Аристарх Нилин

Ловцы душ

Часть 1

На краю Земли

Глава 1

…Он сидел и смотрел, как посреди кабинета вдруг появляется шар, переливаясь, словно мыльный пузырь всеми цветами радуги. В тот момент, когда шар исчез, Сомов увидел Михаила и Анну, которые держались за руки, гордо и одновременно смущенно, смотрели на полковника…

— Одно могу сказать, эффектно, — произнес Сомов, глядя на них, и добавил, — а если серьезно, то… Знаете, если бы я не знал, о том, что вы обладаете такими способностями, то вряд ли поверил бы в это. И даже сейчас, увидев воочию, все равно сомневаюсь, ну хоть убейте, а сомневаюсь, — он поднялся из-за стола, и подошел к ним, и прежде чем поздороваться, то ли шутя, то ли серьезно, спросил:

— С вами, можно здороваться, или как, а то может, шарахнет током?

— А мы и сами не знаем, вы попробуйте, а мы посмотрим, — смеясь, произнесла Анна.

Полковник протянул руку, и Михаил и Анна по очереди поздоровались.

— Да нет, вроде ничего, так разве что малость бьет током, но совсем чуть-чуть.

— Что, правда!? — спросила Анна, сжав ладонь в кулак и внимательно рассматривая его.

— Конечно, нет, это я так в шутку, по-стариковски, вы уж извините.

— Ой, а я и впрямь поверила, что вас током ударило, — напряжение от столь необычного появления Михаила и Анны, спало и они присели к столу.

— Что вам сказать, честно, не рассчитывал, что откликнитесь, да еще так быстро, спасибо. Значит, решили нам помочь?

— Лев Максимович, давайте договоримся сразу. Любезностями обмениваться потом будем. Мы приняли решение, и как говорится, на этом закончим. Давайте по существу. Вам ведь наверняка сейчас не до этого, раз к нам обратились?

— Вы правы, дело закручивается так, что того и гляди, может перерасти в серьезный международный конфликт. Так что, тут не до шуток. Короче, вот какая ситуация на данный час, — и полковник подробно рассказал им о тех вещах и событиях, о которых ранее умолчал. Заканчивая свой рассказа, он добавил:

— Как видите, холодная война давно закончилась, и мы вроде как партнеры по многим вопросам, однако, когда дело касается возможности получить в свои руки внеземные технологии, они идут на любые меры, вплоть до того, что испытывают своё новейшее оружие космического базирования непосредственно над нашей территорией. Это о многом говорит.

— Выходит, несмотря на то, что корабль был сбит и вроде как уничтожен, на самом деле он упал в Арктике, и сейчас туда направляются американцы?

— Все верно. Мы не знает, что осталось от корабля, взрыв был достаточно сильным, да еще вдобавок на большой высоте, поэтому мы и посчитали, что он полностью уничтожен, а его обломки сгорели в атмосфере при падении. Как никак, почти пятьдесят километров над Землей. А теперь выяснилось, что нет. Плюс, наличие цилиндров, мы ведь так и не установили, для чего они были предназначены, и что в них было, — последние слова он произнес так, что Михаил сразу понял, что фраза с подтекстом, и потому ответил:

— Цилиндры являются чисто медицинским приспособлением для транспортировки биоэнергетической субстанции.

— Чего?

— По-русски говоря, души. Инопланетяне сумели выделить её из стареющего или больного тела человека и путем пересадки клону, продлевают свою жизнь.

— Вот как! Однако. Хорошо, а тогда почему они вдруг оказались на нашей планете?

— А вот это другой вопрос. Короче, сбитый корабль… впрочем, все по порядку, — и Михаил коротко рассказал, что знал, о похищении контейнера с цилиндрами, погоне за похитителями и причинах их появления на Земле.

— Только этого нам не хватало. Выходит, в других мирах тоже не всё так гладко, как нам того хотелось бы?

— Видимо. Если честно, мы не особенно внедрялись в это, да и знакомить с их технологиями и миром нас особо не стали. Мы толком ничего и посмотреть не успели. В клинике побывали, по парку походили и домой. Кстати, корабль, на котором мы прилетели, наверняка сейчас на орбите, и я полагаю, не один.

— Пока мы зафиксировали только один корабль на орбите Земли.

— Значит, пока еще не прилетели. Их задача, установить, что стало с остальными цилиндрами, ведь в них были субстанции живых людей, и при этом, не самых бедных на их планете.

— Это как понимать?

— Пока эти операции находятся в стадии эксперимента и проводятся за очень большие деньги, сами понимаете, люди с деньгами не поскупятся выяснить, что стало с их родственниками на далекой для них планете, и почему так произошло, что контейнер был захвачен, вскрыт и вдобавок корабль, на котором они были, подвергся нападению и потерпел аварию.

— Хотите сказать, что мы можем стать, своего рода, козлами отпущения?

— А кто их знает. На вид, они весьма дружелюбны и миролюбивы, но раз есть те, кто занимается рэкетом, стало быть, и в их обществе не все так гладко, как хотелось бы.

— Трудно не согласится.

— А раз, я стал виновником и в какой-то мере несу ответственность, за то, что произошло, то, стало быть, обязан помочь, что бы мы ни стали, этими самыми козлами отпущения.

— Благородно.

— Бросьте, к чему высокие слова. А вы разве не поступили бы точно так же?

— А кто его знает. На словах, мы все готовы в герои, а как доходит до дела, простые ребята, которые вчера в хулиганах ходили, вдруг становятся ими и погибают, а мы потом даем им ордена и говорим, — вот они, настоящие люди, верные долгу, морали, отечеству. Как их распознаешь среди всей этой… жизни, — он явно хотел вставить веское слово, но при Анне не стал этого делать, но та неожиданно добавила:

— Это хорошо, что из окна кабинета, вам не кажется, что жизнь такая красивая, расцвеченная огнями иллюминаций и рекламных надписей. Поверьте, кругом, она напоминает порой такую мерзость, что можно подумать, что это пир во время чумы. Так что можете не стесняться в выражениях, как говорится, чего хотели, к тому и пришли.

— Да уж, что есть, то есть, и всё же. Надо действовать и стараться, чтобы не стало еще хуже, кому-то надо все же работать.

— Стало быть, американцы могут завладеть останками корабля? — снова вернулся к теме разговора Михаил.

— Да, и помешать этому мы должны, во что бы то ни стало, но времени очень мало. По нашим оперативным данным, они должны туда направить десант, впрочем, вполне допускаю, что они уже на пути в Арктику. Доклада еще не поступало.

Михаил задумался и неожиданно произнес:

— Корабль, это еще не всё. Ведь, как вы говорите, цилиндры были перегружены бандитами на корабль и уже после этого его сбили?

— Да, и что?

— Из этого следует, что цилиндры открылись все в одно и тоже время. А раз так, то неизвестно, были в этот момент бандиты живы, или они погибли.

— А стало быть, какие-то души могли переселиться в похитителей, — произнесла Анна

— В том-то и дело. А раз так, то неизвестно, что и как произошло дальше. Живы ли похитители, или они каким-то образом спаслись? Если живы, то где они, на корабле или нет? И вообще, вопросов всплывает столько, что ответить на них трудно, пока не осмотрим корабль.

— Легко сказать, осмотрим. Кстати, а вы не в курсе, что собираются предпринять инопланетяне?

— Нет, знаю только, что они собирались всё детально выяснить, чтобы отыскать корабль похитителей.

— А может нам обратиться непосредственно к ним, указать место, где находится корабль. Уж они-то точно опередят американцев? Что скажете? — вмешалась в разговор Анна.

— Это конечно вариант, но у нас нет, так сказать прямого телефона с ними, — усмехнувшись, произнес Сомов.

— А может вам и правда, задействовать их в решении этого вопроса? В конце концов, это их люди, пусть сами с ними и разбираются, как вы считаете, Лев Максимович?

— Идея хорошая, — он на секунду задумался, а потом произнес, — А вы можете с ними оперативно связаться?

— Надо попробовать.

— Хорошо, тогда надо все детально обсудить, в каком ключе вы с ними будете беседовать. Одно дело, когда дело касалось непосредственно вас, и совсем другое, когда дело касается большой политики. Как никак, а в это вмешались и мы и американцы. Не возражаете, если я попрошу присоединиться к нашей беседе моих сотрудников?

— Конечно.

— Отлично, — полковник загадочно улыбнулся, и по-мальчишески озорно произнес, — То-то у них будет недоумение, когда они вас здесь увидят. Представляю, какие у них будут лица.

— Может, тогда вы их как-нибудь подготовите? — спросила Анна.

— Ничего. Сотрудники спецслужб ко всему должны быть готовы, — и рассмеявшись, попросил по селектору вызвать к нему Зубова и Воеводина.

— Лев Максимович, — раздался голос секретаря по селекторной связи, — Зубов и Воеводин прибыли, пригласить?

— Пусть войдут.

Анна и Михаил сидели спиной к двери и не видели, как она открылась, и в кабинет вошли два сотрудника разведки, с которыми им уже приходилось встречаться.

— Вызывали, товарищ полковник?

— Вызывал, присаживайтесь.

Зубов и Воеводин обошли большой стол вокруг и только тут увидели сидевших за ним Горина и Рылеву. Немой вопрос и удивление можно было прочитать на лицах обоих. Они остановились у стола, бросая ничего не понимающий взгляд, то на полковника, то на Михаила и Анну.

— Что я говорил, видите, как удивлены мои подчиненные.

— Так ведь… — хотел, было ответить Зубов.

— А мы вот подумали и решили вернуться домой, — неожиданно произнесла Анна, — Как говорится, в гостях хорошо, а дома лучше.

— И как видите не зря. У вас тут оказывается ЧП, вот и пришлось, откликнуться на просьбу Льва Максимовича, и помочь, — поддержал её шутливый тон Михаил, чем окончательно смутил и без того ничего не понимающих сотрудников.

— Что, не ожидали? — бодрым голосом, и явно довольный произведенным эффектом, произнес полковник, — Вот так вот. Такие мы с вами. Все считаем, что народ у нас… короче сами знаете какой. А стоило только позвонить и попросить помощи и они тут как тут. Ладно, шутки шутками, а дело серьезное намечается. Поэтому быстро ввожу в курс дела, и начинаем работать.

Они засиделись у полковника еще на час, прежде чем Сомов подытожил беседу:

— Стало быть, расклад такой. Вы, — полковник указал на Михаила и Анну, — пытаетесь установить контакт с космическим кораблем инопланетян. Если это удастся, то о чем с ними говорить, вы имеете представление. Главное, не напирать в разговоре на имеющиеся у нас на Земле разногласия, а сконцентрировать их внимание именно на вопросе как можно быстрее забрать с Земли обломки корабля. Пусть у себя там занимаются его изучением. Параллельно мы направляем десант спецподразделения, на случай, если у вас ничего не получится. Команда уже собрана и ждет только приказа на вылет. Это конечно на крайний случай, так как что может произойти в случае, если мы успеем подойти к останкам корабля одновременно с американцами…

— Вы думаете, может быть, столкновение? — спросил Михаил.

— Не исключаю. Сами знаете, на карту поставлено слишком много, чтобы просто так отдать столь ценную информацию, которую можно узнать, заполучив останки внеземного корабля.

— Лев Максимович, а что если мы поступим иначе, — неожиданно произнес Михаил, — Анна начнет действовать, сообразно принятого решения и попытается установить связь с инопланетянами, а я полечу со спецподразделением в Арктику?

— А чем вы там можете им помочь? — спросил полковник.

— Трудно сказать чем, но возможно могу быть полезным, если дело коснется прямого противостояния.

— А что это мысль, — в задумчивости произнес Сомов.

— А это не опасно?

— Анна, все в нашей жизни опасно. Если мы решились, надо идти до конца и максимально использовать те возможности…, которыми обладаем.

— Молчу, но все же…

— Я буду максимально осторожен. И потом, ведь со мной будут специалисты, не так ли?

— Разумеется. А что это неплохая мысль, очень даже неплохая. Хорошо. Значит, так и поступим. Я срочно договариваюсь, чтобы вас включили в состав, спецгруппы. Через сколько вылет? — спросил он у Зубова.

— Насколько я в курсе, они готовы. Ждут указаний.

— Вы определились, кто из вас летит для координации действий от нас?

— Да, Вячеслав Николаевич.

— Ясно, кстати, Михаил Леонидович, не возражаете, если я в ваше отсутствие, подключу в помощь к Анне Максимовне майора Зубова? И вам спокойнее будет.

— Анна, ты как?

— Спасибо, я согласна.

— Отлично, тогда начинаем совместную работу.

Через час Горин и Воеводин уже были на подмосковном аэродроме и облачались в непривычные для обоих летные костюмы и примеряли спецназовские доспехи.

— А вы обращаться с автоматом умеете? — спросил Воеводин Михаила.

— Приходилось. Правда давно, еще в институте на военных сборах, но, по-моему, его конструкция не столь сильно претерпела изменения с тех пор, — и Михаил неожиданно ловко для самого себя и уж тем более для Воеводина, подсоединил магазин к автомату и передернул затвор, после чего поставил автомат на предохранитель.

— Как видите, кое-что в памяти сохранилось, и он подмигнул Воеводину, который покачал головой и произнес:

— Однако.

В комнату, где они одевались, заглянул молодой человек и произнес:

— Товарищ капитан, группа к вылету готова, через восемь минут вылетаем.

— Мы заканчиваем, сейчас будем.

Горин и Воеводин взяли белые маскировочные халаты и направились вслед за парнем. В ангаре, куда они вошли, стоял самолет, готовый к взлету. Команда из двадцати человек ожидала, когда все будут в сборе и можно идти на посадку в самолет. Задняя часть была открыта и внутренность самолета была хорошо видна, в том числе два больших контейнера.

— Что это? — спросил Михаил.

— Понятия не имею, думаю, что какая-нибудь техника. В дороге поинтересуемся.

К капитану подошел высокий мужчина и, взяв под козырек, доложил.

— Группа для выполнения спецзадания готова. Командир группы майор Клепиков. На время выполнения задания, вы переходите под мое командование.

— Вас понял.

— Прошу всех занять места в самолете, — скомандовал майор, и все быстро поднялись на борт. Вслед за этим Михаил услышал, как заработали двигатели, и самолет стал выруливать на взлетную полосу. А еще через какое-то время, взлетел и стал набирать высоту. Лишь спустя минут десять, когда самолет выровнялся и взял курс на Арктику, Михаил неожиданно подумал и спросил Воеводина:

— А вы случайно не в курсе, как мы приземлимся?

— Скорее всего, на парашютах.

— Что?

— Я говорю на парашютах, а что?

— Нет, ничего, я как-то не подумал об этом, но я в жизни не прыгал, а вы?

— Представьте себе, я тоже.

— Это утешает, но не очень.

— Меня тоже, но что делать, работа.

В этот момент к ним подошел майор.

— Пройдемте, надо чтобы вы сейчас надели парашюты, мало ли какая обстановка сложится в нейтральных водах и далее над Арктикой. Все же не на прогулку летим.

— Это да. Кстати, можно вопрос? — спросил Михаил, — Это для нас? — и он похлопал рукой по одному из контейнеров, закрепленных тросами.

— Да, это для нас. Сбросим на парашютах. Это две самоходные установки. Позволят нам передвигаться и одновременно укрыться. Как никак, там, куда мы летим, минус тридцать. Еще вопросы есть?

— Нет, спасибо.

Они прошли вдоль контейнеров и там им помогли надеть парашюты и дали краткий инструктаж.

— Самое главное, удачно приземлиться, чтобы ничего не сломать или вывихнуть. Если внизу будет снег, то приземляться будет не так сложно. А вот если ледяной покров, тогда будем верить в удачу.

— Это называется, сам на свою голову приключения придумал, — произнес Михаил.

— Что вы сказали?

— Нет, ничего, я говорю, что будем надеяться на лучшее.

— Правильно. Впрочем, если не справитесь и будет страшно, можно прыгнуть с кем-нибудь из наших ребят. Он подстрахует на случай падения.

— Долетим, там видно будет, — произнес Воеводин.

— Хорошо.

Они вернулись на место и заняли свои места.

Минут через двадцать один из членов команды, который держал на коленях рацию и видимо был связистом, доложил, что поступило сообщение. Американцы над Арктикой. Летят на двух самолетах. Подлетное время до точки встречи двадцать семь минут.

Майор связался по рации с экипажем самолета и выяснил, сколько им лететь. Оказалось, что мы опережаем американцев на четыре минуты. Это радовало, и в то же время все отлично понимали, что в таком варианте можно ожидать чего угодно, вплоть до вооруженного столкновения.

— Товарищ майор, а центр пока молчит?

— Пока тишина.

— Значит, связаться с инопланетянами пока не удалось, тихо произнес Михаил Воеводину.

— Видимо не все так просто, как хотелось бы.

— Это да.

За несколько минут до высадки, майор снова подошел к Михаилу и Воеводину и поинтересовался самочувствием и решением относительно того, готовы ли они прыгать.

— Где наша не пропадала, — ответил Михаил, — героя за это, конечно, не дадут, да и медаль вряд ли. Так хоть не посрамиться перед самим собой.

— Как знаете, — и в очередной раз дал наставления относительно того, как вести себя в воздухе и приземлиться, чтобы не получит травму.

Вскоре замигали лампочки, чем-то напоминающие светофор. Они означали степень готовности. Все поднялись и, выстроившись в очередь, надели карабины на трос, что позволяло автоматически раскрыться парашюту. Вслед за этим створки задней части фюзеляжа открылись и оба контейнера по очереди отправились вниз. Вслед за ними начали десантирование члены спецгруппы.

Полет занял немного времени, но Михаилу этого было достаточно, чтобы понять, сколь необдуманно он отправился на это задание. Оправданием было лишь то, что он совершенно не предполагал, каким образом он попадет туда, хотя можно было и предположить, что рейсовый самолет туда не ходит. Однако приближающаяся земля, точнее снежный покров отвлек его от столь мрачных мыслей, и он вдруг сосредоточился и подумал, нельзя ли воспользоваться одной из тех возможностей своего организма, которыми он теперь стал постепенно осваивать и пользоваться. Стоило ему об этом подумать, как решение пришло само собой, и приземление прошло на удивление легко и просто. Было ощущение, что когда он коснулся поверхности, он словно воздушный шар слегка подпрыгнул и затем снова, уже плавно опустился, на сей раз окончательно. Быстро отцепив стропы, как ему сказал майор, он поднялся и стал осматриваться. Неподалеку от него приземлялись или уже приземлились члены спецгруппы. Он направился к ним. Когда майор увидел его жизнерадостное лицо, то не выдержал и спросил:

— Сколько вам лет?

— Сорок семь, а что.

— Да нет, ничего, и говорите, что до этого никогда не прыгали с парашютом?

— Честное слово.

— Как-то не верится.

В этот момент к ним подошел, слегка прихрамывая Воеводин.

— Ну что, неудачно приземлились? — спросил майор.

— Нормально. Слишком сильно вытянул ноги, забыл, что надо было наоборот поджать.

— Понятно. Главное, что ничего не сломали, раз идти можете. Сейчас сделаем анестезию, и все будет в норме.

— Да нет, не надо.

— Капитан, раз вы в моем подчинении, значит надо делать анестезию.

— Слушаюсь.

— Вот это другое дело. Михайлов. Быстро оказать помощь капитану и всем живо расконсервировать контейнера и начать выдвижение к месту расположения объекта. Симуров!

— Я.

— Доложить, что десантирование прошло нормально. Потерь нет. До объекта, — он посмотрел в окуляр бинокля, и добавил, — тысяча сто метров. Приступаем к выполнению операции.

— Вас понял, товарищ майор.

Все зашевелились и бегом направились к двум контейнерам, которые приземлились неподалеку от основной группы. Общий настрой передался Михаилу и он, осмотревшись, двинулся вслед за всеми.

Как только оборудование было вскрыто, отряд занял свои места в машинах и направился в сторону корабля. В этот момент поступило сообщение, что американцы приступили к десантированию непосредственно в зоне останков инопланетного корабля.

— Сколько до цели? — спросил майор у водителя.

— Наблюдаю цель на радаре. Время до цели две с половиной минуты.

— Черт, наверняка войдем в прямой контакт.

— А может их ветром отнесет от цели, и мы успеем раньше их? — спросил Воеводин.

— Вряд ли. Там тоже летят профи и они знают, с какой стороны прыгать, чтобы не сильно отклониться от цели.

— А почему тогда мы так далеко спрыгнули? — поинтересовался Михаил.

— Потому что мы десантировали оборудование. Американцы уже знали, что мы их опережаем, и потому решили сыграть на опережение. Скорее всего, оборудование они сбросят в другом месте, тем более, что они летят двумя транспортами.

— Товарищ майор. Вижу цель. Дистанция двести метров, прямо по курсу.

— Десанта поблизости нет?

— Пока не вижу, хотя, есть, наблюдаю два, нет три парашюта. Правее, в трехстах метрах от объекта. Сейчас приземлятся.

— Ясно. Всем приготовиться. Второй, слушай мою команду. Выйти на противоположную сторону объекта, занять круговую оборону. В случае атаки, открыть огонь на поражение, — майор повернулся к Михаилу и сидящему с ним рядом Воеводину, — Вам оставаться в укрытие вместе с радистом. Если что, будете вести огонь из пулемета. Блин, кто бы знал, что придется повоевать с американцами. Всю жизнь об этом мечтал, ядрена-матрена…, — и майор первым выскочил из еще не остановившейся машины на снег.

Михаил прильнул к смотровому устройству и увидел прямо перед собой НЛО. Вблизи он казался огромным. Впрочем, это и понятно, ведь он имел диаметр не меньше ста метров. Он стоял под углом градусов шестьдесят к поверхности, частично погрузившись в снежный покров. Впечатление было еще более грандиозное, чем, когда он увидел его на озере. От неожиданности, он даже отстранился и медленно произнес:

— Ощущение, что корабль совершенно целый. Просто потерял управление и грохнулся на землю, ну, то есть в снег.

— Махина! — произнес Воеводин, посмотрев вслед за Михаилом на НЛО. В этот момент они услышали, что началась стрельба.

— Доложите в центр, нас атакуют, — услышали они в наушниках, голос майора, — занимаем круговую оборону. Подведите оба транспорта, как можно ближе к кораблю.

В этот момент раздался взрыв, за ним второй, а вслед за этим по ним начали стрелять. Это было отчетливо слышно. Воеводин занял место стрелка и начал вести огонь из пулемета. Тем временем они подъехали так, что корабль инопланетян, словно скала навис над ними. В этот момент радист сообщил, что вторая машина подбита. Снова раздался голос майора.

— Капитан, вы меня слышите?

— Да.

— Сообщите в центр. Сдержать натиск не удается, так как противник превосходит численностью и в технике. Мы потеряли четверых, один транспорт подбит. Идет сильный обстрел со стороны противника.

— Есть.

— Не выдержим натиска? — произнес Михаил.

— Как видите. Они сбросили сюда больше ста человек. Не говоря уже о том, что во всю используют подствольные гранатометы.

Михаил уже не слышал последних слов, сказанных Воеводиным. Он вдруг открыл дверь машины и затем забрался на неё, пытаясь прижаться к броне, чтобы его не задела шальная пуля. Потом собрался с духом, и неожиданно поднялся во весь рост и распростер руки, сделав ими жест, словно певец на сцене, заканчивающий арию. То, что произошло потом, было ни с чем не сравнимым и никем и никогда невиданным. Фиолетовой свет, распростершийся во все стороны, озарил ярким сиянием пространство вокруг и словно купол накрыл корабль, а затем стал съезжать вниз и резкой волной, словно пятно бензина на воде, разошлось вокруг, сметая все на своем пути. Это заняло несколько секунд, после чего наступила безмолвная тишина.

Воеводин, который ринулся вслед за Гориным, чтобы удержать его от бессмысленного героизма, пожалуй, единственный, кто полностью наблюдал картину происходящего и потому, когда все закончилось, лишь стоял и растеряно глядел на Горина, не в силах передать тех чувств, которые ощущал, увидев все это. В этот момент раздался голос майора:

— Что происходит, черт возьми?

— Ничего, просто они не учли, что мы тоже не лыком шиты, — пытаясь отшутиться, произнес Михаил, слезая с машины и чувствуя, как его начинает одолевать приступ голода, и он залез обратно в машину, чтобы поинтересоваться относительно того, где хранится паек.

— Михаил Леонидович, что это было? — услышал он голос Воеводина, который стоял в дверях люка.

Глава 2

Горин сидел в машине и с аппетитом заканчивал вторую банку тушенки.

— Все ничего, но после таких фокусов, жрать охота ужасно. Прямо слона готов съесть.

— Стало быть…, — произнес майор, но всё же воздержался задавать вопросы, понимая, что влезает не в своё дело, а потому молча вышел, оставив Горина наедине с капитаном, а сам пошел посмотреть, как себя чувствуют раненые бойцы, и распорядиться насчет убитых.

— А вы не голодны? — вдруг поинтересовался Горин, глядя на Воеводина.

— Нет, спасибо. Вот еще какао и шоколад.

— Угу, спасибо.

Когда с едой было закончено, Воеводин не удержался и, глядя на Михаила, спросил:

— Это было силовое поле?

— А кто его знает. Я ведь и сам не очень в этом разбираюсь. Знаю, что могу, а что и как, не очень представляю.

— Фантастика, честное слово. Даже мысленно не могу себя представить, что это такое!

— А вот и зря. Я как раз мысленно представляю себе, что должно произойти, и именно это получается. Позади меня корабль стоял, прямо как скала. Я и подумал, значит надо вроде купола какого-то сделать, а уже потом как бы кольцом поверхность охватить.

— Значит, вы сами управляли силовым полем?

— Вроде того. Или импульса.

— Да, но ведь я сам наблюдал это фиолетовое свечение. Разве энергетическое поле может быть видимым?

— Что вы так переживаете. Видимое, невидимое. Главное мы америкашек скинули, как тараканов дустом, и нет проблем. Теперь, в самый раз было бы, если инопланетяне прилетели, и корабль этот забрали. Наши проблемы разом разрешились бы, и можно спокойно домой возвращаться.

— Хорошо бы конечно.

— Товарищ капитан. Срочное сообщение для майора.

— Что случилось?

— Центр на связи.

— Хорошо, сейчас позову, — капитан выскочил из машины, и вскоре фигура майора показалась в проходе.

— Майор Клепиков слушает. Да, вас понял, есть, — майор положил трубку и, оглядев сидящих в транспорте, произнес:

— Помощь пока не предвидится. А вот спутник, что подбил инопланетян, корректирует орбиту и через пятнадцать минут будет над нами.

— А вот это, действительно плохая новость, — произнес Михаил, — как считаете, он способен поразить цель на поверхности, или его мощности хватит лишь для околоземных объектов?

— Вряд ли я вам могу сказать что-то определенное по этому поводу. Наши специалисты так до конца и не разобрались в его технических возможностях, но то, что они перенацеливают его сюда, говорит о многом.

— И ведь как быстро прореагировали?

— В этом как раз ничего удивительного нет. Наверняка они проводили всю операцию, так сказать в режиме онлайна, наблюдая за ходом операции со своих спутников, которые сейчас висят над нами. Стало быть, им известно, что спецгруппа вступила с нами в бой, а потом внезапно была уничтожена и при том полностью.

— Как в кино. Помните, американцы атакуют террористов в Африке, а на командном пункте наблюдают, как все происходит, — произнес Михаил.

— Вряд ли что именно так, но, по всей видимости, весьма близко к тому, о чем вы говорите.

— Стало быть, им теперь известна информация, которая не очень-то их обрадовала? — вмешался в разговор майор.

— Думаю, что да. Кстати, а какие указания дал центр в связи с возможным ударом со спутника?

— Оставаться в районе корабля.

— Оригинально, — произнес Михаил, — они что, считают, что он как зонтик спасет нас, если те нанесут удар из космоса? А если у них на борту спутника установка, с помощью которой они взорвут корабль? Мы тогда просто поджаримся вместе с ним и все.

— На открытой местности мы будем еще более уязвимы для нанесения удара из космоса.

— А почему вы считаете, что они нанесут удар именно по нашей группе? Может быть, их интересует только сам корабль, а, понимая, что мы их опередили, они попытаются его уничтожить.

— Вряд ли. После того, что они увидели, — майор, скосил взгляд на Михаила, — вряд ли они захотят оставить нашу группу в живых, раз захватить не в состоянии.

— Согласен, — добавил капитан.

— Так, стало быть… а, сколько у нас времени в запасе?

— Девять минут, — произнес радист

— Маловато конечно времени, но надо подумать, что мы можем им противопоставить, — и Михаил облизал ложку, которой ел тушенку прямо из банки и все еще держал её в руке. Потом взял большую плитку шоколада и, забыв, что на него подозрительно смотрят сидящие рядом, о чем-то сосредоточенно стал размышлять, при этом отправляя в рот один за другим кусочки шоколада. Отломив последний, он скомкал обертку и произнес:

— Надо попробовать, может быть, щит удастся поставить, но для этого необходимо точно знать, когда они произведут прицельный удар по кораблю. Как только я его активизирую, долго удерживать его мне будет трудно. Поэтому подумайте, нет ли возможности использовать имеющуюся у нас аппаратуру, чтобы хоть приблизительно координировать действия их спутника.

— Задача ясна, — майор по рации вызвал кого-то из своего отряда. В этот момент к машине подошли почти все, кто остался в живых. Раненые бойцы, а их было трое, вошли первые, за ними остальные. Машина была рассчитана на двенадцать человек, поэтому пришлось потесниться. Воеводин вылез из машины, а вслед за ним и Михаил, видя, как бойцы то и дело украдкой смотрят на него, и лишь присутствие командира не позволяло им спросить, что же произошло.

Они стояли на морозном воздухе вдвоем. Теплые куртки поверх летных комбинезонов и маски из шерстяных шапок, как у омоновцев, не давали замерзнуть. Воеводин посмотрел на корабль, и спросил:

— Скажите, неужели вы даже отдаленно не представляете, что происходит в вашем организме, когда вы это делаете?

— Что делаете?

— Вот это, энергетическое поле или как там оно называется?

— В общих чертах. Мне рассказали, но сам процесс мне совершенно не понятен.

— И все же?

— Энергия поля, это своего рода водородный компонент, который я активирую и поддерживаю на определенном энергетическом уровне. Я как бы регулирую процессы, протекающие на субатомном уровне.

— Вы хотите сказать, что искусственно синтезируете…

— Совершенно верно, что-то вроде холодного синтеза ядерного процесса деления, который в общих чертах сродни взрыву ядерной, точнее водородной бомбы. Таким образом затрат не так много, а энергии выделяемой при таком синтезе достаточно много. И заметьте, никакого повышения уровня радиоактивного фона.

— Разве такое возможно?

— Видимо да. Раз вы сами наблюдали эффект, — улыбаясь, произнес Михаил.

— Значит…, — в этот момент входной люк машины приоткрылся и высунувшийся из неё майор, произнес:

— Спутник прямо над нами. Мы засекли его, но сигнал слишком слабый. Подключили аппаратуру, попытаемся выявить, какие либо отклонения в его энергосистеме, что явно будет означать, что он готовится к нанесению удара, так что приготовьтесь.

— Понятно. Геннадий Трофимович, вам бы, лучше того, обратно в машину, — и Михаил поправил за ухом переговорное устройство. Воеводин присоединился к сидевшим в машине. Михаил остался один. Взглянув на серую громаду инопланетного корабля, он почему-то подумал, что если он начнет падать, то прихлопнет их своей массой, поэтому по привычке, сначала дунул в микрофон, который тоненькой дужкой соединялся с наушником, и произнес:

— Начинайте выдвижение от корабля.

— Вас понял, начинаю движение.

Задвигались гусеницы, и транспорт стал удаляться. Михаил последовал вслед за ним, но, сделав несколько шагов, услышал в наушниках:

— Внимание, увеличение интенсивности сигнала со спутника, возможно, что это обусловлено подготовкой энергоустановки. Либо что-то делайте, либо бегом к машине, мы вас подберем, — и он увидел, как машина остановилась и из открытого люка ему кто-то машет рукой, призывая бежать к ним.

Михаил прикинул расстояние до машины. Было метров пятьдесят. Она явно вышла из зоны, где инопланетный корабль уже не заденет его в случае падения, и, посмотрев на небо, поднял руки и, растопырив пальцы, мысленно подумал, что надо сделать. Сияние, исходящее от его рук, стало подниматься вверх и мгновенно накрыло куполом корабль и транспорт. В этот момент, он почувствовал резкую боль. Он никогда не испытывал ничего подобного до этого, когда использовал те возможности, которыми стал обладать. Боль была острой, словно его укололи иглой. Нервные окончания мгновенно отреагировали, но он силой воли сдержался от того, чтобы рефлекторно не отдернуть руки, словно понимал, что стоит ему это сделать и сфера, которую он создал, исчезнет, а вместе с ней, надежда на выживание. Он не понимал что происходит, но чувствовал, что надо выстоять. Доли секунды и боль исчезла, и в следующий момент, он услышал голос:

— Горин, вы меня слышите? Все получилось, идите к нам…

Михаил глубоко вздохнул и опустил руки, почувствовав, что устал, словно взяв рекордный вес, явно не рассчитал сил, и потому стало так тяжело дышать и в глазах всё вдруг потемнело. Он видел, как из машины выскочило несколько человек, и бегут к нему на помощь. Однако голова закружилась, и он стал оседать. В тот момент, когда он упал на снег, потеряв сознание, трое бойцов уже поднимали его и несли к машине.

Он пришел в себя и, открыв глаза, попытался улыбнуться, потом произнес:

— Ну, как все живы?

— Глядите, он еще шутит. Мы-то живы, а вот вы как? Вы бы видели то, что произошло, это же с ума сойти можно. Сюжет для хорошего блокбастера, разве что спец эффекты будет тяжело сделать.

— Точно, разве что на компьютере придется моделировать, — раздался чей-то голос.

— А что произошло, я ведь и не видел ничего? — вдруг спросил Михаил, чем рассмешил почти всех собравшихся.

— Хорошо сказано, — произнес майор. — Знаете, в это трудно поверить.

— Так что все-таки произошло? Я помню только, что создал купол и всё.

— Вот именно, только вы купол создали, как по нему со спутника нанесли удар.

— Удар? А как вы это определили?

— В том-то и дело, что это что-то потрясающее было. Знаете, словно на купол сверху что-то давить стало и он начал видоизменять форму. Середина провалилась, и цвет начал меняться. С фиолетового на ярко-малиновый, потом стал вишневым, а затем ярко желтым. Вся сфера словно огнем пылала, пульсируя и извиваясь, словно противостояла той энергии, которая пыталась его разрушить.

— Как долго это длилось?

— Казалось что очень долго, а на самом деле не больше нескольких секунд, а может того меньше, а потом всё исчезло, и она снова приобрела свой первоначальный цвет и форму.

— Понятно, жаль, что я все просмотрел, — произнес Михаил и снова впал в забытье.

Когда он снова очнулся, в машине стояло оживление, видимо за то время, пока он был без сознания, все активно обсуждали происшедшее. Михаил приоткрыл веки, и все разом умолкли.

— Как вы, отошли, или не совсем? — задал вопрос майор.

— Вроде отошел, только, как всегда есть жутко хочется. Только что поел, а снова чувствую голод.

— Это не проблема, — и майор протянул ему открытую банку тушенки.

— Нет, лучше чего-нибудь сладкого, шоколадку что ли.

Развернув, переданную кем-то плитку шоколада, он откусил дольку и спросил:

— Я долго был в отключке или не очень?

— Нет, минут десять.

— Какие-нибудь хорошие новости есть, или одни плохие?

— Есть и плохие и хорошие.

— Как всегда, дежурный ответ. Тогда лучше с плохих.

— Из центра передали, что американцы направили в нашем направлении несколько боевых самолетов. С какой миссией неизвестно, но судя по тому, что это четыре бомбардировщика и корабли прикрытия, явно не дипмиссия для встречи гостей из космоса.

— А хорошая?

— Хорошая, то, что спутник висит на орбите и, то ли исчерпал энергетические ресурсы, то ли что. Одним словом попыток нанесения повторного удара не наблюдается. Кроме того, наши дали понять, что есть все основания полагать, что связь с инопланетным кораблем, возможно, удастся осуществить, правда, не уточники когда.

— На без рыбье и рак рыба, — произнес капитан, однако майор скептически посмотрел в его сторону и добавил, — У нас в запасе чуть более часа до прилета американцев, так что времени на обдумывание не так много.

— Это точно, — произнес Михаил, доедая остатки шоколада, а знаете, что я подумал, может нам попытаться заглянуть внутрь инопланетного корабля?

— А у нас для этого есть полномочия? — спросил майор.

— Это не по моей части. Вячеслав Николаевич, как вы считаете, в сложившейся ситуации, мы имеем право заглянуть внутрь корабля или нет?

— Надо запросить центр.

— Понятно, без санкции прокурора, обыск противоречит нормам закона.

— При чем тут санкции.

— Так, вы же сами сказали, что надо сделать запрос.

— Так принято.

— Я молчу.

— Молчание говорит больше чем слова, — капитан потер рукой лоб и добавил, — при выполнении любой спецоперации, решения принимаются на месте в зависимости от сложившейся обстановки. В данном случае, она потребовала осмотреть корабль в целях…

— Сохранения жизни личного состава группы, — произнес майор.

— Вот именно группы, и возможно спасения жизни оставшихся членов экипажа инопланетного корабля, потерпевшего аварию. Вот вам и санкции.

— Тогда вперед?

Майор дал команду и машина, развернувшись, направилась в сторону космического корабля.

Подъехав, экипаж, за исключением радиста, вылез из машины. Обойдя вокруг космического корабля, было выдвинуто предположение, что люк, находящийся приблизительно на высоте семи метров от поверхности, является именно тем местом, через которое можно проникнуть внутрь. Было решено, добраться до него и попытаться как-то открыть. После недолгих стараний, трое бойцов поднялись с помощью веревок и, оказавшись возле люка, доложили, что, по всей видимости, люк можно открыть.

Минут двадцать ушло, чтобы определить, для чего предназначено центральное отверстие. Оказалось, что внутри него находится вращающийся элемент, своего рода запорный клапан. Повернув его, включился механизм, который самопроизвольно открыл сначала люк, а потом вторую секцию, закрывающую вход внутрь корабля.

Сверху были скинуты дополнительные веревки и несколько членов команды, включая Михаила, поднялись наверх.

— Кто бы мог представить, что доведется на инопланетном корабле побывать, — произнес майор

— Точно, а фотоаппарата, как всегда ни у кого нет, — произнес кто-то из бойцов, которые уже успели открыть люк корабля.

— Фотоаппарат, скажешь, тоже. Как говорится, с Богом, — и, скинув веревки вниз, майор дал разрешение на спуск внутрь корабля.

Внутри было темно, и только благодаря нескольким фонарям, можно было рассмотреть внутренность. Оказалось, что они находятся в каком-то туннеле. Стены были запачканы сажей, видимо внутри был пожар. В нескольких местах виднелись половинки цилиндров, зацепившиеся за выступы в стене, но основная часть находилась внизу. Поскольку корабль находился под углом к поверхности, тоннель полого спускался вниз. В конце его, луч света выхватил кучу распавшихся надвое цилиндров. Их серебристая поверхность искрилась в лучах прожекторов. Осторожно, словно альпинисты, спускающиеся по отлогому склону, двое бойцов спустились вниз. Осмотревшись, они доложили, что внизу находится множество элементов некогда бывших цилиндрами. Вдруг последовало минутное замешательство, и майор воскликнул:

— Что там у вас?

— Кажется, мы обнаружили труп одного из членов экипажа.

— Без нас не трогайте, мы сейчас спустимся.

Майор, а вслед за ним остальные, начали спускаться по веревкам вниз. Опустившись, все посмотрели туда, куда был направлен луч фонаря. Из-под груды цилиндров четки виднелись чьи-то ноги.

— Давайте сложим цилиндры ближе к краю. Надо достать его, — дал команду майор.

Держась за веревки, все стали перекладывать цилиндры в одну сторону и вскоре извлекли тело инопланетянина. Он был высокого роста, на голове шлем, треснутый пополам. Трубки, которые шли от цилиндра, висевшего на поясе к шлему, были оборваны. Обвязав тело веревками, его осторожно стали поднимать кверху, и почти тут же обнаружили тело второго инопланетянина, а вскоре и третьего. Вскоре тела инопланетян были извлечены из корабля и со всеми предосторожностями, перенесены рядом.

Они лежали на снегу. Только лицо одного можно было рассмотреть, остальные были облачены в защитные шлемы. Впрочем, того, что было видно, было достаточно, чтобы все убедились, что это действительно инопланетяне. На сильно обожженном лице был только один глаз, расположенный посреди лба, вдобавок, отсутствовал нос. Майор услышал голос радиста.

— Товарищ майор, получено сообщение, что связь с инопланетянами установлена. К нам летят два инопланетных корабля.

— А что с американцами?

— Их курс не изменился, они по-прежнему двигаются в нашу сторону. Подлетное время восемнадцать минут.

— Спроси, каковы наши действия?

— Нам предложено находиться вблизи инопланетного корабля.

— Хорошее дело, а если нас начнут бомбить американцы, что тогда нам делать?

— Ждать инопланетян. Есть надежда, что они прилетят раньше американцев.

— Надежда! А что если нас начнут бомбить, а те не захотят вмешиваться, и будут просто наблюдать?

Наступила пауза.

— Каков ответ из центра?

— Они молчат.

— Понятно, как всегда, начальство думает, или получает указание от вышестоящего начальства.

— Остается надеяться, что инопланетяне прилетят раньше американцев, — и словно в подтверждение его слов, на небе появилась светящаяся точка, а следом за ней вторая. Они стали быстро увеличиваться в размерах, и не прошло нескольких секунд, как буквально над головами изумленных людей, зависло два инопланетных космических корабля. Они были в точности такими же, как тот, который прилетел на Землю, когда Михаил покидал её. Один из кораблей сделал круг над местом аварии и затем, поднявшись примерно на километр, завис над ними. Второй корабль на большой скорости облетел вокруг и затем опустился неподалеку от них.

Он завис в нескольких метрах над поверхностью. Вслед за этим из нижней части корабля выехала платформа, на которой стояло четверо инопланетян, одетых в скафандры, наподобие тех, что были на погибших. Сойдя на снег, они подошли к стоящим возле корабля землянам. Казалось, что столь долгожданная встреча с посланцами других миров должна начаться с каких-то громких приветствий, но вместо этого, один из инопланетян, шедший впереди остальных, произнес:

— Мы получили ваше сообщение, что корабль найден. Спасибо, что помогли нам.

Их лиц не было видно из-за темных фильтров на шлемах. Видимо их глаза не были адаптированы к столь яркой белизне снега, а может, они попросту не хотели шокировать землян своим внешним видом.

— Мы достали из корабля тела трех погибших…, — майор чуть было не сказал инопланетян, но вовремя спохватился и произнес, — членов экипажа. Судя по виду, на корабле был пожар, лицо одного сильно обгорело.

Двое инопланетян наклонились над телами лежащих на снегу и чуть слышно о чем-то стали переговариваться на своем языке. Потом один из них повернулся, и что-то произнес стоящему возле Михаила инопланетянину, после чего, тот снова обратился к майору, видимо он сразу понял, кто здесь старший.

— Простите, вы успели проверить весь корабль?

— Нет, а что?

— Дело в том, что по нашим данным, экипаж корабля состоял из четырех человек.

— Нет, мы только успели спуститься вниз. Там множество пустых цилиндров и среди них мы сразу обнаружили тела троих. Возможно четвертый внутри корабля.

— Понятно. В таком случае, мы хотели бы заглянуть внутрь. Если не возражаете, ваши люди не могли бы помочь нам?

— Без проблем.

От Михаила не ускользнул взгляд майора, а следом за ним и Воеводина, которые посмотрели на часы. Видимо их тревожило, что американцы на подлете, а стало быть, всякое могло произойти.

— Простите, — произнес Михаил, обращаясь к инопланетянину, который, как ему показалось, был старшим, — у нас тут небольшие проблемы. Помимо нас, кораблем кое-кто еще интересуется… Как бы это мягче выразиться, — Михаил искал, чтобы такое сказать, чтобы не напрямую объяснять, что происходит на самом деле, но ему на помощь пришел Воеводин:

— Мы несколько отстаем по сравнению с вами в техническом процессе, так что сами понимаете, корабль, представляет большой интерес, отсюда и проблемы, сугубо внутреннего характера…

— Мы уже частично в курсе дел, так что не волнуйтесь. Наш корабль, который занял позицию над нами, обеспечит нашу защиту.

— Вы уверены? — неожиданно вырвалось у майора.

— Уверен, кроме того, на орбите наш космический корабль. В случае чего, он прикроет нас.

Ну-ну, — произнес майор, и дал команду пятерым бойцам отряда оказать помощь инопланетянам в прочесывании космического корабля. Бойцы подошли к кораблю, однако инопланетян остановил их.

— Нет, нет. Надо вначале всем отойти. Сначала положим корабль на плоскость, чтобы было проще его обследовать.

Майор дал команду отнести тела погибших инопланетян в сторону. За ними последовали все остальные. В этот момент корабль, на котором прилетела четверка, поднялся в небо и, сделав круг, занял позицию и замер. Вслед за этим включилась какая-то аппаратура. Было не понятно, что это и как работает установка, но все увидели, что лед и снег вокруг корабля стал вдруг плавиться. Все происходило так стремительно, что никто не успел даже спросить, что происходит, как раздался скрежет и корабль стал медленно заваливать днищем на снег, подняв вокруг себя снежную тучу.

— Вот теперь можно начать обследование.

— Интересно, а как мы туда попадем? — произнес майор, — люк остался внизу, под снегом?

— Все в порядке. В верхней части есть основной люк для прохода на корабль. Тот, что был внизу это шлюзовой. Им пользуются, когда выходят в открытый космос или на других планетах.

Спустя пять минут четверо инопланетян и пятеро бойцов, к которым присоединился Михаил и Воеводин, вошли внутрь корабля.

Как и ожидалось, взрыв повредил корабль и вызвал пожар, о чем свидетельствовала почерневшая обшивка стен и перегородок. То, что внутренность не выгорела полностью, было обусловлено, по-видимому, имевшейся на борту корабля противопожарной системой, которая сработала и смогла потушить пожар. Продвигаясь по коридорам, при свете десятка осветительных ламп, начался осмотр всех отсеков корабля. В этот момент, один из инопланетян видимо получил какое-то сообщение. Выслушав его, он произнес несколько слов на своем языке, после чего обратился к землянам.

— Простите, кто из вас руководитель группы?

— Майор Клепиков. Он сейчас внизу, что-то случилось? — ответил Воеводин.

— Передайте майору, что корабли, которые двигались курсом к нам, были предупреждены, что вторжение в зону, в которой находится корабль, потерпевший аварию на вашей планете, входит в сферу наших интересов, а потому зона на двенадцать часов земного времени закрыта для пролета. В случае нарушения установленных правил, вхождение в зону будет считаться актом агрессией против Норфона со всеми вытекающими отсюда последствиями.

— Значит, можно не волноваться, что нам кто-то помешает?

— Совершенно верно. Они уже легли на обратный курс.

— Спасибо, сейчас сообщу, — и Воеводин связался с майором и доложил ему о положении дел.

Теперь можно было спокойно продолжить поиски четвертого погибшего члена экипажа. Корабль был осмотрен вдоль и поперек, включая места, которые вряд ли могли быть вскрыты экипажем, однако никаких следов четвертого члена экипажа выявлено не было. Спустя два часа, все вышли из корабля, после чего инопланетяне снова о чем-то посовещавшись между собой, поблагодарили нас за помощь, и сказали, что останки корабля заберут с собой.

Все были крайне удивлены этому, но старались не подать виду, тем не менее, Воеводин наклонился к Горину и тихо произнес?

— Не представляю, как они такую махину смогут забрать с собой?

— Честно говоря, я тоже не могу понять, разве что разрежут её на части и вывезут?

— Черт, было бы интересно посмотреть, как они это сделают?

— Я бы тоже не отказался увидеть сей процесс.

В этот момент, инопланетяне, которые о чем-то переговаривались между собой, повернулись к землянам и сообщили, что осмотр корабля можно считать законченным. Они возвращаются к себе и через полчаса начинают эвакуацию останков корабля. Останки погибших они так же заберут с собой для опознания.

Инопланетяне направились к своему кораблю, предварительно погрузив с помощью тележек, которые к изумлению присутствующих висели примерно в метре от поверхности и движением руки могли легко передвигаться в любом направлении.

— Майор, какие будут указания? — спросил Воеводин, Клепикова.

— Я сообщил в центр о ситуации. Ответ такой. Как только они заберут свой корабль, нам следует выдвигаться в точку встречи, где нас подберут…

— Простите, что значит, подберут? — перебил майора Михаил.

Тот сурово посмотрел на Горина, но, понимая, что тот штатский, да к тому же спас всех от неминуемой гибели, произнес:

— В район, куда нам приказано прибыть, нас примут на подводную лодку, а дальше, как начальство прикажет.

— Ясно.

— Вот и хорошо, что ясно, — тон, с которым это было сказано, говорил, что с вопросами надо воздержаться.

Все прошли к транспорту и стали наблюдать за действиями инопланетного корабля, который всё это время оставался на месте. Наконец, он приподнялся и, сделав маневр, стал снижаться прямо над кораблем, который они собирались эвакуировать. Когда между ними осталось расстояние меньше метра, из днища выдвинулись штанги, которые, коснувшись поверхности, каким-то образом, прочно состыковались с ней. Вслед за этим, оба корабля, став как бы единым целым, стали осторожно подниматься вертикально вверх. Набрав высоту, они устремились в заоблачную высь, и вскоре исчезли. Зрелище было потрясающее. Все некоторое время смотрели вслед улетевшим кораблям, не веря, что такую махину, размером с футбольное поле, можно столь быстро и без особых хлопот, отправить в космос.

— Вот это техника! — раздался голос одного из бойцов.

— Ничего, и у нас когда-нибудь такая будет, — произнес майор, — Всем в машину и двигаемся в заданный район.

В машине было тесно, однако чувство, что все обошлось, и они направляются домой, пересилило неудобства, и потому все расслабились, хотя, как заметил Михаил, все то и дело бросали в его сторону взгляд, говорящий: — Интересно, а ты кто, то же инопланетянин, или свой?

Глава 3

Поездка до места, где команду ждала подводная лодка, заняла менее суток. За это время, они сумели преодолеть около четырехсот километров, и когда добрались до места, то благополучно были приняты на борт, а спустя сутки, доставлены на военно-морскую базу Североморска. Сразу вслед за этим вся команда военно-транспортным самолетом вылетела в Москву. За все это время вынужденного простоя, Михаил и Воеводин держались особняком от основной команды, которая, потеряв четырех бойцов, тяжело переживала это, хотя все отлично понимали, что если бы не Михаил, вряд ли кто-то сумел выжить.

То ли жесткая армейская дисциплина, то ли указания майора, но до самой Москвы, никто из бойцов спецгруппы, не задал Михаилу ни одного вопроса, по поводу всего произошедшего в Арктике. В основном все вопросы вертелись вокруг инопланетян, и американцев, проявивших столь большой интерес к разбившемуся кораблю. Впрочем, их можно было понять, поскольку бойцов, которые побывали на инопланетном корабле, да еще вместе с инопланетянами, буквально замучили вопросами.

Когда спецгруппа оказалась на подводной лодке, Воеводин и Горин, оказались в одной каюте. Вечером, когда они легли спать, Воеводин, лежа на верхней полке, неожиданно спросил:

— Михаил Леонидович, вопрос можно?

— Валяйте.

— А как вы думаете, куда мог деться четвертый член экипажа?

— Откуда же мне знать.

— Нет, я понимаю, я просто спросил ваше мнение на этот счет.

— Я так думаю, если корабль был сбит спутником на большой высоте, то вряд ли он использовал парашют и на нем спустился на Землю. Да и вообще, знают ли они, что такое парашют вообще. А раз так, то, стало быть, одно из двух. Либо он погиб, и мы просто не смогли отыскать его следов на корабле, либо он исчез с корабля еще до того, как тот был сбит на орбите.

— Выходит, он мог остаться на Земле в тот момент, когда шла погрузка цилиндров?

— Вячеслав Николаевич, ну что вы себе забиваете голову всякими догадками. Слава Богу, они забрали этот злосчастный корабль и дело с концом. А то из-за него одни неприятности. Вы вот лучше мне скажите, как будут урегулированы вопросы, связанные с тем, что американцы потеряли сотню бойцов? Вот вопрос, это да, а вы о каком-то инопланетянине беспокоитесь, да еще вдобавок уголовнике, насколько я правильно понял.

— Как раз с американцами вопрос решится достаточно просто.

— Вы так уверены?

— Абсолютно. Первый раз что ли.

— В каком смысле?

— В прямом. Спишут как потери при случайном соприкосновении при проведении маневров или что-то в этом роде. Солдатам дадут ордена и медали. Посмертно конечно. Родственникам сообщат, что пали геройской смертью при выполнении спецзадания и все. А мы обменяемся любезностями, и как будто ничего не было.

— Оригинально. И все?

— А вы думали, МИД подключат, и будут долго и упорно бодаться по поводу компенсаций?

— Да, в общем-то, нет, но все же…

Они замолчали, но через какое-то время продолжили разговор.

— Жаль, что мы с инопланетного корабля ничего себе на память не прихватили. Вот была бы память, на всю жизнь, как считаете? — вздохнув, произнес Воеводин.

— Это точно. Интересно, кто-нибудь из бойцов отряда, хоть гайку какую-нибудь заныкал?

— Кто знает. Даже если и взяли, то, вряд ли скажут.

— Да, хорошая мысля, приходит опосля.

— Вам-то что горевать, вам не в первой, и на этом, как его Нофроне побывали.

— Норфоне, — поправил его Михаил.

— Как вы сказали?

— Планета Норфон.

— Михаил Леонидович, а она такая же, как и наша планета?

— В смысле?

— Такая же голубая, моря, реки, леса?

— А черт его знает. Мы с Анной в госпитале были. По парку прошлись. Все вокруг очень Землю напоминало. Аллеи в парке, лавочки, листья на деревьях шумят. Это все равно, что вы приехали в какую-нибудь экзотическую страну, к примеру, в Африку или Южную Америку, и в парк пошли. Вроде на Земле, а все непривычно и незнакомо. Вот и там так же. Да и небо такое же голубое, разве может оттенок иной, так ведь и у нас бывает разный, когда тучи на небе и погода сопливится.

— А вот сами они совсем другие.

— Это точно, — Михаил хмыкнул, — я первый раз, когда увидел, мороз по коже пробрал. Думаю, ну и монстры. Сожрут с потрохами и не подавятся.

— Сказали тоже.

— Так то в первый раз. Циклопы, как есть циклопы. Я так и не привык с ними общаться без ощущения, что они такие же, как и мы, а может быть даже гораздо лучше.

— Это вы к чему?

— Да в разговоре они очень деликатные и обходительные. Как говорится, внешность, и манера поведения столь не вяжутся между собой, что трудно привыкнуть.

— Привычка.

— Безусловно. Нужно время, чтобы понять, что люди других миров, вовсе не обязаны быть такими же, как мы по внешнему виду. Кстати, — Михаил усмехнулся, — эти двое, что проникли в наши тела, потом рассказывали нам, что испытали точно такое же чувство страха, когда впервые увидели наши лица в зеркале.

— Правда?

— Честное слово. Так и сказали — вот ведь монстры какие, аж с двумя глазами.

— Звучит почти как анекдот.

— Точно. Я так смеялся, а потом подумал, насколько они правы. Вот что значит сила привычки. А ведь достаточно повстречать на улице человека с дефектами на лице или увечьями, и ты невольно думаешь о нем черте что.

— Это верно. У меня сосед в подъезде живет. У него с рождения огромное родимое пятно на половину лица. Выглядит кошмарно. Милейший человек, кандидат наук, а все равно, общаясь с ним, испытываешь двойственные чувства. Жалость и одновременно что-то, что сродни то ли страху, то ли еще чему-то.

— Человеку сложно выйти за рамки обыденности. Порой едешь в метро, и обращаешь внимание, знаете на кого?

— На кого?

— На людей с нестандартной внешностью. По себе заметил. Стоишь в вагоне, взгляд прошелся по пассажирам и остановился либо на симпатичной девушке, либо на мужике с оттопыренными ушами или длинным носом.

— Да, это вы точно подметили.

— Наверно поэтому в разведчики берут людей со стандартной внешностью, чтобы не привлекали к себе внимание?

— Это вы обо мне?

— И о вас в том числе.

Воеводин рассмеялся, а потом произнес:

— И все же, счастливый вы человек, своими глазами увидеть чужой мир.

— Да, это точно. Скажи мне об этом кто-нибудь полгода назад, и я бы рассмеялся и покрутил бы пальцем у виска.

— И все же вы там не остались, почему?

— Интересно, а как вы представляете себе жизнь карлика с двумя глазами, на которого то и дело обращают внимание.

— Что, серьезно?

— А вы думали. Люди, они везде одинаковые, даже если могут между звездами летать.

— Пожалуй, вы правы.

— Психология, она такая. Нет, может быть, со временем привыкли бы, но вряд ли. Да и потом, там все время надо было носить этот аппарат на лице. Состав воздуха у них другой… — последние слова Михаил произнес, и какая-то мысль мелькнула у него в голове, и тут же пропала. Он снова прокрутил только что сказанную фразу и понял, что привлекло его внимание.

— Слушайте, Вячеслав Николаевич, а знаете, что я подумал.

— Что?

— Вы помните трех погибших инопланетян, которых мы вытащили из корабля? Они все были одеты в костюмы, вроде скафандров и на поясе висели небольшие баллоны. Они предназначены для выхода на поверхность планеты с другим содержанием воздуха. Странно. Почему они все оказались в костюмах в тот момент, когда, как я понял, корабль был уже в пятидесяти километрах от Земли?

— Интересная мысль.

— Вот именно. Стало быть, они выходили на Землю из корабля. Конечно, ведь они перекладывали цилиндры из грузовика к себе в шлюзовой отсек, а потом сразу же стартовали с Земли и поэтому не успели снять костюмы.

— А может быть это их обычная, так сказать полетная одежда, вроде той, в которой летают наши летчики или космонавты?

— Вполне возможно. Хотя вряд ли, при такой технике, они внутри корабля будут иметь атмосферу отличную от своей.

— Да, но все трое были в момент аварии в шлюзовой камере.

— Правильно. Стало быть, становится понятным, почему они все были в костюмах.

— А где же тогда был четвертый?

— Вот именно. А что если он вовсе не выходил из корабля. Поддерживал его так сказать работоспособность, следил за всем происходящим вокруг, как говорится, был на стреме?

— Да, но тогда тем более, он должен был при пожаре погибнуть так же, как и все остальные.

— Вот именно, но тела-то, мы его не нашли.

— А может, он остался на Земле?

— Что же они рассорились при дележе и его решили бросить на планете? Вряд ли.

— Да, вопросов действительно много. Впрочем, пусть этим норфонианцы занимаются. У нас своих дел хватает.

— Это точно. Ладно, спокойной ночи.

— И вам того же.

Спустя двое суток Горин и Воеводин входили в кабинет полковника Сомова с докладом о проведенной операции.

Воеводин кратко доложил полковнику о том, что произошло в районе падения инопланетного корабля, оставив подробности на долю Горина, но полковник неожиданно прервал его доклад, и обратившись к обоим, произнес:

— Все это, безусловно, заслуживает внимательного рассмотрения и анализа, но пока вы добирались, кое-что изменилось, в том числе и в наших взаимоотношениях.

— С кем, с инопланетянами?

— И с ними в том числе. Короче, ввожу вас в курс дела. После того, как норфонианцы, черт возьми, язык сломаешь, пока выговоришь, забрали свой подбитый корабль, не прошло и суток, как они с нами сами связались.

— Сами!?

— Вот именно. Они полагают, что четвертый член экипажа, возможно, каким-то чудом остался жив и находится на Земле.

— Что я вам говорил, Вячеслав Николаевич, — произнес Михаил.

— Так вот. Полагая, что он на Земле, они просят нас организовать поиски, поскольку, короче, причин они толком нам не объяснили, хотя и так очевидно, раз он причастен к преступлению, они хотели бы его поймать и возможно прояснить ряд вопросов, связанных с захватом контейнера с цилиндрами.

— Стало быть, нам придется искать его, при чем неизвестно где? Не так ли? — произнес Михаил.

— Вот именно. Но это еще не все. Сами понимаете, информация обо всем происходящем сейчас доводится на самый верх, и поэтому некоторые решения принимаются не мною, и даже, не нашим ведомством. Одним словом, создается объединенная группа с участием американцев, для поиска этого самого четвертого.

— Американцев! — воскликнул Горин, — а они тут, с какой стати? Мало того, что сбили корабль над нашей территорией, так еще и нас чуть не грохнули в Арктике. А теперь, видите ли, мы должны с ними совместно работать. С какой стати?

— Я понимаю ваши возражения.

— Не возражения, а возмущение! — перебил полковника Михаил.

— Хорошо, пусть будет возмущение, и в чем-то, и даже во многом, я с вами согласен, но, как я уже сказал, не все теперь зависит от нас. Повторяю еще раз, приказы следуют с самого верха, а их как говорится, не нам с вами их обсуждать.

— Да, приятного мало, — произнес, молчавший до селе Воеводин.

— Вот это ты точно заметил. А потому надо работать, чтобы быстрее со всем этим разобраться и закрыть дело.

— И как вы предполагаете его искать, а главное где? — снова произнес Михаил.

— Понятия не имею. Вот вам и придется этим заниматься.

— Мне!?

— Да, да. Вас тоже включили в состав группы. Я категорически возражал, но там, — он указал пальцем на потолок, — почему-то решили иначе.

— Интересно, а как отреагируют американцы на мое участие в этом проекте?

— Спросите что-нибудь полегче. Этот же вопрос я задал, когда меня вызвали и дали указание срочно развернуть работы по розыску пропавшего члена экипажа.

— Да я не против, просто… Мне, кажется, я столько их ребят положил там, в Арктике, что возможно, скорее я для них стану объектом охоты, чем какой-то вымышленный инопланетянин.

— Слово в слово я высказался, когда услышал сначала пожелание, а несколько позже, прямое указание, включить вас в состав группы.

— Странно.

— Мягко сказано, не так ли?

— Вообще-то да, — Михаил хмыкнул и добавил, — Нет, вообще-то я не против, тем не менее, странно, что меня решили включить в группу. А главное, зачем?

— Это я тоже привел в качестве аргумента. И знаете, что мне ответили?

— Если честно, то даже не догадываюсь.

