Мария Жукова-Гладкова

Любовница двух мужей

Автор предупреждает, что все герои этого произведения являются вымышленными, а сходство с реальными лицами и событиями может оказаться лишь случайным.

Глава 1

С мужем мы разводились спокойно. Да, на душе было погано, но я все понимала. Он очень хотел ребенка, и я хотела и пятнадцать лет пыталась забеременеть. Усыновлять он отказывался категорически, хотел только своего. Но со своим не получалось. И вроде у меня никаких серьезных отклонений не находили, и у него не находили, но… Не получалось. Официально это называлось «неустановленное бесплодие», то есть, говоря простым русским языком, врачи не могли понять, почему нам не удавалось зачать ребенка. Два раза делали ЭКО. И тоже не получилось. А потом он мне сказал, что одна женщина ждет от него ребенка. Я не стала уточнять, что это за женщина и откуда она взялась. Какая раз-ница?

Я надеялась, что он оставит мне однокомнатную квартиру, которую мы покупали на двоих. Раньше я жила с мамой, старшей сестрой и племянником. Мама умерла. В той двухкомнатной квартире в одной комнате живет сестра, в другой – племянник, которому сейчас двадцать два года. У моего бывшего тоже были мама и сестра, и мама тоже умерла, а сестра развелась с мужем. И в той квартире в одной комнате живет ее бывший муж, а в другой – она с двумя детьми. Вероятно, у новой спутницы жизни моего бывшего было плохо с жилплощадью, если ему понадобилась комната.

Отложенного на черный день почти не было – все уходило на попытки забеременеть, которые влетали нам в копеечку. И это при том, что о суррогатной матери не шло и речи. Я не могла выкупить у бывшего мужа его долю в квартире, он не мог у меня. Оставалось только продать квартиру, в которой мы прожили вместе столько лет, и купить по комнате каждому. Ох, как не хотелось в коммуналку…

Но выбора не было. Я посоветовалась со знакомыми из агентства недвижимости – благо, что у меня есть знакомые в разных сферах деятельности. Я работаю в небольшой фирмочке (всего четыре человека!), которая занимается организацией праздничных и совсем непраздничных мероприятий (то есть похорон). Мы беремся за все. У нас нет элитных клиентов, для элитных клиентов существуют другие фирмы, занимающиеся тем же, чем мы, но в других масштабах и на другом уровне. Мы обслуживаем средний класс. У нас много постоянных клиентов. Нас знают, нам доверяют. Есть постоянные партнеры среди ресторанов, кафе, магазинов, салонов… И соответственно, мы в случае необходимости можем обратиться к тем, кому организовывали праздники или с кем работаем на постоянной основе.

Я позвонила в агентство недвижимости, девочки сразу же пригласили меня приехать, чтобы уже говорить конкретно. Я честно обрисовала ситуацию.

– Сволочь твой мужик, как и все они, – вздохнула агент, которую я знаю уже лет десять.

Я пожала плечами.

– В ипотеку влезать не хочешь?

Я покачала головой. И не хотела, и знала, что кредит мне никто не даст. У меня нет постоянного дохода. Мы все сидим на процентах. Да, есть официальная зарплата, но с такой зарплатой в банк лучше не идти. И вообще не стоит привлекать к себе внимание.

– Но в дальнейшем планируешь поменять комнату на квартиру, так?

– Так. Теперь буду копить на доплату. Мне много не нужно. В общем, надеюсь, что в обозримом будущем…

– Давай-ка мы ей лучше что-то подберем в домах, которые потенциально могут пойти под расселение в ближайшее время, – сказала второй агент.

– Там большие коммуналки, – заметила первая.

– Зато и шанс большой получить квартиру гораздо быстрее, чем Варя сможет сама накопить на отдельную.

– Вроде все, кто хотел и мог, квартиры уже купили, – заметила я.

– Но у нас в старой части города осталось еще много домов, которые не дают покоя гражданам, жаждущим построить на их месте гостиницу, или здание банка, или какой-то новый жилой дом, в котором квартиры будут гораздо дороже, чем в старом. Волосы дыбом встают, когда слышишь про проекты, которые приходят в головы некоторым гражданам.

С этим я была полностью согласна. ЮНЕСКО уже несколько раз грозилось исключить наш город из списка объектов Всемирного наследия. И они вполне могут это сделать в обозримом будущем – если с историческим центром случится то, что хотят наши чиновники, глаза которых видят только доллары (евро, рубли), но не историю, не архитектуру, не памятники, не память, не людей, которые живут в нашем городе… Еще и испанец один выступил на Петербургском международном экономическом форуме с совершенно бредовыми идеями перестройки исторического центра (с точки зрения нормального человека, любящего город). И ему никто не дал пинка под зад, чтобы летел до своей Барсе-лоны.

Дамы вспомнили один дом, который в ближайшее время может ждать разрушение. Это здание старых казарм одного полка лейб-гвардии, построенное в девятнадцатом веке. А у нового собственника оказались документы, судя по которым дом построен в… 1938 году. Как же там полк в девятнадцатом веке-то размещался? Законом запрещено разрушение зданий, построенных до начала двадцатого века. Градозащитники извлекли из частично разрушенных стен кирпичи с метками девятнадцатого века, все сфотографировали. Пока неизвестно, что будет с домом. Но откуда взялись документы за 1938 год?! Мне лично это интереснее всего.

– Давайте говорить о конкретных вариантах, – сказала я дамам.

– Мужа своего к нам приведешь?

Я кивнула. Нам же требовалось еще и продать квартиру. Да, мы оба какое-то время могли пожить у родственников, но все-таки хотелось перебираться сразу в свои апартаменты.

И мне предложили два варианта. Или тринадцатиметровая комната в двухкомнатной квартире в новом районе, или комната площадью девятнадцать метров в пятикомнатной коммуналке в центре.

– Я советую второй вариант, – сказала знакомый агент. – Комната на четвертом этаже в пятиэтажном доме. Второй, третий и пятый выкуплены. Там отдельные квартиры. На первом проживает очень большая семья, еще с советских времен.

– Русские?

– Да. Не буду углубляться в их историю, если переедете – познакомитесь. Им предлагали продать квартиру под офис, они отказались. На четвертом тоже неоднократно предлагали расселение, но пока нет варианта, который устроил бы всех. Но он может появиться. Это во-первых. Во-вторых, эту комнату будет несложно продать. В-третьих, и на весь дом могут найтись претенденты.

– Но если там выкуплены три квартиры…

– В том подъезде. Там не один подъезд. Но на той улице уже идет стройка. Один дом снесли. Строят новый. Директор строительной фирмы присматривается к соседним домам… В общем, все возможно. А из двухкомнатной квартиры в новом районе ты сможешь выехать только с доплатой. Тот дом под расселение точно не пойдет.

Я сказала, что поеду в пятикомнатную коммуналку. В двухкомнатную поехал мой муж, то есть бывший муж, не понимая, почему я согласилась на «такие жуткие условия». Он предлагал еще подождать, поискать варианты, но я не хотела его больше видеть и слышать. Мы развелись. Мы расстались. Пусть живет своей жизнью с новой женщиной, ну а я…

Я тоже решила начать новую жизнь. В тридцать восемь лет. Но не в пятьдесят же! Не в шестьдесят!

Говорят, что десятилетие от сорока до пятидесяти – время разводов. Люди понимают, что это время – последний шанс изменить жизнь, потом будет очень сложно и часто невозможно. Моему мужу было сорок два… Я подходила к сорокалетнему рубежу…

И вообще все, что ни случается, – к лучшему!

Максим

Женя был любимым ребенком, как и все поздние и выстраданные дети. Мама с папой давно хотели малыша, ничего не получалось. Да еще и мама была старше папы на несколько лет. Женя как-то слышал, как бабушка говорила папе, что мог бы жену и помоложе найти. Но он любил только Женину маму.

Потом Женины мама с папой съездили к какой-то сибирской целительнице, что в советские времена не приветствовалось и обычно скрывалось, но ребеночек получился. Про целительницу Женя услышал от шушукающихся во дворе бабок. Задал вопрос своей старенькой бабушке.

– Так и было, родненький, – погладила бабушка внука по голове. – Но ты помалкивай про целительницу. Не надо, чтобы люди про это знали.

– Так же, как про то, что ты в церковь ходишь?

– Да, родненький. Знаешь, сколько я молилась, чтобы ты родился? Чтобы ребеночек родился у твоих мамки и папки? Ведь главное, что ты есть, правда? Ты же не хочешь, чтобы тебя не было?

Маленький Женя замотал головой.

Потом времена изменились, ходить в церковь и ездить к целительницам стало не только можно, но и модно. Народ принялся сверять жизнь с гороскопами, чистить карму, безгрешно (как пишут в газетах) изменять судьбу, снимать родовое проклятие и венец безбрачия.

Но Жене было не до этого. Родители погибли в автокатастрофе, когда ему исполнилось тринадцать лет. Никакие гадалки, экстрасенсы и целители вернуть их не могли.

Женя остался с одной старенькой бабушкой.

Глава 2

Коммуналка была со всеми удобствами, но, естественно, эти удобства были общими. Моя комната оказалась самой дальней по коридору. В первой жили веселые алкоголики Даша и Паша – семейная пара неопределенного возраста, скорее всего, лет пятидесяти, во второй комнате – гадалка Валентина, к которой регулярно ходили клиентки, с мужем-художником, уходившим творить куда-то на природу, а потом возвращавшимся на бровях, в третьей – бабка Алевтина Ильинична с четвероюродной внучкой Аллочкой, работающей в нашем городе инкубатором, в четвертой – то ли один, то ли два мужика, которые с жильцами не общались. То ли они были родственниками, то ли друзьями, но как сообщила мне Алевтина Ильинична, прописан был один, но кто из двух, даже она не знала. Главное – жили тихо, баб не водили, иногда целыми днями сидели дома, возможно, за компьютерами, часто уходили вообще и не появлялись иногда по несколько дней. Об уборке общих мест пользования договорились с Дашей – за бутылку. Даша с радостью убирала, когда была очередь той комнаты. И мне тоже предложила, сказав, что у нее всегда одна и та же такса.

– Но теперь-то участкового к тунеядцам не позовешь, – со вздохом заметила старушка про непонятных соседей.

Правда, самой бабке тоже, наверное, не хотелось привлекать внимание участкового к себе, четвероюродной внучке и ее бизнесу. Алла была у нее прописана, ей же была завещана комната.

– Кто-то же должен за мной ухаживать, когда совсем дряхлой стану? – заявила мне новая соседка. – Вот пусть и ухаживает за жилье. И пенсия у меня маленькая. А так хоть питаться нормально стала, когда Алку сюда пустила.

Вначале Алла приехала на заработки, платила дальней родственнице за угол и работала с утра до ночи, потом влюбилась, и любовь эта закончилась исчезновением отца ребенка (тоже иногороднего) в неизвестном направлении. Алла хотела сделать аборт, но ее вместо абортария направили в один коммерческий центр, где предложили сделку. Алла подумала и согласилась. И Алевтина Ильинична ее поддержала. Зачем вкалывать с утра до ночи, недосыпать, недоедать, если можно просто рожать детей, чем бабы занимались все века и бесплатно. А тут за это деньги платят.

Расценки на подобные услуги мне были хорошо известны – специально интересовалась, когда пыталась забеременеть. От семисот тысяч рублей плюс ежемесячное содержание, плюс медицинское обслуживание и роды (если делать все через платную медицину), плюс услуги юриста. Можно найти варианты подешевле – в других городах, на Украине, в Беларуси. Там суррогатная мать возьмет от двухсот тысяч. Я не знала, сколько получала иногородняя Алла. Спрашивать не стала, бабка не сказала. Да и мне теперь было все равно.

Алла же родила своего, потом еще одного выносила инкубатором, сейчас носила третьего для каких-то американцев. Деньги частично отсылала матери и двум младшим сестрам, частично проедала в Петербурге вместе с бабкой. И еще копила на свою квартиру. Или, по крайней мере, комнату, чтобы в дальнейшем объединить с бабкиной, которая должна была достаться ей по наследству.

Про историю купленной мною комнаты я тоже узнала от Алевтины Ильиничны. Она вообще, как мне казалось, знала все про всех жильцов этого дома, даже то, что они сами уже забыли.

В моей комнате раньше проживала некая Степанида Петровна, «из бывших», как выразилась Алевтина. Раньше семье Степаниды принадлежала вся квартира, но потом их уплотнили, оставив одну, дальнюю от кухни комнату. Степанида была замужем за врачом, но детей им бог не дал. Дети были у ее сестры, которую моя соседка не помнила, так как с ней в одной квартире не жила, да и умерла та уже много лет назад. Степанида завещала свою комнату племяннику, его сын жил в ней с девушкой полгода до вступления в права наследства, а потом они продали комнату мне.

На мое счастье мне оставили часть мебели. Иначе пришлось бы многое докупать. Ведь мебель мы с бывшим тоже делили. У нас у каждого был свой компьютер и своя машина. А остальное было общим. Посмотрев, что мне оставляют предыдущие жильцы, я согласилась отдать бывшему мужу наш диван. Посплю на старой кровати с шашечками! Экзотика! Мебель буду покупать уже в новую квартиру, когда на нее накоплю. Или когда получу (вдруг повезет с расселением!). Мебельную стенку мы разделили на две части. От бабки остался буфет, но не было платяного шкафа. Интересно, куда она вешала свою одежду? Я собиралась вешать свою одежду в шкаф от стенки. Но часть стенки с баром мне не требовалась. И вообще баром заведовал мой бывший муж. От бабки также остался обеденный стол. Но письменный я взяла. Бывший взял телевизор, я – микроволновую печь и пароварку. Бывший сказал, что всю посуду и все кастрюли отдает мне, так как я ими пользовалась, я готовила, а у каждой женщины свои предпочтения в посуде и кастрюлях. Вероятно, повторял слова своей новой. Не хотела мою посуду и кастрюли? Мне-то еще и лучше.

В общем, я была обеспечена всем необходимым. Хоть на мебель и посуду тратиться не пришлось. Я решила пока вообще ничего не делать в комнате. Зачем мне тут что-то ремонтировать, если я не планирую надолго задерживаться? Вот новую квартиру я уже буду обставлять в одном стиле, в своем вкусе…

Здесь же стены были обтянуты клеенками. Но не простыми клеенками. На них были переведены фотографии молодой пары на фоне лондонских видов. Я знала, что теперь фотографии переводят на что угодно, но чтобы их делали такими огромными… И этими клеенками обклеивали стены…

Меня, естественно, просветила Алевтина Ильинична.

– Это твои предшественники обклеили. Они у этих на свадьбе были. В смысле у тех, кто на фотографиях изображен. Там зал этими клеенками украшали – ну, тот, где свадьбу отмечали. А потом их куда девать? А они в дело пустили.

«Это что-то новенькое, – подумала я. – Надо будет обсудить с коллегами и выяснить, сколько удовольствие стоит и где в нашем городе делают такие клеенки».

Коллеги, они же – подруги, сестра с племянником и две одноклассницы, с которыми я поддерживаю связь, пришли отметить новоселье. Все желали мне одного – скорее справить еще одно, в другом месте, потом поругали мужчин. Единственный мужчина за столом – племянник Денис двадцати двух лет от роду – внимательно слушал рассуждения теток не первой молодости и, вероятно, наматывал услышанное на ус. Он вообще всегда умел слушать и в детстве слышал то, что для детских ушей совсем не предназначалось. Хоть бы у него сложилась жизнь… Хоть бы услышанное ему как-то помогло… Но пока у него не было постоянной девушки, по крайней мере, нам с матерью он никого не демонстрировал. Говорил: будет что-то серьезное – познакомлю.

Подруги и родственники разошлись в начале двенадцатого, чтобы успеть на метро, я отправилась мыть посуду, потом прибралась в комнате, приняла душ, не встретив никого из соседей, вернулась к себе. Новая жизнь началась. Пока все было не так уж и плохо… И у меня все обязательно будет хорошо!

После такого сеанса самовнушения я быстро заснула. Конечно, сказался и выпитый алкоголь, и усталость последних дней.

Но поспать удалось недолго. Я не поняла, что меня разбудило.

Какое-то время я лежала с закрытыми глазами. Я точно помнила, где нахожусь. И моя комната, как я уже говорила, находилась далеко от ванной и туалета.

Но меня разбудил громкий всплеск. Будто что-то тяжелое упало в ванну, наполненную водой…

И еще был женский визг. Истошный.

В нашей квартире так визжать никто не мог. Гадалка и беременная Алла ложились рано – если Алла была дома. Иногда она куда-то уходила на всю ночь – то ли к любовнику, то ли к подругам, то ли подрабатывать. Голоса бабки и алкоголички Даши я уже хорошо знала, да и Даша с супругом сегодня отсутствовали. Они довольно часто ходили в гости. И еще гости ходили к ним… Все встречи проходили с песнопениями. Предпочтения отдавались патриотическим песням.

А теперь та же женщина, которая только что истошно орала, принялась хихикать! И кокетничала с мужчиной. Мужской голос я тоже не знала.

Звук шел снизу. И слышно было хорошо.

Я села на кровати, еще послушала. Да, мужик клеит тетку, и она совсем не против. И водичка журчит и плещется.

Может, где-то трубу прорвало? Дом-то старый. Но журчало приятно для слуха. Когда трубу прорывает, звук у воды совсем иной.

Не знаю, что заставило меня слезть с кровати и заглянуть под нее. Может, Высшие Силы хотели помочь… Только вот кому? Мне или… Но об этом чуть позже.

В общем, я сунула нос под кровать и поняла, что там разговор слышится еще лучше. То есть отчетливо слышно каждое слово. И журчание воды.

Я быстренько вылезла, схватила фонарик, который лежал на буфете, снова залезла под кровать (уже поглубже), осветила пол, часть стены. Клеенка. Та самая клеенка, которой были оклеены стены, шла от пола до потолка. Я решила ощупать стену.

И практически сразу же нащупала дыру, затянутую клеенкой.

Неужели это один из моих соседей с какой-то теткой кокетничает? Но плещутся-то они где?! Если бы сосед установил у себя в комнате ванну, об этом бы точно знала Алевтина Ильинична. Втихаря это в коммунальной квартире не сделать! И трубы же надо тянуть!

Хотя если сверху и снизу отдельные квартиры… Но ведь на самом деле далеко трубы тянуть!

Я попыталась отклеить клеенку от стены – и это у меня легко получилось. Возможно, я не первая тут прислушивалась к происходящему у соседей.

Так, кирпичи вынуты. Остался только один ряд. И из него очень легко кирпичики извлекаются. Остается один слой обоев. Соседский.

Звуки теперь слышались еще лучше, но шли снизу. Дело происходило не в комнате у соседей по коммуналке, а у соседей по дому.

А там появился еще один участник событий…

– Как я должен это понимать?! – возмущенно заорал неизвестный мне мужчина.

– Моемся в джакузи, – ответили ему. Мужчина.

Ах вот это, значит, где водичка так приятно журчит…

– Я тебе сейчас так шею намылю, банщик недоделанный…

Началась драка. Женщина визжала. Мужчины матерились. Потом наступила тишина. И женщина тоже замолчала.

– Ты… его… убил, – тихо произнесла она и зарыдала. – Что же теперь будет-то?! Что же мне делать-то? Господи, зачем ты свалился мне на голову?

– Тебе на голову свалился не Господь, а я, посланный судьбой. Ты же только что была этому очень рада?

– Но… зачем ты его убил?! Я… я подумала, что это такая игра! А сейчас… Ты кто? Зачем ты это сделал? Я же подумала, что ты – это…

– Иначе он убил бы меня, – спокойно сказал мужчина. – Или он – или я.

Женщина прохрипела что-то неопределенное.

– А теперь я займу его место. И ты теперь будешь моейженой.

– Но…

– Или…

На этот раз голос звучал зловеще. Даже у меня, не видевшей собеседников, мурашки побежали по коже.

– Буду, – пропищала женщина.

– Вот и отлично. – Мужчине было весело! – Давай мы его сейчас спустим к машине…

– Что ты собираешься с ним делать?!

– В лес вывезем, – как само собой разумеющееся, ответил мужчина.

– В какой лес? – оторопело спросила женщина. – Здесь нет никаких лесов.

– Если у тебя есть какие-то другие предложения, скажи. Но сбрасывать в водоемы в городе я бы не советовал. Всплывет быстро. А в лесочке могут долго не найти. Когда еще грибы-ягоды пойдут… В области в некоторых местах еще снег не сошел.

– Но… – опять пискнула женщина.

– По ночному городу проедем быстро. Мосты еще не разводят, да нам и не надо на другой берег. По этому проедем. Лесополоса отсюда не так и далеко. Мы же не собираемся забираться в чащу?

– Может, его в какой-нибудь дом расселенный занести? В нашем районе…

– В таких домах сейчас живут гастарбайтеры и бомжи. Нет. И вообще собирайся. Что ты тут голая стоишь?

– Так я из ванны…

– Вытрись и оденься! – рявкнул мужик. – И мне его одежду принеси. Я же весь мокрый!

– Какую одежду? – промычала женщина.

– Трусы, носки, майку, свитер, джинсы! Что у тебя мужик обычно носил?

– Деловые костюмы, – сказала женщина.

– Дура! – рявкнул мужик.

– Но…

Вероятно, это было ее любимое слово.

Насколько я поняла, они вместе вышли из ванной комнаты, которая в квартире на третьем этаже располагалась под комнатой моих соседей справа.

Зачем они сделали джакузи посреди квартиры?

Но сейчас думать нужно было не об этом. Во мне проснулась жажда деятельности и любопытство. Хотя, возможно, мне следовало сидеть в своей комнате, как мыши, и никуда не высовываться. Но я поняла, что больше не смогу уснуть. Не смогу успокоиться, пока не узнаю, что происходит в этом доме.

По всей вероятности, один из моих соседей (надеюсь, что узнаю его по голосу) каким-то образом провалился в квартиру на третьем этаже. Случайно или специально? Скорее всего – специально. Тут толстые стены, толстые перекрытия. Не могли кирпичи прогнить! Значит, этот тип (или два типа) тихо разобрали часть перекрытия в своей комнате.

Зачем?

В общем, я быстро оделась, накинула легкую кожаную курточку, сунула ноги в кроссовки, голову прикрыла шарфиком, повязав его так, чтобы скрыть и часть лица, схватила ключи от машины и побежала вниз. Фотоаппарат и фонарик сунула в сумку. Хотя что я смогу нафотографировать? И не опасно ли это? Ведь у меня самый обычный фотоаппарат, не предназначенный для шпионской работы.

На месте преступников я загружала бы труп в машину во дворе-колодце, куда имелся выход из нашего подъезда. То есть у нас был проходной подъезд – можно войти с улицы, как делала я, пройти под лестницей и оказаться в «колодце». Туда также вел проход под аркой. Но мое окно, к счастью, выходило на улицу, и машину я тоже ставила на улице, как раз под своим окном. Мусорные баки стояли под аркой. В общем, в «колодце» мне пока делать было нечего. Там народ в основном ставил железных коней и еще имелась пародия на детскую площадку – одни качели, две скамеечки (оккупированные обычно совсем не детьми) и крошечная песочница.

Я предполагала, что у меня есть время, чтобы занять стратегическую позицию и вести наблюдение. Кто еще будет выезжать со двора в такое время? А дело близилось к двум часам ночи. Алкоголь у меня уже должен был весь выветриться, да и пила я мало, я вообще обычно это делаю только символически. Да и гибэдэдэшники меня никогда не останавливают – езжу я аккуратно, а, судя по машине, больших доходов не имею. Конечно, все когда-то случается впервые и по закону подлости в самое неудачное время, но… Я надеялась на лучшее.

