адреса, ни номера телефона, не попытался договориться о следующей встрече.

Как и полагается пресыщенному красавцу миллионеру, он просто переспал с ней, а затем собирался вежливо распрощаться. Но помешала девица, с которой он бросился говорить, хотя она, Шелли, еще была дома, а на ее губах еще горели его поцелуи! Шелли дорого бы дала, чтобы узнать, что за Рита разыскивала его тем утром, но понимала, что не вправе обижаться или ревновать. В конце концов это его личное дело и одна случайная ночь со случайной знакомой ничего для него не значит.

Чтобы как-то отвлечься, Шелли заставила себя просмотреть фотографии, где была снята с Джоном. Но с ужасом поняла, что совершенно ничего не чувствует к бывшему жениху — как будто не было ни любви, ни боли предательства, ни надежды, что он вернется… Хоть Стивен и был невообразимо далек от нее, в ее сердце властвовал только он один.

И конечно, не только расстояние разделяло их. Общественное положение, деньги и, разумеется, непонимание — вот главные разлучники в современном мире. Стивен наверняка даже не понял, что она будет страдать оттого, что сыграла унизительную роль девочки на одну ночь, тогда как ей отчаянно хотелось большего. А Шелли не понимала, как так получается, что все мужчины используют ее лишь как объект для своих плотских утех.

История старая как мир. Но отчего же так болит сердце? И почему она так стремится обратно, к Стивену, если понимает, что у нее нет ни единого шанса на другие, менее унизительные для ее женской гордости, отношения?

Шелли почувствовала, что к глазам подступили слезы. Еще мгновение — и она принялась бы оплакивать неудавшийся роман, как вдруг раздался звонок телефона, возвращая ее к реальной жизни. Естественно, это оказалась мисс Финч, которой не терпелось узнать все о поездке в Шотландию.

— Ты обязательно должна приехать в редакцию и привезти фотографии, — потребовала начальница. — И сделай это как можно быстрее, они пойдут в завтрашний номер!

— Конечно, я приеду, — ответила Шелли, неожиданно обрадовавшись, что, по крайней мере, несколько часов мысли ее будут заняты работой, а мучительные воспоминания отойдут на второй план.

Она быстро натянула джинсы и свитер, схватила папку с фотографиями Глазго и его окрестностей и вылетела из дому навстречу дневной суете городской жизни. Уже через полчаса Шелли стояла в кабинете мисс Финч, пытаясь понять, что означает полный томительного ожидания взгляд начальницы.

— Ты видела его? — спросила главный редактор.

— Кого?

— Как это кого? — Джессика чуть не подпрыгнула на стуле от нетерпения. — Конечно же Стивена Лонгвуда!

— А-а-а, — протянула Шелли с совершенно равнодушным выражением лица, — вот кого ты имела в виду!

И хотя внешне она выглядела совершенно спокойно, сердце ее забилось быстрее при одном только упоминании имени Стивена. Шелли представила на мгновение, как Джессика отреагирует, если она расскажет правду, если поведает, что почти всю последнюю ночь в Шотландии занималась любовью с «самым желанным холостяком страны».

Наверняка начальница воспримет эту новость спокойно. Она уже давно занималась журналистикой, и шокировать ее было не так-то просто. Запинаясь, Шелли ответила:

— Ну… я виделась с ним… А что?

— Он заинтересовался тобой? Я имею в виду — он заинтересовался тобой по-настоящему?

Дело было не в том, что последняя фраза прозвучала весьма странно или что для нее был выбран неподходящий момент. Просто что-то в тоне Джессики насторожило Шелли, и она почувствовала, что начальницей движет не только любопытство.

— Уточни, что значит заинтересоваться по-настоящему?

Джессика фыркнула.

— Не будь такой глупой, Шелли, тебе не идет. Я имею в виду — в сексуальном плане. Или в романтическом — называй это как хочешь.

— Я не намерена отвечать на вопрос, касающийся моей личной жизни, — твердо произнесла Шелли, но предательский румянец выдал ее настоящие чувства.

Хитрая мисс Финч удовлетворенно откинулась в кресле, сообразив, что на самом деле означает этот ответ. И Шелли, мгновенно все поняв, мысленно отругала себя за то, что произнесла именно эти слова.

— Так, значит, вы все-таки встречались наедине! — торжествующе произнесла Джессика.

— Нет!

— Не отпирайся, милочка. У тебя сейчас такой вид…

— Какой? — испуганно спросила Шелли.

— Как у кошки, которая отведала сметаны. Твой взгляд очень многое говорит о том, как ты провела эти выходные.

— Перестань, Джесс! — возмутилась Шелли. — Мне неприятно обсуждать данную тему с тобой!

Как она смеет совать свой длинный нос в ее личные дела? В конце концов беспринципная Джессика — последний человек, с которым Шелли захотела бы поделиться тем, что произошло между ней и Стивеном Лонгвудом.

— Не сердись, Шелли, я ведь хочу тебе только добра, — сладким голосом пропела мисс Финч. — Я позвала тебя сюда, чтобы кое-что показать. — С этими словами она достала из стола пачку фотографий. — Думаю, что это изменит твое мнение обо всем, что у вас там произошло в Шотландии.

— Если это снимки Стивена, то ты мне уже один показывала, помнишь? Я прекрасно знаю, что он богатый и известный, да к тому же еще и холостой. Но если ты ждешь от меня какой-нибудь романтической истории, то напрасно теряешь время.

— Да нет же! Смотри! — настойчиво произнесла Джессика и протянула ей одну из фотографий.

Шелли уставилась на снимок. Кровь, казалось, застыла в жилах, а сердце перестало биться — настолько ее потрясло увиденное. На фотографии был запечатлен Стивен, но не один, а с женщиной, которую целовал в губы. Фоном для столь откровенного снимка служил какой-то уединенный парк. Из чего напрашивался вывод, что журналист просто подстерег парочку и сфотографировал их в этот интимный момент.

Сомнений не было: Стивен явно наслаждался поцелуем. Он настолько самозабвенно обнимал женщину, что Шелли почувствовала боль в сердце. Так она не ревновала даже Джона!

Присмотревшись к подружке банкира, Шелли подумала, что уже где-то ее видела. Во всяком случае, уж больно знакомыми показались ей эти завитые и тщательно уложенные белокурые волосы. И полузакрытые глаза в обрамлении длинных ресниц…

— Кто это? — хрипло спросила Шелли.

— Рита Макгухан. Никогда о такой не слышала?

— По-моему, нет, — неуверенно произнесла она.

Шелли еще раз внимательно посмотрела на снимок. И вдруг ее озарило: конечно же блондинка на фотографии и есть та самая девица, которую она видела в Швейцарии вместе с Лонгвудом!

Но почему он так отвратительно поступил с ней, соврав, что это его двоюродная сестра? Шелли в отчаянии бросила фотографию на стол. Не иначе как еще в Швейцарии он решил, что может славно с ней, Шелли, позабавиться. Видно, Стивену, как и всем мужчинам, просто надоели однообразные отношения с возлюбленной. Вот он и выбрал себе девочку помоложе да поглупее, которую можно соблазнить в одну минуту. Переспал с ней, а потом спокойно отправился на свидание со своей настоящей любовью. Боже, как это низко и подло!

Шелли изо всех сил сдерживалась, чтобы не разреветься от стыда и обиды прямо в кабинете мисс Финч. В первый раз ее так грубо использовали, а ведь она лелеяла безумную надежду на то, что их отношения могут каким-то чудом возобновиться. И боль, разрывающая сейчас ее сердце на части, оказалась гораздо сильнее, чем та, которую причинил ей Джон.

— Вижу, что ты все-таки о ней кое-что знаешь, — наконец произнесла Джессика, глядя на искаженное страданием лицо Шелли. — Так вот, эта блондинистая дамочка в прошлом была довольно известной фотомоделью. И питала страсть к богатым мужчинам, которые так и вились вокруг нее. Вскоре благодаря журналистам все узнали, что в ее сети попался сам Стивен Лонгвуд.

— Зачем ты рассказываешь мне все это? — с мукой в голосе спросила Шелли.

— Слушай дальше и поймешь зачем. Судя по всему, их роман был очень бурным. Многие даже поговаривали, что смазливая блондинка всерьез окрутила банкира. По слухам, просочившимся в прессу, выходило так, что он безумно в нее влюблен. Ну и она была не против связать свою жизнь с таким завидным кошельком денег. Короче, полная идиллия. Но вдруг случилось непредвиденное. Как раз в тот день, как ты полетела в Шотландию, в одном телевизионном интервью Лонгвуд заявил, что они с Ритой расстались… И знаешь, — добавила Джессика, с сочувствием глядя на Шелли, — вид у него был довольно печальный. Ну, теперь ты поняла, в чем дело?

— Нет, — честно ответила Шелли. В данную минуту она вообще мало что понимала. Все ее силы уходили на то, чтобы не разрыдаться от унижения и отчаяния. Но это получалось плохо, и ей пришлось отвернуться, чтобы Джессика не увидела соленых капель, ползущих по щекам.

— Это же и ребенку ясно! — в сердцах воскликнула главный редактор. — Она его бросила — наверное, не договорились насчет того, сколько денег он должен выплачивать на содержание будущей жены. И тут подвернулась наша маленькая Шелли… — Джессика перевела дух, а потом закончила свой рассказ фразой, которая окончательно сломила ее подчиненную: — Он просто использовал тебя, милая моя.

Шелли обессиленно опустилась в кресло, положила голову на стол и разразилась горькими слезами. Джессика подошла к ней, обняла за плечи и ласково произнесла:

— Не плачь, дорогая. Лучше расскажи, что у тебя произошло с этим Лонгвудом. Все без утайки. Ты занималась с ним любовью?

Если бы Шелли не была так сломлена духом, так отчаянно не нуждалась в поддержке, в добром совете, она ни за что на свете не открыла бы душу такому человеку, как мисс Финч. Но ей было плохо — плохо, как никогда в жизни. И, подняв залитое слезами лицо, Шелли произнесла:

— Боже, Джесс, какой же дурой я оказалась!

— Продолжай не стесняйся, — ласково ободрила ее начальница.

— Да, я спала с ним! — выкрикнула Шелли. — Я упала в его объятия так быстро, как созревшее яблоко падает с дерева. Я провела с ним целую ночь — ты можешь в это поверить? Я, которая была влюблена в Джона три года и за это время ни разу не посмотрела на другого мужчину!

— Просто рядом не оказалось такого, как Стивен, не правда ли? — заметила Джессика.

— Да, он умеет вскружить голову за одну секунду таким неопытным созданиям, как я, — с горечью произнесла Шелли и опять заплакала. Немного успокоившись, она продолжила: — От него просто исходят волны сексуальности. И женщины инстинктивно чувствуют, что он сумеет доставить им наслаждение.

— То есть он хороший любовник? — осторожно спросила Джессика.

— О-о-о, — простонала в ответ Шелли, — невероятный! Та ночь была просто потрясающей. — Она с отчаянием посмотрела на Джессику и произнесла: — Ты была совершенно права, когда сказала, что он использовал меня. Но ты не знаешь всей отвратительной правды.

— Так расскажи мне. — Затаив дыхание, мисс Финч наклонилась к Шелли так, чтобы не пропустить ни одного ее слова.

— Он не расставался со своей невестой! — выдохнула несчастная молодая женщина. — Наутро после нашей ночи любви она позвонила ему домой. Я уверена, что это была Рита Макгухан, потому что уже видела ее и слышала ее голос на курорте, куда она приехала вместе со Стивеном!

— Боже мой! — запричитала Джессика. — Он оказался еще большим подлецом, чем я считала. Изменять возлюбленной, да еще практически у нее на глазах! Ну ничего, — дружески обняла она Шелли, — сейчас ты вытрешь слезы и забудешь об этой истории раз и навсегда, правда?

— Я должна постараться, — еле слышно произнесла Шелли. Она так ослабла от переживаний, что едва могла говорить. — И я это сделаю, ведь у меня нет выбора, не так ли?

Огромный букет, который Стивен держал в руках, очень мешал ему разглядеть надписи напротив звонков. Наконец он нашел то, что искал: Робсон, квартира номер пять. Взяв кремовые розы в обрамлении темно-зеленых ветвей аспарагуса в одну руку, он нажал на кнопку.

Шелли услышала звонок и нехотя поплелась открывать дверь. Чувствовала она себя отвратительно, ведь за одну неделю ей удалось потерять практически все. Самоуважение. Гордость. И в довершении ко всему работу. Просто ужасно принимать в такой момент незваных гостей!..

Мисс Финч даже не потрудилась сделать изумленное лицо, когда Шелли вбежала в ее кабинет с последним номером журнала в руках.

— Черт побери, что все это значит? — задыхаясь от негодования, спросила Шелли.

Джессика вежливо улыбнулась в ответ и спокойно произнесла:

— Разве тебе не понравились фотографии, которые мы отобрали для статьи о Глазго? По-моему, они превосходны.

— Хватит притворяться! — сорвалась на крик Шелли. — Ты прекрасно понимаешь, что я имею в виду!

— Да, — просто ответила главный редактор и встала из-за стола, чтобы успокоить расстроенную подчиненную. Но та оттолкнула протянутую руку. — Шелли, я понимаю, что ты несколько взволнована. Но войди в мое положение: твои снимки Стивена, которые я нашла в папке, и особенно душещипательная история ваших с ним взаимоотношений слишком интересны, чтобы не ознакомить с ними читателей журнала.

— Теперь я знаю, насколько ты подлый человек, Джесс! — заявила Шелли. — Ты понимаешь, что поставила под удар мою репутацию?

— Ничего такого ужасного я не сделала. Ты сама рассказала мне, журналисту, всю историю без утайки. Я ничего не придумала от себя, верно? Все написано слово в слово так, как ты мне сообщила.

Увы, Шелли не на что было жаловаться, кроме собственной глупости. Она без принуждения поведала Джессике детали короткого романа со Стивеном и в спешке забыла вынуть из папки с фотографиями те снимки, которые сделала во время поездки по окрестностям Глазго. Поэтому статья под громким названием «Банкир снова развлекается, а его невеста ничего не знает!» так притягивала взор обилием снимков. На одном, снятом во время приема во французском посольстве, улыбающийся Лонгвуд протягивал своей спутнице бокал шампанского, на другом, уже сделанном самой Шелли, он пил эль на зеленой лужайке.

Да и факты, приведенные в статье, были способны произвести сенсацию. Мисс Финч детально расписала романтическую историю знакомства Стивена и таинственной незнакомки, а также «ночь любви» в загородном доме банкира. Она не забыла поведать о том, что Стивен оказался «невероятным» любовником и его аппетиты в постели так же велики, как и в бизнесе.

Но главной идеей статьи было то, что известный всему деловому миру мистер Лонгвуд оказался непорядочным человеком. Он изменил невесте и соблазнил порядочную девушку, после чего практически выставил ее из дому. Целый абзац был посвящен тому, как Стивен, еще не успев отойти от жарких занятий любовью с Шелли, уже говорил по телефону с Ритой.

Слава Богу, имени Шелли в статье не упоминалось. И на фотографиях ее лица видно не было. Но это служило слабым утешением. Шелли понимала, что некоторые люди сразу догадаются, о какой именно «незнакомке» идет речь. И в первую очередь Стивен. Очень странно, что с ней до сих пор не связался ни сам банкир, ни его адвокаты. За такую оскорбительную публикацию он вполне может подать на нее в суд. Хотя статья и не подписана, легко доказать, от кого получены сведения.

Единственное, на что могла надеяться в такой ситуации Шелли, — это на то, что журнал Джессики практически не продается в Шотландии. И что, когда Стивен все-таки услышит о публикации, пройдет достаточно времени и приведенные в статье сведения перестанут кого-либо волновать…

— Ты обманула меня, Джесс, — заявила Шелли, когда более-менее пришла в себя. — Мало того, ты использовала меня так же нагло, как и Стивен.

— Но я думала лишь о том, чтобы помочь тебе, — сказала Джессика в свое оправдание. — Ведь мы здорово отомстили ему с помощью статьи за то, как он обошелся с тобой. И в конце концов общество должно знать все о таких людях, как Лонгвуд. Мы же доверяем ему наши деньги!

— И поэтому ты выставила его похотливым мужланом, который думает только о том, что творится у него в штанах, — язвительно произнесла Шелли. — Не прикидывайся моим другом. Отныне я не желаю иметь ничего общего с такой непорядочной и эгоистичной женщиной, как ты!

С этими словами она кинула ей в лицо заявление об уходе и вышла из кабинета с высоко поднятой головой, стараясь не думать о будущем…

В дверь позвонили опять. Кто же так настойчиво хочет видеть ее в столь ранний час? Девять часов утра в субботу — не слишком удобное время для визитов.

— Кто там? — спросила Шелли через дверь достаточно недружелюбным тоном.

— Шелли, привет! — раздался голос, который она меньше всего ожидала услышать этим утром.

На мгновение земля ушла у нее из-под ног, и Шелли пришлось опереться о стену, чтобы не упасть.

Стивен!

Он здесь!

Неужели он уже прочитал статью?!

В изнеможении она закрыла глаза. Ох, и почему только она прежде не посмотрела в глазок? Теперь Стивен знает, что она дома, и ей не остается ничего другого, как помолиться и открыть ему.

Шелли попыталась представить, как Стивен ждет какое-то время, потом звонит еще раз и еще… Наконец пожимает в недоумении широкими плечами, поворачивается и уходит… И неожиданно поняла, что не хочет этого. Не хочет, несмотря ни на что. Хотя и ребенку ясно, что к ней он пришел с единственной целью — выразить презрение женщине, которая настолько глупа, что рассказывает про свои любовные похождения направо и налево.

— Шелли, ты слышишь меня?

Она попыталась определить по интонации, в каком настроении Стивен. Но его низкий чувственный голос звучал совершенно спокойно.

— С-сейчас, — пробормотала Шелли, — вот только с замком справлюсь. Что-то заело.

На самом деле ей надо было хотя бы несколько минут на то, чтобы привести себя в порядок. Бросившись в ванную, Шелли трясущимися руками пригладила волосы, плеснула в лицо холодной воды и, посмотрев в зеркало, убедилась, что все равно выглядит ужасно — кожа бледная, тени под глазами. Времени на то, чтобы сменить бесформенную футболку длиной до колен или хотя бы надеть под нее белье, уже не оставалось.

Она вернулась к двери, открыла ее и застыла, беспомощно глядя на гостя. Стивен Лонгвуд, которого она так любила и так ненавидела, мужчина ее мечты, принесший ей столько радости и горя, стоял перед ней на расстоянии вытянутой руки. Так близко и вместе с тем так далеко.

— Вот так сюрприз! — наконец смогла произнести Шелли. — Как же ты нашел меня, Стивен? Я ведь не оставила ни адреса, ни телефона.

— Милая, не забывай, с кем имеешь дело. С моими связями и деньгами можно найти кого и где угодно — было бы желание.

Впервые за время их знакомства Стивен столь откровенно заявил о своем положении в обществе. Шелли не знала, как реагировать на это. Она вообще не знала, как следует себя вести в сложившейся ситуации. Стивен не набрасывался на нее с упреками и обвинениями, не осыпал ругательствами. Нет, он просто стоял на пороге, поразительно красивый в узких голубых джинсах и белоснежном свитере, глядел на нее темными блестящими глазами… И держал в руках огромный букет роз.

Цветы! Но почему?

— Извини меня, пожалуйста. Я понимаю, что девять утра не слишком подходящее время для визита. — Он медленно обвел взглядом ее фигуру в тонкой футболке и сразу понял, что под ней ничего нет. — Вижу, что вытащил тебя из постели.

Шелли сразу же залилась румянцем. Ведь это на первый взгляд невинное замечание сразу же напомнило ей о той, другой постели, которую они делили вместе. Теперь казалось, что ночь со Стивеном ей приснилась.

— Нет-нет, — поспешно произнесла Шелли, — я уже несколько часов как не сплю.

И это было правдой. После того как она вернулась из Глазго и особенно после того как появилась та ужасная статья, у нее возникли проблемы со сном. Шелли могла часами лежать в кровати, считая воображаемых овец, но вместо желанного сна ее посещали видения одно ужаснее другого: то Стивена, занимающегося любовью с Ритой, то Джессики, выпытывающей у нее все новые подробности романа с банкиром.

— Может, пригласишь меня войти? — Голос Стивена прозвучал так мягко, как звук шагов тигра, крадущегося по джунглям.

— Ты хочешь войти? — тупо переспросила Шелли. Ну да, конечно, иначе скоро всем в доме станет известно, что к ней заходил самый богатый и известный человек в стране.

Стивен слегка улыбнулся.