— Мне сказали, что с вашей помощью, мы, возможно быстрее найдем инопланетянина, и закончим со всей этой неприятной и щекотливой историей. Кроме того, ваше участие несколько сгладит все те шероховатости, которые имели место в наших взаимоотношениях по этому вопросу за последние несколько дней. Дескать, мы настолько открыты, что ничего не утаиваем, а потому и вы стремитесь к тому же.

— Не понял, к чему стремиться?

— К тому же…

— Понятно. Точнее не очень, но, судя по вашей интонации, действительно, понять мысли начальства достаточно сложно. Жаль, что я не умею читать мысли? — иронично произнес Михаил.

— Действительно жаль. А вы попробуйте на досуге, вдруг получится.

— В самом деле, надо как-нибудь попробовать, — и Михаил еле заметно улыбнулся, глядя на полковника.

— Кстати, я напомнил руководству, что американцы тоже не дипломатией занимались, и первыми открыли огонь. Кроме того, мы первыми понесли потери. Да что говорить, вопрос решен, и не мне его отменять.

— И когда надо начинать? — спросил Воеводин.

— Вчера.

— Понятно. Кто входит в состав группы, помимо Михаила Леонидовича и кто руководит операцией?

— Руководство возложено непосредственно на меня. Состав двенадцать человек. Четверо американцев, они уже прибыли, так что даю вам два часа на отдых, и начинаем работать.

— Полагаю, сроки поджимают? — спросил Михаил.

— Поджимают, и еще как. Докладывать о том, что происходит, приходиться каждые четыре часа, так что сами понимаете, какая нервозная обстановка. Волей-неволей приходится шевелиться.

Воеводин и Горин встали и направились к выходу из кабинета. В этот момент полковник поднялся из-за стола и произнес:

— Вячеслав Николаевич, лично отвечаете за безопасность Михаила Леонидовича. Черт знает, что на уме у американцев.

Горин обернулся.

— У меня теперь душа за вас будет болеть до конца операции. А тебя прошу организовать охрану, и сам как тень будь, понял?

— Так точно.

— Спасибо, постараюсь, чтобы они ничего не узнали лишнего, — ответил Михаил.

— Хорошо, жду вас через два часа, — он посмотрел на часы, и, усмехнувшись, добавил, — Точнее, через час пятьдесят восемь минут.

Михаил открыл дверь своей квартиры и, хотя знал, что Анна дома и ждет его, не ожидал, что, войдя в прихожую, та бросится ему на шею, обнимая и целую.

— Ты чего? — растерянно произнес он.

— Ничего, все нормально, — произнесла она, пряча от Михаила заплаканное лицо.

— Конечно, ничего, а слезы почему?

Он нежно провел пальцем по её щеке.

— Лук резала.

— Аннушка, какой лук? Ты что забыла, что я твои мысли читаю, как свои собственные.

— Да, волновалась за тебя. А ты бы не волновался?

— Так ведь обошлось. И норфонианцы вовремя подоспели, корабль свой забрали. Зато представляешь, я и на парашюте прыгнул, и в Арктике побывал, и на подводной лодке. Короче впечатлений, море.

— Море, скажи уж океан.

— Ну, океан, — он притянул её к себе и нежно поцеловал.

— Раздевайся, и пойдем к столу.

— Учти, у меня времени в обрез.

— Как в обрез?

— Так. Начинается работа по поиску четвертого члена экипажа сбитого корабля. Меня включили в состав группы поиска. Так что я в команде.

— Ты в команде!?

— Да.

— Сам напросился?

— На этот раз нет. Честное слово?

— А я думала, что все позади, и мы сможем, наконец, быть вместе и …

— Я тоже так думал. Только вряд ли эта спокойная жизнь так скоро наступит. И вообще, после всего, что с нами произошло, я даже не знаю, что с нами будет, и как обернется вся наша дальнейшая жизнь.

— Ты считаешь, что вечно будем своего рода "под колпаком", из-за наших способностей?

— А ты так не считаешь?

— Может быть, мы напрасно вернулись на Землю?

— Не знаю. Честно скажу, не знаю. Но и там жить было бы не сладко. Короче, поживем, увидим. Ты-то как?

— Нормально.

— Знаешь, теперь, когда столько всего произошло за эти несколько недель, я лишь одно твердо уяснил для себя, как мне не хватает тебя. Лежу на койке в подводной лодке, мысли витают, и постоянно возвращаются к одному и тому же. Как ты там?

Анна посмотрела влюбленными глазами на Михаила и, прижавшись к нему, тихо произнесла:

— Вот и я так же. Лежу, а уснуть не могу. Где ты, что с тобой, веришь?

— Верю.

Они обнялись и стали целовать друга. Михаил понимал, что Анна, самый дорогой и близкий ему человек, которого он любит всем сердцем, и от этого было так радостно и легко, что будущее рисовалось счастливым и радостным, несмотря ни что.

Глава 4

Михаил вошел в кабинет, и прикрыл за собой дверь. Все уже были в сборе, и возможно ждали его, а потому, извинившись, что опоздал, направился к столу.

— Присаживайтесь Михаил Леонидович, — произнес полковник.

Михаил обвел взглядом сидящих за столом и сразу выделил знакомые ему лица Волошина, Зубова, женщины, фамилию которой он не знал, но помнил, поскольку встречался с ней при медицинском обследовании. Остальные присутствующие, за исключением самого Сомова, были ему незнакомы. Полковник обвел всех взглядом и произнес:

— Итак, вся команда в сборе. Через сорок минут встречаемся с представителями американской стороны. Как меня проинформировали, они выделили двух специалистов по аномальным исследованиям и двух сотрудников спецслужб, правда, каких именно не уточнили. Впрочем, для нас это не имеет значение, главное, чтобы они занимались прямым, так сказать делом, а не сбором информации, что знаем мы, а они нет. Поэтому, не буду учить вас поведению с ними, но помните, собранность на каждом шагу. Надеюсь, вы меня поняли? Теперь, собственно говоря, о деле, — он открыл папку и разложил перед собой несколько листов.

— Особенно внедряться в подробности не буду, чтобы потом не повторяться, скажу только, что по данным, которые нам передали, есть предположение, что, либо разыскиваемый, по каким-то причинам остался на Земле, в тот момент, когда происходила погрузка цилиндров из автомобиля на их корабль, либо он каким-то образом десантировался из подбитого корабля. Судя по траектории падения, он мог это сделать на нашей территории, но американцы не исключают, что район приземления может быть и Финляндия, и Норвегия, и даже Арктика. Наконец, самым невероятным, они считают, что он выбрался из корабля, уже после его падения. Таким образом, работа предстоит по трем версиям. На встрече, наша задача обсудить план работ в этом направлении. У меня пока все. У кого какие вопросы?

— Лев Максимович, а что инопланетяне, нам никак в этом плане не могут поспособствовать в поисковых работах? Думаю, что их техника позволила бы быстрее справиться с поставленной задачей?

— Елена Степановна, именно от вас я ожидал этого вопроса. Увы, нас лишь вежливо попросили помочь, и больше ничего.

— Жаль.

— Согласен.

— Какими полномочиями мы будем обладать, и можно ли будет рассчитывать на помощь областных и районных отделений? — раздался чей-то голос.

— Об этом можете не беспокоиться. Несмотря на высокую степень секретности, помощь будет любая, поскольку по легенде мы ищем,… — полковник неожиданно замолчал, словно подыскивал слова для того, чтобы назвать имя разыскиваемого инопланетянина, — похищенную ядерную боеголовку.

Прокатившийся вслед за этим сообщением ропот в зале, был вызван явно удивлением такой постановкой вопроса, поэтому Сомов добавил:

— Это, во-первых, полностью исключит вопросы относительно НЛО, а во-вторых, даст возможность привлечь необходимую помощь в поисках возможных очевидцев или похитителей. Думаю, что в данном случае, легенда весьма удачная. А теперь, — он посмотрел на часы, — прошу всех по машинам. Встреча с американскими представителями состоится на загородной даче, которая будет пока нашим базовым местом сбора. Машины ждут у подъезда, можем ехать.

Поездка за город составила чуть более часа. Как только машины въехали на территорию базы, высоченные ворота моментально закрылись. Вокруг все напоминало обычную дачу, коих тысячи разбросаны в Подмосковье. Не хватало только привычных грядок с овощами. А так, елочки, цветочки и аккуратно подстриженная трава. Не мешкая, все прошли в дом. Зал, в который они вошли и где их ждали представители американской стороны, мало чем отличался от кабинета, в котором они недавно заседали. Разве что вид за окном явно говорил, что они загородом. Кроны деревьев у самых окон, просвечивали сквозь тонкую тюль занавесок.

— Добрый день, — на отличном русском языке, произнес один из четверых американцев, которые поднялись со своих мест, когда в зал вошла большая группа людей. Михаил повел бровью и подумал:

— Надо же, почти без акцента, может бывший наш? Уехал в начале девяностых в штаты и теперь работает в разведке?

Однако, после того, как все представились, стало ясно, что это не так. Судя по тому, что его звали Пол Эванс, вряд ли он был выходцем из Союза.

Разговор быстро перешел к основной теме, ради которой все собрались, поиску инопланетянина. Стол был завален картами, схемами, документами, которые были переданы американцам ранее, и теми, что они привезли с собой.

— Итак, — произнес Сомов, — гипотез относительно того, каким образом этот четвертый, которого назовем для краткости, инок, от слова инопланетянин, три. Стало быть, будем работать по всем этим направлениям. У кого какие предложения?

— Вы не думаете, что нельзя полностью сбрасывать со счетов, еще и четвертую, а возможно и пятую версию его исчезновения? — произнес Эванс.

— Версий может быть сколь угодно много. И в этом я соглашусь, как только мы найдем хоть какой-то след, ниточку, которая даст возможность хоть в малейшей степени прояснить его исчезновение. Но надо с чего-то начинать, поэтому и предложено начать отработку трех версий, которые не лишены вероятности, что одна из них верна.

— Так-то оно так, и все же.

— Я думаю, что в процессе работы, версий наберется, еще больше чем вы сказали. И все же, у кого какие предложения? — Сомов окинул взором собравшихся, и, видя их молчаливо-напряженный взгляд, произнес:

— Хорошо, по вашему молчаливому поведению, ждете, когда начальство, то бишь я, подкинет идейку, или, говоря проще, косточку, для того чтобы было что обсасывать, точнее, обсуждать. Не так ли? — снова молчание, как бы подтверждающее сказанное, после чего полковник произнес:

— Зря ждете. Вряд ли я сообщу вам что-то новое. Вы все, так или иначе, связаны с проблемой, и, так же как и я, в курсе происходящего, а стало быть, все факты знаете не хуже меня, а может быть, даже лучше. Разве что наши американские коллеги, подбросят нам что-то такое, чего мы не знаем? — и Сомов обратил свой взор на американцев. В его взгляде недвусмысленно читалось: — ребята, кажется, вы сбили инопланетный корабль, так давайте, выкладывайте хоть что-то, что может пролить свет на происходящие события?

Эванс взглянул на Сомова и пару раз кашлянув, произнес:

— Вы правы, давайте осветим некоторые моменты, о которых вы возможно не в курсе, — он, словно фокусник, выудил из вороха бумаг и фотографий, лежащих на столе, документ, отпечатанный мелким шрифтом, и стал его зачитывать, точнее, переводить, так как запись была сделана на английском языке.

— После того, как неопознанный летательный объект, именуемый в дальнейшем "объект Х15", был идентифицирован, как аппарат внеземного происхождения, за ним было установлено слежение, для чего были задействованы средства наземного и космического базирования. После того, как объект Х15 вторично вошел в зону на территории России и совершил там посадку, было в срочном порядке задействованы имеющиеся в этот момент спутники наблюдения. Вот снимки, полученные с одного из спутников, — и Эванс выложил перед собравшимися несколько фотографий, которые находились в конверте, прикрепленному к документу, который он зачитывал.

— Как вы видите, на снимках четко видны четыре фигуры, которые, судя по расположению относительно корабля, двигались, в то время как все остальные, оставались в неподвижном положении, что говорит о том, что перед посадкой корабля, были каким-то образом обездвижены. После этого, последовала перегрузка каких-то объектов, находящихся в машине на корабль. По данным, которыми мы располагаем, на это ушло восемь минут сорок секунд, после чего все четверо вернулись на корабль, и объект стал уходить в космос. Учитывая, что контейнеры, которые перегружались из автомашины на инопланетный корабль, явно армейского типа и могли содержать оружие массового поражения, а именно бактериологическое, химическое, и возможно, ядерное, командование Пентагона, санкционировало задействовать секретный спутник "Зуло-505", который к тому времени скорректировал орбиту. В результате использования опытной энергетической установки, которая находится на борту спутника, "объект Х15" был сбит. Его падение сопровождалось по сложной траектории, которая, как мы предположили, приведет к полному сгоранию корабля, так как высота, на которой он был сбит, не давала шансов даже на частичную сохранность объекта. Слежение по всей траектории орбиты падения останков корабля, не представлялось возможным, однако, в квадрате пятнадцать, тридцать два, — и Эванс показал карандашом место на карте, о котором он упомянул, — приблизительно на высоте тридцати восьми километров, от корабля что-то отделилось. Снимки, которые мы смогли сделать, перед вами. Наши специалисты, к сожалению, не могут однозначно сказать, что это. Это может быть обломок разваливающегося корабля, и спасательный челнок, в которой мог находиться четвертый член экипажа. Вот собственно все, чем мы располагаем. В заключение, хотел бы добавить, что мы дали запрос вашему руководству, в котором рекомендовали попытаться связаться с инопланетным кораблем на орбите, дабы они проверили, был ли на борту корабля спасательный челнок, и если да, но он отсутствует, то это дает совершенно новый поворот в деле, которым нам поручено заниматься. Я кончил, — Эванс присел, ожидая вопросов. После минутного молчания, Сомов, который внимательно рассматривал перед этим переданные ему фотографии, спросил:

— Скажите, господин Эванс, а средства ПВО Финляндии и Швеции, никак не прореагировали, что над их территорией, возможно, пролетел неопознанный объект? Ведь судя по точке схода с орбиты, челнок, по всей видимости, двигался над их территорией?

— Мы сделали запрос, но Министерства обороны этих стран, ответили, что им ничего не известно. Кроме того, возможно, что инопланетные технологии позволяют легко обходить наши радарные системы, так что ничего удивительного, что они ничего не наблюдали.

— Хорошо, что вы предлагаете?

— Если нам подтвердят, что спасательный шатл действительно не миф, а реальность, нам следует искать его в этом районе, — и он обвел карандашом круг, диаметром около пятисот километров, отчего Сомов даже присвистнул, и сказал:

— Иголка в стогу сена.

— Простите, не понял?

— Поговорка такая, искать иголку в стоге сена. Вы представляете себе реальность решения подобной задачи? Для этого нужны тысячи людей, десятки тысяч, чтобы прочесать и что-то найти. А если он после падения был уничтожен, что тогда? Вы не допускаете такой мысли?

— Согласен с вами, но я всего лишь изложил факты, о которых вам не было известно. Что делать дальше, решать нам всем. Но с чего-то…, — в этот момент сотовый телефон, который лежал возле Сомова на столе неожиданно пронзительно зазвонил, отчего все стихли. Полковник поднял трубку, предварительно посмотрев на номер звонившего абонента.

— Полковник Сомов, слушаю. Да. Понял. Очень хорошо, продолжайте работу, если будут какие-то новости, немедленно звоните, — положив трубку подле себя, он что-то записал в блокнот, потом обвел присутствующих взглядом и, остановив его на Эвансе, произнес:

— Ваша версия подтвердилась. Инопланетяне и без запроса связались с центром и сообщили, что на борту корабля, который они забрали, отсутствует спасательная шлюпка. В ответ на наш запрос относительно того, не могли бы они с орбиты попытаться обнаружить её местоположение на Земле, они ответили, что точных координат её приземления у них нет, так как маяк на шлюпке был отключен, однако данные с компьютера корабля, который координировал полет, дают возможность определить примерное место приземления, — Сомов склонился над блокнотом и добавил, — запишите координаты. Видимо нам предстоит в ближайшие часы вылететь в Финляндию. Сейчас уже утрясаются все необходимые формальности по линии Министерства иностранных дел.

Михаил сидел в самолете и в задумчивости глядел в окно иллюминатора, из которого была видна лишь взлетная полоса аэродрома, да радар, вращающийся вдали. Соседнее место пустовало. Военно-транспортный самолет был заполнен лишь на треть. Помимо команды, в которую он входил, за исключением Сомова, который остался в Москве, с ними летело еще несколько человек, видимо обеспечивающих работу на месте. Повсюду лежали ящики с оборудованием. Самолет начал выруливать на взлетную полосу, затем остановился. Экипаж ждал команду на взлет.

После совещания прошло несколько часов, и, судя по оперативности, с которой все было организовано, события действительно были под контролем высоких инстанций, и все же Михаила не покидало ощущение какой-то неопределенности. Глядя в иллюминатор, он, с присущей ему научной логикой, пытался представить процесс поиска пропавшего члена инопланетного корабля, и никак не мог уяснить себе, как все это будет в реальности. Ему рисовались картины, одна смешнее другой. Десятки людей, выстроившись цепью, начинают прочесывать лесной массив, в котором может прятаться инопланетянин. При этом все постоянно перекликаются, и спрашивают, не видел ли кто одноглазого. Ерунда какая-то.

— А может, они хотят каким-то образом задействовать мои способности? — подумал Михаил, — очень интересно, только как? Я же не экстрасенс, чтобы определить его местоположение. Впрочем, чего ломать голову, прилетим на место, все прояснится, как они собираются это сделать.

В этот момент раздался звонок мобильного телефона. Он вынул его, и настроение сразу улучшилось. Звонила Анна.

— Алло. Это я. Как ты там?

— Сижу, ждем команды на вылет. У тебя все нормально?

— Я дома, собираюсь навестить маму. Сейчас соберу кое-что из продуктов и поеду.

— Хорошо. Передай от меня привет.

— Обязательно. Прилетишь, постарайся позвонить, чтобы я не волновалась.

— Обязательно.

— Целую.

— И я тебя. Пока, — Михаил нажал красную кнопку и положил телефон в карман. В этот момент самолет тронулся с места и начал разбег по взлетной полосе. Через несколько секунд он оторвался от бетонного поля аэродрома и стал набирать высоту. Когда табло погасло, и можно было расстегнуть ремни безопасности, Михаил пересел на соседнее место, чтобы было лучше видно, кто где сидит. Американцы сидели в середине салона друг за другом, наши, кто где. Михаил обернулся, и увидел, что позади него сидел молодой, крепкого телосложения сотрудник, который, как ему сказал при посадке на самолет Воеводин, будет охранять его. Сам Вячеслав Николаевич сидел ближе к кабине пилота.

Минут через сорок полета, кто-то из экипажа прошелся по салону и предложил сок и минеральной воды. Михаил поблагодарил, но отказался. Откинувшись на спинку кресла, он прикрыл веки и задумался, поэтому не заметил, как к нему подошла Сысоева, и, извинившись, что потревожила, спросила:

— Не возражаете, если присяду рядом? Хотела бы задать вам несколько вопросов.

Михаил снова пересел к окну и по инерции застегнул ремень. Елена Степановна присела рядом. На вид ей было лет сорок. Сухощавая, подтянутая женщина. Достаточно интересной внешности, которая никак не вязалось с должностью, которую она занимала, да еще в такой организации. Она слегка наклонилась, видимо не хотела, чтобы обрывки их разговора кто-то услышал.

— Надеюсь, вы на меня не в обиде? — неожиданно спросила она.

— Я! Кто старое помянет, тому…

— Понятно, значит, все же осадок остался?

— Что было, то было, а ваша работа, какая бы она ни была, всегда к чему-то обязывает.

— Хорошо. Хотя если честно, будь на вашем месте, никогда не простила бы подобного.

— Да!?

— Представьте себе.

— Откровенность, это что, как фактор терапевтического воздействия на пациента, который неожиданно стал полезен и стал давать показания?

— Ну зачем вы так. Я вовсе не психотерапевт, хотя в какой-то степени приходиться решать попутно и задачи подобного рода.

— Что вы говорите. А я думал, что вы только…

— Нет, не только…

— А вы за словом в карман не лезете.

— Что делать, я такая. И палец в рот не кладите. Откушу. Сами сказали, работа и ведомство обязывает.

— А без предисловий можно, а то мы так до самой посадки будем любезностями обмениваться?

— Замечательно, когда шелуха остается в корзине, и можно поговорить о деле, не отвлекаясь на постороннее.

— Согласен.

— Мне сказали, что вы испытываете сильное чувство голода, после того, как использовали свои энергетические возможности организма.

— Да, это действительно так.

— Не будете возражать, если я предложу вам, если представится необходимость их проявить, опробовать так называемые "энергетические батончики".

— Энергетические чего?

— Батончики, — и у неё на лице впервые за время разговора появилось подобие улыбки.

— Хотя бы конфетками назвали, а то "батончики". У меня на сою в детстве была аллергия, и я их сразу с конфетами сравнил. Помните, были такие соевые батончики?

— Помню. Мне они очень нравились.

— А мне нет. Неприятные ощущения во рту возникали.

— Бывает. Впрочем, от тех, что я предлагаю, вряд ли. Как ныне говорят, — колбаса натуральная, без сои.

— Верю на слово, а поэтому спасибо, при случае, готов воспользоваться. Надеюсь, они съедобные, в смысле, хотя бы приятные на вкус?

— Вполне. На себе испробовала и, между прочим, в космос отправляли на апробирование.

— И какой результат?

— Если честно, не в большом восторге, но…, зато калорий не в пример другим продуктам.

— Договорились. Как только, так сразу.

— Спасибо.

— Не за что, — Елена Степановна приподнялась и хотела было вернуться на свое место, но в этот момент самолет слегка тряхнуло, и она присела и тут же пристегнулась. Повернувшись, она посмотрела на Михаила:

— Извините, жутко не люблю, если не сказать большего, летать на самолете.

— Так вы оставайтесь здесь, заодно, в случае чего, батончиком угостите, — и Михаил рассмеялся собственной шутке.

— Это вы остроумно высказались.

— Поверьте, я не хотел вас обидеть.

— Верю, хотя скепсис в ваших словах прослеживался.

— Что делать. Побывав у вас, осадок как никак остался. Вот он и дает о себе знать. И потом, как никак годы. Надеюсь, вы как врач, меня понимаете, а потому не обижаетесь.

— Постараюсь. Как вы сказали, годы? Оригинально. Нет, я все же пойду к себе.

— Как знаете.

Сысоева отстегнула ремень, и в этот момент произошло что-то непонятное. Раздался оглушительный грохот. Создалось впечатление, что по самолету что-то ударило. Иными слова, он не столкнулся с чем-то, а именно получил сильный удар по корпусу. Мгновение, и Михаил услышал скрежет рвущегося надвое корпуса самолета, а вслед за этим вся передняя часть салона разломилась пополам, каждая из которых устремилась в разные стороны. Сидя в кресле, он почувствовал, как потоки воздуха вырывают его вместе с креслом из салона. Он инстинктивно протянул руки и схватил Сысоеву, прижав её изо всех сил к себе. То, что происходило вслед за этим, трудно было описать. Он запомнил только, что продолжал обеими руками держать Елену Степановну. Затем почувствовал, что кресло под ним оторвалось от пола и, вырвавшись из того, что некогда было самолетом, кувыркаясь, понесло их к земле, которая стремительно приближалась. Мысль, что через несколько секунд они неминуемо разобьются, заставила Михаила напрячь остаток сил, дабы понять, что надо что-то предпринять, чтобы остаться в живых. Он посмотрел вниз и увидел, что макушки деревьев стремительно приближаются, а стало быть, до столкновения с землей остались считанные секунды. Решение пришло мгновенно.

— Хватайтесь за ремни, и держитесь как можно крепче, иначе погибнем. Мне нужно освободить руки. Слышите меня? — закричал Михаил. Поток воздуха был настолько сильным, что он с трудом произносил слова, и было не ясно, поняла она его или нет, поэтому попытался еще раз крикнуть:

— Черт возьми, хватайтесь быстрее за ремни, иначе мы сейчас разобьемся.

— Мне страшно! — услышал он в ответ, но краем глаза успел заметить, что она ухватилась обеими руками за ремни. Михаил распростер руки, и в тот момент, когда до земли оставались считанные метры, создал поле, войдя в которое, они словно на резиновом тросе затормозили, и затем не то чтобы плавно, но все же благополучно проскочили сквозь ветви деревьев и затем упали на траву.

Потребовалось минут двадцать, прежде чем, пришедшая в себя после падения Сысоева, смогла произнести:

— А еще говорят, что чудес не бывает. Бывает, и еще как. Вы живы?

— Я да, а вы?

— Вроде тоже. Просто удивительно.

— Что именно?

— После такого падения, ни вы, ни я в шок не впали.

— Не знаю, мне как-то в первый раз пришлось падать с такой высоты, а вам?

— Мне тоже, — по голосу чувствовалось, что Сысоева лишь делает вид, что она в порядке, а на самом деле, её всю трясло от пережитого. Видя её состояние, Михаил спросил:

— А вы случайно свой батончик не захватили?

— Шутите?

— На полном серьезе, есть хочется, просто жутко. Сейчас бы он точно пригодился.

— К сожалению, он летел вместе с багажом, — она посмотрела в небо, и, прикрыв лицо руками, не выдержала и расплакалась, то ли от счастья, что осталась в живых, то ли от пережитого. Михаил не стал её утешать, понимая, что после такого, любой человек по-разному переживает случившиеся, и выражает свои эмоции. Впрочем, смотреть на Елену Степановну было весьма любопытно, так как она умудрялась одновременно улыбаться и плакать, размазывая руками слезы по лицу. Наконец, когда она немного пришла в себя, произнесла:

— Неужели мы одни смогли выжить?

— Не знаю, но, по всей видимости, да.

— Слушайте, вы словно робот. Вам что не страшно было?

— Сложно ответить. Когда падали, было, даже очень. А сейчас…

— Какая-то нелепость.

— Почему нелепость. Смерть от несчастного случая, мало чем отличается друг от друга. Авария, она и есть авария. Будь то автомобильная или авиационная. Другое дело, когда смотришь новости, в которых рассказывают об авиакатастрофе, не представляешь, что сам мог бы оказаться на месте погибших пассажиров.

— Вы правы, но все равно, я не могу поверить, что крушение самолета могло произойти с нами, и именно сейчас.

— А что, мы чем-то отличаемся от тех, кто когда-либо попадал в аварию?

— В общем-то, нет, но все же.

— Вот именно. Другое дело, что произошло, ведь самолет буквально развалился пополам. Я сам видел. Зрелище такое, что…. Короче малоприятное.

— А как вы думаете, что это было?

— Не знаю. Возможно, нас сбили, или произошел взрыв. Мне трудно судить, я не специалист в этой области.

— Интересно где мы?

— Понятия не имею. Если исходить по времени полета, то вполне возможно, что мы где-то в Карелии, а может быть и в Финляндии. В лесу, это точно, а вот где, не знаю.

Михаил попытался отстегнуть ремни безопасности от кресла, в котором все это время сидел. Руки слушались плохо, так как во всем теле чувствовалась слабость. Наконец он с трудом отстегнул ремни и попытался подняться с земли. Елена Степановна по-прежнему сидела на земле, и хотя сам еле стоял, протянул ей руку, чтобы помочь подняться.

— Знаете, у меня до сих пор руки и ноги дрожат, — произнесла она.

— Охотно верю. Думаете, мне не страшно? Ошибаетесь. Обладай, не обладай сверхъестественными возможностями, а от страха далеко не убежишь, он…, — в этот момент Михаил почувствовал, как закружилась голова и он начал медленно оседать на землю.

Глава 5

Михаил ощутил легкое похлопывание по щеке и очнулся.

— Слава богу, а то я перепугалась.

— Голодный обморок, — стараясь шутить, ответил Михаил, и попытался присесть, однако сделать это не удалось. В глазах все поплыло, и он почувствовал, что заваливается на бок. Елена Степановна пришла на помощь, и помогла ему облокотиться на самолетное кресло, которое валялось рядом.

— Как думаете, нас найдут? — спросил Михаил.

— Думаю что дано. За проектом следят столь внимательно наверху, что такое ЧП, вызвало наверняка полный переполох. По всей видимости, нас уже ищут. Сейчас задействуют всю технику и все возможности и у нас и в Штатах. Думаю, что нас найдут в течение нескольких часов.

— Неплохо было бы, — Михаил посмотрел на Сысоеву, и неожиданно спросил:

— А вы давно работаете в разведке?

— Пятнадцать лет.

— Срок, и не малый. А я почему-то в последнее время о разведке имел представление, которое основывалось исключительно на шпионских фильмах. Бункеры, штаб-квартиры, передвижные пункты слежения и огромное количество электронной техники, которая позволяет контролировать каждый шаг человека.

— Скажете тоже.

— А что, разве не так?

— Кино! — произнесла она, и добавила, — Если бы все было так, мы бы нашли этого инопланетянина, не выходя из офиса. Многое из того, что показывают, плод воображения киношников. Но иначе будет неинтересно смотреть.

— Наверное. Меня всегда поражали именно те места в фильме, где все вопросы решаются на месте с использованием спутников и компьютеров. Помните, как в фильме "Враг государства"?

— Извините, не смотрела. Я не очень большая поклонница такого жанра.

— Да?

— Представьте себе. Лучше скажите, как вы себя чувствуете? Голова кружится?

— Вроде нет.

— Дайте-ка, я еще раз пульс померяю, — она взяла руку и через минуту произнесла, — девяносто два, немного повышенный.

— Неудивительно. Как никак с такой высоты грохнулись.

— Вы можете активировать свои возможности?

— Зачем?

— Вы же можете телепортироваться.

— Вряд ли. Нужно сосредоточиться, а у меня сразу же все начинает плыть перед глазами. Видимо много энергии затратил. И потом, не могу же я вас оставить здесь одну.

Михаил провел рукой по карману рубашки, и, наткнувшись на сотовый телефон, достал его. На экране непрерывно мигала надпись: — Поиск сети.

— Не фурычит. Видно мы упали в такой глуши, что до ближайшего ретранслятора далеко.

— Идти сможете?

— Не знаю, надо попробовать.

Сысоева помогла Михаилу приподняться.

— Ну как?

— Слабость, словно после тяжелой болезни. Давайте попробуем пойти, только не очень быстро.

— Как считаете, в какую сторону нам лучше направиться?

— Я вообще-то считал, что в вашей конторе, всех без разбору учат всему, в том числе и навыкам выживания в экстремальных обстоятельствах.

— Прошу вас, можно не язвить?

— Я вполне серьезно.

— Понятно. Еще одно предположение, позаимствованное из кино?

— Вроде того

— Я сугубо кабинетный работник. Мое ремесло, люди, приборы, анализы, сопоставление полученных результатов, оценка и заключения. Одним словом — медицина.

— Раз так, тогда давайте пойдем на юг. Все ближе к дому.

— Тогда может быть на восток?

— Можно и на восток.

— Нет, нет, я попробую сам, — и Михаил сделал робкий шаг. Потом второй, третий. Посмотрев на Елену Степановну, извиняющимся тоном произнес:

— Не сочтите за труд, подайте вон ту палку. С ней, думаю, мне легче будет идти, а то ненароком свалюсь.

Она подала Михаилу палку, и они не спеша, побрели по лесу, стараясь ориентироваться по солнцу. Через полчаса, Михаил понял, что голова снова начала кружиться, и он предложил передохнуть. Усевшись на поваленное дерево, он мечтательно посмотрел на небо. В вышине было трудно что-либо рассмотреть, так как вершины деревьев закрывали все пространство вокруг, пропуская сквозь свою крону лишь солнечные лучи.

— Красиво здесь.

— Я давно не была в лесу. Даже на дачу некогда вырваться.

— Работа?

— Да, постоянно дела, дежурства, а последние два года столько дел, что просто караул.

— И, тем не менее, нравится такой ритм жизни.

— Это вопрос или констатация факта?

— Как угодно.

— Сложно ответить. Скорее привычка. Хотя нет, если бы не нравилось, давно ушла.

— Значит, что-то держит?

— Безусловно. По большому счету, работа интересная. А в последнее время, особенно.

— Понимаю. Тем более, когда появился такой объект для исследования, как я и Анна.

— Опять язвите.

— Простите, не хотел, честное слово. Просто вырвалось с языка.

— Если честно, то и вы в том числе. Вы сами-то до конца понимаете, какой переворот в науке вы сделали, когда стало ясно, какими возможностями обладаете?

— Как ни странно, представляю. Между прочим, я кандидат наук.

— Серьезно!

— Нет, шутка, у меня три класса церковно-приходской школы.

— Не поняла.

— Что вы, в самом деле! А вы что не знакомились с моими анкетными данными? Странно. Я действительно защитил кандидатскую диссертацию. Без малого, двадцать лет проработал в НИИ. Занимался наукой и в большей степени прикладными делами. Принимал участие в разработке и создании приборов химического машиностроения.

— Стало быть, вы отдаете себе отчет, сколь грандиозным является то, что произошло?

— А вы как считаете? Конечно же, представляю. Другое дело, чем все это может обернуться.

— В каком смысле?

— В прямом. Американцы не постеснялись сбить инопланетный корабль, потом атаковать нас в Арктике. Я и Анна, могут изменить положение в мире настолько, что как мне думается, сейчас все заинтересованы в том, чтобы избавиться от нас. И чем быстрее, чем лучше. Американцы, потому что мы не у них в руках, а наши, потому что мы слишком независимы и неуправляемы. Одним словом…

— Зря вы так. Честно слово, зря.

— А разве я не прав?

— В чем-то да, но не во всем. Если бы вас захотели начать досконально изучать против вашей воли, вы бы сейчас были не здесь, а в лаборатории.

— Как знать. Может быть, это еще впереди, а сначала, нас решили просто ликвидировать.

— Вы думаете, что самолет взорвали…

— А вы думаете иначе? Вряд ли спецрейс, да еще, военно-транспортного самолета потерпел аварию и разломился пополам, из-за того, что это был музейный экспонат времен второй мировой войны и был столь ветхим, что развалился в воздухе пополам. Я допускаю пожар, отказ двигателя, что-то еще, но не такую ситуацию, в которой оказались мы.

— Вы хотите сказать, что взрыв был заранее запланирован?

— Я ничего не говорю. Я лишь высказываю свои соображения. Вполне может быть, что нас сбили и американцы. Но то, что это было не случайно, факт. Уверяю вас.

— Пожертвовать столькими людьми?

— Думаю, что мои возможности того стоят.

Наступила пауза, во время которой, в безмолвной тишине леса, голос кукушки прозвучал как-то зловеще, отчего Михаил даже скривился, и подумал: — "Интересно, это она часы, дни или годы нам отмеряет?"

— Сможете идти?

— Попробую, — Михаил встал и, опираясь на палку, осторожно пошел вслед за Сысоевой, которая постоянно оглядывалась, чтобы проверить, всё ли с ним в порядке. Они шли по лесу, которому казалось, не будет конца. Больше всего удивляло то, что за все время, что они шли, Михаил ни разу не увидел намека на присутствие человека.

— Хоть бы бутылку из-под пива, или консервную банку встретить, и то можно было бы судить о том, где мы, — подумал он, — и главное, ни одной тропинки. Буквально девственная природа. Если бы грибники прошли, обязательно следы людей остались. Очень странно. Неужели они упали в такой глуши, куда редко забредает человек?

В этот момент, Михаилу то ли послышалось, то ли показалось, что среди зарослей кустов и молодых елей, мелькнула тень. Словно животное пробежало и, почуяв человека, замерло на месте. Он остановился и, стараясь как можно тише, произнес:

— Лена, остановитесь, мне кажется мы не одни.

Сысоева среагировала мгновенно. Во-первых, он впервые за все время назвал её просто по имени, и хотя она не до конца расслышала его фразу, поняла, что что-то произошло. Обернувшись, она увидела, что Михаил держит указательный палец у рта, показывая ей, чтобы она молчала. Она подошла к нему и, наклонившись, спросила:

— Что случилось?

— Не знаю, показалось или нет, словно тень мелькнула.

— Может быть, зверь какой пробежал?

— Скорее всего, не инопланетянин же…

И в тот момент, когда Михаил наклонился, чтобы поднять палку, а Сысоева сделала то же самое, чтобы помочь ему, прямо над их головами что-то просвистело, или им так показалось. Но вслед за этим, послышался звук разрывающейся на части древесины дерева, которое стояло метров десять от них. Щепки полетели во все стороны, а ствол переломился пополам. Раздался треск ломающихся веток соседних деревьев, и ствол с грохотом упал неподалеку от них. Не сговариваясь, они упали на землю и прижались к траве. Сразу же вслед за этим последовал новый выстрел. Теперь они уже точно знали, что кто-то в них стреляет. Чуть слышное жужжание, и выстрел вновь угодил в ствол дерева. На этот раз удар пришелся в соседнее дерево, которое вслед за первым начало падать, но уже прямо на них. Их спасло то, что ствол зацепился и сломал сначала один, потом второй сук огромной ели, и на третьем все же застрял примерно в трех метрах от земли. Если бы этого не произошло, он упал бы прямо на них.

— В нас стреляю, — тихо произнесла она.

— Да, только я не пойму из чего.

Снова что-то пронеслось в воздухе, но на этот раз выстрел попал в дерево, стоящее далеко поодаль.

— А что если это… — одновременно произнесли Михаил и Лена, и вслед за этим услышали, как очередное дерево со скрипом стало падать в их сторону.

— Какого черта вы стреляете? — вдруг со всей силы закричала Сысоева, — только привлечете к себе внимание. Вас и так ищут норфонианцы, которые прилетели на нашу планету, а мы тут ни при чем.

Наступила тишина. Они лежали, прижавшись к траве, ожидая новых выстрелов, и даже не заметили, как к ним кто-то подошел, и механическим голосом, который видимо транслировал речь говорившего, произнес:

— Откуда вам известно о норфонианцах?

Они повернулись в сторону говорившего и замерли. Прямо перед ними стоял одноглазый инопланетянин, точнее, инопланетянка, которая держала что-то в руках, вероятно оружие, направленное в их сторону.

— Повторяю вопрос, откуда вам известно о норфонианцах?

— Так вы и есть та четвертая, которую все разыскивают, и из-за которой мы чуть не погибли? — стараясь говорить как можно спокойнее, ответил Михаил.

— Кто вы, и что вам обо мне известно? — произнес механический голос, и хотя он не мог передать интонацию голоса, было ясно, что она явно не в духе.

— Мы жители этой планеты. Летели на самолете, который потерпел аварию. А о вас знаем потому, что…

— Говорите, живо…

— Потому что как раз те, кто летел в самолете, это была бригада по вашему поиску. Трое ваших друзей погибли, корабль норфонианцы забрали, а нас попросили заняться вашим поиском на Земле, — вступила в разговор Сысоева, хотя по голосу чувствовалось, что она еще не пришла в себя от шока, по поводу внешности инопланетянки.

— Вы уверены, что они погибли?

— Уверены, — мрачно произнес Михаил, — я сам видел, как их тела доставали из корабля. У одного был разбит лицевой шлем, и все лицо обгорело. Страшно смотреть было.

Они увидели, как неожиданно сникла инопланетянка, и опустила оружие, которое все это время держала наведенным на них.

Она возвышалась над ними, и с земли, казалась очень высокой. Судя по её одежде, которое местами было покрыто черными пятнами, ей пришлось спасаться от пожара в корабле, но каким-то чудом избежать гибели и добраться до спасательного челнока. Внешний вид её был столь шокирующим, что привыкнуть к этому было трудно, однако Михаил знал, что так выглядят все жители Норфона, и поэтому снова обратился к ней:

— А все из-за тех цилиндров, что вы похитили. Те, что вложили деньги, всех на уши подняли, в том смысле, что всю полицию и спецслужбы Норфона и сумели до Земли добраться. Того гляди и нам достанется.

— А вам-то за что?

— Так ведь корабль ваш подбили, цилиндры все открылись, души, точнее, энергетические субстанции разлетелись неизвестно куда. Так что ничего хорошего ждать не приходится. Всегда кто-то виноват, так сказать, крайний отвечает за всех.

— Выходит, чтобы крайними не оказаться, вы меня и разыскиваете?

— Не совсем так, но что-то в этом роде. Интересно. А что прикажете делать, когда на орбите три корабля норфониан, которые обладают такой мощью, которая на Земле и не снилась.

— Я им живым не дамся.

— Понятное дело, пулю себе пустить, дело не хитрое, — произнесла Сысоева, понимая, что необходима её психологическая помощь в сложившейся ситуации.

— А вы пробовали? Думаете, это легко, — мрачно, судя по выражению лица, произнесла норфонианка.

— Думаю, что нет. Однако суицид, вовсе не говорит, о силе и воле человека, как об этом заявляют некоторые специалисты. Это скорее слабость, признак боязни принять ответственность за содеянное, и осмыслить собственную жизнь с позиций, когда её можно изменить.

— Изменить?

— Представьте себе, изменить. Наказание за преступление, не есть акт жестокости, а лишь возмещение обществу за понесенные им потери. Человек, как единица общества, а, следовательно, лицо, нанесшее ему вред, в какой бы форме это не было сделано, убийство, ограбление, насилие, несет ответственность перед обществом, и оно выносит ему наказание, в виде лишения свободы. Это дает возможность осмыслить свою жизнь, свои поступки и начать жизнь по-новому.

— Чушь.

— Напрасно. Проведя срок в заключение, часть людей понимают, и раскаиваются в содеянном, и становятся полноценными членами общества.

— Не знаю, может это у вас на планете такой порядок, а на Норфоне иной.

— Иной! Простите, а что может быть альтернативой?

— На Норфоне, мне просто сотрут память, запишут в мозги всякую мутьню, сделают пластику на лице и выпишут на волю.

— Так это замечательно. Вам не надо будет сидеть в заточении, и терять годы на осмысление своих поступков в прошлом.

— Вы что, не поняли? Мне сотрут память. Я стану совсем другим человеком. Понимаете, вы или нет? — последние слова, она явно выкрикнула, судя по мимике лица, — меня больше не будет. Я забуду все, что знала, помнила, чем жила и кого любила. Страдания, любовь, переживания, это все мое, понимаете, мое. И все это, у меня отнимут. Я стану просто оболочкой совершенно другого человека.

— В каждом обществе свои нравы и порядки. У нас во многих странах, за многие преступления, просто лишают жизни.

— Это одно и то же.

— С философской точки зрения, вы правы, а с биологической нет.

— Чего?

— Это я как специалист говорю.

— Ясно. Выходит, у вас не слаще чем у нас?

— В этом плане, да.

— Значит выход один. Не даться им живым.

— Простите, но разве это выход? Вы просто облегчите работу тем, кто вас ищет. Раз у вас сотрут память, то, стало быть, для вас, как для личности, это равносильно смерти. Выходит, что оба варианта равносильны, тогда где же смысл?

— Что значит смысл?

— В любом поступке, надо искать смысл. Если вы что-то делаете, то делаете не так, как того хотят от вас. Но если совершаемые вами действия носят иной характер, они должны быть к чему-то направлены. Если, к примеру, человек на Земле, совершает самоубийство, он принимает это решение, поскольку не хочет многолетней процедуры, которая рано или поздно приведет его либо к смертельному приговору, либо к длительному заключению. Он меняет свою судьбу и одномоментно совершает себе приговор и его исполнение. При этом он не знает, что ждет его на самом деле, тюрьма или смерть. В вашем же случае, все иначе.

— Может быть. А вам-то, какое дело?

— Действительно, какое нам дело. Можно только один вопрос?

— Задавайте.

— А альтернативы наказания, о которым вы сказали, нет?

— Нет. На Норфоне давным-давно ввели такую практику. За все преступления, стирание памяти и новая личность. Быстро, просто и никакой мороки.

— Оригинально, — произнес Михаил, и извинился, понимая, что оригинального в этом ничего нет, скорее, слишком радикально и поэтому достаточно жестоко.

— Странно, а мне показалось, что ваше общество гораздо более высоких гуманных принципов. Видимо первое впечатление обманчиво.

— А вы что были на Норфоне?

— Да, пришлось, побывать.

— Скажите, — обратилась к инопланетянке, Сысоева, — а разве нет никаких смягчающих вину обстоятельств, которые бы могли как-то изменить столь суровый приговор?

— Смеетесь!

— Почему. Всегда есть условия, при которых преступника государство не только оправдывает, но даже берет под свою защиту.

— Не знаю, у нас таких правил нет.

— Елена Степановна, это называется гуманизм и практицизм в одном флаконе, на стадии, к которой мы, возможно, когда-нибудь тоже придем. А главное, сколько бюджетных средств экономится. Тысячи тюрем, и все что с этим связано, становятся ненужными. Промыл мозги и до свидания, как говорится, гуляй Вася в новом обличье. Мечта для любой государственной машины, которая занимается борьбой с преступностью.

— Вы утрируете.

— Нет, я просто размышляю вслух, — в этот момент, взгляд Михаила упал на инопланетянку, точнее её пояс, на котором висели, подобно пулеметной ленте, небольшие баллоны.

— Извините, а у вас воздуха на долго хватит? Насколько мне помнится, ресурс баллона не вечен.

Инопланетянка, положила руку на один из баллонов, и произнесла: — Я знаю. Но живой я никому не дамся в любом случае.

— Послушайте, может быть вам взять нас в заложники, и попытаться таким образом спасти свою жизнь, или такой вариант на вашей планете не приемлем? — неожиданно для Михаила произнесла Сысоева, обращаясь к инопланетянке.

Та удивленно посмотрела на неё и медленно произнесла:

— Вы что, серьезно?

— Или нас не примут в расчет в случае вашей поимки?

— Этого я не знаю.

— В любом случае, это единственный шанс. Другого, как я понимаю, у вас нет. Воздух рано или поздно закончится, или вас поймают, и прежде чем возьмут, вы убьете нескольких землян, все это вместе взятое, мало что изменит лично в вашей судьбе. Не так ли?

— Если бы я была на Норфоне, то это было бы действительно так, а на вашей планете, не знаю.

— В любом случае, вы поможете нам, а мы вам, если действительно можно будет говорить о спасении таким образом. В конце концов, жизнь и смерть, две противоположности человеческого бытия, и между преступлением и подвигом во имя спасения человека, есть тоже что-то общее, объединяющее их и одновременно противопоставляющее человеческому бытию.

— Мудрено говорите, хотя смысл и понятен. Но что конкретно вы предлагаете?

— Не знаю. Может быть, как-то вступить в переговоры, и посмотреть, что из этого получится?

— У меня нет связи.

— А на спасательной шлюпке?

— Она уничтожена.

— Простите, если шлюпка взорвана, связи нет, воздух на пределе, на что вы рассчитывали? — произнес Михаил, удивленно глядя на инопланетянку.

— Когда корабль подбит, и внутри полыхает, ни о чем не думаешь, а спасаешься, чтобы заживо не сгореть. Спасательная шлюпка, одноразовое средство, так что толку от неё мало, разве что выследят быстрее и найдут. А воздуха, сколько было, весь мой. Так что, выбирать не из чего было, да и думать некогда.

— Хорошо, так как поступим?

— Не знаю. Впрочем, мне все равно, времени жизни у меня действительно осталось не так много, — и она снова положила ладонь на один из баллонов с воздухом.

— Тогда пойдемте, — произнесла Сысоева, надо выйти на открытое место, по всей видимости, скоро начнется спасательная операция, и нас начнут искать и тогда с помощью вашего пистолета, — она скосила взгляд на оружие, которое инопланетянка продолжала крепко сжимать в руке, — можно будет дать сигнал, чтобы нас заметили с воздуха.

Сысоева поднялась с земли, отряхнулась и, подав Михаилу руку, помогла подняться. Все трое пошли по направлению, которое как они полагали, было на восток.

Глава 6

Михаил по-прежнему чувствовал слабость, поэтому двигались медленно, то и дело останавливаясь, чтобы передохнуть. Присев на пне в очередной раз, он посмотрел на инопланетянку снизу вверх и спросил:

— Простите, а как вас зовут?

— Куди.

— Скажите, Куди, а вы знали, что в тех цилиндрах, что вы похитители, находятся энергетические субстанции людей?

— Естественно, — мрачно произнесла она, и добавила, — иначе, зачем было их похищать.

— А вы знали, что вне контейнера они могут существовать очень короткий срок?

— В такие тонкости я не вдавалась, а что?

— Да так, ничего, просто на вашем корабле все цилиндры были открыты, а стало быть, все содержимое в них погибло.

— Что делать, не судьба. Кстати, а вы не в курсе, куда делись восемь недостающих цилиндров?

— Понятия не имею, — поспешно ответил Михаил.

— Ничего, те, кто выложил за подобную операцию такие бабки, наверняка все застраховал, так что в убытке не будут.

Михаил хмыкнул и ответил:

— Надо же, все как на Земле. Оказывается душу тоже можно застраховать.

— Что вы сказали?

— Мы не очень понимаем, что представляет собой энергетическая субстанция, и называем её просто душой.

— Какая разница как её называть.

— В принципе да.

— Может быть, пойдем дальше? — спросила Сысоева, и поднялась с земли.

— Да, надо идти, а то не успеем оглянуться, как темнеть начнет, — ответил Михаил и поднялся вслед за ней.

Два вертолета появились в небе над ними совсем внезапно. Стрекоча пропеллерами, они сразу же дали о себе знать. Среди высоких деревьев, трудно было понять, откуда они летят, но то, что это поисковый отряд, можно было не сомневаться.

— Кажется, это нас ищут, — произнес Михаил, и, остановившись, задрал голову кверху, пытаясь хоть что-то рассмотреть в кроне деревьев.

— Что это? — спросила инопланетянка.

— Примитивное, по вашим понятиям, летательное средство, именуемое вертолет. Работает на принципах воздушной тяги, создаваемой вращающимися лопастями.

Судя по выражению лица инопланетянки, Михаил понял, что она промолчала, хотя ответ был итак понятен: — каменный век.

— Что делать, — Михаил развел руками и добавил, — гравитационных двигателей мы еще не изобрели, так что летаем на керосине.

— Вы можете с ними как-то связаться?

— Нет, у нас рации нет. Мы же потерпели аварию, чудом остались живы. Может быть с помощью вашего оружия, как-то привлечь их внимание?

— Вы уверены, что мы все правильно делаем? — неожиданно произнесла Куди.

— А кто его знает, что правильно, а что нет. У вас есть какое-то другое предложение? — ответила Сысоева.

— У меня нет.

— У нас тоже.

— У нас тоже, — неожиданно вслух повторил Михаил, продолжая всматриваться в крону деревьев. По его лицу было видно, что он о чем-то размышляет или пытается что-то понять. Он увидел, как Куди нажала на оружие какие-то кнопки, и в этот момент, выкрикнул:

— Постойте.

— Не поняла? Стрелять или нет?

— Нет, не стреляйте.

— Михаил, они сейчас улетят, и тогда…

— Да, я понимаю, но мне почему-то кажется, что мы допускаем ошибку. И это касается всех нас.

— Ошибку!?

— Да, ошибку. Куди, потому что её в любом случае ждет гибель, а нас…. Не знаю, но, по-моему, и нас тоже.

— Мистика какая-то.

— Может быть.

Куди держала палец на спусковом крючке и не знала что делать. Она молча наблюдала за землянами, понимая, что выстрел может решить многое, но, находясь на чужой планете и совершенно не понимая мир, в котором оказалась, лишь женской интуицией почувствовала, что надо прислушаться к мнению этого странного мужчины, которого звали Михаил.

— Решайте, иначе ваш… агрегат улетит.

— Нет, надо что-то по-другому сделать, но прежде надо подумать. Очень основательно подумать.

Шум вращающихся лопастей вертолетов стал постепенно стихать, и когда стало ясно, что они улетели, Сысоева мрачно произнесла:

— По-моему, все очень глупо получилось. Теперь все мы погибнем. Куди, потому что у неё кончится воздух, а мы без воды и еды. Вдобавок, вполне вероятно, что мы уходим, все дальше от места аварии самолета, и нас вряд ли будут искать, полагая, что все погибли.

— Мне кажется, что наша гибель, точнее, если все будут считать, что мы погибли, даст нам больше шансов на выживание.

— Ничего не понимаю, — опустив оружие, произнесла Куди, — о каком шансе вы говорите. У меня запаса воздуха не так много. А что потом?

— Не знаю. Я и сам еще не все понимаю, но интуиция мне подсказывает, что мы правильно все сделали. Другое дело, что вопрос в том, как выжить, стал более сложным, но это гораздо лучше, чем оказаться там, где тебя неминуемо ждет смерть.

— Странно, может быть вы и правы, но это мало утешает, — Куди посмотрела на баллон, и произнесла, — не знаю как у вас, а у меня времени на жизнь осталось около шести единиц.

— Сколько?

— Шести единиц.

— А в земном измерении, это сколько?

— Черт его знает, сейчас попробуем подсчитать, — она ввела данные в переносной компьютер, который напоминал обычный калькулятор, и произнесла, — около шести суток

— Не густо.

— Сколько есть.

— Что же, значит, будем исходить из того, что имеем.

— Так что теперь делать? — спросила Куди.

— Понятия не имею, — отрывисто произнесла Сысоева,

— В таком случае, пошли, сидеть здесь совершенно бестолку.

— Согласен, — ответил Михаил и, отряхнув брюки, пошел вперед, продолжая опираться на палку.

Примерно через час, они вышли к небольшому озеру. В обрамлении елей, оно выглядело сказочно. В лучах угасающего солнца, вода искрилась и игра бликами.

— Как красиво, — произнесла Елена Степановна, и, посмотрев на Куди, спросила:

— На вашей планете такая же красота?

— Местами.

— Даже не верится, что на планете есть такие чудесные места. А вед где-то, все совсем иначе, бескрайние пески, степи, моря и океаны…

— Не знаю, я большую часть жизни провела в открытом космосе. Станции, спутники, корабли.

— Другой мир, нам вас трудно понять.

— Это только так кажется, — произнес Михаил, глядя на озеро, и словно бы в такт своим мыслям, добавил, — везде мир одинаковый, только время на шкале истории разное, а так все то же самое. Люди, проблемы…

Он не успел до конца закончить фразу, потому что в этот момент, над озером появилось марево. Оно переливалось цветами радуги и затмило собой деревья на противоположном берегу. Так длилось несколько секунд, а потом все исчезло, и вместо него над озером завис светящийся объект цилиндрической формы.

— Кажется, это за вами прилетели? — произнесла Сысоева, обращаясь к Куди.

— С чего вы так решили?

— А разве это космический корабль не с вашей планеты?

— Это? Впервые вижу что-то подобное.

В этот момент из днища корабля вырвался луч света, который осветил поверхность воды и быстро стал перемещаться в их сторону.

— Кто бы это ни был, но они ищут явно нас, — мрачно произнес Михаил.

Куди попыталась выхватить из-за пояса оружие, но в этот момент пятно света уже осветило её, и рука словно бы застыла, так и не вынув оружие. Михаил краем глаза успел заметить, удивление на её лице. Впрочем, он и сам не понимал что происходит, так как ощутил, как все его тело сковала неподвижность. Он даже не мог повернуть шею, чтобы взглянуть на Сысоеву, стоящую позади него.

Корабль плавно двинулся в их сторону, продолжая удерживать их в пятне света. Как только он оказался над ними, Михаил почувствовал, как неведомая сила оторвала его от земли и понесла вверх. Было удивительно легко плыть, не ощущая, что тебя кто-то держит. Он видел, как Куди и Елена Степановна поднимаются вместе с ним. Они не летели, а скорее парили все выше и выше. И в тот момент, когда достигли корабля, он ощутил под ногами что-то твердое, и возможность двигаться и говорить. Куди мгновенно выхватила оружие и стала озираться во все стороны, выискивая глазами противника. Елена Степановна, с расширенными от ужаса глазами прижалась к Михаилу и тихо прошептала:

— Где мы?

— Не знаю. Может быть, нас похищают с целью выкупа очередные инопланетяне? Куди, такое возможно?

— Не смешно, — ответила Куди, — хотя, черт его знает, всякое может быть.

В этот момент в круглой комнате, которая была и без того ярко освещена, произошла световая вспышка, и Михаил почувствовал, что теряет сознание. Уже падая, он успел заметить, как в помещение, в котором они находились, стали входить люди, точнее фигуры людей, поскольку сознание уже покидала его, и он не мог рассмотреть лиц входящих. Лишь очертания тел и белые халаты, как у врачей. А лица расплывались, и невозможно было понять, люди это или инопланетяне. Он закрыл веки и последнее, что успел услышать, были неизвестно кем произнесенные слова, он даже не удивился, что смог понять, о чем они говорили:

— С ними представитель другой цивилизации. Придется немного повозиться перед отправкой….

Часть 2

Параллельные миры.

Глава 1

Михаил пришел в себя и открыл глаза. Он готов был увидеть всё что угодно, только не ту картину, которая предстала перед ним. Он сидел на берегу того самого озера, к которому они вышли и увидели инопланетный корабль. От такого потрясения, он в испуге отдернул руку от песка, словно его ладонь лежала на раскаленной сковородке, и, повернув голову, увидел рядом с собой лежащих Сысоеву и Куди.

— Эй, вы живы? — закричал он, и, схватив Сысоеву за плечи, стал трясти её, пытаясь привести в чувства. Та что-то бессвязное пробормотала, но вскоре, сбрасывая остатки сна, пришла в себя. Вслед за ней, очнулась и Куди. Мотая головой, она пыталась окончательно прийти в себя, и вскоре, ей это удалось. Она угрюмо бросила взгляд по сторонам и мрачно произнесла:

— Ничего не понимаю, где мы?

— По-моему, там, где и были

— Вы уверены? — скептически произнесла Куди.

— В том, что по-прежнему там, или в том, что нас похищали?

— Шутки в сторону. Вы прекрасно понимаете, о чем я спрашиваю.

— В том, что мы по-прежнему там, где были, скорее всего, да. По-моему озеро точно такое же, как то, к которому мы вышли. Я еще запомнил, что с правой стороны две высокие сосны причудливо растут, макушками соприкасаются, и напоминают букву л. А что касается похищения, черт его знает. Во всяком случае, припоминаю корабль, свет. И то, как меня оторвало от земли, и неведомая сила понесла в корабль. Еще помню, круглый зал и какие-то голоса.

— Да, это я тоже припоминаю. Поэтому я думаю, что это нам не приснилось, и нас действительно кто-то и зачем-то похищал, а потом вернул обратно.

— Почему вы так уверены?

— Потому что скраб исчез.

— Что исчезло? — переспросила Сысоева.

— Я говорю, скраб исчез, оружие, которое было со мной.

— Вы уверены?

— Нет, я его спрятала за пазуху и вас разыгрываю, — зло произнесла она и добавила, — впрочем…, — она замолчала, и, судя по выражению её лица, Михаил и Сысоева поняли, что не это самое главное. Куди как-то странно повела головой в разные стороны, пытаясь, то ли что-то сказать, то ли показывая полную растерянность. Сысоева не выдержала и спросила:

— Что с вами?

— Как что, я дышу.

— Что!?

— Баллонов нет, — и она хлопнула себя по поясу, на котором действительно не было больше баллонов с воздухом.

— Стало быть…, — Елена Степановна не договорила и прикрыла рот рукой, — выходит, нас действительно кто-то похищал, а потом вернул обратно. Но для чего они это сделали?

— Выходит, что так. Это многое меняет, — произнесла Куди повеселевшим голосом, — выходит, что жизнь теперь снова приобретает смысл, точно?

— Жизнь всегда имеет смысл, — мрачно произнес Михаил, — странно все это, вам не кажется?

— Это вы точно заметили. Кто-то решил над нами здорово подшутить, и надо сказать, у него это отлично получилось, — жизнерадостно произнесла Куди. Она поднялась с земли и, посмотрев на озеро, добавила, — когда мы вышли к озеру и увидели корабль, я успела заметить, что солнце еле касалось верхушек деревьев, а сейчас, оно чуть-чуть ниже. Выходит, прошло всего несколько земных минут. Оперативно они с нами обошлись.

— Только не понятно, чего они добивались. И потом, с чего вы решили, что прошли минуты? Вполне допускаю, что мы пролежали здесь сутки, или более.

— Не важно. Чего бы они ни хотели, и сколько мы тут находимся, главное, что фортуна снова со мной. Отлично, замечательно, — она улыбнулась и посмотрела на все еще сидевших на траве землян, — Чего сидите, вставайте, надо либо идти, либо думать о ночлеге. Мне кажется, скоро стемнеет.

— Я предлагаю остаться здесь на ночлег. Все равно мы толком не знаем, куда идти, а пока придумаем что-то для ночлега, совсем стемнеет, — произнесла Сысоева, и, вынула из кармана куртки, в которую была одета, зажигалку.

— Предлагаю развести костер.

— Сразу видно, курящий человек, раз зажигалка есть.

— А вот и не угадали. Просто незадолго перед нашей отправкой, ездила на дачу к друзьям, и когда жарили шашлыки, случайно положила зажигалку в карман, а вынуть забыла.

— А что значит, курящий человек? — спросила Куди.

Михаил и Елена Степановна улыбнулись.

— С медицинской точки зрения, весьма вредная человеческая привычка. Растение, которое называется табак, специально выращивают, потом собирают, сушат, заворачивают в тонкую бумажную трубочку и затем курят.

— Курят!?

— Да. Иными словами, вдыхают в легкие дым от тлеющего в сигарете табака. Как ни странно, но этой привычкой страдают сотни миллионов людей на Земле. И хотя все прекрасно знают, что никакой пользы от этого нет, а только один вред, продолжают это делать. Увы, но, к сожалению, бросить курить не так просто.

— Бред какой-то. Зачем нужно в легкие засовывать себе всякую дрянь, если, как вы говорите, это вредно?

— Это трудно объяснить. Точнее, можно, но долго. Здесь задействованы психологические факторы и целый ряд других, которые и определяют, что на Земле миллионы людей страдают этой привычкой.

— Понятно. То есть не в том плане, что понятно, почему курят, а просто, что есть такая вещь на вашей планете как куряние.

Михаил и Елена Степановна рассмеялись.

— Не куряние, а курение. На нашей планете наверняка есть то, чего нет у вас. Видимо, так и должно быть.

— Возможно. Ладно, пойду дров насобираю для костра.

— Пойдемте вместе, — произнес Михаил.

— Нет, нет, вы сидите, а мы с Куди сходим.