Ждать пришлось минут двадцать. Я уже начала беспокоиться. Может, стоило еще послушать? Хотя разговоры, наверное, больше в ванной не велись. Если только когда тело оттуда вытаскивали.

Что их задержало? У женщины вполне могла случиться истерика. До нее могло дойти, что произошло. Хотя как это не дошло сразу же? Что бы сделала я сама на месте этой женщины?

Если бы у меня перед глазами какой-то мужик убил моего мужа…

Со мной была бы истерика. Сразу же. А у нее была какая-то заторможенная реакция. Но я не видела мужика.

Что бы я предприняла, если бы мне предложили (заставили?) участвовать в сокрытии трупа моего мужа?

Трудно сказать. Наверное, чтобы спасти свою жизнь, я поехала бы вместе с убийцей, а потом, при первой же возможности, связалась бы с друзьями. Не с полицией, с друзьями. Наша фирма часто обращается в одну адвокатскую контору. Я пошла бы к ним и спросила совета. И уже с кем-то из юристов отправилась к представителям органов.

Интересно, что сделает эта женщина?

И что нужно этому мужчине?

Зачем он разбирал перекрытия?

Тут как раз из-под арки выехал дорогой джип. Интересно, чей он? Убитого? Или убийцы? Я поставила бы на убитого. За рулем сидел мужчина, на переднем месте пассажира – женщина. А труп они куда дели? Завернули в одеяло и бросили сзади? Традиционный багажник, как у меня в машине, здесь отсутствовал. Задние стекла были тонированы, так что я не могла рассмотреть, что находится сзади. Может, они его усадили, как пьяного?

Машин на улице было мало, но все-таки они были. Наш город никогда не спит, и вообще у нас много ночных заведений разного толка. Наша фирма неоднократно устраивала ночные праздники, которые продолжались до утра, правда, обычно они проходят за городом на турбазах. Я не думала, что моя машина привлечет внимание преступников. Откуда они могут предположить, что за ними следят? Что есть свидетель, пусть ничего не видевший, но слышавший? Да женщина вообще должна быть в таком состоянии, что не то что преследователя, а самолет на дороге не заметит, если тут вдруг какой-то решит приземлиться.

Я вскоре догадалась, в какой лесной массив направляется водитель джипа. Конечно, если он планирует сбросить труп в первом массиве. Надо будет точно запомнить место. Я же не хочу подставляться. Я не собираюсь следовать за этими типами в лес. Еще не хватало, чтобы и меня там же оставили.

Я увидела, как машина, за которой я следила, заворачивает на грунтовую дорожку. Так, этого я не предусмотрела. Но по грунтовой дорожке ехать опасно. Заметят. И я понятия не имела, куда эта дорожка ведет. Однако я могла примерно прикинуть, как далеко по ней проедет джип. Освещение на грунтовке отсутствовало, и джип подсвечивал себе путь яркими фарами.

Примерно метров семьсот… Ну что ж, проедем подальше, развернемся, чтобы следовать домой, подождем, когда эти негодяи поедут обратно…

Наверняка они поедут домой. То есть к женщине – в квартиру под моей.

Или этот гад и женщину оставит в лесу? Ведь и такой вариант исключать нельзя! Кто его знает, что он задумал?

Может, все-таки позвонить в полицию?

Но что я им скажу?

И не опасно ли это для меня? Вдруг тело не найдут, но про мое сообщение узнает этот негодяй? И что тогда ждет меня? Нет, все нужно выяснить самой.

Максим

Максим рос с дедушкой и бабушкой – известными учеными, профессорами, докторами наук. Дома было много книг, высокие потолки позволяли держать огромные шкафы. Чтобы достать до верхних полок, приходилось пользоваться стремянкой. Маленького Максима всегда удивляло, что дедушка помнит, где какая книга стоит. В такой-то библиотеке! Но он всегда точно давал указания Максиму, отправляя мальчика по стремянке вверх.

Дедушка говорил, что ему в этом помогает математика. Математика вообще во многом помогает. И наука – это то, что всегда с тобой. Наука не предаст тебя, тебе всегда будет чем заняться. Наука заставляет работать мозг, и таким образом он не атрофируется, как иногда бывает у тех, кто, выйдя на пенсию, считает, что жизнь кончена, и просто доживает. Голова остается светлой, память – как у молодых, а то и получше, чем у некоторых двадцатилетних. Ученые живут долго, и долго остаются в здравом уме, в хорошей форме, в особенности если занимаются физкультурой. Дедушка на самом деле каждый день делал зарядку и обливался холодной водой. Бабушка зарядку не делала, но ежедневно совершала моцион с подругой и коллегой.

Максим еще в подростковом возрасте отметил, что его бабушка и дедушка на самом деле будут поздоровее многих родителей его одноклассников, а уж в том, что поумнее и посообразительнее, сомнений ни у кого не было вообще.

Бабушка регулярно шила наряды у портнихи, дедушка играл в преферанс с друзьями. Они ходили в театры, на выставки, часто ездили на какие-то симпозиумы и конференции. И, конечно, продолжали преподавать в вузе.

В доме бывали и молодые студенты с аспирантами, и пожилая профессура.

Можно сказать, что Максим вырос в научной среде и, таким образом, его дальнейший путь был определен.

Только он пошел дальше дедушки с бабушкой. Он стал математиком с мировым именем. Он получил немало престижных наград. Дедушка с бабушкой, к сожалению, не дожили до его самого крупного успеха, но на олимпиадах для школьников Максим побеждал еще при их жизни. Бабушка любовно вывешивала его дипломы на стену. Обычно сдержанный дед не скупился на похвалу. Они оба гордились внуком.

Но бабушка с дедом умерли. Максим не женился – не встретил женщину, с которой хотел бы связать свою судьбу и вместе прожить жизнь.

Оставшись один, Максим ничего никуда не вывешивал. Возвращаясь из очередной заграничной командировки, он звонил соседке, у которой был ключ от его квартиры, и просил убрать ее к его возвращению. За это он платил соседке, также он оставлял ей деньги для оплаты коммунальных услуг.

Но Максиму было одиноко. В особенности после проведенного расследования…

Глава 3

Пока я сидела и раздумывала о том, что делать дальше, джип выехал с грунтовки и направился назад в Петербург. За ним или к месту сброса трупа?

Я решила проехаться по грунтовке и осмотреть свежие следы. Днем шел небольшой дождичек, следы должны были остаться. Завтра утром их может уже не быть, а этой ночью я должна была увидеть в свете фар по крайней мере место разворота.

Я нашла и место торможения, и место разворота – чуть дальше. И увидела следы во влажном грунте. Следы были довольно глубокими, так как мужчина и женщина (в обуви на шпильках!) тащили тяжелый груз. Я вышла из автомобиля, закрыла его, достала из сумки фонарик и пошла по следам в лес. Я не думала, что они затащили тело слишком далеко. Зачем? Кто тут будет искать труп? И, как правильно сегодня заметил мужик, в некоторых частях леса у нас еще снег лежит. В лесу он сходит в последнюю очередь.

Потом, вспоминая эту ночь, я не могла себе объяснить, почему я одна пошла ночью в лес. Я не была пьяной! У меня просто помутилось сознание? Хотелось приключений? Или мною руководили Высшие Силы, и я просто не могла не подчиниться?

Внезапно я услышала, как кто-то выругался себе под нос. Нет, показалось. Или… Он мог остаться жив?

Почему бы и нет? Наверное, этот тип не делал контрольных выстрелов в голову. Он же вообще не стрелял. Наверное, несчастный ударился виском о… Обо что-то ударился – и потерял сознание.

Кто-то опять выругался. Точно! Я бросилась вперед, освещая себе дорогу фонариком. И внезапно луч света выхватил мужчину, пытавшегося подняться, держась за ствол дерева! Значит…

Он обернулся на луч фонарика и зажмурился. Костюм, галстук, коротко стриженные каштановые волосы с небольшим количеством седины.

– Вы как себя чувствуете? – спросила я как полная дура. Хотя что еще я могла спросить? Вас не убили?

– Ты… кто? – прохрипел мужчина и закашлялся. Вообще-то костюм у него был мокрый, а сейчас – конец апреля.

– Вы можете простудиться, – сказала я. – Пойдемте в машину. Я печку включу.

– Ты дура?

– Я тебя спасаю, идиот! Подумай, как бы ты отсюда выбирался, если бы не я? И у тебя весь перед мокрый. Сейчас не лето! Еще подхватишь воспаление легких. Оно тебе надо ко всему в придачу?

– Ты откуда взялась, ненормальная?

– А ты вообще кто такой, кретин неблагодарный?!

– Я-то – понятно…

– Тебе понятно, а я тебя, урода, впервые в жизни вижу. Надеюсь, что в последний. Сейчас развернусь и уеду! Сам отсюда будешь выбираться. Мое благородство тоже имеет пределы. Ну, поедешь со мной или здесь останешься?

– Поеду, – сказал мужик и попытался сделать шаг, оторвавшись от дерева.

Неудачно – рухнул лицом в грунт. Хорошо, что грунт в лесу был мягкий. Только мокрый.

Мужик выругался громко и грязно. Я подскочила к нему и помогла встать. Вся извазюкалась. Нет, конечно, не вся. Тут все-таки не было «каши», но запачкалась. Хорошо, что надела кожаную куртку. Но жаль, что у меня нет кожаных штанов. Джинсы придется стирать.

– Обопрись о меня! – рявкнула я на мужика. – Не бойся. Мой муж твоей комплекции был. А я его пьяного неоднократно на себе таскала.

– А… где сейчас твой муж? – прохрипел неизвестный тип.

– С другой бабой живет.

– А она его на себе таскает? – Я почувствовала, что опирающийся на меня мужик улыбается.

– Не думаю. Она беременна.

– Твой поэтому от тебя ушел?

– Долго рассказывать. Но да, поэтому. Я за пятнадцать лет брака не смогла забеременеть.

«Зачем я ему это говорю?! И где?!»

– Вообще-то сейчас медицина сделала гигантский шаг вперед… – открыл рот незнакомец.

– Мы все перепробовали. По нулям. Неустановленное бесплодие. Нам никто из врачей не смог сказать, почему мы не можем родить ребенка.

– А ты с другим ни с кем не пробовала?

«Что мы обсуждаем ночью в лесу с незнакомым мужиком, которого недавно чуть не убили? Кто он такой?»

– Мне советовали. Неофициально, – печально усмехнулась я. – Когда мужа в кабинете не было. А он и без советов сообразил, что нужно сделать.

– Так и ты сделай.

Я пожала плечами. В темноте мой жест было не рассмотреть, но он его почувствовал.

– Ты кем работаешь? – спросил он.

Я сказала.

– Да, с такой работой бегать нужно… То есть на какое-то время придется выключиться…

– А жить на что? Если я из работы выключусь? Сейчас, знаешь ли, не принято платить деньги ни за что. Только если чиновникам. А у нас все на проценте. У меня с коллегами отличные отношения, но… У нас не принято брать больничный. Конечно, если у тебя высокая температура, ты сидишь дома и всеми силами стараешься побыстрее поправиться. Потому что в первую очередь это нужно тебе. И масса людей сейчас так работает. И, по-моему, это справедливо. Только несправедливо, что у чиновников совсем другие доходы, длинные отпуска, большие пенсии, которые рассчитываются не так, как людям, да еще и часто возможность получения неофициального дохода.

Мужчина усмехнулся.

– Ты случайно не из чиновников? – спросила я.

– Бог с тобой! Я их терпеть не могу! И даже еще больше, чем ты. Я бизнесом занимаюсь. Строительным. Представляешь, как я чиновников ненавижу?

Я рассмеялась.

– А родственники у тебя есть? – спросил он.

– Старшая сестра пятидесяти двух лет и племянник. Двадцатидвухлетний шалопай. Но талантливый компьютерщик. А вообще он хороший парень. А у тебя?

– Родственники-то? – Мужик печально усмехнулся и добавил: – К сожалению, есть. Причем большая их часть возникла неизвестно откуда, когда я стал прилично зарабатывать.

– Ты их послал подальше?

– Ну а ты как думаешь? Послал. Некоторые с первого раза поняли, другим пришлось долго объяснять, причем с привлечением правоохранительных органов. Благо у меня там друзья есть.

– Может, этим друзьям позвонить?

– Позвоню, но чуть позже. Вначале нужно разобраться кое с какими делами. Самому разобраться.

В этот момент мы подошли к моей машине.

– У меня в багажнике плед есть, – сказала я мужику. – Я на нем летом загораю, но и на зиму не вытаскиваю, чтобы летом не забыть положить. Снимай пиджак, я сейчас плед достану…

– Не хочешь, чтобы я тебе машину испачкал?

– Да ты ее все равно штанами испачкаешь. Не хочу, чтобы ты простудился.

– Я могу и штаны снять, – улыбнулся мужик.

– Давай где-нибудь в другом месте. И еще посмотреть нужно, стоит снимать или не стоит.

Пусть думает что хочет. И понимает меня как хочет. Вообще-то я не собиралась заниматься сексом с этим типом. Я пока для себя не определилась, хочу его видеть еще раз или не хочу. И вообще зачем меня за ним в лес понесло? Не огребу ли я себе на голову лишние неприятности, которые мне совсем не нужны? Но хоть мужик живой, а не труп. Что бы я с трупом делала?

Мужик снял пиджак, завернулся в плед и нырнул на переднее место пассажира в моей машине. Я села за руль и вскоре мы уже катились по шоссе.

– Куда тебя отвезти? – спросила я у типа, явно наслаждавшегося теплом, идущим от печки. Она у меня хорошо работает. Я сама тепло люблю.

Мужик явно задумался.

– А ты сама где живешь?

– Ко мне не получится – если не хочешь внимание привлекать.

Я назвала адрес.

– А-а, так это ты только что в наш дом переехала?

– И сегодня новоселье справляла. По скромному. Теперь буду на квартиру копить.

– А почему ты переехала?

– С мужем развелась! – рявкнула я. – А у нас была однокомнатная квартира. Продали – купили две комнаты.

– Прости, не подумал.

Ему, похоже, на самом деле было неудобно.

– Так что думай, к кому еще можно поехать. Домой, как я понимаю, тебе нельзя.

– Да уж… А как ты…

Тут откуда ни возьмись на дороге появился постовой и махнул жезлом. Впервые в жизни меня остановили! Правильно говорят, что добрые дела тебе всегда аукаются. А ведь правил я не нарушала. Интересно, алкоголь в крови остался или уже нет?

Я взяла документы и вышла из машины. Будем играть роль «злая жена везет домой пьяного мужа».

Гибэдэдэшник козырнул, неразборчиво представился. За кустом маячила служебная машина, в которой, похоже, сидели еще двое. Но судя по моему виду и моему автомобилю, денег с меня много не получишь. И еще куртка грязная и джинсы спереди мокрые.

– Куда едем? – спросил гибэдэдэшник.

«Прекрасный» вопрос. Мне про него рассказывали многие автолюбители, самой его раньше никогда не задавали. Собственно говоря, по какому праву этот представитель органов мне его задает? Но спорить не следовало. Я же даже не знала, как зовут типа в моей машине.

– Домой едем. Везу пьяного мужика, который сам добраться не в состоянии, но в состоянии позвонить мне и сказать, что неадекватен, и попросить забрать.

– А чего он в одеяло завернут? – спросил гаишник, рассмотрев «куколку» у меня на переднем сиденье.

– В лужу упал. И это плед из багажника. Больше завернуть было не во что. Сменную одежду не брала. Не сообразила, что найду любимого в луже.

Постовой бросил взгляд на мою одежду.

– Да, еще и сама испачкалась, когда его до машины волокла.

– У вас семейный стаж какой? – спросил гибэдэдэшник.

Какое ему дело? Или просто скучно?

– Пятнадцать лет, – честно ответила я, правда, не уточняла, что с другим мужчиной.

Вероятно, мой пассажир решил, что пришла его очередь меня спасать, приоткрыл дверцу со своей стороны и попытался над ней приподняться.

– Не хрюкать! – рявкнула я. Постовой аж дернулся. – Дверцу закрой с той стороны.

Мужик мгновенно подчинился.

– Какая вы суровая, – покачал головой гибэдэдэшник.

– А если бы вас среди ночи разбудили? И попросили забрать из пригорода? Потому что с другом поругался?

– Рожу ему друг разукрасил или вы?

– Точно не я. Мог на какой-нибудь косяк напороться, могли с другом что-то не поделить, могли вместе с соседом каким-нибудь схлестнуться. Скорее всего, уже сам не помнит. Завтра точно не вспомнит. И вообще ему в конкурсах красоты не участвовать. Завтра половики пойдет выбивать.

Гибэдэдэшник хрюкнул себе под нос и вручил мне права и техпаспорт.

– Счастливого пути. Берегите мужа.

– И вам счастливой семейной жизни.

Я плюхнулась за руль и попыталась побыстрее скрыться с глаз говорливого постового.

– Чего ему было надо? – спросил мой пассажир.

– Поговорить.

– О чем?!

– О семейной жизни.

– С тобой гибэдэдэшники о семейной жизни разговаривают?!

– Ты даже представить себе не можешь, кто со мной о чем разговаривает, – вздохнула я. «Вон ты только что выяснял про мою семейную жизнь и работу», – добавила про себя.

Внезапно я поняла, что непроизвольно рулю к квартире сестры и племянника. Может, меня туда Высшие Силы направили? Чтобы мужик, так сказать, остался в семье?

– Ты куда едешь? – спросил он.

Я сказала.

– А удобно?

– Нашел время об удобстве спрашивать.

– У тебя есть ключи от их квартиры?

Я кивнула. Они на самом деле лежали в сумке. Ключи от той квартиры, где мы жили с мужем, имелись у сестры. Теперь был только запасной ключ от комнаты… Вообще-то, конечно, надо было бы предупредить или сестру, или Дениса… Но даже Денис уже, наверное, выключил свой любимый компьютер и отправился спать. Ладно, приедем и разберемся.

– Или ты надумал куда-то еще ехать? – Я посмотрела на пассажира.

– Нет. Мне нужно место, где меня точно никто не будет искать. Где никому не придет в голову меня искать. А о нашем знакомстве с тобой не знает никто. Мы же с тобой никогда в жизни не пересекались… Кстати, как тебя зовут? А то как-то неудобно получается…

Я рассмеялась.

– Варвара.

– А меня зовут Игорь. Игорь Олегович Веревкин. Мне сорок четыре года. Русский, несудимый, образование высшее, инженерно-строительное. Я владелец и генеральный директор «Промстроя», компании, занимающейся строительством промышленных объектов. Зарегистрирован и проживаю… – Он назвал мой новый дом и номер квартиры на третьем этаже. – Женат третьим браком, опять неудачным. То есть самым удачным был первый, студенческий, но… Не сложилось. И у меня, и у нее были свои планы на жизнь. Мы сохранили хорошие отношения, она никогда не препятствовала моим встречам с сыном. Она замужем, похоже, удачно. Второй брак был с красивой дурой, третий такой же. Я как раз думал о разводе.

– А зачем женился-то? Не мог просто спать?

– Женился, потому что беременная была. Это последняя дура. На самом деле была, а потом случился выкидыш. То ли на самом деле что-то в организме подвело, то ли поспособствовала. По крайней мере, не переживала. А я…

– Хотел ребенка, – кивнула я. Мне эта песня была очень хорошо знакома.

– А на предыдущей дуре – второй официальной жене – женился, потому что надо было иметь спутницу. Чтобы сопровождала меня на мероприятия, которые я, кстати, терпеть не могу. А она обожала тусовки. Про шопинг вообще молчу, – Игорь усмехнулся.

– А теперь что будешь делать?

– С третьей женой? Разводиться точно буду. Но, скорее всего, не только разводиться… После всего «хорошего»…

Я заехала во двор дома, где прошло мое детство, мы с Игорем вышли из машины, он забрал свой мокрый пиджак с заднего сиденья, я щелкнула пультом сигнализации, мы зашли в подъезд, поднялись на нужный этаж, я открыла дверь, стукнула по выключателю и обомлела.

Мне в лицо смотрело дуло.

Максим

Итак, Женины родители погибли, и он остался с одной старенькой бабушкой.

Жениной бабушке было трудно принять решение. Очень трудно. Но она прекрасно понимала, что у Жени, кроме нее, никого нет. Вообще никого. Она родила Жениного отца одна, так как мужчин в послевоенные годы не хватало. У нее хоть ребеночек был. Женина мать была из детского дома. Она потерялась в войну двухлетним ребенком. Наверное, где-то были родственники, но найти их не представлялось возможным. Двухлетний ребенок помнил только свое имя. Хотя Женина мать и предпринимала какие-то попытки найти своих родных. Безрезультатно.

То есть получалось, что, если бабушка умрет, Женя останется совсем один. Никаких родственников не было. То есть известных бабушке родственников.

Их предстояло найти. Хотя ее сын и невестка ничего знать о них не желали. О Жениных истинных родственниках. Кровных.

Женя был усыновленным, хотя и любили его так, как не любят большинство родных.

Решение бабушке помогла принять передача о директрисе детского дома и образцовом заведении, которым та руководила.

Глава 4

– Тетя Варя, предупреждать же надо! – зашипел Денис, опуская пистолет.

– Откуда игрушка? – спросила я.

– Неважно, – буркнул племянник, потом посмотрел на Игоря, завернутого в плед, опять перевел взгляд на меня. – Что случилось? Вы бы хоть позвонили.

– Не хотела вас будить.

– А вы представьте, что я подумал, когда услышал, как ключ в двери поворачивается? В такое-то время? Знаете, вы к нам раньше в такое время никогда не приезжали – ни одна, ни с мужчинами. И ладно бы вы все еще замужем были. Но ведь вы теперь разведены! У вас своя комната! Или эта бабка пронырливая вашу нравственность блюдет?

– Ты про Алевтину? – уточнил Игорь.

– А-а, вы ее тоже знаете? – повернулся к Игорю Денис.

– Еще бы, – хмыкнул тот.

– И что она вам предлагала? Вступить в законный брак?

– А тебе что, предлагала? – повернулась я к племяннику.

– Ага. С ее беременной родственницей.

– И что ты ответил?

– Что являюсь противником законного брака в принципе, так как придерживаюсь принципа свободы во всем. Слушайте, а чего вы в самом деле-то сюда приехали? И вообще пошли на кухню. Мне поесть захотелось, как всегда ночью.

– Игорю нужно в ванную, – сказал я.

– Э-э-э… – открыл рот мой новый знакомый.

– В горячую. И немедленно.

Я открыла дверь, зажгла свет и подтолкнула его в нужном направлении.

– Все снимай. Денис тебе сейчас что-нибудь найдет из одежды.

– Халат пойдет?

– Пойдет, – сказала я. – И полотенце.

Сама я проследовала на кухню. Надо было поставить чайник, да и на стол накрыть. Почему-то знакомые мне мужчины (бывший муж и племянник) обожают ночные трапезы. Наверное, сейчас и Игорь не откажется.

Вместо племянника на кухню первой зашла сестра. Она накинула халат на ночную рубашку и зевала.

– Что случилось, Варя? Кто моется в нашей ванне?

Я вкратце описала положение вещей и сказала, что сама хочу выслушать историю Игоря во всех подробностях. Племянник слышал большую часть моего сольного выступления.

– Я вижу, тетя Варя, что у вас слова не расходятся с делом, – хмыкнул Денис. – Вы решили начать новую жизнь – и уже начали. Все правильно. Я просто не ожидал, что вы так быстро приметесь.

– Мужик-то хоть ничего? – поинтересовалась сестра.

– Ребенка хочет.

– Он тебе это сразу же выдал?!