— Ты всегда так себя ведешь, когда на пороге внезапно появляется любовник с букетом цветов?

Он отдал ей розы, но Шелли едва посмотрела на великолепные цветы. Все ее внимание привлекло слово, которое только что произнес Стивен.

Любовник. В настоящем времени. Это совершенно озадачило Шелли. Неужели он желает продолжить с ней отношения? Вероятно, роман с Ритой все-таки закончился и Стивен теперь свободный человек. Но хочет ли она опять встречаться с человеком, который так подло с ней поступил?

Конечно да! В конце концов ей неизвестны все подробности его отношений с невестой, и, вполне возможно, она посчитала оскорбительным то, что на самом деле неправильно поняла. Ведь Стивен нашел ее, принес цветы… И как сейчас смотрит на нее! Шелли поняла, что не в состоянии сердиться на мужчину с таким обворожительным взглядом… и не может ни в чем ему отказать. Несмотря на последствия.

И еще один важный вывод она сделала из его слов. Стивен явно не читал той дурацкой статьи, иначе не стал бы так дружелюбно, если не сказать больше, разговаривать с ней.

Шелли почувствовала, как радость переполнила все ее существо. Мысленно вознеся благодарственную молитву высшим силам за то, что все так удачно сложилось, она улыбнулась и наконец посмотрела на цветы, которые держала в руках.

— Это для меня?

Стивен удивленно поднял брови.

— Полагаешь, я способен появиться на твоем пороге с цветами, предназначенными для другой девушки?

— Думаю, нет. — От ее хмурого настроения не осталось и следа. Стивен принес не только цветы — он принес с собой надежду на будущее. Счастье наконец-то улыбнулось мне, подумала Шелли и, подняв на Стивена сияющий от радости взгляд, распахнула настежь дверь и посторонилась, давая ему возможность войти в квартиру.

И пока он устраивался на диване в гостиной, Шелли все никак не могла наглядеться на великолепные розы необычного кремового цвета. Она вдыхала их чувственный аромат и дрожала от наслаждения.

— Они просто великолепны, Стив! — наконец воскликнула Шелли. — И очень необычны. Я никогда не видела роз такой удивительной расцветки.

— Этот сорт вывели совсем недавно, и он называется… — Стивен пристально посмотрел в небесно-голубые глаза молодой женщины, как будто выискивая в их глубине нечто очень важное, и произнес замысловатое название по-французски.

— Звучит красиво, — все так же радостно улыбаясь, ответила Шелли. — Правда, я не знаю, как переводится это название. Но главное в цветах не то, как они называются, а как выглядят.

И кто их дарит, мысленно добавила она. Таких роскошных цветов ей не доводилось видеть ни разу. Наверняка Стивен потратил кучу времени и денег, чтобы их найти. Шелли улыбнулась опять, не желая скрывать свою радость.

— Пойду поставлю их в вазу. Чувствуй себя как дома, — предложила она и побежала в кухню.

Наливая воду для цветов, Шелли продолжала улыбаться. Невероятно, но еще час назад она и думать не могла, что так обрадуется этому мужчине. Временами ей казалось, что она ненавидит Стивена и при случайной встрече просто вцепится ему в лицо от злости. Но оказалось, что она совершенно не знала своего сердца.

Вернее, не хотела знать. Иначе как можно объяснить яркие эротичные сны, героем которых был Стивен. Вспоминая их по утрам, Шелли краснела от того, насколько бесстыдные вещи позволяла себе в них вытворять. А вспышка отчаяния, которая последовала после того, как она узнала о существовании его невесты? Ее никак нельзя было списать лишь на оскорбленное женское самолюбие.

Шелли поняла, что подсознательно заставляла себя не думать об истинной причине ужасного настроения, которое преследовало ее с того самого дня, как она покинула Стивена. И вот теперь эта «истинная причина» сидела у нее в гостиной и имела вид мужчины, при взгляде на которого у нее подгибались колени.

Хорошо это или плохо, но она уже простила его и готова была считать себя виновной в том, что неправильно истолковала все произошедшее тем злосчастным утром в доме Стивена. Поэтому Шелли с легким сердцем поставила цветы в вазу и вернулась в комнату, где сидел гость.

Все это время Стивен внимательно оглядывался по сторонам, словно с помощью неодушевленных предметов обстановки пытался разгадать какой-то секрет, касающийся хозяйки квартиры. Темные шторы были еще задернуты. Но не по-осеннему яркое солнце просачивалось сквозь плотную ткань, делая сказочной атмосферу гостиной. Довольно старая мебель, купленная, вероятно, на распродаже. Совершенно обычный диван и два кресла. Множество полок с книгами. И огромное количество фотографий разных размеров, в рамах и без, развешанных по стенам.

Стивен знал толк в искусстве и сразу понял, что Шелли не только превосходный фотограф. Ее талант состоял в том, что она чувствовала красоту мира и несла ее тем, кто в ней нуждался.

Он поднялся и подошел к фотографии незнакомого мужчины, который весело улыбался ему со стены.

— Кто это? — спросил он, услышав за спиной легкие шаги Шелли.

— О, это… это Джон, — запинаясь, произнесла она и вдруг с ужасом услышала, как поясняет: — Мой бывший жених. Мы встречались три года, и дело уже шло к свадьбе. Но как раз перед тем, как я с тобой познакомилась, он бросил меня.

И Шелли на одном дыхании рассказала Стивену историю своего неудачного романа. Она даже поведала, как Джон не посчитал нужным сообщить, что порывает с ней. Ей уже давно хотелось излить кому-нибудь душу, но близких подруг у Шелли не было. И почему-то сейчас она почувствовала, что Стивен именно тот, кто поймет ее и поможет ей навсегда распроститься с прошлым.

— Извини, что заставила тебя выслушать мою исповедь, — произнесла она в конце. — Просто, мне кажется, что у меня нет никого ближе тебя.

— Ничего страшного, — тихо сказал Стивен, пристально глядя ей в лицо. — Эта история многое объясняет.

— Хочешь кофе? — после минутной паузы деловитым тоном спросила Шелли.

Он покачал головой и шагнул к Шелли, не сводя с нее гипнотизирующего, сводящего с ума взгляда. Подойдя вплотную, Стивен мягко обнял ее, чувствуя под тонкой футболкой податливое женское тело.

— Я пришел сюда не для того, чтобы пить кофе, — выдохнул он, касаясь губами чувствительной мочки ее уха.

Шелли приоткрыла рот, собираясь сказать «нет». Но он приник к ее губам, и она внезапно осознала, насколько сильно изголодалась по Стивену, по его поцелуям и объятиям.

— О Боже, Стив… — простонала Шелли, когда он уверенным движением положил ладони ей на грудь и почувствовал, как под пальцами напряглись соски.

Ощущение ни с чем не сравнимого удовольствия овладело всем ее существом, заставляя забыть об условностях, приличиях, гордости. Она осознавала только, что безумно хочет этого. Хочет Стивена.

Поцелуй становился все откровеннее. Наконец Шелли, не выдержав напряжения, забралась руками ему под свитер и стала гладить мускулистую спину Стивена, широкую грудь, поросшую темными волосами…

— Как же хорошо снова видеть тебя! — прерывающимся голосом прошептала она, когда поцелуй закончился.

— А мне тебя. И это как раз тот прием, на который я рассчитывал, — глухим голосом произнес Стивен. — Вот только мне не нравится, что ты одета, Шелли. Не думаешь, что пришло время это исправить?

Быстрым движением он снял с нее футболку и бросил на пол.

— Стив! — Шелли стояла перед ним обнаженная, дрожа, но не от холода, а от нетерпения.

Через мгновение он уже прильнул губами к призывно торчащему соску. И пока его язык играл с ним в мучительно-сладкую игру, пальцы не оставляли в покое другую грудь. Шелли стонала от удовольствия и вздрагивала под его ласками.

— О Боже! — снова вырвался из уст Шелли этот призывный крик желания. Она заставила Стивена оторваться от ее тела, чтобы снять свитер. И он кинул его на пол, одним движением потянул ремень и расстегнул молнию на джинсах.

— Сними! — срывающимся голосом потребовал он.

Горя от страсти, Шелли бросилась перед ним на колени и стащила джинсы вниз по длинным мускулистым ногам. А затем потянулась к его напряженной плоти, заставив Стивена глухо застонать…

— Ты всегда такая? — задыхаясь, спросил он, когда они упали на ковер и их обнаженные тела сплелись в экстазе.

— Какая? — Шелли провела языком по темному плоскому соску Стивена и почувствовала, как он задрожал от ее прикосновения.

— Такая страстная.

Только с тобой, подумала она, но не смогла произнести ни слова. Стивен приподнялся над ней, и Шелли утонула в горячем, полном желания взгляде его черных глаз. В этот момент последние остатки разума покинули ее и она забыла обо всем, кроме жажды чувственных наслаждений.

— Боже, я так хочу тебя, — услышала она полный страсти голос Стивена и почувствовала, как его нетерпеливая рука раздвинула ее бедра и скользнула внутрь влажного лона. Шелли затрепетала. Волна невыносимого блаженства захлестнула ее, казалось, еще немного, и она не выдержит. Но тут Стивен остановился и одним мощным движением вошел в нее.

— Тебе хорошо? — выдохнул он ей в лицо. — Потому что, клянусь, мне очень хорошо!

Шелли не слышала вопроса, вся во власти обуревающих ее острых ощущений. Она чувствовала, что вновь близка к вершине наслаждения.

— Тебе хорошо? — потребовал ответа Стивен. Ему хотелось, чтобы она облекла в слова то горячее напряжение, которое он чувствовал внутри нее.

Сухими губами она наконец прошептала слова, которые однажды сказала Джессике:

— Ты невероятный любовник!

— В этот момент Стивен глухо застонал и в последний раз судорожно прижался к изогнувшейся ему навстречу Шелли. Она погрузилась в сказочный совершенный мир немыслимо прекрасных ощущений. А когда пришла в себя, то поняла, что реальность так же прекрасна. Ведь рядом лежал Стивен, закрывший глаза от наслаждения, которое доставила ему она, Шелли. И впереди у них целый день вместе, а может, и все выходные.

На этот раз у них хватит времени на все. Она сейчас приготовит ему вкусный завтрак, а потом пойдет с ним погулять в парк, благо, погода стоит хорошая. Вернувшись, они вместе посмотрят какой-нибудь фильм по телевизору, потом поужинают… И рано или поздно она расскажет ему о той ужасной статье. Стивен все поймет и простит ее неосторожность и доверчивость. Конечно, поймет…

— Ммм… — протянула Шелли, представляя, какой чудесный день их ожидает.

Ее голос, видимо, привел Стивена в чувство. Он вдруг отодвинулся от нее, поднялся и принялся что-то искать на полу.

— Что ты делаешь? — пробормотала Шелли полусонным голосом, наблюдая сквозь полуопущенные ресницы, как он натягивает джинсы.

— Разве не видно? Одеваюсь, — буркнул он.

Перед Шелли предстал совершенно новый Стивен, которого она не знала. А голос его звучал настолько раздраженно и презрительно, что ее всю передернуло.

— К-куда ты собрался? — заикаясь от неожиданности, произнесла Шелли.

— По-моему, это совершенно не твое дело, не так ли?

Она приподнялась и попыталась поймать взгляд Стивена, но он сразу отвел глаза. Возможно, я ослышалась, предположила Шелли. Или мне снится очередной кошмар.

— Что ты сказал?

Стивен иронически скривил губы — жестокая пародия на улыбку.

— Тебе еще раз повторить? Это не твое дело, — медленно выговаривая каждое слово, произнес он. — Теперь ясно?

Он уже натянул свитер и теперь сидел на диване, надевая ботинки.

— Стив, я не понимаю… — сделала еще одну попытку Шелли.

— Не понимаешь? — зло процедил он. — Похоже, тебя действительно держат в журнале только ради фотографий. Раз ты не можешь понять смысла простого предложения, то неудивительно, что другие пишут за тебя статьи, а ты только поставляешь информацию.

Шелли похолодела. Он упомянул журнал — этот дурацкий журнал Джессики. О Боже, он все-таки читал статью!

— Стивен, я сейчас все объясню…

— Ради Бога, избавь меня от лжи!

Молодая женщина задрожала как в ознобе и схватила футболку. Натянув ее, она поспешно встала с ковра, еще надеясь, что Стивен выслушает ее и попытается понять.

— Ты должен узнать, как это произошло. — Шелли устремила на него умоляющий взгляд.

— Я ничего тебе не должен! — яростно бросил он и отпрянул от руки Шелли, которую она инстинктивно протянула, чтобы задержать его. — Совсем наоборот! Ведь я не получил ничего за статью про меня, на публикацию которой, кстати, не давал разрешения. Вот я и решил заставить тебя расплатиться так, как счел нужным.

Секунду-другую значение его последней фразы не доходило до смятенного разума Шелли. А когда она поняла, что Стивен имеет в виду, то почувствовала себя плохо как никогда.

— Ты х-хочешь сказать… — Она судорожно сглотнула. — Ты хочешь сказать, что пришел сюда только для того, чтобы отомстить мне, занявшись со мной любовью?

— Разумеется, — высокомерно ответил Стивен. — И добиться от тебя желаемого оказалось очень легко. Так же легко, как и в прошлый раз в Шотландии.

Шелли захотелось ударить его, обругать последними словами. Но она заставила себя более-менее спокойным тоном продолжить задавать вопросы, надеясь, что произошла ужасная ошибка.

— Ты сделал это только для того, чтобы отомстить за какую-то глупую статью!

— Какую-то глупою статью? — От ярости Стивен побагровел. — Может, для тебя это и так. Но не для меня и не для моих друзей!

— Ну конечно, — покачала головой Шелли. — Представляю, как статья отразилась на твоих нежных отношениях с Ритой. Ведь ты так увлечен ею, что побежал отвечать на звонок невесты, даже не успев выставить меня за дверь. — Она не хотела говорить этого, но злые слова сами вырывались из ее уст. — Можно подумать, что ты святой, а я самая страшная грешница на земле. Так вот ты ошибаешься! — бросила она ему в лицо. — Уж я во всяком случае не спала с посторонними мужчинами, когда у меня был жених!

Стивен выругался. Видимо, его ярость достигла высшей точки. Он подскочил к Шелли, больно схватил ее за локоть и обдал жарким взглядом — таким можно и согреть, и испепелить дотла. Но Стивен явно предпочитал второе.

— Как смеешь ты, подлая тварь, обвинять меня в чем-то? Да я бы на твоем месте сгорел от стыда! Если хочешь знать, то твои наветы такие же лживые, как и вся статья! — Он буквально задыхался от злости, и ему пришлось на мгновение остановиться, чтобы перевести дух. — Я, к твоему сведению, расстался с Ритой сразу после того, как познакомился с тобой. Так что не стоит навязывать мне несуществующие пороки, лучше разберись в своей душе!

Шелли не показала, насколько ее сразила эта новость. Она уже сомневалась в правильности своего поведения как сегодня, так и в течение всего времени, что прошло с того момента, как она покинула дом Стивена. Но оскорбленная гордость взяла верх над благоразумием.

— Ты самый мстительный, жестокий и эгоистичный тип, которого я когда-либо встречала, — с вызовом заявила она, пытаясь не расплакаться па глазах у мужчины, так мучающего ее. — Подумать только, ведь ты заранее спланировал всю эту отвратительную сцену! Даже на цветы разорился. Неужели испугался, что без них я тебе не отдамся?

— В моей власти над тобой я никогда не сомневался, — с горькой усмешкой произнес Стивен. — Просто мне очень понравилось название сорта. И если бы ты понимала по-французски, то сразу бы догадалась о моих намерениях. В переводе это означает… — он выдержал эффектную паузу, — «справедливая месть».

Его слова были полны презрения.

— Ответь мне только на одни вопрос, — после долгого молчания, сказал Стивен. — Ты сама отправилась в Шотландию или тебя послал редактор… на ответственное спецзадание?

— Меня послали на задание, но…

— Но — что? Фотографии в журнале появились сами собой, так же как и статья, написанная с твоих слов?

Шелли открыла рот, чтобы оправдаться, но внезапно поняла, что никакие заверения не исправят того, что произошло. Ей никто и ничто не поможет.

— Пожалуйста, уходи, — дрожащим от подступающих слез голосом прошептала она.

— Как раз это я и собираюсь сделать, — холодно произнес Стивен. Он направился к двери, но вдруг обернулся и сказал: — Я ведь приехал в Брайтон, еще ничего не зная о твоем предательстве. Я просто хотел поскорее разыскать ту, которую посчитал девушкой своей мечты. Но теперь видно, что ты такая же бессердечная, как и все остальные женщины…

7

Как только Шелли услышала звук закрывающейся двери, она кинулась к вазе и вынула оттуда розы. Затем, заливаясь слезами, отнесла их в кухню и принялась запихивать в мусорную корзину. Она полагала, что если выплеснет всю злость и ярость на ни в чем не повинные цветы, то ей станет легче.

Но рана, нанесенная Стивеном, оказалась слишком глубокой, чтобы можно было так просто облегчить боль. Именно боль, физически ощущаемая во всем теле, заставила Шелли броситься на диван и безутешно разрыдаться. Однако вскоре ей стало ясно, что еще долго она не сможет выплакать свои унижение и обиду.

Может быть, никогда. Ведь сегодня Шелли почувствовала, насколько сильно ее влечет к этому человеку. Поэтому и отдалась Стивену так легко и быстро, ведь она безоглядно поверила в искренность его чувств.

А он над ней просто посмеялся. И не дал ей возможности оправдаться, хотя даже приговоренные к смерти имеют право на последнее слово. Буквально облил ее презрением. Растоптал и без того уже израненное сердце. Шелли поняла, что после таких испытаний больше уже никогда не сможет иметь близких отношений с мужчинами. И со временем превратится в одинокую желчную особу, которую ничего в жизни не радует — и все потому, что однажды встретила Стивена Лонгвуда!

А ведь у них и правда мог получиться роман. Его последние слова и признания насчет разрыва с Ритой свидетельствовали об этом. Если бы только он выслушал ее… Но нельзя повернуть время назад. Как бы ей ни хотелось быть рядом со Стивеном, отныне это невозможно. И он так и останется при своем мнении, что она оказалась «такой, как все остальные», то есть хитрой, двуличной и бездушной особой.

От этой мысли Шелли стало так плохо, что она решила выпить чего-нибудь успокоительного. Но едва поднялась с дивана, как зазвонил телефон. На мгновение она представила, что это Стивен, который все-таки решил выслушать ее оправдания, и дрожащей рукой сняла трубку.

— Д-да?

Она услышала голос мамы. Конечно, чудесам нет места в этом мире.

— Дочка, как у тебя дела?

Шелли перестала судорожно всхлипывать и вытерла слезы и так уже мокрым кулаком. Ее мать переехала в Штаты после того, как вышла на пенсию, и теперь редко виделась со своей взрослой дочерью.

— Хорошо, мама.

— Что-то мне с трудом верится в это. — Голос матери звучал взволнованно, что было совершенно неудивительно. Родители всегда чувствуют, когда их детям плохо, особенно если они так же близки между собой, как Шелли и ее мать.

— Ты ведь плачешь?

— Не совсем, — всхлипнула Шелли.

— Не совсем? — Голос мамы смягчился. — Расскажи-ка мне, что произошло.

— Я не могу! Ты меня возненавидишь!

— Прекрати нести ерунду. Просто поделись со мной твоими проблемами.

Отчаяние Шелли было такое глубокое и ей так хотелось облегчить сердце, что вскоре мама уже знала всю историю. Вернее, ту версию, которая была призвана не растревожить ее чуткого сердца. Шелли не сказала, кем является Стивен, как глупо она разболтала все Джессике, в результате чего появилась ужасная статья…

Она лишь сообщила, что по глупости вступила в интимную связь с мужчиной, которого едва знала. И буквально перед самым звонком матери он в унизительной для нее, Шелли, форме разорвал их только начавшиеся отношения.

— Ох, мама, — заплакала она опять, — как я могла так опрометчиво поступить?

— Ты поступила так, потому что еще кровоточила рана, нанесенная Джоном, — ласково сказала ее мать. — Очень многие женщины совершают подобные поступки при схожих обстоятельствах. Так что это не конец света. Просто постарайся выкинуть все, что случилось, из головы.

— Мне очень стыдно за себя, — пробормотала Шелли. — Ты должна осуждать меня.

— Дорогая, я никогда не стану тебя осуждать. Я знаю, что ты за человек, поэтому совершенно уверена в твоей честности и порядочности. Да и любой, кто с тобой более-менее знаком, тоже. А тем, кто плохо думает о моей дочке, просто надо пойти и подлечить голову! — гневно произнесла она. — Кстати, что это за человек? Он женат?