Михаил сидел возле озера в ожидании, когда Елена Степановна и Куди принесут хворост для костра. События последних часов, которые так стремительно следовали один за другим, вызывали множество вопросов. Только ответов на них не было, и это неизбежно вызывало тревогу. Как назло, заболела голова. Так часто бывало с ним, когда хотелось есть. Михаил попробовал сосредоточиться, но от этого голова начинала болеть еще сильнее. В этот момент на поляну, где он лежал, вышли Куди и Сысоева. Судя по выражению лица Елены Степановны, она была крайне взволнована. Михаил хотел было спросить её об этом, но та опередила его:

— Знаете, Михаил, наше похищение начинает обрастать все новыми и новыми непонятными подробностями.

— Что же на этот раз?

— А вы не догадываетесь?

— Нет, и вообще, у меня голова болит, так что я плохо соображаю.

— Жаль. Ни вы, ни я, даже не обратили внимания, что говорим друг с другом, на совершенно незнакомом нам ранее языке. И не просто говорим, а мыслим на нем. Вот почему мы даже не обратили вначале на это внимание.

— Только тут Михаил осознал, что это действительно так. Язык был таков, словно он говорил на нем с рождения, но при этом, отлично понимал и родной русский.

— Выходит, мы говорим на языке, на котором говорят на Норфоне!

— В том-то и дело, что на Норфоне тоже говорят на другом языке.

— Выходи, нас всех троих кто-то выучил непонятно для чего знанию доселе неведомого нам языка?

— Наконец-то до вас дошло, — угрюмо произнесла Куди, — как видите, синхропереводчика при мне нет, а мы свободно разговариваем друг с другом. Он исчез вместе со скрабом и баллонами. И кстати, когда я стала проверять, что пропало кроме этого, то выяснилось, что заодно исчез персональный компьютер, навигационная линейка, брикет с пищевыми таблетками, аптечка. Короче, меня почистили, словно по мне прошелся ловкий воришка.

— Вот как, интересно, может быть, и у меня что-то пропало? Сейчас проверю, — он потянулся за телефоном, но того не оказалось на месте.

— Точно, телефона нет, и часы умыкнули, а заодно кошелек взяли. Очень странно. Елена Степановна, а у вас что-нибудь пропало?

— Естественно. Телефон, часы, даже записную книжку и ту прихватили. Вам не кажется все это очень странным?

— Это точно. Главное, вернули обратно, а в качестве сувениров забрали все, что при нас было.

— Угу, кроме зажигалки, которую почему-то оставили.

— Видно не приглянулась, или не поняли, для чего она? — произнесла Куди, — может, запалим костер?

— Пожалуй.

Спустя какое-то время они сидели вокруг костра и, глядя на пламя, молча размышляли о случившемся, гадая, кто были эти загадочные похитители, и что вообще произошло с ними. В искрах костра мерещилось разное, однако ни одна из гипотез кто и зачем их похитил, не могла ответить на их вопросы. Да и сами догадки были одна фантастичнее другой. Решив, что все эти разговоры, ни что иное, как гадание на кофейной гущи, они расположились вокруг костра, и попытались заснуть.

Ночь выдалась теплая, а небо было сплошь усеяно звездами, и хотя по-прежнему сильно хотелось есть, и голова болела все сильнее, Михаил попытался уснуть. Долгое время сделать это никак не удавалось, но усталость взяла свое, и он впал в забытье.

Все проснулись чуть свет ни заря. Костер погас, а утренняя прохлада, заставила всех пробудиться. Переминаясь с ноги на ногу и пытаясь согреться, все начали судорожно собирать ветки и разводить костер, и только когда живительное тепло вернуло их к жизни, можно было о чем-то думать и разговаривать.

— Что будем делать? — произнес Михаил.

— Не знаю, — мрачно пробубнила Куди, — Я вообще не знаю что делать. С моей внешностью, я буду везде узнаваема.

— Это точно, но тут уж ничего не поделаешь. Одно могу предложить, оставаться скрываться в лесу, и жить как этот, йети.

— Как кто??

— Шутка, а если серьезно, то я, правда, не знаю, что вам делать.

— А йети, это кто?

— Никто, это Михаил пошутил.

— Что значит никто?

— Да ладно вам. Йети, это лесной человек, которого толком никто никогда не видел, но многие мечтают поймать или хотя бы сфотографировать. Вполне возможно, что его и в природе не существует, но… Мифы и легенды всегда дают пищу для журналистов и искателей приключений.

— Понятно, — снова мрачно произнесла Куди, — как бы там ни было, а вот пожрать бы не мешало.

При упоминании о еде, никто спорить не стал, и поэтому было решено тронуться в путь, в надежде найти в лесу что-нибудь съедобное, а если удастся, выйти к человеческому жилью.

За те несколько часов, что они брели по лесу, единственное, что им удалось, это найти заросли каких-то ягод, которые после долгих споров по поводу того, съедобные они или нет, было решено рискнуть попробовать. Ягоды хотя и были кислыми, оказались вполне съедобными. Голод они не утолили, но все же это была хоть какая-то пища. Воды напились прямо из ручья, на который они наткнулись, когда шли по лесу.

Поднимаясь с колен, и вытирая рот рукой, Михаил произнес:

— Никогда не думал, что вода может быть такой вкусной.

— Как вы сказали? — переспросила Елена Степановна.

— Говорю, что вода очень вкусная.

— Знаете, я об этом тоже подумала, но промолчала, думала, что это мне просто показалось. И еще, вы обратили внимание, какой чистый лес? Прямо девственный, словно заповедник. Сколько ходим, ни одной банки или предмета, напоминающего, что здесь прошел человек.

— Я почему-то решил, что раз мы в Финляндии или Швеции, то чистота и порядок, это в порядке вещей.

— Да, но не до такой же степени!

— Не знаю. Я вообще теперь ничего не знаю, где мы, в Швеции, в России, или может быть вообще на другой планете.

Хождение в лесу, приводило их к весьма нерадостным мыслям, так как за это время, они не нашли хотя бы какого-то признака, что здесь был человек. Наконец после долгих скитаний, они вышли на открытое пространство. Перед ними раскинулось поле, сплошь покрытое высокой, почти по пояс, травой.

— Надо же, даже намека на тропинку или дорогу, — произнесла Елена Степановна и, приложив руку ко лбу, посмотрела вдаль, — Там дальше опять виднеются деревья. Примерно километра полтора отсюда.

— Слушайте, Куди, на Норфоне, тоже такие же глухие и безлюдные места есть, как и на Земле?

— Есть, но не такие как у вас. А вообще-то, точно не знаю, я уже лет пять в земном измерении не была на планете. Все больше в космосе или на космических спутниках и базах.

— Блин, хоть бы самолет пролетел что ли, — произнес Михаил, — удивительно, сколько ходим-бродим, и ни одной живой души.

— А мне кажется, ничего удивительного, — безапелляционно произнесла Сысоева, — насколько мне помнится, в Финляндии, если мы, конечно, там находимся, население меньше десяти миллионов, а площадь такая же, как Германия. Кстати, Швеция и того больше. И большая часть населения сосредоточена на юге.

— Может быть вы и правы, но все равно, хотя бы какие-то признаки человека должны быть. А тут идем и хоть бы фантик от конфетки.

— А, вот видите, теперь и вам странным показалось, сколько бродим, и никаких следов присутствия человека, словно мы одни среди этой девственной природы.

— Не знаю, я только высказала предположение. Лучше скажите, куда двинемся дальше?

— Понятия не имею.

— А я тем более, я о вашей планете вообще ничего не знаю. Нас сюда, можно сказать чудом занесло.

— Тогда я предлагаю пойти вдоль края леса, а то кто его знает, может быть в такой высокой траве змеи или еще кто-то водится.

— Пожалуй, вы правы.

Неспешна, они тронулась в путь. Всю дорогу Михаил "собирал" глазами то и дело, попадающиеся грибы и мысленно представлял, с каким удовольствием их можно было бы пожарить и утолить голод, который по-прежнему давал о себе знать. И хотя ягоды позволили на некоторое время забыть о еде, сил они явно не прибавили, поскольку способности, которыми он обладал, не действовали, точнее что-то получалось, но собраться с силами и попытаться телепортироваться, никак не удавалось. Они обогнули поле по дуге, пройдя не меньше пяти километров и в тот момент, когда показался край очередного лесного массива, из леса вышли два человека.

Это было так неожиданно, хотя рано или поздно это должно было произойти. Не может же такого быть, чтобы им никто не встретился на пути. Тем не менее, они остановились, ожидая, когда незнакомцы подойдут к ним.

— Самое хреновое, если мы оказались в Финляндии, — мрачно произнесла Елена Степановна и пояснила, — В такой глуши, они, вряд ли понимают кроме родного языка. Придется объясняться как-то жестами…

— Вы лучше посмотрите, на их внешний вид, — прервал её Михаил.

В это время незнакомцы подошли ближе. На вид мужчинам было лет по тридцать пять, сорок. Выглядели они весьма приветливо, но удивляло не это, а то, как они были одеты. Впрочем, и сам вид их вызывал массу вопросов.

Одежда была настолько изношенная и во многих местах порванная, что в ней не стали бы ходить бомжи. На ногах было одето вообще не понятно что. Это была смесь старых ботинок и японских деревянных сабо. По внешнему виду один из них был скорее выходцем из Азии, возможно араб или житель Индии. Второй был европейцем, но явно не скандинав.

В тот момент, когда Михаил хотел поздороваться и по-английски произнести приветствие, один из незнакомцев, спокойно произнес:

— Добро пожаловать.

Удивлению не было предела. И дело было не в том, что они произнесли самые обычные слова приветствия, а то, что оно было сказано на том самом языке, которым теперь все трое в совершенстве владели. Не понимая, что происходит, Михаил посмотрел на Сысоеву, потом на Куди, но те, видимо, так же как и он, были крайне удивлены происходящим. Втроем они стояли и с удивлением смотрели на незнакомцев, которые видимо, ожидали такой реакции, и поэтому поспешили на помощь.

— Вы, наверное, удивлены. Впрочем, это со всеми так происходит. Сначала узнаете, что владеете доселе неизвестным языком, а потом выясняется, что не вы одни его знаете. Вы давно сюда прибыли?

Сысоева сделала шаг вперед и, обращаясь к мужчинам, спросила:

— Объясните, что происходит? Мы ничего не понимаем. Инопланетный корабль, похищение, теперь вы и разговор на языке, который мы никогда не слышали, но который отлично знаем, что все это значит?

— То и значит, что вы, по всей видимости, попали в аварию, или катастрофу. А инопланетяне вас спасли и отправили сюда, а заодно, каким-то образом выучили языку, на котором могут разговаривать все, кто сюда попал.

Он говорил спокойно, словно не первый раз встречал таких же ничего не понимающих людей и объяснял им, что произошло. Второй, тот, что был похож на араба, переминался с ноги на ногу. То ли устал, то ли у него болела нога.

— Надо полагать вы двое с Земли, а вы, — и он кинул взгляд в сторону Куди, — с другой планеты?

— Да я с Норфона. А что, у вас кто-то еще есть с моей планеты?

— Я не знаю. Скорее нет. Извините, но люди с одним глазом не попадались. С тремя, видел, а с одним нет. И вообще, инопланетяне живут обособленно от землян. Их не так много, но они сразу обособились и живут своей колонией.

Земляне переглянулись, и Михаил спросил:

— А где мы?

— Интересный вопрос. Вообще-то вы на Земле, только она не совсем та, с которой мы все сюда прибыли.

— Это как понимать?

— А как хотите, так и понимайте. Знаете что, вопросов у вас будет еще много, а вот путь до колонии довольно далекий, так что давайте, тронемся в путь, а по дороге я постараюсь вам ответить на некоторые вопросы.

— На некоторые?

— Да, на некоторые, потому что на все вопросы ответов никто не знает.

Возникла пауза, и Михаил ясно почувствовал, что что-то очень нехорошее произошло с ним и его спутниками, и что возможно Анну он увидит совсем не скоро. От этого предчувствия ему хотелось немедленно попросить у них хоть немного еды, чтобы потом попытаться собраться силами и телепортироваться туда, откуда прилетел. Нет, пусть даже не туда, а в самый затерянный уголок родной планеты, но только чтобы он знал, что он сможет увидеть, обнять, поцеловать Анну. Он почувствовал, как рука Сысоевой осторожно коснулась его плеча, и она произнесла:

— Пойдемте Михаил. Надо идти. Чем ближе мы будем к людям, тем легче нам будет понять, где мы, и что нас ждет впереди.

— Да, конечно, пойдемте, — и он зашагал вместе со всеми.

Глава 2

— Так с чего начать? — произнес незнакомец, — ах да, наверное, лучше всего с самого начала. Так вот. Первым на этой планете…

— Простите, что перебиваю, — произнесла Сысоева, — можно сразу уточнить. Что значит фраза — на этой планете?

— Это значит, что мы в точности не знаем, где мы находимся, хотя в принципе, по всем признакам, планета, на которую нас отправили инопланетяне, Земля. Но с другой стороны, возникает вопрос, а где тогда все остальные жители, которые на ней жили. Короче вопрос философский, думаю, что с этим можно обождать, лучше я расскажу вам предысторию, или точнее то, что знаю.

— Так вот. Первыми на этой планете появились двое американцев. Они были моряками. Служили на Тихом океане, и когда их корабль подорвался на японской мине, каким-то чудом оказались здесь. С их слов, сразу скажу, что оба умерли несколько лет назад, перед тем, как оказаться здесь, они якобы видели НЛО, от которого исходил яркий свет. После этого, они потеряли сознание. Когда очнулись, то оказались в этих местах и, посчитав себя робинзонами, стали обустраиваться. А дальше стали появляться новые поселенцы, точнее люди, которые, так же как и они попали в катастрофу. Кто-то летел в самолете, который разбился, кто-то плыл на яхте и попал в шторм. Одним словом люди должны были погибнуть, а вместо этого, каким-то образом попадали сюда. Все без исключения, перед тем как потерять сознание, наблюдали одну и туже картину. Появление на небе НЛО, яркий свет, направленный на них, и все. Некоторые вспоминают, что чувствовали, как неведомая сила поднимает их в небо и несет по направлению к НЛО. Год за годом все новые и новые люди прибывают к нам, и, так же как и вы, задаются вопросом, где они? Что с ними произошло? Откуда они знают этот непонятный язык, на котором мы все, люди из разных стран, можем разговаривать? Только ответов на эти вопросы нет.

— Совсем нет? — спросила Куди.

— Так, домыслы и догадки, которые в расчет брать не стоит. Если бы были хоть какие-то реальные факты, или хотя бы один реальный контакт с инопланетянами, тогда можно было бы строить какие-то предположения.

— Вы сказали, что с других планет сюда тоже стали прибывать люди?

— Да, те, кто потерпел аварию на своих кораблях на Земле. Колония совсем небольшая, по-моему, человек десять, или одиннадцать, точно не знаю.

— А землян, много? — спросил Михаил.

— Не так чтобы очень, около двух тысяч. Кто-то за эти годы уже умер, но колония постоянно увеличивается новыми поселенцами, кроме того, появились супружеские пары. Рождаются дети. Так что жизнь не стоит на месте.

— А вы пробовали как-то выяснить, нет ли где еще поселений, наладить какую-то связь?

— Легко сказать. Самое главное, чтобы вы себе уяснили с самого начала, что жизнь в поселении очень трудная и сложная. Ведь вы, надо полагать тоже прибыли сюда пустыми, не так ли?

— То есть?

— В том смысле, что все, что при вас было, исчезло. Только одна одежда и больше ничего?

— Да!

— Вот, а теперь прикиньте, вас, если я правильно понимаю, городского жителя, привыкшего к удобствам цивилизации отправили в лес, не оставив даже спичек, и сказали: — живи дорогой. Сумеешь выжить, твое счастье. А нет, так извини, это уже не наши проблемы. Попробуй приспособиться. Вспомни как Робинзон Крузо жил на острове. Хотя, что Робинзон, у него хоть инструмент с корабля был, а у нас ничего. Жизнь, в колонии сложная и привыкать вам придется ко многому, и жить и мыслить совсем иначе. Так что готовьтесь к новой жизни. А не сможете, пенять кроме как на себя будет некому.

— Обрадовали, — мрачно произнесла Сысоева.

— А что мне скрывать правду. Часа через четыре сами все увидите и поймете, что значит, оказаться на планете человеку, которого вырвали из середины двадцатого века, и в голове у которого полно знаний о ядерной энергии, генной инженерии, компьютерных технологиях, но не умеющего даже разжечь костер…

Наступила пауза. Все молча шли вдоль леса вслед за двумя незнакомцами. Было ощущение, что все сказанное, это какой-то розыгрыш. Великолепно поставленное телевизионное шоу, в котором им троим, отводилась роль испытуемых на предмет, а смогут ли они выжить, если их поставить в условия, о которых только что они узнали.

— Да нет, всё это чепуха, — размышлял Михаил, — Как это вдруг оказаться на Земле, не населенной людьми, а только переселенцами, выжившими в катастрофах? Чушь и бред. Но с другой стороны, не похоже, чтобы мужик так лихо заливал и что-то выдумывал. С какой стати ему врать и нести такую, с позволения сказать, околесицу? Непонятно, совершенно ничего не понятно. А если принять на веру слова, сказанные им, тогда первым делом возникает вопрос, — а куда мы попали? Может это вовсе не Земля, а одна из планет, похожая на Землю? Миллионы светил сияют на небе и вполне вероятно, что и планет, подобных нашей может быть не мало. А раз так, то допустимо, что инопланетяне просто переселяют туда людей. Вот только вопрос, — зачем?

— Простите, можно вопрос? — обратился Михаил, к идущим впереди незнакомцам.

— Слушаю вас.

— Вот вы сказали, что вроде как мы на Земле, но полной уверенности у вас нет. Это как понимать?

— Так и понимать. За то время, что существует колония, никто и никогда не встречал других людей. Это о чем-то говорит? Не может же, чтобы на Земле вдруг остались только мы.

— А какие доводы в пользу того, что это Земля?

— Во-первых, если взглянуть ночью на звезды, то карта звездного неба полностью совпадает с той, какую можно было наблюдать на Земле. Это с абсолютной достоверностью подтвердил специалист, который хорошо знаком с астрономией. Вторым доказательством является то, что на Земле есть, как бы это правильно сказать, определенные места, которые отличают местность, своего рода знаки природы. Своеобразные горы и вершины, излучены рек, и так далее. То, что нам удалось узнать и сопоставить с теми знаниями, которыми мы располагаем, всё полностью совпадает. Наконец, вся природа и окружающий нас мир, слишком похож на тот, который мы помним. Вот вы, к примеру, ботаник?

— Нет.

— И, тем не менее, готов спорить, что попади вы из Европы в Мексику, сразу обратили бы внимание на новые растения и были бы удивлены их видом. Верно?

— Не спорю.

— А вы сами, откуда будете?

— Я и моя спутница из России.

— А, значит, вам наверняка не было ничего удивительного в том, что окружающий вас лес, мало, чем отличается от того, какой на вашей родине. Те же елки и лиственные породы, кустарники и все такое. Да и воздух такой же по составу, что и на Земле.

— Насчет воздуха, я бы воздержалась так безапелляционно говорить, — заявила Сысоева, — вы же не могли проверить лабораторным путем его состав, как же вы можете судить о его составе?

— Согласен, но вряд ли инопланетяне изменили нашу дыхательную систему, чтобы мы могли дышать другим составом воздуха. Большинство прибывших уверяют, что время, отделяющее их от момента похищения, до того, как они оказались здесь, очень мало.

— Мы ничего не знаем об их возможностях. Поэтому трудно говорить об этом однозначно, хотя с последним аргументом я, пожалуй, согласна. Мы тоже считаем, что мы оказались здесь буквально через несколько минут, после того, как нас похитили. Хотя, есть аргументы и против этого, и весьма веские.

— И какие, если не секрет?

— Очевидные. Вот, пожалуйста, Куди, представительница другой планеты. В условиях Земли могла дышать только с помощью запаса воздуха, который был у неё в баллонах, а теперь дышит, как и мы. Значит, они что-то смогли сделать, чтобы она могла дышать.

— Не знаю, может быть, поставили какие-нибудь имплантанты и готово, дыши, хоть углекислым газом. У нас все инопланетяне дышат, как и мы, земным воздухом.

— С таким же успехом, нам всем могли поставить такие имплантанты, поэтому мы дышим, и думаем, что состав воздуха такой же, как и раньше.

— Не знаю, вам виднее.

— Скажите, — снова обратился Михаил, — а инопланетяне, каким-либо образом проявляют свое присутствие на планете? Я имею в виду, появляются или нет?

— Да, мы много раз наблюдали их корабли вблизи поселения. Как правило, за этим следовало прибытие новых поселенцев. Мы считаем, что это своего рода знак, мол, ищите новых прибывших, а то пропадут в лесу одни.

— А что были случаи, когда находили останки погибших?

— Насколько мне известно, всего два случая, и то, довольно давно. Они, как правило, переносят людей в радиусе двадцати пяти километров от лагеря, поэтому у нас созданы пункты наблюдения по всему периметру. Мы как раз в одном из таких были. Увидели НЛО, и за вами. Но вы шустрые оказались, мы еле смогли определить, в каком направлении вы двинулись. Кстати, а как вам удалось костер разжечь?

— При помощи зажигалки, — и Сысоева вынула из кармана зажигалку и показала её незнакомцам.

— Странно, обычно они все забирают, даже заколки в волосах не оставляют, а тут вдруг зажигалку оставили! Считайте, что у вас в руках раритет оказался.

— Так ведь в ней газа совсем чуть-чуть осталось. Видите. На самом донышке, — она подняла зажигалку, и все увидели на просвет, что газа было еще на несколько включений.

— Может, потому и оставили, что проку от неё не так много.

— Возможно, но, тем не менее, факт, что они хоть что-то оставили.

— А нам далеко еще до лагеря идти? — скептически посмотрев, как все разглядывали обычную зажигалку, произнесла Куди.

— Нет, километра четыре.

И словно поняв, что разговорами сыт не будешь, снова тронулись в путь.

Солнце стояло в зените, но осень уже была в самом разгаре, и прежнего тепла не было, поэтому все прибавили шаг. Спрашивать о чем-либо, почему-то расхотелось, хотя вопросы возникали один за другим. Впрочем, Михаил понимал, что на большинство из них, вряд ли получит ответ, и поэтому, бодрым шагом шел вслед за всеми.

Спустя полчаса, когда снова вышли из леса, и прямо перед ними оказалась излучина реки, они заметили дым от костров. Невольно все почувствовали волнение, так как понимали, что совсем скоро окажутся в лагере, или точнее, в поселении, которое организовали те, кто волею судьбы оказался здесь, в неведомом краю, который как две капли похож на родную планету.

Минут через двадцать, лес кончился, и их взору предстало поселение. Уже издали, было видно, что оно достаточно большое по своим размерам. Сердце Михаила учащенно забилось, и он, по примеру своих спутников, прибавил шаг. Вскоре они увидели первых поселенцев. Это были совсем разные по виду люди. Молодые и старые, подростки и маленькие дети. Судя по их лицам, они были разных национальностей. Среди тех, кого они встречали, были европейцы и африканцы, представители азиатского континента во всем диапазоне рас, живущих там людей. Они с любопытством смотрели на вновь прибывших. Впрочем, ничего удивительного в этом не было. Вид Куди, у которой был один глаз, мог вызвать настоящее потрясение, и желание узнать, кто она и откуда.

Первое, что бросилось в глаза Михаилу, была одежда местного населения. Люди были одеты довольно странно. Кто-то ходил в одежде, хотя и сильно потрепанной, но явно земного происхождения, на ком-то одежда выглядела очень необычной. Её трудно было с ходу назвать одеждой, скорее это было её подобие, сделанное из высушенных растений. Дети, так же, как и взрослые были одеты кто в чем, и играли незатейливыми деревянными игрушками. Еще большее удивление, вызвали постройки. Если на подходе к поселку и в самом начале это были подобия шалашей, то по мере продвижения вглубь, можно было увидеть деревянные постройки. Чем ближе они подходили к центру поселка, тем добротнее становились дома.

— Подождите здесь, сейчас я доложу старосте, что прибыла новая группа беженцев, — произнес провожатый, и впервые за все время пути, улыбнулся. Однако он не успел войти в дом, так как дверь распахнулась, и на пороге появился пожилой мужчина. Судя по всему, он был европейцем, или американцем. Одет он был в старый, видавший виды костюм и куртку.

— Американец, — неожиданно услышал Михаил, тихий голос Елены Степановны.

— С чего вы взяли? — так же тихо спросил он её.

— Вы что не видите, на куртке написано шериф и американский флажок.

— Это ни о чем не говорит, на любом рынке можно купить подобную куртку, с любой эмблемой, хоть президента.

Между тем мужчина подошел к ним. От Михаила не ускользнуло, что мужчина даже не моргнул и не изменился в лице при виде Куди.

— Рад приветствовать новых поселенцев в нашем городе, — произнес он, — В настоящий момент, я являюсь старостой. Это вроде президента, мэра, шерифа, судьи и прокурора в одном лице. Зовут меня Гулар Свенсен. Я швед, и родом из этих мест, точнее той планеты, на которой мы жили, а не той, где мы сейчас с вами находимся. А где мы находимся, одному богу известно, и, конечно же, инопланетянам, которые нас сюда зачем-то забросили. Должность выборная, так что когда-нибудь, кто-то из вас запросто может её занять, если конечно будет достоин этого, и за него проголосуют горожане.

— Круто, — неожиданно произнесла Куди, и добавила, — считайте, следующим на этой должности буду я.

Свенсен добродушно улыбнулся, почесал густую породу и ответил:

— Рад, что вы обладаете чувством юмора. Представители инопланетных цивилизаций живут с нами по соседству, и весьма скептически к нам относятся, считая, что мы находимся на очень низкой ступени развития, но оказавшись в одинаковых с нами условиях, быстро поняли, что знания вещь хорошая, но без инструментов сварганить не то что синхрофазотрон сложно, а простую сковородку для приготовления пищи. А что касается должности, которую я занимаю, то я за неё не держусь. Это на земле начальство имеет привилегии и зарплату, у нас здесь все несколько иначе устроено. Обживетесь, сами увидите.

— Простите, не знаю, как к вам обращаться, господин староста или господин Свенсен, — произнесла Елена Степановна, — ликбез вещь хорошая, но может быть, вы вкратце введете нас в курс происходящего, дабы мы на первых порах поняли, куда попали и как нам дальше придется обустраивать свою жизнь?

— Сразу видна женская логика. Приятно слышать, когда не охи вздохи, а конкретный разговор зачем, куда и почему. Итак, обращаться ко мне можете, как вам больше нравится. Что касается остального. Если рассказывать подробно, то и дня не хватит, а вы, по всей видимости, предпочли бы для начала поесть, а уже потом выслушивать мои россказни. Угадал?

— Да, не мешало бы, — хмуро произнесла Куди.

— В таком случае, прошу в дом.

Все последовали за Свенсеном в дом. Внутри помещение было достаточно просторное, но складывалось впечатление, что дом какой-то своеобразный. Однако Михаил никак не мог понять, в чем именно, эта своеобразность. Видимо удивление слишком явно было на лице Михаила, поэтому Свенсен, произнес:

— Я понимаю, не часто можно увидеть подобные дома, разве что в музеях истории. Что делать, строим из леса, а гвоздей нет. Сравнительно недавно смогли начать строить хоть какое-то подобие дома. Присаживайтесь, — и он пригласил всех к столу.

Пища была простая, но изголодавшимся, она показалась вкусной, и лишь в конце трапезы, Елена Степановна не удержалась, и спросила:

— Простите, а что это мы ели?

— Турнепс. Слыхали или нет?

— Кое-что, — неопределенно ответила Елена Степановна, — возможно, я ошибаюсь, это что-то вроде репки, только…. На корм скоту.

Свенсен рассмеялся.

— Угадали. Надо же. Вообще-то человек её тоже употреблял в пищу. Не так часто, но все же. Что делать, картофеля нет, поэтому приходиться выбирать из того, что есть в природе. В этом смысле, инопланетяне нам ничего из привычного нам не подкинули. Поэтому турнепс для нас один из важнейших продуктов питания.

Сделав небольшую паузу, он посмотрел на сидящих за столом, отчего-то вдруг горестно вздохнул, и произнес:

— Вот что я вам скажу. Жизнь наша не сахар. Не хочу стращать, но на первых порах придется туго. На первые три месяца вас поставят на довольствие. Это значит, что вас, как ничего не умеющих, не знающих, обеспечат едой. Чем-то напоминает раздачу бесплатной еды для бездомных. Жить будете в доме, который построен специально для вновь прибывших. Первым делом сходите и поговорите с психологом. Есть тут у нас один. Толковый специалист. Побеседует с вами, дабы совместными усилиями определиться, как и чем можете заниматься, работать, а стало быть, самостоятельно существовать. Всего в колонии на сегодняшний день, включая вас, две тысячи двести восемнадцать человек. Народ со всего шарика земного сюда прибыл. Возраст, сами видели, от стариков, до младенцев. Относительно внутреннего устройства, так скажу, коммунизм мы тут строить не собираемся, до капитализма далековато, да и денег еще, слава Богу, не изобрели, а поэтому живем, черт знает каким строем. Каждый выживает, как умеет, но по возможности вносит свою лепту в строительство общественной жизни.

— Простите, можно несколько вопросов, а то вы так много сразу информации изложили, что сразу не въедешь, — произнесла Елена Степановна.

— Валяйте.

— Вы сказали, что вы староста и прочее. Можно узнать, каковы ваши функции?

— С вами беседовать и на вопросы отвечать.

— Это понятно, а если серьезно?

— А если серьезно, то блюсти порядок и вершить суд, если возникает для того повод. Кстати, срок мой скоро заканчивается, весной перевыборы нового старосты сроком на три года.

— А через три месяца, еду придется добывать самим? — обратилась к Свенсену Куди.

— Точно. Исключение составляют только дети до четырнадцати лет, беременные женщины и тот, кто получил увечье на общественных работах

— Строго.

— А вы как думали. Выживаем, как можем, так что до всеобщего благоденствия еще далеко.

— Вы сказали, что инопланетяне живут отдельно, их много?

— Не очень. Вы будете двенадцатой.

— Вот как. А с чего это они отделились?

— Я же сказал, не сошлись характером. Извиняюсь, но, как говорится, гонора много, вот и отделились.

Наступила пауза, которую нарушила Елена Степановна.

— Если я правильно поняла, основной ликбез закончен, и мы можем отправляться осматривать местные достопримечательности, вставать на учет и все такое прочее.

— Слушайте, вы положительно догадливая дамочка. Могу поинтересоваться, откуда вы?

— Из России.

— А ваш спутник?

— Оттуда же.

— Понятно.

— И что же вам понятно, если не секрет?

— Да так, ничего.

— И все же?

— У нас тут есть несколько человек из вашей страны. Весьма предприимчивые ребята. Первым делом умудрились наладить производство самогонки. Продукт конечно важный, но не всегда благотворно сказывается на поведении в колонии.

— Что делать. Мы действительно находчивые. Жизнь научила выживать в разных ситуациях. Раз вы из Швеции, то вам сложно будет понять, каково было жить в СССР. Когда денег мало получали, то икру можно было хоть бочками покупать, а как стали зарабатывать, то порой за туалетной бумагой в очереди стояли, а под конец и вовсе талоны на водку стали давать. Вот и приходилось крутиться, чтобы где-то что-то достать, как мы тогда говорили.

— А вот тут вы ошибаетесь. Я в колонии уже десять лет. А до этого в восьмидесятые годы часто бывал в командировках в вашей стране. Так что имею некоторые представления.

— Ах, вот оно что. Понятно. В таком случае, куда нам сейчас идти?

— Пойдемте, я сам вас провожу в "общий" дом.

Все поднялись из-за стола и последовали на улицу за Свенсеном. Погода стояла на редкость теплая, и хотя время давно перевалило за полдень, солнце пригревало, и несколько скрашивало мрачные мысли.

— Эх, хорош денек, — произнес Свенсен, — не то что зимой.

— Надо полагать, зимой смертность большая? — неожиданно спросила Елена Степановна.

— Зиму пережить труднее всего. Пытаемся не потерять никого в колонии, но редко когда получается. Что делать, такова жизнь, к тому же, регулярно новые люди прибывают, да и семейных достаточно много, так что последние несколько лет, все время, численность колонии стабильная. А вы что, врач?

— В каком-то смысле, — уклончиво ответила она, и недвусмысленно посмотрела на Михаила. Однако тот сразу понял её взгляд, который означал, то даже в этих условиях, не стоит говорить, что она сотрудник разведки.

— Простите, господин Свенсен, а почему нельзя было тронуться всей колонией на юг, в теплые края? Климат мягче, почва более плодородная, на мой взгляд, самое разумное решение. За лето можно было бы далеко на юг продвинуться?

— Вы верно мыслите, только не все так просто, как кажется. Немного обживетесь, сами многое поймете.

— И все же, вы как-то отклонились от прямого ответа?

— Не так легко покинуть насиженные места, а кроме того…. — он вдруг замолчал, словно хотел что-то сказать, но в последнюю минуту раздумал. К тому же, все четверо подошли к дому, который, по всей видимости, и был "общий" дом.

— Заходите, — и Свенсен открыл дверь.

Михаил, Елена Степановна и Куди прошли внутрь. Посреди земляного пола горел костер, вокруг которого сидело четверо. Остальная площадь была разделена перегородками на импровизированные комнаты, которые располагались по периметру. Сколько человек здесь жило, сказать было трудно.

— Принимайте новое пополнение, — произнес Свенсен.

— Сколько? — раздался чей-то голос.

— Трое. Две женщины, одна из которых инопланетянка, и мужчина.

— Ясно. Скажу Лорану, чтобы поставил их на довольствие.

— Вот и хорошо. И еще, введи их для начала в курс дела, где что, а то в сортир приспичит, и будут тыркаться, как малые дети.

Послышался приглушенный смех.

— Понятное дело.

— И еще, завтра отведи их к Арджи, пусть побеседует с ними, а если будет желание, своди к инопланетянам. Может быть, дамочка захочет сразу к своим присоединиться.

— Все ясно.

— Раз ясно, тогда я пошел.

— Ну что же, господа, моя миссия на сегодня исчерпана. Так что присаживайтесь к костру, знакомьтесь и начинайте обживаться. Коли господь Бог или кто там его замещающий распорядился, чтобы вы остаток дней своих провели здесь, стало быть, так кому-то было угодно, — Свенсен повернулся, и, не прощаясь, вышел из помещения.

— Что стоите, присаживайтесь, поговорим, — произнес чей-то голос одного из сидящих возле костра.

Все трое подошли и уселись рядом на циновки из веток. В бликах костра Михаил попытался рассмотреть лица сидящих людей, но лишь в контурах фигур смог угадать, что двое из сидящих, были женщины, а двое — мужчины.

* * *

— Стало быть, попали в аварию, и остались живы? — раздался женский голос

— Угадали. Самолет потерпел аварию, мы вдвоем спаслись, а Куди с инопланетного корабля, который разбился в Арктике.

Женщина, задавшая вопрос, подбросила в костер несколько поленьев, и неожиданно произнесла.

— Лучше бы мы все погибли, чем остаток дней провести здесь.

— Молчи, они только первый день здесь, пусть хоть немного осмотрятся, и сами решат, какового здесь и что лучше, сразу умереть, или учиться выживать в новых условиях, — произнес мужчина, сидящий возле неё, давайте лучше знакомиться. Меня зовут Соан Бу Ли, можно просто Соан. Я из Вьетнама.

— Меня зовут Рита Вейс, я из Англии, но вообще-то немка.

— Рун Вандерхаген, из Голландии.

— А я Ассаах Марибунда из Франции, по национальности непалец, а вы?

Михаил, Елена Степановна и Куди представились.

— Может быть, расскажете, как вы здесь живете? — произнесла Елена Степановна.

— Все как в кино из сериала, где люди попали на необитаемый остров и пытаются выжить, — неожиданно произнес мужчина, который представился Руном, — Целый день чем-то занят, а когда ложишься спать, то закрываешь глаза и думаешь, что все это сон. Утром проснешься, и удивишься, что приснилась такая ерунда. И так каждый день. Потом начинаешь потихоньку привыкать, и понимаешь, что ничего не изменится, и ты никогда не увидишь родных и близких, которые наверняка думают, что ты погиб. Живешь, или точнее выживаешь, потому что все совсем не так, как в кинофильмах о робинзонах, или разных шоу на эту тему. Те, которые здесь уже много лет, видимо, привыкли, а мы, которые всего пару месяцев,… — он неожиданно замолчал. Возможно воспоминания о прошлой жизни, заставили это сделать, или он просто не хотел нагнетать атмосферу мрачных мыслей дальше.

Михаил обернулся и осмотрелся по сторонам. Дом был построен наподобие большой юрты. Это позволяло в центре разводить костер, а дым уходил вверх в отверстие. Судя по размеру, здесь проживало человек десять.

— А вас здесь четверо, или кто-то еще есть?

— Нет, только мы. Теперь с вами будет семеро. Но я скоро ухожу, мне осталось две недели, и закончатся мои три месяца.

— И куда же вы пойдете?

— В другой дом, что-то вроде общественной гостиницы. Но это тоже на какое-то время, а потом придется думать, что делать дальше.

— И все же, может быть, немного расскажете, как вы здесь живете? — снова спросила Елена Степановна.

— Сначала вам надо сходить к Арджи, — произнесла Соан, — Он в прошлом не то психолог, не то специалист по подбору кадров, одним словом, выяснит, что вы умеете, и как ваши земные специальности могут здесь пригодиться. Потом расскажет, чем можно заниматься, что-то посоветует. Главное, не стесняйтесь, задавайте ему вопросы, а то потом будет сложнее. Хотя выбор не столь богатый, все равно, плохо сказывается на психике, когда начинаешь перебирать, чем заняться.

— Вот как!

— Да, больных много, особенно, кто первые два года здесь. Впадают в депрессию, или того хуже, в психические расстройства. Так что, чем быстрее займетесь чем-то, тем лучше.

— А чем здесь занимаются?

— Думаю, вы и сами уже догадались. Основное, это добыть пищу и обустроить жилье. Плохо то, что никаких инструментов нет, поэтому все исключительно из обожженной глины. Как только первые поселенцы нашли глину, начали изготовлять посуду и инструменты, с помощью которых можно было хоть что-то делать. Конечно, это не молоток или пила, дерево не срубишь, но копать и рыть землянки, можно. Когда в лагере появился первый человек, который хоть немного понимал в геологии, начали искать залежи руды, чтобы попытаться сделать нормальные орудия. К сожалению, ничего не нашли. Поэтому использовали, как наши первобытные предки, камни. Находили подходящие и мастерили из них орудия. Первым поселенцам, наверное, очень тяжело было, не то, что нам. И как они выжили, не представляю.

— Выходит, вы в основном земледельчеством занимаетесь?

— Вроде того. С мясом здесь напряг.

— Напряг! А почему?

— Так ведь животных в лесу практически нет. А вы когда шли по лесу, не обратили внимания, что за все время не встретили ни одного дикого животного? Казалось бы, людей нет, и дикая природа должна быть очень разнообразной. А в действительности все не так. Мелкие насекомые, птицы, грызуны и некоторые виды хищных животных. А крупных млекопитающих нет. Ах да, забыла, еще рыба в реке есть.

— А разве такое возможно? Не сбалансированное количество тех или иных животных, насколько я помню, может вызвать увеличение одной популяции, которая приводит к необратимым последствиям.

— Не знаю, я не специалист в области зоологии и биологии. Какой здесь механизм саморегуляции в их численности действует, или инопланетяне регулируют её, но факт остается фактом. Животных очень мало, так что охотой здесь практически не занимаются. Да и чем ловить, разве что примитивные капканы ставить, да из луков стрелять. Рыбу ловят, яйца птиц собирают, а мясо, у нас деликатес. Так что готовьтесь стать вегетарианцами.

— Выходит, что молока и молочных продуктов тоже нет?

— Естественно. Масло исключительно растительное, да и то из орехов. Лес, единственное, на что можно рассчитывать в плане получения пищи. Он нас кормит, одевает и дает кров.

— А как же земледелие?

— Поля турнепса, крапивы, еще целый ряд растений, плоды которых употребляют в пищу. Еще выращивают много ягодных культур.

— А как же зимой? — спросил Михаил.

— Зимой живут теми припасами, что успели заготовить летом и осенью. Собирают и сушат грибы, благо их тут изобилие. Все остальное либо сушат, либо вялят. Соли мало, как говорят, на вес золота, но все же что-то можно засолить.

Наступила тишина. Было слышно, как потрескивают поленья в огне.

— Что же, нам пора на работу, а вы оставайтесь. Ваша задача поддерживать огонь, чтобы не погас. Дрова вон там, в углу, — и Ассах показал рукой на большую стопку аккуратно сложенных поленьев.

— А когда вас ждать?

— Как стемнеет.

— Может быть, мы пойдем с вами?

— Ничего, еще успеете вкусить трудности здешней жизни, а пока грейтесь у костра. Пить захотите, вода вон в том кувшине. Туалет во дворе. Бумаги нет, так что привыкайте пользоваться водой и листьями, — Соан улыбнулась и скрылась за дверью.

Михаил, Елена Степановна и Куди остались одни.

— И что вы обо всем этом думаете? — произнес Михаил.

— Лично я считаю, что для меня это один из наиболее удачных вариантов того, что могло случиться, — бодро ответила Куди.

— Да уж, это точно. Воздух на исходе, норфонианские корабли на орбите, земляне рыщут на вертолетах, к тому же внешность такая, что не скроешься. Вы можно сказать, одним махом решили все свои проблемы.

— Вот именно, так что можно расслабиться и наслаждаться жизнью.

— Как долго продлится такое наслаждение? — иронично произнесла Сысоева.

— Неважно сколько, главное, что теперь за мной никто не гонится, а перспектива умереть от отсутствия воздуха исчезла. Другие проблемы всегда были и будут, но их можно решить. Я права?

— Да, конечно.

— Не кисни, землянка. На вашей планете скучища конечно, смертная, но все может обернуться к лучшему. Кто бы думал, что все так произойдет, а потому, никто не знает, что нас ждет впереди.

— В этом вы правы.

— Так что, вы тут посидите, поболтайте, так кажется, у вас говорят, а я пойду, прогуляюсь, заодно выясню, где этот самый Арджи живет, и мои соплеменники. Может мне сразу к ним свалить жить, — она поднялась и направилась к выходу.

— За костром следите, а то начнете витать в облаках, и забудете.

— Не волнуйся, не забудем.

Сысоева и Михаил остались вдвоем. Сидя возле костра, они размышляли о том, что с ними произошло. С трудом верилось, что реальность происходящего, не сон и не кем-то поставленный спектакль, с суперсовременными спецэффектами и хорошо подготовленной массовкой. Стремительность событий выбила из колеи привычной жизни, и заставила о многом вспомнить, и задуматься о том, как жить дальше. Михаил взял прут и осторожно поправил полено в костре.

— Вы во все это верите? — спросил Михаил Сысоеву.

— Верю, не верю, какая разница. Надо думать, как жить дальше.

— Надо же, только что слово в слово подумал об этом.

— Слушайте, давайте перейдем на ты. Не те обстоятельства, чтобы выкать.

— Согласен. Конечно, вам,… извини, тебе, проще будет.

— С чего вдруг?

— Ты же медик.

— Ха, нашел чему завидовать. А чем я здесь лечить больных буду? Разве что компресс из подорожника прикладывать к ушибленному месту. Наоборот, тебе с твоим техническим образованием, наверняка найдется возможность приложить фантазию и что-то полезное придумать. И потом, ты пробовал проявить свои возможности, они действуют?

— Не уверен, но, по-моему, нет. Во всяком случае, попытка телепортироваться, никак не удается.

— Странно. Может быть они, я имею в виду инопланетян, каким-то образом выявили у тебя эти способности и заблокировали их?

— Не знаю.

— Совсем-совсем ничего не удается?

— Не знаю. То вроде бы что-то начинает получаться, и тут же все пропадает.

— Интересно, как-то там сейчас на Земле?

— Хорошо сказано. Интересно, а где мы сейчас, по-твоему? — и Михаил, повернув голову, посмотрел наверх, куда устремлялся дым от костра…

Глава 3

Анна сидела в палате, где находилась её мать, и беседовала с ней. Стараясь не упоминать о волнениях, связанных с отъездом Михаила в составе группы на поиски инопланетянина, она рассказывала матери новости, как она их называла "местного" значения. В основном, это были либо новости, которые можно было услышать по телевизору, или касающиеся домашних дел.

— Аннушка, об этом я сама все слышала по радио. Ты лучше расскажи, как Михаил? Ты совсем не рассказываешь мне, как у тебя складываются с ним отношения?

— Все чудесно мама. Он очень, очень хороший человек. И мне он нравится.

— Он тебе нравится уже незнамо сколько, только дальше этого у вас никак дела не идут.

— Мам, давай оставим эту тему. Хорошо?

— Так всегда. Как только я начинаю спрашивать тебя о чем-то серьезном, так сразу оставим тему в покое. А я ведь переживаю за тебя.

— Верю, мама, и все же, сейчас не время об этом говорить. Ты плохо себя чувствуешь. Вот выздоровеешь, поговорим, я тебе обещаю.

В этот момент в дверь палаты постучали.

— Да, входите, — произнесла Анна.

Дверь приоткрылась, и показалось лицо молодого человека, на плечах которого был накинут белый халат.

— Извините, Анна Максимовна, это вы?

— Да, что-то случилось?

— Нет, ничего, просто полковник Сомов, просил вас, когда освободитесь, заглянуть к нему. Я подожду вас в коридоре и провожу.

— Спасибо, я буквально через пять минут освобожусь.

— Ничего-ничего, не спешите, я здесь буду.

Анна засуетилась, и, рассказав матери, где что находится в холодильнике из принесенной еды, попрощалась с ней и вышла в коридор.

— Я готова, — произнесла она, завидев сидящего напротив молодого человека.

— Замечательно, пойдемте.

Они прошли по коридору, спустились на лифте и вышли из здания, после чего миновали двор и вошли в соседнее здание. Все это время Анна чувствовала какую-то смутную тревогу, но как ни старалась прочесть мысли молодого человека, у неё ничего не получалось. То ли ей не удавалось сосредоточиться, то ли что-то мешало, но что, она не могла понять. Впрочем, сейчас её это не столь сильно волновало. Главный вопрос, который её мучил, зачем вдруг полковник вызвал её так срочно к себе, и не случилось ли что худого с Михаилом.

Они прошли по коридору первого этажа, затем в лифте опустились вниз, что несколько удивило Анну, но в тот момент, когда тревога неожиданным образом заставила участиться пульс, она почувствовала, как молодой человек, стоящий впереди, обернулся, мило улыбнулся, и неожиданно что-то выхватил и прижал ей к лицу. Она не успела ничего понять, так как снотворное подействовало моментально, и она отключилась.

Сколько прошло времени, прежде чем она очнулась, она не знала. Анна открыла глаза и не смогла понять, где находится. Голова кружилась, и все было как в тумане. Она попыталась сосредоточиться, но ничего не получалось. Предметы двоились, и словно бы плыли. Понять где она и что с ней было невозможно. Она собрала остаток сил и воли, чтобы остановить этот круговорот мыслей, но вместо этого, снова потеряла сознание.

Вторично, когда она пришла в себя, первое что увидела, была белая марлевая повязка, надетая на лицо человека, склонившегося над ней, и ослепительный луч света, который светил ей в глаза.

— Зачем они это делают? — подумала Анна, и попыталась что-то произнести. Слова вязли, а язык не слушался. Она снова открыла глаза, и услышала, как где-то вдали, словно шум прибоя на берегу, раздались чьи-то слова:

— Всё в порядке, минут через пятнадцать…. Да, это совершенно безвредно. Но мы полагаем, это полностью даст нам контроль…. Нет, пока мы не докладывали, хорошо, я сразу же вам сообщу…

Обрывки непонятных фраз, выхваченные из контекста разговора, ни о чем не говорили. Она не могла понять, о ней идет речь, или о ком-то еще…. По-прежнему кружилась голова и сосредоточиться для того, чтобы активизировать свои возможности физически не удавалось.

Снова прошло какое-то время, и, не поднимая век, она почувствовала, что рядом кто-то стоит и пристально за ней наблюдает. Анна открыла глаза.

Рядом стояли три человека. На лицах были надеты марлевые повязки, а сами они были в белых халатах. Она повела глазами и сразу же поняла, что лежит на столе. Над ней висела огромная лампа, как в операционной, вокруг стояло множество приборов. Она попыталась приподняться, и только тут поняла, что крепко связана и поэтому не смогла не то что освободить руку, а даже пошевелиться.

Она снова закрыла глаза и попыталась сконцентрироваться, чтобы попытаться телепортироваться, но в этот момент услышала легкий смех, и возглас:

— Нет-нет, напрасно насиловать организм. Сейчас вам вряд ли удастся использовать свои возможности. Вам же хуже будет. Как только вы начинаете концентрировать энергию, происходит вброс в организм очередной дозы сильнодействующего психотропного средства. Оно блокирует вашу центральную нервную систему, дестабилизирует потенциал организма, а после этого, вы будете довольно долго приходить в себя. Увы, человека обмануть легко, прибор, вряд ли.

Анна снова открыла глаза и поняла о чем идет речь. Все её тело, включая голову, руки, ноги и туловище, были сплошь покрыты множеством датчиков, провода от которых длинными шлейфами тянулись к тем самым приборам, которые стояли вокруг неё.

— Не волнуйтесь, — снова раздался все тот же голос, — как только комната для вас будет готова, вам будет значительно легче. Вы хотите о чем-то спросить?

Анна действительно хотела спросить, в чем дело и что происходит, но слова никак не давались ей. Видимо действие препаратов, которые ей давали, как-то влияли на речь, поэтому она только несколько раз закрыла и открыла веки, подтверждая высказанное предположение.

— Придется немного обождать. Расслабьтесь, и как только вам станет легче, сможете задать вопрос. Помните, главное, это не пытаться воспользоваться своими возможностями, иначе…. Надеюсь, вы меня поняли.

Анна снова несколько раз открыла и закрыла веки.

— Вот и отлично.

Двое направились к двери, а та, что разговаривала с ней, расположилась неподалеку за столом, на котором, как смогла рассмотреть Анна, стояли не то приборы, не то компьютеры, поверх которых на кронштейнах располагалось несколько мониторов.

Анну охватила паника. Она не понимала, что происходит, но то, что ничего хорошего, было совершенно ясно. Ей стало страшно, и она явственно почувствовала, как пот мгновенно прошиб её тело. Видимо состояние её организма отслеживалось приборами самым тщательным образом, потому что женщина, а, судя по голосу, это было так, сидя за своим столом, произнесла:

— Уверяю вас, не стоит так волноваться. Все не так страшно как вам кажется. И поверьте, это делается для вашей же пользы. Вы сами не знаете, какую угрозу представляете для себя и окружающих, поэтому вас пока просто изолировали. На время, слышите, и не прикидывайтесь, что вы спите. Мои приборы все видят и слышат, отмечают каждое движение и процесс, происходящий в вашем организме. Ясно вам?

— Да…., — только и смогла с трудом выдавить из себя Анна.

— Вот и отлично. Через час начнете потихоньку говорить.

Анна молча лежала и размышляла о том, что произошло, зачем и кто её похитил, друзья или враги? Впрочем, раз они держат Анну в заточении, значит, кто бы они ни были, они враги. И все же, кто эти люди?

Прошло еще сколько-то времени, прежде чем, она смогла произнести несколько связных слов.

— Воды. Дайте, пожалуйста, воды.

— Так, начинаем приходить в себя. Очень хорошо. Сейчас.

Женщина встала из-за стола и, подойдя, отсоединила от штанги, напоминающую обычную капельницу трубочку и поднесла Анне ко рту.

— Пейте, — и нажала кнопку подачи воды.

Женщина стояла рядом и внимательно наблюдала за Анной. Когда та поморщилась, поняла, что можно выключить подачу. Она вынула трубку и повесила её на кронштейн. Потом вернулась на прежнее место и кому-то позвонила. Вскоре в комнату вошло несколько человек. Все они были одеты в белые халаты, лица закрыты марлевыми повязками. Они подошли и остановились неподалеку от неё. Невысокого роста мужчина неожиданно снял маску и присев возле Анны на вращающийся стул, внимательно посмотрел на неё. На вид мужчине было лет пятьдесят. Темные волосы с проседью, правильные черты лица, карие глаза и небольшой шрам на подбородке.

— Значит, эта и есть та самая Аннушка, — вдруг произнес он и повернулся лицом к стоящей позади него группе людей.

— Та самая, — ответил кто-то из них.

— Интересно, очень даже интересно. Значит, её возможности таковы, что она может телепортироваться и генерировать энергию, способную поднять в воздух автомобиль и взорвать его?

— Да. В отчете, который вы получили, подробно указаны все её возможности, которые стали нам известны.

— Так-так. Что же, молодцы. Поздравляю вас. Думаю, что теперь все дело за медициной. Чем быстрее мы разгадаем тайны её организма и того удивительного дара, которым она обладает, тем быстрее мы достигнем целей, к которым столько лет стремимся.

В наступившей тишине, Анне показалось, что этот человек олицетворяет силы тьмы, которые каким-то образом сумели её похитить, и теперь пытаются понять, каким образом она обладает столь удивительными возможностями. Ей вдруг отчаянно захотелось крикнуть, что они зря стараются, что им не удастся сломить её, даже если они разрежут её на мелкие кусочки. Она непроизвольно стала концентрировать энергию, и тут же почувствовала, как теряет сознание. Женщина не обманула, приборы моментально зафиксировали изменения в организме и сделали инъекцию лекарственного препарата.

— Сволочи, — только и смогла произнести Анна, прежде чем в очередной раз потеряла сознание.

Сколько прошло времени, прежде чем она опять открыла глаза и пришла в себя, сказать было сложно. Бесконечно тянулись минуты, а возможно часы, прежде чем она смогла нормально произнести фразу.

— Кто-нибудь есть здесь?

— Так, кажется, мои слова вы не восприняли всерьез. Это я по поводу аппаратуры и лекарств, которые будут вам введены, если начнете что-либо предпринимать. Запомните, ни к чему хорошему такое поведение не приведет. Поняли меня?

— Да.

— Надеюсь, хотя верится с трудом.

— Где я?

— В лаборатории. Скоро вас перевезут в более надежное место, и там начнут изучать, так сказать, по полной программе.

— Зачем?

— Зачем изучать? Наивный вопрос. Чтобы понять, каким образом ваш организм способен творить такие чудеса.

— Вряд ли вам удастся что-либо узнать.

— Почему вы так считаете?

— Я сама не знаю, что и как происходит, а вы тем более.

— Ничего, главное, было бы что изучать, а там видно будет.

— Кто вы?

— Отвечать на эти вопросы вне моей компетенции.

— Тогда хотя бы скажите, я в России, или нет?

— В России, в России. В этом можете не сомневаться.

Послышались чьи-то шаги, и возле Анны снова появился тот самый мужчина, который с ней разговаривал перед тем, как она последний раз потеряла сознание. Он мило улыбнулся, и что-то прошептал на ухо женщине. Та ответила ему, но Анна ничего не расслышала. После этого женщина вернулась за свое место, а мужчина опять присел возле неё, с любопытством разглядывая Анну. Только тут, она вдруг осознала, что лежит совершенно голой, и пристальный взгляд мужчины привел её в полное замешательство и смущение. Видимо это сразу как-то отразилось на каких-то параметрах, поскольку женщина подошла к ней, и что-то шепнула на ухо мужчине. Тот кивнул, после чего, женщина накинула простыню на Анну.

— Для нас, вы всего лишь пациент. Очень важный, я бы сказал, самый драгоценный пациент, который когда-либо был у нас, — произнес мужчина. Он говорил приятным мягким голосом, словно гипнотизер.

— Кто вы?

— Мы? Сложно ответить однозначно. Мы те, кто когда-нибудь придет к власти и станет настоящими хозяевами России, а возможно и всей Земли.

— Знакомые слова.

— Знакомые слова! Вот как, странно. И что же вы усмотрели в них знакомого?

Анне еще с трудом приходилось выговаривать отдельные слова, она все еще не до конца пришла в себя, но с каждым словом все увереннее и увереннее чувствовала себя, поэтому, собравшись с силами, ответила:

— Все диктаторы, которые когда-либо приходили к власти на Земле, говорили нечто подобное. Видимо вы, из их числа.

— Не скрою. В чем-то вы правы. Но в отличие, от всех тех, кто были раньше, мы очень осторожно, поступью, маленькими шажками движемся к своей цели. Тот, кто делает рывок, неизбежно обречен на поражение, и знаете почему?

— Нет.

— Потому что мало захватить власть, её нужно уметь удержать. А это гораздо труднее. В обществе существует баланс сил, и когда кто-то приходит к власти, он нарушает этот баланс в свою пользу, но это не означает, что он имеет превосходство. Противник не стоит на месте, он копит силы, и когда баланс снова достигает равенства, начинает противодействовать. Это, как правило, и приводит к поражению. Понимаете, о чем я говорю?

— Не очень.

— Ничего, это не столь важно, поняли вы меня, или нет. Главное, что вы, и только вы, обладаете тем потенциалом, который не просто перевесит чашу весов, а на порядок, возможно на несколько порядков изменит баланс сил в нашу пользу, и тогда победа и удержание власти будут нам обеспечены.

— Вы зря так думаете. Помимо меня есть, кто обладает такими же возможностями.

— Увы, но теперь только вы одна.

— Что! — попыталась воскликнуть Анна, предчувствуя, что-то ужасное.

— Да, господин Горин погиб. Самолет, на котором они летели, взорвался в воздухе где-то над Швецией. Что делать, когда исход битвы в руках одного человека, значительно легче решать задачи, поэтому приходиться жертвовать порой очень многими людьми во имя достижения цели. Конечно, господин Горин был бы нам чрезвычайно полезен с точки зрения пациента, и возможно мы бы предпочли его, нежели вас, но он слишком окружен людьми. К нему не подступишься так легко как к вам. Вот почему самым простым решением было убрать его. Это реально изменило баланс сил в нашу пользу.

В глазах Анны все поплыло. Она почувствовала, как глаза наполнились слезами, которые невозможно было утереть, поскольку руки были в нескольких местах привязаны к постели.

— Верочка, протрите ей глаза, — произнес мужчина.

Женщина моментально промочила глаза салфеткой и снова ушла на свое место.

— Я понимаю ваше горе, но изменить что-либо уже невозможно. Слишком высоки были ставки в этой игре.

— Это не игра, это жизнь. Вы такой же диктатор, как и все, а может быть еще хуже.

— Знаю, но что делать. Человечество всегда разделялось по принципу на тех, кто правит, и тех, кем правят. Последних, большинство. Их надо всего лишь направить, дать команду, знаете, как собаке, которой хозяин кричит фас, и она бросается на противника. Главное, это не идеи, главное, это достижение цели. А цель одна — власть. Понятно?

— Да.

— Вот и отлично. Рад, что вы все поняли. Когда человек все понимает, с ним гораздо проще работать. До вас тут столько народа перебывало, а толку ноль.

— Народу!? Что вы хотите этим сказать?

— Только то, что все эти знахари, колдуны и маги, ясновидящие и пророки, по большей мере шарлатаны. Лишь несколько человек, проявили какие-то способности, которые, увы, для нашей миссии, мало пригодны. Вот вы, другое дело. Если мы сможем понять принципы телепортации, и спонтанного выделения энергии, это будет супер оружие, противостоять которому не сможет никто, даже инопланетяне, которые прилетели на нашу Земле. Впрочем, как прилетели, так и улетят обратно. Слава Богу, что у нас отличная, чем у них атмосфера, а стало быть, колонизировать нашу матушку-Землю, им нет смысла.

— Вы, наверное, тамплиеры?

Мужчина улыбнулся и неожиданно рассмеялся.

— С чего это вы так решили?

— Не знаю, просто подумала и все.

— Нет, мы не тамплиеры, хотя их братство чем-то напоминает наше. Только мы, в отличие от них, гораздо моложе. Мы существуем всего семьдесят с лишним лет. Врастаем в общество, занимаем ответственные места везде, где только возможно, и опираемся исключительно на науку. Да-да, именно научные достижения, могут дать нам источник власти. Вот почему ваше появление стало ключевым в решении наших задач. Вы поможете нам, хотите вы того или нет.

— Мечтать не вредно.

— Что?

— Ничего, что слышали, — стараясь не возбуждаться, но достаточно жестко произнесла Анна, — Как говорится, поживем, увидим.

— Согласен.

Мужчина поднялся с табуретки, внимательно посмотрел на Анну, после чего повернулся и демонстративно громко произнес:

— Вера, усилить меры предосторожности. Дежурить посменно и наблюдать за пациенткой самым тщательным образом. До переезда в основной корпус, и начала проведения исследовательских работ, разрешаю давать психотропные препараты непрерывно. Все равно до отъезда отсюда, ни каких работ с ней проводиться не будет, а лишние меры предосторожности не помешают.

Мужчина еще раз посмотрел на Анну, улыбнулся и ласково произнес:

— Главное, это не суетиться и не опережать события. Всему свое время. Всего доброго.

Глава 4

Михаил и Лена обернулись, так как в помещение, где они сидели, проник солнечный свет, а это значило, что кто-то заглянул. И действительно, судя по фигуре, вошел мужчина. Он поздоровался и, подойдя к костру, представился:

— Господин Свенсен сказал мне, что к нам прибыли новые поселенцы. Меня зовут Арджи, вам должно быть уже сказали обо мне?

— Да, присаживайтесь.

— Спасибо. Если я не ошибаюсь, вас должно быть трое!

— Да, Куди, инопланетянка, решила прогуляться, а заодно посмотреть, где живут её, если так можно сказать, соплеменники.

— Понятно. Не возражаете, если побеседуем?

— Разумеется.

Мужчина расположился напротив Михаила и Лены, и при свете костра можно было рассмотреть его. На вид ему было лет сорок, может чуть больше. Внешне, он скорее напоминал представителя азиатского континента, возможно индийца, или пакистанца, более точно сказать было трудно. Впрочем, это сразу же прояснилось, как только он обратился с ним.

— Несколько слов о себе. Так легче разговаривать с людьми, когда они что-то знают о собеседнике. Меня зовут, как я уже сказал Арджи. Я из Англии, но прожил там всего несколько лет. Вообще-то я из Индии. Мне тридцать девять лет. Я доктор психологии, долгое время занимался вопросами семейных взаимоотношений, а так же восстановлением психического состояния в посттравматический период, когда пациент переживает тяжелые психологические травмы, включая гибель родных и близких, внезапную потерю трудоспособности или работы, и так далее.

— Иными словами, вы психоаналитик, не так ли? — спросила Сысоева.

— Совершенно верно. Если не ошибаюсь, вы оба из России?