– Он сказал, что в третий раз женился из-за того, что баба была беременна. Там случился выкидыш. Насколько я поняла, она детей иметь не хочет. В общем, он собрался разводиться. А тут еще такие дела…

– Если у вас все срастется, твоя соседка – бабкина троюродная или четвероюродная внучка – вам прекрасно родит и одного, и двух, и трех, – заявила сестрица. – Раз бизнесмен – деньги должны быть на суррогатную мать.

– Знаешь что… Я вообще еще даже не определилась, нужен мне этот мужик или нет! Я его толком не рассмотрела! А ты уже про суррогатное материнство!

– Но ты поперлась в лес его спасать.

– Я поперлась, даже не представляя, как он выглядит и кто он!

– А почему вы все-таки поехали, тетя Варя? – подпер щеку рукой Денис.

Я пожала плечами.

– Вы думали, что он еще жив?

Я опять пожала плечами. Я не могла вразумительно ответить на эти вопросы. Поехала, и все. Может, сглупила. Может, потом зачтется. Все-таки человека спасла. Хотя не исключаю, что он бы и без меня спасся. Мужик вполне самостоятельный, физически пострадал не сильно. И ведь я даже не знаю, что при нем осталось. Ведь и мобильный мог остаться, и бумажник, и кредитки. Я просто не знала!

Что мною двигало? Желание изменить жизнь? Просто жажда авантюры? Искреннее благородство? Нет, не оно. Я была честна сама с собой. Пожалуй, мне было просто любопытно. Мне хотелось, чтобы в моей жизни было что-то новое, интересное, захватывающее… В общем, захотелось приключений.

У сестры в доме всегда есть еда. А как же иначе? Растущее поколение ест много, хотя вроде бы Денис уже прекратил расти. Но есть меньше не стал.

– Липу завари, – посоветовала сестра, когда я осматривала содержимое холодильника.

– Да, правильно, – кивнул Денис, которого сестра поила настоем цветов липы, когда он приходил домой замерзший после долгих прогулок в детстве и отрочестве. А нас с ней, в свою очередь, им поила мама.

Пачку с засушенными цветами я сунула в руку Дениса, сама достала из холодильника латку с голубцами, поставила чайник. Денис засыпал цветы липы в кастрюльку, в которой его мать всегда делала настой, я их залила кипятком, как только чайник закипел. Конечно, надо бы дать настояться, но первый стакан пусть Игорь сразу же выпьет. Это поможет не простудиться.

Игорь сказал, что предпочел бы коньячку или водочки – верное средство.

– У нас дома застуженным всегда дают липу, – изрек Денис и всучил Игорю кружку со слоником.

– Голубцами закусишь, – добавила я, раскладывая их по трем тарелкам. Сестра ночью не ест никогда.

После трапезы, уже за чаем мы все вопросительно посмотрели на Игоря.

– Как я понимаю, от меня ждут сольного выступления? – усмехнулся он. – С какого этапа жизненного пути начинать?

– Давай с сегодняшнего вечера, – решила я. – Что сегодня произошло? Ты должен был сегодня вернуться домой или пришел неожиданно?

– Должен. Но я сам никогда не знаю, когда вернусь. И Лизка соответственно тоже. Я ей не звоню, не предупреждаю. Но вообще-то она никогда раньше любовников не водила.

– Ты уверен? – посмотрела на Игоря моя сестра.

– Так ведь в подъезде же проживает известная вам Алевтина Ильинична, большая блюстительница чужой нравственности, – ответил Игорь. – Про проделки моей предыдущей я узнал именно от Алевтины. У нас в подъезде враг не пройдет.

– Тебя не удивило, что твоя жена среди ночи сидит в ванне? – спросила я.

Игорь покачал головой и сказал, что для Лизки это – самое обычное дело. Она обожает нежиться в джакузи. По два часа в ней лежит, а то и больше. Иногда лежит с любимым ликером. Теперь в джакузи по желанию клиента делают специальную подставку под голову. Не одна Лизка любит выпить в ванне. В принципе цель такой подставки – не дать заснувшему пьяному клиенту захлебнуться. Пока их не ставили, такие случаи были. А теперь срабатывает какой-то механизм, и голова остается над водой, если пьяный клиент заснет и станет сползать в воду. Игорь несколько раз заставал Лизу спящей в джакузи. Просыпалась она, только когда остывала вода.

– Сегодня вечером я вошел и услышал в джакузи голоса, – рассказывал Игорь. – Раньше Лизка никогда ни с кем в ванне не сидела. И вообще ее подружки на ночь никогда не оставались. Потом я понял, что второй голос – мужской. Вошел в ванную и обалдел. В джакузи сидела голая Лизка, напротив – одетый мужик.

– В воде? – уточнил Денис.

Игорь кивнул.

– Я не знал, что и думать.

– А дыру в потолке ты увидел?

– Не сразу. У меня как-то мысли не возникло сразу же на потолок смотреть. Они же в нашем доме высокие. Потом кусок штукатурки упал в воду. Тут я поднял голову… Зря. Этим мужик воспользовался и мне врезал.

– Ты ему что, сдачи не смог дать? Он профессионально дрался? – поинтересовалась моя сестра.

– Я специально притворился мертвым, – усмехнулся Игорь. – Я изучал кое-какие восточные практики. Могу задерживать дыхание, лежать совершенно неподвижно. Мне хотелось послушать разговоры этого мужика и моей жены. Откуда он взялся? С какой целью? Что они планируют?

– Я слышала, что они приняли тебя за мертвого. Лиза кричала. Она решила, что ее гость тебя убил.

– Да, Лизка испугалась, – подтвердил Игорь. – Но дело в том, что этот мужик решил занять мое место… И он на самом деле очень на меня похож внешне. То ли пластическую операцию сделал, то ли там грим был наложен. Не знаю. Хорошо рассмотреть я его не мог. Я был не в том положении, да и они быстренько ушли из ванной.

– Но его целью было от тебя избавиться и занять твое место, так? – уточнила я.

– Насколько я понял – да. Но, вероятно, у него не было четкого плана. Он еще кому-то звонил, отчитывался и совета спрашивал. И теперь я хочу знать, кто он, кто за ним стоит и что именно хотят эти люди.

– Вашу фирму, наверное, – высказал свое мнение Денис.

– Или каким-то образом меня подставить, потом исчезнуть.

– Как подставить?

– Не знаю. Ну, например, взять огромный кредит или провернуть какую-нибудь аферу с акциями. Например, нужен козел отпущения для многомиллионной аферы. Но ведь бомжа или пенсионера для такого дела не возьмешь? Если афера многомиллионная – а скорее всего, она именно такая, – то нужен довольно известный бизнесмен, но не из «золотой» группы. Не мелкий точно, даже не средний, но и не очень крупный. То есть выше среднего, но не гигант. Почему-то выбрали меня. Например, из-за внешнего сходства с этим типом. А потом тип вернет свое лицо – или сделает новое, если мы природные двойники. А я исчезну. Все свалят на меня. А мой труп к тому времени должен был уже давно сгнить в лесу.

– Афера должна быть как-то связана со строительством? – уточнила я.

– Совсем не обязательно.

Игорь рассказал про то, как семья одного крупного российского чиновника заработала десятки миллионов долларов. Офшорный холдинг, зарегистрированный на жену этого самого чиновника, занял деньги у заграничной «дочки» одного известного российского банка. Потом через компанию одного известного бизнесмена купил акции «Газпрома». За четыре года акции подорожали более чем в семь раз.

Дело в том, что покупка акций состоялась незадолго до либерализации акций «Газпрома» (в результате чего они стали доступными для иностранных инвесторов). Потом в оправдание говорилось, что о грядущей либерализации было «известно всем».

Мы втроем хмыкнули.

– Я тоже про нее не знал, – усмехнулся Игорь и продолжил рассказ.

То есть высокопоставленный государственный чиновник владел информацией о готовящихся в стране экономических преобразованиях, которые должны (или могут) оказать определенное влияние на финансовые рынки, и воспользовался этой информацией для личного обогащения.

– Ну, знаешь ли, наши чиновники не знают понятий морали, нравственности, порядочности. Не имея права вести бизнес, регистрируют фирмы на жен, детей, других родственников, – заметила моя сестра. – И налоги, как я понимаю, с этого бизнеса платят в офшорах.

– Про эту сделку чиновника и я слышала, – призналась я. – О ней писали в газетах, но чиновник не получил пинком под зад. Его женушка, согласно официальной декларации, заработала за год свыше трехсот миллионов рублей.

– Ближе к четыремстам, – поправил Игорь. – Вот повезло с женой!

Мы все рассмеялись.

– Но вы здесь с какого боку? – спросил мой племянник.

– Там акции покупались через фирму известного бизнесмена, с которым чиновника связывают деловые и дружеские отношения. Вроде бы они даже проживают по соседству. Явно бизнесмен не остался внакладе. Но тут кто-то мог решить использовать мою фирму для покупки акций – и ничего мне не платить. Может, кто-то хочет взять кредит на мою фирму. Пока я не знаю. Надо разбираться.

– У тебя документы остались? – спросила я.

– На что? На фирму?

– Я имела в виду паспорт, водительские права…

– Я их сунул под ванну, – сказал Игорь.

– Куда?! – воскликнула моя сестра.

– Когда моя женушка с этим типом вышли, я решил, что меня перед вывозом в лес должны обыскать. И так на самом деле и случилось.

– Что ты на себе оставил?

– Пару тысяч рублей. Бумажник я тоже спрятал. И правильно сделал. Этот мужик меня на самом деле обыскал. Спросил у Лизки, где я обычно держу документы. Но ей-то откуда знать? Мужик сказал, что «будем искать».

– А две тысячи забрал? – поинтересовалась моя сестра.

– Одну. Хорошо, что я деньги в разные карманы засунул. Он просто не нашел вторую. Крохобор чертов. Так что сейчас при мне всего одна тысяча…

– А телефон?

– В квартире остался. Я его вместе с кейсом положил в прихожей – как обычно кладу. В кейсе ничего интересного.

– Важные бумаги у тебя где? На работе?

– Да, в сейфе. И этот тип его открыть не сможет!

– Знаете что… – открыл рот Денис.

– Если только взорвет его. Или нужно специалистов из фирмы приглашать. А это – привлекать лишнее внимание. Наверное, оно ему не нужно.

– Ключ от сейфа где? Запасные есть?

– Там сложная система, Варя, – рассмеялся спасенный мною тип. – Там не просто ключ и не просто код. И всех шагов открывания сейфа, кроме меня, никто не знает!

– Но ведь всякое может случиться… – заметила моя сестра.

– Трупа нет. Если я живой и здоровый прихожу в фирму, то должен быть в состоянии открыть сейф. А этот тип не сможет. Значит, долго там не продержится. Вероятно, там что-то планируется сделать очень быстро. – Игорь помолчал и посмотрел на меня. – Варя, у меня к тебе огромная просьба…

– Сходить к твоей жене?! Попроситься в ванную? Заняться обыском? Что я скажу твоей Лизе?

– Вообще-то я хотел, чтобы ты залезла ко мне в квартиру. Например, с племянником, – Игорь посмотрел на Дениса.

– У вас сигнализация есть?

– Нет.

– Кстати, а ключи твои где? – спросила моя сестра.

– В прихожей остались. Вместе с кейсом и телефоном. Но есть комплект у меня на работе.

– У верного человека?

Игорь вздохнул.

– До сегодняшнего дня я всех на работе считал верными. А теперь не знаю. Видимо, у этого типа, который меня в лес вывез, был сообщник с моей работы. Думаю, он будет ему помогать. Нельзя ему без помощника занять мое место! Другие поймут, что это не я! Кто-то, близкий ко мне, должен подсказывать, направлять…

– Вообще-то еще и подпись твою нужно научиться подделывать… – заметила я.

– Много чего нужно, – вздохнул Игорь.

– Вы хотите, чтобы тетя Варя устроилась на работу к вам в фирму? – поинтересовался племянник. – Забрала там ваши ключи от дома, и мы вместе к вам влезли за документами и деньгами? Но ведь это отнимет много времени! У вас там что, полно вакантных мест?

– Вообще-то у меня есть несколько предложений… Во-первых, попробовать спуститься через ту дыру, которую этот тип проломил у меня в потолке.

– Так не из моей же комнаты! – воскликнула я.

– Твои соседи постоянно находятся дома?

– Вроде нет.

– И ты это можешь выяснить, послушав, что делается в их комнате, – усмехнулся Игорь. – Я насчет кирпича под кроватью все правильно понял?

Я кивнула.

– Но ведь Алевтина Ильинична… – задумчиво произнесла моя сестра.

– Я предлагаю через окно.

Я моргнула.

– Это вы меня хотите подключить, да? – Денис посмотрел на Игоря. – Ну, можно попробовать. У тети Вари есть балкончик.

– Отлично! – воскликнул Игорь. – Это упрощает дело.

– У соседей нет.

– Окна довольно близко расположены, – сказал Игорь. – Карнизы широкие. А ты парень спортивный и ловкий, как я посмотрю.

– Только до полночи за компьютером сидит, – заметила моя сестра. – Здоровье загубишь! Лучше бы больше спортом занимался!

– Но я же занимаюсь!

– Мало! – произнесла сестра. – И мало времени на свежем воздухе проводишь.

– Мама!

– Кстати, у нас есть альпинистский крюк, – сказала сестра. – Остался со времен моей молодости.

– Так, может, вы… – с уважением посмотрел на нее Игорь.

Вообще-то моя сестра находится в прекрасной физической форме и больше сорока лет ей никто не дает. Она бегает по утрам, обливается холодной водой, делает какие-то упражнения на растяжку и все время капает на мозги нам с Денисом.

– Может, и я, – ответила сестра.

– Мама! – опять воскликнул Денис.

– Наташа! – одновременно воскликнула я.

– Вы оба вполне можете свалиться. А я скорее переберусь с Вариного балкона в комнату соседей. Потом открою дверь и впущу вас двоих. Кстати, я бы еще стены ощупала. Может, там проход легко разбирается.

– Какой проход?! – воскликнула я.

– Откуда я знаю? Надо снять эти клеенки и посмотреть, что делается со стенами. Кто кирпичи-то под кроватью вытаскивал? Бабка, которая умерла, или ее племянник или кто он там?

– Наверное, бабка слушала соседей, – высказал свое мнение Игорь.

– Я тоже так думаю, – кивнула сестра. – Ну а если между комнатами раньше был проход? Бабка родилась в этой квартире. Потом ее семью уплотнили, проход вполне могли заложить. Мы же не знаем, как квартира выглядела раньше!

– Разобрать проход не получится, – сказала я. – Ведь надо успеть разобрать, а потом собрать до прихода соседей. А мы не знаем, когда они уходят и приходят. Лучше через окно.

Игорь кивнул.

– Слушай, а почему у тебя джакузи расположено не под нашей ванной, а под комнатой? – спросила я.

– Чтобы рядом со спальней была, – пожал он плечами.

– Ванная комната по размеру у тебя совпадает с комнатой, которая там была раньше?

– Ничего не совпадает. Квартира полностью перестроена. А какое это имеет значение?

– Дыра может быть прикрыта. Не хочется тратить лишнее время на поиски.

Игорь почесал щеку.

– Значит, твоя спальня находится под моей комнатой? – уточнила я.

– Вроде бы.

– Рисуй план квартиры, – велела моя сестра.

В результате мы примерно определились, где должна быть дыра, в которую провалился мой сосед. Потом Игорь пояснил, где спрятал документы и бумажник с наличными и кредитками.

– Если сможете в квартиру пройти…

– Думаешь, что твой телефон, ключи и кейс так и лежат в прихожей? – усмехнулась моя сестра.

– Ну а вдруг?

– Вещи тебе какие-нибудь взять?

– На ваше усмотрение, дамы, – улыбнулся Игорь и объяснил, что и где лежит.

– А у вас домработница есть? – поинтересовался мой племянник.

– Зачем домработница при неработающей бабе?

– Ну у нее же, наверное, маникюр и вообще… – заметила я.

– Не растает. Не сахарная, – жестко проговорил Игорь.

– Вообще-то лучше по квартире не ходить, – высказал свое мнение мой племянник.

– Посмотрим по ситуации, – заявила его мать. – Полезем завтра ночью.

Я справляла новоселье в пятницу вечером. Сейчас уже давно наступила суббота. Следовало выспаться, а следующей ночью, перед выходным днем можно и попробовать вызволить документы и деньги Игоря. Хорошо, что я не работаю в эти выходные! Праздники наша фирма организует на все дни недели, и сами праздники чаще всего проходят в пятницу, субботу и воскресенье, а на неделе идет подготовка, и приходится мотаться по разным инстанциям и организациям.

– А что мы будем с этого иметь? – тем временем спросил Денис у Игоря.

– Отдельную квартиру Варе, – ответила его мать и посмотрела на Игоря. – Ты в курсе, что Варе пришлось переехать в коммуналку…

– В курсе. Принесете кредитки – сразу же сниму деньги и можете подыскивать вариант, – серьезно ответил Игорь.

– Но пока мне следует остаться в моей комнате, – заметила я. – Иначе как мы будем действовать?

– Деньги я вам переведу или дам наличными, – заговорил Игорь. – Как хотите. Из-за этого не беспокойтесь. С какой стати вам из-за меня рисковать? Я вообще-то Варе это сразу же хотел предложить, но пока к слову не пришлось. А вообще спасибо вам всем. Не знаю, что бы я без вас делал.

– Но ты же вроде бы говорил, что у тебя есть какие-то знакомые в правоохранительных органах… – вспомнила я.

– Есть. Но вначале нужно вернуть документы, деньги, кредитки, если получится – вещи. И еще, Варя…

Мы втроем вопросительно посмотрели на Игоря.

– Ты можешь сходить в мою фирму в понедельник?

– В какой роли?

– У вас никакого юбилея не намечается? – встрял Денис. – Тетя Варя может прийти как представительница своей фирмы, чтобы организовывать вам праздник. Только придумайте какой.

– Двадцатилетие фирмы, – тут же сказал Игорь. – Оно на самом деле через полтора месяца.

– Твоя фирма работает уже двадцать лет? – поразилась моя сестра.

– Вообще мы с отцом начинали, потом я взял бразды правления в свои руки.

– А сейчас где твой отец?

– Живет за городом. У него был инсульт, хотя он почти полностью оправился от удара. Одну руку не удалось стопроцентно разработать и речь немного нарушена. Но можно понять все, что он говорит. С ним на даче проживает семейная пара предпенсионного возраста. Она – медсестра, он – электрик. Вдвоем выполняют всю работу по дому. К сожалению, я там в последнее время нечасто бываю…

Игорь посмотрел в окно и какое-то время молчал.

– У меня не очень хорошие отношения с отцом, – наконец признался он. – Никогда не были особо хорошими. Он жесткий человек – бывший военный. Мое детство прошло в гарнизонах. Наверное, отец и должен был быть таким, чтобы выжить, не спиться… Мама была медсестрой. С ее специальностью везде находилась работа. А то ведь многие жены военных изнывают от безделья. Мама всегда работала. Но рано умерла. Отец больше не женился, ушел в бизнес. Потом подключился я… Но мы все время спорили. Наверное, это было на пользу бизнесу. Потом у него случился инсульт. – Игорь помолчал и добавил: – Наверное, следовало бы как-то попытаться наладить контакт. Но я не могу. Не могу и все. Мы разные люди. Если бы еще была жива мама…

Мы все какое-то время молчали.

– Варя, у тебя бланки договора дома есть? – наконец посмотрела на меня сестра.

– В компьютере все есть. Завтра составим и распечатаем.

– Я подпишу. Задним числом. А ты, Варя, пойдешь в бухгалтерию. Я для девочек напишу записку. Они мой почерк знают, и я так уже неоднократно делал. Деньги вам переведут. Или наличкой?

– Да, обычно мы часть берем наличкой.

– Сама скажешь, сколько написать.

– Зависит от того, куда мне в твоей фирме нужно попасть.

– Я подумаю. Время до понедельника ведь еще есть?

– Подумай, с кем мне говорить об организации праздника. С кем обсуждать детали, предпочтения отдельных лиц или групп. К кому ты мог поручить обращаться?

– Я составлю список. И вообще спасибо вам большое.

Максим

С самого детства Максим с бабушкой и дедушкой два раза в год ездили на могилу матери, их дочери – весной и осенью. Дедушка обычно молча сидел на скамеечке перед памятником и печально смотрел на фотографию дочери на гранитной плите. Максим с бабушкой сгребали старые листья, сажали цветы. В церковь ни дедушка, ни бабушка не ходили, записки за упокой не подавали. Они были атеистами и коммунистами. Правда, очень критиковали коммунистов, которые не смогли удержать власть. В последние годы жизни они стали много говорить о политике, чего раньше никогда не делали. Раньше темы были другие – как-то связанные с наукой и Университетом. В конце жизни политика в разговорах занимала примерно столько же места, сколько наука. И спорили о политике гораздо жарче, чем о науке.

Взяток ни дед, ни бабушка никогда не брали, и если студент предмет не знал, то получить проходной балл у них не мог. Они ставили оценки только за знания. Да, они давали уроки за деньги, но полностью отрабатывали гонорары. Их уважали, но были и те, кто ненавидел, в особенности когда началась коммерциализация всего и вся.

Коммерческие отношения и коммерческие отделения в вузах были непонятны бабушке с дедушкой Максима. Они не понимали, как можно ставить завышенные оценки за деньги. Они хотели, чтобы из стен Университета выходили специалисты, а не бездари, место которым только в дворниках – при всем уважении к труду и профессии дворника.

Бездарей, которым они ставили исключительно «неуды», но которые потом получали «хорошо» и «отлично» у других преподавателей или просто бросали вуз, дедушка с бабушкой после видели на телеэкране. Бездарей почему-то тянуло в политику или на чиновничьи должности.

Максим слушал рассказы о том, как известный политик не мог решить простейшее уравнение, как пышущая энергией чиновница, умеющая отлично болтать, писала шпаргалки со всеми мельчайшими деталями, потому что, кроме как болтать – много и ни о чем – не умела ничего, и в ее весьма симпатичной головке не задерживались никакие знания. Там крутились мысли о нарядах и мужиках.

Как можно возглавлять юридический комитет, не имея юридического образования? Вообще не имея высшего образования?

Максим считал, что наше общество слишком толерантно к душевнобольным, поэтому те, кто раньше в психушках изображал Петра Первого или Наполеона, теперь, прославившись борьбой против радуги (которая, как недавно благодаря народным избранникам узнало большинство населения, является символом гомосексуализма), избирается в органы власти.

Поэтому Максим радовался, что дедушка с бабушкой все-таки не дожили до наших дней, а сам предпочитал проводить большую часть времени за границей. Там ему было комфортнее и не так одиноко, как в опустевших стенах родной квартиры.

У него было много друзей и приятелей – разных национальностей, в разных странах, но не было по-настоящему близкого человека.

Глава 5

В ту ночь (хотя уже дело близилось к утру) и я, и Игорь остались ночевать у моей сестры с племянником. Спальные места там были. И я там неоднократно оставалась, и друзья Дениса. Я спала в комнате сестры, Игорь – в комнате племянника. В тот вечер (ночь?) я даже не задумывалась, хотела бы я лечь с Игорем в одну постель. Во-первых, я очень устала. Во-вторых, я не могу заниматься любовью, когда в квартире находится кто-то еще. Хотя, вообще-то, я теперь живу в коммуналке… В-третьих, Игорь не смотрел на меня как на сексуальный объект. Я вообще не поняла, как он ко мне относится. Наверное, никак. Я даже не знала, испытывает ли он чувство благодарности. Да, он благодарил нас, но… Мы с сестрой и племянником были ему нужны для решения его личных проблем. И он был готов за это платить. Мы, можно сказать, заключили сделку.