Шелли предпочла ответить на второй вопрос:

— Нет.

— Слава Богу! — В голосе матери прозвучало явное облегчение… и затаенная боль — она никогда не забудет, сколько горя принесла ей любовь женатого мужчины. И Шелли тоже. Родиться «безотцовщиной» всегда плохо. А в то время это считалось еще и позорным.

— Прости, что разволновала тебя.

— Я больше волнуюсь из-за того, что у тебя теперь нет работы, — ответила ее мама. — Это гораздо серьезнее, чем все твои прочие проблемы, вместе взятые. Есть какие-нибудь варианты?

— Ну, на самом деле я не особенно-то еще и искала…

— Вот и начинай искать, а не плачь день и ночь напролет. Любовь уходит, а есть надо каждый день. И никто тебе не поможет, кроме тебя самой.

Шелли печально улыбнулась. Мама всегда старалась вырастить из нее независимую женщину, которая во всем полагается только на свои силы. И в этом не было ничего удивительного, поскольку ей самой приходилось зарабатывать себе на жизнь и воспитывать ребенка без поддержки мужа.

— Не бойся, я обязательно найду что-нибудь. У меня же куча знакомых в разных журналах.

— Ну ладно. Только позвони мне, когда устроишься на новое место работы. И вообще, — вспомнила о своей излюбленной теме мама, — почему бы тебе не переехать жить ко мне?

— Мама, — застонала Шелли, — перестань. Ты же понимаешь, что это невозможно.

— Ну, хотя бы пиши почаще, а то совсем меня забыла.

— Хорошо, я исправлюсь.

— И обязательно следи за здоровьем. Это самое главное. Обещаешь мне?

— Да, мама, обещаю.

Следующие несколько дней Шелли провела в безуспешных попытках найти работу. Многие издатели знали ее, хвалили снимки, но приглашали только внештатным сотрудником, что означало работу временную, от случая к случаю. И в любой момент ее могли бы уволить или не дать очередного задания. Иными словами, никакой стабильности и нищенский заработок, а ведь Шелли нужно было ежемесячно платить за квартиру и оплачивать медицинскую страховку… Тут было от чего впасть в отчаяние. Казалось, весь мир ополчился на нее — все вокруг так и норовили окончательно сломать ей жизнь.

А еще в последнее время появились непонятные проблемы со здоровьем — наверняка из-за нервов. Например, то сама мысль о еде казалась ей настолько отвратительной, что Шелли начинало тошнить и надо было срочно бежать в туалет. А то она умирала от желания что-нибудь съесть и среди ночи лезла в холодильник.

Но задумываться всерьез о своем положении Шелли было некогда. Все ее силы по-прежнему уходили на поиски работы — она бегала по редакциям журналов и газет, выполняла пробные задания. Кое-где ей платили деньги за фоторепортажи с улиц города, но все же ничего стоящего она так и не нашла.

Постоянные стрессы и физическое перенапряжение дали о себе знать. У нее пропали месячные, а из-за проблем с аппетитом, видимо, нарушился обмен веществ — Шелли начала полнеть и теперь вынуждена была носить мешковатые свитера и куртки.

А время шло своим чередом — наступил ноябрь, и в воздухе запахло снегом и приближающимся Рождеством. Но Шелли ничего не радовало. Каждый раз, думая о своем будущем, она приходила в ужас, а глядя на свое отражение в зеркале, расстраивалась.

Она еще долго не понимала бы, что с ней происходит, если бы не пожилая одинокая соседка, которая принимала живое участие в ее жизни. Миссис Картер наведалась к молодой женщине после довольно продолжительного периода отсутствия и сразу заявила, что Шелли поправилась. Но приговор был окончательно вынесен, когда соседка увидела, с какой жадностью она набросилась на маринованные огурцы, принесенные ею в качестве подарка…

Шелли едва дождалась ухода миссис Картер. Трясущейся рукой она закрыла за ней дверь и на негнущихся ногах пошла в ванную. Там она долго изучала свое бледное, испуганное лицо, отражающееся в зеркале. Нет, этого просто не могло быть!

Мысль о беременности до сего дня не приходила ей в голову. Но, сопоставив факты, Шелли удивилась, насколько недогадливой оказалась.

Следующий день был посвящен подтверждению «интересного» положения, хотя она понимала, что надежды на то, что у нее просто шалят нервы, мало. Однако ей требовались более веские доказательства. И конечно же чуда не произошло — роман со Стивеном оказался очень «плодотворным».

— Да, вы беременны. И уже на третьем месяце, — сказала врач в ответ на вопросительный взгляд Шелли. — Со здоровьем у вас все в порядке, но вот прийти ко мне на прием следовало бы гораздо раньше.

— Да, я понимаю, — вздохнула Шелли.

Врач медленно заговорила, старательно подбирая слова:

— Вы собираетесь оставить ребенка? Потому что, если нет, то…

Шелли не раздумывала ни секунды — видимо, существуют вопросы, ответы на которые человек знает с самого начала. На одном дыхании она выпалила:

— Я оставляю ребенка! — И почувствовала, как сердце забилось быстрее: впервые в жизни она самостоятельно приняла столь важное решение.

Врач удовлетворенно кивнула и улыбнулась.

— А как насчет отца ребенка? Он в состоянии помогать вам и малышу?

В кабинете воцарилась тишина. Конечно, Стивен в состоянии помочь им, да еще как! Но вот захочет ли…

— Я не жду от отца ребенка никакой поддержки. Мы… расстались.

— Но он знает, что вы беременны?

— Нет.

Врач отвела взгляд и стала перебирать бумаги, лежащие на столе. Затем, видимо что-то решив, резко выпрямилась и посмотрела Шелли в глаза — как будто хотела заглянуть ей в душу.

— Девочка моя, у мужчины есть право узнать, что он станет отцом. Я много чего повидала в этой жизни. И могу сказать одно: нет страшней ошибки, чем лишить своего ребенка шанса иметь отца. Пусть надежда слабая, пусть вы разругались, но ради малыша стоит попытаться. Даже если вы не будете жить вместе, он, возможно, захочет навещать сына или дочку, помогать воспитывать или деньгами. И у ребенка будет папа. Разве ради этого стоит забыть о гордости…

Шелли медленно шла по улице, не замечая снежинок, которые падали на ее черные густые волосы, выбившиеся из-под шапки.

Итак, она ждет ребенка от Стивена Лонгвуда!

От человека, который презирает, если не ненавидит ее всей душой. И который ушел из ее жизни, дав понять, что не желает иметь с ней ничего общего.

Но это все пустяки. Главное, у нее скоро появится ребенок. И внезапно нежность и любовь к еще не родившемуся малышу затопили ее сердце…

Потом она долго сидела в темной комнате с чашкой уже остывшего чая в руке и со слезами на глазах смотрела на ковер под ногами, где всего три месяца назад занималась любовью со Стивеном. Если и любовью, но только с моей стороны, усмехнулась Шелли. А Стивен расчетливо соблазнил ее, чтобы отомстить за опубликованную статью.

Но, тем не менее, ответственность за последствия в равной мере лежит на обоих. Конечно, было бы куда легче смолчать и всю жизнь растить ребенка одной. Но легче для нее, Шелли. А как насчет ребенка? Она не хотела, чтобы у малыша было детство, полное лишений и невзгод, как у нее. Косые взгляды взрослых, насмешки сверстников, порой не принимавших ее в свои игры. Вечно усталая мама, работавшая на двух работах, чтобы прокормить маленькую семью. И конечно, чувство неполноценности, отсутствия мужского воспитания и крепкой руки отца.

Нет, такой судьбы никому не пожелаешь. И Шелли готова была сделать все возможное и невозможное ради счастья малыша. Но что именно? Просто взять и позвонить Стивену? Или написать письмо? Шелли поморщилась, когда мысленно попыталась составить его.

Было уже далеко за полночь, когда она наконец примирилась с единственно возможным решением проблемы. Нетронутый чай так и остался стоять на журнальном столике, а непрошеные слезы наконец прочертили две мокрые дорожки по ее щекам. Она смахнула их, с болью в сердце подумав о новой жизни, растущей внутри нее.

Почему ребенок должен страдать только потому, что два взрослых человека действовали неразумно? Однако ей понадобится вся смелость, чтобы попытаться исправить положение, потому что Шелли решила поехать в Глазго и лично повидать Стивена.

8

— Мистер Лонгвуд, к вам посетительница — мисс Шелли Робсон. Пустить?

Шелли, дрожа от напряжения, пристально смотрела на секретаршу, слушающую ответы своего босса по телефону. С того момента, как, сидя в темной комнате с остывшей чашкой чаю, она бесповоротно решила поехать в Глазго, Шелли поняла одну вещь. Раз она отважилась пойти на этот шаг, то должна забыть о себе. Забыть о страхе, волнении, гордости и, конечно, о тех чувствах, которые просыпались в ней от одного взгляда на Стивена. Следовало помнить только о благе ребенка. А ей самой от этого человека ничего не надо.

Но сейчас, сидя в роскошной приемной банкира, она не могла представить, что ей хватит смелости войти в кабинет и встретиться лицом к лицу с мужчиной, который буквально вышвырнул ее из своей жизни. Даже не верилось, что когда-то они были настолько близки, что смогли зачать ребенка.

Как же глупо я себя вела! — в который раз с болью в сердце мысленно воскликнула Шелли. И как глупо было убеждать себя, что сюда меня влечет лишь чувство долга. Ведь с таким мучительным волнением не думают о людях, которые тебе совершенно безразличны. И видения, одно соблазнительнее другого, не проносятся в голове. А вдруг он раскаивается в том, что сделал? Вдруг ждет ее и вспоминает об их свиданиях с той же страстью и болью, что и она? Вдруг…

— Мисс Робсон, вы можете войти, — прервала ее размышления секретарша.

Шелли вздрогнула. Вскочив с кресла, она одернула широкий свитер и нетвердыми шагами направилась навстречу своей судьбе.

Банкир сидел за огромным дубовым столом. Вид его черных глаз, непокорных вьющихся волос, крепко сжатых губ заставил ее сердце забиться чаще.

— Закрой за собой дверь Шелли, — ровным голосом произнес он. — И садись.

Она последовала его приглашению. И, сев напротив Стивена, нервно сглотнула.

— Не думала, что ты согласишься принять меня, — призналась она.

На его совершенно неподвижном лице только горящие странным огнем глаза выказывали признаки жизни. Он будто высечен из камня, такого же древнего, как кельтские кресты, что показывал мне три месяца назад, невольно подумала Шелли.

Этот день казался ей теперь таким нереальным. Да он и вправду принадлежал другой жизни. Той, где осталась беззаботная, полная надежд Шелли. С улыбкой смотрящая в глаза мужчине, который тогда стоял рядом с ней. Доверчиво принимающая его страстные ласки. Засыпающая на его плече со вздохом наслаждения на устах.

Шелли сегодняшняя должна быть серьезной и совершенно бесстрастной. И помнить, что видит этого человека только потому, что здесь замешана еще одна человеческая жизнь, за судьбу которой они оба ответственны.

— Мне просто любопытно узнать, что могло привести сюда женщину, с которой расстались столь жестоким образом. Так что рассказывай, я внимательно тебя слушаю.

Приготовленные слова застряли в горле у Шелли. Одно дело поведать о своей беременности неодушевленному зеркалу, перед которым она столько раз репетировала свою речь. И совсем другое — живому, так близко сидящему мужчине, один взгляд которого лишает ее храбрости. Она почувствовала, что еще немного, и от ее решимости не останется и следа.

— Я беременна, — сказала Шелли, словно бросилась в омут головой.

Воцарилась полная тишина. Стивен продолжал смотреть ей в глаза. Его лицо оставалось таким же неподвижным и ничего не выражающим, как и пять минут назад.

— Ребенок твой! — воскликнула Шелли, стремясь любой ценой разбить лед равнодушия, сковавший Стивена. Ведь он слышал, что она сказала, и должен отреагировать на ее слова!

— Ну и что дальше? — наконец спросил он, продолжая сидеть без движения, со взглядом, по-прежнему прикованным к лицу Шелли. А она не хотела, не могла поверить в то, что Стивен встретил известие о ребенке с таким ледяным спокойствием.

— Ты ведь не собираешься отрицать этого? — с мукой в голосе выкрикнула Шелли.

— Нет, не собираюсь, — ответил Стивен. И вдруг его передернуло, как будто он отчаянно не желал воспринимать то, что было ему сказано, но смысл происходящего все же дошел до его сознания. Шелли инстинктивно почувствовала, что сейчас-то и начнется настоящий разговор. — Чего же ты от меня хочешь? — после секундного размышления спросил он.

Шелли знала, на что идет, поэтому у нее хватило сил выслушать Стивена до конца. А он повел себя так же жестоко, как и три месяца назад.

— Полагаю, денег. Ведь ты не настолько глупа, чтобы рассчитывать, что я расплачусь от счастья и предложу тебе руку, сердце, имя и холостяцкую свободу. Так за какую же сумму ты согласна убраться отсюда и больше не требовать от меня никакой помощи?

— Нет, — тихо произнесла Шелли, — мне не нужны твои деньги. И я прекрасно понимаю, что нам не стоит быть вместе. Но…

За ее спиной внезапно открылась дверь. Инстинктивно обернувшись, молодая женщина не поверила своим глазам. А когда убедилась, что глаза не обманывают, то горячо возмечтала о смерти, но только чтобы та пришла и забрала ее именно в этот ужасный момент.

В дверях стояла Рита. Одетая в меха, с безупречным макияжем и с великолепно уложенными волосами, она составляла разительный контраст с бледной ненакрашенной Шелли в мешковатом пальто. Скользнув по ней равнодушным взглядом, красотка подошла к хозяину кабинета, не обращая больше никакого внимания на присутствие постороннего человека. Видимо, сочла Шелли слишком невзрачной, чтобы проявлять к ней интерес.

— Послушай, Стив, я не намерена терпеть такое обращение! — без предисловий заявила Рита. — Я тебе не какая-нибудь бесчувственная кукла — поиграл и положил в шкаф!

У Шелли так закружилась голова, что пришлось ухватиться за подлокотники кресла. Итак, опять ложь. Наглая ложь со стороны мужчины, к которому она, переступив через свою гордость, приехала сообщить об их общем ребенке! Теперь уже никакие слова не помогут — и так ясно, что всем ее надеждам пришел конец. Вот он каков, мужчина ее мечты — ведь так она называла его с первой минуты знакомства — трусливый, эгоистичный, лживый… И повторила его же слова, только переадресовав их ему: такой же, как и все остальные мужчины.

Шелли не видела больше смысла оставаться в кабинете. Пусть эти двое разбираются между собой — они явно стоят друг друга. А ей здесь делать нечего. К тому же уже первые слова Стивена показали, что ее поездка в Глазго оказалась совершенно напрасной: ему нет никакого дела до их ребенка. Она поднялась.

— Я ухожу, — твердым голосом произнесла Шелли. — Мне и так уже ясно, насколько неуместен мой визит. И новость, с которой я приехала, тоже. — С этими словами она направилась к двери.

— Нет, ты никуда не уйдешь! — взревел Стивен, до сего момента лишь молча взиравший на обеих женщин.

Он вскочил с кресла, явно намереваясь остановить Шелли. Но тут Рита, мгновенно оценив ситуацию, ринулась ему наперерез. Совершенно беспардонно схватив самого богатого холостяка Шотландии за лацканы пиджака, она потребовала:

— Нет, постой! А ну-ка объясни, что здесь происходит и что это за дамочка! Только побыстрей, пока я не разобралась с ней по-свойски!

Шелли не стала дожидаться, когда разъяренная светская львица приведет угрозы в исполнение. И уж конечно ей не хотелось узнать, каким образом Стивен успокоит разбушевавшуюся подружку. Она выбежала из кабинета и, только когда очутилась в лифте, дала волю чувствам. Лишь стены стали безмолвными свидетелями ее горького отчаяния.

Только сейчас она поняла, как много ожидала от этой встречи. Совет врача на самом деле послужил лишь предлогом для того, чтобы увидеть Стивена. Несмотря ни на что, Шелли в глубине души верила, что ребенок поможет вернуть то, что утратили взрослые. Заставит Стивена выслушать и простить ее и начать отчет их отношений сначала. Быть рядом с ним — вот что было заветной целью ее приезда в Глазго.

И уже выходя на улицу, в темноту и декабрьский холод, Шелли поняла причину такого странного желания. Счастье видеть Стивена, смотреть в его глаза, носить под сердцем его ребенка, верить, что у них есть будущее, — всему этому есть простое объяснение. И так же, как и в случае с беременностью, оно просто не приходило ей в голову.

Неужели она такая дура, что позволили себе влюбиться в Стивена Лонгвуда? Богатые красавцы, владельцы банков, яхт, загородных имений для таких роскошных блондинок, как Рита, не для нее, и они не должны волновать ее сердца.

Но, тем не менее, судьба сыграла с ней злую шутку: она полюбила Стивена. Тяжело опустившись на скамейку недалеко от офиса банка, Шелли уставилась перед собой. В мозгу билась лишь одна мысль: я люблю его, люблю с первого взгляда, с первого прикосновения… Да, она оказалась настолько неопытной, что просмотрела зарождение этого опасного чувства, не выдернула первые ростки ядовитого растения. А теперь бороться слишком поздно — остается только подчиниться неизбежному.

Шелли пригнула голову к коленям, обняв себя руками за плечи. Она инстинктивно пыталась защититься от жестокой реальности, уйти в себя. Ее привычный мир потерпел крушение, так какое ей дело до идущих мимо нее людей, окружающих ее домов, сверкающих витрин магазинов и проносящихся по улицам машин?

Безответная любовь к мужчине, для которого она стала лишь очередной игрушкой в постели, жила внутри нее. К мужчине, который унизил ее и растоптал все самые светлые чувства и надежды, прежде чем окончательно уйти из ее жизни. К мужчине, для которого не существовало такого понятая, как верность, — ведь он врал не только ей, но и своей невесте. И от такого человека она ждет ребенка! Боже, это невыносимо!

Шелли показалось, будто небо всей тяжестью упало ей на плечи, лишая сил сопротивляться судьбе. Без работы, без денег, беременная от самовлюбленного негодяя, который знать ничего не хочет о ней и ребенке, — такого не пожелаешь и злейшему врагу!

Слез больше не осталось. Лишь израненное сердце плакало кровавыми слезами о загубленной жизни, о безответной любви, об униженной гордости. А равнодушные люди спешили мимо, не обращая внимания па одинокую фигуру, сгорбившуюся на скамейке под порывами холодного ветра со снегом.

Да и Шелли мало заботило то, что происходило вокруг. Поэтому, когда напротив остановилась машина, она не обратила на нее никакого внимания. Не заметила она и черноволосого мужчину, выскочившего из автомобиля и побежавшего к тому месту, где она сидела.

И только когда Стивен дотронулся до ее плеча, Шелли, вздрогнув от неожиданности, подняла глаза на мужчину, склонившегося над ней.

— Я ведь не все тебе сказал, — тихо произнес он. — А ты уже убежала. Так что предлагаю продолжить наш разговор… но не на улице.

— Как ты нашел меня? — еле слышно спросила Шелли.

— Ты недалеко ушла — этот сквер виден из моего окна. А теперь поднимайся быстрее и поедем куда-нибудь, хотя бы ко мне домой. Это здесь рядом.

Шелли внимательно посмотрела на уверенного в себе, хорошо одетого мужчину, и глубокое отчаяние вдруг сменилось яростью. С какой стати ей слушать Стивена, раз и так уже все ясно? Дальнейшие разговоры принесут ей еще больше страданий. Или он как раз этого и добивается? Шелли скинула руку Стивена со своего плеча и поднялась со скамейки.

— Вот уж нет! — воскликнула она. — По-моему, все уже сказано. Нам нет никакого смысла продолжать разговор. Поэтому сейчас я направляюсь в аэропорт, и скоро духу моего не будет в этой чертовой стране!

Она сделала несколько шагов, но Стивен догнал ее и, схватив за плечи, развернул к себе.

— Ты никуда не пойдешь, — заявил он.

— Отпусти меня! — На морозном воздухе Шелли стало жарко от пылающей внутри нее ярости. Еще минута — и она бы ударила Стивена, настолько сильна была в этот момент ее ненависть к нему. Ненависть, рожденная любовью.

— Я не отпущу тебя, пока ты не успокоишься.