— Да.

— Насколько я знаю, этими вопросами у вас сравнительно недавно стали заниматься. На западе это весьма и весьма распространено. Чуть, какой скандал в семье, сразу к доктору, дабы выяснить, что и как, кто виноват, как избежать подобных скандалов и все в том же духе.

— Простите, а разве это имеет какое-то отношение к тому, что вы определяете, кому и чем заниматься?

— Не совсем верно сформулировано. Я не могу решать за человека, чем ему заниматься, я всего лишь советую, чем ему попытаться заняться в наших условиях. Видите ли, последние два года в Англии, я работал именно в этой области. Писал монографию, собирал материал по методам психологической оценки потенциальных возможностей человека при выборе профессии и оптимального использования внутренних ресурсов.

— Глубоко, — произнес Михаил и улыбнулся.

— Простите, как вы сказали?

— Нет, это я так, вспомнил одного нашего сатирика, который весьма скептически относился к огромному количеству кандидатов наук, которые в определенный период времени, буквально штамповались на просторах нашей страны.

— Ах, вот в чем дело. Теперь понятно. Да, наука и практика порой идут не в ногу друг с другом. Но это не значит, что так везде и всегда. Иногда оказывается, что исследования чего-то, приводят к положительным результатам и дают неплохой эффект на практике. Главное, с умом приложить эти знания.

— Наверное, вам виднее, раз вы этим занимаетесь.

— Значит вы оба из России. Может быть, немного расскажете о себе, чтобы мне можно было как-то судить о том, чем бы вы могли здесь заняться?

— Можно, — как бы нехотя произнес Михаил, и первым вкратце рассказал о себе. При этом он опустил подробности того, что последние несколько недель коренным образом перевернули его жизнь, и он побывал на другой планете, стал участником совершенно фантастических с точки зрения обывателя, событий и получил уникальные способности, благодаря которым он и Елена, остались живы после катастрофы. Завершил он свой краткий рассказ о себе словами:

— Как видите, я тоже писал разные научные работы, которые в последнее время, мало кому пригодились, а здесь и подавно. Но с техникой я достаточно хорошо знаком, да и руками могу кое-что смастерить при необходимости.

— Замечательно. А что вы о себе скажете? — обратился Арджи к Сысоевой.

— Я, — Елена Степановна неожиданно смутилась. Видимо она никак не могла до конца решить, какую правдоподобную легенду о себе рассказать, обойдя стороной свою многолетнюю работу в органах разведки. Однако профессионализма у неё вполне хватило, и она не путаясь, словно заученную разведчиком "легенду", рассказала о себе:

— По образованию я врач. Однако так сложилась жизненная ситуация, что практиковать пришлось совсем немного, четыре года. Потом меня пригласили на работу в институт медико-биологических проблем, где я занималась в основном с животными, и лишь в небольшой степени с людьми. Меня интересовали вопросы, связанные с космической программой. Насекомые, мышки, собачки, их поведение и состояние в условиях невесомости, влияние космической радиации и все такое прочее, с последующей привязкой к человеку при длительных пилотируемых полетах. Потом, возможно вам известно, был довольно большой период, когда наука в нашей стране очень плохо финансировалась, и только в последние несколько лет, возобновились научные программы, поэтому я какое-то время подрабатывала в разных организациях. Так что я могу быть полезна и как врач, и как биолог, но в меньшей степени.

Очень хорошо. У нас с врачами очень большая напряженка, если так можно выразиться. Хотя лечить особенно нечем, как вы понимаете, таблеток и микстур нет, поэтому используем исключительно народную медицину. А за последние несколько дней больных сильно прибавилось, особенно нервных заболеваний, так что ваша помощь была бы крайне полезна.

— Нервных говорите. Вряд ли. Это скорее по вашей части. Душевные расстройства сродни многим психическим заболеваниям, а некоторые, как раз вытекают от нервных срывов.

— Это так. Но сейчас как раз возникло несколько случаев, которые вообще трудно как-то систематизировать и отнести по симптомам, к тому или иному заболеванию. Возможно параноидальный синдром, или что-то близкое к этому.

— Думаю, что в условиях, когда человек попадает в такую ситуацию, любой, даже самый здравомыслящий и здоровый человек, испытывает столь сильный шок, что немудрено, если у него, как говорится, крыша едет.

— Согласен с вами, смущает только одно. Синдром "посещения", как мы его здесь назвали, проявился совсем недавно, и одновременно у довольно большого числа человек. При этом, все ведут себя по-разному, но есть много факторов, позволяющих говорить, что болезнь, если таковая действительно имеет место, все же идентична во всех случаях, которые зафиксированы.

— Может быть, мне трудно судить об этом.

— Да конечно, и все же, давайте я немного расскажу о том, как протекает жизнь в колонии, чем мы здесь занимаемся. Одним словом, вкратце введу вас в курс нашей повседневной жизни.

— Были бы вам очень признательны.

— Ну что вы. Это моя работа, и как говорится хлеб насущный, хотя о хлебе здесь можно лишь мечтать. Но, не будем об этом, а то сами знаете, говоря о еде, во рту слаще не становится.

— Вот именно.

— Так вот. Знаете вы, или нет, но колония существует уже свыше пятидесяти лет. Многие из тех, кто сюда попал в числе первых колонистов, давно умерли, но именно они заложили основу нашего поселения. На протяжении всего этого времени, инопланетяне постоянно присылают к нам людей попавших и выживших в катастрофах. Зачем они это делают, и по какому принципу отбирают людей, мы не знаем, впрочем, не в этом суть. Главное, что колония постоянно пополняется новыми людьми, которые, несмотря на то, что прибыли сюда из самых разных уголков земного шара, непонятным образом великолепно владеют языком, на котором мы с вами сейчас общаемся. Попытка выяснить, что это за язык, при отсутствии необходимой литературы, пока не увенчалась успехом, и хотя у нас в свое время был один специалист в области лингвистики, он так и не смог ничего вразумительного сказать. Во всяком случае, ни с одним из земных языков, он не имеет ничего общего.

— Видимо инопланетяне решили исправить Божье наказание, которое было наложено на человечество, наделив людской род столь многочленными языками, — в шутку заметила Сысоева.

— Может быть и так, но в любом случае, это существенно упростило общение людей и в значительной степени сгладило национальные особенности. Странно, но факт.

— А почему странно, — снова вступила в разговор Елена Степановна, — когда человек мыслит на том или ином языке, он в какой-то степени соотносит себя с той национальностью, на языке которой думает. Именно думает, а не говорит.

— Вероятно. И все же я продолжу. Первые десять лет в колонии, насколько нам известно, была очень высокая смертность. Впрочем, это и понятно. Холодная зима, пережить которую колонистам было очень сложно, была основной причиной смертности. Сразу замечу, что на протяжении всего срока, что существует колония, не было случая какой либо эпидемической вспышки. Более, того, вообще не было случаев инфекционных заболеваний.

— Вы хотите сказать, что за все эти годы, в колонии никто и никогда не болел даже гриппом?

— Вы совершенно правильно поняли. Простудные заболевания были, но поскольку они никоим образом не передавались остальным, говорит в пользу того, что это явно не вирусные заболевания.

— Выходит, что на планете, где мы находимся, отсутствуют вирусы? Но такого в принципе не может быть.

— Согласен, но факт, остается фактом. За все эти годы ни одного случая.

— Да, но,…

— Простите, что вмешиваюсь в ваш спор, — произнес Михаил, — а что, помимо вирусных, есть какие-то другие заболевания?

— Полно, — ответила Елена Степановна, продолжая о чем-то рассуждать, — микробные или инфекционные, болезни, природу которых мы до сих пор не знаем, и так далее.

— Понятно.

— Хорошо, значит, вы говорите, что первые годы зимой больше всего умирало людей?

— Да. Постепенно, когда научились из глины что-то делать, в том числе посуду и какие-то орудия труда, начали строить не просто шалаши, а рыть землянки, пытаться строить дома из леса. Короче, постепенно из года в год, жизнь с трудом, но пробивала себе дорогу к какому-то подобию жизни в условиях, когда знаний достаточно много, и использовать их на практике не удается.

— Кстати, а что, продвигаться на юг, так и не пробовали? Господин Свенсен, так и не ответил на мой вопрос.

— Пробовали и не раз. Но возникла еще одна загадка и, пожалуй, самая неразрешимая.

— Загадка, а именно?

— Мы живем в каком-то замкнутом или иными словами искривленном пространстве. На сей счет, было выдвинуто целый ряд теорий, благо у нас четыре физика, правда, один недавно умер, трое еще живы. Так вот они утверждают, что мир, в котором мы живем, вполне возможно, является своего рода параллельным Земли, который инопланетяне населяют нами. Зачем и для чего они это делают, непонятно, не в этом суть. Главное, если двигаться в любом направлении и удалиться примерно километров на сто, то, в конечном счете, можно снова прийти в исходную точку. Парадокс, но проверено уже неоднократно.

— Простите, не совсем поняла?

— Представьте себе, что вы собрались отсюда на юг. Идете, идете, а пройдя около ста километров, оказываетесь снова там, откуда вышли.

— Логически легко объяснимо. Если на земле двигаться все время по прямой, то можно обогнуть земной шар, и вернуться в исходный пункт. Но если вы говорите, что речь идет всего о ста километрах, то это получается, что мы живем на микроскопическом шаре, диаметром, чуть более тридцати километров. Но это вряд ли. Как говорится, час от часу нелегче.

— Ученые полагают, что имеет место иные физические свойства мира, о которых мы пока не знаем. Так что уйти на юг, в более теплые края, не представляется возможным, а раз так, то все эти годы основная задача, обустроить свой быт так, чтобы пережить зиму, которая в этих широтах весьма суровая. Градусника нет, но до сорока иной раз доходит, а уж за тридцать периодически.

— Одежды нет, еды в обрез, производств как я понимаю, тоже не слишком много, об электричестве и прочем, и думать не приходиться. Господи, как же человек в этих условиях выживает? — горестно спросила Елена Степановна.

— Представьте себе, выживает, и еще умудряется семьями обзаводиться и детей рожать.

— Ну, это дело не хитрое, — буркнул Михаил.

— Может и не хитрое, только ведь детей надо выходить, вырастить, что в наших условиях очень даже не просто. Одним словом, живем, и вам придется.

— Хорошо, а нельзя ли несколько конкретнее рассказать о том, как складывается повседневный быт колонистов, и вообще, что в целом собой представляет общество? Вот, уважаемый Свенсен, сказал нам, что в его лице представлена вся власть, а в чем собственно она проявляется? Существует ли преступность, делится общество на богатых и бедных, или здесь все равны, какой досуг? В конце концов, люди сюда надо полагать прибыли не из глухих сел и деревень, значит, какая-то тяга к искусству есть, или это все в прошлом, и перед человеком стоит только одна проблема, как выжить?

— Как много вопросов вы задали. Вот что значит женщина.

— Извините, но эту фразу не раз повторил господин Свенсен. Какая разница, кто их задал мужчина или женщина?

— Действительно. Хорошо, я постараюсь по возможности ответить. Итак, повседневный быт. Каждый занят в первую очередь, обеспечением пропитания. Что делать, человек без еды существовать не может. А поскольку у нас для этого в запасе мене полугода, стало быть, большая часть дня уходит на это. Мало запастись пищей, её надо сохранить на зиму. Поэтому многие жители ходят в лес, собирают и сушат на зиму грибы. Заготавливают ягоды, орехи. Часть, кто занят земледелием, выращивают различные культуры, которые можно употреблять в пищу. То, что выращивается на общественных полях, делится между теми, кто выращивает, часть отдается в общую корзину, из которой что-то идет на обмен с тем, чтобы можно было использовать для вновь прибывших, помочь детям и больным.

— Что касается общества в целом. На это ответить односложно непросто. Есть те, кто стремится выделиться и стать, как бы это правильно сказать, капиталистом. Иными словами, жить за счет других. Но здесь это довольно сложно сделать. Изначального капитала нет, блата тоже, помощи от богатого дядюшки ждать не приходится. Остается одно, собственные мозги и сила. Мозги, конечно дело хорошее, но при отсутствии орудий производства, мозги вряд ли заменят болты и гайки, а вот сила, другое дело. Скорее даже не сила, а трудолюбие и упорство, находчивость, возможно везение. Но таких не много.

— Однако зачатки капитализма есть, не так ли? — злорадно произнесла Елена Степановна.

— Скажем так, зажиточные и трудолюбивые, те, которые с утра до ночи готовы работать, зато зимой к ним можно прийти и что-то попросить. Но взамен они попросят вернуть летом вдвое больше. Своего рода ростовщичество.

— Или предпринимательство.

— Не важно, как это назвать, но один норму или время свое отработал, и отдыхать, а другой будет вкалывать, пока силы есть или солнце за горизонт не сядет. Зато зимой будет спать спокойно, зная, что до лета проживет и еще останется.

— Да, оспорить это сложно, а понять, почему один поступает так, а другой иначе, тем более.

— Совершенно верно. Поэтому продолжу. Итак, общество. Зажиточных сейчас в колонии очень мало, но, как я уже сказал, есть, семей десять. Многие живут здесь уже лет по двадцать, а то и более. У некоторых, уже внуки. Остальная часть занята, как я уже сказал, кто чем. Да, есть еще те, кто занимается, как мы тут называем, общественной работой. Например, Свенсен и его помощник. Обе должности выборные. Далее, врачи, их четверо, и служащие, которые занимаются разной работой, начиная от приготовления пищи, и кончая изготовлением посуды. Несколько человек, из числа инвалидов, живут в другом "общем" доме, похожем на тот, в котором мы сейчас находимся. В колонии существует так называемая "народная фирма". Не знаю, кто её так назвал, но в ней работает довольно много колонистов. Она многофункциональная, иначе говоря, работает по нескольким направлениям. Начиная от добычи глины и изготовления хозяйственной утвари, и кончая лесозаготовкой и строительством жилья. Сами понимаете, одному такое не осилить, нужен совместный труд, поэтому фирму организовали очень давно, и надо сказать, что благодаря ней, колония существует, и численность её постепенно растет. В ней занято процентов тридцать всего населения колонии.

— Что касается преступности, бывает, но редко. Трудно сказать, может быть бежать особо некуда, или обстановка такова, но случаи, действительно редки. В мою бытность всего одно убийство, да и то, по неосторожности. Ругань и мелкие ссоры, конечно, бывают, но в целом относительно спокойно. Нельзя сказать, что совсем нет воровства или чего-то еще, но по сравнению с прошлой жизнью на Земле, цифры совсем иные. Как говорится, можно хоть ночью гулять по колонии, и ничего с вами не случится.

— Культурная жизнь стала налаживаться, особенно последние лет десять-пятнадцать. Праздники проводим, летом и поздно осенью, по случаю окончания подготовки к зиме. Свадьбы устраиваем. Все же они не так часто бывают. Попытались подобие театра создать, но пока не очень получается. Спортивные мероприятия проводим. Короче, жизнь трудная, тяжелая, но если предаваться унынию, то к чему тогда жить? Вы согласны со мной?

— Да, безусловно.

— Вот видите, я рад, что вы в первый же день достаточно спокойно отнеслись ко всему происходящему.

— А что, бывает хуже?

— Конечно, значительно хуже. Народ разный бывает, бывали случаи, когда люди жизни себя лишали, или впадали в такую панику, что их потом неделями откачивали, чтобы можно было о чем-то спокойно говорить, и они могли адекватно воспринимать информацию. Думаю, что вам в этом смысле, будет значительно легче войти в нашу жизнь, и стать в один ряд с остальными колонистами, которые, понимая все трудности, все же с оптимизмом воспринимают мир таким, какой он есть.

— Можно один вопрос? — обратился к Арджи Михаил.

— Конечно, для этого я к вам и пришел, чтобы вы задавали мне вопросы.

— А как обстоят дела с религией? Люди, которые сюда попали, надо полагать были на Земле самых разных вероисповеданий. Здесь такая же ситуация?

— Как ни странно, с религией вопрос и простой и сложный одновременно.

— Это как понимать?

— Дело в том, что ни храмов, ни мечетей, ни вообще каких бы то ни было церковных мест, нет. Первые годы не до этого было, потом начали обустраиваться, и снова не до молитв. Когда обжились, вновь прибывшие порой спрашивали, а церковь где? Ответ простой — стройте, кто вам мешает. Так что религия не умерла сама по себе, но кто верующим был, тот так и молится, но у себя дома. Никто не запрещает Господу молиться, а кто, какого изберет, Иисуса, или Аллаха, или Будду, его личное дело. Знаю, что в колонии верующих, процентов десять. А вы из их числа, или как?

— Я православный, — произнес Михаил и замялся, — но больше склонен к материалистическим взглядам, и религию с трудом воспринимаю. Разве что Пасху и Рождество, как и все, поскольку праздник, но в церкви был, разве что когда сослуживца отпевали.

— Понятно, а вы?

— Я православная, но тоже больше тяготею к науке, поэтому фантастикой никогда не увлекалась.

— Простите, не понял?

— Шутка. Меня религия никогда не интересовала, поэтому мне все равно, верующий он или атеист, лишь бы человек был хороший.

— Согласен с вами. Главное, это уважать человека, каких бы взглядов он ни придерживался, разумеется, если они не противоречат общечеловеческим нормам морали.

— Вот именно.

— Ну что же, думаю, что мы очень хорошо побеседовали. Я что смог, рассказал вам, теперь вы имеете некоторое представление о том, как мы живем. Теперь вам следует осмотреться, прикинуть, чем бы вы могли заняться, а там вам решать, как жить и что делать.

— Это мы уже поняли. Кстати, еще один вопрос, по поводу болезни, о которой вы упомянули, как вы её назвали, синдром "посещения", кажется?

— Совершенно верно.

— А каковы основные симптомы, если не секрет?

— Какие могут быть секреты. Просто несколько десятков человек, почти одновременно, вдруг стали жаловаться, что им мерещатся какие-то голоса, словно кто-то поселился в их телах, и пытается с ними разговаривать, будто бы чьи-то души разговаривают с ними, и пытаются понять, где они, и что с ними.

Михаил и Елена Степановна, не сговариваясь, посмотрели друг на друга, так как прекрасно поняли, о чем идет речь. Столь многозначительный взгляд не ускользнул от Арджи…

Глава 5

Платформа, на которой лежала Анна, переместилась, и аппарат, висевший над ней, остался позади. Все это время она находилась внутри какой-то установки, и хотя ничего не чувствовала, слышала, как та то жужжит, то в ней что-то ухает. Иногда она замолкала, но спустя какое-то время снова начинала как-то странно тарахтеть.

Анна попыталась приподняться, но поняла, что крепко привязана к платформе. На этот раз датчиков на её теле было немного, по крайней мере, так ей показалось. Она окинула взглядом помещение. Оно было небольшим и кроме самой установки, ничего не было. Анна прикрыла веки, размышляя над тем, что же делать, но в этот момент, услышала, как кто-то вошел в комнату. На кафельном полу был отчетливо слышен звук шагов идущего человека. Она открыла глаза. Незнакомая женщина в белом халате подошла и молча накрыла её простыней, после чего вышла, и почти тут же послышались снова чьи-то шаги. Человек обошел установку и, подойдя к Анне, взглянул на неё и произнес:

— Добрый день. Меня зовут Антон Сергеевич. Я буду с вами работать.

Анна хотела что-то сказать, но неожиданно передумала и промолчала. Она решила для себя, что чем меньше будет разговаривать с незнакомцами, тем проще ей будет. Мужчина видимо был готов к такой реакции, и поэтому произнес:

— Вам сделали компьютерную томографию, и сейчас перевезут в палату, где вы будете находиться, пока проводятся исследования вашего организма.

Сразу вслед за этим в комнату вошли четыре санитара, которые подкатили тележку и переложили на неё Анну. Один из них нагнулся и стал что-то делать внизу, видимо устанавливал аппараты, к которым Анна была подключена. Закончив возиться, он поднялся, после чего её куда-то повезли. Сначала проехали небольшой коридор, потом повернули за угол и затем въехали в большую комнату. Анну снова переложили, но уже на другую тележку, более просторную, после чего стали развязывать ей руки и ноги. Она облегченно вздохнула, решив, что теперь сможет хотя бы шевелить затекшими руками и ногами, но её надеждам не суждено было сбыться. Ноги и руки снова привязали, но теперь к самой постели, на которой она лежала. После этого на тело прикрепили дополнительные датчики и затем тележку вкатили в бокс, который был странной конструкции. Он напоминал цилиндр, в котором располагалось множество непонятных экранов. Тележку зафиксировали, чтобы она не болталась, и сразу же ей подсоединили несколько капельниц, предварительно введя в вены иглы. Когда все было закончено, санитары вышли, закрыв за собой дверь, оставив Анну одну.

Лежать в этой комнате было жутко неприятно, и даже немного страшно. Люминесцентные лампы поочередно располагались между экранами и тянулись параллельно её телу. Анна поморщилась и закрыла глаза.

— Может быть, попробовать проявить свои возможности? — подумала она, — А с другой стороны, возможно именно этого от неё и ждут, чтобы таким образом узнать, каким образом она умеет это делать? Как все хреново. Загнали в угол, словно крысу и выхода действительно не видно. Где-то я уже все это видела? Ах, да, точно, в каком-то американском фильме, где мужика держали в баке с водой, пытаясь выяснить его возможности. Точно-точно, прямо как со мной, только бака с водой не хватает. Но это видимо еще впереди. А может быть, как и он, попытаться завестись на полную и вырваться отсюда? Вряд ли получится, они успеют меня сломать, как только я хоть чуть-чуть проявлю свою силу. А если попытаться телепортироваться? Нет, руки связаны, Господи, что же делать? Думать, думать надо, прежде чем хоть что-то предпринять.

Анна снова открыла и осмотрелась. Череда темных экранов и лампы. Больше ничего. По обеим сторонам четыре капельницы, и куча проводов идущих неизвестно куда. Взгляд остановился на жидкости в одной из колб, висевшей на штанге. Капелька мутной жидкости одна за другой стекала вниз и устремлялась по трубке в неё. Остальные были пока отключены.

— Что в них? А что если им все же удастся понять механизм тех процессов, которые происходят в моем организме? Если принять во внимание слова того коротышки со шрамом, то вряд ли всем будет хорошо, если они придут к власти. Они…. А кто они, эти неизвестные, которые пытаются всеми силами раскрыть её секреты? Как много вопросов, на которые никто не ответит, а только молча будут пытаться всеми силами использовать её в своих интересах.

Медленно тянулись минуты одиночества. Они складывались в часы. Ничего не происходило, видимо она не ошиблась, предположив, что основные исследования её организма сведутся к тому, что как только она начнет проявлять свои способности, они зафиксируют это своими приборами, что даст возможность понять природу явления, или, по крайней мере, определит направление дальнейших исследований. Хотелось расплакаться и попытаться разрушить все вокруг, взорвать к чертовой матери весь этот дурацкий бак, в который её засунули, а заодно и себя, чтобы сразу положить конец своим мучениям.

— А что, это мысль! — отчетливо пронеслось в голове у Анны, — Пожалуй, это выход из создавшегося положения. Все равно они не выпустят отсюда живой и будут мучить до конца, пока либо не получат хоть какой-то результат, или разрежут на куски, если поймут, что ничего не получается, так хоть таким образом, что-то понять.

— Уже сдалась, — раздался её же внутренний голос, и добавил, — умереть ты всегда сможешь. А попробовать бороться за свою жизнь, и жизнь, которая теплится в тебе, гораздо труднее.

Слезы навернулись Анне на глаза. Она не была уверена в том, что беременна, но какое-то неведомое, возможно, шестое чувство, вдруг подсказало ей, что это так. Она сжала губы, и попыталась отбросить от себя эту мысль, но все тот же внутренний голос произнес:

— Верь, не верь, а если это так? Убить себя можно. А что сказал бы Михаил, если узнал бы, что ты ждешь ребенка? Он сказал бы, что надо бороться, всеми силами, до конца, до последнего вздоха, и если погибать, то так, чтобы прихватить с собой тех, кто держит тебя здесь. По крайней мере, такая смерть будет оправдана.

Анна разговаривала сама с собой и понимала, что правда на стороне той, кто говорит, может быть и пафосно, но очень правильно.

— Ну что же, значит, попробуем бороться. Не знаю как, но попытаемся, — сказала она сама себе, и попыталась заснуть.

Анна проснулась оттого, что два экрана, которые висели слева от неё, неожиданно включились, и на них появилось изображение лица мужчины, который представился как Антон Сергеевич.

— Доброе утро. Пора начинать процедуры, милочка.

Анна промолчала. Мельком взглянула на экраны, и подумала:

— Хорек. Самый натуральный хорек. И как это я сразу не поняла, кого он мне напоминает этот Антон Сергеевич. Такая же приятная на вид мордочка, усы в разные стороны и длинный нос, который, кажется, будто шевелится, когда он разговаривает. А сунь палец, моментально укусит.

В этот момент где-то за стенами помещения, в котором она лежала, что-то заработало, и послышалось мерное гудение. Видимо включилась очередная установка, и сразу же вслед за этим Анна увидела, что загорелся индикатор второй капельницы, и по трубочке стала поступать какая-то желтовато-мутная жидкость. Прошло не больше минуты, и она почувствовала боль. Она растекалась по всему телу. Казалось, что её бьет электрическим током. Но потом она поняла, что вряд ли, скорее всего, это жидкость вызвала в её теле такую реакцию. Не выдержав, Анна закричала и непроизвольно стала судорожно двигаться. Привязанные руки и ноги, не позволяли этого. А туловище в двух местах тоже оказалось привязанным к постели. Она могла лишь чуть ерзать по постели, напрягая все мышцы. Боль продолжала усиливаться, и, в конце концов, Анна потеряла сознание.

— Плохо, вы очень плохо себя ведете, а главное, глупо, — услышала она все тот же голос, как только пришла в себя. Бросив взгляд на экраны, она увидела недовольное лицо Антон Сергеевича.

— Я же знаю, что вам больно, очень больно. Вы что решили, что так будет лучше? Вряд ли. Поймите, человеческий организм имеет свои пределы прочности. Слышали бы вы себя со стороны, как вы кричали от боли. Хотите послушать?

— Нет, — произнесла Анна,

— И правильно. Ничего приятного. Вопль человека, которому больно, вызывает у одних жалость и сострадание, у других, непонимание. Я отношусь к числу тех, кто не понимает, зачем терпеть боль, если её можно избежать. Вам достаточно проявить чуть-чуть своих потенциальных способностей, и боль моментально исчезнет. Поймите, это в ваших интересах. Чем быстрее мы поймем механизмы процессов, происходящих в вашем организме, тем быстрее кончатся ваши мучения. Поняли меня?

— Да, — снова однозначно ответила Анна.

— Вот и отлично, тогда повторим эксперимент.

Опять что-то, где-то загудело, капельница подала раствор, и боль снова пронзила все её тело. Она росла, и казалось, ей не будет конца. Еще немного, и она просто умрет, столь невыносимой была боль, которая разрывала её на части. Казалось, что кто-то внутри неё кричит ей:

— Дура, ты что, не понимаешь, что ты простой человек, что жизнь висит на волоске? Кончай корчить из себя героиню. К чему этот дурацкий патриотизм? — и разговаривая с собой, Анна отвечала, продолжая корчиться от боли:

— Я не знаю, может быть, ты права, но, наверное, еще не время, еще есть остаток сил сопротивляться этим ублюдкам.

— Хочешь стать калекой, да?

— Нет. Пойми, боль лишь в мозгу. Пока они еще не пилят и не режут меня на части, они просто проверяют меня на прочность, понимаешь?

— Я понимаю, но мне больно, очень больно.

— Верю, но надо терпеть.

— Ради чего?

— Ради жизни. Чем быстрее мы сдадимся, тем быстрее нас не станет. Когда опыты прекращаются, подопытных просто утилизируют. Пойми это.

— Ну и черт с тобой, терпи, раз ты такая дура…, — сознание вновь заволокло туманом, и Анна отключилась.

Странно, но когда Анна очнулась, лишь воспоминания остались, о пережитом, а последствий о пережитом она не испытывала. Открыв веки, взглянула на экран. Пристальный взгляд Антон Сергеевича и выражение лица говорили, что он недоволен её поведением.

— Повторим, или одумались?

— Вам виднее.

— Значит, повторим, — и снова её мучения повторились. Теперь она воспринимала их иначе, кричала, корчилась, как могла от боли, и ждала, ждала, когда потеряет сознание. Она молила саму себя как можно скорее утратить связь с миром, в котором её пытают, причиняя нечеловеческую боль….

— Вы меня огорчаете, произнес с экрана Антон Сергеевич, когда очередная попытка снова окончилась неудачей, — Поймите, любой организм, всегда имеет свои пределы. Рано или поздно, вы поймете и сломаетесь, и зададите себе вопрос: — ради чего было терпеть, если все равно пришлось сделать так, как вас о том просят?

Трудно было понять, сколько прошло времени. Может быть сутки, или всего лишь час, а может быть всего несколько минут, прежде чем экраны снова ожили, и на них появилось знакомое лицо. Время растянулось подобно резине, и понять его рамки, Анне было не под силу.

Антон Сергеевич смотрел на неё, но на этот раз на его лице ничего невозможно было прочесть.

— Отдохнули, обдумали свое поведение?

Она хотела ответить, но промолчала.

— Да и что она могла сказать, что по-прежнему будет сопротивляться, до тех пор, пока хватит её сил? А на сколько её хватит, — она моментально представила себе, как сейчас снова начнется все снова, и дикая боль пронзит все её тело, и поэтому, не выдержав, она заплакала. Ей было больно не оттого, что её пытали, а от бессилия что-либо предпринять. Она закрыла глаза, и мгновенно перед ней предстал образ самого любимого человека на Земле — Михаила. Он шел своей привычной, уверенной походкой ей навстречу, улыбался, и его глаза светились необыкновенным теплом и любовью, к ней, к Анне. От этого, она еще сильнее заплакала, и хотя слезы, наполнившие глаза, стали щипать, поскольку она лежала и не могла даже утереть их, ей было безразлично. Перед ней, словно живой стоял образ Михаила. Ей хотелось протянуть к нему руки, броситься навстречу и, обняв, целовать, и говорить, говорить, слова любви, которые она к нему питает. Голос Антона Сергеевича, словно брошенный камень в зеркало, разбил картинку, которую она видела.

— Милочка, слезы вам не помогут. Надо просто сделать то, о чем я вас прошу. Совсем чуть-чуть, и вы сразу же почувствуете, что боль исчезнет, и вы поймете, что мы вовсе не варвары, которые стремимся вас убить. Мы просто ученые, изучающие вас. Думаете, что фээсбешники вас оставили бы в покое? Вряд ли. Нет, сначала возможно, что так, но потом, они нашли бы способ упрятать вас в одну из своих лабораторий и там, точно так же попытались бы раскрыть тайны вашего организма. Или, к примеру, попади вы к американцам. Да они не задумываясь, вас посадили бы на электрический стул и применили бы такие пытки, о которых вы даже и помыслить не могли. И они даже не стали бы с вами вести политбеседы, а просто резали бы вас на куски, пока не докопались до сути того, что творится внутри вашего тела, — он как-то странно хихикнул, и добавил, — вот уж кто настоящие садисты, так это головорезы из ЦРУ и ФБР, это мне доподлинно известно. Наверное, они потомки тех, кто некогда верой и правдой служил на службе святой инквизиции, — и он снова хихикнул, отчего его лицо еще больше стало напоминать хорька. Это, неожиданно успокоило Анну, и она, стараясь как можно спокойнее, произнесла:

— А вы не боитесь, что мои способности могут оказаться такими, что вся ваша лаборатория вместе с вами взорвется?

— Вот это уже деловой разговор. Нет, дорогая моя, этого мы не боимся. Помещение, в котором вы лежите, сделано из многослойной ста миллиметровой брони, которую применят в самых современных танках. Её невозможно пробить даже прямым попаданием бронебойного снаряда. Он просто увязнет на полпути, и в лучшем случае, немного погнет конструкцию. Кроме того, датчики очень пристально наблюдают за всем, что происходит в вашем организме, а потому, блокируют любые попытки активации.

— Интересно, а как же вы меня будете изучать, если при активации энергоресурсов, произойдет их немедленная блокировка?

— Справедливый и логичный вопрос, и я на него отвечу. Чтобы понять механику, надо, чтобы она всего лишь пришла в действие, а дальше можно остановить процесс, и пытаться разобраться, что же произошло внутри вас, какие мозговые команды и куда были посланы, какие органы задействованы, откуда взялась энергия, и как она аккумулируется. Вы улавливаете мою мысль?

— Да.

— Очень хорошо. Мне всегда импонировали люди, умеющие понимать логику мышления, и не задающие глупые вопросы. Так что, начнем?

— Как хотите.

— Значит, будем опять сопротивляться, не так ли?

— Угадали.

— Я думал, что вы встали на верный путь, и теперь меня снова огорчили.

— Что делать, жизнь полна неожиданностями, это я знаю совершенно точно.

— В таком случае, вы сами виноваты, я сделал все, что в моих силах, чтобы облегчить ваше положение.

Сразу же после этого, последовала очередная череда ужасающей боли. Она сопротивлялась, до тех пор, пока не теряла сознание, очнувшись, все повторялось снова и снова. Когда казалось, что ресурсы организма уже заканчиваются, и очередной порог боли, она просто не переживет и умрет, истязание прекратилось, и она забылась в тяжелом сне.

Очнувшись ото сна, Анна не стала открывать глаза. Тело затекло настолько, что казалось, испытание болью продолжается. Не такое сильное, как до этого, а ноющее. Хотелось просто повернуться и лечь на бок, просто пошевелить руками и ногами, а еще лучше встать и пройтись.

Неожиданно захотелось в туалет, и она с ужасом подумала, что долго терпеть не сможет и сделает под собой лужу, после чего ей придется лежать в собственной моче и нюхать её. А если захочется,… Мысли об этом она решила оставить до другого раза, и попыталась подумать о чем-то другом. Однако естественные человеческие потребности невозможно было так просто отбросить. Однако в этот момент экраны ожили:

— У вас повышенное напряжение в мочевом пузыре. Судя по всему, вы хотите справить малую нужду. Можете спокойно это сделать, моча будет автоматически удалена, и вам не придется лежать в луже. Тоже касается и всего остального, — экран погас.

— Так, выходит, они очень внимательно наблюдают за всеми процессами, происходящими в моем организме, раз моментально определили давление в мочевом пузыре, — подумала Анна, — Интересно, мозги они так же прощупывают, или прочесть мысли им, вряд ли удается? Что за чушь я несу. Конечно же, нет. До этого им еще далеко, хотя мне от этого не легче. Лучше бы они могли только мои мысли прослеживать, их всегда можно было бы блокировать, а вот процессы, происходящие в организме. Приборы вряд ли обманешь, хотя…. А, правда, что если попробовать использовать внутренние ресурсы организма в первую очередь на то, чтобы полностью изменить показания приборов, привести их в замешательство и тем самым попытаться заморочить их так, чтобы угадать момент, когда можно было бы телепортироваться отсюда? Это идея, и очень даже неплохая, вот только как это реализовать, надо подумать

Анна отвлеклась от мыслей, которые пришли ей в голову, и внимательно посмотрела на окружающие её предметы. Десятка два датчиков, прикрепленных на теле, четыре иглы, воткнутые в вену, еще несколько датчиков на голове. Сколько, точно сказать было сложно, поскольку она их не видела. Она сделала глубокий вдох, и выдох, после чего снова попыталась взглянуть на себя. Ей показалось, что помимо датчиков, в её тело были введены какие-то трубки, возможно даже, что её уже прооперировали и ввели внутрь организма зонды, которые отслеживали работу внутренних органов, посылая сигналы в аппаратуру слежения.

— Хреновое положение, очень даже хреновое. Вероятно, они постоянно контролируют состав крови и желез внутренней секреции. Черт, а чего я собственно беспокоюсь, — неожиданно подумала она, — да и пусть себе контролируют, все что угодно. Моя задача, как раз и состоит в том, чтобы запудрить им мозги и дать ложные показания. Пускай посуетятся, попрыгают и побегают вокруг меня, По крайней мере, узнаю, смогут ли они понять, что я вожу их за нос или нет. Главное, сделать все очень аккуратно и не суетиться. А куда мне суетиться, когда я тут так привязана, что никуда не денусь. Надо все продумать, прежде чем начать воевать с ним. Они со мной, а я с ними…

Глава 6

— Извините, мне показалось, или это на самом деле так?

— О чем вы? — стараясь сделать вид, что не понимает о чем идет речь, спросила Сысоева.

— Мне кажется, что вы несколько странно отреагировали по поводу симптомов болезни.

— Это вам показалось.

— Понимаю, вам просто не хотелось бы отнести себя к числу заболевших. Но в этом нет ничего страшного, уверяю вас. Тем более, раз вы врач, вам должно быть самой интересно наблюдать, как протекает болезнь. Если суметь определить её источник и причину, легче будет найти методы лечения, если конечно это в наших силах. И потом, вы первые, кто заболел ею, сразу же по прибытии сюда. Возможно корни болезни на Земле, которую вы покинули, и мы просто не знаем, что на Земле распространилась какая-то эпидемия, которая каким-то образом проникла в наш мир и теперь стремительно распространяется.

Сысоева неожиданно рассмеялась, и произнесла:

— Ради Бога, успокойтесь. Мы вовсе ничем не больны, и с психикой у нас все в порядке. Просто,… — Елена Степановна никак не могла подобрать нужных слов, чтобы так ответить, чтобы с одной стороны, Арджи, ничего не заподозрил, а с другой дал возможность поговорить с больными.

— Сейчас на Земле только и говорят, что в голове у каждого, звучат голоса рекламных роликов, — неожиданно пришел ей на помощь Михаил, — вот мы и подумали о том, что столь дурацкая, на мой взгляд "эпидемия", как вы её назвали, докатилась даже к вам. Кстати, можно побеседовать с кем-нибудь из больных, вполне возможно, что это на самом деле так.

— Вряд ли, — скептически глядя то на Михаила, то на Сысоеву, ответил Арджи, — а что касается побеседовать, нет проблем. Правда, не все пойдут с вами на откровенный разговор.

— Почему?

— Слишком в тяжелом и подавленном состоянии находятся. Поэтому я говорю, что сомневаюсь относительно вашего предположения. Думаю, что это все гораздо серьезнее, чем кажется.

— Что же, Михаил прав, мне как врачу, было бы интересно с ними побеседовать. Возможно свежий взгляд, даст какие-то новые мысли по этому вопросу, как думаете?

— Согласен. Завтра непременно вас с кем-нибудь из больных познакомлю. А сейчас, если не возражаете, пойду. У меня много дел.

— Не смеем задерживать, и еще раз спасибо, что уделили нам внимание и столь подробно обо всем рассказали.

— Не стоит, всего хорошего.

Арджи вышел из дома, оставив Михаила и Елену Степановну одних.

— Что скажешь? — обратилась Елена Степановна к Михаилу.

— Новость так новость. Не понимаю, как инопланетяне смогли собрать души и переправить сюда, но, по-моему, это так. А ты как считаешь?

— Не знаю, тебе виднее. Ты с этим знаком не понаслышке.

— Да, это точно. Прямо так и хочется скорее с кем-нибудь из "больных" поговорить.

— Ничего, успеем, нам спешить особо некуда. Застряли мы тут надолго, если не навсегда.

Последние слова Елена Степановна произнесла так горестно, что Михаилу невольно передалось её настроение, и он вспомнил о доме.

— А у тебя кто-нибудь остался на Земле из родных?

— Конечно. Родители, двое детей.

— А детям сколько лет?

— Ивану двадцать, учится на втором курсе института, а Пашка еще школьник, ему четырнадцать.

— А у меня кроме Анны, никого. Не успели даже пожениться. Все раздумывал. Свободой дорожил. Встречались столько лет, а чувства проявил, когда совсем времени не осталось, — тихо произнес Михаил, и добавил, — не умеем мы вовремя сделать то, что надо, а потом ссылаемся на обстоятельства и ругаем себя непонятно за что. Время неумолимо бежит, не оставляя места остановиться, чтобы обернуться и посмотреть назад, призадуматься, осмыслить свою жизнь. Бежим сломя голову, оставляя все самое главное на потом. А где оно — потом. Нету его, пролетело мимо нас, и лишь в ситуации, подобно нашей, начинаешь понимать, что так многого не сделал в этой жизни. Не сказал любимому человеку самых важных и нужных слов, не…

— У, какой ты. Вот уж не думала.

— Какой? Обыкновенный, как все. А ты думала, я железный, воздвиг стену энергии, сразил наповал сотню америкашек, и греюсь в лучах собственной славы? Нет, ерунда все это. Самый обычный человек я. Прошляпил свое счастье.

— Да брось. Может оно и к лучшему. Меньше тосковать и она и ты будете.

— Нет. В этом я точно уверен, что тосковать буду до последних дней своих. Знаешь, мне бы Анну хоть одним глазком еще раз увидеть, хоть на несколько секунд, обменяться взглядом и тогда,…

— … и тогда еще больше тоской сердце наполнится.

— Может и так, но сейчас я только об этом мечтаю.

— Мечтать, это хорошо, а что еще остается делать. Если мечтать о том, чего мы с тобой не доели, не увидели, не посмотрели, так от этого действительно, чокнуться можно. А вот вспоминать о родных и близких, значит хранить в сердце память о них и верить, что у них все будет хорошо, а вообще-то, давай не будем о прошлой жизни. Тоску в сердце легко запустить, прогнать трудно. Давай жить тем, что сейчас с нами. Зимой делать нечего будет, вот тогда и всплакнуть можно. Согласен?

— Согласен.

— Интересно, а где Куди пропадает? Вот кому будет проще всего. Даже позавидовать можно.

— Это точно. Надо же, так ловко избежать смерти от удушья. Остаться в живых и не дать поймать себя на чужой планете, ускользнуть из-под носа соплеменников и спрятаться туда, где её никто и никогда не найдет.

— Это как знать. Мы ничего не знаем об инопланетянах, которые нас сюда отправили. Вдруг они, каким-то образом связаны с норфонианцами. Если так, то они разыщут её где угодно.

— Было бы не плохо.

— Это почему?

— Как почему. Значит, будет ясно, что отсюда есть выход. Лично я не собираюсь сидеть здесь всю оставшуюся жизнь. Надо думать, как отсюда выбраться.

— Что же, придумаешь, не забудь про меня.

— О чем речь, мы вроде как одной веревочкой связаны.

— Слушай, а я ведь так и поблагодарила тебя. Ты мне жизнь спас. Сам рисковал, а меня спас. Почему?

— Как почему. А ты разве забыла? Женщины и дети не должны погибнуть. Закон жанра, — и Михаил рассмеялся.

— Скажешь тоже, закон жанра. Нет, правда, спасибо тебе, — она мечтательно вздохнула, и добавила, — Ладно, поживем, увидим, что дальше делать.

— Вот именно, золотые слова.

В этот момент в комнату проник свет с улицы, и на пороге появилась Куди.

— Всем привет. Вижу, беседуете, про костер забыли.

Михаил и Елена Степановна взглянули на костер, который уже основательно прогорел, и тут же бросились к поленице за дровами.

— Оставь вас без присмотра и, пожалуйста. Еще немного, и костер потух бы. Одно слово, земляне.

— Это, в каком смысле? — спросил Михаил, подкладывая поленья в костер,

— В том самом. Витаете в облаках, вместо того, чтобы смотреть с оптимизмом на жизнь и думать о том, как обустроиться и приспособиться в новых условиях. Разве я не права?

— Правы, правы, кто бы спорил, — поддакнула ей Сысоева.

— То-то же. Ладно, держите, я тут малость харчами разжилась, — и она передала Михаилу и Сысоевой по вареному клубню турнепса.

— Надо же, какая забота о землянах.

— Учтите. Первый и последний раз. Гонор и язвительность, оставьте для своих соплеменников, я этого не люблю.

— Извини. Спасибо за еду.

— Не за что, ешьте на здоровье.

Михаил и Елена Степановна, с аппетитом стали есть. Когда с едой было покончено, Елена Степановна спросила:

— Что интересного узнали, нашли ли своих соплеменников?

— Так, прошлась по лагерю. Народ на меня, как я и предполагала, смотрит, как на чудище диковинное. Оно и понятно. Вы для меня тоже не самые радужные мысли навеваете. Да бог с ними. Народ везде одинаковый. Ему бы лишь поглазеть, да языком посудачить по этому поводу. Точно?

— Наверное.

— Не наверное, а так оно и есть. Думаете, одни вы такие. Ха. А своих я нашла, я имею в виду инопланетян. И что, ничуть не лучше землян. Уставились на меня, словно на диво морское. А сами, уроды, каких свет не видел. У одного три глаза, у другого ни ушей, ни носа.

— Значит, вас восприняли, ничуть не лучше, чем мы?

— Ага. Так что я, пожалуй, тут пока останусь. С вами хотя бы веселее, и вроде я к вам, да и вы ко мне, уже привыкли. Как считаете, — Куди неожиданно легла возле костра и палкой пошевелила в костре.

— Открытый огонь. Надо же, кто бы знал, что это так здорово.

— А вы что, никогда на эти, как их, шашлыки не ездили.

— Ну, ты сказанул. Какие в космосе шашлыки.

— А на родной планете?

— В нашем мире костры никто не разводит. Харчи давно сублимированы в пакетики и брикетики. Вода и та упакована в капсулы.

— Не понял.

— Сжата особым образом. В космосе, где воду найдешь? Нигде. Поэтому её приходиться уплотнять, что позволяет в небольшом объеме хранить десятки тонн пресной воды.

— Круто, вот бы нам так.

— Ничего, придет время, научитесь. Хотя, нам наверное, теперь все равно. Мы тут надолго застряли, если не навсегда. Надо что-то придумать, чтобы жизнь здешнюю расшевелить, а то я прошлась, скучища смертная. Все копошатся, чего-то делают. Я к этому непривычна. Мне просторы космоса нужны, — она задумчиво посмотрела в потолок и замолчала.

— Куди, а в космосе, наверное, тоже одиноко, или я не прав?

— А черт его знает, я как-то не задумывалась над этим. Да и потом, я же не все время в космосе. То на астероиде каком-нибудь отсидишься. А там какой-никакой, народ тусуется. Космические базы, станции, и везде жизнь кипит, не в пример вашей. Везде техника, куда ни плюнь, роботы, автоматика и все такое прочее. Нет, точно надо что-то придумать, чтобы встряхнуть местное общество.

— Может быть вы и правы.

— Конечно. Я всегда права, когда дело жареным пахнет.

— В каком смысле?

— Как в каком, в прямом. Кстати, все хотела спросить, да как-то забывала. А вы чего на Норфоне делали? На экскурсию летали, или как?

Михаил рассмеялся, представив себя космическим туристом.

— Нет, так, по служебным делам там оказался, — все еще смеясь, произнес он.

— А, понятно. Это в связи с этими цилиндрами что ли?

— Вроде того. Это ведь я видел, как вы бросили в озеро контейнер, а потом улетели.

— Да! Странно. Я вроде бы всю местность, перед тем как зависнуть над озером просканировала.

— Вот, оказывается, и ваша техника дает сбой. Может оттого, что я под зонтиком сидел, а он из таких железных прутиков сделан. Видно экранировал. Хотя почему тогда моего приятеля в палатке не заметили, тоже не ясно? Хотя нет, он, кажется, в это время лежал в спальнике с подогревом, а тот тоже сплошняком в тонкой сетке из металла.

— Наверное. Значит, вы видели, как мы контейнер сбросили?

— Ох, и перепугался же я тогда. Мы как раз с приятелем малость поддали накануне вечером, поэтому он мне так и сказал, что после пьянки, все что угодно привидеться может.

— Это точно. Сейчас махнуть бы глоток плакса.

— Чего?

— Плакса. Ах да, вы не знаете, что это такое. Вроде вашего спиртного. Классная вещь.

— А вы бы узнали, где здесь народ самогонкой промышляет. Может, заменит ваш, этот, как вы сказали, плакс?

— Мысль. Надо будет поинтересоваться, и отведать. Может ничего штуковина.

— Не советую, — утвердительно произнесла Елена Степановна.

— Почему?

— Спиртное, каким бы оно не было, ни к чему хорошему не приводит.

— Зря, расслабиться иной раз полезно. Помню, мы с Глейбом,… — она осеклась, и не договорила. Судя по выражению лица, воспоминания о Глейбе, что-то всколыхнули в её душе.

Елена Степановна молниеносно поняла, что воспоминания о неком Глейбе, возможно любимом человеке, взволновали Куди, и чтобы как-то разрядить тяжелую атмосферу воспоминаний, она произнесла:

— А что еще интересного вы узнали?

— Что? — словно не расслышав вопроса, переспросила Куди.

— Какие еще новости о здешней жизни вы узнали?

— Так, почти ничего, — все еще размышляя о чем-то ином, рассеяно произнесла она, — в колонии много разговоров о душевнобольных. Сплошные нервные срывы.

— Вот как, очень интересно. А подробности вы не узнали? — спросил Михаил.

— Нет, только психами мне интересоваться, — недовольно ответила Куди, повернулась на живот, и, сложив руки под голову, о чем-то задумалась. Михаил и Елена Степановна не стали её беспокоить, и продолжали молча сидеть рядом. Михаил принес пару поленьев, подложил их в костер и тихо шепнул на ухо Сысоевой:

— Пойдем, пройдемся немного на воздухе, у меня уже ноги затекли от столь долгого сидения.

Елена Степановна встала и вслед за Михаилом вышла из дома. Чувствовалось, что скоро начнет темнеть, и после теплого помещения, им обоим показалось, что на улице прохладно.

— Не жарко, — произнесла она.

Михаил стал снимать куртку, но Елена Степановна остановила его словами:

— Спасибо, но я вряд ли натяну её поверх своей. Ничего, давай лучше пройдемся немного, подышим воздухом и вернемся.

— Жаль, что мы зимой сюда не попали?

— Это почему?

— В теплую одежду были бы одеты. А так скоро начнет холодать по-настоящему, вот тогда невольно задумаешься, в чем ходить.

— Да, это ты точно заметил. А ты обратил внимание, в чем они ходят?

— Ужас, а не одежда.

— Наверное, зимняя, ничуть не лучше той, в чем они сейчас одеты.

— Скорее всего. Ладно, пошли, а то еще простудимся ненароком. Вон кстати, кажется, возвращаются наши соседи по дому.

— Точно.

Дождавшись, когда соседи подошли к ним и поздоровались, все вместе вошли в дом. Куди по-прежнему лежала на циновках, но, завидев вошедших, села, потянулась, зевнула и сонно произнесла:

— Как день прошел?

— В трудах и заботах, — ответила Рита.

— А чем теперь займетесь?

— Как чем. Сейчас пойдем на ужин, а потом спать, а чем здесь еще можно заниматься?

— Не знаю, вам виднее. По мне это не жизнь, а сущее наказание.

— Ничего, привыкните.

— Я! Никогда!

— А что, есть выход?

— Выход всегда есть. Надо просто искать его, думать об этом, а если только с утра до ночи вкалывать, потом набить брюхо едой и заснуть, чтобы на следующий день все повторилось сначала, и так из года в год, пока в один прекрасный день, ты не сдохнешь как собака, то это не жизнь.

— А что это?

— Это существование. Меня это никак не устраивает.

— Меня и всех остальных, по-видимому, тоже, только выхода другого нет. Это у ваших соплеменников надо спросить, зачем они такое придумали, и нас сюда запихнули.

— Мои соплеменники здесь не причем. Они такие же мои, как и ваши.

— В таком случае, ничем помочь не могу.

— Друзья, не сердитесь. Главное, не падать духом. Человек привыкает к любым условиям, и мы привыкнем, главное, это понять, что жизнь не кончилась. Она существует. Тяжелая, трудная, но существует, — попыталась смягчить обстановку Сысоева, — Куди, вы же сами говорили, что жизнь прекрасна, и вдруг настроение резко поменяли, и впали в тоску. Или это ваше обычное состояние, из одной крайности в другую?

— Не знаю, наверное. Пойду-ка я и впрямь, узнаю, где тут выпить можно. Как вы сказали, называется местное пойло?

— Самогонка, — чуть ли не хором ответили ей.

— Отлично, самогонка, так самогонка, — и Куди стремительно вышла на улицу.

Глава 7

Прошло несколько дней, в течение которых её периодически подвергали болевому воздействию, пытаясь заставить проявить свои возможности. Однако она стойко держалась. И хотя каждый раз это давалось ей с большим трудом, она, стиснув зубы, упорно сопротивлялась, не проявляя никаких попыток противостоять болевым воздействиям. В конце концов, её тактика увенчалась успехом, и на какое-то время от неё отстали, решив обдумать, прежде чем применить новую тактику воздействия. Время снова, как резина, стало растягиваться в неимоверно длинный срок. Это сводило с ума, и становилось до того тошно, что казалось нервы на пределе. Хотелось хотя бы попробовать, а вдруг что-то получится и удастся телепортироваться. Однако рассудок брал верх, и Анна понимала, что рисковать нет смысла. Для таких перемещений необходимо силы и время, чтобы сосредоточиться и собрав энергию, окутать себя сферой, которая затем окажется в том месте, куда она мысленно спроецирует её появление.

— Думай, соображай девонька, — говорила она каждый раз себе, в перерывах, когда её мучители прекращали свои бесчеловечные опыты. Однако прошло какое-то время, и на экранах снова возникло противное лицо Антон Сергеевича.

— Добрый день, как самочувствие?

— Вашими молитвами.

— Что делать, сами виноваты. Давно бы перестали упорствовать, и стали бы сотрудничать, вполне возможно, что ваше пребывание здесь существенно улучшилось бы. А так, виноваты вы сами.

— Надо же, а вы прямо ангел божий!

— Ангелы, будет вам известно, меч несут в руках своих, ибо они на службе господа, и потому, порой, проливают кровь человеческую.

— Выходит, вы черный ангел.

— Какой есть. Другого, не будет.

— Жаль.

— Могу лишь посочувствовать. Так что, по-прежнему будем упорствовать, или начнем сотрудничать?

— А вы уверены, что после всего, что вы со мной сотворили, у меня хоть что-то из моих способностей осталось?

— Осталось голубушка, осталось. В этом я нисколько не сомневаюсь. Вы только чуть-чуть, покажите свои возможности, а дальше наша забота, что и как у вас в организме работает.

— Сомневаюсь я.

— Сомневаетесь! В чем?

— Мозгов у вас не хватит, чтобы понять возможности моего организма. Знаете, представила себе, как вы разрезали меня на куски, рассовали по консервным банкам с раствором, а морды у вас кислые-кислые, потому что ни черта не смогли разобраться в моем организме. Такой же, как у всех людей.

— Я понимаю ваш юмор, но в вашем положении, это всего лишь отчаянная попытка сохранить хорошую мину, при плохой игре. Зато мы для вас новую игру придумали. Начнем?

— Как хотите.

— В таком случае, приготовьтесь. Снова больно будет и очень.

— Мне не привыкать.

— Как знать, голубушка, как знать.

Его дурацкая присказка голубушка, окончательно вывели Анну из себя, и она еле сдерживалась, чтобы не сказать ему какую-нибудь гадость. Но все же постаралась этого не сделать, понимая, что врага лучше усыпить, чем разозлить. В этот момент дверь в её камеру открылась, и санитар вкатил какое-то странное сооружение. Рассмотреть его полностью ей не удалось. Она лишь поняла, что оно представляет собой какую-то сложную конструкцию на четырех длинных штангах на колесах, что позволяло передвигать её по полу и затем расположить так, что кровать, на которой лежала Анна, оказывалась как бы внутри установки. Теперь прямо над ней висели какие-то металлические прутья, от которых шел широкий шлейф проводов. Санитар поправил трубки, идущие от капельниц, и провода от датчиков, и затем еще немного продвинул тележку вперед, так, чтобы трубки были точно над ней по все длине тела. Затем нагнулся и что-то начал куда-то подсоединять, видимо подключать провода. Закончив, он вышел. Теперь экраны были на треть закрыты трубками, но видеть нахальное лицо врача, по-прежнему было можно. По всей видимости, кругом были установлены камеры слежения, и он мог наблюдать за всем происходящим. Как только все приготовления были закончены, он запустил установку.

Анна вначале не поняла что происходит. Послышалось тихое жужжание, но при этом она сначала ничего не почувствовала. Прошло пять, десять секунд, и внезапно внутри неё словно все загудело и ей стало неимоверно жарко. Казалось, что внутри неё что-то горит. Её стало страшно и почти сразу вслед за этим, она почувствовала неимоверную боль. Такой боли она еще никогда не испытывала, она даже не успела закричать, как потеряла сознание.

Очнувшись, она первым делом увидела лицо врача.

— Жарко и больно, не так ли?

— Да, — простонала Анна, так как на этот раз, воздействие непонятного устройства сказывалось до сих пор. Все болело и ныло, словно её отхлестали и потом, бросив на пол, облили водой, и теперь она приходила в себя.

— Что я вам говорил. То, что было до этого, это так, детская забава. Теперь будет совсем иначе. Вы меня слушать не хотели. Кичились своим упорством, а мы все же умнее, чем вы думаете.

— Чтобы пытать людей, большего ума не надо.

— Может быть, но в вашем случае, надо быть очень осторожным. Надо делать так, чтобы вы и боль чувствовали, и раньше времени, извините за грубость, коньки не отбросили. А это не так просто.

— Что это? — и Анна взглядом показала на конструкцию, которая возвышалась над ней.

— Это, голубушка моя, специальная ультразвуковая установка, которая позволяет нагревать ваши внутренности. Учтите, это только начало, дальше будет куда больнее, подумайте, прежде чем продолжать упорствовать. Это я вам серьезно говорю, подумайте.

— Да, — медленно ответила Анна, размышляя, что предпринять в данной ситуации.

— В таком случае, повторим эксперимент.

Установка снова зажужжала, но Анна уже приняла решение, что ей делать, и, не дожидаясь, когда боль снова отключит её сознание, дала команду на мгновенную концентрацию энергии. Возникшей вслед за этим энергетический кокон, словно пленка на теле, вздулся, отбросив с неё все датчики. Достигнув прутьев над головой, он сначала согнул их, а затем сломал, разбросав их в разные стороны. Гудение молниеносно прекратилось, зато она услышала грохот падающих на пол капельниц и то, что раньше называлось ультразвуковая установка. Она высвободила сначала одну, потом вторую руку, и краем глаза успела увидеть вытянувшееся от удивления лицо Антон Сергеевича. Анна мгновенно села на корточки, и перед тем, как создать сферу, понимая что, экраны, это не камеры наблюдения, не выдержала и прямо в экран показала обеими руками фиги, после чего, закрыв глаза, мысленно дала команду на телепортацию.

Что произошло потом, она не поняла, так как потеряла сознание. Когда пришла в себя, и открыла глаза, то картина, происходящего вокруг, потрясла её. Единственное, что было ясно, это то, что телепортация почему-то не случилась. Размышлять над причиной этого она не стала, так как все равно не понимала механизмов процессов, которые возникали при этом. Пространство вокруг неё представляло собой месиво бетона, железа, электрических проводов, и огромного количества разбитых и исковерканных приборов. Помещение, в котором она находилось, было около трехсот квадратных метров и все это было завалено кучей мусора. Торчащие прутья перил, дверей, межкомнатных перегородок, и бесконечное множество проводов, мониторов и смятых корпусов неизвестных ей приборов, лежащих грудой мусора. Видимо взрыв был такой мощности, что полностью уничтожил весь комплекс, в котором она находилась. Целыми осталась только кровать, на которой она по-прежнему сидела и, озираясь, смотрела на весь этот хаос. Одна из балок, висящая на изогнутой арматуре не выдержала, и рухнула вниз, подняв тучу пыли. Анна вздрогнула и, вздохнув, поднялась и осторожно спустилась на пол.

Она была нагая и не знала, что делать, и чем прикрыться. Вдобавок, взглянув наверх, она увидела ужасную трещину, которая шла от одного конца потолка противоположный стены, а сам потолок, подозрительно прогнулся, отчего было опасно оставаться в таком помещении. Она сделала шаг, и покачнулась. Силы стремительно покидали её. Видимо она затратила столько энергии своего организма, что ей необходимо было срочно лечь, и принять пищу. Чтобы не упасть, она схватилась за край постели, но не удержалась, и опустилась на пол. В глазах поплыли круги, и она почувствовала, как все закружилось вокруг. Собрав остаток сил, она поползла в сторону балки, которая перед этим упала. Видимо она служила одной из опорных колонн потолка, и Анна интуитивно подумала, что если потолок начнет рушиться, то это единственное место, где она сможет спастись, так как та лежала одним концом на такой же, рухнувшей до этого при взрыве. Анна проползла под неё, и закрыла глаза. В этот момент раздался грохот, и свод над ней не выдержал и начал рушиться…

Анна открыла глаза и не поняла. Кругом было темно, и ничего не видно. Она закашлялась, почувствовав, как на зубах хрустит песок. Не понимая, что происходит, она сдвинулась с места, и тут же ударилась головой обо что-то твердое. Пошарив рукой в темноте, поняла, что перед ней кусок бетонный плиты. Она повернулась и поползла в другую сторону, и снова уткнулась в какую-то преграду.

— Спокойно, только не паниковать, — мысленно произнесла Анна, — Раз потолок обрушился, то естественно он перегородил выход. Поэтому не надо дергаться, а спокойно обдумать создавшееся положение. Только не киснуть. Самое страшное уже позади. Эти сволочи, которые меня пытали, наверняка лежат под обломками, а я все еще жива, и, стало быть, есть надежда на спасение. Главное, все спокойно обдумать.

Она отползла в сторону и замерла. Ей показалось, что наверху происходит какое-то движение.

— Ну конечно же. Это разбирают завал и меня обязательно отыщут.

Отыщут, как эхом отозвалось в её мозгу.

— А что, если меня ищут те же, что и пытали? Найдут, и снова все повторится сначала, только еще хуже? Нет, уж лучше самой себя порешить, чем снова отдаться этим извергам.

Она снова замерла, и прислушалась. Звук напоминал работающий механизм, иногда слышались какие-то глухие удары, после чего начинал осыпаться песок и мелкие камни. Анна съежилась, обняла колени руками, пытаясь, что-то придумать. Сил для создания энергии, которой хватило бы для создания телепортационного прыжка, не было, и она отчаянно размышляла, как быть. В этот момент, где-то вдали, в месиве бетонных перекрытий мелькнул луч света, и она услышала лай собаки.

— Песик, — вдруг нежно подумала Анна, — меня ищут с собакой. Может быть, я зря волнуюсь, и это просто МЧС разбирает завал и выясняет, не остался ли кто в живых. А я вдруг перетрусила. Господи, не ужели мои мучения кончатся?