И вообще главное для меня сейчас – это снова переехать из коммунальной квартиры в отдельную. И работа по спасению Игоря, его бизнеса и чего угодно представлялась мне наиболее реальным шансом для скорейшего достижения цели.

На следующий день я отправилась в коммуналку выяснять обстановку. Как нам лезть в квартиру Игоря, если в соседней комнате окажется кто-то из жильцов? Алевтина Ильинична говорила, что они там ночуют не каждую ночь, на выходные обычно исчезают. И по несколько дней подряд их не бывает. Но вдруг будут именно в ночь с этой субботы на воскресенье? Кто их знает? Если они окажутся там, наш план проваливается. Или теперь один жилец переселится к Лизе? А второй станет его помощником? Зачем им теперь оставаться в той квартире, где комнату купила и я? По-моему, цели своей они достигли. Хотя кто их знает? Кто знает, какая у них цель?

И вообще, кто они такие?

Зайдя в квартиру, я столкнулась с Алевтиной Ильиничной.

– А я и не слышала, как ты уходила, – заявила она вместо приветствия.

– А вы за всеми следите? – ответила я. – Вообще-то, мне тридцать восемь лет, я взрослая, самостоятельная, состоявшаяся женщина…

– Что ты, Варя, что ты! – замахала на меня руками Алевтина Ильинична. – Я буду только рада, если ты устроишь личную жизнь! Мы с Аллой, может, твою комнату купим, когда ты от нас соберешься переезжать. Ведь соберешься же?

– Надеюсь.

– Так что ты, пожалуйста, нам первым предлагай, ладно? Алле как раз на комнату должно хватить после этих родов.

Мне казалось, что на комнату должно было хватить и после предыдущих, но ведь Алла содержала родственников и ту же Алевтину Ильиничну. И, наверное, девчонке, приехавшей из маленького городка (или даже поселка городского типа), хотелось одеться, купить себе украшений. Так что все деньги, полученные за первого ребенка, явно ушли на шопинг – после отправки части матери и сестрам.

– А больше в нашей квартире никто не собирается комнату продавать? Гадалка своими приворотами на квартиру еще не заработала?

– Ой, не знаю, Варя. Я думала, что давно должна бы съехать. А тебе погадать надо?

– Да нет, я просто так спросила. А те два мужика, которые рядом со мной живут? Раньше там кто жил?

– Семейная пара была. Спокойные, тихие. Для меня был полной неожиданностью их отъезд. И вот они-то как раз на квартиру заработали. Как – не знаю. Вроде всегда жили скромно, никаких деликатесов не ели – у нас же тут не скроешь. И вдруг прощаются. Конечно, не сказали, откуда деньги взяли. А потом эти два типа появились. Ты не слышишь, что у них там в комнате делается? У меня-то с ними общей стены нет.

– С такими стенами, как в этом доме, ничего не слышно.

– Твоя правда… Да их вроде и нет уже пару дней – ни одного, ни второго. Вообще непонятно, когда они тут бывают. И зачем им эта комната? Ладно бы баб водили, чтобы жена в своей квартире не знала. Так не водят! Наверное, надо участкового пригласить.

– Участковому аргументы нужны. Что вы ему скажете? Что подозреваете их в изготовлении наркотиков? В сборке самодельных бомб? Такие подозрения подкреплять надо. Они носят в комнату или из комнаты какие-то большие тяжелые сумки?

Алевтина Ильинична покачала головой.

– Вообще никогда с большими сумками не приходили и не уходили. Обычно какой-нибудь портфельчик у одного и рюкзак у второго.

– Люди к ним ходят? Потенциальные покупатели?

– В том-то и дело, что никто не ходит! Ни мужики, ни бабы! И сами они только туалетом пользуются. В ванне ни разу не мылись. Нам-то, конечно, хорошо, что меньше народа ванну пачкают, но как-то это странно. Значит, где-то в другом месте моются. Головы у обоих чистые, от самих приятно пахнет. Даже с бодуна я их ни разу не видела. Пришли, ушли. И я часто не замечаю как! Полы за них Дашка моет. За бутылку. То есть я их почти и не вижу.

– Так, может, они… друг с другом? Поэтому и купили комнату. У обоих есть семьи, но отношения надо скрыть.

– Нет, точно не голубые. У Пашки-алкаша на них взгляд наметанный. И у Валентины. К ней же и голубые гадать ходят на своих любовников. Мы это обсуждали. Такая версия сразу же появилась. Нет, Варя!

– Они на плите что-то разогревают? – уточнила я.

– Нет, не готовят и не разогревают. Будто все всухомятку едят.

– Вообще-то, чайник может быть в комнате. И какая-нибудь пароварка или микроволновка…

Я увидела, как у Алевтины Ильиничны загораются глаза.

– И как же я раньше не сообразила?! Молодец, Варя!

– Вы о чем? – не поняла я.

– Я не участкового, я пожарников вызову!

– А вы не боитесь, что с вас за ложный вызов возьмут штраф?

– Какой ложный вызов? Я же не на пожар буду вызывать. Я к инспектору схожу. Скажу, что эти типы подозрительные не готовят, не разогревают ничего на общей плите. Все у себя в комнате. Пусть проверяют пожарники. Проводка у нас старая. Скажу: боюсь пожара. Не волнуйся, Варя: я найду, что сказать. Придут сюда пожарники, как миленькие!

«Чтобы от тебя отвязаться», – подумала я. Хотя для Игоря это, возможно, будет и неплохо. Но нам с сестрой нужно залезть в его квартиру сегодня ночью. Пока пожарные не пришли. Сегодня суббота. Наверное, Алевтина не пойдет к пожарным до понедельника – хотя бы потому, что инспекторы, наверное, работают только традиционную рабочую неделю.

Наконец отвязавшись от любопытной соседки, я прошла в свою комнату, заперла дверь изнутри и первым делом полезла под кровать, чтобы послушать, происходит что-то в соседней комнате или нет.

Там стояла полная тишина. Из квартиры Игоря никакие звуки тоже не доносились. Или Лиза с новым мужиком в это время не заходили в ванную и находились где-то в другой части квартиры, или вообще отсутствовали. Но не сейчас же лезть? Сейчас скорее привлечешь чье-то внимание.

Я решила еще немного поспать, так как у сестры не выспалась. И вообще надо пользоваться любой возможностью. К этому меня приучила моя сумасшедшая работа. Организация праздников часто занимает почти все сутки, и не одни…

Я проснулась на самом деле отдохнувшей. Из соседней комнаты так никакие звуки и не слышались. Я съездила в супермаркет, закупила продуктов на неделю. Ближе к вечеру приехала сестра, но без племянника.

– А Денис где? – спросила я. – Ведь вроде бы договаривались, что и он будет? Или решила квартиру на этого типа не оставлять?

– Он заболел, – сообщила Наташа.

– Денис?

– Нет, Игорь. Денис с ним остался. Все-таки простыл. Температура под сорок.

– Врача вызывать будешь?

– Денис будет – если Игорю станет хуже. Естественно, не из районной поликлиники. Моего знакомого. А поэтому нам нужно забрать деньги, кредитки и вещи Игоря из квартиры. Ну не я же буду за вызов платить? И тебе нужно на квартиру зарабатывать. Так, показывай свою дыру.

Теперь уже сестра полезла под кровать. Когда вылезла, сказала:

– Давай снимать эту клеенку.

Она показала на ту, у которой стояла кровать.

– Зачем? Мы в комнату тут точно не попадем. Там же обои! Ты их порвать хочешь? И что нам потом говорить этим мужикам?

– А ничего не говорить. Пусть думают, что обои сами порвались, – усмехнулась сестра. – И не факт, что они в эту комнату еще вернутся.

Я хлопнула глазами.

– Они ее купили с вполне определенной целью, так?

Я кивнула.

– Теперь один тип занял место Игоря. Что ему или второму типу делать в этой комнате? Искать их никто не будет. Отсюда же никто не пойдет в полицию заявлять об исчезновении жильцов?

Я сообщила, что Алевтина Ильинична собирается к пожарному инспектору.

– Ну и пусть себе собирается. Не факт, что от пожарных кто-то придет. И имеют ли они право вскрывать комнату без присутствия жильцов? Она же будет говорить, что они там готовят вместо того, чтобы пользоваться коммунальной кухней. А раз их нет, значит, не готовят. Пожара нет, потопа нет. У участкового тоже нет оснований, чтобы вскрывать комнату. Нужно спасать жизни граждан и их имущество? Обеспечивать общественную безопасность при чрезвычайных ситуациях? Пресекать преступление? Задерживать подозреваемых? А если и вскроют? Мы тут снова клеенку натянем. И вообще ты сюда только что переехала и знать не знаешь, что тут до тебя делалось. Отпечатки пальцев оставлять не будем. Прямо сейчас перчатки наденем. Главное – уверенно стоять на своем. Не знаешь, не ведаешь. Кто докажет обратное?

Я пожала плечами.

– Я, конечно, альпинистский крюк привезла, – продолжала сестра. – Но сама понимаешь… Не очень мне хочется через окно лезть. И его ведь еще открыть надо.

Мы с Наташей вышли на мой маленький балкончик и посмотрели на соседское окно. Форточка была закрыта, занавески задернуты. В комнату было даже не заглянуть.

– Ну? – спросила сестра.

– Да, ты права. Давай попробуем разобрать стену.

Стремянка у меня имелась. Ее мне отдал бывший муж, сказав, что с моими высокими потолками она мне нужнее. Сестра влезла на стремянку, я страховала снизу, хотя сестра у меня ловкая и телом своим владеет прекрасно.

Клеенка отклеилась довольно легко – клеили не очень тщательно. Вероятно, только с одной целью – закрыть результаты своих деяний от будущих жильцов. Хотя бы на первое время.

– И как мы должны это понимать? – задумчиво спросила сестра, явно не ожидая от меня ответа.

Стену явно разбирали до нас. От пола до потолка. Она состояла из двух рядов кирпичей. Первый ряд снимали весь, потом кирпичи поставили назад. Второй ряд не разбирали, но я не думала, что у нас возникнут проблемы. Только если вся стена не обрушится нам на головы.

– Радуйся, что еще жива, – заметила сестра. – Но я бы посоветовала поставить кровать в центр комнаты.

Я невольно посмотрела на потолок. Сестра тоже посмотрела.

– Похоже, что его не трогали, – сказала Наташа и стала оглядывать пол.

А вот паркетины, судя по всему, снимали…

– Что они тут искали? – спросила я.

– Клад, наверное, – пожала плечами сестрица. – Ведь здесь же последние полгода жил молодой бабкин родственник. Может, бабка перед смертью про клад сказала или завещание оставила… Или в семье какая-то легенда из поколения в поколение передавалась, а бабка у себя в комнате поиски проводить не разрешала. Вспомни: их семья ведь тут давно жила, потом их уплотнили в эту комнату.

– Так, может, и соседи клад искали? – я кивнула на стену, за которой располагалась комната, в которую мы пытались залезть. – И один кладоискатель случайно провалился вниз?

– И пристукнул хозяина? И оказался очень похожим на него внешне?

– Может, это Игорю показалось…

– И его жене тоже показалось? Ты же сама слышала, что она кричала.

Я прикусила губу. Странный дом. Странная квартира. Может, стоило все-таки ехать в какую-то другую комнату?

Но я находилась здесь. А больной Игорь лежал в квартире моей сестры под наблюдением племянника. И Игорь – мой единственный шанс в ближайшее время переехать в отдельную квартиру. А значит, нужно работать.

– Как кирпичи будем разбирать? – спросила я.

– Первый ряд снимаем с самого верха – иначе все нам на головы свалится. Конечно, не всю стену, а освобождаем проход, в который сможем протиснуться. А из второго ряда можем вынимать с середины – чтобы пройти.

Мы принялись за работу. Не могу сказать, что было сложно. Первый ряд кирпичей мы вообще сняли легко, с вторым было чуть сложнее – иногда приходилось использовать инструмент, чтобы их выковырять. Но выковыривались они тоже легко. Наконец нас отделял от комнаты соседей один слой обоев.

Сестрица пригляделась к нему внимательно и заявила, что сейчас аккуратненько разрежет их по шву, потом мы отведем полотнище в сторону, как занавеску, – и окажемся внутри. И так и сделала.

Нашему взору представилась комната, которую я не назвала бы жилой. То есть она использовалась для того, чтобы перекантоваться. Точнее я не могу выразиться.

В ней стоял старый продавленный диван и старая тахта. Возможно, остались от предыдущих жильцов, но нельзя исключать, что их принесли с помойки. И там, и там валялось по подушке и пледу. Еще был обеденный стол, на котором стоял электрический чайник, две кружки, пачка с пакетиками чая, банка кофе, открытый пакет сахара, пара коробок печенья. Никакого холодильника, телевизора, компьютера. Хотя мужики могли каждый раз приходить со своими ноутбуками и модемами. Или они им тут не требовались вообще?

Под столом стояло невероятное количество пустых пивных бутылок. Если их сдать, то можно пить на полученные деньги еще неделю. Вот бы Даша обрадовалась, если бы ее попросили убрать комнату! Но насколько я знала, мужики никого из жильцов в свою комнату не приглашали.

В углу, ближе к окну валялась куча какого-то тряпья. Сестрица сразу же направилась туда, сгребла тряпку, оказавшуюся огромной старой скатертью, прожженной и еще каким-то образом продырявленной в нескольких местах. Скатерть прикрывала дыру, в которую мы обе заглянули.

Внизу было темно, а потолки, как говорилось, у нас высокие, и рассмотреть, что делается в ванной комнате у Игоря, мы с сестрицей не могли. Она достала из кармана фонарик и направила в дыру.

Нашим взорам представилась часть белой ванны. Никакие звуки из квартиры снизу не доносились.

Сестрица посмотрела на меня и заявила, что закрепит альпинистский крюк и спустится по веревке вниз. Я должна остаться наверху. На всякий случай нам не стоит лезть в квартиру Игоря вдвоем. Да я потом могу и не подняться по веревке. У меня не было сноровки сестры, которая в своей жизни успела и по горам полазать. И вообще, мало ли, эти два мужика – или один из них – решат по закону подлости именно сейчас заявиться в эту комнату…

В общем, я оставалась на стреме, а сестра собралась вниз.

– Наташа, ты вначале возьми только то, что Игорь под ванной спрятал, – предложила я.

– Я так и планировала. Подтянусь на веревке, передам тебе и полезу снова, уже квартиру осматривать.

Наташа без труда нашла тайники Игоря под ванной. Надо отдать ему должное, он описал все очень точно. Возможно, в своей жизни ему приходилось делать заначки от кого-то из жен, и делал он их под ваннами – в разных квартирах. Это же явно не первая его квартира.

Сестрица протянула мне полиэтиленовый мешок, в который все сложила, и шепотом сообщила, что идет исследовать квартиру, в которой она не услышала никаких звуков.

Я вся извелась, пока она снова не появилась под свисавшей веревкой и не дернула за нее.

– Я вначале один мешок привяжу, затем второй, – сказала сестрица. – Вытянешь их, потом мне поможешь подняться.

– Ты чего столько набрала?

– Мало ли… Лучше больше, чем меньше. И сам Игорь говорил, чтобы взяла ему вещей на разные случаи жизни. Не лезть же во второй раз?

Мешки на самом деле были внушительные… То есть один был мой мешок, в котором я перевозила мягкие вещи в квартиру, а еще Наташа заполнила большой рюкзак, который явно нашла у Игоря.

Сестрица тоже вскоре оказалась в соседской комнате, мы закрыли дыру скатертью, протолкнули вещи в мою комнату, пролезли сами, потом принялись быстро закладывать проход кирпичами, натянули клеенку и наконец вернули кровать на место, хотя сестрица несколько раз повторила, что мне следовало бы переместить ее подальше от этой стены.

– А ты уверена, что в других стенах кирпичи не разбирали? – спросила я.

– Это мы проверим в следующий раз. На сегодня хватит. И вообще завари мне чайку. Я тебе про квартиру этажом ниже расскажу.

Когда мы сели за стол, я вопросительно посмотрела на Наташу.

– Баба там, – сказала сестрица.

– В смысле жена Игоря?

– Ну, на ней не написано, что она жена Игоря и вообще кто она такая. Но спит в хозяйской спальне. Одна. Кстати, Игорь молодец. План своей квартиры и что у него где лежит он описал и нарисовал очень точно. Мой бывший муж иногда ложку на кухне найти не мог. И сынок, когда куда-то собирается, меня по десять раз кричит, спрашивает, где рубашка, носки, свитер, ботинки…

Я усмехнулась. Мой бывший муж тоже всегда подолгу искал вещи, хотя я все всегда раскладывала по одним и тем же местам. И у нас была однокомнатная квартира!

– В квартире чистота и идеальный порядок, – продолжала сестрица. – Мужик-чистюля – это не герой моего романа, но аккуратный все-таки лучше, чем грязнуля.

– Наверное, порядок наводит жена, – заметила я.

– И Игорь точно знает, что где лежит? Нет, наводит-то, конечно, не он сам, но он этого требует и отслеживает. Учти на будущее.

Сестрица многозначительно обвела взглядом мою комнату.

– В моей квартире у меня был порядок, – напомнила я. – А это – временное жилье. И вообще я не выхожу замуж за Игоря! Я только что с одним мужем развелась, зачем мне сразу же второй?

– Например, чтобы уесть бывшего.

– А зачем? – посмотрела я на сестру.

– Но он же тебя…

– Что? Наташа, я не испытываю к нему никаких чувств. Вообще никаких. На самом деле. Вначале была обида, но она быстро прошла. Наверное, нам давно следовало развестись. Последние годы мы были одержимы идеей завести ребенка. Мы оба забыли о большинстве, если не о всех радостях жизни. Мы занимались любовью в строго установленное время – рассчитанное по каким-то там формулам. И это не было занятие любовью. Мы делали ребенка. Я перестала получать удовольствие от секса. Это стало работой, обязанностью. Да, моя работа позволяла встречаться днем – если время было установлено на день. И он тоже мог уйти с работы. Ты представляешь, что это было? Мы оба приносились домой и…

– Ты мне этого не говорила. Я даже не представляла, что…

– Я никому этого не говорила. Но сейчас я думаю, что нам нужно было разойтись лет пять-семь назад. Перед тем, как все это началось. И я была бы на пять лет моложе…

– Ну, ты и сейчас великолепно выглядишь, – заметила сестрица. – Тебе же тридцать не всегда дают.

– Когда накрашена, когда в салон красоты сходила, масочки поделала… Я ведь себя в порядок в последние годы приводила только перед ответственными мероприятиями – когда я отвечала за какую-то собирушку у клиентов и должна была выглядеть там достойно.

– Но теперь-то возьмешься за себя? Давай я тебе на день рождения подарю день в СПА-салоне, с полным набором процедур?

Я рассмеялась.

– Расскажи пока лучше, что еще видела в квартире у Игоря.

– Вообще-то я не могла зажигать свет. А в свете фонарика не все рассмотришь, да и выглядит не совсем так, как при полном освещении.

Вначале сестрица, по ее словам, проверила квартиру. План она выучила, так что хорошо ориентировалась. И все-таки четыре комнаты (квартира внизу была полностью перепланирована) – это не трехэтажный особняк и не дворец.

Единственным, что Наташа не нашла, были ключи Игоря. Вероятно, их забрал мой сосед или куда-то переложила жена. Но ноутбук она забрала, вещи хранились не в спальне, под ванной остались кредитки и деньги, паспорт и водительское удостоверение…

– Надеюсь, что твой вопрос с квартирой решен, – посмотрела на меня сестрица. – Конечно, только если этот тип не окажется сволочью.

– Мы ему нужны, – напомнила я. – И я не пойду в его фирму, если не даст денег.

Наташа рассмеялась.

Но нам еще требовалось вынести вещи к ее машине… Я надеялась, что Алевтина Ильинична уже спит, хотя с этой любопытной бабкой никогда нельзя быть уверенной.

– Возьми только рюкзак, – предложила я. – Сейчас мы туда переложим то, что нужно на первое время, а я потом в сумках подвезу остальное.

Наташа дошла до своей машины без проблем (я ее провожала), а мешок с остатками вещей Игоря я поставила в кучу неразобранных своих. Я еще не решила, разбирать их мне или подождать следующего переезда. Пока у меня в углу была свалка, прикрытая старым пледом.

Максим

Бабушка Жени пришла на прием к директрисе детского дома и рассказала то, что ей было известно про усыновление внука сыном и невесткой где-то в Сибири.

– Вы не хотите попробовать подобрать Жене приемных родителей?

– Нет, – твердо сказала бабушка. – Ему тринадцать лет. Детей в таком возрасте не усыновляют.

– Американцы усыновляют. Сейчас как раз началось международное усыновление. У него будет совсем другая жизнь. Вы сможете познакомиться с потенциальными усыновителями, принять решение.

– Нет.

– Настоящие родители могут оказаться… гораздо хуже. Вы даже в страшном сне не видели, какими бывают биологические родители.

Директриса специально подбирала слова. Ей ведь доводилось видеть и биологических родителей, отказавшихся от своих детей, и усыновителей, которые хотели ребенка.

Те люди, которых Женя считал своими родными папой и мамой, ездили в Сибирь совсем не к целительнице, а за ребенком, от которого отказались уже несколько пар, потому что он был очень слабеньким. Но они были готовы попробовать. Они были согласны на любого. Они устали ждать. Да и возраст поджимал, в особенности у мамы.

Выходить его на самом деле помогла сибирская целительница.

– Я попробую выяснить, кто биологические родители Жени. Вероятно, и вам придется обратиться в несколько инстанций, куда требуется обращение родственников из приемных семей.

– Я не знаю куда. Я не знаю, с чего начинать, поэтому и пришла к вам. И я ведь старая… Помогите мне!

И директриса детского дома на самом деле помогла.

Глава 6

В воскресенье я поехала к сестрице с бланками договоров своей фирмы – чтобы Игорь подписал договор, и я имела все основания идти в его фирму. Еще мне требовалось получить от него какие-то разъяснения, записки для бухгалтерии и еще для каких-то сотрудников. Часть вещей из мешка я переложила в большую спортивную сумку. Я ее иногда на работу беру – ведь при организации праздников часто приходится что-то перевозить из одного места в другое. И прекрасно, что у меня есть машина. Без машины я бы точно не справилась.

Игорь выглядел плохо, но температура спала, хотя до нормальной было еще далеко.

– Спасибо, Варя. – Мужчина печально улыбнулся и легко сжал мою руку чуть повыше запястья. – Наташа мне все рассказала. Но тебе придется самой снимать деньги с моей кредитки. Я не в состоянии выйти на улицу.

– Ты мне доверяешь?

– А что мне остается? – рассмеялся он. – Варя, не всякая женщина понеслась бы спасать совершенно незнакомого человека. Я ведь на самом деле мог остаться в лесу… Я мог не добраться до шоссе. И кто бы посадил к себе в машину незнакомого грязного мужика? Среди ночи?

В общем, Игорь объяснил мне, как снять с его кредиток деньги. На каждой был установлен лимит, поэтому мне требовалось использовать несколько.

– Я поеду с Варей, – объявил Денис. – Нельзя женщину одну отпускать с такими деньгами.

– Вообще-то лучше, чтобы вы сразу же часть сюда привезли, а потом ехали за остальными, – заметила сестрица. – Варя, ты же не завтра к риелтору побежишь?

Я покачала головой. На завтра у меня и так было запланировано много дел. И следовало пока остаться в моей комнате – чтобы следить за развитием событий в доме.