— Неужели ты полагаешь, что я успокоюсь, видя твою наглую рожу. Проваливай отсюда, да поскорее! — Шелли ожидала, что после таких оскорбительных слов Стивен повернется и уйдет. Но вместо этого он заглянул ей в глаза и мягко произнес:

— Пойми, в твоем положении вредно волноваться. Может, я и кажусь тебе монстром, от которого нужно немедленно бежать, но я никогда не позволю беременной женщине идти куда-то в такой холод. Тем более лететь на другой конец страны. Так что сейчас ты поедешь со мной, выпьешь чаю…

— Я не хочу чаю! Я хочу домой! — Но Шелли уже начала сдавать позиции. И все это сделали простые слова Стивена. Впервые после того, как она узнала, что ждет ребенка, кто-то захотел позаботиться о ней, отнесся к ней так, как обычно относятся к женщинам в ее положении. И простое человеческое сочувствие сделало чудо — растопило лед отчуждения в измученной душе Шелли.

Она подняла усталые глаза на Стивена. И он, прочитав во взгляде согласие, взял ее под руку и повел к машине.

В полном молчании они сели в лимузин. По-прежнему не говоря ни слова, вошли в роскошные апартаменты Стивена. Здесь, усадив Шелли на белый диван в огромной гостиной, потолок которой терялся в полумраке, он позвонил в ближайший ресторан и заказал ужин. Когда принесли блюда, Стивен сам приготовил чай и накрыл на стол.

Поев, Шелли поуютнее устроилась на диване, наслаждаясь ощущением тепла и относительного спокойствия. Молчание затянулось, и не потому, что им нечего было сказать друг другу. Просто никто из них не знал, с чего начать тяжелый разговор.

Шелли, во всяком случае, находилась в некоторой растерянности. С одной стороны, из-за всей этой гадкой истории с Ритой хотелось встать и гордо уйти, не унижая себя дальнейшим общением со Стивеном. С другой стороны, ради ребенка стоило выслушать его соображения, поскольку этот ветреный и эгоистичный человек как-никак приходился ему отцом.

Но все сомнения отступали на задний план, когда она смотрела на Стивена. Пусть реальный мужчина оказался далек от сказочного принца, пусть его сердце никогда не будет принадлежать ей, пусть надежды на счастье нет, но она не может перестать любить его. Чувствам не прикажешь. И, глядя на мужественное лицо своего неверного возлюбленного, Шелли понимала, что не сможет уйти от него по собственной воле. Даже если он прогонит ее, как надоевшую собачонку, все равно ее кровоточащее сердце будет принадлежать этому мужчине.

Но Стивен явно не собирался поступать подобным образом. Наоборот, Шелли чувствовала, что его настроение изменилось по сравнению с тем, что она наблюдала в кабинете. Да и неожиданное предложение продолжить разговор свидетельствовало о том, что Стивен оказался не настолько черствым, чтобы просто выставить за дверь женщину, ждущую от него ребенка.

Стивен первым нарушил затянувшееся молчание.

— И когда же родится ребенок? — спросил он.

Шелли, слишком погруженная в свои размышления, ответила не сразу.

— Еще не знаю. — В черных глазах Стивена зажглось изумление, и, пока оно не переросло в недоверие, Шелли поспешно объяснила: — Просто я сама не уверена насчет времени последних… последних месячных, — наконец выговорила она это слово. — Но скорее всего где-то в середине мая или чуть раньше.

— Значит, летом я уже точно буду отцом.

— Необязательно. — Шелли увидела, как исказилось лицо Стивена — видимо, он совершенно неправильно истолковал ее слова. — Нет-нет, — поспешно произнесла она, — я не это имела в виду. Просто если ты и знать не хочешь ничего о ребенке, то я не буду настаивать на принудительном отцовстве.

Он задумчиво посмотрел на Шелли.

— Но тогда мне совершенно непонятно, зачем ты здесь. Насколько я понимаю, ни денег, ни обручального кольца тебе не нужно. Л ведь любая другая на твоем месте обязательно потребовала или одно, или другое.

— Просто я подумала, что будет неправильно и эгоистично не сообщить тебе о ребенке. — Внезапно перед мысленным взором Шелли всплыл образ Риты, и она опять почувствовала, что совершенно напрасно теряет время, разговаривая со Стивеном. Поэтому вздохнула и неожиданно резко продолжила: — И запомни, мне ничего не нужно от таких людей, как ты! Я сообщила тебе о ребенке, выпила чаю, а теперь ты можешь со спокойной совестью отпустить меня и бежать к своей ненаглядной Рите!

Но Стивен опять не ответил ударом на удар. Вместо этого он поднялся, подошел к Шелли и, наклонившись, тихо сказал:

— Я не хочу, чтобы недоразумение в виде сегодняшнего появления Риты так волновало тебя. Это может принести вред ребенку.

— И ты называешь все происшедшее в твоем кабинете недоразумением? — бледнея от негодования, спросила Шелли. — Да та статья, за которую ты решил со мной поквитался — и надо сказать, довольно жестоко, — меркнет по сравнению со всей той ложью, которую ты нагородил, чтобы обелить себя!

— Тише, Шелли, не волнуйся, — все так же мягко произнес Стивен. Он взял ее ладони в свои и успокаивающим жестом сжал их. — У нас обоих масса претензий друг к другу, мы оба вели себя далеко не лучшим образом. Но теперь все изменилось, и нам — и тебе, и мне — стоит забыть о ненависти, мести и взаимном презрении во имя будущей жизни.

Легко тебе рассуждать, с горечью подумала Шелли. Равнодушное сердце не знает той боли, которое сердце любящее испытывает, узнав о предательстве и измене.

— И если это тебя хоть немного успокоит, — после небольшой паузы продолжил Стивен, — то могу сказать, что появление Риты было для меня такой же неожиданностью, как и для тебя. Я действительно сказал ей, что разрываю наши отношения сразу после того, как мы вернулись из Швейцарии. Но она продолжает преследовать меня. В отличие от тебя Рите нужно слишком много и побыстрей. — После этих слов Стивен как-то странно посмотрел в глаза Шелли, словно бы пытаясь разгадать загадку, таящуюся в глубине ее души, и тем самым освободиться от мучающих его сомнений. — Все-таки ты необыкновенное создание, Шелли. И если бы не статья…

— Не стоит оправдываться, Стивен, — прервала его Шелли. Она не хотела говорить на эту тему, понимая, что не в силах ему ничего доказать. — Ты мне ничего не должен. И я не имею права вмешиваться в твою личную жизнь. Так что не волнуйся: скоро я уеду, и твое существование войдет в привычное русло.

— Нет, Шелли, — твердо произнес Стивен, — я так не думаю.

— Что ты имеешь в виду?

— У меня будет ребенок. Ты ведь приехала, чтобы сообщить мне именно это, не так ли? После этого глупо требовать, чтобы я отошел в сторону. Так вот знай: от моих прав и обязанностей мне даже не приходит на ум отказываться.

9

Шелли изумленно воззрилась на Стивена.

— А чего ты ожидала? Что я скажу: отлично, просто замечательно, у тебя будет ребенок, вот тебе деньги и прощай?

— В сотый раз повторяю: мне не нужны твои деньги.

— Тогда чего же тебе нужно? — медленно произнес Стивен. — Я имею в виду, на самом деле.

Он сел рядом с Шелли и развернул ее лицом к себе, чтобы не только услышать ответ, но и прочитать его в ее глазах. И она, завороженная близостью любимого человека, ощущая тепло и знакомый запах, исходящий от него, почувствовала, насколько тяжело ей стало притворяться. Сделав над собой невероятное усилие, Шелли сглотнула и слабым голосом ответила:

— Потому что я не знала моего отца. — Она сказала правду, но не всю.

— То есть ты незаконнорожденный ребенок? Но в этом нет ничего страшного.

— Сейчас — да. Но двадцать лет назад все было по-другому.

Стивен вздохнул.

— И ты никогда не видела своего отца? — после минутной паузы спросил он.

— Нет. Я не знаю даже, как его зовут, жив ли он или умер, — ответила Шелли. — У него были жена и дети. И в конце концов он ушел от моей матери, чтобы сохранить свою семью…

Неожиданно ее глаза наполнились слезами. Она резко встала и подошла к окну. Но не вид вечернего города привлек ее. Шелли думала о том, как влечет ее к этому человеку, влечет не только физически, но и духовно, и эмоционально. Ей доставляло удовольствие делиться с ним самыми сокровенными переживаниями.

— У меня было тяжелое детство, полное страданий и зависти к тем детям, у которых есть папы, — продолжила Шелли. — И я не желаю такой судьбы моему ребенку. В Глазго меня привела только одна цель. — Для большей убедительности она выделила последние слова, хотя на самом деле это было не совсем так. — Я очень хочу, чтобы мой ребенок знал своего отца, хотя бы представлял, как он выглядит, как его зовут, чем он занимается. И если ты согласен, то нам надо договориться, как лучше это сделать. Например, можно встречаться хотя бы раз в полгода здесь или в Брайтоне, вместе отдыхать. А когда малыш подрастет, тебе уже не нужно будет каждый раз лицезреть меня. Он сам будет прилетать к тебе в Глазго…

Боже, что за чепуху я несу! — ужаснулась Шелли. С какой стати банкир Лонгвуд станет тратить свое драгоценное время, которое, как всем известно, стоит огромных денег, на встречи с ребенком, которого ему, можно сказать, навязали…

Но даже если он вдруг согласится на ее предложение, насколько больно ей самой будет видеться с любимым мужчиной время от времени и понимать, что никакое большое чувство их не связывает. К тому же почти наверняка в его жизни появится какая-нибудь другая женщина вместо Риты, и он может влюбиться в нее, жениться на ней, стать отцом ее детей, любимых, желанных… О, этого ей не пережить! Сейчас же она просто тешит себя иллюзиями, старается отдалить неизбежное расставание со Стивеном, цепляясь за слова об их общем будущем, когда нужно просто встать и уйти. Мужественно признать, что вся эта поездка в Глазго оказалась совершенно бессмысленной…

— Расскажи, как ты живешь в Брайтоне, — неожиданно попросил Стивен.

Шелли пожала плечами.

— Как? Но ведь ты и сам видел.

— Да. Маленькая квартирка в промышленном районе города. Не очень-то подходящее место для ребенка.

Шелли и сама это прекрасно понимала, но зачем горевать о том, чего не в состоянии изменить? Поэтому она просто кивнула, соглашаясь с его словами.

— А как насчет работы? Тебе ведь предоставят оплачиваемый декретный отпуск?

Шелли горько усмехнулась. Ну конечно, он же ничего не знает. Да и откуда?

— У меня больше нет работы, — как можно спокойнее произнесла она и увидела крайнее изумление во взгляде Стивена. Выходит, что-то касающееся ее и ребенка волнует этого холодного бизнесмена, с внезапным удовлетворением подумала Шелли. — Точнее, я получаю заказы, но только от случая к случаю. И конечно, ни о каком декретном отпуске не может быть и речи.

— И когда же ты стала безработной? До того, как узнала о беременности?

— Разумеется. Иначе я бы ни за что не уволилась.

— И каковы твои шансы найти приличную работу? — напрямую спросил Стивен.

Шелли иронически засмеялась.

— Они равны нулю! Никто не наймет женщину, ожидающую ребенка, — это совершенно невыгодно. Да ты себя представь в аналогичной ситуации! К тебе приходит устраиваться на работы беременная женщина, а ты ей говоришь: «Добро пожаловать! Мы с радостью возьмем вас, а потом всего через несколько месяцев отпустим в декретный отпуск и будем платить вам деньги!»

Шелли вздохнула и с горечью посмотрела на Стивена. Пожалуй, впервые она по-настоящему осознала, насколько тяжелое у нее положение.

— И каким же образом ты планируешь вырастить ребенка в таких ужасных условиях? — возмущенно спросил Стивен, до которого тоже начала доходить вся серьезность ситуации, в которой оказалась Шелли.

— Я еще не решила, — тихо призналась Шелли.

— Это звучит так, будто у тебя есть роскошь выбирать из множества различных вариантов, — отчеканил Стивен. — Надо иметь мужество посмотреть правде в глаза: пока ни ты, ни я не можем придумать ничего подходящего.

— Я обязательно найду какой-нибудь выход из этой ситуации, — сказала Шелли, понимая, впрочем, насколько неубедительно прозвучали ее слова.

— Ради Бога, хватит нести чепуху! — воскликнул Стивен. — И пойми, узнав о ребенке, я уже не могу остаться в стороне. Поэтому никаких «я», только «мы».. Хорошо?

Шелли кивнула. Как замечательно было бы действительно разделить всю тяжесть выпавших на ее долю проблем с любимым человеком, переложить часть ответственности на его крепкие плечи! Она вспомнила, как вначале их знакомства он проявил себя настоящим мужчиной, на которого можно положиться. Но то было вначале. И хотя это противоречило здравому смыслу — особенно тем мыслям, которые роились в ее голове с тех пор, как она покинула кабинет Стивена, — Шелли решила довериться ему. Хотя бы на один вечер, пока они все еще вместе.

— А твоя мама… — спросил Стивен, — она способна помочь тебе? Например, ты можешь поселиться у нее?

Шелли вздрогнула. Лететь через океан, свалиться ей как снег на голову? А что мама скажет многочисленным соседям о своей удачливой независимой дочери, которая заявляется к ней несчастная, беременная и без мужа? То-то они вдоволь посплетничают за их спиной, тем более что городок небольшой и жители придерживаются строгих взглядов на мораль. Неужели она захочет заставить свою мать страдать? Нет, ни за что! Она виновата, ей и расхлебывать.

— Для моей мамы это станет еще одним потрясением, — честно сказала Шелли. — А я не хочу ее расстраивать, ей и так нелегко пришлось в жизни.

— А у тебя много друзей в Лондоне? — снова спросил Стивен.

Шелли пожала плечами.

— Есть немного. В основном сослуживцы. То есть, — поправила она себя, — бывшие сослуживцы. — А всем понятно, что знакомые по работе и настоящие друзья — это далеко не одно и то же.

— А подруги с детьми есть?

— Нет. Они все заняты карьерой.

— Итак, Брайтон — совершенно неподходящее место для рождения и воспитания ребенка, — сделал вывод Стивен из всего услышанного.

Конечно, он был прав. Но Шелли еще раз постаралась взглянуть на ситуацию оптимистично.

— Я как-нибудь справлюсь. Ведь очень многие женщины растят детей одни, без мужа. Так что не надо драматизировать мое положение.

— Как ты можешь так спокойно рассуждать? — возмутился Стивен и, вскочив, взволнованно заходил по комнате. — Неужели ты собираешься лишить ребенка нормального детства? Да и большинство женщин, о которых ты упомянула, имеют поддержку семьи и друзей!

— У меня нет выбора, — тихо ответила Шелли и почувствовала, как к глазам подступили слезы. Она была слишком измучена, чтобы дальше опровергать доводы своего оппонента. Да и понимала, что он во многом прав.

— Выход всегда есть, — твердо сказал Стивен. — Просто мы оба слишком устали, поэтому ничего путного нам в голову прийти сейчас не может. Так что давай-ка пойдем спать, а утром решим, что делать. — Увидев, что Шелли вскочила, пытаясь отказаться от столь двусмысленного предложения, он решительно усадил ее обратно и произнес: — Ты ведь не настолько сошла с ума, чтобы ехать на ночь глядя в аэропорт, не правда ли? Так что забудь о своей неуместной гордости и отправляйся спать. А я лягу в комнате для гостей.

Конечно, это был самый лучший вариант для женщины в ее положении. Но Шелли все еще колебалась, и не только потому, что была уверена: завтра они тоже ни к чему не придут. Просто она понимала, что будет непереносимо страдать, зная, что находится рядом с любимым мужчиной и не может подойти к нему, обнять, прижаться к его щеке, заглянуть с нежностью в его глаза. Стену холода и отчуждения, возникшую между ними, невозможно разрушить ничем. Так стоит ли мучиться, ежесекундно сгорая от страсти, которую нельзя утолить?

Одно только присутствие Стивена, прикосновение его рук, взгляд темных блестящих глаз заставляли сердце Шелли биться сильнее. Она хорошо помнила, с каким исступлением они занимались любовью, что он творил с ее готовым на все телом и как восхитительно ей было засыпать в его теплых объятиях после этого.

Воспоминания жгли израненную душу, не давали сосредоточиться на главном — поиске разумного выхода из ситуации. И Шелли, вконец измученная жестоким поединком между разумом и чувствами, сдалась.

— Делай, что хочешь, — покорно произнесла она.

Стивен повел ее в спальню — огромную комнату с кроватью королевских размеров, стоящую на возвышении. Он показал ей ванную и напоследок сухо сказал:

— И если ты считаешь рискованным ночевать в холостяцкой квартире наедине со мной, то можешь не волноваться. Я прекрасно понимаю, какого рода чувства ты испытываешь ко мне. — Шелли вздрогнула, испугавшись, что он прочел ее тайные мысли. Но оказалось, Стивен имеет в виду совершенно другое. — Знай, что не в моих правилах пытаться соблазнить женщину, которая меня терпеть не может.

С этими словами он вышел из спальни. А Шелли, быстро приняв душ, залезла под теплое одеяло и попыталась заснуть. Но она так и не смогла отрешиться от, пожалуй, самого бурного и нервного дня в своей жизни. Поэтому лежала без сна, в который раз прокручивая в мозгу все, что случилось с ней за это короткое время.

И когда, где-то через час, дверь спальни тихо отворилась, она сквозь полуопущенные ресницы сразу увидела мощную фигуру Стивена на пороге. Хозяин дома тихо подошел к кровати и сел в кресло как раз напротив нее. Некоторое время он молча рассматривал молодую женщину.

На какое-то безумное мгновение ею овладела мысль, что сейчас Стивен нагнется и поцелует ее так, как только он один умел это делать. А потом одним движением скинет одежду, нырнет к ней под одеяло и они будут заниматься любовью — долго и страстно. И весь кошмар последних месяцев забудется, ссоры, обиды и непонимание исчезнут сами собой — ведь тело порой бывает умнее, чем разум.

Шелли почувствовала, как мурашки поползли по спине. Конечно, она хотела Стивена — так же сильно, как и тогда, на берегу озера Лох-Ломонд. Хотела прижаться обнаженной грудью к его мускулистой груди, обвить ногами его бедра, ощутить себя единым целым с человеком, которого любит всем сердцем…

— Шелли, ты не спишь? — тихим голосом спросил Стивен. И она сразу же спустилась с небес на землю.

— Нет, — хриплым от возбуждения голосом ответила она.

— Извини, что вторгся к тебе в столь поздний час, но мне тоже не спится. И мне пришла в голову одна мысль.

— Какая?

— Я говорил тебе, что из любой ситуации обязательно есть выход, помнишь? Так вот, по-моему, я нашел его.

Его голос звучал так проникновенно и торжественно, что Шелли сразу же села, боясь его слов и то же время надеясь, сама не зная на что.

— Какой выход? — прошептала она.

— Ты могла бы переехать и пожить здесь, в Шотландии.

Она посмотрела на Стивена так, будто на лбу у него появился еще один глаз.

— Ты сошел с ума, — наконец выдавила из себя Шелли.

— Допустим, весь этот вечер я вел себя и рассуждал как не совсем нормальный человек. Но это и неудивительно: сама ситуация неординарная, и я оказался к ней не готов, — торопливо пояснил Стивен. — Но мое предложение совершенно разумное. Подумай, что…

Но Шелли не дала ему закончить.

— Я уже подумала. И трех секунд мне вполне хватило, чтобы отказаться от безумства, которое ты мне предлагаешь.

— Действительно с первого взгляда мое предложение выглядит достаточно сомнительно. Ведь ты и на дух не переносишь меня, отца твоего будущего ребенка. Но ты и сама достаточно постаралась, чтобы вызвать во мне неприязнь. Поэтому ужиться нам будет практически невозможно…

— Вот ты и доказал, насколько нелепо твое предложение, — снова прервала его Шелли.

Ее неприятно поразило то, как он воспринимал их взаимоотношения, но она понимала, что этому есть причины. Поэтому нужно было найти мужество отказаться от предложения Стивена, которое в конечном итоге оказалось бы для нее изощренной пыткой. Никто не согласится жить на птичьих правах с человеком, которого любит, но который не отвечает взаимностью.

— Послушай, — пропустив реплику Шелли мимо ушей, продолжил Стивен, — Глазго, конечно, замечательный город…

— Ну и что с того? — поспешно возразила она. — Я же не могу жить здесь, в твоей квартире! Ты должен понимать это!

Воцарилась долгая тишина.

— Ты не так поняла меня, Шелли, — наконец сказал Стивен. — Я не предлагаю тебе жить здесь.

— Ну и слава Богу, — слабым голосом ответила Шелли. И хотя ее сердце болезненно сжалось, когда стало ясно, что ее безумной мечте не суждено сбыться, она нашла в себе силы криво улыбнуться. — Так что же ты имеешь в виду? Какой-нибудь благотворительный приют для матерей-одиночек?