Лай собаки усилился, и вслед за этим, она услышала, как кто-то отчетливо произнес в громкоговоритель:

— Ответьте, в живых кто-нибудь есть? Повторяю, ответьте, в живых кто-нибудь есть?

— Есть, есть! — отчаянно закричала она. Анна еще несколько раз прокричала. Прежде чем услышала в громкоговоритель:

— Соблюдайте спокойствие. Мы вас слышим, держитесь, мы разбираем завал. Периодически подавайте голос, чтобы мы ориентировались в направлении, где вы находитесь. Вы поняли нас?

— Да, я поняла. Я жива, спасите меня, пожалуйста, — Анна не выдержала и последние слова произнесла чуть слышно, потому что голос потонул в потоке слез, которые хлынули из глаз…

Анну спасли. Она стояла посреди отцепленного места огромной воронки, которая образовалась в результате обрушения кровли и многометрового слоя грунта. Как оказалось, это было старое бомбоубежище, которое арендовалось уже много лет фирмой, следы которой найти, пока не удалось. Обернутая в одеяло, она под руки была сопровождена до машины скорой помощи. В глазах людей, стоящих в нескольких десятках метрах от зоны отцепления, она видела искреннее сочувствие и радость, что ей чудом удалось выжить.

Оказавшись в машине, она наконец-то расслабилась, и, глядя на врачей, которые ей ставили капельницу, понимала, что можно не бояться. Для неё эти люди в белах халатах были не враги, а простые врачи службы спасения, которые пытаются ей помочь.

— Где я? — почти шепотом спросила она.

— Успокойтесь, это у вас шок, все пройдет. Так часто бывает, — ответила ей женщина, заботливо поправляя подушку под головой.

Она не стала переспрашивать. Просто лежала и вспоминала о том, что было. Вскоре её повезли в больницу. Она слышала, как включили сирену, и совсем скоро оказались возле больницы. Когда носилки вынесли, она успела прочесть вывеску, на которой было написано:

"Приемное отделение городской клинической больницы N2 города Иваново".

Старое, видимо дореволюционной постройки двухэтажное здание из красного кирпича, скорее напоминало музей или старинную усадьбу, и лишь несколько машин скорой помощи, да больные с родственниками, прогуливающиеся в сквере, говорило о том, что это больница.

— Вот значит, где они окапались. Арендовали старое бомбоубежище и превратили его в исследовательскую лабораторию, — подумала Анна, — ничего не скажешь, очень разумное решение. Небольшой районный центр, место, где легче всего организовать хорошую базу для экспериментов подобного рода. И охраны особой не надо, и любопытных глаз нет. Арендовали под видом склада, и нет проблем. Только вот вопрос, почему здесь? Может быть, была какая-то возможность? А раз так, то наверняка кто-то из этой организации занимает не самую последнюю должность в городской управе, и наверняка начнет моментально суетиться, как только узнает, что я осталась жива. А раз так, то надо как можно быстрее уносить отсюда ноги. Вот только как?

Пока Анна размышляла, её провезли по коридору и оставили возле какого-то кабинета. Мимо проходили медсестры, врачи, нянечки. Анна впервые за последние несколько дней, улыбнулась.

— Надо же, оказывается прямо как в кино. Наверное, в больнице весь персонал подразделяется цветом брюк, а мир, в котором существует цветовая дифференциация штанов, имеет право на существование.

Ей вдруг стало смешно, и хотелось спрыгнуть и, сделав реверанс, произнести, — ку.

В этот момент дверь кабинета, возле которого стояли носилки, открылась и совсем еще молодой врач, вышел и, взглянув на неё, улыбнулся и спокойно спросил:

— Ну как, всё в порядке? Ничего не сломано?

— Вроде нет. И вообще, вроде как все нормально.

— Хороший ответ, а то стресс, стресс. Ничего, сейчас посмотрим, нет ли у вас ссадин и ушибов, полежите пару тройку дней, и вперед, собирать лавры.

— Лавры? Какие еще лавры? — явно не понимая, что он имеет в виду.

— Как какие? Самые обыкновенные. Я еле вытурил киношников, которые хотели взять у вас интервью. Выжившая после такого взрыва, да еще почти трое суток пролежать под обломками. Это знаете ли, не всякий человек на такое способен. По секрету скажу, — он наклонился к Анне поближе, и тихо произнес, — начальство уже денег выделило, на ремонт фасада, а то вдруг явятся из Москвы, а нам уже два года обещают. Сами понимаете. Если кто из персонала об этом брякнет, начальству не поздоровается, а через три месяца выборы в местную думу. Усекаете мою мысль?

— Конечно, — доктор явно был весельчак, и говорил с расчетом настроить Анну на оптимизм.

— Вот видите. Так что все будет пучком.

— Спасибо доктор.

— Девочки, давайте-ка её на второй этаж в пятую палату. И чтобы без разрешения Иван Сергеевича, ни одного телевизионщика в палату не допускали. Кстати, вас как звать-то?

— Анна.

— А по батюшке?

— Максимовна.

— Так что Анна Максимовна, главное, не волноваться, все плохое позади, а это главное.

— Я тоже так думаю.

— Вот и славно. Я к вам попозже непременно загляну, — и сразу же какая-то девушка покатила коляску, на которой она лежала, по коридору, в сторону лифта.

Глава 8

Ночь прошла для Михаила беспокойно. Он ворочался с бока на бок и постоянно просыпался. Под утро ему неожиданно приснился сон, который окончательно вывел его из равновесия. Ему вдруг приснилась Анна, впервые за все время. Она стояла посреди поля, обернутая в коричневое одеяло, и что-то говорила. Он силился понять её, но никак не мог, словно оглох. Тогда он сделал шаг ей навстречу, но ничего не получилось. Какая-то невидимая преграда мешала ему. И они стояли, смотрели друг на друга не в силах осмыслить, что происходит.

Проснувшись, он вышел на улицу. День обещал быть прохладным и пасмурным. Дождя не было, но небо заволокло тучами. Он вернулся в дом и лег. Снова попытался заснуть, но приснившийся сон не давал покоя.

— К чему это? — подумал он. Потом сел на постели, скрестил руки и, сосредоточившись, попробовал телепортироваться. Было ощущение, что какой-то механизм словно блокирует его свойства. Он чувствовал, что обладает прежними возможностями, которые почему-то не работают.

— Странно, — подумал он, и снова лег, накрывшись с головой тем, что именовалось одеяло.

Уснуть больше не удалось, и Михаил так и пролежал в раздумьях до того момента, когда услышал, как кто-то тихо позвал его.

— Михаил, ты спишь?

Он откинул циновку, которая имитировала дверь, и увидел Сысоеву.

— Как спалось?

— Не очень.

— Что так, жестко или что-то другое?

— Не знаю. С непривычки, наверное.

— Не вы один. Я тоже плохо спала.

— Сейчас бы кофейку горячего хлебнуть.

— Сказанули тоже. Где же мы тут кофейком разживемся. Не те широты.

— Может у них желудевый или какой другой заменитель есть?

— Сходим позавтракать, там и узнаем. Пойдемте умываться.

— Сегодня плохая погода.

— С чего вы решили?

— Уже выглянул на улицу. Тучи, наверняка дождь пойдет, если уже не моросит.

— Что делать, у природы нет плохой погоды, так кажется, в песне поется.

— Пелось

— Не будьте скептиком.

— Ладно. Встаю.

Михаил поднялся и вслед за Сысоевой пошел умываться. Дождя не было, но все говорило, что он вот-вот пойдет. Приведя себя в порядок, они вместе с остальными отправились на завтрак. По дороге, вспомнив, Михаил неожиданно обернулся и спросил:

— А костер не потухнет?

— Нет, там остался дежурить Ассааах.

— А как же завтрак?

— Вернемся обратно, сходит поесть.

Завтрак, мало чем отличался от той еды, что они ели накануне вечером. Только вместо напитка, который именовался чаем, налили что-то иное, назвав это кофе. Михаил впервые с начала дня улыбнулся и произнес:

— Вот, я же говорил, что наверняка что-то есть. Не может такого быть, чтобы не придумали заменитель кофе, — он сделал глоток и поморщился. Елена Степановна прыснула со смеху.

— Ты же сам сказал, что чем-нибудь заменят, а теперь морщишься.

— Да, но…

— Привыкай, привыкай. Вкус может и не очень, зато наверняка содержит калории.

— Да, пожалуй, лучше все же чай вчерашний, — кисло произнес Михаил, пытаясь подавить в себе отвращение к напитку, который назвали кофе.

После завтрака они поинтересовались, чем могут заняться. Соан ответила, что те, кто только прибыл, могут в течение недели, просто знакомиться с жизнью в колонии, чтобы в дальнейшем было меньше расспросов, где что и как.

— Заодно сможете познакомиться с жителями, увидите, кто, чем занимается. Одним словом, присматривайтесь, может быть, сразу определитесь, какой работой хотели бы заняться. Но учтите, поддерживать костер в "общем" доме, является вашей обязанностью. Поэтому кто-то должен всегда оставаться.

Втроем они вернулись в дом.

— Куди, я забыла спросить вас, а вы нашли вчера тех, кто самогон гонит, или нет?

— Нет, не нашла, — мрачно ответила Куди. Она все еще находилась в плохом настроении, и поддерживать разговор у неё не было желания. Посмотрев на Михаила и Сысоеву, угрюмо произнесла:

— Ладно, если хотите, я могу подежурить у костра до обеда. Что-то мне расхотелось шляться по окрестностям. Надо переварить вчерашние впечатления.

Михаил и Сысоева, снова вышли на улицу, раздумывая, куда бы пойти.

— Жаль, мы не знаем, где живет Арджи. Он бы нас сразу отвел, как обещал к заболевшим, — размышляя вслух, произнесла Сысоева.

— Можно спросить у кого-нибудь.

— А что еще остается делать.

Они пошли по направлению к дому, где они разговаривали со Свенсеном, и хотя по дороге, они встретили несколько человек, ни Михаил, ни Сысоева, почему-то так и не решились спросить, где им найти Арджи. Впрочем, этого и не понадобилось, так как в тот момент, когда они поравнялись с домом, на пороге появился Арджи. Завидев Михаила и Сысоеву, он мило улыбнулся, и подошел к ним:

— Как переночевали? Как никак, первый день. Видимо плохо спали?

— Вы прямо как ясновидящий, — в тон ему, ответила Сысоева, — впрочем, на то есть множество причин. Думаю, что чем дальше, тем будет проще. А может и наоборот, как считаете?

— Думаю, что в вашем случае, именно так и будет. Быстро войдете в ритм жизни колонии, и все будет нормально.

— Я тоже так думаю. Помнится, вчера, вы обещали нас познакомить с больными. Возможно я как врач, смогу найти применение своим силам. Знаете, не привыкла, даром хлеб чужой есть. Всю жизнь работа. Звезд с неба не хватала, но и нищенствовать не приходилось.

— Здравая мысль. А что касается больных, пойдемте, я познакомлю вас с некоторыми. Они как раз сейчас в госпитале лежат.

— Госпиталь! — удивленно произнес Михаил, — А с чего это вдруг такое название?

— Первое время среди поселенцев было много военных. Поэтому они первую больницу, по привычке назвали госпиталем. Потом название прижилось, и до сих пор больницу не иначе как госпиталем никто не называет.

Пока они шли, проходящие мимо люди, дружелюбно здоровались с Арджи. Видимо он уже давно обосновался в колонии, и был уважаемым поселенцем. Пройдя до конца улицы, они оказались перед большим домом, который, как оказалось, и был госпиталем. Пригласив пройти с ним внутрь, Арджи открыл дверь.

Внутри помещение было практически таким же, что и "общий" дом. Посреди большой комнаты горел костер. Сама комната так же была разделена на несколько частей, где спали больные. Вокруг костра сидело человек десять. Семь взрослых и трое детей. Вошедшие поздоровались, и Арджи, обратился к одному из сидящих:

— Господин Веллерхаман, к нам прибыли новые поселенцы. Госпожа,… — он запнулся, видимо забыл, как зовут Елену Степановну, и поэтому она тут же пришла на помощь.

— Сысоева.

— Госпожа Сысоева, врач, и хотела бы с вами побеседовать. Вы не против?

— Нет, — мрачно ответил мужчина, которому на вид было лет сорок.

— В таком случае, пройдите вон туда, — он рукой указал на перегородку, что была на противоположной стороне, — а я пока посижу с больными.

— Спасибо.

Михаил и Сысоева, прошли за мужчиной, и как только оказались в небольшом помещении, уселись на циновки. Свет от костра практически не доходил сюда, поэтому в полумраке трудно было рассмотреть лицо Веллерхамана.

— Скажите, господин Веллерхаман, как давно вы слышите голоса, которые с вами разговаривают?

— Не помню точно, может неделю, или две.

— И как это проявляется? — стараясь как можно доверительно, задавала свои вопросы Елена Степановна.

— Как, очень просто. Слышу чей-то голос и все.

— Чей голос?

— Не знаю чей.

— А что вы сами по этому поводу думаете?

— Понятия не имею. Он не говорит, а я не спрашиваю. Мне хватает того, что каждый раз, когда он начинает говорить, я весь от страха дрожу. Ведь знаю, что этого не может быть, а стало быть, прекрасно понимаю, что схожу с ума. Только один вопрос, а разве человек, который сходит с ума, может понимать это?

— Вы не волнуйтесь. Ведь мы с вами не на Земле. Насколько я правильно поняла, здесь нет психушек, в которую вас могли бы запихнуть, а стало быть, бояться особо нечего.

— Да, но….

— В конце концов, многие из нас разговаривают сами с собой. Просто одно дело, когда это становится навязчивой идеей, и совсем другое, когда это связано с формой деятельности. К примеру, вы, чем занимаетесь в колонии?

— Работаю в поле, где выращивают турнепс и другие сельхозкультуры.

— Замечательно. Стало быть, голоса, которые вы слышите, непосредственно к роду вашей деятельности, отношения не имеют. Вы ведь не писатель и не деятель искусств, правда?

— Да.

— Раз так, то давайте остановимся на таком вопросе. Скажите, а о чем с вами разговаривают голоса?

— Чего вы все во множительном числе о них говорите. Один он, только один, понятно вам? — взволнованно произнес мужчина.

— Очень хорошо, что один. Чем меньше, тем проще разобраться и выяснить, а чего он собственно хочет от вас. Вы его спрашивали об этом?

— Спрашивал, не спрашивал, какая разница. Вам бы такое раз услышать, посмотрел я бы тогда, чтобы вы сказали?

— Вот, вы опять нервничаете. Может быть, он как раз и добивается этого, чтобы вы нервничали.

— Ничего он не хочет, — неожиданно поникшим голосом произнес Веллерхаман, — он сам не понимает где он и что делает во мне.

— Это уже лучше.

— Ха, сказали тоже. И чем же лучше?

— Как чем, значит, он не несет вам угрозы. Не покушается на вашу жизнь, не требует чего-то, и не грозит. Не так ли?

— Ну, в общем-то, да.

— Согласитесь, что это уже плюс.

— Может и плюс, но мне от этого не легче. Говорю же вам, пока сами не окажетесь на моем месте, не поймете, что это такое.

Все это время, Михаила так и подмывало сказать, что он уже пережил такие чувства, и прекрасно понимает Веллерхамана и его состояние. Однако пока он не вмешивался в разговор, а внимательно слушал их беседу.

— Простите, а вы не пробовали сами с ним заговорить? — спросила Сысоева.

— Я, зачем?

— Ну, я не знаю, ради любопытства что ли?

— Очень мне это надо. Чтобы быстрее чокнуться?

— Вот, вы опять утверждаете, точнее, пытаетесь заставить себя думать, что вы больны. А может быть все иначе?

— Иначе! Это, в каком смысле?

— В прямом. Может быть, это не плод галлюцинаций, а вы действительно с кем-то беседуете?

— Ничего себе. И это говорит мне врач! Вы что, хотите меня уверить, что во мне и впрямь кто-то сидит?

— А чего вы так испугались. Ну сидит, и что из того. Подумаешь. Залез к вам, а куда ему деваться было. Может он и сам не рад, что его отправили сюда, да еще поместили в того, кого он знать не знает, и возможно, точно так же, как и вы боится. Поэтому молчит, и только изредка подает голос, чтобы понять, кто вы, где он, зачем здесь? — не выдержав, произнес Михаил.

— Чего, как же, да я, — в этот момент лицо Веллерхамана изменилось. Он побледнел, и, обхватив руками голову, произнес, — ну вот, заговорил. Столько времени молчал, а тут на тебе, опять заговорил. Это вы во всем виноваты. Я уже было подумал, что выздоравливаю, что все кончилось, а вы пришли, и он снова вернулся, и значит, болезнь моя не прошла, а лишь на время затихла.

— Да заткнитесь вы! — вдруг резко оборвал Веллерхамана, Михаил, — только и думаете о себе. Вы хотя бы послушайте и вникните, что он вам говорит.

Веллерхаман уставился на Михаила, потом перевел взгляд на Сысоеву, и медленно произнес:

— А знаете, что он сказал мне сейчас?

— Хотелось бы узнать, да вы напряглись так, словно пузырь мыльный. Расслабьтесь и хоть раз поговорите с ним по-человечески.

— Я, да, вот, мы, … — начал лепетать Веллерхаман.

— Михаил, успокойтесь. Давайте сейчас сделаем следующее. Вы будете спокойно задавать вопросы тому, кто якобы сидит в теле господина Веллерхамана, а он будет нам говорить, что он нам отвечает. Тогда можно будет хоть что-то понять и логически осмыслить происходящее. Что вы на это скажете?

— Я, … — снова начал бубнить Веллерхаман.

— Ну а кто же. Вы главное успокойтесь, и все будет в порядке. Давайте Михаил, спросите что-нибудь.

Михаил призадумался и спокойно произнес:

— Между прочим, из-за вас норфонианские власти рыщут по всей вселенной, дабы выяснить, куда вы все подевались. Из-за того, что вас похитили, такая канитель началась. А теперь вот неизвестные инопланетяне взяли и запихнули вас в тело простого землянина, который слыхом не слыхал про ваш Норфон. Да и мы сами находимся неизвестно где. Так что надо вести себя так, чтобы все перестали паниковать, а поняли, кто вы, и кто вы, ясно?

— Да.

— Да, это вы сказали, или он?

— Нет, это он сказал.

— Очень хорошо. А теперь уважаемый, не мешало бы для начала просто представиться.

— Он сказал, что его зовут Флорибак, — произнес Веллерхаман, у которого от происходящего глаза были, как у бешеной селедки.

— Флорибак. Очень хорошо. Большая шишка на Норфоне, или финансовый магнат?

— Михаил, ну что вы такой лексикой пользуетесь, — укоризненно произнесла Елена Степановна.

— Ничего, иной раз сложные вопросы проще решать, на бытовом языке. Психика проще воспринимает, уверяю вас.

— Да!?

— Он сказал, — заикаясь, произнес Веллерхаман, — что он пенсионер, но его сын важный правительственный чиновник, который и организовал процедуру омоложения.

— Все понятно. Короче, господин Флорибак, в двух словах, что с вами произошло. Контейнер с вашими энергетическими субстанциями до Гутрона не долетел. Его похитили и в результате всех коллизий, о которых долго рассказывать, вы и еще сто с лишним душ, как мы называем вас на Земле, оказались на нашей планете. Но потом произошло самое печальное. Цилиндры были изъяты из контейнера, и поскольку вне его могут существовать всего сутки в земном времяисчислении, жить вам оставалось всего ничего. А вот что произошло потом, мне неизвестно. Одно могу сказать, что неизвестные нам инопланетяне, вот уже пятьдесят лет занимаются тем, что людей, которые попали в катастрофы, но сумевших выжить, отправляют сюда. Видимо, каким-то образом, они и вас спасли. Что это за место во вселенной, мы не знаем. Да, и еще. Поскольку сама по себе энергетическая субстанция существовать не может, вас поместили в одного из колонистов. Таким образом, вы находитесь не в своем теле, точнее не в клоне, который должен был для вас подготовлен, а в теле человека. Поэтому должны вести себя тихо и смирно. Не исключена возможность, что нас все же найдут ваши соплеменники, и тогда пересадить вас в собственное тело, будет делом техники. Надеюсь, вы все поняли, что я вам рассказал?

— Да, — произнес Веллерхаман, который не мог до конца поверить, что все, о чем только что рассказывал Михаил, правда, поэтому, набравшись храбрости, он спросил:

— Это как, розыгрыш, или, правда?

— Нет, я только что сочинил эту байку, чтобы заморочить всем мозги. Знаете, почему я вас понимаю, потому что сам пережил аналогичную ситуацию. Побывал на Норфоне, и все это видел своими глазами. И еще, знаете, что они о нас думают?

— Что?

— Что мы жуткие и страшные двуглазые монстры.

— Чего!?

— А знаете почему? Потому что у них только один глаз, и мы думаем о них соответственно то же самое. А теперь представьте, что вы и он встречаете в колонии трехглазого, что вы о нем думаете? Угадал? Так что надо смотреть на вещи проще. Мир многообразен, и вполне возможно, что у кого-то из жителей Галактики, глаза на затылке, а то глядишь и на заднице.

— Где?

— Ну, это я так, образно сказал. Да расслабьтесь вы, серьезно говорю. Вон и господин Флорибак притих. Видно переваривает услышанную от меня информацию. Кстати, господин Флорибак, имя Флуонт из центра омоложения, вам ничего не говорит?

— Он сказал, что, конечно же, знает его. Это главный врач центра.

— Вот, видите, а говорите, я загибаю. Короче, заявляю вам совершенно откровенно, господин Веллерхаман. Вашей жизни ничего не угрожает. Более того, жизнь господина Флорибака находится исключительно в ваших руках. Ибо если вы умрете, и он вместе с вами. Поэтому вам надо просто подружиться и уверяю вас, узнаете много интересного. А вам, господин Флорибак, необходимо вести себя крайне тактично, и не пугать того, в ком вы находитесь. Быть вежливым и тактичным, а если хотите поговорить, то делать это исключительно по обоюдному согласию, а не тогда, когда этого только вам хочется. И вообще, сами разберитесь в своих взаимоотношениях. Неужели это так сложно?

— Да нет.

— Простите, это вы сказали, или он? — вступила в разговор Сысоева.

— Мы оба, — чуть повеселев, ответил Веллерхаман.

— Надеюсь, что теперь вам придется нам помочь.

— Мне, в чем? — удивленно спросил Веллерхаман.

— Как в чем. Вы же сами знаете, что в колонии появилось много псевдо больных. Так что вам теперь надо помочь другим людям и норфонианцам, которые поневоле попали в еще более тяжелую ситуацию, чем мы. Попытаться рассказать им, что на самом деле происходит, успокоить, ободрить, короче помочь всем. Ведь если, не дай бог, человек не выдержит, и покончит с собой, то фактически погибнут два существа, а не один. Вы понимаете меня?

— Да, понимаю. Ну и ну. Во дела. А знаете, что он сейчас мне сказал?

— Что?

— Он сказал, что очень вам благодарен. Все это время он был так напуган происходящим, что начинал паниковать и только тогда как раз и пытался разговаривать со мной. А теперь, когда все стало ясно и понятно, он успокоился и постарается помочь, чем только может.

— Я же вам говорил. Два мужика всегда договорятся друг с другом. Кстати, а представляете, каково было бы, если бы в ваше тело поместили женщину?

— Ничего, было бы то же самое. А может быть даже лучше, — не терпящим возражения голосом произнесла Сысоева.

И впервые за все время разговора, Михаил и Веллерхаман рассмеялись.

— Знаете, что он мне сейчас сказал, что сорок пять лет прожил со своей женой, и не очень завидует тому, в кого поместили бы её душу.

Часть 3

Меж двух миров

Глава 1

Полковник Сомов устало опустился в кресло. В кабинете был полумрак, но настроение было такое, что впору было совсем погасить свет, чтобы сидя в темноте подумать обо всем случившемся. Сообщения, которые следовали в течение всего дня, и последующие после этого совещания, на которых ему пришлось участвовать, полностью выбили его из привычной колеи. Безусловно, за свою многолетнюю службу в органах разведки, были неудачи, и крупные провалы, и разносы такие, что того и гляди, звездочки с погон полетят, но сегодняшний день был особенным.

Все складывалось если и не буднично, то, во всяком случае, нормально. Совместное совещание с представителями американской стороны, которые прибыли для поисков инопланетянина прошло в рабочей обстановке, и выработанная стратегия предвещала, если и не успех, то, по крайней мере, давала какие-то надежды. Пока шла подготовка к полету, ему сообщили, что все вопросы, связанные с инцидентом в Арктике, улажены, и относительно этого можно было не волноваться. Буквально сразу же за этим, поступило сообщение, что получено добро на помощь со стороны спецслужб Швеции и Финляндии, которые при необходимости могут быть задействованы. Американцы проявили оперативность и решили все вопросы. Вскоре самолет взял курс на север, а спустя полтора часа, раздался телефонный звонок, из которого стало ясно, что самолет взорвался в воздухе. Такого оборота дел никто не ожидал, и впервые за много лет службы, Лев Максимович растерялся.

Первое о чем он подумал, это о том, что погибли одни из лучших оперативников его отдела, опытные специалисты, с которыми он проработал много лет, а вместе с ними, еще несколько сотрудников других отделов. Не стало и Горина, человека, который мог в будущем наверняка раскрыть перед учеными много секретов, которые были в его организме.

Спустя двадцать минут, ему принесли данные, полученные из разных служб, которые следили за полетом военно-транспортного самолета, а так же от американцев, которые незамедлительно и оперативно подключились к этому происшествию, тем более что они потеряли четырех своих специалистов. Все говорило о том, что на борту самолета произошел взрыв, который полностью разрушил самолет на высоте восемь с половиной тысяч метров. Затем произошли три последовательных взрыва топливных баков и двигателей, что привело к полному уничтожению самолета еще в воздухе. В таких условиях, экипаж и члены команды погибли, вне всякого сомнения.

Полковник провел рукой по волосам, вспоминая события прошедшего дня. Он не успел до конца ознакомиться с документами о катастрофе, как его срочно вызвали к руководству. Понимая, что ничего хорошего ждать нечего, он поправил костюм, и направился к служебной машине, которая ждала во дворе здания. Спустя сорок минут, он вошел в кабинет. Кого-то из присутствующих он знал, это были руководители службы разведки, кого-то нет, видимо представители либо президента, либо премьер-министра. Совещание прошло оперативно, и хотя в его адрес не было сделано каких-либо упреков, и его даже включили в состав комиссии по расследованию чрезвычайного происшествия, все же понял, что дальнейшее пребывание на службе будет зависеть от того, как быстро удастся установить, кто стоит за взрывом самолета. Когда он, вместе с остальными участниками совещания, выходил из кабинета, заместитель руководителя службы разведки, которого он хорошо знал, тихо произнес:

— Слушай, Лева, вопрос очень серьезный, думаю, ты и сам понимаешь. В сложившейся ситуации, запросто могут найти козла отпущения. Надеюсь, ты меня понимаешь. Помогу чем смогу, но столько народу сверху набежало, что, вряд ли получится. Так что, постарайся разобраться, какая сволочь нам такую свинью подложила. И думаю, что террористы тут ни причем, а вот кто, нужно понять, и как можно быстрее выявить. И еще, прими соболезнования, ты стольких ребят хороших потерял, — и, не дожидаясь ответа, отошел в сторону, словно дистанцируясь, как и все в подобных случаях, когда кто-то попадает в опалу.

Вернувшись к себе, он хотел, было вызвать зама, подполковника Малинина, чтобы посоветоваться, но передумал, и медленно, положил трубку телефона на место.

— Кто может стоять за этим взрывом? Между совещанием и решением лететь, подготовкой к вылету и отлетом, прошло очень мало времени. Круг людей, которые были в курсе происходящего, был крайне ограничен. И все же, кто знал о готовящейся операции, более того, успел не просто доложить о ней, а получить указания, подготовить и организовать взрыв самолета? Стало быть, в такой операции были задействованы люди, которые имеют и власть и деньги. Кто они?

Сомов посмотрел на часы. В девять часов он должен был присутствовать на рабочем совещании комиссии. Её специально отложили, так как в состав включили представителей американской стороны и ждали их прилета. К этому моменту, он должен что-то подготовить, высказать какие-то соображения. Он посмотрел на часы, и нахмурился. Впервые, за свою более чем долгую службу, он не знал с чего начинать. Неожиданно вспомнив о Горине, он достал сотовый телефон, и, найдя в справочнике телефон Рылевой, набрал номер. Несколько гудков и голос автоответчика, что абонент недоступен. Сомов не стал делать второй попытки. Решив, что позвонит позже…

* * *

Анна лежала в палате, и ждала, когда ей принесут какую-нибудь одежду. Она по-прежнему была завернута в одеяло и постепенно приходила в себя. Жидкость в капельнице капля за каплей перетекали в её тело, и, улыбнувшись, она подумала:

— Неужели весь этот кошмар был на самом деле? И вообще, почему ей постоянно приходиться от кого-то спасаться? Неужели так будет всю оставшуюся жизнь? Быть может, они поспешили с Михаилом, что так быстро вернулись на Землю, пожили бы какое-то время на Норфоне, узнали о нем, побывали бы в разных местах, и может быть спустя какое-то время, о них просто все забыли бы? Вряд ли, — ответила она сама себе. В этот момент в палату вошла девушка и принесла ей одежду. Поблагодарив, Анна хотела было сразу переодеться, но, взглянув на капельницу, решила обождать. Она продолжала лежать, размышляя о том, что ей делать и как быть.

— Может убежать от них? Только куда? Не все ли равно, Россия, страна большая, спрячемся с Михаилом где-нибудь в глубинке, где нас никто не найдет, устроимся на работу, и будем жить, как все. А главное, не опасаясь, что тебя снова схватят, и начнут пытать, — при слове пытать, она невольно содрогнулась. Ей снова вспомнился весь тот кошмар, который длился все эти дни.

— Дни… Интересно, сколько дней прошло, с тех пор, как меня усыпили в лифте? И вообще, как им так легко удалось это сделать в учреждении, где такая охрана? Возможно, прав был тот, что говорил со мной о какой-то организации, и они повсюду пустили свои щупальца, в том числе и в разведке. А раз так, то надо как можно быстрее отсюда бежать.

Дверь палаты снова приоткрылась, и на пороге появился молодой и приветливый врач, который с ней разговаривал внизу.

— Вижу, вам полегчало, я прав?

— Немного.

— Замечательно. Сейчас капельницу уберем, и на рентген. Посмотрим, не сломали вы чего, а то в шоковом состоянии, порой можно не чувствовать боли, а на самом деле есть травма, — он выглянул в коридор, и кого-то позвал. В комнату вошла медсестра, и, отсоединив капельницу, предложила ей помочь одеться. Потом на каталке, её повезли по коридору в рентгеновский кабинет. Все это время, Анна с подозрением смотрели на все происходящее, и в каждом из вновь встреченных ей людей, подозревала пособников тайной организации, которые попытаются её снова похитить. Однако все закончилось довольно буднично, и вскоре она оказалась снова в палате. Перед этим, её внимательно осмотрели два врача, смазали ушибы и ссадины, забинтовали пораненную руку, которую она не помня где и когда, сильно ободрала, и, пожелав доброго сна, оставили в покое.

Как только дверь за ними в палату закрылась, Анна решила, что пора действовать, и хотя силы еще не восстановились, она осторожно приподнялась с постели, встала посреди палаты, и, сосредоточившись, дала команду на телепортацию в квартиру Михаила.

Обычное состояние, когда внутри тебя что-то происходит непонятное, и неведомая сила создает шар, внутри которого ты, а потом вспышка, и невозможность понять, что же произошло. Затем шар распадается, и ты в очередной раз с удивлением понимаешь, что неведомая тебе сила, каким-то образом, мгновенно переместила в то место, о котором ты мысленно думала в начале перемещения.

Анну окружала знакомая обстановка. С момента их последнего пребывания, в квартире ничего не изменилось.

— Главное, это узнать, где сейчас Михаил, — первое, о чем подумала Анна, и в тоже мгновение отчетливо вспомнила: "Господин Горин погиб. Самолет, на котором они летели, взорвался в воздухе где-то над Швецией".

— Неужели это правда, и он не блефовал? — в отчаяние подумала Анна, — А вдруг, это так!

Она схватила трубку телефона и стала набирать номер сотового телефона Михаила. В ответ полная тишина. Даже не было привычного сообщения автоответчика. Анна снова набрала номер, и потом еще несколько раз, но все было напрасно.

— А что с мамой? Как она. Может быть, позвонить полковнику и узнать какие-то подробности? А вдруг, он заодно с ними? Нет, вряд ли, и все же, — сомнения одолевали её, и Анна растерялась. Она не знала, что делать и как быть. С кем посоветоваться, к кому обратиться за помощью. Она окончательно растерялась, и устало опустилась на стул. Несколько минут, она молча сидела, не в силах ни о чем думать. Заболела голова, потом она почувствовала легкое головокружение, и, поднявшись, неспеша, пошла в кухню, в надежде найти там какой-то еды. Впрочем, у Михаила всегда имелись запасы, и она не сомневалась, что-то найти. Поискав, она нашла банку персикового компота и с аппетитом её съела. Потом поставила чайник, и пока вода закипала, нашла в шкафу ржаные финские сухарики, которые Михаил очень любил. Кинув в большую чашку пару пакетиков чая, немного подождала, пока заварится и чуть-чуть остынет. Пока пила, умудрилась съесть половину коробки сухариков, а заодно банку вишневого джема. Почувствовав себя лучше, вернулась в комнату, легла на диван, и мысли снова вернулись к вопросу, погиб Михаил, или её все же обманули?

Решение, что делать дальше, пришло спонтанно. Она сама не поняла вначале, почему решила поступить так, а не иначе. Возможно что-то толкнуло её к этому, возможно обычное чувство самосохранения, а может усталость от всего пережитого за последнее время. Она встала с дивана, твердо зная, что и как надо делать. Поэтому, не раздумывая, достала деньги, про которые ей говорил Михаил. Пересчитав, поняла, что на первое время ей более чем достаточно, как никак, две тысячи евро и около сорока тысяч рублей. Потом вспомнила, что в шкафу висит её платье, которое она оставила, но, посмотрев на него, повесила обратно, после чего снова сгруппировалась и телепортировалась, на этот раз к себе домой. И хотя была мысль, что там может быть устроена засада, и её могли ждать, она все же решилась на это.

В квартире никого не было. Это вызвало вздох облегчения, и она не мешкая, сразу же стала собираться в дорогу. Достала документы, самые необходимые вещи, уложила их в сумку, потом, подумав, взяла кое-что из продуктов, и присев на стул, как обычно принято перед дорогой, спокойно закрыла дверь и, спустившись во двор, пошла ловить такси. Её путь лежал на вокзал, откуда она собиралась уехать из Москвы, куда угодно, лишь бы подальше, где её никто и никогда не найдет. Пока ехали, она неожиданно изменила свой план и попросила остановиться возле пункта продажи сотовых телефонов. Оформив покупку и положив немного на счет, она вышла из магазина, и тут же набрала номер полковника.

— Сомов слушает, — услышала она знакомый голос.

— Лев Максимович, это Анна. Михаил жив?

— Где вы? Наконец-то. Куда вы пропали, мне необходимо с вами срочно встретиться!

— Хорошо, хорошо, но сначала скажите, Михаил,…. погиб? — она не выдержала, и её голос задрожал, а на глаза навернулась слеза.

— Мужайтесь. Самолет потерпел катастрофу. Выживших нет. Приезжайте, все слишком серьезно, чтобы об этом говорить по телефону.

— Хорошо, я скоро буду, — она выключила телефон, и, подняв руку, стала ловить машину. Остановившийся водитель, приоткрыл дверь, и спросил:

— Куда вам?

— К трем вокзалам, довезете?

— Нет проблем, садитесь.

Анна кинула сумку и, забравшись на заднее сиденье, добавила:

— Если можно, к казанскому вокзалу.

— Как прикажете.

Через два часа поезд уносил Анну в Самару.

* * *

Сомов тупо глядел на папку, что лежала перед ним на столе. Открыл. Прямо на него с фотографии смотрело симпатичное лицо Воеводина. Два листа, на которых была напечатана автобиография и краткий послужной список капитана. Следом лежали бумаги на других сотрудников, которые летели на задание.

— Такие ребята погибли! — с надрывом в голосе произнес полковник, и закурил сигарету. Закашлялся, так как по ошибке перепутал концы сигареты. Загасил окурок в пепельнице, и тут же закурил другую. Он просто не знал что делать, и это настолько выбило его из привычного ритма работы, что он в растерянности листал папку с личными делами погибших сотрудников, вспоминая при этом каждого из них, ребят, которые пришли в отдел и ставших при нем, первоклассными специалистами своего дела.

— Ну что же, придется по крупицам восстановить все с самого начала, до того момента, когда самолет взлетел в небо. Выявить всех, кто знал о рейсе, и начать просеивать сквозь мелкое сито. Проверить, что или кто стоит за каждым из этих людей. Сложная и трудная работа, но другого пути нет.

Полковник поднял трубку и попросил соединить его с начальником отдела внутренней разведки.

— Алло, Сомов. Есть необходимость встретиться. Хорошо, буду через час. Все до встречи.

Он положил трубку и, убрав документы в сейф, прежде чем выйти, подошел к окну. Осень была в разгаре, но казалось, что на улице все еще лето. Сомов вздохнул, подошел к столу, загасил окурок, и направился к двери.

— Вот такие дела, — произнес Сомов, рассказывая полковнику Хромову, обстоятельства происшедшего, — Собственно говоря, ты сам частично в курсе дел.

— Меня, кстати, не пригласили на совещание!

— И, слава богу. Там собирались не ордена раздавать. Такое начальство понаехало, что….

— Да, не завидую.

— Одним словом была утечка информации. Это очевидно. И люди, которые смогли все так быстро подготовить и взорвать самолет, обладают очень большими возможностями.

— И не просто возможностями, а допускаю, что работают, в том числе и у нас в аппарате и не на самых маленьких должностях.

— Само собой. Только как подступиться к ним?

— Да, крот не крот, а черт знает кто. Главное непонятно, какую цель они преследовали, взрывая самолет. Обострить отношения с американцами? Вряд ли. Об операции знал очень небольшой круг лиц. Участвовали в ней только специалисты, стало быть, о каком обострении может идти речь? Согласен?

— Безусловно.

— Раз так, значит, одну версию можно отбросить. Встает вопрос, какие еще мотивы у них были, чтобы провести такую молниеносную операцию?

— Вывод напрашивается сам собой. Либо они не хотели, чтобы мы нашли инопланетянина, либо,… — Сомов задумался.

— А что еще?

— Либо, все дело в Горине.

— В Горине! А он что, с ними летел?

— Да, начальство дало указание, чтобы он обязательно принял участие в операции. Я как мог, убеждал, что, вряд ли стоит дразнить американцев, но они почему-то посчитали, что мы сделаем дружеский шаг в их сторону, и тем самым проще будет замять инцидент в Арктике.

— Вот оно что, — теперь задумался Хромов, — знаешь, а это меняет дело. Не хотелось бы скондачка такое говорить, но боюсь, что утечка могла произойти там, наверху, — и указательным пальцем показал на потолок.

— Так считаешь?

— Не хотелось бы в это верить, но слишком много фактов, говорящих в пользу этой версии. Посуди сам. Твой Горин принимает участие в Арктике. Американцы терпят там поражение, и теряют без малого сотню бойцов. Потом к нам обращаются инопланетяне, и мы начинаем сотрудничать с американцами. Логично было бы вывести Горина из этой операции, а вместо этого, наоборот, суем его им под нос. Спрашивается, для чего? Следишь за моими размышлениями?

— Да-да, продолжай.

— Что из этого следует? Кому-то нужно было не просто, чтобы Горин продолжил участие в игре, а самое активное. Возможно, мишенью был именно он, а все остальные лишь дополнительные жертвы катастрофы.

— Хорошо, но что из этого следует? Кому это могло быть выгодно? Может быть, американцы пожертвовали своими, только чтобы убрать Горина?

— Вряд ли. Не думаю, что инициатива его участия в проекте, исходила от них. Значит, кто-то заранее спланировал взорвать самолет, и для этого на нем должен был обязательно быть Горин. Кстати, весьма удобно свалить все на американцев.

— Логично. Выходит, крот может сидеть столь высоко, что достать его будет не просто?

— Одного не могу понять, какую цель он или они преследовали?

— А что, если рассмотреть такой вариант. Крот, выполняет задание американцев?

— Допускаю такой вариант, и все же, есть сомнения.

— Сомнения! Так, стало быть, есть фактики, о которых молчишь, потому что слишком они разрозненные. Угадал?

— Лева, сколько лет мы знаем друг друга? Без малого тридцать. Вот что я тебе скажу. Действительно, есть кое-что, и пока это, как ты правильно заметил, всего лишь фактики. Идет информация, по крупицам, по зернышку, а вот в целом картинка не складывается.

— И все же, ты о ней подумал, и как-то увязал, не так ли?

— Ладно, поделюсь кое-чем, — Хромов поднялся из-за стола и, достав из сейфа папку, вернулся на место. Открыл её и, перевернув несколько листов, произнес:

— Папочке этой уже почитай двадцать лет будет. А сам видишь, тоненькая она. Слишком все скользко. Одно могу сказать, есть сведения, которые указывают на то, что внутри страны существует тайная, великолепно законспирированная организация, цель которой установление власти в стране путем переворота.

— Ну, как говорится, открыл Америку. Сколько подобных организаций и групп было. А вспомни, как Брежнев пришел к власти, как Горбачева проталкивали. А сколько людей за Ельциным стояло?

— Ты не суетись, тут совсем иное. Они ко всем этим событиям никакого отношения не имеют, а если и принимали участие, то лишь с одной целью, поднять выше в эшелоне власти своих людей.

— А ты сам во все это веришь?

— Во что?

— Ну, вот в это самое. В тайное общество, заговор?

— Наше дело, собирать факты, анализировать, и делать выводы. А принимать решения, это прерогатива руководства.

— Это понятно, только…

— Вот именно, только. Пока об этих фактах мало кто знает.

— Хорошо, и что они говорят, твои факты?

— А говорят они то, что не часто, но периодически из разных мест поступают довольно странные донесения. Вот, к примеру, из Новосибирска. Краевой службой внешней разведки выявлен повышенный интерес к работам Некрасова В.А, работающего в Новосибирском филиале академии наук РФ. Работы связаны с проблемами использования плазмы в военных отраслях. Работы засекречены, однако по заявлению, полученному от него, его разработками неожиданно заинтересовались люди, которые предложили сотрудничество. Учитывая важность проводимых работ, были проведены мероприятия, по выявлению лиц, пытающихся завербовать Некрасова. В результате розыскных и оперативных мероприятий, были установлены лица, так или иначе связанные между собой. Было установлено, что ими являются два высокопоставленных руководителя аппарата администрации области, заместитель директора института, а так же еще ряд лиц. Какой-либо контакт с иностранной разведкой, указанных лиц не был установлен, посему прошу рассмотреть возможность возбуждения дела, с целью детального рассмотрения данного вопроса на вышестоящем уровне.

— Как тебе такой факт?

— И что, ты посылал туда своих людей?

— А ты думал. Естественно. Только кончилось это совсем иначе, чем ты думаешь.

— А что, я ничего такого не думаю.

— Так вот, как только мы послали туда бригаду людей, спустя неделю, все фигуранты по делу были мертвы. Причем их смерть была так ловко инсценирована, что вроде как все погибли естественной смертью. Один от инфаркта скоропостижно скончался, другой на машине в аварию попал, и так далее. Считаешь это совпадение?

— Вряд ли. А ты докладывал об этом кому-то?

— Естественно, такие вопросы согласовывать надо.

— Так может быть…

— Не знаю, однако мысли разные по этому поводу. И таких фактов не много, но есть. И объединяет их одно. Все они связаны с интересом к сверхсекретным разработкам, различным проектам, которые имеют либо оборонное значение, либо являются перспективными разработками в создании чего-то нового.

— Выходит, что вокруг Горина, могли крутиться эти люди? Но кто они?

— Однозначно сказать не могу. Возможно, что это действительно какая-то группа людей, которая объединена в тайную организацию. Но кто они, и что собой представляет организация, сказать не могу. Просто не знаю.

Сомов задумался, и неожиданно произнес, — Черт возьми, если они охотились за Гориным, то с таким же успехом могут заняться и Рылевой.

— А что. Твои люди её не опекают?

— Нет. Она обладает такими возможностями, что вряд ли ей это нужно.

— Не хочу советовать, но это ты зря так считаешь.

— Пожалуй ты прав.

В этот момент в кармане Сомова зазвонил сотовый телефон.

— Извини, я послушаю, — Сомов достал телефон и нажал зеленую кнопку.

— Сомов слушает.

— Лев Максимович, докладывает Лубин. Обнаружен труп лейтенанта Голикова. По данным наружного наблюдения и просмотренным видеозаписям, следует полагать, что неизвестный, завладев документами убитого, сопровождал Рылееву Анну Максимовну из медицинского корпуса, и затем вывел её из здания в полуобморочном состоянии. Следует рассматривать это как похищение. Какие будут указания?

— Твою мать. Срочно поднять все службы, я выезжаю, — Сомов с треском захлопнул крышку телефона.

— Как ты был прав Паша, полагая, что, убрав Горина, они займутся Рылевой.

— Убили?

— Нет, пока лишь похитили, но нам от этого не легче.

— Держи меня в курсе, надо работать вместе, полагаю, что если мы выйдем на след похитителей, дела в этой папке прояснятся и все встанет на свои места.

— Хорошо, — Сомов пожал Хромову руку, и стремительно вышел из кабинета.

Глава 2

Анна вышла на перрон вокзала, и облегченно вздохнула. Она понимала, что впереди её ждет масса трудностей, но все это мелочи по сравнению с той нервозностью, той сумасшедшей гонкой на выживание, которая длилась последние несколько недель. Она подняла сумку и направилась к выходу из вокзала, размышляя по дороге, как ей проще всего снять жилье.

Как только она оказалась на оживленной улице, подняла руку и поймала тачку. Водитель шахи лихо тормознул возле неё и, опустив стекло, спросил:

— Далеко едем?

— В спальный район.

— Не понял, куда? — улыбаясь, переспросил он.

— Я только что приехала, надо бы комнату снять, а лучше однокомнатную квартиру. В центре наверняка цены лом, поэтому мне бы лучше на окраину, где подешевле. Может, посоветуете что?

— Понял, садитесь, сейчас придумаем что-нибудь.

— А счетчик не шибко накрутит денег, пока думать будете? — приветливо спросила Анна.

— Судя по говору, из Москвы? Так вас столичных на мякине не проведешь. Садитесь, не обижу.

— Надо же, перед тем как сесть за баранку, лингвистом работали? — садясь рядом с водителем и ставя сумку на колени, спросила Анна. Но водитель уже включил сигнал поворота, и, повернув голову, смотрел, когда его пропустят, и он вклинится в поток машин.

— Чего говорите? — переспросил он.

— Говорю, с чего решили, что я из Москвы?

— Говор выдает.

— Так это как плохо, или хорошо?

— Нам без разницы кого вести. Нынче и колхозника иной раз не проведешь на мякине. Такое впечатление, что всю дорогу, карту города изучал, пока везешь, сто раз укажет, куда и где повернуть, а потом скажет, что в первый раз в городе оказался.

— Что делать, то и дело по ящику показывают, там кинули, тут обманули.

— Если так жить, то лучше сидеть дома, и носки штопать. Верно?

— Может быть. Это хорошо, что вы с юмором.

— Это почему?

— Говорят юмористы, меньше кидают.

— Остроумно. Но я сомневаюсь.

— Что так?

— Да как-то вез одного. Всю дорогу анекдоты рассказывал. Веселый такой, рубаха парень. Подвез, говорю ему три сотни, как договаривались. Он мне, нет проблем. Достает тысячу. Я ему семьсот рублей отсчитал и уехал. А вечером смотрю, фальшивая. Так что, разные шутники встречаются.

— Все мы человеки.

— Точно. А вы веселая. Хату почем снять хотите?

— Хотелось бы подешевле.

— Всем хочется. Говорят в Москве цены такие же, как в Европе?

— Не была, не знаю. Но цены действительно высокие. Тысячи за три в месяц, что-то приличное можно найти?

— Запросто

— Может на примете жильё есть? — Анне потребовалось сделать небольшое усилие, чтобы прочесть, о чем думает водитель. Оказалось, что у него тетка, как раз собралась сдать свою однокомнатную квартиру, и в разговоре с племянником попросила того при случае, помочь найти квартиранта. Однушка на третьем этаже пятиэтажной хрущобы, за три тысячи в месяц, её вполне устроила бы.

Опираясь на эту информацию, Анна и стала разговаривать с водителем относительно жилья.

— А вы к нам надолго?

— Как получится, а что?

— Да я в том плане, что есть у меня тут один вариантик с квартирой. Родственница собиралась сдать. Но сами знаете, месяц одному, месяц другому, ей не хотелось бы. Хотя бы на полгода, чтобы наверняка.

— Понимаю. Я так полагаю, что до весны точно пробуду, а там как получится.

— А из Москвы-то чего сбежали?

— От мужа.

— Бывает.

— Наверное. Думаю, свалю на время, пусть поживет один. Да и потом, я не москвичка, держаться особо не за что.

— И то верно.

— Так что с квартирой-то? Поможете, или так разговор по дороге?

— Не, я если сказал, стало быть, по делу. Значится так. Однушка, обстановочка хиловатая конечно, но все удобства имеются. Третий этаж, в пятиэтажке, мусорка на улице. Три штуки в месяц, но тетка сразу предупредила, если что, оплата за три месяца вперед.

Анна сразу поняла, что про оплату за три месяца, водитель сам придумал. Впрочем, в любом случае, такой вариант её устраивал. Сейчас самое главное, это быстро найти место, где можно было на время осесть, и все обдумать, расслабиться и как следует выспаться. Да, именно выспаться, без опасения, что к тебе войдут, что-то брызнут в лицо и уведут в неизвестность.

— Так что, согласны или как?

— Посмотреть бы конечно хотелось. Три штуки, умноженные на три, деньги тоже ведь не малые.

— Без проблем. Еще пять минут, и будем на месте.

Действительно, не прошло и пяти минут, как водитель въехал во двор, где расположилось несколько панельных пятиэтажек. Чистенькие, ухоженные дворики, огороженные невысокими заборчиками. Белье, развешанное после стирки на веревках, натянутых на столбах, несколько старушек сидящих на лавочке и болтающих между собой, а заодно присматривающих за детьми, видимо внуками и внучками, играющими в песочнице. Чуть поодаль, несколько человек играли в домино во дворе.

— Алеша, ты чего это приехал среди бела дня? — спросила одна из бабушек, поднявшись со скамейки и направившись к нему.

— Тетя Клава, так вы же сами просили насчет квартирантки. Вот, привез показывать жилье. Или передумали?

— Ой, ты прямо шустрый какой. Только на прошлой неделе с тобой на енту тему говорили, а ты уже тут как тут. Это вот её что ли привез-то? — бабуля рукой, держащей палку, указала в сторону Анны.

— Её, её. Она готова сразу за три месяца вперед и деньги заплатить.

— Да…. Ну тады пойдем, покажу.

Анна вышла из машины, и с сумкой на плече, стала подниматься вслед за Алексеем и тетей Клавой на третий этаж. Однушка выглядела опрятно, и хотя обстановка была самая простая, Анне понравилось, и поэтому она сразу же спросила:

— Меня все устраивает. Я женщина не пьющая, не курящая, порядок и чистоту гарантирую, мужиками не увлекаюсь, — при этом многозначительно посмотрела в сторону Алексея, поскольку прочла его мысли, в которых он размышлял относительно возможности подкатить к ней вечерком, дабы отметить приезд, а дальше по обстоятельствам.

— У меня размолвка с мужем, так что хотела бы просто отдохнуть, возможно, устроиться на работу на какое-то время. Если я вам подхожу, то, как и сказал Алексей, готова оплатить девять тысяч за три месяца вперед, — при этом она порылась в сумке, и, вынув из кошелька деньги, отсчитала девять тысяч.

Упоминание о деньгах, и их вид, моментально решил исход дела, и тетя Клава сразу же засуетилась, и стала объяснять Анне, что, где и как в квартире. Какие цветы и когда следует поливать, зачем стоит ведро в туалете, и как вызвать слесаря, чтобы починить бачок унитаза, куда звонить, если какие вопросы, и еще масса чего, где и зачем. Минут сорок ушло на это, и еще часа полтора, пока тетя Клава собирала свои вещи и складывала их в сумки, а Алексей относил в машину. Наконец, когда все было закончено, она отдала Анне ключи, забрала деньги, смешно завязала их в платочек и спрятала за пазуху, чем вызвала улыбку на лице Анны и Алексей. Распрощавшись, Анна закрыла за ними дверь и, выглянув в окно, убедилась, что они уехали. После этого, она не раздеваясь, легла на кровать. Образ Михаила, как живой, встал перед ней, и она, уткнувшись в подушку, зарыдала.

Все это время она сдерживала себя. Когда ей впервые сказали, что самолет, на котором летел Михаил, взорвали, она сомневалась, и надеялась, что он жив. Но потом, когда полковник Сомов сказал, что это правда, надежда угасла. Она пыталась сдержать чувства от нахлынувшего горя, и ей это удалось. Даже в поезде, она удержалась, чтобы не разреветься, и тем самым обратить на себя внимание. И только сейчас, оставшись наедине, она дала волю чувствам. Самый родной и близкий ей человек погиб. Как долго они шли к пониманию того, что любят друг друга, и как мало им пришлось быть счастливыми.

Она рыдала, понимая, что ничего не изменишь, не повернешь вспять, и она уже никогда не увидит его, не бросится на шею, чтобы обнять, прижаться, поцеловать, и сказать всего несколько слов: — Я люблю тебя. А в ответ услышать: — Аннушка, я тоже люблю тебя, очень, очень….

* * *

Сомов снова вспомнил перипетии сегодняшнего дня. Разговор с Хромовым, и последующее за этим сообщение о похищении Рылевой, окончательно выбили его из привычной колеи. Столько событий за один день, и одно хуже другого.

— Не такой уж и маленький круг лиц, знавших о проведении операции, — отвлек его размышления, голос зама, с которым они вот уже час сидели и обсуждали вопросы, связанные с катастрофой самолета и похищением Анны.

— Извини, что ты сказал?

— Я говорю, что довольно много народу, кто мог знать об операции. Кроме того, не о всех мы знаем. У меня нет данных, кому из высокопоставленного начальства было известно о времени вылета. Ты сам посуди. Между совещанием с американцами, где было принято решение о вылете, подготовкой и отправкой группы, прошло совсем мало времени. Получается, что за это время были даны указания, подготовлена и проведена операция по установке бомбы на самолете. Один человек сделать это не мог, факт. Стало быть, кто-то передал, что принято решение лететь, скорее всего, это крот. Тот, кто получил эту информацию, мог быть и промежуточным звеном, и одновременно руководителем. В любом случае, была тут же дана команда, где и когда полетит группа, и задействованы люди, непосредственно установившие взрывное устройство. Как видишь, цепочка достаточно сложная, но что самое главное, везде были люди, их люди.

— Понимаю. Вот только кто они?

— Надо искать.

— Этим и занимаемся. С кого только начать? — Сомов взял список, в котором перечислялись все участвующие в совещании, а так же те, кто мог знать о готовящейся операции и времени её проведении.

— А это вот что у тебя за два кружочка с буквами?

— А это наше с тобой начальство. Они тоже были в курсе.

Сомов покачал головой, но промолчал, понимая, что в данном случае, проверять надо начинать с себя, а уж начальство, тем более.

— А список сотрудников и специалистов, которые участвовали в подготовке самолета, тебе передали?

— Да, вот он.

— Ничего себе. У них там что, целый батальон готовит самолет к отправке?

— Батальон не батальон, а как видишь, двадцать восемь человек непосредственно были в момент подготовки к рейсу в зоне контакта. Это летчики, техники, заправщики, и другие специалисты.

— Хорошо, — Сомов положил на стол список, — начнем проверять всех по списку. Я с Хромовым договорился, он поможет, подключит людей, которым доверяет,… Черт, тут впору самому себе нельзя доверять, когда такая каша заварилась.

— Не паникуй. Мы с тобой в разведке не первый год. На Хромова тоже можно положиться. Уверен, подберет людей, которым доверяет. Нам бы хоть одного вычислить, а дальше клубочек сам начнет разматываться. Вспомни, сколько дел было. А тоже порой казались такими, что не знаешь с какого бока подступиться, а ведь раскручивали.

— Раскручивали. Это все в прошлом, а сейчас такие времена, что иной с такими полномочиями и возможностями, что казалось бы, чего еще надо, а все равно, хочет еще больше, вот и прет за кордон все что можно, включая такую информацию, что была бы моя воля, сразу к стенке ставил.

— У, хватил куда, к стенке. Таких людей хотя бы до суда довести, а ты хочешь к стенке. Вспомни Морозова. Какую инфу американцам продал. И ведь за гроши отдал. Мы его почти два года пасли, столько сил потратили, а в итоге? Пять лет, а через три он уже по амнистии на свободе был. И где сейчас? В штатах.

— Ты же сам, как и я мыслишь, а говоришь, что к стенке не те времена. Пяток бы поставили, и лучшего примера для остальных не было.

— Ладно, не заводись. Согласен, не согласен, нашего мнения в этом вопросе никто не спросит, а вот если ничего не найдем, то на пенсию отправят, это в лучшем случае.

— Да и черт с ней, с пенсией. Вот, завершим эту канитель, сам подам рапорт и поеду на дачу.

— Цветочки разводить.

— Зачем цветочки, мемуары буду писать.

— И в стол, и в стол.

— Что значит в стол, книгу напишу.

— Лева, какая книга. Да наши знания с тобой, еще как минимум лет двадцать под грифом сов секретно будут, а ты книгу.

— Даже помечтать не дашь.

— А знаешь, я бы сейчас от рыбалки не отказался. Посидел бы где-нибудь с удочкой, порыбачил. Потом ухи наварил бы.

— И под водочку, да еще, если грибков пожарить с лучком.

— Не, грибы и рыбу путать не стоит. Ушицу надо одну, без всего, и по науке, чтобы,…

— Слушай, кончай. У меня уже слюни потекли. Я, между прочим, сегодня без обеда, и без ужина. Супруга уже два раза звонила, спрашивала, когда приду, и ел ли я или нет.

— Наша служба и опасна и трудна, — попытался запеть и хоть немного успокоить Сомова его зам, и почувствовал, что это ему отчасти удалось.

— Ладно, давай наметим план работы на завтрашний день, а то мне с утра докладывать о проведенных мероприятиях надо, — и оба склонились над документами.

Они засиделись до двух часов ночи. Полковник так и не поехал домой, а остался ночевать в своем кабинете.

Утром он встал с больной головой, усталый и злой на все. Пришлось выпить таблетку. Потом умылся, и еще раз открыл документы, которые накануне аккуратно сложил в папку. Доклад и план первоочередных мероприятий был написан от руки и лежал поверх всех остальных материалов.

— Будем надеяться, что все пройдет гладко, — подумал он и заспешил на совещание.

— Надеюсь, я не опоздал, или наоборот, еще не все собрались? — поинтересовался он у дежурного офицера, который молча пропустил его в кабинет к генералу. К удивлению Сомова, тот сидел один, и просматривал какие-то документы. Завидев полковника, дал знак рукой, чтобы тот присел напротив.

— Что-то случилось? — спросил Сомов, не понимая, почему его не предупредили относительно переноса времени совещания.

— Случилось, — как-то неопределенно ответил генерал, — Вот что, не буду ходить вокруг, да около. Как говорят летчики, разбор полетов отменяется.

— Не совсем понял?

— Дело по факту взрыва у нас забирают.

— Забирают! Кто?

— Военная разведка. Так что ты можешь спать спокойно. Нам же легче. Одной головной боли меньше.

— Да, но….

— Я думаю, что вопросы задавать будем в другое время. Займись розыском своей Рылеевой.

— Рылевой.

— У меня по документам значится, как Рылеева.

— Это опечатка.

— Хорошо, Рылева, так Рылева. И еще, я дал поручение Хромову, чтобы он временно отрядил к тебе пару своих сотрудников. У тебя как никак потери в отделе. Кадры сейчас этим вопросом тоже занимаются. Одним словом, форсируй этот вопрос. Важно, чтобы мы её нашли быстрее, чем иностранная разведка. Есть основание полагать, что в сложившейся ситуации её могли похитить спецслужбы, если не ошибаюсь, такое уже было. Если прошлый раз им не удалось, то второй раз, они осечки не допустят. С пограничниками я уже договорился, задействуй всех, и постарайся её найти.

— Слушаюсь. Вопрос можно?

— Да.

— А как разрешился вопрос с инопланетянином? Ведь его поиски вроде бы как не отменялись?

— По-моему, они информированы обо всем гораздо лучше, чем мы думаем.

— Даже так!

— Да. Без объяснения причин, их корабли покинули орбиту Земли.

— Все три!?

— Все три.

— Странно, и никак не сопроводив при этом отлет, хоть каким-то сообщением?

— Видимо в их понимании, наша цивилизация находится на столь низком уровне развития, что объяснения излишне.

— Однако, — полковник вздохнул, — Разрешите быть свободным?

— Не смею задерживать.

Полковник вышел из кабинета генерала, так и не поняв, что могло стать причиной, столь резкого изменения оборота событий.

Усиленные поиски Рылевой не увенчались успехом, и хотя полковника не особенно теребило руководство в этом вопросе, он чувствовал, что от него ждут результатов. Каких угодно, пусть даже самых печальных, но главное результатов, а не пустого молчания.

Спустя неделю, когда казалось, что поиски так и увенчаются ничем, Анна неожиданно сама объявилась и позвонила полковнику на его сотовый телефон. Её первый же вопрос был относительно гибели Михаила. По голосу, Сомов понял, что Анна все это время была в полном неведении относительно гибели Горина. Обманывать он не стал, и поэтому сразу же подтвердил, что Михаил разбился в авиакатастрофе, после чего попросил её незамедлительно встретиться. Анна ответила, что скоро будет. Однако ни в этот, ни на следующий день, она так и появилась. Единственным утешением стало то, что Рылева жива, но, по всей видимости, скрывается, возможно, чего-то или кого-то опасается.

Сомов дал команду самым тщательным образом отслеживать все звонки с её мобильного телефона, который, как было установлено, был приобретен буквально за несколько минут до звонка в одном из московских магазинов. Двое суток не принесли желаемого результата. Телефон молчал, и хотя полковник неоднократно пытался позвонить, следовала фраза, что телефон отключен.