Деньги мы с Денисом сняли, кредитки я вернула Игорю, сестрица спрятала деньги на антресоли (где у нее всегда были тайники), Игорь за это время прочитал «болванку» договора, который предлагает наша фирма клиентам, мы с ним занялись заполнением граф, куда требовалось вносить специфические сведения, Игорь договоры подписал, извлек из кейса печать, приложил; у меня печати не было, мне требовалось проштамповать договоры завтра на работе.

– Как раз скажешь, что оба экземпляра оставались у тебя, так как я был в фирме уже перед самым закрытием. Все ушли, включая начальницу. В общем, найдешь, что наврать. Мою подпись знают, печать нашу, естественно, тоже.

– А как будет работать фирма без печати?

– Мне это тоже интересно.

– А вторая у вас есть?

Игорь покачал головой.

– Есть проштампованные бланки и листы. У людей, которым я доверяю. Но печать всегда у меня.

Также Игорь написал инструкцию для меня, которую я могла демонстрировать его сотрудникам, записку в бухгалтерию и еще одной даме, которая возглавляла отдел по работе с клиентами.

– Твоя бывшая любовница? – уточнила я.

Игорь кивнул.

– Но мы расстались друзьями. Она мне помогала по жизни, я ей помогал…

– Ты не хочешь ей сообщить, что жив и…

– Я никому не хочу этого сообщать. Не потому, что я не доверяю Нине. Но даже стены имеют уши. И лучше, чтобы Нина не знала. На нее есть средства давления. У нее двое детей. Сама понимаешь. А если ничего не знаешь, то и сказать нечего. Ты с ней должна обсуждать детали праздника. Она не удивится тому, что я тебя направил к ней. И в бухгалтерии с девочками можешь пообщаться. Вообще общайся с максимально возможным количеством моих сотрудников.

Игорь постарался дать мне краткие характеристики основных лиц его фирмы. Я это все записывала. К сожалению, у него не было фотографий. Тогда бы мне, наверное, было проще. Теоретически можно было найти всех в социальных сетях… Но просто не хотелось тратить много времени.

Потом мы выпили чаю совместно с Наташей и Денисом, и я отправилась к себе в коммуналку. Я хотела сегодня пораньше лечь спать. Вообще жизнь меня научила пользоваться любой возможностью, чтобы выспаться. А я даже представить себе не могла, что готовит мне предстоящая неделя.

Но рано лечь не получилось. В дверь моей комнаты постучали.

Я открыла. На пороге стоял совершенно незнакомый мужчина лет сорока.

– Здравствуйте! – сказал он и мило улыбнулся. – Я ваш сосед. Зашел познакомиться.

– Очень приятно. Варвара.

– Меня зовут Дима. Чайком напоите? А то я уезжал… Вернулся и узнал, что рядом появилась новая соседка.

– У меня не прибрано… Сами понимаете: только что переехала.

– Это мелочи жизни. У меня не прибрано еще больше. И слой пыли везде лежит.

Мне ничего не оставалось, как пригласить Диму к себе и усадить за стол. От пятничного пиршества остался кусок песочного пирога, который я и предложила Диме, болтавшему без умолку, но не говорившему про себя ничего конкретного.

Но я заметила, что Дима сел таким образом, чтобы смотреть на стену, разделявшую наши комнаты, и очень внимательно ее оглядел.

– А где вы взяли такие интересные обои? – спросил он.

– Эти клеенки остались от предыдущих жильцов, – пояснила я и рассказала, что мне было известно по этому поводу.

– Как интересно! – воскликнул Дима. – А вы их снимать собираетесь?

– Пока нет.

– А ремонт делать будете?

– Нет. Я очень надеюсь, что не останусь надолго в этой квартире.

– Почему?

– Потому что хочу жить в отдельной, а не в комнате. Неужели вы не мечтаете об отдельной квартире?

– Конечно, мечтаю, но мне не заработать даже на однокомнатную. Вы знаете, сколько в нашем городе стоят квартиры?

– И даже очень хорошо. Только что изучала этот вопрос.

– Ах да…

Пришлось рассказать, почему я была вынуждена переехать в коммуналку, но, конечно, без деталей. Я просто сказала, что развелась с мужем.

– Поэтому я собираюсь откладывать деньги, а не тратить их на ремонты. И зачем? Меня в общем-то устраивают эти клеенки. По крайней мере, оригинально. Больше я таких ни у кого не видела.

– А они легко снимаются?

– Понятия не имею. Я же сказала вам, что не собираюсь их снимать. А вы не были знакомы с жильцами, которые занимали эту комнату до меня?

– Не тот возраст. Они мне в дети годились. Или почти. Если бы еще была одна девушка…

Дима улыбнулся.

Просидел он у меня часа два, но наконец мне удалось его выставить и лечь спать. Дима у себя в комнате вел себя тихо. Я какое-то время прислушивалась, потом заснула. Но грохота и криков точно не было всю ночь.

Максим

Когда умер дед Максима, похоронами занимался Университет. Городская администрация выделила специальный участок, как заслуженному деятелю науки, было много народу, речей и цветов. Проводить известного ученого в последний путь шла целая демонстрация.

Максим думал, что дед умер так, как хотел. Днем он прочитал две лекции, потом выступил на научном совете, по пути домой купил любимый бабушкин торт, вошел в квартиру, вручил бабушке торт, упал и умер за две минуты. Сердце.

Максим знал, что дед не хотел бы лежать беспомощным. Как-то он даже сказал внуку, что если сляжет, то уморит себя голодом, чтобы не быть никому в тягость. Он не хотел, чтобы его жена, или внук, или даже приходящая сиделка переворачивали его беспомощное тело, чтобы убрать дерьмо. Он был мужчиной. Мужчина не может писать в памперсы. Лучше смерть.

Бабушка лежала полгода. Максим нанял для нее сиделку. В последнее время она была совсем неадекватна.

Подхоронить бабушку к деду было нельзя. Там был особый участок, особое разрешение. Максим решил подхоронить ее к своей матери, ее дочери.

Могила оказалась пустой.

Глава 7

В понедельник с утра я заглянула в наш офис, проштамповала договоры с фирмой Игоря, оставила один бланк у нас, пояснила коллегам, куда еду (без деталей), и отбыла в нужном направлении.

У входа в здание сидел охранник, которому я сунула под нос договор, но договора оказалось недостаточно. Интересно, а клиенты тут как проходят? Хотя массового наплыва быть не должно. Заказчиками Игоря являются фирмы, наверное, их представителей не напрягает проход по временным пропускам. У них самих такая же система. Или вообще договоры заключаются в ресторанах, банях, загородных особняках. Или непосредственно на производстве. Это же только офис. Производство строительных конструкций, как сказал Игорь, находится за городом, а строительные площадки – в самых разных местах.

На такой случай (если не пропустят) у меня было указание звонить Нине Егоровой. Я позвонила, представилась, кратко описала ситуацию.

– Конечно, Игорь забыл кого-нибудь предупредить, – рассмеялась женщина. – Сейчас я спущусь.

Нина оказалась крашеной блондинкой с карими глазами и густыми черными бровями. К таким глазам и бровям хорошо бы косу… Но у Нины была стильная стрижка. Ее отличала приятная полнота, большой бюст (два моих), гладкое лицо, какое бывает у полных женщин. На ней был надет синий деловой костюм и белая блузка с жабо. На плечи была наброшена очень красивая шаль.

– Очень приятно, Варвара. – Она протянула мне полную руку с крупными кольцами и идеальным маникюром. – Проходите.

Вскоре мы оказались в кабинете у Нины, и я представила ей версию, о которой мы договорились с Игорем.

– Ой да, у меня же еще записка для вас!

Я решила, что иногда тут нужно показывать себя дурочкой.

– И мне еще надо отдать ваш экземпляр договора в бухгалтерию. Мы начинаем работу после перечисления аванса, а окончательный расчет проводим после представления всех чеков и…

– Да, я все понимаю, – кивнула Нина, прочитав записку. – Игорь Олегович сказал вам, что его сегодня не будет?

– И что он вообще нечасто бывает в офисе.

– Да, это так.

– И просил его не беспокоить. У него и без этого праздника много дел. Он просто хочет сделать всем сотрудникам подарок. Ну, такой корпоратив по поводу вашего двадцатилетия… Я и вас не буду беспокоить, но мне нужно поговорить с людьми, узнать предпочтения.

– Игорь Олегович хочет проводить корпоратив в ресторане?

– Нет, на турбазе. Чтобы выехать в пятницу вечером, вернуться в воскресенье вечером. Так часто делается. У меня с собой три проспекта на выбор. Вы посмотрите?

– Давайте. – Нина протянула руку.

В это мгновение в кабинет без стука зашел подтянутый мужчина лет сорока пяти, явно военной выправки. Похоже, что это Абрамов, начальник службы безопасности, – решила я. И оказалась права.

Абрамов вопросительно посмотрел на меня, потом на проспекты, разложенные перед Ниной, потом на саму Нину.

– Игорь Олегович решил заказать корпоратив по случаю двадцатилетия фирмы, – нейтральным тоном сказала Нина Абрамову.

– Вам? – посмотрел на меня начальник службы безопасности и опустился на стул напротив меня. То есть у Нины стояли два стула для клиентов, на одном сидела я, на втором устроился мужчина.

Я кивнула и представилась. Абрамов тоже представился.

– А откуда Игорь Олегович узнал про вашу фирму? – спросил Абрамов.

– От меня, – ответила я.

– Вы с ним давно знакомы? – встряла Нина, но Абрамов так на нее посмотрел, что Нина тут же прикрыла рот.

– На прошлой неделе познакомились, – тем не менее ответила я как ни в чем не бывало.

Интересно, Нина посчитала меня новой любовницей Веревкина? Вообще-то я не относилась ни к ее типу женщин, ни к типу, которому соответствовала Лиза, последняя жена Игоря. Или Игорь не придерживается никакого типа? Или его предпочтения менялись на протяжении лет? Хотя о чем я думаю? И не рано ли?

– Где вы познакомились? – тем временем спросил Абрамов.

– Вообще-то на лестнице, – улыбнулась я с видом полной идиотки.

– На какой лестнице?! – Абрамов прищурился.

– Нашего дома. Понимаете, я на прошлой неделе переехала в тот дом, где живет Игорь Олегович. У него квартира на третьем этаже, а я теперь живу на четвертом. И когда я переезжала, мы столкнулись с Игорем Олеговичем. Познакомились по-соседски. Он меня спросил, чем я занимаюсь. А наша фирма, естественно, заинтересована в расширении клиентской базы. Я вручила Игорю Олеговичу визитку. Возможно, после знакомства со мной у него и возникло желание провести такой корпоратив.

Я хлопнула глазами. Абрамов почесал щеку.

– Может, вы посмотрите проспекты? – обратилась я к нему. Нина тут же подтолкнула их в сторону начальника службы безопасности. Похоже, отношения между ними весьма напряженные. Из-за отношения шефа? Или к шефу?

– Что конкретно вам поручил Игорь Олегович? – спросил Абрамов, даже не удостоив проспекты взглядом.

– Дело в том, что как раз конкретно он ничего не поручил, только сказал, что корпоратив должен быть с вечера пятницы до вечера воскресенья, а остальное мне нужно обсуждать в фирме.

Я извлекла список сотрудников, с которыми мне следовало общаться (хотя знала его наизусть), но демонстративно просмотрела и сказала:

– Вас тут нет, Виктор Анатольевич. А Нина Евгеньевна есть. Для нее Игорь Олегович даже специальную записку написал.

Нина мгновенно протянула записку Абрамову, тот прочитал, положил на стол и посмотрел на меня.

– Еще для кого-то записки есть?

– Для бухгалтерии.

Абрамов протянул руку, я вытащила из папки записку, он прочитал и вернул мне.

– И списочек можно просмотреть?

Я протянула список сотрудников, к которым мне следовало обращаться.

– Вы когда виделись с Игорем Олеговичем? – спросил у меня Абрамов.

– В смысле когда договор подписывали? В пятницу вечером. А до этого…

– До этого меня не интересует.

– Если вы мне не верите, то можно же позвонить Игорю Олеговичу, – произнесла я. – Мне он сказал, что сегодня его в офисе не будет, поэтому и написал все эти записки. И вообще просил его не дергать, а решать вопросы с другими людьми. – Я помахала списком в воздухе. – Сроки ограничены. Мне работу надо начинать. У вас ведь куча народу. Еще надо определиться, кого из старых сотрудников приглашать, то есть из бывших. У вас есть еще ко мне вопросы? Я понимаю: вы – начальник службы безопасности, вам о безопасности фирмы надо беспокоиться. Вот мой паспорт. Когда определимся с турбазой, вы наверняка захотите туда съездить. Пожалуйста. Если у вас будут какие-то пожелания, свяжитесь со мной. Визитку я вам дала.

Я опять хлопнула глазами. Абрамов пролистал мой паспорт. Больше всего, как и следовало ожидать, его интересовала страница с пропиской.

– Игорь Олегович в больнице, – сообщил Абрамов ничего не выражающим тоном.

– Ох! – воскликнула Нина и схватилась за сердце.

– Господи, что случилось-то? Теперь корпоратива не будет?

– Насчет корпоратива не знаю. Я сейчас еду к нему.

– А я могу с вами поехать? – спросила я.

– Зачем?

– Ну неужели вы не понимаете?! Мне же надо точно знать, работать по заказу или не работать. Или он без сознания?! Что случилось-то?

– Да, Виктор Анатольевич, что с Игорем Олеговичем? – встряла Нина. Между ее шикарных бровей пролегла морщина.

– Он в сознании, но у него сломана правая рука, что-то с ногой, сотрясение мозга и частичная амнезия.

– Авария?!

– Нет.

– Его избили?! – спросила я с видом полной идиотки.

– Похоже, что да. И в больницу его привез случайный прохожий.

– Господи, ужас какой! – теперь уже я приложила руку к сердцу.

– Варвара Николаевна, если Игорь Олегович в больнице, то у него появляется много свободного времени, – спокойным голосом заговорила Нина, обращаясь ко мне с милой улыбкой. – Возможно, вы теперь сможете решить все вопросы по корпоративу – если он состоится, конечно – с самим Игорем Олеговичем. Это он здесь на месте не сидит. Ему на самом деле было бы некогда с вами общаться, а сейчас у него появляется свободное время. Он же какое-то время пробудет в больнице.

Она вопросительно посмотрела на Абрамова.

– Да, поедемте, – сказал Абрамов и встал первым. Я сгребла со стола проспекты.

– Варвара Николаевна, позвоните мне, пожалуйста, после разговора с Игорем Олеговичем, – попросила Нина. – Если он подтвердит, что хочет праздновать двадцатилетие фирмы, я вам закажу временный пропуск, вы отдадите договор в бухгалтерию… В общем, в любом случае позвоните, пожалуйста, после посещения Игоря Олеговича.

– Обязательно, – широко улыбнулась я Нине и пошла вслед за Абрамовым. Ему даже не пришло в голову пропустить меня вперед или открыть передо мной дверь.

– Вы на машине? – спросил он уже на стоянке перед офисным зданием.

– Да.

– Тогда езжайте за мной.

Он назвал больницу, в которой лежал «Игорь Олегович», и отправился к огромному черному джипу.

Максим

Директрисе детского дома пришлось немало потрудиться, чтобы выполнить поручение Жениной бабушки. Но ей очень хотелось помочь этим людям. Помочь мальчику и успокоить бабушку. И ведь все еще может сложиться удачно для мальчика. Хотя директриса в это не очень верила и правильно делала.

Найти удалось только биологического отца Жени. Мать к тому времени, как директриса детского дома начала поиски, уже умерла.

Собранная информация о биологической матери и ее родственниках говорила о том, что на эту семью рассчитывать не приходится. Они не возьмут ребенка. Он оказался им не нужен сразу после рождения, а уж теперь не нужен тем более. Он же подмочит им репутацию! Таким правильным, таким достойным, таким уважаемым людям. Мало того, что их опозорила дочь, так зачем им ее вы… то есть ребенок – в приличной семье не произносят неприличных слов! – в придачу? Нет, такого позора, такого пятна на репутации им не нужно. Хватит того, что натворила дочь.

А отец Жени… Тут, по мнению директрисы детского дома, был шанс. И его следовало использовать.

Глава 8

Из машины я тут же позвонила на мобильный телефон племянника Дениса. Игорь свой мобильный (который моя сестра нашла в его квартире вместе с ноутбуком) выключил – так сказать, до выяснения обстоятельств. Денис уже проснулся (племянник и ложится, и встает поздно), но за компьютер еще не успел усесться. Они что-то обсуждали с Игорем.

Я быстро сообщила про больницу.

Игорь расхохотался.

– Чего-то подобного следовало ожидать. Правая рука повреждена – подпись изменится. И будет соответствующая справка. И частичная амнезия… Молодцы, ребята! Все отлично придумано!

– Но как его взяли в больницу без документов? – спросила я.

– За деньги, – как само собой разумеющееся ответил Игорь. – Наверное, по «официальной» версии, у него украли документы. Будет заведено уголовное дело. Или уже заведено.

– Ты считаешь, что рука на самом деле сломана?

– Нет, – рассмеялся Игорь. – Явно есть договоренность с кем-то из персонала. Поэтому наличие или отсутствие документов не играет никакой роли. И этот мужик явно лежит в отдельной платной палате.

– Мне что делать? – уточнила я.

– Во-первых, сразу же «узнавать» меня. Ты же со мной знакома всего ничего. Но мне интересно, как поведет себя Абрамов.

– Ты считаешь…

– В фирме у этих негодяев должен быть помощник. Я тебе уже говорил. Иначе не справиться.

– И ты думаешь, что это Абрамов?

– Мне не хотелось бы так думать.

– У вас был конфликт?

– Нет. Никогда. Я всегда ему доверял, и он не давал повода сомневаться в своей честности и лояльности. Теперь я не верю никому. Но все-таки не думаю, что это Абрамов. Однако мне нужно знать, насколько хорош маскарад.

– Для определения этого нужна женщина. Лучше – бывшая любовница.

– На Нину намекаешь? И ее попробуем проверить.

Игорь сказал, что с нетерпением ждет моего звонка, и я продолжила путь за джипом Абрамова. Начальник службы безопасности непрерывно общался с кем-то по телефону.

Хотя впускные часы в больницу были только вечером, нас без проблем пропустили в отдельную палату, где лежал «Игорь Олегович». Для VIP-пациентов предполагались VIP-услуги. И вообще-то пациент был не в реанимационном блоке.

Когда мы вошли, мужик, изображавший моего соседа снизу, читал газету.

– Привет, Вить! – сказал он и протянул для рукопожатия левую руку. – Извини, но правая пока не рабочая.

Правая была замотана вся – от пальцев до плеча. И нога была забинтована, но не подвешена.

– Здравствуйте! – поздоровался со мной «Игорь Олегович».

– Игорь, ты помнишь Варвару Николаевну?

– Конечно, помню. Ты что, считаешь, будто я совсем ку-ку?

– Но ты же сказал, что у тебя провалы в памяти.

– Но не такие же. Я что, свою новую соседку должен был забыть? Я красивых женщин не забываю.

«Кто его предупредил? Нина? Или кто-то еще из фирмы?»

Нина могла кому-то разболтать про предстоящий корпоратив. Новость о попадании генерального директора в больницу тоже могла быстро разнестись по фирме. Должна была! Нужный человек услышал нужную информацию – обо мне и корпоративе. Не исключаю, что постоянно находился в состоянии боевой готовности, отслеживая реакции коллег, ожидая новостей…

Мы уселись на стулья, имевшиеся в палате, и мужчины заговорили о делах. Абрамов говорил так, как будто перед ним был настоящий Игорь Олегович. Не заметил разницы?

Хотя заметить ее на самом деле было крайне сложно. Я сказала бы, что этот мужчина – однояйцовый близнец Веревкина. Сходство было поразительным! Я, конечно, не видела, как он ходит, не видела всех жестов, но если брать только лицо… Один к одному!

Или теперь пластические хирурги творят такие чудеса? Конечно, у человека должно было быть изначальное сходство с Веревкиным, например рост, телосложение, да, наверное, и строение лица. И он должен был его изучить. Например, регулярно за ним наблюдать. Или были предварительно сделаны какие-то записи? Но этот тип явно хорошо подготовился.

Конечно, я не могла сказать, проживал ли этот человек в той квартире, в которой теперь жила я. Для этого требовалась Алевтина Ильинична. Хотя я была на сто процентов уверена, что в нашем доме этот тип как-то маскировался. Алевтина бы точно обратила внимание на такое сходство! Ведь Игорь жил в нашем доме уже несколько лет, с Алевтиной был знаком. С ее наблюдательностью она бы заметила даже менее разительное сходство.

Или он пришел в квартиру всего один раз, когда провалился к Игорю, в ванну к его жене? Двое других сообщников подготовили почву, то есть разобрали пол, а этот тип ждал нужного момента…

Кто их всех знает-то?!

«Игорь Олегович» тем временем закончил разговор с Абрамовым и улыбнулся мне.

– Ну, Варвара, давайте теперь с вами решать вопросы.

– С удовольствием, – сказала я. – Всегда, лучше все обговорить с одним человеком, в особенности, если этот человек – начальник и платит деньги.

«Игорь Олегович» рассмеялся. Абрамов не выражал никаких эмоций.

– А то я уже боялась, что у вас в фирме разные люди захотят разные вещи…

– Не волнуйтесь, Варвара: все решим. Вить, ты поезжай, а то я не знаю, сколько мы тут проговорим…

Абрамов посмотрел на меня.

– Я тоже не знаю. С разными клиентами переговоры занимают разное время.

Абрамов попрощался и ушел, а я как ни в чем не бывало разложила перед «Игорем Олеговичем» проспекты, он выбрал одну из предложенных турбаз, потом мы обговорили программу, бюджет, то есть все было, как обычно проходит с другими заказчиками.

– Варвара, у меня есть одна задумка…

– Говорите и не стесняйтесь. За годы работы я знаете чего наслушалась?

– Да уж представляю!

– Не представляете. Но желание клиента – закон. Удовлетворим любую прихоть.

– Я хочу, чтобы мои сотрудники подготовили номера.

– То есть никого из артистов не приглашаем, а устраиваем нечто типа художественной самодеятельности? Капустника?

– Да! Не нужно банальной пьянки. И кого из артистов приглашать? Клоунов? «Поющие трусы»? Или наоборот смазливых мальчиков? Так обязательно недовольные найдутся. Нет, корпоратив должен быть только для своих сотрудников, с участием сотрудников, без посторонних лиц.

– Обслуга все равно будет. Без нее никак.

– Ну, обслуга – это понятно. Но никаких заезжих казачков. В общем, объявите в фирме, что я приказал готовить номера. Кто умеет петь – пусть поет. Кто жонглировать умеет – пусть жонглирует. Пусть стихи читают. Свои, чужие – любые.

– Ваши сотрудники должны представить вам программу на утверждение?

– Нет, ни в коем случае. Я не хочу ничего знать заранее. И другие не должны. Они вам должны представить.

– Я должна всех прослушать? – в ужасе спросила я.

«Игорь Олегович» рассмеялся.

– Нет, они должны у вас записаться. Я думаю, что концерт мы сделаем в субботу. В пятницу заезжаем, ужинаем. В субботу с утра развлечения на ваше усмотрение, а часиков с пяти садимся опять за столы в столовой и начинаем. Пусть там какой-нибудь подиум установят…

– Есть подиум. На нем обычно приглашенные артисты выступают, – сказала я.

– Вот и отлично. Вы сами посмотрите, кому за кем выступать. Ну, чтобы перемежать стихи песнями. Варвара, вы лучше меня в этом разбираетесь! Посмотрите, когда выпивку подавать, когда горячее. Что народ может только пьяным слушать, а что только трезвыми будет восприниматься. Я вас для этого и нанимаю. Вы сами выступите в роли конферансье. Будете представлять сотрудников, их номера…

– Лучше, чтобы было двое конферансье. Один – из вашей фирмы. Например из отдела кадров. Тот, кто знает всех сотрудников. Если номеров будет много, мне будет сложно запомнить такой объем информации.