Уже само название заставило Шелли содрогнуться. Она прекрасно представляла, что это за место — железные кровати, тумбочки, мало света и много священников, пытающихся наставить согрешивших женщин на путь истинный.

Стивен поморщился.

— И как тебе такое могло прийти в голову! На самом деле я имел в виду совсем другое. Тот загородный дом к северу от Глазго, где ты уже была, чем не отличное место для рождения и воспитания малыша? Чистый воздух, спокойная сельская жизнь — это же просто рай для вас обоих!

Прозвучало все это замечательно. Но Шелли знала, что не примет предложения. Насколько двусмысленно она будет выглядеть, проживая беременной в доме холостого мужчины и по всей видимости завися от него материально. Такая благодатная тема для сплетен не исчерпает себя и через много месяцев!

И совершенно непонятно, как объяснить маме, что ничего постыдного в этом нет, ведь Стивен только что продемонстрировал, насколько холоден к ней, поэтому никаких близких отношений у них быть не может. Разумеется, его страсть прошла сразу же, как только он смог ее утолить, причем с легкостью, и теперь его внимание наверняка переключилось на других женщин — благо, желающих хоть отбавляй.

Шелли еще раз твердо произнесла «нет», но Стивен почему-то продолжал ее настойчиво уговаривать. Со стороны могло показаться, что он так влюблен в свою гостью, что не мыслит без нее своего существования. Но хотя его упрямство действительно могло поспорить с пылкостью влюбленного, Шелли не сомневалась, что это никак не связано с любовью.

— Ты же живешь одна в Брайтоне, — говорил тем временем Стивен. — Так почему бы тебе не пожить одной в моем загородном доме? Я буду навещать тебя так редко, как только возможно. К тому же есть и другие плюсы проживания там…

— Какие именно? — Несмотря на доводы разума, Шелли очень хотелось, чтобы Стивен уговорил ее. Она просто не представляла, что будет делать дальше, если не примет его предложения.

— Там неподалеку живет моя тетя. Она вдова и будет рада с тобой познакомиться, поскольку не очень-то ладит с окрестными жителями. Зато с детьми она всегда легко находит общий язык. Вот и сейчас у нее гостят внучатые племянники ее покойного мужа. Так что она — женщина знающая и сможет помочь тебе с ребенком.

— Твоя тетя? — Шелли вздрогнула. Легко догадаться, что скажет близкая родственница Стивена о женщине, которая внезапно появляется в их семье и навязывает племяннику отцовство. — Вряд ли это хорошая идея. Подумай о том, как странно все будет выглядеть со стороны, что скажут соседи и, главное, твоя тетя.

— Конечно, все будут удивлены. Никто никогда не слышал, чтобы я хотя бы упоминал твое имя. И вдруг ты появляешься, да еще беременная моим ребенком!

— Вот видишь, Стивен, пострадают и моя, и твоя репутации. А это совершенно ни к чему такому известному человеку, как ты.

— Но я еще не дошел до сути моего предложения… — Глаза его странно блеснули, казалось, он очень хочет произнести приготовленные слова, но почему-то боится. — Есть только один выход из ситуации, который будет гарантировать тебе уважение окружающих и душевное спокойствие. С этим и я пришел к тебе.

Совершенно сбитая с толку Шелли уставилась на явно взволнованного Стивена.

— И что же это за выход?

Судорожно вздохнув, он хриплым, но твердым голосом произнес:

— Нам нужно пожениться.

Повисла напряженная пауза. В комнате было так тихо, что Шелли слышала, как громко стучит ее сердце.

— Это шутка? — наконец выдавила она.

Стивен покачал головой.

— Подумай о моем предложении, Шелли, и увидишь, сколько преимуществ оно сулит тебе и нашему ребенку. Для начала — чувство защищенности…

Итак, она не ослышалась: Стивен предлагает ей руку, имя и, главное, помощь. Конечно, любая другая женщина на ее месте запрыгала бы от радости, ведь брак с таким богатым мужчиной автоматически решает все материальные проблемы. И думать о деньгах жене владельца банка больше уже никогда не придется — у нее в прямом смысле будет все, что она только пожелает.

К тому же Стивен не только богат, он еще показал себя ответственным и заботливым человеком, что редко встретишь в современном мужчине. А если учесть, что он безумно красив, сексуален и знает, как доставить женщине наслаждение, то можно сказать, что женитьба на Стивене — это подарок судьбы. Шелли вспомнила цитату из статьи в журнале Джессики. «Хотя в списке женщин, с которыми он состоял в близких отношениях, значатся самые известные фотомодели и актрисы мира, этот красавец еще не женат. Так что, девушки, у вас всех есть шанс завоевать его любовь и стать самой счастливой женой на свете…»

Однако Шелли сильно сомневалась в том, что такой странный брак может принести ей хоть крупицу счастья. Потому что он был насквозь фальшивый, а она никогда не терпела лжи и притворства. Как можно связать свою жизнь с человеком, который тебя совершенно не любит, да что уж там говорить, даже не уважает? И это притом, что сама она отчаянно влюблена в Стивена. Нет, брак с банкиром Лонгвудом — это изощренная пытка для ее чувств. Сегодняшний день, продленный на годы.

И кстати, как он рискнул предложить ей замужество, ведь для него такой шаг означает гораздо больше потерь, чем для нее? Шелли напрямую спросила об этом Стивена. И он после долгого раздумья, отведя глаза — как будто хотел скрыть правду, — ответил:

— Я обошелся с тобой не лучшим образом и хочу хоть как-то загладить свою вину. Потому что в моем сердце… — Стивен внезапно замолчал, не закончив фразу, посмотрел на Шелли странным смятенным взглядом и на одном дыхании произнес: — Боже мой, да не все ли равно, почему я предлагаю тебе выйти за меня замуж? Просто ответь «да», и дело с концом. Ты же ведь больше всего на свете хотела, чтобы у ребенка был настоящий отец, не так ли?

И он говорил истинную правду.

— Брак по залету? — с усмешкой спросила Шелли.

— Нет, брак по расчету, — морщась от грубого слова, поправил Стивен.

— И что это значит?

— Все, что ты захочешь. Мы сами придумаем правила игры.

— И сколько будет длиться мое замужество? Ведь не до тех же самых пор, «пока смерть не разлучит нас»? Что, если мы возненавидим друг друга настолько, что даже краткие свидания по выходным превратятся в наказание? Или если ты встретишь девушку своей мечты и захочешь на ней жениться?

— Я предлагаю подождать с этими вопросами до рождения ребенка, — помолчав, произнес Стивен. — Мало ли что может случиться. — Например, ты полюбишь меня так же сильно, как я тебя, с иронией подумала Шелли. — Итак, каков твой ответ?

И опять воцарилась тишина. Возможная невеста банкира Лонгвуда, не отрываясь, смотрела в его глаза, пытаясь прочесть ответ на вопрос, который решал все: почему он все-таки хочет жениться на ней? И Шелли с удивлением увидела в его взгляде те чувства, которые обычно испытывает влюбленный, делающий предложение, — смятение, надежду, желание…

Но тут Стивен вскочил с кровати и отошел к окну, как будто решил не выдавать секретов своей души. Он смотрел на ночной город, а Шелли смотрела на него и в который раз чувствовала, что не в состоянии отказаться от этого человека, — сила воли и ясный разум оказались беспомощны перед натиском любви.

В конце концов Стивен прав: у нее нет другого выхода. Мысленно представив свое существование в качестве матери-одиночки — без денег, без работы, без помощи друзей и семьи, — она содрогнулась. А на другой чаше весов лежала жизнь, предлагаемая Стивеном, — спокойная, обеспеченная… И, что самое главное, у ее ребенка будет отец и ей не придется рвать струны души, самой уходя от любимого человека!

Вот почему ее пересохшие от волнения губы открылись и прошептали «да».

Но вот почему Стивен вдруг вздрогнул и поднес руку к глазам, будто вытирая непрошеную слезу? Почему он повернулся, стремительно подошел к ней и наклонился? Неужели, чтобы обнять ее?

Шелли в недоумении уставилась на него. И тут, видимо, что-то остановило Стивена. Он всмотрелся в ее глаза и резко выпрямился.

— Ладно, — сухо пробормотал он. — Завтра мы обсудим детали. Спокойной ночи. — И поспешно вышел из спальни, оставив Шелли наедине с мятущимися мыслями и израненным сердцем.

10

Бракосочетание было таким же странным, как и предложение. Церемония прошла быстро, и никто из родственников новобрачных или гостей не присутствовал на ней. Не было и репортеров, а потому никто не узнал о том, что «знаменитый холостяк» наконец-то решил расстаться со своей свободой, а его невеста беременна. Все было проведено втайне, как и планировалось.

К слову сказать, организация такой свадьбы далась нелегко. Во-первых, потому, что все следовало сделать в кратчайшие сроки. А, как выяснилось, после подачи заявления необходимо было ждать довольно долго, к тому же здесь, в Глазго, они были у всех на виду.

— Разве ты не знал об этом? — Вопрос вырвался из уст Шелли прежде, чем она успела подумать.

— А я должен был знать и это? — Глаза Стивена равнодушно уставились на будущую жену. — Раньше мне не приходилось иметь дело с подобными заведениями.

И не пришлось бы, с болью подумала Шелли, если бы не вся эта дурацкая ситуация, которая явно его тяготит.

— Единственный выход — оформить наши отношения в другом месте, скажем, в Брайтоне. Там наверняка будет проще обо всем договориться и на это уйдет гораздо меньше времени.

Звучит так, будто он собирается подвергнуть себя неприятной операции, подумала Шелли. Она вздохнула и отвернулась.

В Брайтон они полетели вместе. Но дальше их пути временно разошлись. Стивен остановился в лучшем отеле, а Шелли поселилась в своей старой квартире на другом конце города. Как будто заключив некий договор, они не видели друг друга до дня бракосочетания. Только вели короткие, деловые разговоры по телефону, от которых Шелли хотелось выть в голос — настолько сухими и натянутыми они были.

Эту неделю в родном городе Шелли старалась вести себя так естественно, как только можно было в ее положении. Она встречалась с приятелями, бродила по знакомым улицам с фотоаппаратом, снимая попадавшиеся влюбленные парочки и яростно завидуя их безмятежному счастью, звонила маме. И все это время удивлялась, почему же никто не замечает нестерпимой тоски в ее взгляде.

Но подготовка к свадьбе так и осталась секретом — даже маме она не рассказала про предстоящую перемену в своей жизни. И вскоре будущая миссис Лонгвуд уже стояла перед зеркалом, примеряя скромный белый костюм, заменяющий ей пышное подвенечное платье. Естественно, Шелли не могла себе позволить выглядеть настоящей невестой — это противоречило бы атмосфере предстоящей церемонии.

Она понимала, что у нее не будет той свадьбы, о которой мечтала в детстве. Равнодушного жениха, пустого зала мэрии, неразделенной любви — вот что заслужила Шелли, и лишь она одна в этом виновата. В этот яркий день ей хотелось плакать от обиды и стыда, и лишь мысль о ребенке удерживала от того, чтобы впасть в глубокую депрессию. Только ради его будущего она выдержит предстоящую церемонию, полную лицемерия, как бы тяжело ей ни было.

Шелли одиноко сидела в своей квартире, дожидаясь приезда жениха. Что будет написано на его лице, горестно спрашивала она себя: равнодушие, презрение или, быть может, ненависть? Самым естественным казалось третье. Шелли знала, что в таком положении мужчины чувствуют себя полными дураками, загнанными в ловушку коварными женщинами, и начинают ненавидеть тех, с кем недавно предавались радостям любви.

Но, открыв дверь Стивену, когда он наконец-то позвонил, она совершенно растерялась. Стивен выглядел настоящим женихом в темном костюме и белоснежной рубашке. Его непослушные волосы были зачесаны назад, а в руках он держал букет из прекрасных белых и красных роз, который, видимо, предназначался ей, невесте.

Но самое невероятное было то, что холодный, расчетливый бизнесмен, каким считала его Шелли, явно волновался! Стивен нервно переминался с ноги на ногу, бессознательно теребя нежные цветы, а взгляд… О, при других обстоятельствах Шелли точно знала бы, что он означает: страсть и нерешительность, радость и страх, столь свойственные всем женихам, по уши влюбленным в своих невест. Казалось, будто взгляд Стивена молит ее о взаимности и сочувствии. Но конечно же я ошибаюсь, с горечью подумала Шелли. В его сердце нет места любви и теплу. Да, он волнуется — но кто бы в его положении оставался спокойным? Надо перестать надеяться на несбыточное счастье и отнестись к предстоящему философски.

Стивен, казалось, уловил ее мысли. Он вдруг изменился в лице, выпрямился и нарочито спокойным тоном произнес:

— Итак, ты решила не выступать сегодня в роли классической невесты. Я не вижу ни белого платья, ни фаты…

— А ты зачем-то постарался соблюсти приличия. Костюм, цветы, прическа — как будто у нас настоящая свадьба, — заметила Шелли и вдруг поспешно добавила: — Еще не поздно отказаться от всего этого.

— А ты хочешь? — спросил Стивен напряженно и, не дожидаясь ответа, отвернулся к окну, как если бы не хотел, чтобы Шелли видела выражение его лица.

Да, она хотела. Никто на свете не пожелает себе такой печальной участи: выйти замуж за человека, которого безумно любишь, и знать, что твое чувство так и останется неразделенным. Однако Шелли была не в силах отказаться от этого мужчины, и причиной тому был не только ребенок, накрепко связавший их. Пусть Стивен никогда не обратится к ней со словами любви, не поцелует ее так же страстно, как когда-то, не прижмет к себе в порыве желания, пусть! Но Шелли поняла: она будет рада и такому жалкому подобию счастья, которое сулит ей этот странный брак.

— Ради моего малыша я готова на все, — наконец собралась с духом и произнесла Шелли. Естественно, она не могла сказать ему всей правды: слишком многое разделяло их, стоящих так близко друг от друга.

— Хотела бы, чтобы вместо меня был Джон? — внезапно спросил Стивен, не оборачиваясь.

— Джон? — Шелли потребовалось время, чтобы собраться с мыслями и вспомнить, кто это. Образ жениха совершенно изгладился из ее памяти, вытесненный другим.

— Да, тот самый Джон, с которым ты встречалась до меня. Который, судя по всему, заставил тебя так сильно страдать, что теперь ты мстишь всем мужчинам без разбора.

Шелли окаменела от потрясения. Она и не предполагала, что Стивен сделает столь невероятный вывод из всего, что она рассказала о своей единственной и неудачной связи с мужчиной. Так вот что он обо мне думает, ужаснулась Шелли. Человек, в которого я влюбилась без памяти с первого взгляда, уверен, что просто стал жертвой мстительной и коварной особы!

Итак, она еще раз получила подтверждение тому, что Стивен окончательно изменил свое мнение о ней. Она для него теперь лишь самая обыкновенная стерва, обманувшая его доверие. Стараясь из последних сил не разреветься от отчаяния, Шелли как можно спокойнее ответила:

— Я не собираюсь оправдываться перед тобой или что-то тебе объяснять. Если таково твое мнение обо мне, то оно не изменится за каких-то полчаса до свадьбы. Но в одном ты можешь быть уверен: я предложила тебе еще раз подумать совсем не из-за Джона. — Шелли перевела дух, а потом, ободренная тем, что Стивен все так же стоит к ней спиной, решилась спросить: — А как насчет твоих отношений с Ритой или с другой женщиной, которая заменит ее… если уже не заменила? Ты ведь не собираешься хранить верность фиктивной жене, не так ли? Поэтому все, что полагалось бы в другой ситуации мне, ты будешь дарить ей?

Стивен заговорил после долгого молчания. Его голос словно бы не повиновался ему и звучал хрипло.

— Я не думал об этом. Но, естественно, что при данном положении вещей никакой речи о близких отношениях между нами идти не может. Мы еле терпим друг друга, поэтому ты будешь лишь матерью моего ребенка… как бы глупо это ни звучало. И в конце концов, я не понимаю, почему тебя так интересует моя личная жизнь?

«Потому что я отчаянно люблю тебя! — хотелось крикнуть Шелли. — Потому что даже сейчас я хочу тебя так сильно, что боюсь смотреть тебе в глаза!». Ей хотелось выплакать свою боль и поведать Стивену, своему единственному мужчине, как невыносима для нее сама мысль, что он занимается любовью с другой женщиной. Но Стивен конечно же никогда не услышит этих слов: не в правилах Шелли навязывать себя человеку, который более чем равнодушен к ней.

— Прости, за неуместные высказывания в твой адрес, — бесцветным голосом произнесла она, подходя к нему, и добавила: — Нам нужно идти, иначе мы опоздаем.

— Хорошо, — сухо ответил Стивен.

Он повернулся и молча передал Шелли букет. Так же молча они вышли из квартиры и сели в машину. Со стороны могло показаться, что эта пара едет на похороны, а не на собственную свадьбу.

Уже через час после короткой церемонии новоиспеченные супруги уже сидели в самолете, принадлежащем Стивену. Они летели обратно в Шотландию, где банкира ждали неотложные дела. Ни шампанского, ни торта, ни подарков — только на коленях у Шелли лежал букет роз, который жених зачем-то преподнес ей.

— Когда ты расскажешь твоей матери правду — о том, что вышла замуж и ждешь ребенка? — спросил Стивен, впервые обратившись к Шелли с того момента, как они вышли из ее квартиры.

— Как только обустроюсь на новом месте. Надеюсь, мама поймет и простит меня, — ответила она и тяжело вздохнула. Быть законной женой человека, которого боготворишь, носить под сердцем его дитя — не об этом ли мечтает каждая женщина? И лишь одно «но» — отсутствие любви и верности со стороны мужа ставило все с ног на голову и делало ситуацию невыносимо тягостной.

— Ты ведь тоже не сказал никому из своих друзей о том, что женился, да? — в свою очередь спросила Шелли.

Стивен отрицательно покачал головой.

Шелли украдкой посмотрела на него. Он сидел, уставившись в одну точку. Глаза его смотрели равнодушно, губы были плотно сомкнуты. Она вспомнила, как служащий мэрии окончил церемонию бракосочетания словами: «Теперь жених может поцеловать невесту», — и после минутного замешательства Стивен осторожно взял ее за плечи и притянул к себе. То, что последовало, совсем не походило на те жадные и горячие поцелуи, которыми они одаривали друг друга, занимаясь любовью. Так, простое касание губ — но сколько эмоций оно вдруг пробудило в сердце Шелли!

Однако она знала, что за ним ничего не последует. Не будет брачной ночи, полной ласк и нежности, и ей нечем будет утолить жажду любви, которая разгорелась в ее душе от одного поцелуя, пусть и вынужденного. Поэтому она подавила в себе желание обнять Стивена и отпрянула от него, чем привела в замешательство регистратора брака…

Они прибыли в загородный дом поздно вечером. Шелли медленно шла позади мужа, пытаясь не поддаваться воспоминаниям, которые нахлынули на нее. Подойдя к двери, она остановилась, ожидая, когда Стивен откроет ее. И тут картины той единственной ночи, когда они были по-настоящему близки, настойчиво всплывали в памяти. Как она была счастлива здесь! Какую ночь, полную любви и страсти, подарил ей Стивен!

Внезапно он обернулся, шагнул к ней, обнял и поднял на руки. Их взгляды встретились, и блеск его глаз согрел душу Шелли.

— Ч-что ты делаешь? — задыхаясь от волнения, прошептала она.

— Соблюдаю традиции, — ответил Стивен и в подтверждение своих слов распахнул дверь ногой и перенес Шелли через порог. Затем бережно опустил ее на пол и отошел в сторону, оставив молодую жену терзаться воспоминаниями о тепле его объятий.

— Почему ты сделал это?

— Скоро все и так узнают, что мы с тобой поженились. Я намерен соблюдать хотя бы видимость того, что у нас нормальный брак. И последний мой поступок тому свидетельство.

Шелли в ужасе застыла, представив, что за жизнь ей предстоит. Ежесекундно сгорать от страсти к человеку, который едва на тебя смотрит, хотя и является законным мужем, — к этому она была готова. Но притворяться перед целым светом, что она счастливая жена, на людях обмениваться со Стивеном поцелуями и ласковыми словами — нет, это ей не по силам!

— Посуди сама, — говорил меж тем ее муж, — если поползут слухи, то сюда слетятся стаи твоих собратьев-журналистов, которые начнут рыскать вокруг дома с фотоаппаратами и кинокамерами. Как тебе понравится, если правду о нашем нелепом браке узнают все, включая твою мать и знакомых?