Анализируя создавшееся положение, Сомов пришел к выводу, что, по всей видимости, Анна решила уехать из Москвы и на некоторое время скрыться. В определенной мере это был разумный и оправданный шаг с её стороны, правда единственным вопросом, который оставался открытым, это куда она могла так спешно уехать, и почему, обладая возможностями телепортации, не захотела встретиться с ним? Возможно, не только гибель Горина была тому причиной, а что-то иное, да и вопрос с похищением, так и остался открытым. Вполне возможно, что за похищением Рылеевой, стояли те же люди, организовавшие взрыв самолета. Одни вопросы, на которые не было ответов.

Спустя неделю, Сомова пригласил к себе начальник управления, и, стараясь не смотреть в глаза полковнику, сообщил, что в свете событий, которые имели место за прошедшее время, было бы желательно, чтобы он подал рапорт об увольнении.

Сомов воспринял эту информацию, как должное, и с привычной военному человеку дисциплиной, незамедлительно написал заявление, в котором, сославшись на самочувствие, просил освободить его от занимаемой должности, и с учетом выслуги лет, отправить на пенсию.

Глава 3

Михаил и Елена Степановна вышли из дома, совсем забыв, что пришли вместе с Арджи.

— Выходит, что инопланетяне, которые нас сюда отправили, умудрились каким-то образом перетащить души норфонианцев, которые были в цилиндрах?

— Выходит, что так, — рассеянно ответил Михаил.

— Интересно, как им это удалось? Человек понятно, существо телесное, а стало быть, его можно было погрузить в космический корабль, и затем отправить сюда, а душа?

— А что душа? Это мы так рассуждаем, потому что ничего о ней не знаем. На Норфоне смогли понять, что она собой представляет и выделить, как энергетическую субстанцию. А раз она материальна, можно каким-то образом эту субстанцию поймать и переместить.

— Но чтобы она существовала, они взяли и поместили её в людей? А почему не отправили непосредственно на Норфон, тем более что вряд ли они не знали, что на орбите Земли находятся норфонианские корабли?

— Откуда мне знать. Зачем и почему они все это делают, и вообще, что это за место, куда они нас всех отправляют?

— Может это новый Эдем?

— Может, я мало знаком с мифологией, поэтому затрудняюсь что-либо сказать.

— Это я так, в шутку сказала. А у тебя здорово получилось.

— Это ты о чем?

— О том, как ты повел разговор с этим, как его?

— Веллерхаман.

— Надо же запомнил имя.

— Практика. Я последнее время работал в страховой компании. Сотни людей, но всегда старался запоминать фамилии клиентов. Сам не знаю зачем, но зато когда подходил срок и клиент возвращался, чтобы продлить договор на новый срок, я сходу называл его по имени и фамилии, и это производило на него впечатление.

В этот момент из дома вышел Арджи. Судя по его лицу, он был явно чем-то озадачен.

— Извините, но мне кажется, что вы утаили от меня информацию, которая во многом объясняет причины, по которой заболели колонисты?

— В некоторой степени. Мы не были уверены, что диагноз верен и поэтому раньше времени не стали вам ничего говорить.

— В таком случае, если диагноз подтвердился, может быть, вы расскажете, в чем причина заболевания?

— Как такового заболевания вообще нет, — спокойно произнес Михаил.

— Простите, я не совсем понимаю, что значит, нет?

— Все очень просто. История достаточно длинная и запутанная, поэтому в двух словах. Где-то в Галактике на планете, которая носит название Норфон, наконец-то поняли, что представляет собой душа человека. По их мнению, это материальная субстанция, которую они сумели выделить, и тем самым научились продлять жизнь. При очередной пересадке в заранее подготовленные клоны, контейнер с энергетическими субстанциями, так они называю души, похитили, и он каким-то образом попал к нам на Землю. Через какое-то время субстанции покинули контейнер, тем самым, точно так же как и мы попали в аварийную ситуацию, поскольку могут существовать либо в искусственной среде, либо непосредственно в теле человека. Видимо инопланетяне, которые нас сюда переносят, аналогичным образом поступили и с ними, а дабы те могли существовать, поместили их в тела колонистов.

— Вы это серьезно!? — произнес Арджи, глядя то на Михаила, то на Сысоеву.

— Без тени юмора. Главное во всем этом то, что теперь они могут общаться друг с другом. Но есть одно но.

— Но? Что вы имеете в виду?

— То, что человек и энергетическая субстанция или, иначе говоря, душа инопланетянина, напуганы случившимся и не понимают, что происходит. Отсюда и возникает ситуация, будто бы человек болен. На самом деле, в нем просто сидит душа какого-нибудь норфонианина или норфонианки, которая до смерти перепугана всем происходящим. Никакого вреда она принести человеку не может, поэтому главное, это попытаться всем в спокойной форме все объяснить. Вот и все.

— Грандиозно!

— Может быть. Но поверьте, это будет не так просто, как кажется. К примеру, Веллерхаман достаточно быстро и спокойно все воспринял, а вот как остальные, сказать трудно.

— Простите, господин Горин, так может быть вы, и госпожа Сысоева, возьметесь за это дело? Кому же еще, как не вам поручить работу с людьми, раз вы обо всем знаете, и уже получили прекрасный результат, я имею в виду Веллерхамана? Что скажете?

— Лена, ты как я не против?

— Пожалуй, а что нам остается делать.

— Вот именно. Кстати, господин Арджи, а это нам как, зачтется авансом или нет. Зима ведь не за горами, а первые три месяца мы вроде бы можем не работать?

— Что за вопрос, разумеется. Более того, вы сможете сразу из "общего" дома переехать в клинику и там обосноваться.

— Замечательно.

— Можно еще вопрос?

— Да, Куди, как раз с той планеты, откуда эти энергетические души, — не дожидаясь вопроса, ответил Михаил, так как впервые, после того, как они с Сысоевой оказались в колонии, без труда прочел мысли Арджи. Впрочем, уже отвечая на вопрос, он понял, что допустил ошибку, так как на лице Арджи прочел явное недоумение. Однако было уже поздно. Благо Лена пришла на помощь.

— Господин Арджи, а вы моментально уловили связь между девушкой, которая прибыла вместе с нами, и упоминанием господина Горина относительно планеты Норфон. Вот что значит, умение сопоставлять и анализировать информацию в общем потоке того, о чем идет речь.

Однако Арджи хотя и воспринял похвалу в свой адрес, и поблагодарил Сысоеву, все же подозрительно посмотрел на улыбающегося Михаила.

— В таком случае, пойдемте, я провожу вас в клинику, а заодно решим все организационные вопросы.

* * *

Арджи проводил Михаила и Елену Степановну к госпиталю, показал, где они могут расположиться на ночлег, познакомил с тремя сотрудниками, и обговорил вопросы, связанные с их последующей работой с колонистами. После этого попрощался, и ушел.

— Спасибо, что выручила, — произнес Михаил, как только Арджи вышел.

— Да, ты чуть было не прокололся. Хотя, мне кажется, он все же что-то заподозрил.

— Ерунда. В конце концов, рано или поздно, об этом станет известно.

— Почему так считаешь?

— Потому что способности, которыми я обладал, или может, все еще обладаю, по идее, должны проявиться у всех колонистов, в чьих телах находятся энергетические субстанции.

— Ты хочешь сказать, что это они вызывают такие возможности в организме человека! Да, но ведь из тебя удали её? Или…

— Не волнуйся, конечно же, удалили. Способности, которыми я обладал, это возможности нашего организма. Они как бы запустили какие-то механизмы внутри нас, Понимаешь?

— Почему ты все время говоришь о своих способностях в прошедшем времени? Может быть, они просто восстанавливаются. Мы ведь ничего не знаем о том мире, в который попали. Меня вот, например, больше всего заинтересовал, знаешь, какой вопрос?

— Конечно, знаю. Извини, но читать мысли я, кажется, научился снова. Достаточно сделать небольшое усилие.

— Черт возьми, с тобой трудно быть рядом.

— Почему?

— Ну, когда твои мысли вот так запросто читают, не очень-то уютно себя чувствуешь.

— Извини, я не буду больше этого делать. А насчет проблемы, о которой говорил Арджи, то это действительно все очень странно и непонятно. Я сегодня утром, когда проснулся, невольно подумал по поводу того, что он говорил, но так и не смог даже представить, как такое может быть.

— А ты не думаешь, что в действительности, всё совсем иначе, чем те гипотезы, о которых он говорил? Что, если мир вокруг нас, каким-то образом окружен какими-то силовыми полями, которые ограничивают ореол существования колонистов, а на самом деле, планета имеет обычные размеры?

— Оригинальная гипотеза, вот только вопрос, что может представлять собой такое поле?

— Понятия не имею. Это все лишь предположение. Слушай, а что если попробовать воспользоваться твоими возможностями, а как-то воздействовать на это поле?

— Для этого надо быть уверенным, что я все еще владею этими возможностями.

— Так ты попробуй.

— Гы, не так-то просто.

— Почему?

— Потому что, одно дело телепортация, а другое дело создание энергетического экрана. Он возникает в момент, когда в этом возникает необходимость. Я вначале не мог понять, а потом разобрался. Это своего рода, защитная система организма. Она начинает проявляться как вынужденная мера.

— Вот как. И все же, надо как-то выяснить, сохранились ли в тебе эти способности, или нет.

— Надо. А вот насчет поля, это ты действительно интересную идейку подбросила. Надо будет над ней подумать.

— Хорошо бы еще с кем-нибудь из специалистов поговорить. Помнишь, Арджи говорил, что в колонии есть физик, может быть тебе стоит с ним переговорить?

— Да, да, может быть, — рассеянно произнес Михаил, и добавил, — Поле, говоришь. Очень интересно…

* * *

Неделя прошла в бесконечных разговорах с колонистами, в которых были помещены энергетические субстанции норфонианцев. Успешная беседа с Веллерхаманом, и надежда, что все остальные так же легко воспримут информацию о том, что в них находится чья-то душа, на практике оказалась не таким простым делом.

Кто-то в пал в истерику, кто-то просто не поверил, кто-то был крайне возмущен такой бесцеремонностью. Короче, в каждом конкретном случае, надо было проводить многочасовые беседы, которые порой кончались ничем.

Михаил, как человек исключительно рационального, можно сказать научного склада мышления, первое время никак не мог понять, почему многие колонисты восприняли его информацию совсем не так, как ему представлялось. Сначала это его забавляло, потом стало раздражать, а затем, просто бесить. В конце недели, он так прямо и сказал Сысоевой:

— Я просто сатанею, от тупости этой Заиры. Я полдня на неё потратил, все популярно объяснил, словно в детском саду. Разжевал и в рот положил информацию, которую ребенок в первом классе понял бы. А что в итоге? Полное непонимание, лишь идиотская улыбка, и ответ: — не успокаивайте меня доктор. Голос в голове говорит мне то же, что и вы, но я-то знаю, что это болезнь. Спасибо вам за доброту, но я лучше буду молиться, и когда Господь услышит меня, он освободит меня от этой болезни. Ибо во мне бесы, я знаю.

— Представляешь, в ней бесы! Ну и черт с ней, пусть думает что угодно, больше я на неё ни минуты не потрачу.

— Миша, люди все разные. Ты вспомни, как ты воспринял это, как Анна. Вы ведь наверняка делились информацией об этом. Думаю, что был испуг, а может быть что-то еще. Надо быть терпимее. Это не железки, а живые люди, в которые взяли и поместили чью-то душу. Кстати, а каково тем, кто в них?

— Я понимаю, но все же тупость меня всегда убивала и раздражала.

— Охотно верю, но надо работать, в том числе и над самим собой.

— Что? — он посмотрел на Сысоеву, и улыбнулся, — Хорошо, я постараюсь.

— Да, да ты уж постарайся, а то последние два дня весь нервный какой-то.

— Будешь тут нервным, когда элементарных вещей не понимают.

Сысоева улыбнулась, — ты хоть когда-нибудь задумался вообще над грандиозностью всего происходящего?

— В каком смысле?

— Тысячи лет мы не могли понять, что такое душа. Да что там говорить, мы и сейчас не понимаем что это такое, ведь никакой информации об этой энергетической субстанции нет. И все же. Приоткрыт занавес, и есть возможность в скором будущем понять, что есть душа. А ты удивляешься, когда простой человек, который может быть, до сих пор не пришел в себя, после всего, что с ним случилось, не может понять, что в его теле, помимо его души, еще чья-то. Если быть откровенной, то скажу тебе, что, порой засыпая, я закрываю глаза и думаю, может быть, все это мне снится? Инопланетяне, переселение душ, колонисты, параллельный или какой другой мир? Все так сложно, а ты хочешь, чтобы они сразу во все поверили.

— Ты права.

— Я вдруг представила, что мою душу вдруг взяли и в кого-то переселили. Меня такой страх охватил. А теперь представь, что испытывают те, кто сидят в землянах. К тому же не забывай, они норфонианцы, люди из другого мира, о которых мы очень мало что знаем.

— Хорошо, хорошо, сдаюсь. Убедила, что все не так просто, как я считаю и пытаюсь втолковать это колонистам. Но как тогда быть?

— Не знаю. Просто разговаривать с ними, убеждать. Ты думаешь, мне это всегда удается? Конечно же, нет. Не так-то легко говорить об этом с человеком, когда сама испытываешь сомнения.

— Ты что, серьезно?

— Нет, шучу. Тебе легко, потому что ты сам ощутил это на себе. Говорил с человеком, чья энергетическая субстанция была в тебе. А я? Я всего лишь верю в то, что ты говоришь. По сути, я такая же, как все они. Разве что во мне никто не сидит. Приходится верить на слово. А это, поверь мне, не так просто, как кажется. Поверь мне, надо не просто поверить, а что-то сломать в себе, чтобы изменить само представление, что душа человека действительно существует.

— Хорошо, я попробую несколько изменить тактику, и буду иначе разговаривать с ними.

— Надеюсь, ты на меня не в обиде?

— В обиде, за что?

— За мой менторский тон в разговоре с тобой.

— Брось. Ты права. Я действительно сужу о людях, так сказать, со своей колокольни, а надо попытаться понять, что творится с каждым из них в отдельности. Опыта нет.

— Ничего, со временем придет.

— Наверно. Пойду спать.

— Я то же.

Михаил лежал на циновке, накрывшись одеялом, изготовленным из растений. На душе было муторно и тревожно. Разговор с Сысоевой не был тому причиной, просто всколыхнул мысли о доме и Анне. Все происходящее здесь, по-прежнему, казалось ему чем-то временным. Он не мог представить себе, что сможет, как и другие колонисты смириться с такой жизнью, и весь остаток жизни провести здесь. Непонятная, неестественная, первобытная жизнь людей, размышления которых наполнены воспоминаниями о прошлой жизни и знаниями, которые они не в силах передать своим детям.

Нет, смириться с такой жизнью он не мог и не хотел, а беспомощность и непонимание того, зачем и для чего инопланетяне создали этот мир и переправляют сюда людей и инопланетян, буквально бесила его.

— Можно было бы понять, если бы они ставили какие-то опыты над людьми, тогда, чтобы не заботиться о людях, они могли сделать это. Так ведь нет. Никто из колонистов инопланетян не интересовал. Возможно это какой-то глобальный опыт по выживанию современного человека в таких условиях? Но зачем, кому это нужно? Бред, чистейший воды бред.

Понять, зачем и почему они это делают, он был не в силах, но и смириться с такой жизнью не хотел. Мысли, крутились вокруг идеи, которая и раньше возникла у Михаила, а после разговора с Леной, окончательно оформилась, попробовать выяснить, что представляет собой пространство вдали от колонии, и нельзя ли как-то воздействовать на него с помощью возможностей своего организма. Единственное, что его сдерживало, это полная уверенность, что эти возможности все еще действуют.

С тяжелыми думами он заснул. Под утро ему приснился сон, в котором он увидал Анну. Она сидела в незнакомой ему комнате за столом и что-то писала. Он так отчетливо её видел, что сумел рассмотреть слезинки на ресницах её глаз. Она писала не то письмо, не то дневник. Он кружился вокруг неё, пытаясь крикнуть, что он рядом, стоит ей только протянуть руку, но она не замечала его, и продолжала писать, изредка проводя платком по лицу и стирая слезы. Как хотелось ему обнять её, прижать к себе, расцеловать в эти милые, прекрасные глаза, и сказать все несколько слов:

— Аннушка, любимая моя, мы снова вместе.

Он протянул к ней руку и почувствовал, как она вздрогнула, и в тот же момент видение растаяло. Сон оборвался, и Михаил проснулся. Он встряхнул головой, посмотрел на потолок, и мысленно произнес:

— Надо думать, искать, и что-то делать…

Глава 4

Прошла еще неделя. Все эти дни он был так занят работой с колонистами, что у него совсем не было времени разыскать кого-нибудь, с кем можно было бы поговорить по поводу феномена. Неожиданно, вечером, после ужина, в госпиталь заглянул худощавый мужчина, и поинтересовался, где ему найти Михаила.

— Это я, а в чем дело?

— Очень рад познакомиться. Меня зовут Майкл Хорвитс. Я физик по образованию, и хотел бы с вами побеседовать. Вы располагаете временем?

— Безусловно! — восторженно произнес Михаил, поскольку не ожидал, что о нем в колонии уже что-то известно.

— Про вас в колонии ходят легенды.

— Что вы говорите?

— Честное слово.

— Интересно было бы узнать, какие именно? Надеюсь, меня не называют шаманом или колдуном, а то чего доброго, поджарят на костре, как в прежние времена? — с иронией спросил Михаил.

— Бог с вами. Все мы, как ни как выходцы из двадцатого века. Несмотря на тяготы жизни, еще не деградировали до стадии, когда трудно понять, где кончается наука, а начинается шарлатанство.

— Это радует. Простите, судя по имени, вы из штатов?

— Из Канады. Работал в физико-технологическом университете. Решил принять приглашение друзей поплавать на яхте, и вот результат.

— Попали в шторм?

— Не поверите, наткнулись на мину времен второй мировой. Это называется, попали пальцем в небо.

— А кто-нибудь кроме вас выжил?

— Нет, только я один. Сидел в это время на корме и рыбачил. При взрыве, меня отбросило в воду, и я чудом остался в живых.

— А что было потом?

— Слабо помню. Видимо, привычка все делать строго по инструкции, заставила надеть спасательный жилет, прежде чем я отправился на корму. Друзья при этом надо мной подтрунивали, и советовали еще прихватить спасательный круг. А в результате, это спасло мне жизнь. Когда очнулся, на поверхности плавали лишь несколько останков яхты. А потом луч света и пятно на воде, дальше сами знаете, попал сюда, как и все остальные.

— Давно вы здесь?

— Четвертый год.

— А я чуть больше двух недель, а кажется, что целую вечность. Готов выть на луну и проклинать всех на свете.

— Это пройдет. Первые три месяца все через это проходят. Вам еще повезло, что вы сразу определились, чем можно заняться. Работа лучше всего отвлекает от тяжелых мыслей.

— Это верно. Только под вечер все равно вспоминаешь родных и близких, и начинаешь размышлять, зачем и почему. Извините, что невольно заставил вас снова вернуться к тяжелым воспоминаниям, вы ведь пришли ко мне по делу, если я правильно понял?

— Совершенно верно.

— И все же, насчет слухов про меня?

— Разное говорят. Больные, с которыми вы работаете, разнесли всякие небылицы. Отсюда и слухи поползли.

— Они вовсе не больные.

— Для вас нет, а для большинства колонистов, по-прежнему больные. Стать психом легко, а вот доказать обратное, не так-то просто.

— Пусть думают что угодно, мне все равно. Видимо вы не за этим ко мне пришли?

— Разумеется, нет. Из всех слухов, которые я о вас слышал, я воспринял лишь один, что вы связаны с наукой, а стало быть, мы с вами коллеги.

— Видите ли, наукой я давно не занимаюсь. Возможно вы в курсе, что после перестройки, в России было не до науки. Чтобы выжить, приходилось заниматься иной работой.

— И все же, когда человек, пусть даже и в прошлом, был связан с наукой, он таковым останется до конца дней своих. Поэтому мне хотелось бы обсудить с вами вопросы, которые связаны с нашим миром.

Михаил сразу же насторожился, понимая, что Майкл, именно тот человек, с которым можно было бы обсудить интересующий его вопрос.

— Вы ведь, наверняка, уже в курсе того, что мы живем в непонятном замкнутом пространстве, которое хотя и значительное по своим размерам, но все же не такое большое, чтобы сказать, что мы на Земле или где-то еще.

— Мне трудно судить об этом. Разговоры разговорами, а я привык доверять экспериментам, и желательно тем, которые сам произвел.

— Могу вас заверить, что это так. Я лично убедился в том, что система имеет замкнутый характер.

— Хорошо, не могли бы вы мне описать, что происходило, когда вы исследовали сам процесс движения по местности?

— Сначала ничего, просто шел и шел по прямой. Придерживался определенного направления строго по солнцу. Конечно, если бы был компас, это значительно упростило бы дело. Но и при данном способе передвижения, солнце отличный ориентир. Я выбрал за точку отсчета движение с востока на запад. Следовательно, в начале дня, солнце позади меня, а к концу впереди. До определенного момента, все совпадало и ничего не говорило, что действует какая-то аномалия. За день я прошел порядка тридцати километров, а с рассветом, продолжил путь и чем дальше двигался, тем не понимал, что происходит. Солнце меняло свое положение. Было ощущение, что я двигаюсь не по прямой, а заворачиваю в некую спираль.

— Не совсем понимаю? С чего вы решили, что отклоняетесь от прямой?

— Вот, вот, вы тоже задали вопрос, который я сам себе не раз задавал. Когда я впервые им озадачился, то понял, что что-то не так. И тогда я поступил очень просто, стал ставить вешки. Наломал ровных двухметровых веток и стал их ставить в пределах видимости пути. Сами знаете, что, поставив две вешки, куда бы ты ни отклонился, третья, должна стоять на одной линии с двумя предыдущими, и так далее. В результате, можно было получить идеальную прямую.

— И….

— Солнце отклонялось!

— Но это невозможно!

— Конечно. Как солнце может отклоняться? Абсурд. Но и прямая линия, по которой я шел, доказывала, что я не заворачивал в сторону, а стало быть, не делал вращения.

— Да, но что в таком случае?

— Я полагаю, что имеет место кривизна пространства. Чем дальше я отклонялся от колонии, тем заметнее она становилась.

— Иными словами, вы хотите сказать, что вешки показывали вам не прямую линию, а лишь видимость прямой, а на самом деле, вы все время отклонялись?

— Именно. Но и это еще не все. В конце концов, черт с ними, пусть я шел не по прямой, а по криволинейному пути, в любом случае, чтобы вернуться обратно, я должен был сделать круг, а стало быть, снова приблизиться к периферии круга, центром которого является наша колония. Верно?

— По идее да.

— Ничего подобного. Если бы так было, то это означало бы, что какое-то время, я шел бы на юго-запад, потом на юго-восток и так далее. Только в такой последовательности я мог бы совершить круговое движение и вернуться обратно в колонию, — Пойдемте, я вам кое-что покажу.

Мы вышли на улицу, и Майкл взял прут и начертил на земле круг примерно метр в диаметре. Провел две лини через центр и обозначил стороны света.

— Допустим центр круга, наша колония. Я двигаюсь от центра на запад, — он провел жирную линию от центра влево на запад до границы круга.

— Дошел ли я до границы круга? Вряд ли. Где-то в середине пути, пространство начало искривляться. Допустим, что я стал двигаться по кругу. Стало быть, мой путь по идее, должен был проходить иначе, — и он начертил второй круг, диаметр которого, составлял радиус большого.

— Видите, я выхожу из точки, двигаюсь по окружности и прихожу обратно. Что происходит? Я должен видеть различное положение солнца, а этого не происходит!

— И что вы предполагаете?

— У меня сложилось впечатление, что я все же дошел до определенного предела, границы пространства, которое нам очерчено, а потом оно как бы перевернуло меня, и я просто-напросто пошел обратно.

— Да, но в этом случае, вы должны были видеть вешки, которые оставили позади, или хотя бы вспомнить знакомые места, по которым проходили?

— Должен. Только ничего этого не было. Я шел совершенно другим путем, но, в конце концов, вернулся в колонию.

— Фантастика. Какие мысли у вас на этот счет?

— Никаких. Ноль. Совершенно никаких теорий. На мой взгляд, этого просто не может быть.

— Михаил взглянул на звездное небо, о чем-то подумал, и произнес:

— Слушайте, а вы не пробовали в качестве ориентира пользоваться звездным небом?

— Вы хотите сказать, что мы, центр вселенной, и весь мир вращается вокруг нас?

— Нет, просто вдруг солнце,… Хотя нет, это абсурд. Но все же звезды, более весомый аргумент.

— Конечно же, пробовал, — тоскливо произнес Майкл, и бросил прут на землю.

— А если предположить, — словно рассуждая сам с собой, произнес Михаил, — что вы все же дошли до определенного края или границы пространства, которое в определенный момент свернулось, и вы оказались на противоположном конце круга, в центре которого расположена наша колония? Поэтому вы шли обратно, и не встречали знакомых мест по пути.

— Это еще больше противоречит всем законам и понятиям. Получается, что я одновременно мог находиться в двух точках пространства. И потом, что значит свернулось, и я перенесся? Нет, тут что-то другое, только что, совершенно непонятно.

— Вовсе нет. Вы достигли границы, и пространство, которое каким-то образом, развернуло или перенесло вас в ту точку, из которой вы продолжили путь. При этом вы считали, что остались на прежнем месте.

— Оригинальная теория. Надо подумать над ней на досуге. В любом случае, рад был знакомству. Надеюсь, мы сможем еще не раз поговорить на эту тему.

— Взаимно. Кстати, я собираюсь попробовать повторить ваш эксперимент, не хотите ко мне присоединиться?

— Не подходящее для похода время. Ночи стали холодные, вчера уже заморозки были, а на подобную экспедицию потребуется неделя.

— Я понимаю, но мне не хотелось бы откладывать свой поход до лета. Полгода для меня покажутся годами ссылки.

— Ничего, я уже четыре здесь, и как видите, живу. А некоторые и тридцать лет прожили, семьями обзавелись, и детей вырастили. Человек везде приспосабливается. Наверное, это самый грандиозный проект, который можно было себе вообразить в прежней жизни.

— Я мечтаю вернуться.

— Вы оптимист, но всему есть мера.

— Возможно, но мир полон неожиданностей. Как знать, что будет завтра.

— Возможно, но я смирился с реальностью, и лишь пытаюсь что-то понять, потому как наука для меня, это смысл существования.

— А я думал выживания?

— Чтобы выжить, нужно больше работать руками.

— Как знать, поживем, увидим. Рад был знакомству.

— Взаимно.

Майкл откланялся и удалился. Михаил снова взглянул на звезды и вернулся в дом. Сел у костра, чтобы согреться. Подсевшая рядом Сысоева, спросила:

— Как прошла беседа?

— Интересный господин. Пытается понять, как устроена модель мира, в которой мы живем.

— И как, получается?

— Экспериментирует пешими прогулками, пытается что-то понять, но пока в своих рассуждениях в полном тупике.

— Откуда он?

— Из Канады. Как я понял, работал преподавателем в университете. Наука, смысл жизни, а тут представь себе, полное опровержение основ мироздания, и никакого намека, как устроен мир, в который мы попали.

— И что ты ему на это ответил?

— Предложил принять участие и повторить эксперимент.

— Ты что, серьезно?

— Конечно. Пока сам не увижу, в чем дело, не успокоюсь.

— Выходит, что пока ты весь в сомнениях?

— Вроде того.

— Надо же. Я думала, ты хоть во что-то можешь поверить на слово. Слушай, а как же колонисты? Ведь они-то должны верить в то, что ты им говоришь?

— Колонисты, они иные, чем я. И вообще, это все совсем иное. Тут вопрос так сказать более сложного осмысления.

— А я думала, что важнее, чем душа человека, вопроса нет. Может быть, это какой-то глобальный эксперимент, в котором они пытаются понять сущность человеческой души в экстремальных условиях. Вроде как ловцы душ человеческих. Вот только кто они, ловцы эти?

— Как ты сказала, ловцы душ? Интересное название ты им придумала. Теперь так и буду называть инопланетян, которые нас поймали, ловцами душ.

Михаил долго ворочался и никак не мог уснуть, и видимо под впечатлением разговора с Майклом, ему приснился странный сон, словно он идет куда-то по дороге, а в конце пути видит зеркало, и в нем свое отражение. Смотрит на него и никак не может понять, к чему бы это? Подходит ближе и протягивает руку, словно хочет удостовериться, что это именно его отражение. И вдруг, удивительное дело, он касается зеркала, а рука входит внутрь и проходит насквозь. Он дальше вводит руку, уже по локоть. Наконец делает шаг, и на мгновение замирает. Становится страшно, но желание понять, а что там, по другую сторону, заставляет сделать второй шаг. И как только лицо коснулось холодной плоскости, он зажмурил глаза, а когда открыл, то понял, что просто прошел насквозь, и оказался по другую сторону, и потом, не оглядываясь, пошел дальше, так и не поняв, зачем посреди дороги оно стояло.

Проснувшись, и вспомнив сон, подумал:

— Странно, какой дурацкий сон, и почему он приснился, и вообще, раньше мне сны снились очень редко, а здесь вторую неделю подряд, что ни ночь, то сон?

* * *

Прошло два дня. Михаил и Елена Степановна, продолжали работу с колонистами, в чьи тела были помещены энергетические субстанции норфонианцев. Поскольку бумаги не было, на что Сысоева больше всего сетовала, то записи приходилось делать на глиняных пластинках. Первый раз, когда им объяснили, как это делается, Михаил воздел глаза к нему, и мысленно произнес:

— Вот теперь точно можно сказать, что я попал в каменный век. Глиняные таблички с письменами, точнее, историями болезни пациентов, это нечто!

Однако, посетовав, он, так же как и Сысоева, приспособился, и стал отмечать, кто из его подопечных как воспринял информацию, о наличии внутри инопланетянина, точнее, его души. Крестика он отмечал тех, кто подобно Веллерхаману, адекватно воспринял сообщение, что их состояние вовсе не болезнь. Почесав голову, он с сожалением обнаружил, что крестиков набралось всего восемь. Остальные, с кем он общался за это время, по-разному восприняли информацию. И против их фамилий, Михаил поставил прочерк, что означало, что с ними надо еще и еще беседовать. Циновка приподнялась, и заглянувшая к нему Сысоева, произнесла:

— Михаил, к тебе пришли.

— Кто?

— Тот физик, с которым ты разговаривал несколько дней назад.

— Пусть зайдет.

Вскоре в маленькое помещение, которое Михаил про себя называл личным медицинским кабинетом, вошел Майкл.

— Рад видеть, с чем пожаловали?

— Решил заглянуть. Ваше предложение насчет совместного похода крепко засела у меня в голове.

— Передумали, или решили составить компанию?

— Нет, и потом, это не так просто сделать. Я работаю на лесозаготовках. Отпросится на неделю, значит остаться без заработка, точнее доли продуктов на зиму. В прошлом году, когда я предпринял вылазку, еще кое-как выжил зимой. Поэтому пришел к вам просто предупредить, что дело это не столько опасное, сколь,…

— Понятно. Науку в колонии особо не поощряют и поэтому не финансируют энтузиастов провиантом?

— Совершенно верно.

— Я это уже понял, но от идеи не отказался. Просто размышляю, когда лучше её осуществить. Сейчас, или все же подождать лета.

— Наверное, лучше подождать. Да и потом, кто знает, что за это время произойдет, а там глядишь, и я составлю вам компанию.

— Да, было бы неплохо.

— В таком случае, всего доброго, а то у меня обеденный перерыв заканчивается, пора на работу.

— Всего доброго.

Михаил продолжил работу, а вскоре его позвала Елена Степановна, и они снова занялись очередным пациентом.

Бесконечные разговоры об одном и том же, да еще с индивидуальным подходом к каждому пациенту, порой настолько выматывали, особенно, если результат был нулевой, что Михаил заканчивал рабочий день усталый и злой. Он даже удивлялся, как у Сысоевой хватало терпения не только на пациентов, но еще и на него, так как порой, ей приходилось успокаивать его, и выражать слова поддержки. А ведь наверняка, она переживала не меньше его, но при этом, всегда была собрана и спокойна.

Уже под вечер, когда рабочий день подходил к концу, к ним в госпиталь неожиданно заглянул Гулар Свенсен.

— Так, как тут у вас успехи, надеюсь, харчи не задаром вам выписывают? — с привычной для себя манерой произнес он, едва появившись на пороге.

— С такими пациентами, можно было пайку и прибавить, — с иронией ответил Михаил, — надеюсь, начальство к нам явилось не разнос учинять за некачественную работу?

— На то оно и начальство, чтобы всех держать в строгости, а мысль о разносе, уже сама по себе оказывает благотворное влияние на работника, не так ли, госпожа Сысоева?

— С вами трудно не согласиться. Чувствуете, у меня уже поджилки трясутся.

— Когда человек сохраняет чувство юмора, стало быть, он с оптимизмом смотрит в будущее, даже если оно весьма туманное.

— Насчет туманности, вы весьма точно заметили, — угрюмо произнес Михаил.

— А вот скептицизм, это плохо. Кстати, мне говорили, что вы вовсе не скептик, а скорее наоборот, и даже собираетесь заняться наукой, исследовать окрестности.

— Слушайте, можно подумать, что в колонии любое сказанное слово, распространяется со скоростью света, и все обо всем знают?

— А вы в деревне никогда не жили?

— Нет.

— Жаль. А я вот жил, недолго, правда, но пришлось. Там система аналогичная. Сосед жене слово сказал, а утром вся деревня обсуждает эту тему. Мы мало чем отличаемся от деревни, поэтому последнее время слухи о вас, как принято говорить на большой земле, по рейтингу на первом месте, — он добродушно рассмеялся.

— Понятно. Я вроде как притча во языцех. Интересно, много ли в этих слухах правды, и вообще, меня еще в колдуны не записали?

— Нет, не записали. Более того, больше положительного, чем отрицательного.

— Это не может не радовать. Глядишь, со временем в святые причислят.

— А, вот это уже другое дело. Как только человек начинает отвечать с юмором, так у меня улучшается настроение.

— Можно узнать почему?

— Так ведь меньше жалоб и просьб всякого рода.

Все трое улыбнулись.

— Собственно говоря, я зашел к вам совсем по другому поводу, — обратился Свенсен к Михаилу, — Вы действительно хотите предпринять вылазку и попытаться определить, что представляет собой пространство вокруг нас, или это так, мечты вслух?

— Да, я действительно этого хочу, но меня сдерживает,…

— Знаю, знаю. Майкл Хорвитс уже предпринимал вылазку в прошлом году, и с вами, если не ошибаюсь, беседовал на эту тему. Насколько я в курсе, он хочет еще раз отправиться с вами. Я прав?

— Как всегда.

— Ну что же, — Гулар почесал свою бороду, — если госпожа Сысоева сможет одна справиться на время вашего отсутствия, то я, пожалуй, распоряжусь, чтобы вам выделили двойную норму продуктов, из расчета на пять дней пути и пять дней в счет зимнего провианта. Короче вам будет зачтены рабочие дни. Устроит?

— Еще бы, а когда можно отправиться в путь? — удивленный, и вместе с тем радостный, что он сможет еще в этом году воплотить свою идею в жизнь, спросил Михаил.

— Вроде как, погожие дни еще неделю стоять будут, так что если хотите, то давайте завтра утром выходите, потом будет сложнее. Начнутся заморозки, и ночевать в лесу будет не просто.

— Я согласен.

— Раз согласны, тогда я скажу Хорвитсу, чтобы он к вам пришел. Вместе переночуете. Продукты получите на кухне. Удачи вам, — ворчливо произнес он, крепко пожав руку Михаила, и вышел из госпиталя.

Глава 5

Они вышли из колонии рано утром, когда солнце только-только показалось на горизонте. Еще вечером, когда Майкл пришел к Михаилу, и они до поздней ночи обсуждали план предстоящей экспедиции, было решено идти тем же маршрутом, которым Хорвитс шел в прошлом году.

Идти по лесу было легко и приятно, хотя и прохладно. Майкл принес дополнительную одежду и заплечные корзины, в который погрузили провиант. Шли быстро и молча, Майкл впереди. Михаил следом за ним. Один лесной массив заканчивался, но следом за ним начинался другой. Между ними, как правило, были участки открытой местности, небольшие овраги. Изредка им встречались речные преграды, которые они переходили либо вброд, либо искали подходящее место для переправы в виде упавшего с одного берега на другой дерева. Майкл хорошо запомнил путь, которым он шел год назад, поэтому быстро и четко ориентировался в каком направлении им лучше идти, когда на пути встречалась та или иная преграда.

Погода благоприятствовала им, и к обеду они вышли из леса и перед ними, куда ни кинь взор, лежала пологая равнина, покрытая травой. Изредка можно было увидеть небольшие группы деревьев, которые напоминали оазисы в пустыне. Возле одного из них, они присели, чтобы перекусить.

— Судя по всему, поле далеко простирается. Отсюда видно, что оно тянется до самого горизонта. Слушайте, Майкл, как думаете, сколько мы прошли?

— По моим соображениям, километров тридцать.

— Выходит, нам еще топать порядка двадцати?

— С чего вы решили?

— Насколько я понял колония по размеру около ста километров в диаметре, или я не верно понял?

— Сколько точно, никто не знает. Я вообще не понимаю, откуда взялась эта цифра сто километров.

— Так сколько нам осталось идти?

— Смотря до чего.

— До того места, которое вы для себя обозначили, как край зоны.

— А края никакого нет. Я же вам рассказывал, что шел и шел, затем снова уперся в лесной массив, и, в конце концов, вернулся в колонию.

Михаил промолчал, размеренно жуя взятую с собой еду. Потом еще немного они просто отдыхали, после чего поднялись и продолжили путь. Неожиданно Майкл радостно закричал:

— Смотрите, а вот и мои вешки. Покосились, конечно, но уцелели. Надо же, не ожидал, что мы с такой точностью выйдем практически в том же месте, что и прошлый раз, когда я сюда ходил.

Он поправил палку и чуть ли не бегом бросился вперед, ища глазами следующую. Метров через двести он нашел вторую вешку, лежащую в траве.

— Ура, теперь будет достаточно просто найти остальные.

Они стали продвигаться вперед, постоянно оглядываясь назад, сверяя тем самым направление движения.

Пройдя около трех километров, Михаил вдруг остановился.

— Что-то случилось?

— Нет ничего, просто мне кажется, что мы что-то не так делаем.

— Не так, что вы хотите этим сказать?

— Майкл, а вам не кажется, что если имеет место искривление пространства, то и видимость прямолинейного пути между тремя вешками, не является таковой. Мы принимаем за веру аксиому, которая в данном случае, не верна, точнее, сама аксиома остается в силе, а вот вешки мы ставим не верно. Нам лишь кажется, что они стоят на прямой линии.

— Вы хотите сказать, что на самом деле, мы идем по дуге?

— Я вообще не знаю, по какой траектории мы идем. Это всего лишь предположение.

— Да, но солнце….

— Что вы прицепились к этому солнцу. Если пространство искривляется, то движение солнца может казаться на небосводе каким угодно. Знаете что, давайте, вернемся назад и попробуем идти иначе.

— Назад! Как назад?

— Очень просто. Вернемся к первой вешке и попробуем иной вариант движения. Мы ведь пришли сюда не для того, чтобы просто повторить ваш маршрут, а узнать что-то новое. Вы согласны с этим или нет?

— Нет, то есть да, конечно же согласен, — сконфуженно ответил Майкл, и они направились в обратной путь. Вернувшись к лесному массиву, сделали небольшой привал. Все это время Михаил что-то чертил на земле палкой, стирал нарисованное ногой и снова рисовал. Наконец он произнес.

— Я предлагаю следующее. Давайте все же возьмем в качестве отправной точки движение солнца на небосклоне и попытаемся ориентироваться по нему, посмотрим, насколько сильно отклонимся от прямой, по которой мы шли. Что скажете?

— А что, это идея.

— А для этого воспользуемся простейшим прибором, который я заранее смастерил и взял с собой.

Михаил достал из корзины глиняную пластину, в которую был воткнута палочка. Поверхность была расчерчена и поделена на градусы.

— Видите, тень от палочки будет показывать нам, правильно ли мы идем.

— Да, но нам необходимо вводить коррекцию на время?

— Согласен с вами. Я заранее подсчитал приблизительную поправку, но нам придется при этом вести счет, иначе ничего не получится.

— Сразу видно, что вы практик.

— Это верно. Никогда не любил заниматься чистой наукой. Воплотить идею в реальную установку, это другое дело.

— Не скажите, не скажите,…

— Майкл, не обижайтесь. Давайте дискуссию на эту тему оставим до другого раза, а сейчас пойдемте.

Они снова тронулись в путь. Теперь шли вместе. Михаил держал устройство, и как только тень от палочки начинала смещаться в ту или иную сторону, Майкл сообщал, что они начинают уклоняться либо вправо, либо влево. Пройдя первые двести метров, оказалось, что вторая вешка оказалась на несколько метров левее.

— Видите, что я вам говорил, — воскликнул Михаил.

— С теоретической точки зрения, допускаю, что это погрешность эксперимента, — спокойно возразил Майкл.

— Не стану спорить. Продолжим?

— Согласен.

Они снова тронулись в путь. Чем дальше они двигались, тем больше становилось уклонение от первоначального пути, а пройдя километр, Майкл так и не нашел очередную вешку.

— Право не знаю, что сказать, но кажется, вы правы, имеет место искривление пространства. Более того, чем дальше мы идем, тем оно увеличивается.

— Выходит моя теория подтверждается.

— Интересно бы знать, чем все это кончится?

— Там видно будет.

— А знаете, Михаил, ощущение такое, словно мы наоборот, идем, и все время смещаемся куда-то в сторону.

— Надо же, я думал, что это только у меня такое ощущение.

— Вы тоже почувствовали?

— Не то, чтобы почувствовал, а,… черт даже слов не подберешь, как это выразить.

— Во-во, я то же самое хотел сказать.

Они продолжили свой путь. Сколько прошли, сказать было трудно, возможно пять или шесть километров. Впереди по-прежнему растилась нескончаемая равнина, которая казалось, никогда не кончится. Солнце уже давно перевалило за полдень и в тот момент, когда Михаил, хотел было предложить сделать небольшой привал, он что-то почувствовал.

Ему трудно было объяснить что именно, скорее сработала какая-то интуиция или его обостренные чувства каким-то образом проинформировали, что пространство вокруг них стало резко меняться. Они прошли еще несколько десятков метров и остановились, видимо Майкл то же что-то почувствовал.

— Михаил, вам не кажется, что вокруг какая-то неестественная тишина?

— Да, странное состояние. Ни птиц не видно и не слышно, ни насекомых. Вообще ничего, а главная неестественная тишина.

— Вам не страшно?

— А вы что, предлагаете повернуть назад?

— Пока нам ничего не угрожает.

— Вот именно, значит пойдем вперед, — Михаил сделал несколько шагов, и подал знак Майклу, чтобы тот оставался на месте.

— Что случилось?

— Не знаю, но что-то меняется и очень резко.

— Возвращайтесь назад, незачем искушать судьбу.

— Стойте на месте, я все же попробую сделать еще несколько шагов вперед.

Михаил продвинулся еще на несколько метров, потом остановился, пытаясь проанализировать и сопоставить ощущения и видимое вокруг пространство. Однако ничего очевидного не было, что могло бы сказать, что имеют место явные признаки чего-то неведомого и непонятного. Возрастало лишь чувство тревоги и волнения. Он обернулся, и тут отчетливо понял, что происходит. Майкл стоял неестественно далеко от него, и что-то кричал и жестикулировал. Казалось, что их разделяет, по меньшей мере, сотни две или три метров. Михаил сделал шаг, и к его немалому удивлению, фигура Майкла словно бы отпрыгнула еще на добрую сотню метров. Он посмотрел вперед и удивился столь резким переменам, которые произошли. Воздух вокруг него словно бы шевелился. Это можно было бы сравнить с явлением, которое встречается летом на жарком асфальте, кажется, что ты видишь воздушные массы.

Еще шаг, второй и фигура Майкла исчезла из поля зрения, а воздух стал настолько плотным, что казалось, сквозь него стало трудно идти. Впрочем, так и было, каждый новый шаг давался с необычайным трудом, и тогда Михаил выставил вперед ладони и мысленно спроецировал энергетическое поле. Энергия, которую он выбросил, должна была просто устремиться вперед, но этого не произошло. Силовое поле восприняло его, и, изгибаясь во все стороны, засияло всеми цветами радуги.

— Выходит я прав, — подумал Михаил, — оно действительно существует, и как в коконе держит нас в замкнутом пространстве огромных, по нашим понятиям, размеров.

Михаил смотрел по сторонам, пытаясь понять, что происходит, и одновременно решал, что делать дальше, ведь силы его постепенно уменьшались, и он не мог долго удерживать энергетический экран, который создал.

— Что, что делать? — мысленно спрашивал он себя, — Сейчас, или никогда, — произнес он, и, окутав себя голубой сферой, максимально ударил новой порцией энергии, словно ножом пронзая поле.

Картина, которую он увидел, была потрясающей. Силовое поле стало искривляться, меняя цветовую окраску, послышался звук, напоминающий дальние раскаты грома, и вдруг на фоне разноцветных бликов, образовалась узкая щель, сквозь которую было отчетливо видно ослепительно черное ночное небо с мириадами звезд на нем. Он не успел понять и осмыслить что происходит, потому что в следующий момент, влетел в эту щель, а затем все завертелось и закружилось в бешеном вихре. Перед глазами все прыгало и скакало. Черный небосвод сменял голубое небо, голубые и красные потоки неведомых энергетических полей закручивали все в спираль, и все это сопровождалось головокружительным полетом в немыслимом хаосе красок. Михаил не выдержал и закрыл глаза, стараясь лишь из последних сил, удерживать маленький шарик энергетической оболочки, которым сам себя окружил.

Сколько все это продолжалось, Михаил не знал. Он открыл глаза, когда все закончилось. Сфера исчезла, а он лежал на горячем песке. Над ним сияло ослепительное солнце, и куда ни кинь глаз, лежали барханы песков. Он попытался приподняться, но почувствовал, что не может. Запас энергии, которую он истратил, был слишком велик. Голова кружилась, и он лег, зажмурив глаза. Пролежав так несколько минут, он пошарил рукой и достал из корзины еды, чтобы подкрепиться. Ел жадно, порой не разжевывая, так хотелось утолить неожиданно появившийся голод. Потом достал глиняный кувшин с водой и сделал несколько больших глотков. Снова лег, постепенно приходя в себя. Полежав еще немного, достал лепешку и снова стал есть, понимая, что надо во чтобы то ни стало восстановить запас сил и энергии, которая ему возможно скоро понадобится.

Поднявшись, он осмотрелся по сторонам, пустыня простиралась во всех направлениях. Идти куда-то, было бесполезно, и тогда он сел на корточки и мысленно подумал о том месте, куда хотел бы переместиться.

— Если это не Земля, то ничего не получится, а если это все же она, то я попаду домой, — с этими словами он закрыл глаза и запустил процесс телепортации. Через мгновение, когда Михаил открыл глаза, он понял, что сидит в центре комнаты в своей квартире. Ощущения, которые он при этом испытывал, трудно описать словами. Он просто упал на ковер и начал смеяться и одновременно плакать. Ему не верилось, что все получилось, что он вырвался из этого неведомого мира, и не просто вырвался, а сумел вернуться домой. Он обхватил голову руками и, ликуя, повторял всего два слова:

— Я дома, я дома.

Придя, наконец, в себя, он поднялся, и, словно бы не веря, что действительно дома, стал ходить по квартире, дотрагиваться до знакомых предметов. Заглянув в ванную, даже зачем-то включил и проверил, течет ли вода, радуясь при этом, как радуется ребенок, приехавший из деревни, впервые увидевший чудеса цивилизации. Впрочем, Михаила можно было понять, за три недели пребывания в колонии, он совсем отвык от самых простых вещей цивилизации, и поэтому все казалось ему необычным. Наконец, он подошел к книжной полке, где стояла фотография Анны. Улыбаясь, она смотрела на него, и картина окружающего мира мгновенно обрела привычные черты в сознании Михаила. Он взял фотографию и блаженно уселся в кресло. Тут же схватил телефон и позвонил Анне домой. Длинные гудки говорили, что дома никого нет. Набрал номер её сотового, и услыхал голос автоответчика, что абонент временно отключен. Он положил трубку в раздумье, где может быть Анна, и что с ней могло случиться. Радость мгновенно сменила грусть и тревога за родного и любимого им человека.

Размышляя о том, что делать, и с кем посоветоваться, подошел к столу, где стоял компьютер и взял телефонную книгу. Полистав её, его взгляд остановился на телефоне человека, который наверняка сможет ответить на многие вопросы, которые мгновенно всплыли в памяти Михаила. Он снова поднял трубку и набрал номер. Несколько длинных гудков, и на другом конце мужской голос ответил:

— Вас слушают.

— Добрый вечер Лев Максимович.

— Михаил! — восклицание, с которым это было произнесено, чувствовалось по голосу, даже в телефонной трубке.

— Он самый. Прибыл, можно сказать, с того света. Однако произошли непредвиденные обстоятельства, и поэтому решил снова заскочить на Землю.

— Вы, вы,… — что-то промычал полковник в трубку.

— Если сомневаетесь, можем встретиться,

— Господи, неужели это действительно вы?

— Действительно я. Так что, у вас или как?

— Меня уволили, так что можем встретиться где угодно, — ответил Сомов, немного придя в себя.

— Вас уволили! Час от часу не легче. Хорошо, тогда давайте посидим где-нибудь и поговорим. Скверик у Речного вас устроит, вы ведь там неподалеку, кажется живете?

— Да где угодно, конечно устроит. Я буду ждать вас прямо у выхода из метро, со стороны парка.

— Тогда до встречи, — Михаил положил трубку, — Вот те раз, полковника уволили. Выходит, я напрасно думал, что он каким-то боком причастен к взрыву самолета. А ведь была такая мыслишка. Ну что же, возможно, он что-нибудь прояснит из того, что ему известно.

Прежде чем уйти, Михаил еще раз позвонил Анне домой и на сотовый. И снова длинные гудки или дурацкий голос автоответчика. Машинально он достал из костюма, который висел в шкафу паспорт и деньги, а в голове сверлила одна мысль:

— Лишь бы только с ней ничего не случилось, подумал, он и направился на встречу с полковником Сомовым.

Глава 6

— Все же, как быстро от всего отвыкаешь, — думал Михаил пока ехал на встречу с полковником. Он с удовольствием прошелся до метро, постоял в очереди у кассы, потом спустился по эскалатору и сидя в вагоне, с любопытством рассматривал пассажиров. Заметив, что двое молодых людей, искоса с усмешкой смотрят на него, понял, что в его облике что-то не то. Только тут он с ужасом посмотрел и понял, что отправился на встречу с полковником, даже не приведя себя в нормальный вид.

Он посмотрелся в окно поезда. На него смотрела физиономия бомжа. Нечесаные волосы на голове, борода, с проседью. К тому же наспех накинутая куртка, из-под которой торчали грязные брюки и напрочь изношенные ботинки. Он выскочил из вагона метро, размышляя как быть. Тут же поднялся наверх, и, поймав такси, кинул водителю триста рублей, чтобы тот не сомневался в его кредитоспособности. Съежившись на заднем сиденье, произнес:

— К речному вокзалу, пожалуйста. И, не обращайте на меня внимания, у меня… семейная драма, так что сами знаете…

— Бывает, — скупо произнес водитель и надавил педаль газа.

Через двадцать минут он притормозил возле остановки метро. Михаил вышел и направился в сторону выхода. Еще издали он увидел знакомое лицо полковника. Тот стоял возле перилл. И высматривал его в толпе выходящих пассажиров.

— Лев Максимович, не меня ли высматриваете?

— Бог мой, что с вами! — воскликнул полковник, протягивая Михаилу руку.

— Бродяжничал, — шутливо ответил Михаил, — так спешил с вами встретиться, что даже не успел привести себя в порядок.

— Понятно, понятно, случается. Ну, как вы? Вас ведь того, похоронили вместе со всеми моими ребятами из отдела.

— Догадываюсь. С десяти километров упасть, это знаете ли разве что, повторить подвиг Мересьева. А вот выжил, как видите.

— Предчувствие подсказывает мне, что вы опять попали в какую-то немыслимую передрягу?

— В самую точку попали. Может, пройдемся немного, по дороге все и расскажу вам. Думаю и вам есть, чем меня удивить, не так ли?

— Пожалуй.

— Но сначала, — Михаил с волнением посмотрел на полковника и спросил, — скажите, Анна жива, я не могу с ней связаться?

— Жива, жива. Вот только где она, не знаю. Уехала из Москвы. Она ведь считает, что вы погибли, и потом,… Короче, пойдемте, нам действительно есть о чем поговорить.

Они направились по дорожке ведущей в сторону парка.

— С чего начать? — размышляя сам с собой, произнес Михаил, — пожалуй, с самого начала. Мы вылетели на задание, и ничего необычного я не заметил. Все произошло так внезапно. Взрыв, самолет развалился надвое. С этого все и началось…

Они неспеша шли по аллее парка, и Михаил подробно рассказывал полковнику все перипетии, которые произошли с ним за эти три недели. О том, как они с Сысоевой спаслись и потом встретили инопланетянку Куди, а она чуть было их не подстрелила, про инопланетян, которые усыпили их и отправили непонятно куда, про колонию, которая существует более пятидесяти лет, и в которой живут две с лишним тысячи землян, о жизни в колонии, и многом другом, что произошло с ним. В конце своего рассказа, Михаил рассказал о походе, который он совершил вместе с физиком Майклом, и чудесном возвращении домой.

— Да, такое пережить вряд ли кому доводилось, и, наверное, вряд ли доведется. Если бы я вас не знал, не поверил бы, настолько фантастичным все кажется. Подумать только, параллельный мир, в котором живут земляне…

— Не только земляне, инопланетяне то же.

— Да, да. А главное, где это? Даже представить себе трудно!

— Возможно где-то рядом, может быть, стоит протянуть руку, а он вот тут, этот параллельный мир. Ведь мы понятия не имеем, что это такое.

— Сколько загадок приготовила нам природа.

— Э нет, природа тут ни при чем. Полагаю, что параллельный мир, это творение рук инопланетян, которые нас похитили. Вот только для чего они это делают, совершенно непонятно.

— Значит, говорите, Елена Степановна жива. А ведь её родные и близкие считают её погибшей. И как им теперь сообщить, что она жива и здорова, понятия не имею.

— Думаю, что об этом пока и говорить-то не стоит.

— Может быть. Я на похоронах был. Их ведь всех в братской могиле похоронили. У неё такие чудесные дети. Старший уже взрослый, все понимает, а вот младший никак не мог понять, что матери больше нет, — полковник тяжело вздохнул.

— Лев Максимович, ваш черед новостями делиться.

— Мои новости сугубо земной характер носят. В них конечно загадок и необъяснимого то же хватает, но они, как говорят, другого уровня и характера. Сразу после сообщения о катастрофе создали комиссию по расследованию. Меня, конечно же, на ковер к начальству, мол, что, как и почему. А тут еще сообщение пришло, что Анну Максимовну похитили.

— Похитители! Кто?

— Если бы знать, кто. Короче все завертелось, а буквально через несколько дней меня снова вызвали к начальству и сообщили, что в виду того, что норфонианские корабли неожиданно покинули орбиту Земли, дело о катастрофе из ФСБ забирают, а мне предложили подать в отставку.

— Лихо. Вроде и не наказали, но вы оказались козлом отпущения, извините за прямолинейность.

— Думаю, что нет.

— Нет! Почему вы так считаете?

— Полагаю, что меня решили просто вывести из игры. Слишком близко я подошел к тому, что нащупал кое-какие нити, которые, возможно, тянутся к людям, сидящим на высоких постах.

— Не понимаю вас.

— Видите ли, Михаил, похищение Анны, и взрыв самолета, наверняка связаны между собой. И есть основание говорить, что за всем этим стоит организация. Не шпионы, не американцы, мать их возьми, а свои.

— Свои!

— Да свои. Слишком много косвенных доказательств того, что существует тайная организация, которая вынашивает какие-то свои планы. И люди, которые к ней причастны, весьма влиятельные, вот почему меня так быстро вывели из игры.

— Хорошо, что не убрали.

— А зачем, это лишние хлопоты и подозрения. А пенсионер, без людей и связей, никому не страшен.

— Пожалуй, соглашусь. А почему вы так уверены, что с Анной все в порядке?

— Она мне звонила, спрашивала о вас. Я сообщил ей о катастрофе. Она обещала приехать, но встреча не состоялась. Потом мне удалось узнать, что она звонила с мобильного телефона, который буквально за несколько минут до этого купила в Москве. Думаю, что ей удалось вырваться, и она просто решила скрыться на время.

— Как же её найти?

— При ваших способностях, возможно, сделать это будет проще, чем мне, а тем более, сейчас, когда я на пенсии.

— Да, да, надо подумать, — рассеяно произнес Михаил, размышляя, как быть.

— Чем собираетесь заняться?

— Что? Простите, задумался.

— Я спрашиваю, чем думаете заняться? Вас ведь похоронили, но если просочится малейшая информация, что вы живы и здоровы, наверняка возьмут в оборот.

— Скорее всего. Первым делом, мне надо найти Анну. Все остальное потом.

— Я так и думал. Знаете, я помогу, чем смогу, как никак, связи остались, да и верные друзья есть, которые могут помочь. Вы запишите мой сотовый телефон.

— Так он у меня есть.

— Нет, вы другой запишите. Он оформлен на чужое лицо, так что можете смело звонить. К тому же, там дешифратор стоит. Так что я могу, смело говорить, а вы имена при разговоре не упоминайте. А завтра-послезавтра, я вам организую такой же, тогда вообще без проблем можно будет разговаривать.

— Неужели такая секретность необходима?

— Не знаю, может это мнительность после стольких лет работы в органах, а может просто старческое предчувствие, что какое-то время за мной будут присматривать, уверен.

— Даже сейчас?

— А черт его знает. Хотя я принял все меры предосторожности, чтобы выйдя из дома, уйти от возможной слежки.

— Ну, вы и конспиратор!

— Что делать, телепортироваться не умею, приходиться привычными методами, — они рассмеялись, и, пожав друг другу руки, попрощались и разошлись в разные стороны, договорившись поддерживать связь.

* * *

Михаил поймал машину и вернулся домой. Разделся, и с восторгом, который давно не испытывал, залез в налитую до краев горячей водой ванну.

— Надо же, как мало человеку для счастья надо, — подумал он, — всего-то элементарные бытовые удобства.

Он лежал, и мысленно прокручивал разговор с полковником.

— Интересно, кто же может стоять за всем этим? Что за тайная организация? А может полковник, просто сгущает краски? Им ведь вечно шпионы и заговоры мерещились, да и сейчас нет, нет, а шпиономания всплывает, как рудимент холодной войны, правда иной раз это не лишено оснований. А если все действительно так, то кто эти люди, что им надо, почему они так боялись, что мы найдем инопланетянку? Черт, вопросов тьма и ни на один нет даже намека на ответ.

Михаил взял шампунь и стал намыливать голову. Потом стал отчаянно мыться с мочалкой, а когда вылез из ванной, то долго и основательно брился. Закончив туалет, он накинул свой любимый старый махровый халат и пошел в комнату. Запустил компьютер, и хотел подключиться к интернету, но тут же получил сообщение, что ввиду задолженности по оплате в доступе отказано.

— Блин, так и знал. Хотя, все верно, меня ведь не было столько времени.

Он походил по комнате. Включил телевизор, некоторое время посмотрел, но потом выключил. Мысли то и дело возвращались к Анне.

— Где она, что с ней? Вдруг она опять в беде?

Размышляя об Анне, он ходил по комнате, держа в руках фотографию, где они вдвоем сфотографировались, когда ходили в зоопарк. Поставил на место и снова стал бродить по комнате. Неотвязная мысль, что с Анной, и не случилось ли с ней беды, не давала сосредоточиться. Чтобы хоть как-то отвлечься, он уселся за стол и стал заполнять квитанцию по оплате за интернет. Недописав, скомкал её и начал писать другую, и снова допустил ошибку. Откинувшись на стул, снова взглянул на фотографию.

— Так, главное не раскисать. Если Сомов считает, что она куда-то уехала, то нечего паниковать раньше времени. Надо просто все логически обдумать и попытаться её разыскать.

Машинально он полез в стол, чтобы достать деньги и обнаружил, что они исчезли. — Взять деньги могла только Анна, — решил он, — это означает, что она действительно решила на время спрятаться и куда-нибудь уехать.

Он достал сберегательную книжку и посмотрел, сколько там денег.

— Жаль, конечно, что проценты пропадут, но придется снять.

Он вернулся к столу, заполнил все необходимые документы по оплате, разделся и лег. Включил телевизор. Посмотрел новости, потом переключил канал, где шел какой-то боевик и тут же выключил. Мысли снова вернулись к Анне.

— Нет, надо что-то придумать, чтобы её разыскать, ведь она в полной убежденности, что я погиб. Что, что придумать?

Он лежал, уставившись в потолок, пытаясь успокоиться и спокойно обдумать, как быть и что делать. Внезапно тишину нарушила трель телефонного звонка.

* * *

Анна отложила книгу, и, подойдя к окну, посмотрела на улицу. Моросил мелкий дождь. С грустью вздохнув, она села за стол, и включив настольную лампу, принялась писать дневник, который начала сразу же как приехала и обосновалась на новом месте.

— Дни бегут, а для меня время, словно бы остановилось. Меня окружает пустота, вакуум, и с каждым днем, пространство вокруг, все уменьшается и уменьшается. Ощущение такое, что когда-нибудь, оно исчезнет, и вместе с ним исчезну и я. Все опостылело. Михаила нет, узнать, что с матерью не могу. Выхожу на улицу в магазин за продуктами и ловлю себя на мысли, что за мной следят и вот-вот схватят и опять увезут неизвестно куда. Страшно жить, зная, что никакой надежды, что что-то изменится к лучшему. Зачем все это пишу, сама не знаю? Может, просто потому, что больше нечего делать. Порой хочется выть от тоски и безысходности…

Анна поставила точку, прочитала написанное и, отложив дневник на край стола, склонилась, подложив ладонь под голову. Мысли унесли её вдаль, к тем коротким, но таким счастливым дням, когда она была вместе с Михаилом. Казалось, что так будет всегда, радостно и беззаботно. Но все оказалось иначе.