– Логично. Поговорите с нашими дамами в фирме – и с кадровичками, и с бухгалтерами.

– Сколько человек должно выступить?

– Все основные сотрудники, – как само собой разумеющееся заявил «Игорь Олегович».

«А ты таким образом всех запомнишь?»

Вообще-то идея была разумная – с точки зрения этого самозванца. Ему представят всех сотрудников, в неформальной обстановке он получит еще какую-то информацию…

– Теперь по срокам, – опять заговорил «Игорь Олегович». – Через выходные сможете организовать? Сегодня у нас понедельник. Я понимаю, что в эту пятницу заехать на турбазу невозможно, да и народ номера не успеет подготовить, а вот как насчет следующих?

– Я прямо сейчас позвоню на турбазу, – сказала я.

И позвонила. Нас были готовы принять через три недели.

– Ну, пусть будет так.

– Когда ваша бухгалтерия сможет перечислить аванс?

– Да хоть сегодня. Давайте я им позвоню. Простите, не одолжите мне мобильный? Жена должна в самое ближайшее время привезти мой, а пока…

«Игорь Олегович» развел руками.

Я протянула трубку. Номер он набирал по памяти. Неужели выучил?

– Оленька? Да, я.

«Кто эта Оленька?!»

– Вот, так получилось… Постараюсь побыстрее поправиться. Ну не могу же я вас бросить на произвол судьбы? Оля, скажи Людмиле Петровне, что сейчас к вам подъедет Варвара Николаевна… А, уже все в курсе? Отлично. Варвара Николаевна привезет договор. Прямо сегодня перечислите аванс, хорошо? Чтобы Варвара Николаевна уже турбазу заказывала. Через три недели будем гулять. Я точно поправлюсь!

«Игорь Олегович» отключил связь и протянул мне аппарат.

– Ничего в этой фирме нельзя сохранить в тайне, – показательно покачал головой «Игорь Олегович».

– А что тут скрывать? – удивилась я.

– Правильно, нечего.

В этот момент в дверь постучали и, не дожидаясь приглашения, вошли.

Максим

– Как такое может быть? – спросил Максим у работников кладбища. – Как могила может быть пустой?

Все пожимали плечами.

Было свидетельство о смерти со штампом о захоронении, была могила, был памятник с фотографией, которая совпадала с фотографиями матери Максима, имевшимися у них дома.

Максим знал, что отчество у него по деду и фамилия дедова, какую носила и мать.

Он знал, что мать умерла, когда родила его.

Когда он спрашивал об отце, дедушка с бабушкой молчали. Когда он стал старше, дед сказал, что у отца Максима была другая семья, он крутил любовь с его матерью – молоденькой, неопытной девчонкой, влюбившейся впервые в жизни, а когда она забеременела, бросил ее.

Она родила мальчика, сама умерла, Максима вырастили дед с бабкой. Потеряв дочь, они по крайней мере получили внука.

Отца Максима бабушка с дедушкой представляли подлецом. Да и как они могли к нему относиться? Они не знали его фамилии – или так говорили Максиму. Хотя на самом деле могли не знать. Но ведь могли его найти ради Максима… Они явно этого не хотели. Они не хотели, чтобы внук с ним общался. Что ими двигало? Ревность? Страх? Ненависть к этому мужчине?

Когда слегла бабушка, Максим разобрал все документы – и не нашел ничего, что подсказало бы ему, где искать отца, как его звали. Не было ни одной записки, ни одного письма. От матери не осталось записных книжек, только школьные дневники с одними пятерками, которые регулярно демонстрировались маленькому Максиму, чтобы показать, как хорошо училась мама.

Но теперь Максим понимал, что со смертью матери связана какая-то страшная тайна. И он поставил себе целью ее раскрыть.

Глава 9

В палату вошла Лиза, супруга настоящего Игоря. Я видела ее в нашем дворе, но только сейчас рассмотрела как следует. Ничего общего с Ниной, как я уже говорила. Хорошая фигурка, светло-русые волосы стянуты в хвост, но никакого макияжа. Лицо усталое, синяки под глазами. Переживает? Боится?

– Лизонька, ты с Варварой Николаевной уже знакома?

Девушка бросила на меня настороженный взгляд и покачала головой.

– Нет, мы еще не пересекались, – сказала я.

Лиза удивленно посмотрела на меня. Не понимает, где мы могли пересекаться?

– Это наша новая соседка.

Лиза посмотрела на меня в ужасе. Что ее так испугало? Решила, что я – сообщница этого типа?

– Она у нас в квартире будет жить? – полушепотом спросила Лиза.

«Игорь Олегович» расхохотался. Я показательно улыбнулась.

– Ну что ты, дорогая! Она живет этажом выше. Помнишь бабушку Степаниду? С палкой еще ходила?

– Она же умерла.

– Да, и родственники продали комнату. Ее купила Варвара Николаевна.

Лиза в непонимании посмотрела на меня. На месте жены я бы тоже удивилась, увидев рядом с постелью мужа соседку. Хотя Лиза точно знает, что это не муж. Она считает меня его сообщницей.

Я решила вступить в разговор и пояснила, какое дело привело меня сегодня в больницу.

– А-а… – протянула Лиза.

– Ты телефон привезла? – спросил «Игорь Олегович».

– Его нет, – ответила Лиза. – И ноутбука нет. И кроссовок. И…

– То есть как это нет?! – взревел «Игорь Олегович».

Лиза вся сжалась и, по-моему, затряслась.

– Я все обыскала, – пропищала бедная девушка.

Неужели ей не к кому обратиться за помощью? У нее есть родители, подруги? Кто-нибудь, кому можно довериться?

– У вас разве не украли телефон? – спросила я. – Насколько я поняла из слов вашего начальника службы безопасности, вас избили и обокрали на улице, и в больницу вас доставил какой-то совершенно посторонний человек. Добрый самаритянин. Вообще-то я слышала, что и в больницах воруют. Мне, конечно, не хочется никого обвинять, но если человека привозят в бессознательном состоянии…

– Варенька, я был в сознании. То есть на какое-то время я, конечно, сознание терял, но в больнице уже нет. И телефон, я к счастью, оставил дома. И ноутбук.

– Вы куда-то ходите без телефона? – искренне поразилась я.

– Так воскресенье было! Мне по делам в воскресенье вечером не звонят. А я вышел за пивом. Верите или нет? Я – директор компании и… Но я – не выпендрежник. Прислуги у меня нет. Ну не Лизу же было за пивом посылать? А мне пивка захотелось. И я не в первый раз в жизни за пивом вышел. Только я не рассказываю на каждом углу, что сам хожу в магазин, и вы меня, пожалуйста, не выдавайте сотрудникам! Что они тогда обо мне подумают?

Я рассмеялась и сказала, что не буду.

– И я нарвался на гопников. То ли пьяные были, то ли обкуренные. Скорее, наркоманы. А у меня было с собой совсем немного денег. Зачем мне их было брать, если я хотел купить пару бутылок пива?

– Вас у нашего дома избили?

– Не совсем. Вы скверик знаете? Если выйти из подъезда, налево?

Я кивнула.

– Если пройти через скверик, потом перейти дорогу, будет круглосуточный небольшой магазинчик. Очень хороший. Его армяне держат. Там есть пиво, которого нет ни в одном другом магазине поблизости. И в супермаркетах нет. Не знаю, кто его им поставляет, но мне нравится. И не только мне. Там закусочку можно купить. Мороженое у них всегда разное. Я люблю мороженое. Пельмени тоже неплохие. Хороший магазинчик. Оборот у них, как я понимаю, отличный. У нас народ со всей округи туда бегает. Сходите как-нибудь.

– Схожу обязательно, – кивнула я и подумала, что этот тип вместе с приятелем Димой, который был у меня вчера, ходили в этот магазинчик, как два холостяка. Все-таки навряд ли крупный бизнесмен Игорь Олегович Веревкин бегал за пивом через сквер. Даже за каким-то особенным. Возможно, этот тип, изображающий Игоря, про пиво только что придумал.

С другой стороны, пельмени они на нашей коммунальной кухне не варили. Покупали в те квартиры, где на самом деле проживают? А у нас пили пиво и ели нехитрую закуску, которую не нужно разогревать?

– И когда на вас напали? – спросила я вслух.

– Когда обратно через сквер шел. Избили, ограбили. Я не мог дать отпор, потому что их было пятеро. Если бы двое… На какое-то время я отключился. Меня мужик нашел, который через тот же сквер шел за пивом. Вроде он даже у нас в доме живет. По крайней мере, мне сказал, что меня и раньше видел. Выйду из больницы, найду его и отблагодарю.

Это подводка к введению в дело Димы? Показательно станут лучшими друзьями? Дима теперь будет частым гостем этажом ниже? Что они задумали-то?!

– В общем, телефона у меня с собой не было. И ноутбука тоже. Денег было немного. Я не люблю лишние с собой таскать. Можно сказать, что материально я не пострадал. Только физически. Но это все заживет.

«Игорь Олегович» посмотрел на Лизу.

– Я на самом деле ничего не нашла! – закричала она. Девушка, похоже, была на грани нервного срыва.

«Игорь Олегович» задумался, потом перевел взгляд на меня.

– Варвара Николаевна, могу я к вам обратиться с личной просьбой?

– Да, конечно, – кивнула я.

– Зайдите, пожалуйста, вместе с Лизой в мою квартиру и помогите ей найти мои вещи.

– Но я понятия не имею, где у вас что лежит, то есть должно лежать, – изобразила удивление я, хотя про себя подумала, что точно зайду. Хорошо бы еще по пути встретить Алевтину Ильиничну, как свидетельницу. Она тоже зайдет и поучаствует в поисках, причем с большим удовольствием.

– Я все обыскала! – заорала Лиза. – Я не знаю, куда все делось!

– А воры к вам вломиться не могли? – с невинным видом поинтересовалась я. – Сейчас же такие мастера есть – на дверных замках никаких следов взлома не оставляют. У вас же, наверное, и ключи отобрали те гопники. Или вы могли их по пути выронить, а кто-то увидел и подобрал.

– Нет, ключи остались. Я их не брал.

«Как раз их-то ты и взял».

– А что еще пропало?

Я посмотрела на Лизу. Она промычала что-то неопределенное.

– Давай говори нормально! – рявкнул «муж».

Лиза стала перечислять вещи настоящего Игоря Олеговича. Оказывается, она неплохо знала его гардероб. Правда, я тоже знала гардероб своего мужа. И Лиза не работала, занималась домом. Так чего не знать-то?

– А деньги? Драгоценности? – обеспокоенно спросила я.

Лиза покачала головой.

– Может, вы просто еще не обнаружили пропажу? – Я опять посмотрела на Лизу, потом на «Игоря Олеговича» и обратилась к нему: – У вас в доме было что-то ценное? Что-то одно, за чем могли лезть воры? Можете мне не говорить, что это. Я не хочу знать. Но что-то такое, что дороже денег и драгоценностей? Картина? Старинная ваза?

«Игорь Олегович» показательно задумался, потом покачал головой.

– Тогда я ничего не понимаю, – призналась я. – Конечно, вы одежду не на рынке покупаете, но кто полезет за одеждой? И даже за телефоном с ноутбуком?

Я изобразила на лице полное непонимание вместе с удивлением. Лиза к этому времени уже тихо плакала. «Игорь Олегович» явно злился.

– Варвара Николаевна, вы сейчас куда поедете?

– К вам в фирму, – как само собой разумеющееся ответила я. – В бухгалтерию.

– Ах да… Вы на машине?

– Конечно.

– Тогда загляните вечерком к Лизе, хорошо?

– Без проблем, – ответила я и откланялась.

«Супруги» остались вдвоем.

Максим

Директрисе детского дома пришлось отправиться на зону, где «парился» биологический отец Жени. Она получила разрешение на свидание, хотя и не была родственницей осужденного. Она его никогда в жизни не видела, как и он ее. Начальник учреждения проникся ситуацией и свидание разрешил, но предупредил, чтобы женщина не строила радужных планов.

Она и не строила. Она просто хотела прояснить ситуацию, потому что обещала бабушке Жени. Хотя в мире случаются чудеса. И у некоторых родителей просыпаются родительские чувства спустя несколько лет после рождения ребенка. У некоторых не просыпаются никогда, и они мучаются. Положено заводить ребенка – завели. Положено любить ребенка – делают вид, следуют стереотипу. Но на самом деле не любят. Некоторые женщины не созданы для материнства. Не созданы, и все. Так получилось. Но говорить об этом открыто отваживаются единицы. Большинство молчат, устраивают представление. Некоторые родители, которые никак не могут полюбить своего ребенка, этого ребенка балуют, стараясь таким образом компенсировать отсутствие любви, может, даже подсознательно. Могут излишне опекать, контролировать. А в душе идет борьба с самим собой. С самой собой. И постоянно присутствует чувство вины. Родитель обязан любить ребенка, дети обязаны любить родителей.

Никто никому ничего не обязан!

Но директрисе детского дома просто хотелось помочь Жене и его бабушке.

Глава 10

Я бы очень многое отдала, чтобы послушать, о чем говорят «супруги», но такой возможности не было. В больнице по коридору все время кто-то ходил, и я с приложенным к двери ухом выглядела бы странно и тут же привлекла бы внимание.

Я спустилась в машину, набрала номер племянника, он передал трубку Игорю. Я рассказала о встрече в больнице.

– Игорь, он на тебя очень похож. На самом деле. У тебя точно не было брата-близнеца?

– Точно. Я у родителей один и еще и поздний ребенок. Значит, двойник. – Игорь вздохнул.

– Мне идти к Лизе?

– Иди. И попытайся ее разговорить. Интересно, что она тебе скажет.

– Может, ты ей позвонишь? – предложила я.

– И что сказать? Что с того света звоню? Узнал, что она быстро нового мужика завела, и попросил разрешения на звонок? Чтобы спасти ее грешную душу?

– Я бы на твоем месте позвонила.

– Я подумаю, – ответил Игорь.

Мы распрощались, и я поехала в его фирму. В бухгалтерии работали очень любопытные и разговорчивые дамы, но меня приняли хорошо (возможно, как источник информации), деньги обещали перевести на счет нашей фирмы сегодня (что мне требовалось как работнице этой самой фирмы), возможность выступить с сольными номерами восприняли на «ура» (неужели все обладают какими-то талантами?).

Больше всего радовалась симпатичная пухленькая Любочка, чем-то похожая на Нину. Возможно, Нина была такой в молодости. Оказалось, что Любочка прекрасно поет и даже занимается в каком-то хоре, вместе с которым дает благотворительные концерты.

– Обожаю петь! – воскликнула Любочка, у которой горели глаза. – Как здорово, что Игорь Олегович решил устроить этот праздник! А его можно навестить?

– Думаю, да, – сказала я. – Если вы с ним вместе еще что-то придумаете, я буду только рада.

Я вручила очередную визитку лично Любочке, вторую – Оленьке, которой, как я поняла, звонил «Игорь Олегович». Дамы стали обсуждать, что еще можно организовать. Насколько я поняла, в больницу к «Игорю Олеговичу» собиралась не только Любочка, но и, не исключено, вся бухгалтерия полным составом. Любочка с Оленькой – точно. Значит, его тут любят?

Но поймут ли эти женщины, что там двойник? Эх, как бы мне хотелось присутствовать при их встрече… Хотя нельзя исключать, что на какой-нибудь встрече я еще поприсутствую.

Потом я заглянула к Нине и «осчастливила» ее необходимостью готовить номер.

– Он что, так сильно головой ударился?! – воскликнула Нина. – Как ему подобное в голову-то пришло?

Я пожала плечами.

– А он все помнит? – спросила Нина, немного успокоившись.

– Я не могу ответить на этот вопрос. Меня помнит. Как мы познакомились тоже помнит. Что заказал мне организацию праздника. И как на него напали помнит. Но про все остальное я сказать не могу… Хотя вообще-то Игорь Олегович упоминал, что у него образовались в памяти какие-то провалы. Но, может, это временно?

Нина пожала плечами, я отбыла в наш офис, чтобы на самом деле заняться организацией праздника – каким бы он ни был.

Коллеги обрадовались очередному заказу и подключились к делу. Я не стала никого посвящать в подоплеку событий. Нельзя информировать о происходящем никого постороннего! Чем меньше людей знают, что произошло на самом деле, тем лучше. И безопаснее. В первую очередь для меня самой.

Максим

Первым делом Максим попытался разыскать старых работников кладбища, дал взятку холеному мужику в кладбищенской конторе, с которым договаривался о подхоронении бабушки, то есть, как оказалось – захоронении в пустую могилу. У этого мужика был взгляд профессионального прохвоста и отличного психолога. Он точно мог оценить, с кого сколько взять.

– Дам тебе один адресок, – сказал мужик с кладбища. – Не знаю, жив дед или нет. Может, уже совсем спился. Поезжай с бутылкой и закуской. А вообще лучше бы ты нанял частного детектива. Надо выяснить причину смерти.

– Мне говорили, что она умерла при родах.

– Ну, это тебе говорили. Ты же сам ничего не помнишь?

Максим печально усмехнулся.

– В свидетельстве о смерти может стоять другая дата. Как ты понимаешь, за деньги можно все.

Максим хотел сказать, что бабушка с дедушкой не признавали взяток, никогда не брали и не давали, но прикусил язык.

– С твоей матерью могло случиться… что-то нехорошее, – сказал мужик, не углубляясь в детали. – Бабушка и дедушка не хотели тебя травмировать. И не хотели, чтобы кто-то из знакомых знал истинную причину смерти твоей матери. Поэтому всячески ее скрывали. Дело может быть как-то связано с твоим отцом, если его имя в вашем доме было табу.

Максим кивнул в задумчивости. В голову лезли разные версии.

– И твоя мать может быть до сих пор жива.

– То есть как?!

– Очень просто. Ты помнишь, какие были времена? Ты же не вчера родился. А твои бабушка с дедушкой занимали важные должности, были видными учеными.

– И… что?

– Твоя мать могла выйти замуж за иностранца и уехать за границу. У тебя может быть иностранный отец. Твои бабушка с дедушкой отказались от дочери, чтобы не испортить карьеру. И у них остался ты.

– Но как мать могла оставить ребенка?

– Просто. Она выбрала жизнь за границей с любимым мужчиной. Не исключаю, что у тебя есть братья и сестры. Например, одна подруга моей матери в советские времена вышла замуж, только чтобы съездить за границу. Да, так было. Выпускали, когда кто-то оставался здесь. Теперь некоторые иностранные консульства дают нашим визы, если здесь остаются близкие родственники и имущество. Слышал про такое?

Максим кивнул. Самому неоднократно приходилось собирать справки.

– И вот представь ситуацию, – продолжал мужик с кладбища. – У твоей матери роман с иностранцем. Возможно, твои бабушка с дедушкой о нем знали. Но скорее всего, она скрывала его от всех. Потом она рожает тебя, он уезжает к себе на родину, она каким-то образом выезжает за границу. Она была студенткой, когда тебя родила?

Максим в очередной раз кивнул.

– Например, едет по обмену. Обмен был и в советские времена. Необязательно едет в его страну, могла выехать хоть куда-то, а там он ее встретил, или не встретил, и она каким-то образом добралась до него, или не добралась. Возможны варианты. Ты мысль понял?

– Понял.

– Ищи ее подруг. Должны были у нее быть подруги. В школе, в институте. Поговори с соседями по дому. Со старыми бабками, которые все помнят.

– Спасибо, – искренне поблагодарил Максим.

Глава 11

Когда я вечером приехала домой, то не стала спешить к Лизе. Честно говоря, мне не хотелось к ней идти. Я сходила в душ и только собиралась приготовить себе ужин, как в дверь позвонили.

Открывать побежала вездесущая Алевтина Ильинична. Я никого не ждала. Хотя ведь за мной могла прийти Лиза, которой «Игорь Олегович» накрутил хвост. Ну что ж, тогда придется спускаться вниз. И Алевтину с собой возьму! Для меня же лучше, если пойдет Алевтина, а потом еще отправится навестить «Игоря Олеговича» по-соседски. С нее станется. Кстати, а не подкинуть ли мне ей эту идейку?

– Валентины нет, – было первым, что сказала Алевтина Ильинична. – Она по понедельникам не принимает.

– Я не к Валентине.

Валентиной звали гадалку, к которой регулярно ходили клиентки. Но по понедельникам, как я уже знала, Валя с мужем ездили в гости к каким-то пожилым родственникам.

– Тогда к кому? – послышался требовательный голос Алевтины Ильиничны. Таким, наверное, допросы в НКВД проводили.

– К Марине и Юре Воронцовым, – прозвучал ответ.

Поскольку я еще не поставила ужин на плиту, то решила выйти из кухни к входной двери и посмотреть на гостью. С таким развитием событий в этом доме нужно знать как можно больше из происходящего.

В дверях стояла женщина неопределенного возраста (от тридцати пяти до пятидесяти пяти), у ее ног – большая спортивная сумка. Женщина была одета в кожаную куртку, из-под которой торчали джинсы, обута в черные кроссовки. Из косметики она использовала только помаду. Она не выглядела, как бомжиха, она не смотрелась нищенкой или попрошайкой. Она выглядела… никак. В ней не было ничего особенного, на улице я бы просто мазнула по ней взглядом и пошла дальше. Она была какой-то средней, серой, непривлекательной и не привлекающей к себе внимания. Таких у нас по улицам ходят сотни. Хотя, скорее, не у нас в Питере. В ней было что-то… областное. Я не назвала бы ее деревенщиной, но она явно была не жительницей нашего города.

– Они тут уже полгода как не живут, – сообщила Алевтина Ильинична и тут же спросила: – А вы кто?

– Двоюродная сестра Марины, – сообщила женщина. – Мы им несколько писем отправили – и никакого ответа.

– Приходили письма, – кивнула Алевтина Ильинична и назвала город, название которого я, признаться, слышала впервые. Хотя в России много городов, о которых большинство населения даже не подозревает.

– И где они?!

Наверное, женщина спрашивала про своих родственников, но Алевтина Ильинична стала объяснять, что каждый раз относила письма на почту и объясняла, что хозяева переехали и почтальонам следует найти их новый адрес и переправить письма туда. У меня были подозрения насчет того, куда почтальоны с их маленькой зарплатой и большой нагрузкой переправляли письма, но я не стала выступать с комментариями.

Вместо этого я пригласила женщину войти. Она ведь явно устала в дороге. Ее родной город находился не в Ленинградской области, значит, ехала на поезде дальнего следования.

– Раздевайся, – сказала гостье Алевтина Ильинична. – Вон на мою вешалку можешь куртку повесить. И тапки я тебе сейчас дам.

– Сумку можете отнести в мою комнату, – вставила я. – Я как раз ужинать собиралась…

– Ой, что вы, что вы, мне неудобно, – замахала руками женщина. – Вы мне только скажите, куда Марина и Юра переехали…

– Сказать мы тебе этого не можем, – ответила Алевтина Ильинична. – Выяснять придется. А сейчас уже вечер. Конторы, в которых выяснить можно, не работают уже. Завтра.

– Но что же мне делать?!

– У нас в квартире переночуешь, – отчеканила Алевтина Ильинична. – Куда ты пойдешь на ночь глядя? Думаешь, мы не русские люди? Уж поможем тебе, не волнуйся.