Шелли подняла на него полные отчаяния глаза. Она так устала, так нуждалась в сочувствии и поддержке, но знала — этого от Стивена ей не дождаться. Его доводы верны, как всегда. И она вынуждена смириться еще и с этим, поскольку назад дороги нет.

Чтобы отвлечься от мучительных мыслей, Шелли осмотрелась вокруг, пытаясь определить, изменилось ли что-нибудь в доме с тех пор, как она была здесь. Но поняла, что сделала это совершенно напрасно, потому что все сразу же напомнило ей о том, как жарко они любили друг друга той далекой сентябрьской ночью. Великолепный ковер перед камином, подушки и плед, лежащие на диване, — все эти немые свидетели их любви находились на тех же самых местах, что и раньше. Но только никогда уже они не будут служить импровизированным ложем для их сплетенных в едином порыве тел.

Шелли устало опустилась на диван. Стивен тихо подошел к ней и сказал, доставая какую-то коробку из пакета, который вез от самого Брайтона:

— Это тебе.

Она недоуменно открыла коробку и со вздохом восхищения вытащила оттуда превосходный фотоаппарат — последнюю модель «Пентакса», очень дорогую и престижную. Только самые высокооплачиваемые фотографы могли позволить себе такую роскошь. Но Шелли и мечтать не смела о фотоаппарате, стоящем три ее зарплаты.

— Что это? — изумленно спросила она.

— Свадебный подарок. Я видел твои фотографии, они мне очень понравились. И я подумал, что здесь, в таком уединенном месте, тебе будет менее скучно, если ты сможешь посвятить какое-то время любимому делу. Места вокруг красивые, да и среди местных жителей встречаются интересные типажи. Так что фотографировать есть что.

— Но я привезла свой фотоаппарат, — упрямо произнесла Шелли.

— Я предполагал это. Но надеюсь, что моя модель все же лучше и новее, поэтому тебе будет удобнее пользоваться именно ею.

Шелли внезапно ощутила приступ дикой злости — видимо, боль, обида и отчаяние, накопившиеся в ее сердце, вырвались наружу. Она вскочила и гневно воскликнула:

— Пойми, этот подарок слишком дорогой! Так что, Стивен, не нужно меня покупать!

Он оторопело посмотрел на нее.

— Ты что, с ума сошла? Никто и не собирается покупать твое расположение таким образом. Да это к тому же совершенно нелогично, ведь если бы я в свое время не наделал глупостей, то ноги твоей…

— Не нужно повторять еще раз то, что и так понятно, — прервала его Шелли. — И совсем уж ни к чему разыгрывать передо мной роль мученика!

— Я ничего не разыгрываю, — огрызнулся Стивен. — Просто в твоем положении…

— Хватит все время ссылаться на мое положение! — взорвалась Шелли. — Я не больная, а просто женщина, ожидающая ребенка. Скажи мне, что может быть естественнее? И потом, я прекрасно себя чувствую и без твоих подношений. — Тут вдруг она не выдержала и совершенно ни к месту разрыдалась. Стивен бросился к ней, но она оттолкнула его протянутые руки и кинулась к лестнице. На верхней площадке она остановилась и, истерически всхлипывая, крикнула: — А наш ребенок будет счастлив даже без кучи дорогих игрушек! Уж я-то позабочусь, чтобы он не нуждался в том, что действительно необходимо каждому живом существу. Я дам ему столько любви, сколько возможно!

Шелли тяжело перевела дыхание, окончив свою сумбурную и нелогичную речь, и неожиданно тихим и нетвердым голосом произнесла:

— Где здесь спальня? Я хочу лечь.

— Налево по коридору, — ответил Стивен.

Он был настолько потрясен внезапным всплеском ее эмоций, причина которого осталась для него загадкой, что даже не стал защищаться от нападок Шелли. И не пошел за ней, когда она побежала по коридору и закрылась на ключ в комнате, предназначенной для нее. Слава Богу, у него хватило ума не отвести Шелли ту самую спальню, где три месяца назад они самозабвенно занимались любовью.

Вот так началась их первая совместная ночь в качестве мужа и жены, которую принято называть брачной и с которой обычно связывают столько романтических надежд.

Шелли слышала, как Стивен еще какое-то время ходил по первому этажу своего огромного дома, заглядывая то в кухню, то в столовую. По звукам, раздающимся в полупустом здании, она заключила, что он решил как следует отметить свою вынужденную женитьбу. Во всяком случае, звук очередной открываемой бутылки и звон бокала, когда Стивен со всего размаху чокался с графином, красноречиво свидетельствовали о том, что хозяин дома собрался основательно напиться.

А его молодая жена тем временем лежала без сна в своей одинокой постели и с тоской смотрела на луну, которая заглядывала к ней в окно и заливала комнату мрачноватым голубым сиянием. Шелли пыталась заснуть, но у нее ничего не получалось. Горькие мысли гнали от нее сон, хотя она смертельно устала. Я никогда уже не будет счастлива. Никогда, никогда больше Стивен не взглянет на меня с нежностью, не обнимет с той всепоглощающей страстью, которую когда-то испытывал ко мне, мысленно повторяла она. На мою долю выпали только одинокая спальня, луна и страдания от неразделенной любви.

Конечно, Шелли понимала, что совершенно ужасно вела себя сегодня вечером со Стивеном. Она обидела его, отказавшись от подарка. И ей было очень стыдно за ту истерику, которую она устроила.

Вот почему утром, приняв душ, что было крайне необходимо после бессонной ночи, и, надев халат, Шелли сразу же направилась в спальню Стивена. Она знала, что он еще не спустился вниз, и хотела как можно скорее извиниться за вчерашнее поведение. Но когда, постучав в дверь и не дождавшись ответа, Шелли вошла в комнату, то увидела ужасную картину.

Стивен явно страдал от сильнейшего похмелья. Он все еще лежал на кровати и настороженно посмотрел на нее, видимо ожидая очередных нападок и незаслуженных обвинений. Но Шелли, увидев его осунувшееся лицо и мешки под глазами, решила не пускаться в извинения, хотя ей и было нестерпимо стыдно. Ведь в том, что Стивену взбрело на ум напиться, была по большей части ее вина.

— Доброе утро, — нерешительно произнесла она.

— Ты пришла только за тем, чтобы пожелать мне доброго утра? — иронически спросил он.

Шелли решила не обижаться на столь недружелюбный прием, тем более — грубить в ответ.

— Может быть, тебе принести кофе? — предложила она. — Вижу, что вчера ты изрядно выпил.

Стивен в изумлении уставился на жену. А ее обуревали в этот миг совершенно неприличные мысли. Шелли не могла отвести глаз от его обнаженной груди, смятых простыней, длинной загорелой ноги, торчащей из-под одеяла. Спутанные черные волосы, глаза, смотрящие прямо в душу, — все это будило в ней воспоминания сладостные, но казавшиеся теперь такими нереальными, призрачными…

Сердце привычно наполнилось болью от сознания того, что она не может подойти к нему, прижаться щекой к его щеке, зарыться лицом в густые волосы, ощутить тепло и дыхание любимого мужчины. Но, видимо, Шелли более-менее научилась справляться со своими запретными желаниями, потому что смогла-таки отвести взгляд от соблазнительного зрелища и уставилась в окно, дожидаясь ответа Стивена.

— Если в этом нет никакого подвоха с твоей стороны, тогда я скажу тебе лишь спасибо, — после непродолжительного молчания произнес он, все еще с недоверием глядя на жену.

Без лишних слов Шелли вышла из спальни и направилась в кухню. Там она приготовила крепкий кофе, сделала тосты, нарезала ветчину, захватила джема, молока и даже нашла аспирин. Уже через десять минут она сидела на стуле рядом с кроватью Стивена наблюдая, с какой жадностью он пьет кофе и ест бутерброды.

Слава Богу, пока она отсутствовала, он сообразил набросить халат, и утренняя сцена перестала отдавать явным эротизмом. Но Шелли, глядя на такого домашнего, милого Стивена, подумала, что впервые делит с ним завтрак. И эта невинная мысль по-особенному взволновала ее. Внешне они, наверное, выглядели благополучной супружеской парой — сидят в одной спальне, полуодетые, и пьют кофе…

Как бы я была счастлива, мысленно воскликнула Шелли, если все это не было дешевым фарсом, пародией на семью!

— Если ты и дальше будешь с отсутствующим видом смотреть в окно, то тебе не достанется ни одного бутерброда, не говоря уже о тостах с джемом, — неожиданно произнес Стивен.

Шелли посмотрела на мужа и невольно улыбнулась: серьезный банкир, лежащий напротив нее, с удовольствием облизывал пальцы, как ребенок. Это смотрелось очень трогательно.

— Ты выглядишь гораздо лучше, чем полчаса назад, — заметила она. — Неужели полегчало?

— Шелли, ты меня спасла! — с чувством произнес Стивен. — Обычно я никогда не пью так много. И вчерашний вечер был своего рода дебютом.

Они посмотрели друг на друга и засмеялись — настолько смешно прозвучали эти простые слова. И мрачная атмосфера в спальне сразу же прояснилась, почти не осталось следа от вчерашней натянутости.

— Шелли, — уже более серьезным тоном продолжил Стивен, — прости меня, пожалуйста, за недостойное поведение. Мне стыдно за то, что сегодня утром я доставил тебе столько хлопот. Такого больше не повторится, обещаю.

Но она покачала головой.

— Нет, это мне стоит извиниться за вчерашнее. Именно за этим я и пришла к тебе в спальню. — Она увидела, как зажглись странным светом его глаза, но, что так и осталось невыраженным — радость или недоумение, — Шелли не поняла. Только почувствовала, как сильнее забилось ее сердце оттого только, что любимый посмотрел на нее неравнодушным взглядом. — Стивен, я ужасно вела себя, наговорила тебе кучу гадостей, хотя ты сделал мне такой замечательный подарок, о котором я и не мечтала. Прости.

— Тебе незачем извиняться, — пробормотал он, отвернувшись. — Мне с самого начала надо было приготовиться к таким вспышкам раздражения. Да и чего еще можно ожидать от женщины, которой придется жить бок о бок с нелюбимым мужчиной. Тут любой сойдет с ума. Ведь я правильно понял причину твоей вчерашней истерики? — И Стивен резко перевел взгляд на Шелли.

Она нашла в себе силы утаить правду, которая еще мгновение — и сорвалась бы с ее губ под пронзительным взглядом его черных глаз.

— Давай больше не будем о вчерашнем. — Перевести разговор на другую тему показалось ей наиболее верным решением. — Лучше скажи, какие у нас планы на сегодня? Ты ведь не собираешься ехать в воскресенье на работу в Глазго.

— Я думаю начать первый день нашей совместной жизни с визита к тете, — помолчав, ответил Стивен.

Шелли не на шутку испугалась.

— Но ведь она даже не знает, что ты женился! Может, ты как-нибудь подготовишь ее к «сюрпризу», иначе она сразу же меня возненавидит, я это чувствую.

— Не бойся, — успокоил ее Стивен. — Тетя не настолько глупа, чтобы плохо отнестись к женщине, которую я приведу к ней в дом и представлю как мою жену. Она любит меня и хочет, чтобы я был счастлив.

— Счастлив? И что ты подразумеваешь под этим словом?

Стивен встал с кровати и подошел к окну. И Шелли услышала, как тихо, но почему-то с неизбывной горечью он произнес:

— Счастье — это вера в то, что когда-то ты будешь счастлив. Другого мне пока не дано.

Скоро они уже стояли перед дверью достаточно большого дома миссис Маккормак, тети Стивена. Он позвонил и успокаивающе сжал пальцы Шелли, как бы давая понять, что он рядом и все будет хорошо.

Дверь открыла седоволосая женщина лет шестидесяти. Она радостно вскрикнула, и вскоре племянник уже сжимал ее в своих объятиях. Никогда еще Шелли не видела, чтобы Стивен так открыто демонстрировал свои чувства.

— Наконец-то! — воскликнула пожилая женщина. — Стивен! Стивен Лонгвуд приехал навестить меня! — Она отстранила его от пышной груди и окинула укоризненным взглядом. — И как тебе не стыдно так редко меня навещать? — Не дожидаясь ответа, тетя перевела взгляд на Шелли. — А что это за прелестная девушка с тобой?

Шелли почувствовала, что нервничает, как школьница перед строгой учительницей.

— Я Шелли, — наконец прозвучал простой ответ. — Жена Стивена.

11

Жена Стивена.

Первый раз она произнесла эти слова в присутствии чужого человека, и они прозвучали настолько необычно, что у нее даже закружилась голова…

Еще долго Шелли вспоминала радостный блеск в глазах миссис Маккормак, который появился после этого неожиданного заявления, — даже на следующее утро, когда провожала Стивена в Глазго. Она стояла на пороге дома, как примерная жена, и смотрела, как его машина исчезает за поворотом. А она оставалась одна в пустом доме, с опостылевшими мыслями, одинокими прогулками, большой холодной кроватью и малышом, растущим в ее животе…

Шелли медленно закрыла дверь, говоря себе, что должна радоваться тому, что и во вторую ночь Стивен не сделал никаких попыток превратить их женитьбу из фиктивной в настоящую. Ведь секс только усложнил бы и без того непростые отношения между ними.

Весь вечер после посещения тети они провели в гостиной, сидя друг от друга так далеко, как позволяли приличия. И оба чувствовали нарастающее напряжение. Казалось, одного неловкого движения или двусмысленного слова будет достаточно, чтобы плотские желания взяли верх над разумом.

— Ты очень привязан к тете, — осмелилась нарушить затянувшееся молчание Шелли.

Стивен вздрогнул от неожиданности.

— Да, — наконец ответил он. — Она заменила мне мать.

— В каком смысле?

— Моя мама умерла пятнадцать лет назад, — глухо сказал Стивен. — С тех пор тетя самый близкий для меня человек.

— О, Стив, — пробормотала Шелли, — я не знала.

Ей захотелось броситься к нему и обнять, успокоить боль, вызванную горькими воспоминаниями. Но он резко поднялся и подошел к камину, встав к ней спиной.

— Это случилось как раз под Рождество. — Видимо, Стивен решил поделиться печальными подробностями своего прошлого с женой. — Она погибла в автокатастрофе, когда возвращалась домой, купив подарки к празднику. С тех пор я остался совсем один — отец умер от сердечного приступа, когда мне едва исполнилось десять лет.

В таких случаях люди обычно не знают, что говорить, — банальными словами сочувствия боль не унять, даже если смерть унесла близкого человека много лет назад. Вот и Шелли решила промолчать. Она лишь тихо встала и, подойдя сзади к Стивену, положила руку ему на плечо. Он резко обернулся, и в его глазах зажглась странная смесь горечи, понимания и благодарности за молчаливое сочувствие. Казалось, Стивен хотел что-то сказать, уже приоткрыл рот, но, очевидно передумав, не произнес ни слова.

— Тебе сделать чаю? — тихо спросила Шелли.

— Чаю… — механически повторил он.

Стивен явно не слышал ее вопроса. Он весь ушел во взгляд, который был прикован к лицу жены. Затем протянул руки к задрожавшей невесть от чего Шелли, явно собираясь обнять… Как вдруг сдавленно застонал, повернулся и быстро вышел из гостиной.

Она слышала, как наверху захлопнулась дверь спальни. И, совершенно не понимая, что только что произошло, медленно направилась в кухню, где заварила чаю — успокаивающего — уже для себя. Еще долго Шелли с замиранием сердца вспоминала полные страсти и внутреннего волнения глаза Стивена, его руки, протянутые к ней…

А рано утром он уехал. И потянулась мучительная череда дней, полных одиночества, недоумения и мучительных раздумий.

Чтобы хоть чем-то себя занять, Шелли, невзирая на холодную погоду, бродила по живописным окрестностям, фотографировала, даже набралась смелости и зашла к тете Стивена. Миссис Маккормак искренне обрадовалась ей, напоила чаем, познакомила с очаровательными детишками, которые сразу повели Шелли наверх показывать свои многочисленные игрушки…

Приближалось Рождество. На центральной площади открылся рынок, где продавались сверкающие украшения, гирлянды, маскарадные костюмы и всякие подарки. Шелли решила, что предпраздничная суета вполне может поднять ей настроение. И в четверг уже возвращалась домой, нагруженная пакетами с мишурой, елочными игрушками, декоративными свечами. А через полчаса принесли великолепную голубую ель, которую Шелли выбрала на рынке.

Последний день перед выходными пролетел очень быстро — так бывает всегда, если ты занят таким приятным делом, как украшение жилища перед Рождеством. И уже к вечеру великолепно обставленный, но как-то холодноватый дом полностью преобразился. Повсюду витал запах ели, горели разноцветные гирлянды, свечи мягким блеском заливали гостиную и столовую. Ожидание чуда и надежда на настоящий семейный праздник, которого давно уже не было в ее жизни, затеплились в душе Шелли.

Часы пробили восемь, и одновременно раздался звонок в дверь. Конечно, это мог быть только хозяин дома, и Шелли бросилась открывать. Пахнущий морозом и снегом Стивен вошел в дом и с улыбкой поздоровался с женой.

— Как ты себя чувствуешь? — был его второй вопрос, и она весело ответила:

— Замечательно!

Казалось, Стивен действительно рад, что вернулся домой после тяжелой работы и увидел жену в изящном домашнем платье, явно принарядившуюся к его приходу. Во всяком случае, ничего похожего на отчужденность или скованность прошлых выходных не ощущалось. Наоборот, Шелли почувствовала, как он хочет как-то выразить свое удовольствие от теплой встречи, и внезапно, встав на цыпочки, поцеловала его в щеку.

— Так обычно делают хорошие жены, когда их мужья возвращаются домой после долгого отсутствия, — сказала она и, чтобы скрыть смущение, добавила: — Ты же сам настаивал на том, чтобы мы хотя бы внешне старались придерживаться наших ролей.

— Но… — попытался возразить Стивен, однако Шелли не дала ему договорить.

— У меня для тебя сюрприз. Снимай пальто и пойдем быстрей в гостиную.

Через минуту она уже гордо показывала мужу сияющую разноцветными огнями елку, свечи, горящие на каминной полке, и прочее праздничное убранство комнаты. Но, взглянув на Стивена, неожиданно увидела, что он нахмурился.

— Что-то не так? — опешила Шелли. И услышала резкий ответ:

— Ты должна была посоветоваться, прежде чем устраивать в моем доме такой беспорядок! — Стивен быстро отошел к окну, явно кипя от ярости. И именно это чувство он выразил, со всего размаху стукнув кулаком по подоконнику.

— Боже мой, что случилось? — Шелли не на шутку испугалась, впервые увидев Стивена в таком состоянии. — Что я сделала не так? Ведь в Рождество все люди…

— Все, но только не я! — вскричал он и в исступлении огляделся, как будто выискивая еще что-нибудь, на чем можно было бы сорвать злость. — Это самый ненавистный праздник для меня и ты, кстати, прекрасно знаешь почему!

— Не кричи на меня, — тихо, но жестко произнесла Шелли. — Я просто хотела порадовать тебя. Я совершенно не представляла, что мой муж относится к редкой категории людей, которые ненавидят Рождество.

— Или же ты на редкость бесчувственна… Или же уже успела забыть о том, что я тебе рассказывал о смерти моей мамы. В любом случае, я повторю. — Стивен подошел к ней вплотную и в упор посмотрел в глаза. — Она погибла как раз перед Рождеством, и с тех пор я никогда не праздную его. Для меня это слишком мучительно.

Шелли вздрогнула. Конечно, она не была бесчувственной. Просто обстоятельства трагической смерти матери Стивена совершенно вылетели у нее из головы. Ей стало ужасно неприятно, что она заставила переживать любимого человека. Но как сказать об этом мужу? Поверит ли он, что она действовала не по злому умыслу?

— Пожалуйста, прости меня, — тихо произнесла Шелли. — Я правда не хотела…

— Конечно, не хотела! — Стивен язвительно рассмеялся. — Ты, помнится, говорила то же самое и о статье в журнале. Думаешь, перед тобой сам Господь Бог, который способен прощать бесконечное количество раз?

Этого было уже слишком! Шелли выскочила из комнаты и побежала вверх по лестнице, в свою спальню, где уже привыкла прятаться, когда горестные мысли вконец одолевали ее.

— Шелли, вернись сейчас же! — раздалось ей вслед.

— Иди ко всем чертям! Только боюсь, и они не смогут с тобой ужиться! — бросила она, не оборачиваясь.

Стивен догнал ее в тот момент, когда Шелли пыталась закрыть дверь комнаты. Он быстро вставил ногу в щель и придержал дверь рукой.

— Убирайся! — прошипела Шелли.

— И не подумаю! Дай мне войти! — потребовал Стивен.

— Я хочу лечь спать! — с вызовом ответила его жена.