— Почему так устроена жизнь? Ждешь, когда тебе встретится любимый человек, а когда это произошло, все пошло не так, как того хотелось? Почему именно на мою долю выпало столько всего? Побывать в другом мире, овладеть невиданными возможностями, и вместе с тем, стать такой несчастной?

Анна почувствовала, как слеза покатилась по щеке. Сердце вдруг отчаянно защемило. Анна поднялась со стула, подошла к кровати и легла. Протянула руку, чтобы взять сотовый телефон и посмотреть время, но тот выскользнул из её рук и упал на пол.

— Ну вот, наверное, сломался и тем самым, окончательно оборвалась связь со всем миром. Значит, так тому и быть.

Она уткнулась лицом в подушку и пролежала так какое-то время. Потом наклонилась, увидела валявшийся на полу телефон и подняла его. Судя по темному экрану, он действительно сломался. Чтобы окончательно убедиться, что телефон сломан, она автоматически набрала телефонный номер квартиры Михаила, и неожиданно услышала гудки. Телефон работал.

— Слава Богу, работает, — она продолжала держать телефон в руке, и слышала, как чередовались гудки и паузы. Вдруг что-то щелкнуло, и она услышала чей-то голос:

— Алло, я вас слушаю.

Анна мгновенно поднесла телефон к уху, все еще не веря, что это не галлюцинация, а голос Михаила. В трубке снова раздался его голос:

— Говорите, я слушаю.

Все еще не веря, что это не сон, Анна онемела от счастья. Она просто слушала как зачарованная голос любимого человека, к тому же, слезы, которые выступили у неё на глазах, застилали её глаза и мешали спокойно ответить. Наконец сообразив, что Михаил положит трубку, она произнесла:

— Миша, родной мой, ты жив!? Это я Анна… — дальше она говорить не могла. Слезы счастья душили её. А в ответ она услышала слова, которые, как ей казалось, кричал Михаил в трубку:

— Аннушка, ты где? Родная моя? Я жив, все нормально, успокойся. Соберись с силами и телепортируйся ко мне. Я жду тебя, слышишь, я жду…

Минут через десять, чуть успокоившись, Анна собрала документы, деньги и телепортировалась. Как только сфера исчезла, Михаил подбежал к ней, и она оказалась в его объятиях. Они снова были вместе.

Глава 7

Они засиделись до глубокой ночи, рассказывая друг другу обо всех перипетиях, которые произошли с каждым из них за это время. И все это время, они смотрели друг на друга влюбленными глазами, все еще до конца не веря, что судьба сжалилась над ними и сделала такой подарок.

— Что же нам теперь делать? — как бы подводя итог сказанному, произнесла Анна.

— Не знаю, — ответил Михаил и тяжело вздохнул, — откровенно скажу, не знаю. Ты очень разумно поступила, что уехала на время из Москвы. Если мы поступим так вдвоем, то это будет выход из положения на какое-то время, но мне не верится, что нас оставят в покое, и не будут разыскивать.

— Я тоже не верю в это. Слишком многое поставлено на карту.

— Да уж. А мы в этой игре вроде джокера. Кто вытянет его, тот может получить преимущества.

— Миша, а вот те люди, в которые переселились души, они, так же как и мы, стали обладать сверхъестественными возможностями?

— Как ни странно, нет. Я сам задавал этот вопрос себе, как же так, ведь Блой и Клемсинга говорили, что человеческий организм обладает такими возможностями. Получается, что все должны владеть этим, а на практике получается, что только мы с тобой.

— Очень странно.

— Более чем.

— А может это и хорошо, что столь мощное оружие не всем доступно?

— Как ты сказала, оружие? А что, пожалуй ты права, действительно оружие. Представляешь, что было бы, если бы все люди стали обладать такими возможностями?

— Ничего хорошего.

— Вот именно, ничего хорошего.

— Скажи, а вот эта женщина с Норфона, забыла, как её зовут?

— Куди.

— Ты совсем ничего мне о ней не рассказал. Она ушла жить к своим соплеменникам, или осталась вместе со всеми, кто вновь прибыл в колонию?

— Я видел её всего два раза после того, как мы перебрались с госпиталь. Знаю, что она ушла жить к своим, точнее в колонию инопланетян, ведь там не было её соплеменников. Она как-то пришла ко мне в госпиталь и попросила не рассказывать никому, что она причастна к тому, что из-за неё так сложилась судьба энергетических субстанций норфонианцев. Я, конечно же, успокоил её и пообещал никому не говорить о её причастности к этому. И вообще, она несколько притихла. То была такая шустрая, деловая, а тут сникла. Не знаю, чем это было обусловлено, но в разговоре с ней мне показалось, что она изменилась.

— Ей не позавидуешь. Одна среди чужих людей.

— Да, так я тебе не рассказал о том, что сегодня я встречался с Сомовым.

— С полковником! Нам надо срочно бежать. Я подозреваю, что он причастен ко всем событиям!

— Да не волнуйся ты, ради Бога. Все совсем иначе. Выгнали его из органов.

— Как выгнали?

— Так, выгнали, точнее, отправили в отставку. Как он сам считает, видимо, слишком близко подошел к тем людям, которые стоят за всем этим.

— Выходит, они в курсе относительно существования некой тайной организации?

— Мы встретились с ним в парке. Он тоже опасается, что за ним могут следить, по крайней мере, какое-то время. Обещал на днях сделать телефон, который нельзя прослушать и засечь. А что касается организации, то, как он мне объяснил, он просто не успел ничего выяснить. Как только приступил к расследованию, его тут же убрали. Так что вряд ли он причастен к этому.

— Выходит…

— Я, так же как и ты, какое-то время подозревал его во всех смертных грехах, а оказалось, что мы с ним по одну сторону.

— Хоть одна хорошая новость. Господи, сколько же всего свалилось на нашу голову!

— И во всем я виноват.

— Скажешь тоже.

— То и скажу. Если бы я не был таким любопытным, ничего этого не было бы.

— Значит, было бы что-то иное. Откуда нам знать, что было бы, если бы, да кабы. На то она и судьба. И вообще, если бы не твоя любознательность…

— Скажи проще, лю-бо-пыт-ство.

— Неважно, как ты это назовешь. Если бы не твое любопытство, жили бы мы, как и прежде, спокойно. Встречались бы пару раз в месяц, не понимая, что любим друг друга.

— Значит ты, не о чем не сожалеешь?

— Глупенький. Почему я должна о чем-то сожалеть, если я люблю тебя.

— Честно!?

— А ты что, сомневаешься, — смеясь, произнесла Анна.

— Я! Так ведь ты читаешь мои мысли.

— А ты мои. Значит все правильно.

— Как здорово, что мы снова вместе.

— Ты хоть знал, что я жива, а я ведь тебя похоронила. Ты даже не представляешь, какие чувства сейчас во мне, — она обняла Михаила, прижалась к нему, словно боялась снова потерять.

— Все будет хорошо. Теперь я точно верю. Может, трудности какие-то и будут, но это все ерунда, прорвемся. Правда?

— Конечно.

* * *

Утром после завтрака позвонил Сомов. Сообщил, что нужно встретиться. Судя по телефонному разговору, явно нервничал и чего-то опасался, потому что Михаил, как ни старался, так и не смог понять, где и во сколько он предлагает встретиться. Последняя фраза окончательно убедила Михаила, что полковник явно чего-то опасается:

— Берегите себя, и будьте все время начеку. Я перезвоню.

Михаил положил трубку. Анна, держа в руках чашку с чаем, спросила:

— Сомов?

— Да. Не понимаю, то ли он перестраховывается, то ли все действительно настолько серьезно, что нам следует прислушаться к его совету и быть начеку.

— После того, что я пережила, думаю, что лучше последовать его совету.

— Да, но жить постоянно в страхе, невозможно. Надо что-то решать, иначе, в один прекрасный момент, мы просто спятим.

— Он предложил встретиться?

— Да, но я так и не понял где. Сказал, что перезвонит.

— В таком случае, дождемся его звонка, встретимся и тогда решим, как быть. Во всяком случае, мы всегда можем телепортироваться в Самару. Квартиру я сняла на три месяца.

— А как ты объяснишь мое появление?

— Очень просто. Я ведь сказала, что с мужем поругалась. Ты разыскал меня. По-моему все достаточно просто. И вообще, могла же я в порыве безутешного горя от разлуки с мужем, найти себе ухажера?

— Чего-чего?

— Это как пример что ты, в самом деле.

— Да ладно тебе, я же в шутку сказал, а вообще-то с тобой трудно не согласиться. Вот только одно меня беспокоит. Хорошо, допустим, мы уедем на время в Самару. Скроемся подальше от тех, кто за нами гоняется. А как долго мы сможем там прожить? Снимем деньги с книжки, их там, около ста десяти тысяч рублей.

— У меня почти две тысячи евро, которые я у тебя взяла.

— Этих денег нам хватит максимум на год, может полтора. Сидеть без дела ни ты, ни я не привыкли. Устроиться на работу в такой глуши, вряд ли просто, да и засветиться достаточно легко.

— Почему ты считаешь, что, устроившись на работу, мы засветимся?

— Как почему? Сейчас всё проходит по компьютерным базам. Любое трудоустройство на работу, где-нибудь да высветит нас. А если судить, что они полковника ФСБ России, моментально отправили в отставку, то у них очень разветвленная сеть и огромные возможности. Кроме того, допускаю, что они сейчас приложат все усилия в поисках тебя. Разошлют фотографии, задействуют все службы и под видом поиска без вести пропавших или уголовников, начнут рыскать по всей стране.

— Так что же нам делать?

— Согласен с тобой, дождемся звонка Сомова, встретимся с ним, а там решим, что делать дальше, — Михаил говорил, а сам о чем-то размышлял. Это не ускользнуло от Анны, и она удивленно произнесла:

— Ты это серьезно?

— Нет. Пока это лишь мысли. И вообще, не подслушивай, о чем я думаю.

— Я не нарочно.

— А вообще-то все действительно настолько хреново, что я начинаю злиться. Даже в магазин толком не сходишь без оглядки. Что за тобой не следят.

— Насчет магазина, это ты верную мысль подал. Еды совсем нет.

— Вот именно.

— Знаешь, что я подумала. Ты насчет компьютерных баз упомянул.

— И что?

— А то. Как только ты деньги в банке снимешь, эта информация наверняка где-нибудь всплывет, а стало быть….

— Черт, ты совершенно права. Знаешь, это как называется? Обложили нас капитально со всех сторон, вот как.

— Не расстраивайся, прорвемся. Мы в таких передрягах с тобой побывали. Пусть лучше они нас бояться.

— Правильно, пойдем, лучше телек посмотрим, а там глядишь, и Сомов объявится.

Сомов перезвонил через два часа. Раздавшийся звонок телефона в квартире, заставил Анну и Михаила невольно вздрогнуть. Михаил поднял трубку и тут же услыхал знакомый голос:

— Встреча там же где и вчера, только не у метро, а где мы прогуливались. Ровно в тринадцать часов. Надеюсь, успеете приехать?

— Без проблем.

— Отлично, тогда до встречи. И,… постарайтесь сделать так, чтобы за вами никто не проследил.

— Я понял, постараюсь.

Михаил положил трубку телефона и кинул взгляд на часы. Было без четверти двенадцать.

— Поедем вдвоем? — спросила Анна.

— Я думаю, как нам лучше поступить. Если честно, мне не хотелось бы, чтобы ты рисковала, но с другой стороны, мне совершенно не хочется оставлять тебя одну.

— Значит, решено, на встречу идем вдвоем. Представляю, как полковник удивится, когда увидит нас!

— Мне кажется, ему сейчас не до этого. Судя по голосу, он явно встревожен, и довольно сильно.

— Нам далеко ехать?

— К речному.

— Тогда давай собираться.

Михаил прошел в коридор, одел куртку. Анна посмотрела на него, и неожиданно рассмеялась.

— Ты чего?

— Знаешь, а мне идти-то не в чем. Я ведь телепортировалась к тебе, в чем была, и как-то не сообразила, что помимо документов надо было одеться.

— Однако. Придется надеть мою куртку.

— Ты что, я в ней буду как пугало. У меня размер сорок четвертый, а у тебя пятидесятый.

— Тогда вот что, надевай свитер, — и Михаил протянул Анне свитер, который лежал в шкафу, — а поверх него, накинешь куртку. Сейчас вроде бы модно, ходить в одежде, не застегиваясь и на пару размеров больше.

— Не выдумывай.

— Ничего другого предложить не могу, или оставайся дома, а на встречу с полковником я пойду один.

— Уговорил, — Анна надела свитер, подвернула рукава, потом накинула на себя куртку. Михаил взял плащ, и, так же как и Анна, не стал его застегивать.

— Готова?

— Вроде бы.

— А что вполне ничего.

— Ну конечно. Еще только соломенной шляпы не хватает.

— А мне нравится, — он вдруг притянул Анну и нежно поцеловал, — и вообще, возбуждаешь.

— Чего? Пошли, а то опоздаем.

Они спустились вниз, и вышли на улицу. Дождя не было, но погода стояла пасмурная.

— Черт, можно было и зонтик взять.

— Ну уж нет. Возвращаться, это плохая примета.

— Как скажешь.

Они прошли вдоль дома, завернули за угол и вышли к проезжей дороге. Михаил поднял руку и стал ловить машину. Через несколько минут возле них притормозил Форд. Боковое стекло опустилось, и молодой человек приятной внешности, произнес:

— Куда?

— До речного вокзала подбросите?

— Триста устроит.

— Поехали.

Михаил открыл заднюю дверь, пропустил Анну и затем сел рядом. Спустя полчаса водитель остановился возле церкви. Михаил достал деньги. Парень дал сдачи с пятисотки, и неожиданно произнес:

— Венчаться задумали?

— Вроде того, — хмуро произнес Михаил и вылез из машины. Вслед за ним вышла Анна.

— Нахальный какой, — произнесла она, как только водитель отъехал.

— А мне наоборот, показался приятным. И мысль дельную подал. Как только все уляжется, приглашу тебя обвенчаться в церкви.

— Что! — Анна с удивлением посмотрела на Михаила, — Ты это как серьезно?

— А что?

— Так ничего, я тебе потом, как-нибудь на досуге разъясню свое отношение насчет этого. Нам куда?

— Сейчас вдоль церковной ограды, потом угол срежем и в парк.

Они неспеша направились в парк. Как назло начал моросить мелкий дождь. Они ускорили шаг, чтобы скрыться под кроной деревьев. Аллеи были безлюдными. Да это и понятно, в это время, народ был на работе, а гулять в такую погоду вряд ли доставляло удовольствие. Пройдя немного, Михаил предложил присесть на скамейке. Над ней возвышалось дерево с широкой кроной, и можно было дождаться, когда придет Сомов. Они так и сделали, уселись, тесно прижавшись друг к другу.

Анна достала мобильный телефон, и посмотрел на время. До встречи оставалось еще двадцать минут. Посмотрев на осенний парк, она спросила:

— Наверное, я не смогла бы там прожить и года.

— Ты о чем?

— Я про колонию.

— Так все думают, а потом постепенно привыкают. Человек — существо живучее. Я как-то смотрел документальный фильм о жизни узников фашистского концлагеря. Сущий ад, а ведь были те, кто выжили в нем. Представляешь, жить, постоянно зная, что завтра тебя могут просто взять и отправить в газовую камеру или крематорий. От одной мысли такой, человек должен был сойти с ума, не-то что выжить. А ты говоришь, колония. Это рай по сравнению с концлагерем.

— Возможно, ты прав, и все равно, не представляю, как можно жить, когда ничего нет, самых простых и элементарных вещей?

— Так вот и живут, и десятки лет.

— И зачем это всё?

— В смысле?

— Я про инопланетян, которые создали эту колонию. Ведь для чего-то она им нужна, не ради развлечения они создали пусть и замкнутый, но все равно, огромный мир и столько лет, населяют его людьми. Какая-то цель должна быть?

— Наверное, не знаю.

— Я понимаю, точнее не понимаю, зачем они это делают. Собирают души людей.

— Как ты сказала?

— Собирают души людей.

— Надо же. Вот и Сысоева точно так же про них сказала, назвав ловцами душ. Действительно, зачем они все это создали?

Михаил и Анна сидели на лавочке, высматривая, не покажется ли вдали фигура полковника. Однако никого не было. За все время мимо них лишь просеменил мужчина весьма странной наружности, видимо бомж, так как был неопрятно одет, и останавливался возле каждой урны, в которой шарил палкой, видимо, в надежде найти алюминиевую банку, которую он сплющивал ботинком и складывал в большой пакет.

— Как все изменилось, — уныло глядя в сторону бомжа, произнес Михаил.

— Это ты к чему?

— Богатство и бедность соседствуют рядом, стесняясь, и стараясь, не замечать друг друга. Невольно задаешься вопросом, такого мы ждали, когда в девяносто первом так активно поддерживали Ельцина?

— Не знаю, мне было не до того. Я как раз поступила на работу в школу и готовилась к первому сентября. Было жутко страшно, и в тоже время хотелось скорее увидеть своих первых учеников.

— А я бегал к Белому дому и как дурак, ратовал за все эти перемены.

— А может быть, они действительно были нужны?

— Может быть, — угрюмо произнес Михаил, — что-то полковник задерживается.

Анна достала телефон и снова взглянула на часы. Было пять минут второго.

— Сейчас придет, я уверена.

В этот момент, они увидели, как по аллее парка со стороны метро, показалась фигура человека. Анна и Михаил напряглись, словно ожидая, что может произойти что-то опасное. Но ничего не происходило, человек деловито шел по аллее, и когда между ними осталось метров сто, Михаил понял, что это был полковник Сомов.

Часть 4

Кубик Рубика

Глава 1

Михаил обернулся и посмотрел на Анну, тем самым, загородив её лицо. Потом обнял её и поцеловал. Полковник в это время проходил мимо скамейки и не обратил внимания на влюбленную парочку. Но стоило ему сделать несколько шагов, как он услышал позади себя знакомый голос:

— Лев Максимович, может, притормозите, — полковник обернулся и увидел улыбающиеся лица Михаила и Анны.

— Вот уж никак не ожидал.

— Конспирация, великая вещь. Сами же сказали, чтобы были осторожно, вот мы и маскируемся, — продолжая смеяться, ответил Михаил.

— Да, старею, раз не догадался, что это вы.

Он присело рядом на скамейку.

— Куда вы пропали? — обратился он к Анне.

— Это не важно, главное, что Миша жив, — и она обняла его за руку и прижалась.

— Понятно, короче, сердце почувствовало, вот вы и вернулись?

— Считайте что так.

— Вот и славно.

— Лев Максимович, мне показалось, что вы чем-то встревожены? Или действительно, показалось?

— Нет, интуиция вас не подвела. Все действительно слишком серьезно, чтобы от этого отмахнуться, — полковник сразу же стал серьезным, и помрачнел.

— Насколько ваши опасения обоснованы?

— Вчера, после нашей встречи, я имел беседу с одним из своих хороших друзей. Он по-прежнему работает в службе разведки. Зная о том, что произошло, он вызвался мне помочь. Материалы, которыми он располагает, сомнения не вызывают. Они на многое проливают свет, но одновременно вызывают множество вопросов.

— Скажите, Лев Максимович, а почему вы решили поделиться этой информацией с нами?

— Потому что в ней вы проходите в числе основных фигурантов.

— Вот как, это интересно. Можно приоткрыть занавес секретности?

— Для этого я вас и пригласил на встречу. Так вот, тайная организация действительно существует. Это не миф. Более того, она никак не связана с иностранными разведками и людьми, которые сумели в смутные девяностые, погреть руки на приватизации, а потом слиняли из страны.

— А кто же они?

— Точных сведений, как вы сами понимаете, нет, есть лишь обрывочные данные и кое-какие косвенные свидетельства её деятельности. Состав так же неизвестен, однако, в руководстве организации стоят люди, которые занимаются не политикой и не бизнесом, а…

— Люди науки.

— Совершенно верны. Еще в начале пятидесятых, когда холодная война была в самом разгаре, испытания ядерного оружия шли полным ходом, некоторые ученые, посчитали, что пришло их время править миром. Но в отличие от политиков и военных, они обладали чрезвычайно развитой интуицией, мыслили не прямолинейно, а с дальним прицелом, и на первых порах строили не планы мгновенного переворота, а создание структуры, стратегии и программы захвата власти в стране. Их основа — это научный потенциал, который обеспечит им власть, её стабильность и долголетие.

— Извините, что перебиваю, но именно об этом мне сказал человек, когда меня пытали, надеясь понять, на чем основаны энергетические возможности моего организма.

— Вас пытали!

— Да, а вы не в курсе?

— Откуда.

— Я совсем забыла, ведь я только вчера вернулась. Когда меня похитили, я очнулась в лаборатории, которая была очень хорошо оснащена. Там-то со мной и разговаривал неизвестный, который считал, что наш разговор в случае чего, умрет вместе со мной. Он так и сказал: "…мало захватить власть, её нужно уметь удержать".

— Больше он ничего не говорил?

— Так, общие фразы. В основном его разговор касался того, что они хотели, во что бы то ни стало понять, как мой организм инициирует все эти возможности. Да, вспомнила, он еще сказал, что именно они подготовили и осуществили взрыв самолета, потому что им было важно уничтожить Михаила, дабы я осталась одна.

— То, что это они сумели организовать взрыв, факт неоспоримый.

— Скажите, а хоть какие-то имена из этой тайной организации известны?

— Несколько имен известны, но подступиться к ним трудно. Они занимают высокие посты,… поэтому меня так быстро и отправили в отставку.

— Даже так!

— Увы. Впрочем, это лишь часть того, что я хотел вам рассказать, и чем быстрее я это сделаю, тем лучше.

— Лучше, почему?

— Потому что, есть основание полагать, что меня могут убрать.

— Как убрать!? — воскликнула Анна.

— Молча. Поэтому давайте не отвлекаться. Тайная организация существует, это факт. Построена она по принципу максимальной конспирации, но одновременно очень мобильна в плане решения каких-то важных задач. Имеет разветвленную сеть по всей стране, но,… никаких попыток захвата власти до поры до времени не предпринимает, потому что ждет, когда у неё появятся на руках очень веские аргументы превосходства. И вы, как раз именно те, на кого они возлагают свои надежды. Но и это еще не все. Вторым направлением действия, на котором они сосредоточились — это контакт с инопланетным разумом. Попытки предпринимаются с их стороны, но насколько успешны, точных сведений нет.

— Они хотят получить в свои руки сверхсовременные технологии, не так ли?

— Разумеется. Именно эти цели они преследуют в плане установления контакта. Поэтому, вам необходимо исчезнуть и чем быстрее вы это сделаете, тем безопаснее вы будете себя чувствовать.

— Интересно, а куда, может нам на северный полюс отправиться, или обратно, но уже вдвоем в параллельный мир вернуться и пожить вместе с колонистами?

— Сейчас не до смеха.

— Мне вовсе не смешно, просто я не очень представляю, куда мы с Анной можем отправиться, если вы утверждаете, что организация имеет достаточно большие возможности по всей стране?

— Возможности у них действительно большие, но и страна у нас не маленькая. А потому скрыться в ней можно. Лучше всего вам уехать в какой-нибудь маленький провинциальный городок, а еще лучше, в глухую провинцию.

— Вы считаете, это выход?

— Не знаю, но это единственное, что сейчас я могу вам предложить. Самый безопасный вариант.

— Хорошо, допустим, мы уедем, а что дальше? Точнее, как мы там будем жить? Городскому жителю не так просто изменить свое мышление и приспособиться к жизни, скажем на селе?

— Ничего, нужда придет, всему научитесь. И потом, вы вроде как уже имеете кое-какой опыт.

— Нет уж, спасибо.

— Тогда извините, ничем помочь не могу. Я и сам не знаю, что делать в создавшейся ситуации. Я ведь, как и вы, думаю, как спастись.

— Простите, Лев Максимович, не хотел вас обидеть.

— Все нормально.

— Простите, один вопрос. А хоть что-нибудь известно относительно норфонианских кораблей? Почему они так внезапно покинули орбиту Земли?

— Ничего. Просто известили, что поиски можно прекратить, они покидают Землю.

— Странно, — задумчиво произнес Михаил, — а вы не думаете, что они каким-то образом узнали, что Куди больше нет на Земле, и энергетические субстанции так же исчезли вместе с ней?

— Нет, об этом я ничего не знаю.

— Жаль.

— Вот, возьмите, — и Сомов передал Михаилу телефон, — в случае необходимости, можете мне позвонить. Перехват номера невозможен, кроме того, весь разговор кодируется, так что прослушке не доступен.

— Круто.

— Элементарная вещь в нашем арсенале. Деньги на счету лежат, так что можете не волноваться.

— Спасибо.

— Лев Максимович, мне бы маму навестить. Я ведь ничего о ней не знаю.

— О маме не волнуйтесь. Она в больнице, там за ней присмотрят. Думаю, что вам там не стоит появляться.

— Наверное.

— Ну что же, давайте прощаться, — Сомов поднялся со скамейки, — Честно скажу, рад, что вы живы. Испытания, выпавшие на вашу долю может и не последние, но пусть все плохое останется позади. Берегите себя, — он пожал руку Михаилу, потом Анне, и, повернувшись, быстро зашагал в сторону метро.

— Что делать будем? — тихо произнесла Анна, глядя в лицо Михаила.

— Сухари сушить.

— Чего?

— Присказка есть такая, когда не знаешь, что делать.

— Если ты насчет еды, то в самую точку. Дома шаром покати. Может, заскочим в магазин и купим продукты?

— Ты права, на сытый желудок и думается веселее, — они рассмеялись, и направились в сторону метро, где наверняка должен быть продовольственный магазин.

* * *

Около часа Михаил и Анна пробыли в супермаркете, покупая продукты. Потом направились к выходу, но, передумав, решили вначале перекусить и зашли в соседнее кафе. Купив еды, они уютно устроились за одним из столиков возле окна.

— Как ты думаешь, неужели все действительно так плохо. Что нам стоит как можно быстрее уехать из Москвы и где-нибудь скрыться?

— Не знаю, может полковник и сгущает краски, — остаток сосиски выскользнул из теста, и упал на стол. Анна прыснула со смеху, но не рассчитала, и из пирожка, который она ела, вытек джем прямо ей на куртку. Теперь настала очередь Михаила улыбнуться.

— Мне кажется, мы сейчас привлечем внимание, — смеясь, произнесла Анна.

— Не волнуйся. Я склонен полагать, что организация, о которой говорил полковник, все же не столь могущественная, как он считает. Если бы это было так, нас бы уже давно пасли.

— Откуда ты знаешь, может, за нами уже наблюдают, просто бояться, что мы заметим и телепортируемся.

— Моет быть. Ладно, Надо двигать домой. Приедем, там решим, как быть.

Они собрались и направились к метро. Спустя час, они были дома. Пока Анна раскладывала продукты в холодильник, Михаил включил телевизор. В этот момент по НТВ шли новости. Михаил зевнул, и замер. Диктор передавал, что сегодня в Москве совершили очередное заказное убийство. На этот раз жертвой стал полковник ФСБ в отставке Сомов Л.М. По сообщениям пресс-службы правоохранительных органов, убийство произошло в тот момент, когда полковник входил в подъезд дома, в котором жил. Убийца выстрелил в лицо, после чего сделал контрольный выстрел в затылок. Это свидетельствует, что работал профессионал, вероятно наемный убийца. Мотивы убийства пока не установлены. По факту убийства возбуждено уголовное дело.

Анна вошла в комнату как раз в тот момент, когда сюжет закончился. Судя по выражению лица Михаила, произошло что-то немаловажное.

— Что-то случилось?

— Сомова убили.

— Как убили? Мы же всего три часа как с ним виделись?

— Только что в новостях передали. Убили в подъезде дома, где он жил.

Анна тяжело опустилась на край дивана. Рукой она поправляла волосы, пытаясь сдержаться, чтобы не заплакать.

— Выходит, он не напрасно опасался. Так, пора и нам сматываться из Москвы.

— Куда?

— Там видно будет, а пока, давай собираться.

Пока Михаил собирал свои вещи, Анна приготовила поесть, поскольку ей собирать было нечего. Потом они сели на кухне и стали обедать. Оба чувствовали такое подавленное состояние, что даже разговаривать не хотелось. Молча поели, и скорее по привычки, Анна стала мыть посуду. Михаил подошел к ней сзади, обнял за плечи и, стараясь сохранять спокойствие, произнес:

— Все будет хорошо, я уверен.

— Ты решил, куда мы направимся?

— Для начала я хочу снять деньги в банке, а после этого, предлагаю направиться в Самару. Во-первых, нам не придется думать о ночлеге, сможем спокойно обсудить создавшуюся ситуацию и тогда окончательно решить, что делать.

— Тогда я сложу все продукты с собой.

— Конечно, а я пока схожу в банк.

— Нет, я тебя одного не пущу.

— Да ты что!

Анна обернулась.

— Я боюсь тебя снова потерять, понимаешь?

— Хорошо, тогда собираемся и идем вместе.

Анна сняла фартук и опять нацепила на себя куртку Михаила. Криво усмехнулась, и словно в оправдание, произнесла:

— И все равно, лучше я пойду с тобой, чем буду тут сидеть, и ждать, вернешься ты или нет.

Михаил ничего не ответил, открыл дверь, пропустил Анну и закрыл замок. Они спустились вниз, и вышли на улицу.

— Нам далеко идти?

— Нет две остановки.

Они перешли через дорогу и быстрым шагом направились к недавно построенному дому, который одиноко возвышался среди пятиэтажек, намеченных к сносу.

— Сбербанк в том большом доме?

— Нет, в соседнем.

Приблизившись, они вошли в помещение банка. Народу было не очень много. Минут через десять подошла очередь Михаила.

— Я хотел бы закрыть счет, — и он протянул сберегательную книжку.

Дама бальзаковского возраста посмотрела внимательно на лицо Михаила и попросила предъявить паспорт. После чего, что-то посмотрела по компьютеру и сказала:

— Вам всего два месяца осталось до конца срока. Проценты потеряете, кроме того, такую сумму надо заказывать заранее.

— Извините, обстоятельства вынуждают, я сегодня срочно уезжаю. Нельзя ли в порядке исключения сегодня закрыть счет? К тому же, всего-то сто десять тысяч рублей.

Дама строго посмотрела в его сторону и, хмыкнув, ответила:

— Для кого-то и тысяча большие деньги. Идите в кассу, узнайте, если деньги есть, я так и быть, счет закрою.

Михаил подошел к кассе и, скорчив, как ему казалось, несчастное лицо, произнес:

— Девушка, моя судьба в ваших руках. Сто десять тысяч найдется, честное слово, ждать никак не могу, улетаю.

Молоденькая кассирша улыбнулась и, посмотрев куда-то под стол, ответила:

— Идите, закрывайте счет, только учтите, все купюры только по пятьсот рублей.

— Без проблем, спасибо.

Спустя пятнадцать минут, они вышли из сбербанка и довольные, что удалось решить одну проблему, направились к дому. Погода окончательно испортилась, небо заволокло тучами, а где-то вдали несколько раз прогремел гром. Они ускорили шаг, и в тот момент, когда подходили к подъезду, хлынул ливень. Даже пробежав несколько метров, они успели основательно промокнуть. Стоя в ожидании лифта, они отряхивались и смахивали воду с волос.

Поднявшись на этаж, Михаил открыл дверь и, пропустив вперед себя Анну, вошел в прихожую и стал закрывать задвижку. В этот момент он обернулся и не понял в чем дело, Анна заваливалась на бок. Он видел, что её лицо искривилось в странной гримасе, и было непонятно, то ли это от боли, то ли она хочет что-то сказать. Он инстинктивно бросился ей на помощь, и в этот момент успел заметить, как из комнаты показались чьи-то фигуры, держащие оружие, направленное в его сторону. В ту же секунду, что-то остро кольнуло его в шею и ногу, и все вокруг моментально поплыло. Он скорее видел, чем чувствовал, как выпустил из рук тело Анны, и сам падает подле неё, а вслед за этим чьи-то приглушенные голоса:

— Можно докладывать, объекты к транспортировке готовы…

Глава 2

Михаил открыл глаза, первая мысль была: — "Где Анна, что с ней?" Он попытался пошевелиться, но ничего не получилось, открыл глаза, все поплыло, словно в тумане. Состояние было, как после хорошей попойки. Видимо снотворное, которое ему вкололи, только начинало отходить. В этот момент он почувствовал, как яркий луч света ослепил глаз, и кто-то приподнял ему веко, а вслед за этим послышались чьи-то голоса:

— Все в порядке, двойная доза уже заканчивает свое действие. Через полчаса, максимум час, он придет в себя и можно приступать. Думаю, что медлить не стоит.

— Вы так полагаете?

— После того инцидента, что учинила нам его подруга, от них можно ожидать чего угодно, поэтому самым тщательным образом следите за показаниями приборов. При малейших отклонениях, вводите психотропные средства. Я не хочу, чтобы мы потеряли и объект, и вторую лабораторию.

— А что делать с его подругой?

— Она, как запасной вариант. Кроме того, её можно использовать для того, чтобы он стал сговорчивее. А пока, держать её под действием препаратов. К чему нам лишние хлопоты, особенно сейчас, когда мы накануне такого прорыва.

— Вы полагаете, нам что-то удастся установить?

— Не сомневаюсь. Как только его организм начнет генерировать энергию, мы сразу же получим информацию о том, что происходит в его организме.

— А если…

— Дорогой мой, мы имеем дело, с научными образцами и чтобы понять механику, надо просто вникнуть в те процессы, которые в них происходят. А дальше будем думать, экспериментировать. Но вначале, необходимо получить как можно больше информации о тех механизмах, которые вызывают столь гигантские возможности человеческого организма.

— И все же…

— А вот это, по вашей части. Никаких, если и все же. Я уже сказал вам, второй неудачи не должно повториться.

— Вас понял. Лично буду следить, чтобы все шло как по маслу.

— Надеюсь и полагаюсь на вас, иначе бы не доверил столь важную и ответственную миссию.

— Благодарю.

— Я буду через три часа. Надеюсь, к тому времени вы сможете хоть что-то получить от нашего пациента.

— Я постараюсь.

— Очень на вас рассчитываю.

Голоса умолкли, но спустя минуту, послышались снова.

— Всем внимание, объект выходит из состояния сна, поэтому вводите его внутрь установки и приступаем к работе. Прошу быть предельно внимательными за показаниями приборов.

Голоса умолкли. В голове по-прежнему все кружилось и Михаил, как ни старался, не мог открыть веки. Они словно бы склеились. Он снова отключился, или ему это только показалось, но когда очнулся, вокруг стояла гнетущая тишина.

Михаил чувствовал, что все тело крепко накрепко закреплено к тому, на чем он лежал. Казалось, что его целиком обмотали. Он попытался приоткрыть веки, и ему это удалось. То, что он увидел, не то чтобы поразило его, но основательно напугало. Помещение чем-то напоминало то, о котором рассказывала Анна. Он лежал на платформе, руки, ноги и туловище было крепко привязаны к ней широкими ремнями. На теле были установлены датчики, от которых шли провода. Перед ним висела большая тарелка, которая испускала яркий свет, и не позволяла, как следует рассмотреть все вокруг. Единственное, что удалось увидеть, это то, что рядом с ней находился монитор и какая-то коробка, то ли прибор, то ли что-то еще. Само помещение, судя по всему, было каким-то цилиндром, являющимся какой-то установкой.

Внезапно свет от тарелки уменьшился, а затем и вовсе погас. Как только глаза немного привыкли, включился монитор, в котором появилось изображение. Прямо на него смотрел мужское лицо. Видимо камера была установлена непосредственно перед ним, так как на экране ничего кроме лица мужчины рассмотреть было невозможно.

— Очнулись? Очень хорошо. Надеюсь, вы уже догадались, кто мы, и что нам от вас нужно?

Михаил молчал, он понимал, что микрофон для связи наверняка установлен где-то рядом, и что рано или поздно, ему придется что-то говорить, но сейчас он просто лежал, постепенно приходя в себя и лихорадочно соображая, как себя вести и какую тактику избрать. Его размышления прервал голос мужчины с экрана.

— Не буду повторяться. Нам надо всего лишь сделать биометрические замеры тех процессов, которые происходят в вашем организме, в момент, когда вы концентрируете и высвобождаете энергию.

— Я не могу этого сделать. Мне необходимо, чтобы руки были свободны.

— А вы попробуйте.

И снова Михаил лихорадочно перебирал варианты, как их обмануть.

— Учтите, Анна в наших руках. Если вы будете упорствовать, нам придется причинить боль не вам, а ей, — в этот момент изображение на экране погасло и тут же включилось снова. Михаил увидел Анну, которая, так же как и он лежала неподвижно на столе. Рядом с ней стояли два человека в белых халатах и держали в руках какие-то инструменты.

— Полагаю, вам объяснять не надо, что в случае вашего упорства, ей будут просто последовательно отрезать пальцы рук и ног, и так до тех пор, пока от нее не останется просто кусок мяса. Если вас это устраивает, то, пожалуйста, мы можем начать эту процедуру прямо сейчас, — и в подтверждение этих слов, один из мужчин включил хирургическую дисковую пилу, а другой, взял Анину руку и выставил один из пальцев руки.

— Постойте, я все понял. Думаю, что мы с вами договоримся без садистских методов.

— Рад, что вы отлично поняли, и вняли доводам разума. В конце концов, вы ведь сами ученый, и наверняка вам будет интересно понять механизм действия внутри собственного организма.

— Безусловно, но я не очень представляю, как все будет происходить?

— Что именно?

— Что я должен делать?

— Если вы не хитрите, а действительно хотите с нами сотрудничать, а в это хотелось бы верить, то все достаточно просто. Вам надо всего лишь дать команду организму на создание какого-нибудь энергетического эффекта.

— Простите, не понял. Какого еще эффекта.

— Михаил Леонидович, вы уж выберете что-то одно. Либо сотрудничество с нами, либо упрямство, а морочить нам мозги совсем не к чему. Вы же не пацан какой, все прекрасно понимаете, о чем идет речь.

— Это опасно для моей жизни.

— Не понял, что значит опасно?

— Если вы хоть немного понимаете в физике и теплоэнергетике, то легко поймете, что если я создам даже небольшой объем энергии, то она должна куда-то деться. А я, судя по всему, нахожусь в замкнутом пространстве. Высвобожденная мною энергия просто-напросто убьет меня, и на этом ваши эксперименты закончатся, не успев начаться. Полагаю, такие доводы не говорят вам, что я продолжаю морочить вас?

— Логично, но не убедительно.

— И чем же я не убедил вас?

— Тем, что вы не совсем понимаете механику самого эксперимента, проводимого с вами. В тот момент, когда организм начнет активацию, аппаратура начнет фиксировать все изменения в организме, и одновременно отключит вас, дабы не доводить процесс до конца. Послушайте, вы же сами прекрасный экспериментатор, мне ли вам объяснять, как это делается? — последняя фраза явно была сказана на повышенных тонах.

— Хорошо, давайте попробуем, но я повторяю, может не получиться, поскольку я совершенно точно знаю, что в процессе создания энергетического эффекта, руки принимают непосредственное участие.

— Ничего, давайте начнем, а там посмотрим. Сначала надо убедиться, что вы действительно хотите сотрудничать.

Лицо мужчины исчезло с экрана монитора, и он мог обдумать создавшееся положение.

— Нет, сопротивляться бесполезно, ибо они, безусловно, исполнят свои угрозы и начнут издеваться над Анной. Проклятье, как они нас выследили? Хотя, если они убили полковника, значит, они следили за ним и таким образом вышли на нас. А дальше дело техники. Так, хорошо, что можно противопоставить в данный момент? Блин, абсолютно ничего. Максимум отсрочить на какое-то время, а что дальше? Тупик. Кажется, они прижали меня к стенке. Анна смогла воспользоваться внезапностью, вряд ли они допустят повторение. Главное, что никто нас не ищет, никто не придет на помощь, а значит рассчитывать надо только на себя. Думай, думай, черт тебя возьми, что делать.

Голос с экрана монитора снова отвлек его от размышлений.

— Мы готовы, можем начинать.

— Я пытаюсь, но пока ничего не получается, — ответил Михаил, стараясь придать голосу искренность.

Прошло около двадцати минут, в течение которых ничего не происходило. Они обменивались репликами, и сообщениями о том, что процесса в организме не происходит, и что он не знает причин, почему ничего не получается.

— Поймите, я сам не знаю, чем обусловлены мои возможности. Вы вот заладили, что я не хочу сотрудничать и не верите, что мне нужно освободить руки, а я вам пятый раз повторяю, что они играют какую-то роль в направлении создаваемого энергопотока.

— Нам не нужно, чтобы энергия высвободилась. Вы же сами сказали, что это может привести к вашей гибели. Вы лишь запустите сам механизм, и все.

— Извините, или вы тупой, или вы просто не хотите меня слышать, — отчаянно и как можно громче произнес Михаил, — Если пульт к телевизору держать другой стороной, и тыкать в него кнопки, он включится или нет? Вряд ли. При этом не стоит говорить, что в нем сели батарейки или не работает сам телевизор. Так и я, освободите мне руки, и тогда получится, а так нет.

— А вы упрямый.

— Извините, а вы перестраховщик.

— Может быть. Но ваша подруга сумела сгенерировать энергию с завязанными руками.

— Не надо говорить то, о чем вы не знаете.

— Почему вы так решили?

— Как почему. Насколько мне известно, там все погибли. Стало быть, откуда вам известно, как проводился эксперимент? Или я ошибаюсь?

— Черт, ваша взяла. Хорошо, я подумаю, — экран погас, и Михаил снова получил передышку. Однако прошло несколько минут, и он услышал, как позади головы что-то щелкнуло, видимо открылась какая-то дверь, и вслед за этим, платформа на которой он лежал, выехала из помещения. В тот же момент к нему подошло несколько человек, среди которых был тот, лицо которого он видел на экране монитора. Худощавый человек с большим носом и оттопыренными ушами. Лицо вызывало неприятное ощущение и напоминало не то крысу, не то, какого другого зверька. Вдобавок усы торчали в разные стороны и какая-то растрепанная шевелюра, словно он только что встал с постели и забыл причесаться.

— Не нравлюсь, не так ли? — неожиданно хмуро произнес мужчина, глядя на Михаила.

— С чего вы решили, или вы медиум и мысли читаете? — и в этот момент Михаила осенило, ведь он может попытаться прочесть мысли этого ушастого типа и отвечать в соответствии с этим. Он сделал небольшое усилие, но в тот же момент почувствовал, как все начало расплываться, видимо ему сделали укол, и прежде чем он отключиться, услышал несколько фраз:

— Андрей Николаевич, есть усиление активности мозга. Автоматика сработала и ввела усыпляющий препарат.

— Очень хорошо. Риск, благородное дело, но мы будем придерживаться политики, тише едешь, дальше будешь…

Новое пробуждение и те же самые симптомы. Головокружение и слабость. Наконец, когда он смог открыть веки, первое что он увидел, лицо носатого мужика.

— Видимо он и есть Андрей Николаевич, — подумал Михаил и снова закрыл веки, но голос с экрана уже начал беседу.

— Не притворяйтесь. По всем показаниям, вы уже очухались. Выходит, все же решили нас проверить? Не так ли.

— Идите вы к черту. Если бы я хотел проверить, ваша аппаратура давно все засекла. Вас бы сюда положить и посмотреть, как будет реагировать ваш организм, когда вас то засовывают, то вынимают из этого гроба.

— Остроумно, и все же, я вам не верю. Вы слишком хитрый человек.

— Да уж куда там. Интересно, это вы почерпнули из моих анкетных данных, или сами придумали?

— Неважно откуда. Как видите, ваши руки свободны.

Только тут Михаил понял, что руки действительно были свободны. Впрочем, это было весьма условно сказано, так как до локтя они были крепко перехвачены ремнями.

— Надеюсь, теперь у вас не будет никаких отговорок, что вам трудно начать процесс генерации энергии?

— Не знаю, у меня после вас стрессовое состояние, — мрачно произнес Михаил, и закрыл веки.

— А может быть попробовать и впрямь сгенерировать энергию? Чем он собственно рискует? Не думаю, что полученная ими информация, сразу прояснит весь механизм того, что и как происходит в организме. Если бы все так было просто, наука давно ответила бы на многие вопросы, а так, проходят годы, а то и десятилетия, прежде чем удается понять, как функционирует тот или иной орган и как взаимосвязаны те или иные процессы. А если у них что-то получится? Что же делать?

— Начинайте, вы в полном порядке и готовы для начала опыта.

— Слушайте, можно только один вопрос?

— Да.

— А эта гадость, которую вы мне впрыскиваете, не очень вредная? Я ведь еще хотел бы пожить, а то сами знаете, инсульт и инвалидность.

— Шутник вы, однако. Ничего, как-нибудь переживете.

— Буду надеяться.

Михаил закрыл веки, попытался сжать ладони, но смог только соприкоснуться пальцами и мысленно дал команду на создание силового щита. В тот же миг его оглушила ударная доза лекарства, которое мгновенно впрыснули в него, и он в очередной раз потерял сознание.

Когда сознание вернулось, и он открыл глаза, улыбающаяся физиономия носатого, смотрела на него.

— Видите, когда захотите, все получается. Теперь можно продолжить работать в том же направлении.

— Вы что, свихнулись? Если каждый раз, после того, как я что-либо сделаю, вы будете вводить мне всякую дрянь, я долго не протяну.

— Ничего, протяните, куда вы денетесь.

— Послушайте, мне действительно тяжело приходить в себя после такой инъекции.

— Хорошо, у вас есть какие-то предложения на этот счет?

— Мне кажется, что вы каждый раз будете получать одни и те же показания. Что это даст, я не понимаю, пустая трата времени и сил. К тому же, есть большая доля вероятности, что вы просто потеряете меня, как объект для исследования.

— У, какие мы важные. Я вот одного не могу понять, к чему вы все это говорите? Вы же ученый, пусть и в прошлом, но наверняка отлично понимаете, что каждый новый эксперимент, это доли секунд увеличенные по времени, прежде чем в ваш организм подается блокирующий препарат. А это означает, что мы получаем новые данные. Только так, шаг за шагом, можно понять цепочку тех процессов, которые происходят в вашем организме.

Михаил отчетливо понимал, что на мякине их не провести, но все же цеплялся за соломинку, чтобы хоть как-то оттянуть время.

— Время. А что собственно оно дает сейчас? Если бы можно было на что-то рассчитывать, тогда фактор времени играл бы какую-то роль, а так, лишь беспредметный спор с этим идиотом. Хотя нет, он не идиот, он умный и хитрый. Они все рассчитали и приперли его к стенке, точнее, к этой тележке. Хорошо, хоть, что они Анну не трогают. Стоп, а если нет, если они меня обманывают, и с ней производят точно такие же опыты, но она сопротивляется, и её пытают? — от этих мыслей Михаилу вдруг стало безразлично всё происходящее, и только одно волновало, увидеть и услышать, что Анна жива и с ней все нормально.

— Послушайте, прежде чем продолжить, я хочу убедиться, что Анна жива, здорова и с ней ничего не делают.

— Без проблем, — спокойно ответил носатый. Он что-то переключил на своем пульте, и Михаил увидел на своем экране, мирно лежащую Анну, в окружении большого количества аппаратуры, капельниц и прочих медицинских приборов.

— Она жива?

— Конечно. Ваша подруга нам нужна именно живой, чтобы вы были сговорчивей, — и носатый ехидно улыбнулся, — Видите, на одном из мониторов справа её биометрические показатели жизненных функций. Дыхание, пульс, давление и прочие параметры. Все чики-чики, — и он снова нахально улыбнулся.

— Хорошо, давайте продолжать, только учтите, я каждый раз после такой процедуры жутко хочу есть, поэтому….

— Знаю, знаю. Все предусмотрено, вам вводят питательный раствор прямо в вену, так что истраченные калории быстро восстановятся.

— А они довольно много знают обо мне. Интересно, откуда? Видимо информатор сидит у них в разведке, и получил обо мне полную информацию, возможно и отчет об операции, которая прошла в Арктике.

— Вы готовы продолжить?

— Да, — мрачно произнес Михаил. Он лежал с закрытыми глазами и продолжал размышлять.

— Неужели нет ни одного шанса обмануть их систему слежения за организмом? Но ведь Анне это как-то удалось? Надо просто думать, иначе,… а что иначе. Просто они добьются своего, снимут все показания, а потом разрежут на части и все. А если попытаться окружить себя защитным экраном? Нет, ерунда, они все равно успеют ввести в меня лекарство. Хоть бы кто-нибудь знал о том, что здесь творится, и пришел на помощь. Алле, неужели во всей вселенной никто не слышит меня. Блин, конечно же, нет. Но что-то надо придумать, иначе действительно трындец.

И в этот момент Михаил услышал, как из динамика монитора раздались непонятные возгласы, шум, стрельба и крики о помощи, а потом наступила тишина. Возможно, связь просто прервалась. Не понимая, что происходит, Михаил неподвижно лежал, лихорадочно размышляя, что ему делать, то ли попытаться что-то решительно предпринять, то ли дождаться, когда станет понятно, чем вызвана суматоха. Впрочем, ожидать пришлось недолго. Дверь открылась, и платформу выкатили из помещения. Он повернул голову, чтобы понять что происходить, и изумился. Рядом с ним стояли люди, точнее, инопланетяне. Они были очень похоже на землян, но что-то говорило, что это инопланетяне. Михаил и сам не понимал, что именно, да это было и столь важно сейчас, главное, что они пришли на помощь. Двое подошли с двух сторон и начали отстегивать ремни, которыми он был пристегнут к платформе.

— Час от часу не легче, — подумал он, и, стараясь сохранять спокойствие, произнес:

— Вы кто?

— Это не важно, — услышал он голос, одного из них, и в тот же момент почувствовал, как его что-то кольнуло, и он тут же потерял сознание.

Глава 3

В сознание Михаил пришел на удивление быстро. Открыл веки, слегка потряс головой, и моментально почувствовал себя в полном порядке. Рядом сидела Анна. Она еще не пришла в сознание и сидела, чуть наклонив голову набок. Михаил поднялся и подошел к ней. Стоило ему только дотронуться, как она стала приходить в себя.

— Где мы? — произнесла она, глядя то на Михаила, то на странное помещение, в котором они находились. А помещение действительно выглядело весьма непривычно. Замкнутое пространство, наполненное светом, источник которого неизвестно где находился, несколько кресел и небольшой стол посередине. Больше в комнате ничего не было. Непривычным было то, что не было дверей, окон, даже выключателя на стене, столь привычного для любого помещения.

— Ты хоть что-нибудь помнишь, когда мы возвратились домой?

— Да, кто-то выстрелил в меня, и я потеряла сознание. Я еще хотела крикнуть тебе, чтобы ты бежал, но, по-моему, только разевала рот, потому что голоса своего я не слышала, так быстро подействовало лекарство. Надо полагать, мы попали в ловушку и снова у этих людей из тайной организации?

— Вряд ли. Точнее, сначала нас действительно поймали и неизвестно куда отправили. Потом меня засунули в какой-то агрегат, о котором ты мне рассказывала, и носатый урод предложил мне с ними сотрудничать, иначе они разрежут тебя на куски.

— Меня!

— Да, тебя. Все это время тебя держали в сонном состоянии, а носатый работал со мной. Я вначале морочил им мозги, но потом понял, что это бесполезно. Короче, один раз они сняли показания, а потом произошло то, во что ты просто не поверишь!

— Нас спасли инопланетяне!

— Анна, ты опять читаешь мои мысли.

— Они у тебя буквально на лице написаны.

— Да, но самое удивительное то, что они жутко похожи на нас.

— Тогда с чего ты решил, что они инопланетяне?

— Как с чего? Хотя, может быть ты и права, и они вовсе не инопланетяне, но в тот момент, когда я их увидел, почему-то сразу подумал, что они вовсе не земляне.

— И кто же они?

— А черт их знает! Может еще одна тайная организация? Может нас американцы или китайцы спасли? Нет, подумать только, во карусель закрутилась.

— Ты успокойся и сядь, я думаю, что скоро все прояснится.

— Хорошо бы, — Михаил подошел к стене и пощупал, — надо же, не то металл, не то пластик, хрен поймешь. Нет, все же мне кажется, нас точно спасли инопланетяне.

Не успел Михаил присесть в кресло, как часть стены плавно отъехала, и в образовавшийся проем вошли два незнакомца. Они были одеты в облегающие костюмы, наподобие тренировочных, и переливались, так что трудно было понять, какого они цвета, то казались стального, то ярко белого.

— Как вы себя чувствуете? — произнес один из вошедших. При этом он говорил на русском языке и без какого-либо акцента.

— Спасибо, хорошо, — ответила изумленная их внешностью, Анна.

— Полагаю, вы удивлены и у вас много вопросов к нам?

— А вы как думаете? — ответил Михаил, и попытался прочесть, о чем думают стоящие перед ним люди. Однако его попытка окончилась ничем. Они явно блокировали возможность чтения мыслей.

— К сожалению, мы не можем ответить на все ваши вопросы.

— Да мы особо и не рассчитываем, вы хоть скажите, где мы и кто вы?

— Вы на космическом корабле,… на котором вы, Михаил, уже один раз побывали.

— Надо понимать, вы те, кто отправил меня и двух моих спутников в колонию?

— Совершенно верно.

— Значит, это вы создали параллельный мир?

— Из которого вам удалось исчезнуть. Вы первый, кому это удалось. Вот почему нам пришлось прийти вам на помощь и вторично спасти, а заодно и вас, Анна.

— Ничего себе. Между прочим, мы не погибли в авиакатастрофе, как те, кто живут в колонии.

— Но инопланетянка могла погибнуть. У неё оставался совсем небольшой запас воздуха.

— Вот её бы и спасали.

— Миша, перестань. В конце концов, сейчас они точно нас спасли.

Михаил нахмурился, так как понял, что совершенно напрасно завелся. Вместо того, чтобы поблагодарить инопланетян, он ввязался в совершенно беспредметную дискуссию.

— Одним словом, прошу извинить, и спасибо, что спасли.

— Пожалуйста.

— Стало быть, наша участь определена, и вы отправите нас в колонию? — стараясь говорить как можно спокойно, спросила Анна.

— Это было бы самым разумным, но все несколько усложнилось. Теперь вы знаете, что её можно покинуть. Не всем, но вы сможете. Кроме того, нам не хотелось бы, чтобы информация о колонии распространялись как внутри неё самой, так и на Земле.

— И что же с нами будет?

— Придется обождать, сейчас решается вопрос, как с вами быть.

— А не боитесь, что мы телепортируемся домой? — неожиданно произнес Михаил, и с прищуром посмотрел на инопланетян, словно проверяя их реакцию на заданный вопрос. Однако их лица были невозмутимы.

— Отсюда невозможно телепортироваться. Слишком большая экранизация корабля, так что волноваться нам нечего. К тому же, мы вам не враги, у нас совсем иные цели.

— Угу, спасать людей и вместо того, чтобы оставлять их на Земле, отправлять неизвестно куда, где и люди не живут, а скорее выживают. Просто супер, — не выдержав, снова завелся Михаил, так как вспомнил, как сложно и тяжело жить в колонии.

Анна снова с укором посмотрела на Михаила, но на этот раз промолчала.

— Вы правы. Гуманизмом это не назовешь. Но с другой стороны, спасенные люди в любом случае погибли бы. Мы берем исключительно тех, у кого шансы на выживание равны меньше одной сотой процента.

— Вот и отправляли бы их на Землю, зачем куда-то запихивать? Или это эксперимент какой, так он больно затянулся. Человек показал, что он и там выживет, более того, не просто выживет, а будет продолжать свое развитие….

— Совершенно верно, и положит основу новой цивилизации, — закончил его мысль инопланетянин.

— Оригинально. А для чего тогда все эти испытания?

— Для того, чтобы человечество смогло передать своему будущему потомству, что оно смогло возродиться, хотя находилось в неимоверно сложных условиях.

— Бред какой-то.

— Вовсе не бред. Вам сложно все это понять, потому что вы не в курсе всех дел, и мало прожили в колонии.

— Мне и трех недель сполна хватило. И потом, как может возродиться цивилизация, на столь небольшой территории, коим является мир, который вы создали?

— Мир большой, просто, пока он ограничен рамками определенной территории, за пределы которой колония не может перешагнуть. По мере её развития, размеры будут увеличиваться, и когда-нибудь, она охватит всю планету.

— Так где он этот мир? — чуть ли не воскликнул Михаил, понимая, что безумно хочет услышать ответ на этот вопрос.

— Он рядом с вами, всего в нескольких минутах, разделяющих Землю и её двойника.

— Не понял?

— Это трудно понять. Параллельный мир, это совсем не то, о чем вы думаете, и что пытаетесь вообразить в своих теориях.

— Так что же это, или пока это секрет?

— Для вас нет.

— Для меня нет! Я что, избранный?

Впервые с начала разговора, лицо говорившего дрогнуло и на нем появилось подобие улыбки. Он пристально посмотрел на Михаила, и спокойно произнес:

— Землю в будущем ждет катастрофа. Цивилизация погибнет, и спасти её не в наших силах. Но это не значит, что вы обречены. Вот почему мы уже много лет занимаемся программой, которая направлена на сохранение цивилизации человечества в Галактике. Для этих целей мы использовали параллельную систему, своего рода, дубликат Земли. Она полностью идентична по своим параметрам и даже имеет схожие очертания континентов и океанов. Её отличает лишь природные ресурсы.

— Ресурсы!?

— Да, они создаются по мере расширения колонии. Дело в том, что это очень сложный и трудоемкий процесс. Вот почему нужно время, чтобы создать огромный мир, в котором люди смогут жить.

— Ничего не понимаю. Звучит все слишком фантастично. Если параллельный мир рядом с нами, то почему мы о нем ничего не знаем, не видим его?

— Его невозможно увидеть. Самым простым примером, который позволит сравнить и представить себе суть параллельного мира, будет следующее. Нас в комнате четверо. Сейчас мы беседуем с вами, видим и слышим друг друга, общаемся. Это происходит потому, что в данный момент времени, мы находимся в одних и тех же координатах пространства, естественно плюс минус несколько метров, друг от друга. При этом основным и самым главным принципом, является идентичность времени и координат. Стоит мне выйти за дверь, и я изменю свои координаты. Наша связь нарушится. Вы не будете видеть и слышать меня, но если мы с вами до этого разговаривали, то вы знаете, что я где-то нахожусь в другом месте. Нас по-прежнему объединяет…

— Время.

— Совершенно время. Мы живем с вами в одном времени. А теперь представьте, что вы и я по-прежнему находимся в этой комнате, но изменяем время. Каждый находится в данной точке пространства, но в разный временной интервал. Сможем ли мы тогда видеть друг друга?

— И да, и нет.

— И снова верный ответ. Все зависит от величины временного интервала. Если он ничтожно мал, то это незаметно, а если достаточно большой? Тогда я могу находиться в данной точке пространство и не знать, что и вы находитесь в ней, потому что нас разделяет не пространство, а время. Логично?

— Да, но…

— Энн, будь добр, продемонстрируй это на примере, — обратился мужчина к своему спутнику, который все это время молча стоял рядом. Только тут Михаил обратил внимание, что на поясе у него была пристегнута небольшая коробочка, напоминающая обычный сотовый телефон. Он нажал кнопку, и крышка открылась. Вслед за этим он стал набирать какие-то команды и вдруг исчез. Не было слышно никаких звуков или других эффектов. Просто был, и в ту же секунду его не стало.

— Видите, моего спутника здесь нет. Точнее, он по-прежнему здесь, но в другом времени.

— Так значит, это фактически перемещение во времени, я правильно понял?

— Не совсем. Машина времени, о которой вы говорите, это совсем иное. Там другие принципы. В данном случае, речь идет о параллельности миров. Смотрите, сейчас мой спутник вернется обратно, — и действительно, не успел он это произнести, как тот снова возник, словно картинка на экране в том месте, где стоял до этого. Как ни в чем, ни бывало, он закрыл коробку на поясе и невозмутимо остался стоять рядом.

— Если честно, — пораженная увиденным, произнесла Анна, — я ничего не поняла, но все равно, это потрясающе.

Михаил посмотрел на мужчину, продолжая размышлять над всем сказанным, и неожиданно ему пришла в голову мысль, от которой он вдруг рассмеялся.

— Я понимаю, вы рассказываете это нам все по тому, что потом просто-напросто сотрете всю информацию, и ничего этого помнить не будем. Ведь так? — и он пристально посмотрел на инопланетянина.

— А как бы вы хотели?

— В смысле?

— В прямом. Вы считаете, что, вернувшись на Землю, вам нужна будет эта информация?

— А почему нет?

— Не всякая информация несет пользу. Возьмите, к примеру, себя и вашу спутницу. Вы стали обладателями удивительных возможностей, а стало ли это для вас и для людей благом? Одни неприятности, беготня от преследования, и сплошная нервотрепка. Не так ли?

— Ну…

— Так да или нет?

— Скорее да.

— А главное, что вас рассматривают не как человека Земли, а как носителя чего-то сверхъестественного, которое можно использовать во зло. Более того, помимо вашей воли, вашими возможностями уже воспользовались.

— Интересно, это когда же успели, а я ничего про это не знаю?

— Как, а участие в исследовании сбитого норфонианского корабля, а гибель сотни людей. Разве это не ваших рук дело?

— Это была вынужденная мера. Если бы не я, мы все погибли бы, а американцы захватили бы корабль и использовали его для получения знаний о внеземных технологиях.

— Да, но ведь и вы стремились к тому же. И хотите вы того, или нет, но вас использовали.

— Я добровольно помогал, — понизив голос, ответил Михаил.

— Помощь одной стороне, не означает, что вы не использовали своих возможностей во благо. Наоборот, это привело к гибели людей, а стало быть, ваши возможности стали злом. Или я не прав?

— Интересно, а что же мне было делать? — чуть ли не выкрикнул Михаил, — я, что ли виноват, что стал обладателем таких возможностей. Если бы не эти души, или как они там называются, энергетические субстанции, не задействовали во мне какие-то механизмы, стал бы я ими пользоваться?

— Вот именно, вы стали ими пользоваться, а могли и скрыть от всех, что обладаете такими способностями.

— Шила в мешке не утаишь, — мрачно произнес Михаил.

— Что?

— Присказка есть такая на Земле.

— Понятно.

— Послушайте, — вмешалась в разговор Анна, — мне кажется, что ваша цивилизация столь могущественная, раз вы сумели понять и создать параллельные миры, так может вам ничего не стоит снова сделать нас обычными людьми? Мы ведь и сами не очень-то рады, что обладаем такими сверхъестественными возможностями и вынуждены теперь спасаться непонятно от кого?