Возможно, Алевтиной Ильиничной двигало не благородство, а любопытство, хотя я не исключаю, что она на самом деле была доброй женщиной. Судя по тому, что я о ней знала, в ней одновременно уживались и своекорыстные интересы, и желание помочь ближнему. Взять хотя бы эту ее родственницу, которая рожает на заказ. Да, Алевтина думает о себе, о том, что кто-то должен будет ухаживать за ней в глубокой старости, но она и жалеет своих дальних родственников, и эту Аллочку, которая постоянно беременная ходит.

Насколько я помнила, Алевтина Ильинична обижалась, что Марина и Юра Воронцовы все сделали тихо, не ставя соседей в известность о своих планах. В один прекрасный день объявили, что съезжают навсегда, купили квартиру – и поминай, как звали. Они не оставили адреса, они не звонили, не заходили к бывшим соседям, они никого к себе не приглашали, даже на новоселье! Алевтина Ильинична обижалась. Я понятия не имела, какие у них на самом деле были отношения, но эти Марина с Юрой, которых я никогда в жизни не видела, не могли дружить с Алевтиной хотя бы в силу возраста. С двумя семейными парами, так и проживавшими в квартире, они вроде бы тоже общались только по необходимости. Веселая семейка алкоголиков проводила время исключительно со своими собутыльниками, художник Валера имел свой круг общения, к гадалке Вале ходили клиентки, но я не видела, чтобы к ней ходили подруги.

Нельзя исключать, что Алевтине было завидно, что кто-то – втайне от нее! – смог накопить на квартиру. Я помнила, что она все никак не могла понять, откуда Марина и Юра взяли деньги на доплату. Вроде бы оба работали в каких-то бюджетных организациях. Признаться, я тогда не очень внимательно слушала соседку и не запомнила такие детали, считая, что они мне не понадобятся. Теперь ситуация изменилась.

– Я сейчас разогрею ужин и накормлю вас, – сказала я женщине.

– Что я могу сделать? – спросила она.

– В чайник воды наберите, – улыбнулась я.

– У меня есть печенье к чаю, – тут же вставила Алевтина, которая не могла оставаться в стороне. – Я к вам приду. А то Алка опять плохо жрет. Воротит ее от еды. Неинтересно с ней.

В общем, за столом у меня в комнате мы сидели втроем. Правда, Алевтина Ильинична от еды отказалась, только чай пила из блюдца с сахаром вприкуску. Я никогда не видела, чтобы его так пили – только в кино. Люся – так представилась гостья – с удовольствием составила мне компанию. За девятнадцать часов пути она уничтожила все запасы еды, взятые из дома.

– А у вас есть номера мобильных телефонов ваших родственников? – спросила я.

Люся покачала головой.

– Раньше городской был, а потом его у вас отключили.

Алевтина Ильинична кивнула.

– Зачем он нам, если у всех мобильные? Зачем лишнее платить? Никто не хотел. Ну не мне же на себя этот телефон переводить? Я тоже мобильный освоила.

– Мы как-то все больше письмами, – продолжала Люся. – Привычнее.

– Прогресс до ваших мест еще не дошел?

– Дошел. Он всюду дошел. Только у нас электричество часто отключают, газ далеко не во все места области проведен.

– Да он и не во все места нашей области проведен! – заметила Алевтина Ильинична. – Я тут прочитала недавно в одной газете, что если бы «Газпром» хотя бы на год отказался от своего спонсорства футбола и других видов спорта, то только на эти деньги можно было бы провести газ двадцати тысячам (!) российских семей.

Я печально усмехнулась. В последнее время мы обсуждали эту тему с коллегами по работе и с сестрой. Почему на деньги, которые мы платим за газ и отопление (и платежи регулярно растут), спонсируется «Зенит», немецкая команда «Шальке», почему «Газпром» еще стал спонсором «Челси» (будет поставлять клубу газ и электричество) и Лиги Чемпионов УЕФА? То есть денежки, которые мы отдаем за газ и отопление (оно у нас в основном на газе), теперь будут еще и перетекать в карман одного известного любителя футбола и яхт, проживающего в Лондоне? С какой стати?!

Люся тем временем продолжала рассказывать, что у них есть и мобильные телефоны, и компьютеры, и Интернет (но далеко не у всех). Кстати, Интернет у них получался значительно дороже, чем в Петербурге. Возможно, из-за малого количества клиентов в сравнении с пользователями в нашем городе. У Люси не было ни компьютера, ни Интернета, но имелся мобильный телефон.

– Так вы забеспокоились, что ответа от Воронцовых долго нет? – уточнила Алевтина Ильинична.

– Конечно, забеспокоились. И позвонить нам было некуда. Они не отвечали на письма, и письма к нам не возвращались.

– Я разберусь с почтой, – пообещала Алевтина Ильинична.

Я заранее пожалела сотрудниц, но сама не собиралась в это лезть. У меня и так проблем хватает.

– Вообще я приехала на работу устраиваться, – выпалила Люся. – Думала, хоть сколько-то поживу у родственников, пока с жильем и местом не определюсь.

– А у вас что с работой? – посмотрела на Люсю Алевтина Ильинична.

– У нас теперь берут гастарбайтеров, – вздохнула Люся. – Я всю жизнь на птицефабрике проработала, а потом зарплату сократили – да так, что жить на нее стало невозможно. Много нам никогда не платили, но хватало. А тут все сделали так, чтобы мы сами уволились. Ну и гастарбайтеры теперь живут там вместе с птицами, в грязи, и деньги получают. А наши все без работы остались. Всю жизнь там работали, и наши родители работали, а теперь приехали эти – и нас стало невыгодно держать, потому что им можно меньше платить! Потому что им не нужен никакой соцпакет! И вообще опасно у нас стало жить.

– Из-за гастарбайтеров?! – воскликнула Алевтина Ильинична.

– Ну а из-за кого еще-то? Они же без женщин приехали. К нашим пристают, хотя некоторые рады, пустили к себе. Думали: непьющие, раз вроде бы мусульмане. Но пьют, как наши, задирают наших, дерутся… Кошмар какой-то!

– А чиновники, конечно, ничего не делают?

– Так у нас же и руководители города, и руководители предприятий все родственники. Дальние, близкие, но все в каком-то родстве. У вас в большом городе такое все-таки невозможно. А у нас… Управы не найти. Народ уезжает. Я никогда не думала, что куда-то сорвусь, но…

Я спросила, сколько Люсе лет. Оказалось – сорок три. Двое детей. Сын давно в Москве, дочь – школьница, осталась с бабушкой.

– Вот хочу устроиться, потом дочь сюда перевезу. Я никакой работы не боюсь, и у меня российский паспорт. Для некоторых работодателей это играет роль. Но я думала, что меня временно приютят Марина с Юрой. Все-таки родственники. Больше у нас тут никого нет.

– А к сыну в Москву что не поехали? – спросила я.

Люся вздохнула.

– Небось он там бабу нашел?

– Нашел, – Люся опять вздохнула. – Меня там не очень хотят видеть. А я не хочу навязываться. Правильно говорят: сын женился – под лед провалился. Официально он, правда, не женат, но живет у нее… Она квартиру купила. Такая самостоятельная, уверенная в себе женщина, старше его на пять лет. Пусть живут.

Люся вздохнула. Слушая рассказы знакомых о проблемах с детьми, я иногда задумываюсь: а может, и хорошо, что у меня нет детей? Нельзя быть настолько наивной, чтобы думать, что у меня получились бы совсем другие дети. Ведь они на самом деле могут уехать жить в другой город, за границу, прекратить общаться под влиянием своей второй половины, могут погибнуть, подсесть на наркотики…

Но несмотря ни на что я хотела ребенка. Хотя мне уже тридцать восемь. Получится ли?

– Варя, а кто-нибудь из этих сейчас дома? – Алевтина Ильинична кивнула на стену, отделявшую мою комнату от соседней.

Я пожала плечами. Обычно вездесущая бабка знала это лучше меня.

– Постучите, – предложила я. – Только почему вы решили, что они знают адрес Марины и Юры? Они же не менялись, если я вас правильно поняла.

– Ну а вдруг?

И Алевтина первой вышла в коридор. Мы с гостьей последовали за ней. Бабка уверенно постучалась, но ей никто не открыл.

– Слушать буду, – объявила она. – Как кто-нибудь из них заявится, сразу же спрошу.

Я сказала, что гораздо надежнее завтра с утра сходить в паспортный стол, где я сама совсем недавно была.

– Я там всех девок знаю, – вставила Алевтина Ильинична и посмотрела на Люсю. – Вместе пойдем. А то тебя еще отфутболят. Они завтра в утро. У тебя хоть какие-то документы, подтверждающие родство, есть?

Оказалось, что все возможные документы и их нотариально заверенные копии Люся взяла с собой. Молодец.

На ночь я поставила ей раскладушку, на которой в моей бывшей однокомнатной квартире спал племянник (и собирался здесь, если потребуется), выдала белье, мы по очереди сходили в ванную и обе быстро заснули.

Про Лизу я, признаться, забыла.

Максим

Отец Жени знал о том, что мать его сына умерла при родах.

– Слабенькая бабенка была, – сказал, ухмыляясь, наглый мужик, который с первого взгляда не понравился директрисе детского дома. – А усыновители что, его вам сдали? Не понравился? Или мои гены проявились? Что-то украл, и они решили отказаться?

– Он ничего не украл, – тихо ответила директриса детского дома, понимая, что на этого отца рассчитывать не приходится. Он не возьмет Женю. И его не надо ему отдавать. Будет лучше, если они вообще никогда не встретятся.

– Мне еще три года париться, – продолжал биологический отец Жени. – А когда откинусь, ну, может, и навещу сынка.

– Не стоит.

– Правда? А почему не стоит-то? Ему тогда уже шестнадцать лет будет. Должен уже деньги зарабатывать к тому времени. Я в шестнадцать лет уже знаете сколько имел? А тут поможет престарелому отцу…

Директрисе детского дома было противно. Биологический отец Жени был красивым мужчиной, несмотря на немалое количество лет, проведенных за колючей проволокой. Она понимала, почему он нравился женщинам. В нем была харизма. И еще чувствовалась сила, которая тоже всегда нравится женщинам. Но какой из него отец? Наоборот, Женю от такого отца ограждать надо!

Наверное, вообще не стоило с ним встречаться. Но она ведь обещала…

Теперь предстояло принять трудное решение.

Глава 12

Утром я вместе с Алевтиной Ильиничной и Люсей сходила в паспортный стол, поскольку мне не требовалось никуда ехать с раннего утра (большой плюс в моей работе), мы получили адрес, куда выбыло семейство Воронцовых из нашего дома, и я предложила отвезти Люсю туда на машине. Вещи она оставила у меня. Если вернется раньше меня, то ее впустит Алевтина Ильинична и напоит чаем. Комнату свою я, естественно, заперла и Люсе ключи выдавать не стала. Все-таки незнакомый человек… И вообще я никому не хотела показывать, что есть у меня в комнате. И никому не следовало знать, что скрывается под клеенками. А ведь Люсю и Алевтину вполне могло обуять любопытство, которое мне потом выйдет боком.

– Вы подниметесь со мной в квартиру? – спросила Люся, когда я притормозила у нужного дома.

– Зачем? – удивленно посмотрела я на нее. – Или у вас были плохие отношения с родственниками?

– Да нормальные у нас были отношения. Поддерживали связь все годы. Но… как-то боязно мне.

Может, это была интуиция? Предчувствие? Не знаю. Но мне тоже хотелось посмотреть на бывших жильцов нашей квартиры.

Мы поднялись на нужный этаж и… увидели опечатанную дверь.

Люся ошарашенно посмотрела на меня, я – на нее. Потом я позвонила к ближайшим соседям, там не открыли, позвонила к другим. Открыла молодая девчонка. Я спросила про Марину и Юру.

– Так убили их. Месяца три, а то и четыре назад. Уж не помню точно. Мы с ними даже толком познакомиться не успели.

– Как убили?! – прошептала Люся.

– Зарезали, – совершенно спокойно сообщила девица. – Я уж не помню, сколько там было ножевых ранений, но наши все решили, что какой-то маньяк орудовал. Псих или наркоман. Или мы просто про их дела ничего не знали. Мало ли какой след из прошлого тянется…

– Квартиру обворовали? – спросила я.

– А кто знает-то? Родственников не нашли.

– Их похоронили? – поинтересовалась довольно быстро пришедшая в себя Люся.

– Не знаю. Наверное. За счет государства. Вам к участковому надо.

Девица толково объяснила, где находится ближайшее отделение полиции.

– А нотариус у вас тут ближайший где? – спросила Люся.

Девица странно посмотрела на нее.

– Это родственница, – пояснила я. – Только вчера приехала в Петербург.

– Так вам не ближайший нотариус нужен, а тот, кто в нашем районе занимается гражданами, фамилия которых начинается на букву…

– В, – подсказала я и посмотрела на Люсю. – Я вам вечером найду адрес и телефон нотариуса. Вся эта информация есть в Интернете.

Люся кивнула. Она явно просчитывала варианты. Для нее ситуация складывалась не самым худшим образом. Наоборот – даже самым лучшим. Если, конечно, кто-то еще из родственников не объявится. И побегать придется, чтобы документы собрать. И денежек заплатить. Интересно, а в квартиру ее пустят?

Идти вместе с Люсей в полицию я не собиралась, хотя довезла ее до отделения и сказала, что вечером она может снова зайти ко мне, но ей стоит требовать ключи от квартиры, как ближайшей из ныне живущих родственников.

Люся кивнула, поблагодарила меня и вышла из машины. Несколько шагов до отделения она проделала уверенной, пружинящей походкой. Вступила в бой?

Весь день я носилась по делам, в частности связанным с заказом Игоря Олеговича. Деньги на наш счет перевели, так что я могла уже делать конкретные заказы. Пришлось съездить на турбазу, чтобы лично обговорить детали праздника. Хотя что это будет за праздник…

Может, настоящий Игорь Олегович решит на него явиться и устроить сольное выступление? Самый запоминающийся номер программы?

Возвращаясь с турбазы, я заскочила в квартиру к сестре, где меня были рады видеть все проживающие. Настоящий Игорь поцеловал в щечку и подмигнул.

Я рассказала про смерть незнакомых мне Марины и Юры Воронцовых, которые проживали в соседней со мной комнате и вдруг накопили денег на квартиру.

– Все что угодно может быть, – высказал свое мнение Игорь. – Но их могли убить и из-за того, что узнали лишнее. Например, те два типа, которые проделали дырку в перекрытиях между этажами. Им требовалась эта комната, они предложили доплату или сразу квартиру, муж с женой согласились, не задавая лишних вопросов. Близких родственников у них не было.

– И что, эти два типа готовы пожертвовать квартирой? Знаешь ли, Игорь, однокомнатная квартира…

– Большое богатство для тебя. Для этих Воронцовых. Для этой Люси, которая только что приехала в Петербург. А для меня нет. И для тех двух подозрительных типов, похоже, тоже нет. В особенности если они планируют забрать себе все, что есть у меня! Варя, мои активы и однокомнатная квартира в старом панельном доме – несоизмеримые по цене вещи. Однокомнатной квартирой в таком случае можно пожертвовать. Хотя бы ради того, чтобы получить мою – ту, которая расположена под вашей коммуналкой. А если еще и фирму…

– Прости, не подумала, – призналась я. – Мерю все своими категориями.

Игорь улыбнулся.

– А почему ты вообще купил квартиру в нашем доме? – спросила я, вспоминая, что мне говорили про наш дом в агентстве недвижимости.

– Она меня устроила, – пожал плечами Игорь.

– А если дом пойдет под снос?

– С какой стати?!

Я пересказала слова агентов.

– Конечно, на любой участок в старой части города могут появиться претенденты, – согласился Игорь. – И любой дом при желании можно признать – или сделать – аварийным. В нашей стране. Но в случае нашего дома это невыгодно. Скорее, кто-то в конце концов выкупит вашу квартиру. Это более реальная перспектива, чем снос.

– Кстати, сходи вечерком к моей женушке, – попросил он. – Послушай, что говорить будет. Просто интересно.

* * *

Но еще интереснее было послушать Люсю, которая дожидалась меня у Алевтины Ильиничны, чтобы забрать сумку и перебраться в квартиру, которую она собиралась унаследовать.

Она сообщила нам, что устроила скандал у участкового – и получила ключи, потом устроила скандал у начальника отделения, который, по ее мнению, должен был приложить все усилия для поиска родственников, потом вместе с участковым они ходили открывать квартиру. Люся снова устроила скандал, так как увидела, что в вещах явно рылись. Участковый говорил, что это воры, Люся не верила, появились какие-то соседи, которые сообщили, что полиция там все обшарила.

– Все обыскали, а моего адреса не нашли, да?

Какая-то бабка сообщила, что у них на девятом этаже в однокомнатной квартире умерла Галька-алкоголичка, у которой не было родственников, так квартиру быстренько прибрал к рукам ЖЭК и продал.

– За долги по квартплате могли продать! – заорал участковый.

Я радовалась, что не присутствовала при этом скандале, Алевтина Ильинична, наоборот, сожалела. Она обожала такие разборки. В общем, Люся уже, можно сказать, вселилась в квартиру родственников, сегодня там все перемыла, на завтра записалась к нотариусу, а определившись, будет устраиваться на работу, потом вызовет дочь.

– На кладбище со мной в выходные съездите? – спросила у нас Люся.

Я сразу же отказалась. Во-первых, терпеть не могу кладбища, во-вторых, я этих людей не знала. Алевтина Ильинична сразу же согласилась.

Оказалось, что Марину и Юру хоронили их коллеги по работе, и Люся с одной женщиной уже успела поговорить по телефону!

– Она тебе объяснила, как место найти? – уточнила Алевтина Ильинична.

– Да, все подробно рассказала. Но знаете, что она еще сообщила? Марине и Юре предложили переехать в эту квартиру без доплаты!

– То есть как? – моргнула Алевтина Ильинична.

Я молча ожидала продолжения.

– Они так поняли, что кому-то потребовалась комната в этом доме. Или именно эта комната. И их просили никому не говорить заранее о переезде. Они и не говорили. Марина только подруге рассказала.

Люся торжествующе посмотрела на нас. Вроде как отплатила нам такой сногсшибательной информацией за помощь.

– Шпионы, что ли? – задумчиво произнесла Алевтина Ильинична. – Только за кем шпионят?

– А я думаю – клад, – заявила Люся. – Дом этот старый, дореволюционной постройки. Вы знаете, кто тут раньше жил? Вполне могли что-то в стенах спрятать, а кто-то узнал – из архивов, из газет старых. Мы дома любим читать про поиск кладов. У нас в районе даже газета специальная есть. Они пишут про клады по всей России и про многие страны мира – где что ищут, где нашли. Интересно. Так что я сразу же про клад подумала.

Алевтина Ильинична задумалась, потом посмотрела на меня.

– Надо бы в комнату к твоим соседям проникнуть, Варя, – заявила бабка.

– Как?!

– Они, как я поняла, тут нечасто бывают, – вставила Люся, которая явно успела выяснить у Алевтины кое-какие интересующие ее вопросы в мое отсутствие.

– Но все равно… Это же чужая собственность! – воскликнула я.

– Мы же не будем ничего воровать, – заявила Алевтина Ильинична.

– А если они убили моих родственников? – вставила Люся.

– Кстати, что по этому поводу сказали в полиции? – посмотрела я на нее.

– Что они могут сказать? По-моему, они даже и не искали никого. Списали на психов или наркоманов. Сами поживились всеми приличными вещами, которые были в квартире. Там ни посуды хорошей не осталось, ни драгоценностей, ни шубы. А шуба у Марины точно была. Все украли, сволочи!

Я хотела сказать, что украсть это мог кто угодно, и совершенно необязательно все валить на полицию, но сдержалась. Зачем я буду свои нервы портить и что-то доказывать Люсе и Алевтине Ильиничне? Какое мне дело до того, украли у Воронцовых что-то или не украли? Хотя людей, конечно, было жалко, пусть я их и не знала никогда.

Но раз мои соседи были готовы убить Игоря, то вполне могли убить и Воронцовых. И, наверное, все-таки будет лучше, если Алевтина Ильинична увидит дыру в перекрытиях, ведущую в квартиру этажом ниже.

Максим

Максим решил начать свое расследование с бабок-соседок. Две сидели во дворе столько лет, сколько он себя помнил, и, как ему казалось, никогда не старились и не молодели. Они будто законсервировались в одном возрасте.

Застав их на обычном месте. Максим присел на лавочку, угостил старушек конфетами.

– Помяните бабушку, – предложил он.

– Строгая она у тебя была, – покачала головой одна старушка. – С нами никогда не сидела.

– Хотите сказать, что нос задирала?

– Нет, нос она не задирала, – сказала вторая бабка. – Она была другой. Из другого теста. Мы-то семь и восемь классов закончили, а она вона как высоко поднялась…

– Вы помните мою маму? – спросил Максим.

– Да откуда ж нам ее помнить, если мы ни разу в жизни ее не видели? – удивленно спросила первая из бабок.

– То есть как? – пришел черед Максима удивляться.

– Вы ж сюда переехали, когда твоей мамы уже не было в живых. Не знаем, что там у вас произошло.

Бабка вопросительно посмотрела на Максима.

– Я это от вас хотел узнать…

– Неужели тебе не рассказывали?

Максим покачал головой.

– Ты, сынок, еще был в пеленках и распашонках, когда твои бабушка с дедушкой сюда переехали. У тебя была няня, потому что они оба работали. Няню помнишь?

Максим кивнул. Но няня давно умерла, и спросить у нее он ничего не мог.

– Ищи старый адрес, сынок, – посоветовала вторая бабка.

Глава 13

Обсудить план действий мы не успели. В замке входной двери заскрежетал ключ. Мы сидели на этот раз у Алевтины, которая держала дверь в свою комнату приоткрытой, но тут же выскочила в коридор.

– Так, голубчик, явился не запылился! – заорала бабка зычным голосом. Я вообще поражалась тому, как она меняет громкость и интонации.

Мы с Люсей последовали за Алевтиной Ильиничной в коридор, и я увидела соседа, который представлялся мне Димой и один вечер долго просидел у меня, никак не желая уходить.

– Бабуля, что с вами? – удивленно спросил Дима, при виде меня кивнул, потом снова обратил внимание на Алевтину Ильиничну.

– Ты здесь прописан? – строгим голосом спросила она.

– Да, вы же сами у меня документы проверяли, когда я только что въехал.

– А дружок твой или кто он тебе?

– Я могу приглашать на свою жилплощадь кого хочу. Любого пола и любого возраста. И вы можете. И Варвара может. Законом не запрещено.

– А ты знаешь, что если посторонний человек проживает у тебя свыше пяти дней, то ты должен его регистрировать и вносить за него коммунальные платежи? Причем уведомлять соответствующую организацию…

– Бабуля! Бабуля! – замахал руками Дима. – Во-первых, пять дней подряд у меня никто не проживал. Во-вторых…

– Значит, прописан ты тут один? – уточнила Алевтина Ильинична, хотя, по-моему, она это и так знала.

– Да, а что вас не устраивает? Что вы ко мне прицепились? Что случилось?

– Где Юрка с Мариной? – спросила Алевтина Ильинична.

– Какие еще Юрка с Мариной?! Не знаю никаких Юрок с Маринами. Ту бабу, которая за бутылку полы моет, зовут…

– Я лучше тебя знаю, как кого в нашей квартире зовут! Я тут знаешь сколько лет живу? Тебя еще на свете не было, когда я тут оказалась!

– Что вам от меня нужно?! Дайте мне пройти в мою комнату!

– Скажешь, что знаешь про Юрку с Мариной, пропущу.

Дима устало посмотрел на меня.

– Варвара, ты можешь мне нормально объяснить, о ком и о чем идет речь?

– О людях, которые раньше жили в той комнате, которую занимаешь ты.