— А я хочу поговорить с тобой! — заявил ей не менее упрямый муж.

— Нам не о чем говорить.

Но Шелли уже сдалась — перестала упираться руками в дверь и отошла в глубь комнаты. Она встала, повернувшись к Стивену спиной, потому что не хотела, чтобы он видел ее плачущей. Но он заметил, как подрагивают ее плечи.

— Милая, прости меня, — мягко произнес он изменившимся голосом. Шелли слышала, как Стивен сделал несколько нерешительных шагов по направлению к ней, и постаралась успокоиться. — Я не должен был так грубо разговаривать с тобой.

— Да, тебе следовало бы подумать, прежде чем открыть свой дурацкий рот. — Она повернулась к нему лицом, красная от обиды.

— Следовало бы. — Стивен горько улыбнулся. — Но, Шелли, на меня в последнее время столько всего свалилось! Я просто не выдержал и вспылил. Если бы ты знала, как мне плохо! Если бы я мог открыть тебе мое сердце…

Расстроенная, она пропустила его странную фразу мимо ушей.

— Что ты уставился на меня своими дурацкими глазами, как будто хочешь разжалобить печальным взглядом? Я прекрасно знаю, о чем ты думаешь: я извинился, и ты, дорогая моя, можешь продолжать наслаждаться жизнью. Так? — саркастически произнесла Шелли.

— Но я действительно думал, что ты наслаждаешься жизнью. У тебя ведь все отлично, не так ли?

— Более дурацкого предположения я еще не слышала!

Стивен не удержался от улыбки.

— Шелли, по-моему, у тебя что-то стряслось с речью. Вот уже третий раз ты употребляешь слово «дурацкий» за такой короткий…

Рука взметнулась, чтобы влепить пощечину, но Стивен перехватил ее и одним движением притянул жену к себе. Шелли почувствовала, как тяжело дышит муж, и с опаской заглянула в его черные глаза.

— Ну и ну, у тебя оказывается темперамент, как у тигрицы, — хрипло произнес Стивен, по-прежнему прижимая Шелли к груди.

— В этом нет ничего удивительного, ведь я живу рядом с таким чудовищем, как ты, — попыталась огрызнуться она, но поняла, что над ней уже взяли верх другие чувства те, что властвовали в ее сердце.

Они молча смотрели друг другу в глаза. Казалось, даже воздух вокруг них сгустился от напряжения. Близость Стивена лишала Шелли разума и отдавала во власть мужчины, чье дыхание она чувствовала сейчас на своей щеке.

Она вдохнула полузабытый аромат его кожи, смешанный с пряным запахом лосьона после бритья, и почувствовала, как ее захлестывает волна желания. До сего момента она как-то справлялась с естественной жаждой близких отношений с любимым мужчиной. Но сейчас ее силы иссякли.

— Мы ругаемся как давно женатая пара, — пробормотал Стивен. — И таким образом получаем от брака только самое плохое, игнорируя хорошее.

— Стив…

— Шелли…

Она знала, что он поцелует ее еще до того, как Стивен склонился к ней, — это читалось в его бездонных черных глазах. И Шелли приоткрыла губы навстречу долгожданному поцелую, не думая о том, мудро ли поступает. Она молила об этом поцелуе с того самого момента, как Стивен надел ей на палец обручальное кольцо.

Они целовались как в первый раз — страстно, ненасытно. По большому счету этот поцелуй и стал первым. Потому что сейчас они были не малознакомыми людьми, брошенными в объятия друг друга обоюдным желанием. Оно присутствовало и в этом поцелуе, но было и еще нечто важное — ощущение того, что есть история их отношений, с ее прошлым и настоящим. И конечно же с будущим, залогом чему служил еще не родившейся малыш.

Стивен оторвался от губ жены и заглянул в ее голубые глаза, полные изумления перед силой этого поцелуя.

— Боже мой… — хрипло произнес он.

— Не говори ничего, просто поцелуй меня еще раз, — прошептала Шелли, боялась, что через мгновение сказка кончится: разум заявит о себе, и оба поймут, что не должны уступать тайным желаниям.

— Ненасытная женщина, — пробормотал Стивен с нежностью.

— Ненасытная?

— Не говори ничего, просто разреши еще раз поцеловать тебя, — повторил он ее же слова.

И их губы опять встретились.

— Милая, ты ведь разрешишь мне любить тебя… несмотря на все, что произошло раньше? — спросил Стивен, с явным трудом оторвавшись от ее губ.

— Я думала, что ты никогда не спрашиваешь разрешения, — прошептала Шелли, закрыв глаза, и почувствовала, как он дрожащей рукой провел по ее лицу. А затем, сжав его в ладонях, стал покрывать поцелуями губы, глаза, щеки…

Неожиданно Шелли вспомнила, с каким исступлением, граничащим с потерей рассудка, они занимались любовью последний раз, у нее на квартире. И ее посетила горькая мысль, что их ребенок был зачат не в обоюдной любви, что Стивеном в тот момент двигали гнев и ненависть. Но сейчас даже это утратило для нее значение. Раз прошлое изменить нельзя, нужно наслаждаться настоящим.

— Идем, — пробормотал Стивен и повлек ее в глубь комнаты.

— Куда ты меня ведешь?

— Туда, где мы должны были оказаться сразу после бракосочетания. — И он одним движением поднял ее на руки.

— О, Стив, я же стала тяжелой!

— Мне нравится носить тебя на руках, — прошептал он. — Я понял это в ту минуту, когда сделал это в первый раз, в Швейцарии.

— Ты такой сильный, — восхитилась Шелли и прижалась к его широкой груди.

Стивен крепче обнял ее и вдруг замер — видимо, ощутил под тонкой тканью платья вызывающе крохотные трусики. Он вопросительно посмотрел Шелли в глаза, и она улыбнулась, не отводя взгляда. Любому ясно, что просто так беременная женщина не наденет сексуального белья.

Сделав несколько шагов, Стивен бережно положил жену на кровать.

— Никогда еще не раздевал беременную женщину. Я буду очень осторожен, — пообещал он и снял с нее платье.

Шелли увидела, как он задержал дыхание, любуясь ее полуобнаженным телом — полной грудью, просвечивающей сквозь белое кружевное белье, заметно выросшим животом.

— Боже мой, — услышала она сдавленный возглас Стивена, — никогда не думал, что женщины, ждущие ребенка, так сексуально выглядят!

Он расстегнул лифчик, судорожно перевел дыхание, увидев призывно розовеющие соски, и, склонившись, провел языком по нежной коже ее груди. Затем раздел Шелли полностью и мягко положил руку на темные завитки волос внизу ее живота. Он почувствовал, как она вздрогнула от удовольствия, но решил, что этого недостаточно, поэтому опустился перед ней на колени…

Шелли содрогнулась сильнее и притянула его голову ближе, зарывшись в густые темные волосы. Ей еще ни разу не доводилось испытывать такого наслаждения, как то, что затопило ее в эту минуту. Стало совершенно неважно, что Стивен не любит ее и происходящее сейчас скорее всего один из способов добиться прощения за сегодняшнее. Ей безумно хорошо с ним! И если не дано большего, то не проще ли смириться с безответной любовью и жить, как получается?

Шелли постаралась забыть о разбитом сердце и несбывшихся надеждах. Ведь все происшедшее чуть раньше еще раз доказало, что Стивен не в состоянии простить обид, которые она ему нанесла. Но его крепкие объятия, страстные поцелуи и руки, так нежно ласкающие ее, позволили ей хоть на время забыть о своих несчастьях.

И когда Стивен разделся и заглянул ей в глаза, как бы прося разрешения, Шелли кивнула. Она чувствовала его желание и знала, что даже такая имитация любви для нее лучше, чем ничего…

Они лежали неподвижно, прижавшись друг к другу, как одна единая плоть, и их сердца бились в унисон.

Стивен положил руку на живот жены и неожиданно спросил:

— Когда дети начинают шевелиться?

— Месяцев в пять. — Шелли повернула к нему лицо и пообещала: — Когда-нибудь я дам тебе послушать, как толкается твой ребенок.

Стивен приподнялся на локте и проникновенно произнес:

— Прости меня, пожалуйста. Я очень некрасиво повел себя в гостиной. И сейчас хочу сказать то, что должен был сказать гораздо раньше: спасибо за то, что решила устроить мне праздник.

— Не надо, не извиняйся. Мы оба действовали необдуманно, под влиянием эмоций. Так что давай забудем обо всем, что сегодня случилось, — предложила Шелли.

Его лицо внезапно помрачнело. Коротко вздохнув, Стивен приоткрыл рот, будто собираясь что-то сказать, но потом тряхнул головой, словно отгоняя наваждение, и сел на кровати, пристально глядя на Шелли. Никогда еще его взгляд не был таким испытующим, требовательным… мучительно-ищущим что-то в глубине ее сердца. Но разгадать выражение глаз мужа Шелли оказалось не под силу — слишком уж о многом оно говорило. О том, во что поверить она считала себя не вправе.

— А что нам делать с тем, что только что произошло между нами? Тоже забыть и сделать вид, что все осталось по-прежнему? — глухо спросил Стивен.

Как будто не в силах больше смотреть на обнаженную жену, лежащую рядом, он отвернулся от нее и после мучительно долгой паузы услышал:

— Ты спрашиваешь об этом с такой странной интонацией, словно случившееся много для тебя значит. — Стивен почувствовал, как Шелли тоже села на кровати. — Хотя я прекрасно понимаю, что заставило тебя поступить именно так. И эти чувства далеки от любви, нежности или простого желания быть ближе ко мне.

— А если я скажу, что для меня это действительно много значит? — спросил Стивен, запинаясь на каждом слове, буквально выдавливая их из себя.

— Я вряд ли поверю тебе. После всего, что было между нами в прошлом, думаю, нам вряд ли надо допускать, чтобы безумства, подобные сегодняшнему, повторялись… Да ты и сам не захочешь этого. — И с грустью произнесла про себя: ведь ничего нет приятного в занятиях сексом с нелюбимой женщиной, которая постоянно живет с тобой под одной крышей, да еще и беременна. Такой мужчина, как ее муж, может выбрать любую красавицу — и не получит отказа.

Стивен все так же сидел, отвернувшись от нее, и Шелли уже решила, что не дождется никакой реакции на свое предложение. Но вдруг он резко повернул к ней побледневшее лицо и дрожащей рукой провел по ее волосам. И Шелли снова — в который уже раз — показалось, что какие-то слова готовы сорваться с его губ. Она замерла в ожидании, даже сердце на мгновение перестало биться в ее груди. Воздух вокруг сгустился. Но Стивен покачал головой, и слова — если он и собирался их произнести — так и остались невысказанными.

— Хорошо, — вместо этого произнес он. — Я и не ждал от тебя ничего другого. Только позволь мне сказать оно: ты моя жена и скоро станешь матерью моего ребенка. Я не настолько глуп, чтобы пренебрегать вещами, на которых основывается наша жизнь, поэтому никогда не говори, что ты для меня безразлична. И знаешь, я бы очень хотел стать для тебя мужем по-настоящему. Вот как сейчас.

Это были не те признания, которые Шелли, несмотря на доводы разума, жаждала услышать от Стивена. Но и они стали для нее потрясением. Произнесенные им слова свидетельствовали о вещах, которые, как принято считать, современные мужчины предпочитают игнорировать, — о верности, о долге, об уважении к семейным ценностям, о готовности помогать и оберегать, что бы ни случилось.

То, что предложил ей Стивен, было неожиданно щедро, благородно и, самое главное, надежно. Шелли в который раз приказала себе перестать гоняться за несбыточными мечтами и принять мужа таким, какой он есть: без любви в сердце, зато с чувством долга в душе. В конце концов, соглашаясь стать его женой, она и о таком счастье помыслить не могла. Любая женщина на ее месте была бы несказанно рада.

Шелли застенчиво дотронулась до загорелой руки Стивена и погладила — жест, который снился ей сотни раз, но на который она до этой минуты не решалась. И это-то после их интимных ласк!

— Это значит «да»? — тихо спросил Стивен.

— Ты же сам говорил, что правила игры мы устанавливаем сами. Условия нашего брака меняются, и никто не знает, что нас ждет впереди. Да, я соглашаюсь, но сама еще толком не знаю, на что.

— Хотя бы на то, что мы должны делить постель. Заметь, я говорю не о сексе. Если это способно навредить ребенку, то с этим можно и потерпеть.

Шелли слушала и не верила своим ушам. Еще меньше она верила глазам, которые уверяли ее, что муж волнуется и пытается скрыть это странное, непривычное для него состояние.

На память сразу же пришла другая ночь в другом месте. Она, лежащая на кровати в его роскошной спальне. И Стивен, сидящий рядом. Его внезапное, ошеломительно внезапное предложение выйти за него замуж. И то же мучительное волнение, сквозившее в темных, пылающих странным огнем глазах.

Что же все это значит? — судорожно теребя в руках край простыни, спрашивала себя Шелли. И опять не находила ответа.

— Но я не могу понять, зачем тебе нужны близкие отношения со мной? — наконец решила она поставить точки над «i». И опять увидела, как Стивен отвел взгляд.

— Не все ли равно? — уклончиво ответил он. — Ты же не говоришь, почему не против спать с мужчиной, которого не любишь.

— Кроме любви есть и другие чувства, — растерянно пробормотала Шелли. Вместо того чтобы добиться правды от Стивена, она сама едва не открыла ему свое сердце. Еще чуть-чуть — и с ее губ сорвалось бы предательское «Люблю!».

— Пусть будет так, — подвел итог их разговора Стивен.

Шелли приникла к обнаженной груди мужа, чувствуя себя усталым странником, который, так и не дойдя до цели, решил отдохнуть на полпути. А потом подняла голову и посмотрела на Стивена. Впервые без боли и внутренней борьбы.

12

— Шелли! Ради Бога, перестань суетиться и посиди со мной!

— Не могу. Мне нужно написать список экономке, чтобы она купила все необходимое.

Стивен появился на пороге кухни и долгим взглядом, в котором явственно читалась тревога, окинул жену.

— Как ты себя чувствуешь?

— Очень хорошо. — Шелли улыбнулась и повернулась к нему — восхитительная молодая женщина, полная здоровья и жизненной силы, с огромным животом, который не могло скрыть платье с высокой талией. — Не волнуйся так понапрасну, Стив. Ребенок должен родиться только в следующем месяце.

— Ужасно, что сегодня мне нужно лететь во Францию. Оставлять беременную жену одну, в малолюдной местности… Может, все-таки положить тебя в больницу в Глазго? На всякий случай…

— Не бойся. И занимайся делами со спокойным сердцем.

— Но меня не будет целую неделю!

— И что? Ты и так приезжаешь сюда только на выходные. — Шелли не понимала, что вдруг произошло со Стивеном. Всегда такой спокойный, уверенный в себе и в будущем, он вдруг не на шутку разволновался перед отъездом.

— Никуда не выходи, хотя бы пока не наладится погода, — продолжил он в том же духе. — Вполне возможно, что сегодня вечером пойдет снег.

На улице действительно похолодало. Но снегопад в апреле?

— В Шотландии все может быть, — сказал Стивен в ответ на вопросительный взгляд жены. — Дождь на Новый год, и метель в июне.

Когда она стояла на пороге, провожая мужа, он вдруг обернулся и порывисто прижал ее к себе.

— Шелли… — задыхаясь от волнения, начал Стивен, но его прервали.

Шофер, сидящий в машине, посигналил, давая понять, что они безбожно опаздывают. И это была правда: Стивен все откладывал момент прощания.

— Мне нужно сказать тебе столько важного! — уже идя к машине, крикнул он. — Но не сейчас, в этой спешке! Просто дождись меня, слышишь, милая?

«Милая» — это слово еще долго звучало в ее мозгу. Скорее всего волнение заставило Стивена быть таким нежным и внимательным — особенно в последний месяц. И забота тоже. Иначе как объяснить перемену в его поведении? Неужели все мужья настолько меняются, когда их женам предстоит рожать?

С той самой предрождественской ночи они стали спать вместе, хотя больше не занимались любовью. Стивен боялся навредить ребенку, которого она носит, но засыпали они всегда, обнявшись. И иногда, проснувшись под утро, Шелли открывала глаза и видела устремленный на нее взгляд мужа, полный странного огня, нежности… и затаенной боли.

И еще были непонятные фразы, полные недомолвок и скрытого значения. Сколько раз Стивен порывался что-то сказать ей — возможно, открыть свое сердце, — и Шелли замирала, не зная, что сулит ей его признание — возрождение безумных надежд или мрачное отчаяние. Но всякий раз слова оставались невысказанными. И она терялась в догадках, в чем причины его скрытности. Неужели она недостойна доверия близкого человека?

А ведь за последние месяцы они действительно стали близки, порой даже мыслили одинаково. Прежние скованность, отчужденность, боязнь показаться смешным остались в прошлом. И часто, засыпая рядом со Стивеном, Шелли отчаянно хотела прошептать: «Спокойной ночи, любимый!» Только сознание того, что муж ее не любит, а только выполняет свой долг мужчины перед женщиной — матерью его первенца, останавливало готовые вырваться слова…

После того как Стивен уехал в Глазго, Шелли устроилась на диване в гостиной и стала представлять, чем он сейчас занимается. Вскоре небо за окном потемнело, в воздухе закружили первые снежинки, а затем начался настоящий снегопад. Она посмотрела на часы и поняла, что самолет Стивена только что оторвался от земли. Пусть полет пройдет хорошо, мысленно взмолилась Шелли, ведь жизнь без мужа теряла для нее всякий смысл, настолько сильна была ее любовь к нему.

Снег все шел и шел, превращая пейзаж за окном в новогоднюю открытку. Во второй половине дня Шелли усилием воли стряхнула апатию и стала разжигать камин, готовясь провести вечер в одиночестве. И вдруг в дверь позвонили.

На пороге стояла миссис Маккормак — правда, ее с трудом можно было узнать под вязаной шапкой, толстым шарфом и непромокаемым пальто, которые местные жители надевали в мокрую и холодную погоду.

— Заходите и раздевайтесь, — улыбаясь, пригласила Шелли. — Что заставило вас выйти из дому в такой ужасный день?

— Стивен позвонил мне, — объяснила пожилая женщина, — и попросил приглядеть за тобой.

— Он делает много шума из ничего!

— Он просто беспокоится о тебе. И о ребенке.

— Со мной все в порядке.

Раздевшись, миссис Маккормак прошла в гостиную, уселась в кресло перед камином и, протянув руки к огню, окинула Шелли изучающим взглядом.

— Да, в последнее время ты выглядишь гораздо лучше. Менее взволнованной… более умиротворенной, что ли…

В сложившейся ситуации это прозвучало иронично.

— Ну, я рада, что кажусь именно такой, — медленно произнесла Шелли.

— То есть в душе у тебя все по-другому?

Шелли растерялась. Перед ней сидела тетя Стивена — женщина, в какой-то мере заменившая ему мать. Стоит ли раскрывать перед ней сердце? Не стоит, решила она и ответила, старательно выговаривая слова:

— У меня все хорошо. Честное слово.

— Кажется, между тобой и моим племянником все наладилось, — так же осторожно сказала миссис Маккормак. — А когда ты только появилась здесь, каждый ощущал волны напряжения, исходившие от вас обоих.

Неужели даже со стороны видно, что мы стали по другому относиться друг к другу? — удивилась Шелли. И неужели мне удается, так хорошо скрывать то, что творится в моей душе, что даже тетя Стивена находит меня умиротворенной?

— Ты ведь любишь моего мальчика, правда? — внезапно спросила миссис Маккормак.

Их взгляды встретились. И Шелли неожиданно поняла, что нет никакой надобности притворяться перед человеком, который тоже любит Стивена.

— Да, я люблю его. Очень люблю.

— Тогда почему у тебя сейчас такое печальное лицо?

Шелли покачала головой.

— Я не могу говорить об этом.

— Зато я могу, — решительно заявила тетя. — Не знаю, что у вас там произошло до свадьбы и почему она оказалась такой поспешной, но думаю, ты считаешь, что Стивен женился на тебе исключительно из-за ребенка.

— Да, — прошептала Шелли и покраснела. — Вас это возмущает?

Миссис Маккормак рассмеялась.

— Возмущает? Было бы довольно странно, если бы в мои годы меня возмущали подобные вещи. Такие браки случались всегда.

— Возможно. Но… но Стивен совсем не любит меня, — наконец решилась произнести Шелли. — И мне так больно от этого! Я так боюсь его потерять!

— Не любит? А ты уверена? — спросила миссис Маккормак.

— Он ни разу не говорил мне об этом.