— Сделать это можно только одним путем, лишив вас жизни. К сожалению другого пути нет. Механизмы, которые управляют вашим организмом, находятся у вас в мозгу, вот почему я сказал, что вы сами распоряжаетесь, пользоваться вам вашими возможностями, или нет.

— Позвольте, — произнес Михаил, — выходит, сколь долго нас не изучали бы эти из тайной организации, они вряд ли что смогли что-то понять?

— Очень мало. Могли проследить цепочку изменений, которые происходят в тех или иных органах, получить много статистики для анализа, возможно, понять механику возникновения того или иного энергетического процесса, да и то вряд ли, слишком сложные процессы происходят. Холодный синтез ядерного процесса слишком серьезная штука, чтобы её так быстро разобраться, но навести на какие-то размышления, может. Но уяснить сам механизм, будем так говорить, зарождения или запуска процесса, невозможно.

— Но почему?

— Потому что механизм запуска лежит в тонкой материи, а она и есть, ваша душа или научно говоря, энергетическая субстанция. Именно с помощью неё осуществляются процессы генерации телепортационного канала перехода, создание и управление энергией холодного синтеза водородных соединений и многое другое.

— Даже чтение мыслей на расстояние?

— Ну, это самое простое из того, что вы можете.

— Простите, а вы что, наблюдаете за нашей цивилизацией? — обратилась с вопросом Анна.

— Да.

— А наша гибель, о которой вы упомянули, она скоро наступит?

— Вопрос ближайшего будущего.

— Простите, а зачем вы в колонию помимо людей, отправляете инопланетян?

— Чтобы в будущем, вам было проще войти в общегалактическую систему народов. Сейчас вы слишком замкнуты. Это вам только кажется, что человечество многообразно. Расы ровным счетом не определяют различий человека. Те же гены, органы и все остальное. Другое дело, когда внутри сообщества существуют разные ветви цивилизаций. Это позволяет изначально изменить отношение друг к другу. Уменьшить агрессивность и неприязнь к другому виду.

— Железная логика, — констатировал Михаил, и добавил, — интересно, а как та или иная ветвь сможет развиваться, если, к примеру, в колонии всего одна представительница Норфона?

— Сегодня одна, завтра может появиться другая. Мы держим все под контролем, не думайте, что мы пустили весь процесс на самотек, это всего лишь видимость. Мы просто не входим в контакт с колонистами.

— Кое-что я понял, за исключением одного, а души-то норфонианцев зачем было отправлять в колонию? Там сейчас такой переполох.

— Так ведь благодаря вам все изменилось, страсти улеглись, и все идет, как и должно быть.

— Да, но ведь это неестественно, когда в одном существе живут две души?

— С этим можно согласиться, но это была вынужденная мера, и вопрос, как быть дальше, решается. Энергетические субстанции были на грани гибели. К сожалению даже наших возможностей не хватило, чтобы успеть спасти всех. Мы не боги,… чтобы сделать невозможное.

— Так кто же вы!? — чуть ли не умоляя ответить, спросила Анна.

— Кто мы? На это сложно ответить…

Наступило невольное молчание. Михаил и Анна размышляли об услышанном, понимая, что скоро их судьба будет решена, а главное, они даже не вспомнят, о том, что с ними произошло.

— Знаете, что я подумал, — неожиданно произнес Михаил, — согласен, память можно стереть, но ведь душа, она наверняка имеет свою память, стало быть, ту информацию, которую мы сейчас от вас получаем, её полностью нельзя уничтожить? Я прав, или нет?

— Вы здраво мыслите, а главное, постоянно размышляете, ставите перед собой вопросы, и сами же на них отвечаете.

— Так я прав, или нет?

— Конечно. Душа, это то, что хранит воспоминания о прожитом, воспринимает, анализирует происходящее и дает импульс мозгу для действий.

— Тогда зачем стирать память, если информация все равно будет храниться?

— Если говорить научными терминами, человек не в силах открыть свою душу, чтобы прочесть все, что в ней записано. Это происходит лишь один раз, в момент его смерти. Вы, наверное, слышали, что когда человек умирает, перед ним якобы проходят видения всей прожитой жизни. Это действительно так. Тонкая материя покидает умирающее тело, и, прощаясь с ним, дает напоследок вспомнить все, что она пережила за время своего существования.

— Постойте, постойте, но раз душа освобождается, значит, она не умирает, а как же тогда души норфонианцев, почему они могут погибнуть?

— Какой вы, вам все хочется узнать. Хорошо, я отвечу вам. Действительно, душа может существовать самостоятельно, но до определенного предела времени. Кроме того, искусственно освобожденная из тела человека, с целью последующей пересадке в заранее подготовленный клон,… — мужчина неожиданно замолчал, словно размышляя, говорить дальше или нет, минуту помедлил, и продолжил, — Одним словом, на Норфоне еще столкнутся с массой проблем, прежде чем поймут, что это не выход из положения, когда таким способом можно продлять жизнь человека. А что касается души, то она устремляется к своей конечной цели и там, либо остается, либо вновь возвращается в тело другого существа, но прежде, она отдает накопленную информацию.

— Выходит, это и есть суд Божий? Либо душа остается на небе, либо…

— Конечно. Вы все правильно поняли. Ад не на небесах, а на Земле. Думаете легко душе жить в мире людей, в мире, где каждый миг приходиться делать выбор между добром и злом, ибо соблазн столь велик, что человек не всегда готов принять верное решение.

— А как же совесть человека?

— Совесть? Это муки и страдания между желаниями человека и его душой. И тут кто кого.

— Да, сложно въехать сразу. С одной стороны, голая наука, с другой, мистика и религия.

— Чтобы подняться на новый уровень знаний, порой стоит посмотреть назад и попытаться понять, почему наука по-прежнему соседствует с религией. Возможно это, даст ключ к пониманию того, что все в мире взаимосвязано, но совсем не так, как мы это воспринимаем на данный момент.

В этот момент стена раздвинулась, и в комнату вошло еще три человека, две женщины и мужчина.

— Решение принято, — произнесла одна из вошедших, — вам пора.

Глава 4

Анна подошла к Михаилу и крепко ухватилась за его руку, словно боялась, что их непременно разлучат.

— На промывку памяти, или как? — попытался пошутить Михаил, но понял, что шутка не удалась. Лица инопланетян были невозмутимы. Женщина, которая сказала, что им пора, посмотрела на Михаила и Анну, и ледяным голосом произнесла:

— Принято решение, направить вас обоих в колонию. Ваша задача, в кратчайшие сроки подготовить колонистов, в которых были пересажены энергетические субстанции норфонианцев, к возвращению на родину. Инструкции для координирования действий вы сможете получать с помощью вот этого прибора, — и она протянула Михаилу устройство, напоминающее обычный карманный компьютер.

— Простите, а что мы, собственно говоря, должны сделать? — взяв прибор, спросил Михаил.

— Я же сказала, подготовить колонистов, точнее энергетические субстанции к возвращению на родину. Все необходимые указания вы получите, а для начала, необходимо завершить начатую работу, успокоить людей, а когда мы все организуем, собрать их вместе и затем доставить в указанное нами место.

— А что потом?

— Потом мы сами решим все вопросы.

— Я имел в виду, что с нами будет потом, со мной и Анной?

— С вами вопрос до конца не решен, так что придется подождать.

— Оригинально, — тихо произнес Михаил, и почувствовал, как Анна дернула его за руку, что означало, чтобы он не заводился. Все равно спорить было бесполезно, и не нужно.

— Вам все ясно?

— В целом да, а частности узнаем из ваших инструкций, — снова с подтекстом произнес Михаил.

— В таком случае, прошу проследовать. Сейчас мы выйдем в точку перехода, и затем вас доставят в колонию

— Один вопросик можно? — неожиданно мягко, чуть ли не просящим голосом, произнес Михаил.

— Только один, время до выхода в расчетную точку совсем мало.

— Кто его знает, сколь долго будет проводиться ваша операция по переправке душ на Норфон, а зима не за горами. Может, теплую одежду одолжите, или у вас с этим напряг?

Впервые за все время на лице женщины он увидел улыбку, впрочем, и её спутники улыбнулись, но тут же их лица приняли серьезный вид.

— Хорошо, посмотрим, возможно, эту проблему можно будет решить. Прошу следовать за мной.

Михаил и Анна, а так же все, кто был в комнате, последовали в проем стены, за которым находился коридор. Он выглядел точно так же как и комната, совершенно голые стены и свет, непонятно откуда освещающий пространство в обоих направлениях.

Пройдя метров десять, стена сбоку неожиданно раздвинулась, и они прошли в помещение, которое наконец-то хоть чем-то напоминало привычное земное. В нем находилось довольно много всевозможной аппаратуры. Посреди комнаты было расположено устройство, которое как ни пытался Михаил с чем-то сравнить, но так и не смог. Его попытки представить, чтобы это могло быть, скорее были связаны с воспоминаниями о конструкциях в ранее виденных им фантастических фильмах.

Как только они приблизились к установке, она раздвинулась на две половинки, и тогда стало понятно, что это своего рода какая-то кабина или устройство, в которое их непременно поместят. Словно читая мысли Михаила, женщина произнесла:

— Совершенно верно, это устройство, с помощью которого вас отправят в колонию. Мы постараемся высадить вас не очень далеко, к тому же, вы сможете воспользоваться нашим устройством для ориентации на месте. Прибор очень прост в обращении, думаю, что вы легко поймете, как с ним обращаться. Но учтите, о нем, в колонии никто не должен знать. И еще, ваша память не будет подвержена чистке, поэтому, все, что вы узнали о нас должно храниться в тайне. Запомните, это важно не только для нас, но и для вас и еще больше, для самих колонистов. А сейчас возьмите вот эту одежду, и займите места в установке.

Кто-то из сотрудников, которые находились в помещении в тот момент, протянул два комплекта одежды, похожего на обычное нижнее белье. Михаил хотел было сказать, что в подштанниках не больно согреешься зимой, разве что в постели, да под теплым одеялом, но передумал. Однако, взяв белье, понял, что оно весьма странное, однако рассматривать его не было времени, и они с Анной прошли к установке и заняли места внутри. Кабина закрылась как только они уселись, и вслед за этим послышался какой-то гул, а затем появилось ощущение, что кабина движется, точнее летит.

— Слушай, как в парке аттракционов, — произнесла Анна и, повернув голову, посмотрела на Михаила, который сидел рядом.

— Надеюсь, что в дальнейшем полной аналогии с этим не будет, а то что-то последнее время я стал не очень большой любитель подобных вещей.

Между тем ощущение, что они летят, продолжалось. Так продолжалось еще несколько минут, а потом все внезапно закончилось, и сразу вслед за этим кабина снова раздвинулась. Михаил и Анна увидели, что находятся на лесной поляне.

— Надо полагать, мы прибыли и можно выходить.

— Скорее всего, вот видишь, а ты опасался. Вполне нормальный полет.

— Пожалуй.

Как только они вышли, обе половинки соединились и резко взмыли вверх. Михаил и Анна устремили свой взор в небо и увидели, как та устремилась в сторону космического корабля, который висел высоко в небе. Затем она влетела внутрь и корабль начал быстро удаляться. Самым интересным было то, что в какой-то момент, было отчетливо видно, как вокруг корабля возникло яркое сияние, и он исчез.

— Видишь, это он наверняка прошел сквозь силовое поле. Интересно, они его отключают, когда входят и выходят, или нет?

— Какой ты любопытный. И на корабле, все выспрашивал и выспрашивал их.

— А что, разве тебе было не интересно узнать то, о чем они рассказали?

— Конечно интересно, — Анна прижалась к Михаилу, — слушай, значит это и есть тот мир, о котором ты рассказывал?

— Похоже. Знаешь, о чем я сожалею, надо было попросить их, чтобы они нас, прежде чем отправлять сюда, покормили, а то что-то есть захотелось.

— Ну тебя, — и Анна в шутку оттолкнула Михаила, — как ты можешь так говорить. Ты представь себе только, где мы были, с какими людьми, точнее инопланетянами разговаривали, а ты о еде вспомнил. Позор.

— Вовсе и не позор. Раз нас на задание посылают, стало быть, могли подумать о том, что не мешало бы сначала покормить или хотя бы сухим пайком снабдить в дорогу, — Михаил говорил это в шутливой форме, и Анна снова прижалась к нему.

— Что, скажешь, я опять не прав?

— Прав, прав. Давай лучше примерим одежду что ли, а то как-то неудобно тащить её с собой, да и что подумают в колонии. Как считаешь?

— Вот это ты дельную мысль подала, заодно проверим, так ли она согреет нас, а то, как говорится, погодка шепчет, гляди, наверняка уже снег утром выпал, видишь, кое-где еще лежит, не успел растаять под солнцем.

Они стали быстро переодеваться. Оказалось, что костюмы, которые им дали, напоминали тонкие комбинезоны. Затруднение возникло сразу же, как только Анна его надела. Она стояла, не в силах понять, как он застегивается. Михаил невольно засмотрелся на Анну.

— Миш, мне же холодно, лучше скажи, как эту штуку застегнуть? Вроде на молнию похоже, а не застегивается.

Михаил тем временем натянул костюм на себя и пытался понять, как работает застежка, которая по идее должна действовать элементарно просто.

— Так, пойдем логическим путем. Если пуговиц нет, стало быть, это молния. Чтобы её застегнуть….

— Еще пять минут лекций о логике, и я замерзну.

— Понял, сейчас придумаем. Блин, хоть бы инструкцию какую оставили.

— Надо было, перед тем как переодеваться, понять, как это работает.

— Ты знаешь, а это мысль.

— Ну уж нет, теперь я точно окоченею. Слушай, попробуй что-нибудь придумать, ты же привык экспериментировать.

— Это в прошлом, но я постараюсь, — при этом Михаил соединил внизу комбинезона обе половинки и пальцем потянул наверх, словно имитируя замочек, который обычно бывает у молнии. Обе половинки настолько плотно прижались друг к другу, что шов был еле заметен.

— Вот видишь, шесть секунд, и нет проблем, — он хотел было сделать то же самое у себя, но Анна зачем-то удержала его за руку.

— Подожди, надо вначале проверить, как она открывается, а то припрет нужда, и будем снова экспериментировать.

— Гениальная мысль. Думаю, что надо сделать то же самое, но в обратной последовательности.

— Ты так думаешь?

— Уверен. Все гениальное, до смешного просто.

Анна коснулась пальцем начала шва в районе шеи и провела им вниз. Комбинезон снова разъехался на две части.

— Супер. Ты представляешь, вот это да, — Анна еще несколько раз, словно ребенок провела пальцем вверх вниз, совсем забыв, про холод.

— Дорогуша, ты же говорила, что тебе холодно?

— А ты разве не чувствуешь, что в нем тепло?

Только тут Михаил почувствовал, что в комбинезоне ему было действительно весьма комфортно. В меру тепло, но и не жарко.

Одевшись в одежду, в которой они прилетели, Михаил достал компьютер. Подумав, нажал зеленую кнопку, так как она была крупнее остальных кнопок. В тот же момент экран зажегся, и на нем появились надписи, которые являлись ни чем иным, как инструкцией по эксплуатации.

— Нет, ты посмотри, они даже инструкцией его снабдили.

— Какие странные значки, а я понимаю, что они значат. Ты тоже понял что написано?

— Надо же, значит они, пока мы были на корабле, успели тебя выучить языку, на котором разговаривают в колонии.

Михаил прочел инструкцию.

— Ну что же все ясно. Простейшее устройство с точки зрения пользователя, так что нажимаем сюда, затем выбираем в меню карту местности и затем определяем местоположении колонии. Слушай, наверное, у них своего рода GPRS задействовано.

— Чего у них?

— Во многих моделях сотовых телефонов есть возможность прямого доступа в интернет. А имобилайзеры с этой функцией позволяют отслеживать твое перемещение через спутник.

— Не знаю, я этим не пользовалась. Ты лучше скажи, нам далеко до колонии?

— Сейчас посмотрим. Слушай, техника просто класс. Мы без особых проблем дойдем до колонии. А главное нам идти всего восемь и два десятых километра. Нет, ты представляешь!

— Я представляю, но ты помнишь, что нам велели его не показывать, а стало быть, не стоит удивлять колонистов, что мы так быстро нашли дорогу к ним.

— Я думаю, что ты напрасно волнуешься. Ведь я уже здесь был.

— Ты лучше придумай, что ты скажешь, когда тебя спросят, как ты снова сюда попал, да еще не один, а со мной?

— Вот тут ты права. Нам надо согласовать этот вопрос, дабы не получилось, что ты скажешь одно, а я другое.

— Пошли, а по дороге, что-нибудь придумаем. Куда нам?

— Туда, — и Михаил указал рукой в сторону леса.

Идя по лесу, Анна любовалась его красотой, то и дела останавливалась и что-то рассматривала. Поэтому за час они прошли чуть больше километра. Остановившись возле поваленного дерева и присев на него, Михаил снова достал компьютер, и сверил путь, по которому им идти. Пока Анна ненадолго отошла в сторону по своим делам, он изучал возможности компьютера, и когда она вернулась и подошла, произнес:

— Действительно, возможности у него потрясающие. Смотри, — и он указал ей на точки на экране.

— Что это?

— Оказывается, он позволяет каким-то образом отслеживать местоположение всех колонистов на планете. Более того, здесь есть полный список всех колонистов, и если я введу имя любого из них, то могу узнать, где он в данный момент находится.

— И нас тоже?

— Нас я не проверял.

— А ты проверь.

Михаил пролистал список имен и фамилий и вскоре нашел их среди прочих.

— Ты права, вот видишь, моя, а вот и твоя фамилия и имя.

— Наверно нам вшили какой-нибудь чип или датчик, как и всем колонистом, с помощью которого и ведется слежение.

Михаил взглянул на Анну и удивился, как быстро она сообразила, как прибор может определять местоположение колониста.

— Миша, а вот смотри, две точки. Тебе не кажется, что они двигаются в нашем направлении?

— Скорее всего, это поисковики. Они видели космический корабль, и направились к месту посадки.

— Зачем?

— Как зачем. Появление НЛО означает, что в колонию доставили новых поселенцев.

— Давай тогда не будем торопить события, а дождемся, когда нас найдут, а пока надо еще раз продумать легенду нашего появления в колонии.

— Хорошо, так и сделаем.

— Кстати, забыла тебе сказать. А ты зря сказал, что о нас не позаботились. Смотри, что я обнаружила, когда ходила в туалет, — и Анна сняла кофту и расстегнула на себе блузку. После этого, она провела пальцем по костюму в районе пояса. Шов разъехался, и оказалось, что в этом месте находится карман, в котором лежало несколько тонких пластинок, с таблетками.

— Как ты думаешь, что это?

— Наверное, лекарства, — неуверенно ответил Михаил.

— Лекарства, держи, тут все написано, — и она протянула одну из пластин Михаилу. На пластинке было написано: "Продукт питания. Энергетическая емкость одной таблетки пять тысяч калорий".

— Судя по тому, что ты уже одну попробовала, и у тебя такой вид, словно ты только что пообедала…

— Конечно. Состояние отличное. Обед и ужин в одном флаконе, точнее таблетке. Советую.

Михаил оторвал одну таблетку, но, подумав, разделил её на две части и съел половину. Вслед за этим он почувствовал, что таблетка практически моментально стала действовать, такой прилив сил появился в организме.

— Ну как?

— Да, но с другой стороны, могли бы и предупредить.

— Просто о людях надо всегда думать лучше, а не судить о них по первоначальным впечатлениям.

— Хорошо, целиком и полностью с тобой согласен, инопланетяне хорошие, позаботились о нас и все такое.

Анна посмотрела искоса на Михаила и вдруг звонка рассмеялась.

— Миш, ведь ты знаешь, что я читаю твои мысли. Ты же только что думал одно, а говорил другое. Прямо как ребенок.

— Анюта, так не честно. Да, балда я, знаю, и ругаю себя за это. Но не могу же я говорить тебе, что я не прав и бла-бла-бла. Мужчина должен делать вид, что он всегда прав. Это его имидж, харизма.

— Ой, не смеши меня. Ведь ты совсем иной.

— Иной!? Какой иной?

— Добрый и ласковый. Ведь правда, или я ошибаюсь? — она обняла Михаила и нежно поцеловала, — и вообще, мы так давно не виделись и не были вместе, а мне так хочется быть с тобой рядом, чтобы ты любил меня, а я тебя.

— Обещаю тебе, что сегодня наши желания сбудутся, — он поцеловал Анну и добавил, — а сейчас соберись, минут через двадцать мы встретимся с двумя колонистами.

* * *

Хотя Михаил и Анна, были готовы к встрече с колонистами, появление двух поселенцев вызвало волнение. Когда они приблизились и поздоровались, Михаил вдруг подумал, что легенда, которую они придумали не то чтобы плохая, а может наоборот, вызвать недоумение и лишние вопросы. К тому же, один из колонистов как-то странно посмотрел на него, прочитав мысли, понял, что его узнали. Впрочем, это было неудивительно, работая в госпитале, он общался с большим количеством поселенцев.

— Разделяю ваше удивление, — произнес Михаил, — Наша экспедиция с Хорвитсом, оказалась неудачной. В результате я снова здесь.

— А это кто с вами?

— Меня зовут Анна. Анна Рылева. Я,…

— Это моя жена. Это долго объяснять, но судьба распорядилась так, что мы вместе оказались здесь.

— Понятно, — растягивая слова, произнес мужчина, который узнал Михаила, — что же вам здорово повезло. Живы остались, да еще вместе с женой вернулись в колонию. Все веселее жить. Так что пошли, или вы сами дойдете до колонии, дорогу мы вам покажем.

— Конечно дойдем. Нам ведь туда, кажется, — и Михаил нарочно показал много правее, чем располагалась колонию.

— Нет, вам нужно держаться строго в этом направлении. Смотрите, чтобы солнце было все время справа. Как только лес кончится, овраг будет, чуть правее пройдите, а то там речка протекает, и перейти удобнее будет. Потом поднимитесь и там километра два через лес. И не забудьте, взять левее. Не заблудитесь?

— Постараемся.

— Тогда, счастливой дороги и с возвращением в колонию.

— Спасибо.

Михаил и Анна зашагали в указанном направлении. Спустя час, показался овраг, а еще через полчаса и сама колония.

— Мне так страшно, — произнесла Анна, и взяла Михаила за руку, — как нас тут встретят?

— Нормально встретят, вот увидишь. Народ тут в целом доброжелательный. Трудности, они всегда сближают, а не разделяют людей, так что сама увидишь, все не так страшно.

— Надеюсь.

И хотя Михаил говорил это уверенным тоном, Анна поняла, что он то же волнуется, как пройдет его возвращение в колонию.

Глава 5

— Значит, говорите, что вы пытались прорвать силовой экран, с которым столкнулись, а потом потеряли сознание? — произнес Свенсен, и, почесав бороду, покивал головой, — смелый вы, однако человек. А мы вас тут, можно сказать, похоронили, хотели, было на местном кладбище, и местечко определить, — он добродушно хихикнул, — но Сысоева отговорила, сказав, что вы не тот человек, чтобы так просто помереть.

— Она права, кстати, как у неё дела, справляется без меня или нет?

— У вас, как бы это сказать, быстрее дело продвигалось, но она тоже молодец, работает и сдвиги есть. Народ вроде как начинает понимать, что не все измы болезнью назвать можно.

— Хорошо сказано, именно измы.

— Так что, в "общий" дом пойдете или к работе хотите вернуться?

— Нет, я бы предпочел сразу делом заняться. Заодно и супругу с собой взял бы. Она у меня этот, детский психиатр по образованию. А люди, особенно в пожилом возрасте, они ведь как дети, верно?

— Не все конечно, — и Свенсен снова почесал бороду и пристально посмотрел на Анну, которая неожиданно зарделась ярким румянцем. И было отчего. Михаил прочел мысли Свенсена, и невольно нахмурился:

— А ничего бабенка. В меру упитанная и гладкая такая. Черт возьми, везет же некоторым, как говорится и пуля его не берет и в воде не тонет. Мало того, что сумел выжить, так еще и жену привел в колонию. Молодец какой. А бабенка у него что надо, можно только позавидовать. Годков бы десять сбросить, можно было бы и приударить. Хотя у такого отобьешь. Шустрый мужик, уважаю. Стоит подумать, может его на мое место предложить, когда выборы начнутся? Надо будет к нему внимательно присмотреться.

— Так что, добро или нет? — спросил Михаил.

— Разумеется. Работник всегда лучше, чем нахлебник, верно?

— Это точно.

— А раз так, то я распоряжусь, насчет провианта, а вы можете идти в госпиталь. Заодно супруге все покажете и расскажете, насчет местного быта, — он подмигнул и поправил волосы на голове, — надеюсь, дорогу в госпиталь не забыли?

— Вряд ли.

— Вот и отлично.

Михаил и Анна вышли на улицу. Проходящие мимо колонисты здоровались, и одновременно на их лицах было удивление. Объяснять каждому, что и как он не собирался, просто мило улыбался и здоровался.

— Пошли, по ходу дела, я тебе все объясню.

— Тук-тук, доктор, к вам можно, или прием на сегодня закончен? — произнес Михаил, когда они с Анной вошли в госпиталь и услышали, что Сысоева с кем-то разговаривает за занавеской. Пола тут же откинулась, и Елена Степановна буквально выскочила из помещения. Онемев от удивления, она стояла и смотрела на улыбающихся Горина и Рылееву, не веря, что такое может быть. Наконец совладав с собой, она произнесла:

— Вы!?

— Анюта, это мы?

— Мы, конечно же, а кто же еще. Кончай своё представление. Так можно и до инфаркта человека довести. Извините, вы, наверное, уже знаете его характер. Взрослый человек, а ведет себя порой, как ребенок.

— Ребята, ой, простите, — и Сысоева вдруг обняла их.

— Как же я рада, что вы живы. Нет, это надо же, после всего, что произошло, вы снова вместе, здесь, сейчас, просто не верится. Расскажите, что произошло, как вы здесь очутились?

— Долго рассказывать. Может вечерком, посидим, поболтаем за жизнь? Кстати, Свенсен распорядился направить меня и Анну снова сюда определить, так что мы опять будем работать вместе. Как вам такой расклад?

— Замечательно, просто замечательно.

— Тогда, если не возражаете, я Анне местные, так сказать, достопримечательности покажу, короче введу в курс жизни в колонии, а вечером поговорим.

— Договорились. Ой, просто нет слов как я рада, а то я тут одна, даже поговорить не с кем.

— Как, а пациенты? Я думал, они вас за день так утомили, что вам не до разговоров.

— Пациенты, это совсем другое. Это работа, а вы,… Вы оттуда, с большой Земли…

— Ладно, до вечера.

Они сидели возле костра. Двое сотрудников, которые работали в госпитале, разошлись по своим комнатам, а Михаил, Анна и Елена Степановна остались.

— Ну, рассказывайте, я ведь сгораю от любопытства, как вы здесь оказались?

Михаил почесал за ухом и тихо произнес:

— Лена, вы в каком ведомстве на Земле работали?

— А что?

— А то, подписку о не разглашении секретной информации давали?

— Давала, а при чем тут этот?

— Придется еще раз дать, потому как информация, которую я вам сообщу, носит сугубо секретный характер и кроме нас троих о ней никто не должен знать.

— Даже так!?

— Что делать, такова жизнь, — и Михаил стал подробно рассказывать ей о том, что произошло с ним и Анной за то время, пока он отсутствовал. Закончив свой рассказ, он произнес:

— Так, что, чем все это закончится для нас, честно скажу, не знаю. Инопланетяне, которые нас сюда направили, нашу судьбу пока еще никак не определили. Поэтому будем жить, а там видно будет, что и как.

— Верно. Кто знает, что завтра с нами будет. А вот то, что Сомова убили, это конечно новость и очень печальная. Хороший был человек. Значит и впрямь, серьезные люди стоят за этой организацией. Главное, я о ней, ни полслова не слышала, а ведь наш отдел, по идее, как раз в круг их интересов должен входить.

— Как знать, может быть, ваше руководство с ними как-то связано. Все очень сложно и запутано.

— Да, это верно. Значит, они хотят вернуть энергетические субстанции на Норфон? Странно, с чего это вдруг? Сначала отправили сюда, а потом передумали?

— Возможно, были сложности технического порядка.

— Наверно. Ну что же будем работать, хотя я не очень понимаю, что нам надо сделать, чтобы подготовить их к отправке.

— Получим инструкции, а там видно будет, — и Михаил осторожно вытащил и показал Сысоевой портативный компьютер…

* * *

Неделя, которая прошла с момента возвращения Михаила в колонию, ничем особенным не запомнилась, разве что постоянными расспросами относительно того, каким образом ему удалось спастись, и как он снова попал в колонию. Легенду, которую они придумали с Анной, и по ходу несколько откорректировали, сводилась к тому, что, войдя в соприкосновение с силовым полем, он потерял сознание и ничего не помнит. Что касается Анны, то её легенда появления в колонии, сводилась к тому, что она, находясь загородом, попала под грозовой разряд и потеряла сознание, поэтому каким образом она оказалась, да еще вместе с мужем, осталось для неё полной загадкой. Надо полагать, что не все в колонии поверили такому объяснению, а потому поползли слухи, которые в целом не слишком обескуражили Михаила, потому что смысл некоторых был довольно оригинальным. В частности в одном из таковых, высказывалось предположение, что Михаил все же вернулся на Землю, нашел свою жену, и вместе с ней попал в грозу, поэтому и был спасен инопланетянами и отправлен в колонию. Короче, большая часть слухов, сводилась к тому, что Михаил смог вернуться каким-то образом на Землю, но почему-то не хочет в этом признаваться.

Пожалуй, больше всех появлению в колонии, да еще с женой, удивилась Куди. Прослышав о появлении Михаила, она вскоре заявилась в госпиталь, и, устремив свой единственный глаз, спросила:

— Какими судьбами?

Михаил не смог прочесть, о чем думает Куди, и поэтому ответил с учетом легенды:

— А кто его знает. Потерял сознание, а что потом произошло, ничего не помню.

— Совсем, совсем ничего не помните?

— Совсем, а что, есть сомнения?

— Да нет, я так просто спросила.

— А вы как устроились?

— Нормально, — и судя по тону, с которым это было сказано, Куди явно была то ли чем-то озабочена, то ли недовольна. Михаил почему-то решил, что это связано с его возвращением в колонию, ведь только он и Сысоева знали о её причастности к тому, что произошло с норфонианскими энергетическими субстанциями. Поэтому Михаил поспешил её утешить:

— Надеюсь, что у вас всё нормально? Ни я, ни Елена Степановна, ни словом не обмолвились о вас.

— Нет, в этом смысле все нормально.

— Вам сложно ужиться в колонии, поскольку вы одна с Норфона. Может быть, вам лучше было остаться в "общем" доме?

— Может быть, но сейчас об этом говорить поздно. Ладно, сама справлюсь, не впервой.

— Надеюсь. Мне кажется, у вас очень сильный характер, а временная хандра, просто-напросто попытка принять какое-то решение, к которому вы сейчас пока не готовы.

— Возможно, вы и правы. Я к вам еще зайду.

— Без проблем, всегда готов с вами поговорить. Двери госпиталя открыты.

— А вы шутник.

— Что делать, жизнь, суровая штука, а с шуткой, вроде как легче.

— Полагаете?

— Уверен.

— Попробую последовать вашему совету.

— Обязательно поможет, вот увидите.

Вслед за Куди, на пороге госпиталя появился Майкл Хорвитс. Он буквально влетел в помещение и с распростертыми объятиями бросился к Михаилу.

— Подумать только, рискнуть на такой эксперимент и остаться в живых! Нет, вы настоящий ученый, я бы на такой отчаянный поступок никогда не решился. Рассказывайте, рассказывайте, что вы ощущали, когда вошли в непосредственный контакт с силовым полем?

Михаил невольно опешил, от сумбурной речи Майкла, поэтому, посмотрев на него, произнес:

— Вы, главное, успокойтесь. Я живой, а все остальное не имеет значение.

— Я понимаю. Ой, что я говорю. Конечно же. Это самое главное. И все же, мне безумно хочется узнать ваши ощущения.

— Во-первых, было чувство, что вы, при каждом моем шаге, несоизмеримо быстро удаляетесь.

— Правда! А мне казалось, будто вы двигались какими-то рывками.

— Нет, на меня что-то давило, и каждый шаг давался с большим трудом. Когда я оглянулся, то сам был удивлен, что вы вдруг резко отдалились от меня. Поэтому, сделав еще шаг, я убедился, что имеет место сильное искажение пространства, потому что расстояние до вас значительно возросло, а потом вы и вовсе исчезли.

Невероятно! Значит, поле действительно существует, и при этом оно не убило вас, а только оказало сопротивление. А что было потом?

— А вот что было потом, я не помню. Я потерял сознание, и когда очнулся, то оказался в лесу, а рядом со мной была моя жена. Сами понимаете, было от чего удивиться и одновременно обрадоваться, что остался жив, да еще вместе с супругой. А вот, кстати, и она. Прошу познакомиться. Анна, это Майкл, я тебе о нем рассказывал.

Анна протянула Майклу руку и поздоровалась.

— Фантастика, просто фантастика. Ваш муж просто героический поступок совершил.

— Да, а я нашла бы это верхом безрассудства. Поэтому не рекомендую вам повторять его эксперимент. Его счастье, что он в "рубашке родился".

— Да, но…

— И спорить со мной бесполезно.

— Вот видите Майкл. Моя супруга не разделяет вашего энтузиазма.

— Может быть она права, — чуть сбавив патетику в голосе, ответил он, и добавил, — и все же, теперь мы знаем об окружающем нас мире значительно больше, чем раньше. А знания, собранные по крупицам, есть основа движения и прогресса.

— О! — только и смогла произнести Анна, после чего извинилась и ушла.

— Женщина, сами понимаете, — заметил Михаил, и попытался сменить тему разговора.

— Вы лучше расскажите, как обратно добрались?

— Я что, повернулся и по вешкам в обратный путь. В колонию пришел на следующий день, рассказал Свенсену, о том, что произошло. Он очень горевал, что вы погибли, точнее пропали.

— Все правильно, вы же не могли знать, что со мной произошло.

— Короче, я очень сожалел, что втянул вас в эту историю.

— Вы! Сказали тоже. Это же я предложил вам идти со мной. Так что, слава богу, что все обошлось, а то до конца жизни не простил бы себе, что по моей вине вы подверглись такой опасности. Никто ведь не знает, как поле могло повести себя, когда я начал входить в него, а вы были непосредственно у её границ.

— Знаете, у меня теперь новая идея появилась.

— Идея! Какая идея?

— Хочу на будущий год, совершить новую вылазку.

— Зачем? — с тревогой в голосе спросил Михаил.

— Мне кажется, что мы неверно подошли к проведению экспериментов, и можно сказать, полезли на рожон. Надо попытаться экспериментально, с помощью камней, привязанных на веревке, исследовать его параметры.

— Интересная идея, надо подумать.

— Ага, зацепил. Я же говорю, наука вас так просто не отпустит.

— Пожалуй, только умоляю, моей супруге об этом ни слова.

— Понял. Нем, как рыба.

Они распрощались, и Майкл ушел.

Вечером, когда трое сотрудников госпиталя, включая Сысоеву, легли спать, Михаил и Анна вышли на улицу, подышать перед сном. Небо было звездное и, глядя на него, не хотелось верить, что они не на Земле, а в каком-то параллельном измерении на планете, которая хоть и похожа на родную, все же другая.

— Знаешь, — тихо произнесла Анна, — я все никак не могу привыкнуть к тому, что все здесь считают меня твоей женой.

Михаил повернулся и внимательно посмотрел на Анну. Она заблокировала и не дала возможности прочесть свои мысли.

— Вот вернемся домой, первым делом пойдем и распишемся, — так же тихо ответил Михаил.

— Ты думаешь, что когда-нибудь мы вернемся обратно на Землю?

— Конечно, я в этом не сомневаюсь. Зачем нужно инопланетянам оставлять в колонии людей, которые, как говорится, слишком много знают. А на Земле им безразлично, что мы можем рассказать. Да и вряд ли нам кто поверит.

Анна обняла Михаила, прижавшись к нему всем телом.

— Замерзла?

— Что ты, в этом костюме, который нам дали, так здорово. В помещение совсем не жарко, а на улице тепло. Прямо, даже неловко, что приходиться надевать эту фуфайку.

— Как ты её назвала, фуфайка? — смеясь, повторил Михаил и поправил её на Анне, — Между прочим, она тебе идет. И вообще, ты у меня такая красивая. Слышала, что про тебя подумал Свенсен, — и Михаил прыснул со смеху.

— Ой, нет ну надо же, вот ведь старый хрен, — шутливо произнесла Анна.

— Какой же он старый. Ему еще и шестидесяти нет. Мужик крепкий. Так что придется мне глядеть за тобой в оба, а то и впрямь, приударит и отобьет.

— Не отобьет…. — и Анна крепче прижалась к Михаилу, а потом потянулась и поцеловала, — пойдем-ка лучше спать, ночь на дворе.

Утром Михаил не сразу понял, что компьютер подал какой-то сигнал. Достал его и, взглянув на экран, увидел сообщение. Оно гласило:

— Вам необходимо подготовить всех землян, в которых находятся энергетические субстанции к перемещению. Для этого, предлагаем вам организовать общий сбор колонистов-носителей с целью профилактической лекции. Время сбора желательно организовать в ближайшие два-три дня. Точную дату и время подтвердите посланием.

Михаил прочитал послание и, разбудив Анну, сообщил ей, что события входят в заключительную фазу.

— Ми, мне что-то так страшно, а тебе?

— Ничего, прорвемся.

— Правда, а я все равно, так волнуюсь, просто жуть.

— Надо сообщить Елене, что необходимо организовать под каким-нибудь предлогом сбор всех колонистов, которые, черт так и хочется сказать, инфицированных чужими.

После завтрака, втроем они обсудили создавшуюся проблему и наметили план мероприятий, который позволил бы собрать всех в одном месте и в одно время. Вопрос был не таким уж и простым, так как все колонисты с утра до вечера были заняты на работе, и надо было с каждым из ста с лишним человек встретиться и как-то объяснить причины сбора. По всем прикидкам, получалось, что за три дня вряд ли получиться всех оповестить и собрать. Поэтому Михаил сообщил инопланетянам, что просит дополнительно несколько дней для подготовки. Ответ пришел моментально:

— В вашем распоряжении не более четырех дней, начиная с момента получения послания.

— Ну что же, один дополнительный день, и то плюс. Кстати, получается, что сбор приходится на воскресенье, очень удобно. Можно предложить встретиться рано утром, после завтрака, — размышляя, произнес Михаил.

— Остается одно, под каким предлогом, мы соберем колонистов? — заявила Сысоева.

— Может быть, для общего знакомства друг с другом? — робко вставила Анна.

— Нет, такой предлог может сработать, но уверена, придут не все. Тем более, что многие и без того знакомы друг с другом. Тут нужно придумать какой-то повод, от которого вряд ли кто отлынит от подобного мероприятия.

— Замечательно сказано. Ты, случайно на партийной или профсоюзной работе раньше не состояла? — шутливо произнес Михаил, обращаясь к Сысоевой.

— Было дело, а что?

— Да так, чувствуется хватка. Я в бытность работы в НИИ, всегда старался улизнуть с подобных мероприятий.

— У колонистов наверняка точно такие же мысли. Вот если бы мы решили провести это в рабочее время, наверняка пришли бы все, а в выходной, нужен очень веский повод.

— Свенсен не даст разрешения на проведение сбора в рабочее время.

— Скорее всего. Так что, какие у кого предложения по этому поводу?

— Слушайте, — вдруг произнесла Анна, — а что если сказать им, что будет сеанс общей психотерапии, посредством которой, они освободятся от присутствия душ, которые уйдут в космическое пространство в поисках своего родного дома?

— А что, прекрасная идея, — поддержала Елена Анну, — к тому же, массовый гипноз будет оправдан дальнейшими действиями и, следовательно, понят людьми после их пробуждения.

— Я же говорю, все гениальное просто, — произнес Михаил, — значит, решили. Говорим поселенцем, что посредством медиума мы сможем окончательно помочь и тем и другим. А тебе, дорогая моя, придется выступить в роли Кашпировского.

— Мне! А почему мне?

— Как почему? Потому что ты предложила эту идею, а во-вторых, ни я, ни Лена не могут это сделать, иначе давно бы это проделали. А ты у нас значишься, как психолог, тебя здесь мало кто знает, и твои способности, ни у кого не вызовут удивления. Согласна с моими доводами?

— Куда же мне от них деваться.

— Вот и отлично, тогда за работу.

Глава 6

Дни до воскресенья пролетели в сплошной суматохе. Необходимо было с каждым встретиться, переговорить, объяснить, убедить и так далее и тому подобное. К концу дня, усталые, они буквально валились с ног, но к выходным все было подготовлено.

Сразу же после завтрака, колонисты, которых предполагалось собрать, стали подтягиваться к назначенному месту, которым была выбрана большая поляна, где обычно проводятся различные спортивные соревнования. Как и предположила с самого начала Елена, многие пришли не одни, а с друзьями и знакомыми. И хотя такой вариант не входил в их планы, пришлось с этим смириться. Поэтому к назначенному времени собралось не сто, а свыше трехсот человек. Михаил попытался определить, все ли пришли, но понял, что это вряд ли удастся, поэтому незаметно для всех, достал компьютер и послал сигнал, что все в порядке, можно начинать.

Впервые Михаилу приходилось видеть одновременно так много колонистов. Их вид вызывал сочувствие, удивление и непонимание того, за что судьба так поступила с ними. Плохо одетые, обросшие, они скорее напоминали бомжей, которые неожиданно решили собраться, чтобы обсудить что делать, так как помойку, на которой они обитали, решили перенести в другое место. И только взглянув на лица людей, Михаил понял, как он ошибается в своих суждениях. В них не было того потухшего взора и безразличия ко всему, наоборот, на обветренных, усталых лицах людей, чувствовалось желание жить в новом, пускай и таком сложном и суровом мире.

Михаил смутился, и поневоле подумал:

— Если инопланетяне замешкаются, то народ ждать не будет. Моментально разойдется и займется делом. Надо что-то предпринять. Может выступить? Черт, плохой из меня оратор.

— Так всегда, как что, так я должна выходить из положения, — тихо произнесла Анна.

— Опять подслушала меня?

— Извини.

— Что делать будем, народ уже собрался, а гостей с неба не видно?

— Хорошо, я попробую, — и, не дожидаясь, когда Михаил представит её, Анна выступила вперед и, забравшись на импровизированную трибуну, на которой обычно стоял судья какого-нибудь матча, произнесла:

— Братья и сестры!

— Ничего себе начало, — шепнул Михаил Елене, — почти в духе Евангелистской проповеди на Западе.

— Не волнуйтесь, все будет нормально, я уверена.

Между тем, Анна обвела взглядом притихшую толпу, и, воздев к ней руки, продолжила:

— Вы прошли трудной дорогой, испытали близость гибели, но были спасены. Колония стала вашим новым домом, ковчегом, в котором собрались люди не только нашей родной Земли, но и посланцы других миров. Тем самым, мы воочию узнали и поняли, что мир велик и обширен, и во вселенной, помимо нас живут сотни, тысячи, а может быть миллионы других цивилизаций, которые, так же как и мы, хотят одного. Жить, трудиться, продолжать свой род. И это всех нас объединяет, независимо от того, на каком языке мы говорим, каким воздухом дышим, как выглядим, ибо думаем и мечтаем мы об одном и тоже. Но мы узнали не только о существовании других миров, мы наконец-то поняли, что душа, о которой тысячи лет говорили, как о нечто мистическом — есть. Она в нас, она тот необъяснимый источник света, который живет вместе с нами. Мы знаем это, потому что в тех из нас, в ком волею судьбы поселились души жителей планеты Норфон, могут общаться с ней. Это трудно осмыслить, понять, но это правда. Прошло немало времени, прежде чем вы осознали это, приняли как действительность, а не болезнь, — Анна сделала паузу, и Михаилу показалось, что она не знает, о чем говорить дальше, но Анна продолжила.

— Сегодня великий день. Души тех, кто сидят в вас, покинут свое временное пристанище, и устремятся к себе домой. Пожелаем им мира и счастья, точно так же, как они желают вам добра и мужества жить в колонии и строить новый мир.

И тут произошло то, о чем Михаил даже не предполагал, что Анна на такое решится. Она неожиданно распростерла руки, и произнеся: — Я призываю небеса открыться и отпустить души людей, — а вслед за этим она создала энергетический поток и устремила его в небо. Эффект был потрясающий. Фиолетовый сгусток энергии устремился вверх и, коснувшись границы силового поля, создал немыслимо красивую цветовую гамму, которая охватило десятки километров вокруг, и буквально в ту же минуту, все увидели, как над ними величаво сверкнул инопланетный корабль. Толпа ахнула и замерла.

— Обалдеть можно, — только и смог произнести Михаил, — не удивлюсь, если сейчас все упадут на колени и провозгласят Анну как минимум мессией и начнут на неё молиться.

— А что, вот так, между прочим, и зарождаются религиозные учения, — спокойно произнесла Елена, — молодец, просто молодец. Сказало то, что думала, и очень грамотно подготовила к проведению всей процедуры.

— Я смотрю, на вас все это совершенно не подействовало?

— Конечно, нет. Я человек науки. И Анна все очень правильно сделала, а главное, вовремя.

Тем временем инопланетный корабль быстро стал опускаться и как только завис над колонией, каким-то способом осветил все пространство вокруг. Сознание Михаила затуманилось, и он понял, что, как и все вокруг, теряет сознание.

* * *

Михаил очнулся и ощутил легкое прикосновение Аниной руки. Она сидела рядом и держала его голову у себя на коленях.

— Как ты?

— Нормально, — он осмотрелся, пытаясь понять, куда они попали.

— Где мы?

— Скорее всего, на корабле инопланетян.

— Только мы?

— Ты, я и Елена Степановна.

Только тут он заметил, что Лена сидит, облокотившись о спину Анны. Повернувшись, она бросила взгляд в сторону Михаила и произнесла:

— Заметьте, женщины, всегда приходят в чувство первыми.

— Это вы к чему?

— Просто так, как констатация факта.

— Понятно.

— Выходит, что мы на корабле инопланетян. Интересно, с какой целью? Может, мы будем сопровождать души до Норфона? Или может быть, нас решили вернуть на Землю.

— Нет, думаю, что нас вначале лишат памяти, чтобы мы забыли обо всем, а что сделают потом, будет неважно, мы все равно не будем ничего помнить, а значит, все дальнейшее теряет смысл.

— Э, нет. Как раз все дальнейшее имеет смысл, а то, что было, это всего лишь память. Она может вызывать плохие и хорошие воспоминания, но не более того, а будущее, всегда неизвестность, и именно оно имеет смысл в жизни человека.

— Вы так полагаете?

— Уверена. Это истина в последней инстанции.

— Как громко сказано. Просто удивительно. Женская безапелляционность.

— Возможно, но для меня это аксиома жизни.

— Лена, не будьте столь категоричны.

В этот момент стена разъехалась, и в проеме показались несколько инопланетян. Среди вошедших были две женщины и двое мужчин. Женщина, которая вошла первой, взглянула на землян, сидящих на пол.

— Молодцы, вы справились с заданием. Энергетические субстанции ста восьми норфонианцев благополучно перемещены из колонистов и в скором времени будут отправлены на Норфон. Вы хотели бы знать про остальные субстанции? — обратилась она к Михаилу, который мысленно задал этот вопрос, — к сожалению, они погибли до того, как мы успели их спасти и отправить в колонию.

— А что будет с нами? — стараясь говорить как можно спокойнее, произнесла Анна.

— Как всегда, относительно вас вопрос решается в особом порядке, так что, придется немного подождать.

— А те, кто остался в колонии, они что-нибудь будут помнить? — неожиданно спросил Михаил.

— Практически все, исключая время между нашим прилетом и отлетом. В это время все колонисты были без сознания.

Все замолчали, хотя вопросов было столько, что не хватило бы и дня, чтобы их задать. И все же, после небольшой паузы, Михаил, который к тому времени поднялся и стоял рядом с Анной и Леной, спросил:

— Скажите, а гибель Земной цивилизации, как скоро?

— Это зависит от многих факторов, повлиять на которые мы не в силах. Есть лишь прогноз, а он, как вы сами полагаете, имеет отклонение, как в ту, так и в другую сторону. По нашим данным сто десять, плюс минус двадцать лет в земном исчислении.

Невольный вздох облегчения заставил инопланетянку добавить:

— По космическим меркам, это ничто.

— Я понимаю, просто я сравнил это с человеческой жизнью. Даже наши ближайшие потомки могут не застать конец света.

— Надо смотреть в будущее, а не мерить историю, жизнью одного поколения. Именно по этой причине, у вас на Земле катастрофа приближается столь стремительными темпами. Необдуманные решения в угоду сиюминутных целей, главная беда человечества.

Михаил хотел было ответить, но женщина, которая с ним разговаривала, подняла руку, и ладонью показала, что вопросы закончены.

— Поступило решение относительно вас.

Все трое замерли, и невольно тесно прижались друг к другу. Михаил нахмурился, так как в столь ответственный момент, ему на ум почему-то пришли кадры из давно забытого фильма "Молодая гвардия".

— Прямо как в том кино, — подумал Михаил, — молодогвардейцы перед расстрелом. Тесно прижавшись к Олегу Кошевому, они стояли возле шахты, в которую их должны были бросить. Бред какой-то.

Видимо инопланетянка не смогла понять его мысли и те ассоциации, которые они вызвали, поэтому тем же, бесстрастным голосом, она произнесла:

— Двое из вас, — и она рукой указала на Михаила и Анну, — являетесь носителями активированного гена, который позволяет вам телепортироваться в пространстве и создавать энергетические поля большой мощности. Каким образом произошла активация, мы не знаем, но в связи с этим, ваше возвращение в колонию невозможно, так как это нарушит баланс внутри колонии и может привести к необратимым последствиям в будущем поселенцев. Возвращение вас на Землю, так же чревато опасностью, но уже конкретно для вашей жизни, так как неминуемо повлечет желание на Земле разобраться и понять механизмы и процессы, происходящие в ваших организмах. Поэтому, вам предлагается работа в нашей миссии, какая именно, вы узнаете, если согласитесь принять в ней участие. Что касается вас, — и она указала на Сысоеву, — Вы стали невольным участником всех событий. Вы можете принять несколько вариантов, которые мы вам предлагаем. Первое, мы можем вернуть вас на Землю, но при этом у вас будет стерта вся память, начиная с того момента, когда вы сели в самолет, который взорвался. Вас обнаружат в какой-нибудь поселковой больнице, и вы сможете вернуться к прежней работе. Вы можете выбрать второй вариант, остаться в колонии, в этом случае, ваша память не будет затронута. Это несколько рискованно, но мы сознательно пойдем на это, так как полагаем, что это может иметь положительный результат в будущем. Принятие того или иного варианта, за вами. У вас есть час земного времени на обдумывание решения.

— Простите, я не совсем поняла, — робко произнесла Анна, — вы сказали, если мы согласимся. Разве у нас есть выбор?

— У вас, да, и вы это знаете.

Анна неожиданно поняла, о чем идет речь, и, опустив вниз глаза, блокировала память, чтобы Михаил не смог прочесть её мысли.

Вслед за этим, четверо инопланетян вышли из помещения. Проем в стене закрылся, оставив землян одних. Михаил, Анна и Елена, стояли, размышляя о только что услышанном решении.

— У кого какие мнения? — тихо произнесла Анна.

— Можно подумать, у нас слишком богатый выбор.

— Выбор есть всегда, — повторила Анна слова инопланетянки, и сурово посмотрела на Михаила.

— Да! А я как-то даже и не подумал об этом. Выходит, что они готовы нас просто отпустить? Вот это да. Черт возьми, вот это гуманизм.

— Вы хотите сказать,…

— Конечно, мы ведь можем телепортироваться, а значит, сами решить, как определить свою судьбу.

— А я!?

— А вам решать. Я бы вернулся на Землю. Лен, в конце концов, там семья, муж, дети, что такое месяц из жизни, о котором ты никогда не вспомнишь, что он был.

— Но он был, понимаете, был, и никуда от этого не деться. И всю жизнь буду помнить, что со мной что-то было, но я никогда об этом не узнаю.

— Узнаешь, обязательно узнаешь, — и Анна вдруг обняла Лену, и обе женщины расплакались, словно прощались. А может, так оно и было, ибо в этот момент Михаил понял, что Анна уже приняла решение, а ему ничего не оставалось делать, как последовать за ней, потому что он не мог представить свою жизнь без Анны.

Эпилог

Год спустя.

Михаил был в приподнятом настроении, и, поставив чашку на стол, развернул газету, которую читал перед завтраком, и обратился к жене:

— Анна, ты послушай только что пишет желтая пресса на Земле.

…недавние события в России, еще раз показывают, что феномен, о котором умолчали правительственные круги США и России, не миф, а реальность.

Как стало известно нашему корреспонденту, из интервью с очевидцем события, в окрестностях Курска, где две недели назад произошла авиакатастрофа самолета местных авиалиний, и погибло сто двадцать семь пассажиров, включая членов экипажа, имели место аномальные явления. Менее часа после аварии наблюдалось появление двух светящихся сфер фиолетового света. НЛО и ранее наблюдалось в этих местах, еще в период второй мировой войны. Но за последние годы, это первый случай, реально засвидетельствованный очевидцем. По его утверждению, шары появились внезапно, и направились в зону, где, по его мнению, упал самолет. Привлеченный взрывом, он направлялся в том же направлении. Спустя час, когда очевидец приблизился к месту аварии, он заметил двух людей, которые бродили среди дымящихся останков разбитого самолета, который точно пропахал местность, и потом видимо взорвался. Посчитав, что это возможно случайно уцелевшие пассажиры, он хотел, было поспешить им на помощь, но в этот момент буквально остолбенел, так как увидел в небе нечто, напоминавшее НЛО. Сигарообразный предмет завис непосредственно над местом аварии. После чего двое людей, которых он посчитал выжившими пассажирами, неожиданно стали подниматься вверх в потоке неестественно яркого света. В руках они держали еще одного человека, судя по размеру, подростка или ребенка. После этого, корабль моментально исчез из поля зрения.

Попытка нашего корреспондента узнать какие-либо подробности ни к чему не привела, однако редакция провела собственное расследование. После того, как комиссия по расследованию причин аварии закончила свою работу, было установлено, что среди шести погибших, тела которых так и не были найдены, был подросток девяти лет, который летел вместе с родителями. Тела родителей были найдены и опознаны. Куда делся труп или хотя бы останки ребенка, установлено не было.

Так что это, очередная мистификация, или мы действительно имеем место с инопланетным разумом, который прилетает к нам на Землю, изучает нас, но не вступает в контакт? Вопросы, на которые общественности хотелось бы знать ответы. Однако официальные круги хранят полное молчание. Запросы целого ряда организаций в военные и исследовательские центры, правительственные структуры, ничего не дают. Почему от общественности все держат в тайне?

И все же, информация просачивается. По неофициальным каналам из правительственных источников, все эти организации, самым пристальным образом следят за появлениями НЛО и инопланетян на Земле, фиксируют, изучают, и пытаются вступить с ними в контакт. Более того, по нашим данным, такой контакт уже неоднократно был, но о нем по-прежнему хранят полное молчание. И снова вопрос — почему?

Вывод напрашивается сам. Либо контакт происходит чисто случайно, в процессе изучения прилетов НЛО, либо он имеет конструктивный и секретный характер, который до поры до времени не подлежит огласке широкой общественности.

А тем временем фиолетовые шары были замечены еще раз, и снова в месте крупнейшей аварии в районе Китайского города Хунцы. Точных данных об этом у нас пока нет, но мы рассчитываем сделать подробный репортаж сразу же, как только наш корреспондент вернется с места событий.

Мы обращаемся ко всем, очевидцам. Звоните, пишите нам, присылайте свои фото и видео материалы. Люди должны знать правду.

— Как тебе?

— Как всегда все переврали.

— Ты имеешь в виду спасенную девочку?

— Конечно. Спасли девочку, а он написал о каком-то подростке. И это называется журналистское расследование.

— Может, ему специально кто-то дал ложные данные?

— Может быть. А вот то, что вокруг нас начинают возникать разные слухи, это плохо. Надо будет поговорить с Этен Вао, возможно нам следует иным способом оперативно прибывать к месту аварии?

— Кстати, я вчера звонила Сысоевой.

— Ты! Зачем?

— Просто, узнать как она там.

— И что?

— Все нормально. Была так удивлена. Рассказала, что три месяца находилась на санаторном лечении, но все впустую, память так и не вернулась. Чуть было не комиссовали, но все обошлось. Интересовалась как мы и где.

— И что ты ей ответила?

— Ответила, что после всего что произошло, мы уехали из страны и живем в Юго-Восточной Азии. Здесь к чудесам относятся более спокойно, а главное меньше шансов, что за нами опять начнут охотиться спецслужбы.

Михаил рассмеялся.

— Юго-Восточная Азия, ну ты и придумала.

— А что самое подходящее место, где можно скрыться не только от федералов, но и тайной организации. Она-то наверняка продолжает свои поиски.

— Это точно.

— Вот и пусть отправляет своих эмиссаров к черту на рога, может какой-нибудь малярией или местной заразой их порадует.

— Какая ты жестокая.

— А ты забыл, как они нас поджарить хотели. Ничего, пусть порыскают. А мы займемся тем временем своей работой.

— Нашей.

— Пусть нашей. Кстати, послезавтра нам предстоит слетать в колонию.

— Зачем?

— Этен Вао сказала, что они расширяют границы, надо будет проверить кое-какие данные по силовому экрану.

— Так всегда, а я думал, мы отправимся в отпуск.

— Какой отпуск. Работы впереди уйма, а ты отпуск. Заодно увидимся с Куди.

— Интересно, почему Этен решила именно её привлечь к участию в этой миссии, как ты полагаешь?

— Не знаю, но она молодец. Нашла в себе силы начать новую жизнь и так активно включилась в совместную работу.

— Да, кто бы мог подумать, что мы примем в этом участие. И все же, Этен до сих пор так и не ответила на мой вопрос, почему они или мы, неважно, кто именно, так похожи? Что за раса инопланетяне, с которыми мы уже год работаем. Почему они не хотят ничего о себе рассказывать?

— Какой ты любопытный. Может быть, у нас своего рода испытательный срок, после которого, нам расскажут, откуда они прилетели, и зачем затеяли всю эту программу.

— А мне, как человеку науки, безумно интересно было бы узнать, и чем скорее, тем лучше.

— Терпение Миша. Сколько раз я тебе говорила об этом, умей сдерживать свои порывы и эмоции.

Анна встала из-за стола, подошла к Михаилу и, нагнувшись, нежно поцеловала его. А знаешь, что еще мне сказала Этен Вао?

— Что?

— Зачем ты спрашиваешь, ведь ты прочел мои мысли.

— Клянусь, не прочел.

— Неправда, прочел.

— А ты не спросила, кто у нас будет, мальчик или девочка?

— А ты кого больше хотел бы?

— Не знаю, а вдруг двойня?

— Может быть, поживем, увидим.

— Анюта, а все же, какие мы с тобой счастливые.

— Самые счастливые на Земле.

— И параллельных мирах…

Действующие лица:

Михаил Леонидович Горин — главный герой. 47 лет, холост. К.т.н., работает менеджером в страховой компании.

Анна Максимовна Рылева — 37 лет, одинокая женщина, подруга и любовница главного героя.

Сомов Лев Максимович — полковник службы разведки.

Хромов Павел Алексеевич — полковник, начальник службы внутренней разведки ФСБ РФ.

Сысоева Елена Степановна — старший научный сотрудник медико-биологического отдела разведки, 44 года.

Клепиков — майор, руководитель бригады спецназа.

Воеводин Вячеслав Николаевич — сотрудник разведки, капитан.

Зубов Геннадий Трофимович — майор службы разведки.

Кумаров Альберт Николаевич — начальник научно-исследовательского отдела.

Береговой Илья Андреевич — начальник отдела космической разведки.

Пол Эванс — сотрудник американских спецслужб.

Антон Сергеевич — главный врач исследовательского центра организации "Лотос"

Инопланетяне

Куди — член команды похитителей контейнера, сумевшая выжить и оказаться на Земле.

Глейб, Вирунд и Маркуди — бандиты, похитившие контейнер. Погибли в первой части романа.

Жители Поселения

Гулар Свенсен — староста поселения, швед 56 лет.

Арджи — психолог, 39 лет, по национальности индус.

Соан Бу Ли, Рита Вейс, Рун Вандерхаген, Ассаах Марибунда, — обитатели "общего" дома.

Майкл Хорвитс — физик, с которым Горин предпринял попытку вырваться из колонии.

Технические термины:

Норфон — планета, с которой прилетел на Землю инопланетный корабль.

Гутрон — спутник Норфона, на котором находится экспериментальный центр омоложения человека.

Суста — спутник Норфона

Кармайзер — летальный аппарат наподобие шатла, для небольших полетов между планетами одной звездной системы.

Слипер — компьютерное устройство, позволяющее несанкционированно войти в компьютер другого корабля.

Скраб — ручное оружие ближнего боя. Представляет собой устройство, позволяющее поражать цели на дистанции до ста метров посредством выброса в сторону цели порции сгустка энергии, которая при соприкосновении с объектом, высвобождается, что приводит к выделению большого количества тепловой энергии и поражению цели. Один выстрел из скраба равносилен по удельной массе взрыву 200 г тротила.

Плакс — спиртосодержащий напиток. Имеет широкое распространение в галактических поселениях. Напоминает обычный самогон. Имеет различный привкус, начиная от вишневого и кончая неизвестных на Земле фруктов.

Все персонажи, их имена и действия, а также, — все события, происходящие в романе — вымышлены и не имеют ничего общего с реальными лицами, их именами, действиями и событиями их жизни, даже в случае какого-либо совпадения. Узнавшим себя на прилагаемых страницах не стоит рассматривать мнение о них того или иного героя, как мнение автора. Вместе с тем, приношу искренние извинения, за поступки героев и события, происходящие в романе, если они так или иначе нанесли моральный урон читателю, или кому бы то ни было. Отдельные высказывания героев могут не совпадать с мнением автора по тому или иному вопросу и потому не могут быть интерпретированы, как его собственное мнение, а, следовательно, не относятся к разряду дискуссионных вопросов.

На правах рукописи. Автор — Аристарх Ильич Нилин Москва 06.2006-05.2007

Автор благодарит всех приславших свои замечания и предложения.

Content

Аристарх Нилин
Ловцы душ

Часть 1

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Часть 2

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Часть 3

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Часть 4

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Эпилог