— Эх вы, современные независимые женщины! Скажи мне, сколько раз ты встречала донжуанов с лживым языком, которые бросают направо и налево ничего не стоящие признания? Говорят о пылкой любви и одновременно заглядываются на других девушек? Важно не то, что мужчина говорит. Важно то, что он делает.

Шелли вспомнила сегодняшнее прощание со Стивеном, его слова, обращенные к ней. Окинула мысленным взором последние месяцы своей жизни, которые протекали близко от мужчины, чьего сердца она так и не разгадала. Его взгляды, прикосновения, неустанную заботу и постоянную нежность, сквозящие в отношении к ней. И странную недосказанность в разговорах, боль и печаль, порой прорывающиеся во взгляде, когда Стивен полагал, что она его не видит… Боже мой, неужели?

— Так вы думаете, Стивен любит меня? — воскликнула Шелли.

— Я ничего не думаю, дорогая. И к сожалению, не знаю, что чувствует Стивен. Он никого не впускает к себе в душу — с тех пор, как потерял мать. Даже меня. Поэтому никто никогда не видел его показывающим такое интимное чувство, как любовь. И я не слышала, чтобы мой племянник хотя бы раз сказал мне, что любит меня, свою старую тетю. — Миссис Маккормак печально вздохнула. — Подумай об этом, Шелли. Для Стивена мать была самым дорогим и близким человеком. И вдруг она покинула его навсегда, причем внезапно. Любой на его месте стал бы после этого бояться любви, потому что для него она была бы прежде всего связана со страхом потери. А полюбив, не стал бы афишировать свое чувство, опасаясь предательства.

Почему я никогда не смотрела на Стивена с такой стороны? — спросила себя Шелли. И в очередной раз не нашла ответа.

— Вы думаете, я эгоистична и хочу от жизни слишком много, когда она и так дала мне достаточно: надежного и любимого человека?

Миссис Маккормак пожала плечами.

— Я много прожила и знаю, что в сердечных делах не стоит давать советов — тем более однозначных ответов на подобные вопросы. — Она задумчиво посмотрела на Шелли. — Скажи мне, читала ли ты последний номер «Шотландского вестника»?

— Нет, — удивленно ответила Шелли. — А в чем дело?

— Там есть статья, содержание которой напрямую касается тебя и Стивена.

Шелли вздрогнула от неожиданности, но потом вспомнила, что журналисты всегда охотятся за такими известными личностями, как ее муж. И конечно, личная жизнь богатого и красивого владельца банка, интересует их прежде всего. Странно, что до сих пор она ничего не слышала о своем собственном неожиданном и тайном бракосочетании со Стивеном — телевидение, газеты и журналы молчали, словно сговорившись. Или муж сознательно направил все влияние и деньги на то, чтобы уберечь ее, беременную, от ненужных волнений?

— Ты прочитаешь ее позже, когда я уйду. А сейчас пойдем пить чай, а то мне нужно скоро возвращаться домой. — И миссис Маккормак как ни в чем не бывало поднялась с кресла и пошла в кухню помогать хозяйке готовить традиционный напиток для гостей. Как будто она не перевернула привычный мир Шелли с ног на голову двумя-тремя высказываниями о ее браке и взаимоотношениях с племянником…

Уже стоя на пороге и проделывая сложную операцию по надеванию многочисленных одежд, миссис Маккормак сказала на прощание:

— Главное, Шелли, чтобы ты сделала правильные выводы из всего, что прочтешь в газете. А для этого не забывай, что Стивен чаще всего выражает любовь своей заботой, поддерживая близких людей материально или психологически, защищая от напастей нашего неспокойного мира. Подарить любимому человеку спокойствие, уверенность в завтрашнем дне — вот чего хочет мой мальчик.

И, пожелав хозяйке дома спокойной ночи, она храбро направилась по обледеневшей тропинке через огромный сад. Хотя у нее была машина, щедрый подарок племянника, бодрая жизнерадостная женщина предпочитала ходить пешком.

Едва захлопнув дверь за гостьей, Шелли схватила свежий номер самой известной газеты в Шотландии и углубилась в чтение.

Содержание интервью с ее мужем, «уважаемым мистером Лонгвудом», было довольно обычное: экономическое положение в стране, прогнозы на будущее и прочие высказывания, касающиеся только делового мира. Но вот последние абзацы…

«Я не намерен обсуждать мою личную жизнь ни с одним журналистом. Тем более — комментировать грязные статьи, появившиеся в печати в связи с моей внезапной женитьбой, — читала она резкий ответ мужа на вопрос о слухах по поводу беременной невесты. — Вашу газету я уважаю и, желая раз и навсегда поставить точку в этом деле, хочу сказать следующее.

Да, я наконец-то женился. Моя жена действительно ждет ребенка. Она — самое дорогое, что у меня есть, и я сделаю все возможное и невозможное, чтобы ей было хорошо и безопасно. Поэтому любой, кто осмелится злословить насчет ее положения в обществе или в моем сердце, будет иметь дело со мной».

Шелли смотрела на маленькие черные буквы, не отрываясь, и вскоре они слились в сплошные серые полосы, едва различимые сквозь пелену слез, которые выступили на ее глазах. Если бы молодую женщину спросили в этот момент, почему она плачет, то вряд ли услышали бы вразумительный ответ.

А она плакала от счастья и изумления, от горячей любви, переполняющей ее сердце, и страстного желания как можно скорее увидеть мужа. Потому что напечатанные слова, как бы восхитительны они ни были, являлись для нее лишь мертвыми знаками без волнующего и такого чувственного голоса Стивена, без проникновенного взгляда его черных блестящих глаз, без ласковых прикосновений его заботливых рук… Шелли все никак не решалась поверить закорючкам на типографской бумаге, которые в корне переворачивали ее представление об отношении к ней мужа.

Она попыталась отмахнуться от слов-намеков миссис Маккормак. Так же надо поступить и со статьей. Просто забыть на время о фразе «жена… самое дорогое, что у меня есть». Не думать о ней до приезда Стивена. А потом наконец сесть рядом с ним, произнести заветные признания в любви и верности, которые она столь долго таила от мужа и перестать наконец-то мучиться неведением, гадать бессонными ночами, засмеется ли он и обнимет ее, или оттолкнет, или вдруг зашевелит губами — и слова, которые он прятал от нее, сорвутся-таки с его губ, зазвучат ответной музыкой любви…

Шелли еще долго бы бессмысленно смотрела на страницу газеты и тихо плакала, сама не зная отчего, если бы вдруг не зазвонил телефон — этот уже ставший привычным для последних месяцев ее жизни вестник реальной жизни. Она подошла к аппарату и услышала далекий голос мамы, сказавший ей «привет».

Конечно, мама уже давно была в курсе, что ее дочь вышла замуж и ждет ребенка. Обе новости порадовали ее: значит, Шелли не грозит нелегкая судьба женщины, одной воспитывающей ребенка. А когда она узнала, кем является Стивен, то еще долго не могла прийти в себя от изумления. Ее удивляло только, что бракосочетание было, мягко говоря, несколько странным.

А теперь, как выяснилось, мама звонила не только для того, чтобы узнать, как здоровье и настроение ее единственной дочери. После первых же слов приветствия, она спросила:

— Шелли, ты не знаешь, зачем мистеру Лонгвуду… — мама так и не научилась называть богатого и знаменитого зятя просто по имени, — понадобился телефон твоей прошлой работы? Он сказал, что от этого звонка в редакцию многое зависит.

— Ч-что? — заикаясь, спросила Шелли, решив, что ослышалась. Но когда мама повторила вопрос, подумала, что все, словно сговорившись, пытаются уверить ее в том, чего не может быть — что Стивен любит ее и хочет покончить с недоверием, истоки которого лежат в прошлом, но отравляют их настоящее.

Мама сразу поняла по воцарившемуся на другом конце провода молчанию, что дело серьезное. И, пообещав перезвонить попозже, повесила трубку.

Шелли медленно пошла в гостиную и уселась перед камином. Она заставила себя не думать о том, сколько услышала всего сегодня. Потому что размышлять — значило все сильнее верить в самую отчаянную и несбыточную мечту, в то, что Стивен действительно любит ее. А потом вдруг услышать от него самого совершенно противоположное — то, отчего разобьется ее сердце. И теперь уже навсегда — потому что такую боль пережить невозможно.

Но вдруг случилось странное: боль душевная внезапно переродилась в боль физическую, которая пронзила Шелли насквозь. Нестерпимо заболел низ живота. Это не может быть ребенок, успокоила она себя, когда спазм прекратился. Время еще не пришло. Но специфическая боль вернулась снова и длилась, казалось, бесконечно, то отступая, то накатываясь с новой силой.

Тогда Шелли кое-как дошла до телефона, позвонила миссис Маккормак и, с трудом сдерживая стоны, сообщила, что у нее, кажется, начались схватки и она совершенно не представляет, что делать дальше.

Через десять минут тетя Стивена уже стояла на пороге. Она сразу же оценила ситуацию и сказала:

— Я помогу тебе добраться до спальни, а потом сразу же вызову врача.

— А разве не лучше отправить меня в больницу? — сцепив зубы от боли, спросила Шелли.

— Возможно. Но дороги так замело снегом, что машина «скорой помощи» не скоро до нас доедет. Поэтому будет лучше, если ты пока побудешь под присмотром врача.

Миссис Маккормак довела Шелли до спальни, помогла ей лечь в постель и тут же вызвала местного врача. К счастью, тот оказался не на вызове, поэтому пришел очень быстро и сразу же поднялся к роженице. После внимательного осмотра Шелли он вышел в коридор и сказал с волнением ожидающей его миссис Маккормак:

— Роды предстоят тяжелые. И времени на то, чтобы ждать «скорую», у нас нет. Следовало бы сообщить мистеру Лонгвуду, что ситуация довольно сложная. Где он сейчас?

— Улетел по делам во Францию.

— Плохо. С ним можно как-нибудь связаться?

— Он оставил телефон отеля, где остановится, — ответила тетя Стивена. — Но удастся ли застать его там сейчас, я не знаю. В любом случае, я попробую дозвониться.

Однако на ее звонок в отеле ответили, что мистер Лонгвуд у них еще не появлялся, хотя номер ему забронирован. Бледная от растерянности и переживаний миссис Маккормак опустилась на диван в гостиной, со страхом прислушиваясь к звукам, доносящимся сверху, — торопливым шагам врача, лязгу металлических инструментов и стонам Шелли, постоянно зовущей мужа…

Ровно в десять к ним присоединился другой звук — звук открываемой ключом двери. А через пару минут на пороге гостиной стоял хозяин дома собственной персоной.

— Боже мой, Стив! — пронзительно воскликнула миссис Маккормак. — Как хорошо, что ты здесь!

— С трудом добрался до дому из-за снежных заносов. Пришлось отложить поездку, так как оказалось, что не все документы готовы, — объяснил он свое неожиданное появление и, вглядевшись в испуганное лицо тети, встревожился: — Что-то случилось? Почему ты здесь так задержалась?

— Ох, там Шелли… — Миссис Маккормак замолчала. Она никак не могла найти подходящих слов, чтобы рассказать о происшедшем.

— Что случилось?! Говори немедленно! — Стивен за одно мгновение пересек гостиную и теперь стоял перед тетей.

— У Шелли… у нее преждевременные роды, — выдавила из себя пожилая женщина.

— К-как преждевременные роды? — запинаясь, произнес Стивен и растерянным взглядом обвел гостиную, как будто ища подтверждения услышанному у стен и потолка.

— Доктор сказал, что положение тяжелое, но… — Он не стал слушать дальше. Швырнул папку с документами на журнальный столик, смахнув на пол хрустальную вазу, оттолкнул тетю и, не обращая внимания на ее крики «Подожди!», бросился сломя голову вверх по лестнице.

Но на середине вдруг замер в нерешительности — и в это мгновение из-за закрытой двери спальни раздался пронзительный детский плач. Плач, возвещающий о том, что все в порядке, что маленькая семья Лонгвуд увеличилась еще на одного человека.

Миссис Маккормак, женщина чувствительная, к тому искренне любившая детей, тут же залилась слезами радости. И невзирая на преклонный возраст, побежала к племяннику, чтобы первой поздравить его с отцовством. Затем на пороге спальни появился улыбающийся врач.

— Поздравляю вас, мистер Лонгвуд, — сказал он, увидев Стивена. — У вас родилась дочь.

— Спасибо. Мне можно к жене? Как она себя чувствует? — спросил тот.

— Отлично, — заверил его врач. — Мои опасения, к счастью, не подтвердились. Ребенок тоже чувствует себя хорошо. Девочка просто красавица. Вся в маму.

И только два человека на свете — местный врач и миссис Маккормак — стали свидетелями того, как плакал от счастья Стивен Лонгвуд. Опустившись на ступеньки, он улыбался и вытирал слезы тыльной стороной ладони. А вскоре он уже сидел рядом с Шелли и любовался дочкой.

— Доктор сказал, что наша Молли родилась в срок, — тихим голосом сказала ему жена. — Так что зачали мы ее не в ярости и ненависти, а в любви — в нашу первую ночь в Шотландии.

Стивен посмотрел на Шелли. Затем склонился к ней и наконец-то произнес те самые слова, которые так долго прятал в глубине своего сердца:

— Шелли, я люблю тебя. Я полюбил тебя с первого взгляда еще там, в Швейцарии. Поэтому наш ребенок, когда бы он ни был зачат, ощутил ее с первой секунды своего зарождения.

Шелли зажмурилась и замотала головой. А когда открыла глаза, то с недоверием посмотрела на мужа.

— Я сплю, да? И вижу сон?

— Нет, любимая моя. Ты когда-нибудь сможешь простить своего недалекого и жестокого мужа за всю боль, которую он причинил тебе? И сможешь ли полюбить меня, если я докажу, с какой огромной и бесконечной любовью, пылкой страстью и нежным благоговением я отношусь к тебе? Как боюсь тебя…

Он не договорил, потому что Шелли отняла его за шею и поцеловала. А когда она отстранилась, чтобы заглянуть ему в глаза, Стивен вздрогнул и почувствовал, как слезы счастья снова потекли по его щеке, потому что взгляд жены был полон любви, о которой он так мечтал. И которую наконец-то обрел.

Шелли счастливо вздохнула и с улыбкой спросила:

— Не совсем обычный медовый месяц, не правда ли?

Стивен приоткрыл глаза. Предзакатное альпийское солнце заливало розоватыми лучами уютную спальню на втором этаже его швейцарского домика. Они провели чудесный день вместе — катались на лыжах, пили шампанское в местном ресторане. А затем вернулись пораньше домой, чтобы заняться тем, что доставляло им ни с чем не сравнимое удовольствие…

Теперь они лежали обнявшись и ощущали пленительную истому, которая охватила их тела после головокружительно приятной близости.

— Ну, у нас ведь и любовь совершенно необычная, моя милая. В конце концов, ты сама настояла на поездке именно сюда, а не на какие-нибудь экзотические острова в теплом море.

— Мне очень захотелось снова оказаться там, где я влюбилась в тебя с первого взгляда.

— Я тоже, едва увидев тебя, понял, что ты самая великолепная девушка на свете, — улыбаясь, произнес Стивен. — Каким же надо было быть дураком, чтобы не дать воли чувствам, а упрямо прислушиваться к голосу разума. А, как оказалось, сердце гораздо прозорливее хваленого человеческого ума.

Шелли ласково потерлась щекой об обнаженное плечо мужа и подумала, что если бы была кошкой, то наверняка замурлыкала бы от удовольствия — так ей было хорошо.

Месяц назад Стивен предложил ей скрепить их брак еще и венчанием в церкви.

— Я уверен, что есть жизнь после смерти, — привел он ей довод в пользу своего предложения, — и поэтому хочу, чтобы и на Небесах мы были вместе. Если даже расставание на несколько часов приводит меня в отчаяние, то что же говорить о вечности?

Конечно, она согласилась.

Церемония была очень торжественная и достаточно традиционная. Хотя Шелли отказалась от фаты, Стивен заставил ее принять в качестве подарка великолепное подвенечное платье от известного французского дизайнера. Мама, прилетевшая на венчание, прослезилась от умиления, увидев дочь, одетую в атлас и кружева и держащую под руку светящегося от счастья Стивена.

В тот праздничный день поздравить известного банкира и его красавицу жену собрались не только близкие родственники и друзья. Казалось, половина делового мира Шотландии и Англии явилась на церемонию. А фотографии их свадьбы Шелли находила потом даже в австралийских журналах.

И конечно, их крохотная дочь была одной из главных героинь праздника…

— Ты точно уверен, что с Молли будет все в порядке? — внезапно спросила Шелли.

— Рядом с твоей мамой и моей тетей — разумеется! Представляешь, как они сейчас сражаются за право погулять с ней или уложить ее спать! К тому же, несмотря на возраст, она очень самостоятельна и пытается все делать по-своему. Характер у нее точно мамин.

Шелли укоризненно покачала головой, но тут же рассмеялась.

— Ты когда-нибудь перестанешь упрекать меня в том, что я оказалась такой гордой и не открыла своего сердца сразу как только приехала в Глазго?

— Никогда не перестану, ведь мы потеряли столько драгоценного времени и причинили друг другу много горя. Ты не представляешь, как разрывалось мое сердце в тот день, когда я понял, что безумно люблю женщину, которая, как мне тогда казалось, ненавидит меня. А помнишь тот момент, когда ты ответила согласием на мое предложение пожениться? Я безумно обрадовался, чуть не заплакал от счастья, решив, что, может быть, все у нас будет хорошо. Но, посмотрев на тебя, увидел холод и изумление в твоих глазах… и понял, что ты никогда не забудешь мою ужасную выходку в Брайтоне.

Он вздрогнул от воспоминаний и прижал к себе Шелли. Улыбнувшись, она поцеловала его и прошептала на ухо:

— Все плохое сталось в прошлом и незачем об этом вспоминать. К тому же тебя все-таки можно было понять…

Но Стивен не дал ей договорить.

— Когда я увидел ту мерзкую статью, то чуть с ума не сошел от негодования. Ведь я разыскал тебя и приехал в Брайтон завоевать, сказать, что сильно по тебе скучаю и хочу возобновить наше знакомство, невзирая на то что ты сбежала после первой же ночи любви. Я даже решил, что не удовлетворил тебе в постели, показался тебе грубым мужланом, добивающимся своего на первом же свидании… — Шелли от души рассмеялась над столь нелепым предположением, но это не помешало Стивену продолжить: — И вдруг в магазине, где я выбирал тебе цветы, мне попался на глаза тот злосчастный журнал. Мой разум помутился настолько, что я не хотел ничего сознавать, и только одно слово стучало в моей голове — месть. Я решил, что девушка, поразившая меня искренностью, красотой и умом, оказалась заурядной стервой и лгуньей. И доказательство растоптанной мечты привело меня в бешенство. Прости меня.

— По-моему, ты уже тысячу раз просил у меня прощения за тот далекий день, — нежно произнесла Шелли.

— Я сделаю это и в тысячу первый раз. И опять мое сердце забьется от радости, когда я услышу, что ты меня прощаешь, потому что, на мой взгляд, такому мерзкому поведению, как мое, нет оправдания.

— Но ведь ты как-то сказал, что сначала не собирался мстить столь… изощренным способом.

— Да, но один только вид моей соблазнительной и такой желанной Шелли начисто лишил меня остатков разума. И кстати, это происходило всегда, когда ты оказывалась рядом. В тот незабываемый вечер во французском посольстве я едва сдержался, чтобы не схватить тебя и не увезти в безлюдное место… Даже после тяжелого разговора у меня в квартире в Глазго… Помнишь, когда я пришел в спальню и сидел рядом с кроватью, на которой ты лежала? Даже тогда я еле поборол желание залезть к тебе под одеяло и заняться любовью с женщиной, которую так сильно полюбил…

Шелли блаженно улыбнулась и поцеловала мускулистую руку, которой Стивен прижимал ее к себе, как будто боясь, что она вдруг сбежит. Он приподнялся и заглянул в глубокие голубые глаза жены.

— И конечно, сейчас я уж точно не собираюсь бороться с искушением, когда ничто мне не препятствует, а ты так близко от меня, теплая и обворожительная…

Он потянулся губами к мочке ее уха, зная, что это одно из самых чувствительных мест Шелли.

— Но откуда у тебя столько сил? — попыталась увернуться от его ласк удивленная жена. — Неужели ты уже успел отдохнуть после последнего великолепного марафона.

— О, я полностью готов исполнить супружеский долг еще раз, — промурлыкал Стивен.

И Шелли почувствовала правоту его слов, как только он обнял ее…

— Я так счастлив, что у меня есть ты, — прошептал Стивен в перерыве между поцелуями.

— И я тоже, — выдохнула Шелли.

Content

Несси Остин
Нарушенный обет

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12