– Так я с ними не знаком, – удивился Дима. – Зачем они мне сдались?

– Ты им меняться предлагал? – прищурилась Алевтина Ильинична.

– На что?!

– На квартиру.

Дима моргнул. Интересно, играет или на самом деле не знает? Дима опять посмотрел на меня. Я пожала плечами. Алевтина Ильинична принялась за объяснения. По-моему, кое-что добавила от себя, но я с комментариями не лезла. После окончания сольного выступления Алевтины Ильиничны Люся представилась и спросила, не осталось ли в комнате каких-то вещей ее родственников. Обалдевший (или играющий роль) Дима покачал головой.

– Что вы можете сказать по этому поводу? – спросила Люся, очень внимательно рассматривавшая Диму. Как потенциального жениха?

– Ничего не могу сказать. Идите в полицию. Пусть они разбираются с вашими родственниками. Пусть ищут убийц. Я ваших родственников в глаза не видел. Зачем они мне сдались? И вообще если бы у меня была квартира, стал бы я ее менять на комнату?

– Вон Варя развелась и…

– И я тоже развелся! Все, надоели. Отстаньте от меня. Я устал и хочу отдохнуть!

Дима довольно грубо подвинул Алевтину Ильиничну и прошел в направлении своей комнаты. Пока Алевтина раздумывала, что предпринять, в дверь позвонили.

Я открыла, не спрашивая, кто. В коммуналке это было не принято. Здесь всем открывали. И вообще рядом со мной стояла вездесущая бабка и еще была Люся.

На пороге стояла Лиза, законная жена Игоря.

– Здравствуйте! – сказала Лиза, переминаясь с ноги на ногу.

Увидев новый объект, Алевтина Ильинична тут же очухалась.

– Что случилось? Заливаем тебя, что ли? Так вроде пока еще никто не мылся. Или ты мылась, Варя?

– Нет, – покачала головой Лиза.

– Тараканы от нас к вам прут? Так потравили всех. Мужик твой какую-то организацию приглашал. Помню я, как тут воняло. Или муравьи появились? Но у нас нет муравьев. Варя, у тебя есть муравьи? Может, ты из своей старой квартиры привезла?

– У меня нет муравьев.

– А в той квартире были? Или еще кто-то, кого ты с собой могла привезти?

– К нам не лезут никакие насекомые! – закричала Лиза.

– Тогда чего тебе от нас надо? – удивленно посмотрела на Лизу Алевтина Ильинична.

– Я за Варварой Николаевой пришла.

– Извините, Лиза. Я вчера так закрутилась…

– Что тебе надо от Варвары? – тут же встряла Алевтина Ильинична.

– Мне муж велел ее к нам пригласить.

Алевтина мгновение молчала, обдумывая услышанное, потом спросила:

– Зачем? – И посмотрела вначале на Лизу, потом на меня.

– В квартире пропали вещи, я не могу их найти. Игорь Олегович хотел, чтобы Варвара Николаевна посмотрела незамыленным взглядом и…

– Так давай я посмотрю, – мгновенно вызвалась Алевтина Ильинична, которой явно хотелось увидеть квартиру этажом ниже, и не в целях поиска вещей.

– Хорошо, пойдемте, – согласилась Лиза, чем меня, признаться, удивила.

– Мне тоже идти? – уточнила я.

– Ну раз Игорь Олегович сказал…

– А мне? – встряла Люся.

Лиза и ее пригласила. Ей что, свидетели требуются? Чем больше, тем лучше? Хотя для меня тоже было лучше, что нас так много.

Алевтина Ильинична заперла дверь нашей квартиры, мы спустились вниз. Лиза объяснила суть проблемы. Я молчала. Ни с комментариями не лезла, ни дополнений не делала.

– Если бы только телефон пропал или одна вещь какая-то, это значило бы, что ты явно не туда положила, но если столько барахла, сколько ты тут перечислила…

Алевтина Ильинична покачала головой.

– А на самом деле что-то ценное пропало? – встряла Люся.

– Телефон. Ноутбук.

– А деньги?

Внезапно Лиза задумалась. Она же явно знала – или предполагала – что у ее настоящего мужа были при себе и кредитки, и наличные. Интересно, что она думает об их нынешнем местонахождении? Может, придет к выводу, что тело выбросили в лесу вместе с таким богатством? Видела она, как тип, занявший место Игоря, его обыскивал? И может ли она снять деньги с кредиток? Да, ей до них не добраться, но если бы могла? Надо будет уточнить у Игоря.

– Про деньги Игорь Олегович ничего не говорил, – объявила Лиза. – Его больше всего ноутбук интересует. А его нет!

Алевтина Ильинична с Люсей принялись за осмотр квартиры. Лиза осталась сидеть на пуфике в коридоре. Я встала у стены напротив.

– А вы не будете искать? – подняла на меня глаза девушка.

– Если вы не нашли вещи в квартире, где живете, то я тем более не найду. Вообще я думаю, что ваш муж сильно ударился головой – или его ударили, раз ему пришла в голову такая странная мысль. В смысле пригласить совершенно незнакомого человека. То есть почти незнакомого. Кто я Игорю Олеговичу? Кто я вам? Вы же даже с Алевтиной Ильиничной знакомы дольше, чем со мной.

Лиза пожала плечами.

– Или, может, ваш муж хочет меня как-то подставить?

Лиза дернулась.

– Может, его на самом деле не в сквере избили? Или в сквере, но люди, которых он знает? Он ведь бизнесом занимается.

Лиза закрыла лицо руками и зарыдала. Где-то в дальней комнате слышались голоса Алевтины Ильиничны и Люси.

Я присела на корточки рядом с Лизой, отвела ее руки от лица и посмотрела с участием.

– Тебе есть к кому обратиться за помощью?

Она помотала головой.

– А уехать есть куда?

Девушка прикусила губу.

– Ты же не в Питере родилась?

Она назвала маленький городок на Волге.

– Но там-то остались родственники?

– Я не могу туда поехать. Я же вышла замуж за олигарха… Я ездила один раз после замужества. Такого наслушалась… Можно подумать, я у кого-то из них что-то отобрала. Нет, туда не поеду.

– А если подумать? Пусть не туда, а к кому-то еще. К однокласснице, дальней родственнице не из родного города. Речь ведь идет о жизни и смерти. Я правильно поняла?

Лиза кивнула и всхлипнула.

– И чего ты ждешь?

Девушка неопределенно пожала плечами, потом вдруг резко вскинула голову и спросила:

– А ваша соседка отворот делает?

Я моргнула, в первый момент не поняв, о ком речь. Ведь в квартире Лизы сейчас находилась Алевтина Ильинична. Хотя она, по-моему, могла сделать отворот от кого угодно и от чего угодно – тому, кто ей не понравился. Потом до меня дошло, про кого спрашивает Лиза.

– Валентина? Понятия не имею. Сходи к ней и спроси.

– Наверное, она на самом деле людям помогает… – задумчиво произнесла Лиза.

С этим я была согласна. Иначе к Валентине не ходило бы столько народу. Но вот как помогает? Добрым словом? Участием? Умением выслушивать? Я понятия не имела, как работает Валентина. Мы с ней только здоровались, когда пересекались на кухне или в коридоре. Отдать должное, пересекались редко. Она не проявляла любопытства, не приглашала к себе, не предлагала своих услуг. Обо мне она, наверное, узнала от Алевтины. Если я ее вообще интересовала.

– Ты хочешь на Игоря Олеговича отворот делать? – уточнила я. – То есть от Игоря Олеговича?

Лиза кивнула. Вероятно, имела в виду того типа, который сейчас лежит в больнице.

– Вы не знаете случайно, что нужно для отворота?

– Нет. Но ты поднимись к нам в квартиру и спроси.

Вдруг из конца коридора раздался победный крик Алевтины Ильиничны. Мы с Лизой дернулись. А бабка уже бежала к нам с горящими глазами. Люся за ней не следовала. Ее вообще не было видно. Может, решила, что попала в музей? Она явно не видела таких квартир.

– Что случилось? – спросила я. – Вы что-то нашли?

– Ты видела, как к тебе воры залезли? – вместо ответа мне бабка уставилась на Лизу.

– Я не знаю, как сюда могли залезть воры. Все замки…

– А я тебе покажу! – Алевтина Ильинична схватила Лизу за руку, сдернула с пуфика и потащила за собой.

Естественно, в ванную комнату, где мы застали Люсю, задравшую голову и рассматривавшую дыру в потолке.

– Ой! – Лиза показательно схватилась за сердце. Еще одна актриса.

– Ты что, дыру не видела?!

Лиза покачала головой и показала на небольшой светильник в форме раковины на стене. Джакузи тоже была в форме раковины, как и раковина, в которой моют руки.

– Я только этот свет зажигаю, – пояснила она. – Я люблю лежать в ванне в полумраке и мечтать…

– Ну вот, домечталась! – воскликнула Алевтина Ильинична. – Хорошо хоть, они залезли, когда тебя дома не было. А то могли и убить.

Лиза дернулась.

– Неужели вы не поднимали голову вверх? – удивилась Люся.

– Зачем? – тихо спросила Лиза.

– А у вас же ванная в другом месте, – вдруг сказала Люся и посмотрела вначале на меня, потом на Алевтину.

– Да тут все не так, как у нас! Ее мужик все перестроил. Над этой ванной живет тот тип, которого мы только что у нас видели! Ну, попляшет у меня голубчик…

Алевтина Ильинична мечтательно улыбнулась и тут же встрепенулась.

– Звони в полицию, – велела она Лизе. – Нет, лучше я сама позвоню. Тебя могут отфутболить, а меня в нашем отделении все знают. Где у тебя телефон?

Лиза проводила вездесущую бабку к аппарату, Люся осталась в ванной, я последовала за Алевтиной Ильиничной. Мне было интересно послушать, что она будет говорить по телефону.

Предполагаю, что ответил дежурный.

– Васька, ты? Это Алевтина Ильинична. Знаю я, что твоя мать уехала к сестре! Знаю! Я тебе по другому делу звоню. Тут, понимаешь, к моим соседям снизу залезли. Воры. И я их знаю! Да нет, не соседей! То есть соседей я, конечно, тоже знаю. Но я и воров знаю. И один сейчас в нашей квартире сидит. Только что с ним разговаривала. Ну, не совсем только что… Минут сорок прошло. Или даже час уже. Да никуда он не делся! Он прописан у нас в квартире, так что ты его легко найдешь и премию получишь. Торт не забудь нам с Аллочкой купить. Из «Метрополя». Я из «Метрополя» больше люблю, чем из «Севера». Вася, ты меня слушаешь? Присылай «воронок» с бригадой. Хочешь с хозяином поговорить? Он в больнице. На него в нашем сквере напали, деньги и документы отобрали, по голове дали. А сквер, между прочим, это территория вашего отделения. Вы какую профилактическую работу с наркоманами и хулиганами проводите? Вот ты лично, Вася… Хозяйку могу дать. Бери трубку, Лиза. И объясняй. И не миндальничай там. Пусть немедленно приезжают.

Лиза не успела ничего сказать в трубку, Алевтина снова забрала ее себе.

– Так, Вася, высылай наряд. На месте мы им все объясним и покажем. Дыра тут в потолке, понял?! Из нашей квартиры в эту. А хозяйка не видела раньше. Я заметила. Ты что, не знаешь, какие у нас потолки? А у нее свет только внизу и тусклый. И чего ей потолок-то рассматривать? Не все такие задумчивые, как ты. Наряд высылай или жалобу накатаю, что мало не покажется!

Алевтина Ильинична отключила связь, улыбнулась, посмотрела на Лизу и попросила напоить ее чаем.

– Так полиция сейчас приедет, – напомнила я.

– Варя, ты тут первый месяц живешь, а я – всю жизнь. Они сейчас тоже чай пить будут и думать, ехать или не ехать. Я Ваську с рождения знаю и папашу его знала. Тоже весь задумчивый был. Задумался – и под машину попал.

Но наряд приехал довольно быстро. Чай еще даже вскипеть не успел. Я хотела позлорадствовать, но сдержалась.

Два молодых парня с умным видом рассматривали дыру и чесали в затылках, потом еще кому-то позвонили. Приехали еще какие-то представители органов. Лиза рассказала про нападение на «Игоря Олеговича» в сквере, назвала номер больницы. Потом сказала, что пропали вещи мужа и их исчезновение она обнаружила, когда он попросил привезти их ему в больницу. Она понятия не имела, когда появилась дыра. Она не слышала, как ее проделывали. Вообще дверь в ванную комнату обычно закрыта, слышимость в доме плохая, ни Лиза, ни ее муж не сидят дома целыми днями.

Потом часть сотрудников органов вместе с Алевтиной Ильиничной, Люсей и мной пошли в нашу квартиру.

– Брать с поличным будете? – шепотом спросила Алевтина Ильинична, открывая дверь в коммуналку своим ключом.

– Вначале нужно комнату осмотреть, – сказал один из мужчин.

– Да чего ее осматривать-то?! – поразилась вездесущая бабка. – И так все явно. Эти два подозрительных типа… А я ведь ходила к нашему участковому! Я ему говорила, что типы подозрительные! Он меня слушать не хотел. Подозрения, видите ли, к делу не пришьешь! А теперь вон людей обокрали. И неизвестно, что именно там пропало. Мужик-то в больнице. Вернется – может, еще что-то обнаружит, про что жена не знала. Когда вы украденное искать собираетесь? Пока эти типы еще не все продали, нужно забирать у них добро и возвращать людям. Ну?!

Один из представителей органов постучал в соседнюю с моей дверь. Никто ее не открыл, вообще никаких звуков оттуда не доносилось. Полицейский постучал еще раз, настойчивее, представился. Опять никакой реакции.

– Отойди-ка, – Алевтина Ильинична вильнула бедром, полицейский быстренько подвинулся, вездесущая бабка изогнулась и приложило ухо к замочной скважине, потом приникла к ней глазом, распрямилась и сообщила: – Сбежал. – Алевтина посмотрела на меня. – Надо нам было кого-то на лестнице оставить.

– Зачем? – не понял мужчина.

– Следить, чтобы этот тип не сбежал!

– Да кто знал-то, что они дыру в перекрытиях проделали?! – воскликнула я.

– Да, это нас извиняет, – пришла к выводу бабка и повернулась к сотрудникам органов. – Ломайте дверь!

– Не имеем права, – ответил старший в группе.

– То есть как это? Тут преступники свое гнездо обустроили…

– Преступником человека может признать только суд, – пояснили нам всем, а также сказали, что по закону вскрыть чужую дверь можно лишь по решению суда. Полиция явно не хотела брать на себя ответственность. Ведь в комнате точно никого не было. Если бы еще с потолка лил дождь…

– Но тут-то не заливает, тут дыру к соседям проделали! – закричала Алевтина Ильинична. – Это же хуже! Вы же видели дыру!

Полицейские пожали плечами и сообщили, что исключением является только работа пожарных, которые приходят к выводу, что в пустующем помещении бушует огонь, и если они не предпримут немедленных действий, могут погибнуть люди во всем доме. Поэтому в случае, например, прорыва трубы перекрывается стояк и несчастные соседи ждут возвращения хозяина квартиры.

Мне казалось, что новый закон «О полиции» расширил полномочия полицейских, но я не стала встревать. Может, он расширил полномочия, но реально добавил головной боли в случае вскрытия чужой двери. Или есть разница между «зайти» и «вскрыть»? Мужчинам было виднее. Экстренной ситуации ведь на самом деле не возникло.

– Вы что, в самом деле ничего не будете делать? – поразилась Люся. Возможно, в ее родных местах с вскрытием домов дело обстояло проще.

– Нет, почему же. Конечно, будем. Как можно быстрее постараемся получить ордер. И хозяина будем искать, раз он тут прописан. Никто не собирается пускать это дело на самотек.

Вскоре представители органов нашу квартиру покинули, Алевтина Ильинична высказалась по их поводу недвусмысленно, Люся только качала головой, потом вдруг резко ее вскинула и посмотрела на нас с бабкой.

– А я думаю, что они искали клад.

Я моргнула. Алевтина Ильинична прищурилась.

– Какой клад, Люся?

– Старинный. А вещички заодно прихватили. Ну подумайте сами! Кто полезет за ноутбуком и телефоном в наше время?

– Вообще-то среди воров встречаются люди с самым разным достатком, – заметила я.

– Да, тот, кому на бутылку не хватает или на дозу, любой телефон возьмет. Но у вас-то тут совсем другая история! Вспомните! Моим родственникам предложили переехать в квартиру, чтобы освободили эту комнату! Без доплаты!

– Это не доказано…

– Я опрошу всех подруг Марины. Не могла она не рассказывать, что было на самом деле. Но я точно знаю: у них с Юрой денег на доплату не было и быть не могло! Им взяться неоткуда! Кто их убил – другой вопрос. Могли случайные воры, могли за то, что узнали лишнее. Их все равно не вернешь. Но те, кто сюда въехал, потратили немалые деньги, чтобы это сделать!

– Они не въехали, – заметила Алевтина Ильинична. – Они тут только время от времени появляются.

– Тем более! – с жаром говорила Люся. – Это не просто так! Клад должен быть большой и старинный! Вы возьмете меня в напарницы?

Она сложила руки на груди. Я рассмеялась.

– Варя, тебе что, деньги не нужны? – продолжала Люся. – Не хочешь в отдельную квартиру переехать?

«Так, может, я не только на однокомнатную, но и на двухкомнатную заработаю?» – мелькнула шальная мысль.

– Как ты предлагаешь искать клад? – посмотрела я на Люсю.

– Надо подумать. Давайте мы все подумаем, а завтра или послезавтра встретимся и все обсудим.

– Идет, – сказала я.

– Только больше никого подключать не будем! – шепотом произнесла Алевтина Ильинична, озираясь в родном коридоре, словно кто-то мог тут быть и подслушивать. – И так мало может оказаться. Мы же не знаем, что за клад и сколько в нем.

– А вы подумайте, кто из старых жильцов дома мог его оставить, – предложила Люся. – Вы – единственная из нас, кто может это знать. Ведь, насколько я поняла, вы или лично знали старых жильцов, или слышали про них.

– Подумаю, – обещала Алевтина.

Максим

Директриса детского дома и Женина бабушка долго разговаривали, раздумывая, как лучше открыть мальчику тайну его происхождения. Директриса была хорошим психологом и еще посоветовалась с профессиональными детскими психологами. Они решили, что все должна сказать бабушка – как самый близкий человек.

– Но в крайнем случае – самом крайнем случае! – я оформлю на Женю опекунство, – сказала директриса детского дома бабушке Жени. – У меня трое усыновленных – брат с сестрой и еще одна девочка. Но я уверена, что вы проживете еще немало лет! До Жениного совершеннолетия совершенно точно проживете!

Директриса детского дома пригласила бабушку с Женей к себе – познакомить с детьми. Эти дети знали, что они – усыновленные, и еще приемная мать обещала провести с ними соответствующую работу, чтобы помогли Жене переварить новость. Он должен свыкнуться с мыслью и понять, что в этом мире есть люди, которые его поддержат.

И ведь бабушка-то еще жива!

Глава 14

Из своей комнаты я позвонила родственникам.

– Варвара, приезжай в гости, – пригласила сестрица. – Переночуешь у нас. А то друг твой замаялся. Человек он, как я поняла, деятельный, а тут скис, хотя с Денисом они ведут жаркие споры.

Мне было, что рассказать и Игорю, и родственникам, да и вещички Игоря стоило вывезти из моей комнаты. Я набила спортивную сумку и квартиру покинула.

У сестры меня встречала делегация. Оказалось, что Игорь прекрасно готовит, любит это дело, но у плиты стоит редко – только в случае прихода гостей. Сегодня ему было нечем заняться, чувствовал он себя уже хорошо, температура спала, наоборот, была легкая слабость. И он решил что-то сообразить из имеющихся в холодильнике запасов. Мои сестра с племянником облизывали пальчики. Я поняла, что жутко голодна, но через некоторое время решила, что стряпню Игоря ела бы, даже если бы была сыта.

Я рассказала о развитии событий на нашей лестнице. Игорь посмеивался.

– Как ты думаешь, мои соседи слиняли навсегда? – спросила я у него.

– Один твой сосед изображает меня в больнице, так что вроде бы не должен появиться. А второй… Он вполне мог слышать из своей комнаты, о чем вы говорили в моей квартире.

– Ты считаешь, что у нас в доме такая слышимость? Пусть даже с дырой, она же в ванной!

– А если они с напарником какую-то аппаратуру установили? Например, чтобы не оставлять без внимания Лизу? Они же не знают, что она может выкинуть!

Я сказала о планах Лизы.

– Ну, пусть делает отворот, – хмыкнул Игорь.

– Вроде бы для отворота нужна ношеная вещь и прядь волос. Или для приворота, – заявил Денис.

– А ты откуда знаешь? – пораженно спросила мать.

Оказалось, что девушка его друга то ли привораживала, то ли отвораживала этого самого друга. Ребята так и не поняли. Но он проснулся в один прекрасный день и увидел в зеркале, что у него кто-то состриг прядь, пока он спал. Сделать это могла только вполне определенная девушка, которая провела с ним ночь, но к моменту пробуждения исчезла. Подружка девушки, явно имевшая виды на молодого человека, просветила его по поводу возможной причины исчезновения пряди и любимого свитера.

Потом был дикий скандал с девушкой, которая периодически проводила ночь в постели молодого человека, но после того случая перестала – так как он больше не приглашал. Скорее всего, она делала приворот – а то молодой человек даже не думал на ней жениться, но в реальности получился настоящий отворот…

– По этому поводу ты можешь проконсультироваться со своей соседкой, – сказала сестра. – И вообще я не поняла, кого именно она собирается отвораживать – или как там это правильно называется.

– Может, все-таки не меня? – рассмеялся Игорь. – Может, все-таки хочет избавиться от этого типа, свалившегося на нее с потолка? И ей в голову пришел только такой способ? Вообще-то я не очень удивлен. Кстати, вещь она его раздобыть сможет – например, возьмет в стирку из больницы. Прядь… Может, пары волосков достаточно? Вдруг она с ним дралась и успела вырвать клок?

Мы все посмеялись. Но вообще-то было не до смеха…

– Я чего-то не понял, – признался Денис. – Этот тип, который изображает Игоря, хотел, чтобы вы, тетя Варя, обнаружили дыру? Зачем?!

Я пожала плечами.

– Я бы на его месте, наоборот, постарался дыру побыстрее заделать, например, при помощи помощничка. Или каких-нибудь гастарбайтеров позвал. Но зачем было ее кому-то показывать?!

– В той комнате на самом деле кто-то прописан? – посмотрел на меня Игорь.

– Вроде да. Думаю, это завтра точно выяснится.

– Если это напарник изображающего меня мерзавца, то он здорово рискует.

– Это вполне может быть твой двойник, – высказала свое мнение я. – Он становится тобой, а Иван Иванович Иванов – или кто он там на самом деле – исчезает в неизвестном направлении. Это преступников устраивает. Ты, по их мнению, мертв, твой двойник легко восстановит документы, которые якобы украли те, кто его избил в сквере. Фотография в паспорте всегда мало соответствует действительности. В нашу квартиру он явно заходил в гриме. Алевтина Ильинична узнает «тебя». Все остальные соседи тоже. Правду знает только Лиза. А этот Дима, которого я видела – или кто он на самом деле – больше не будет появляться в комнате. Потом управляющая компания провернет какую-то сделку, позволяющую ей продать комнату – и долги по оплате коммунальных услуг компенсировать, и себе, любимым, что-то оставить. Но давайте немного подождем. Это выяснят без нас.

Сестра сказала, что отправляется спать, Денис вдруг объявил, что ему нужно съездить к другу за какой-то платой.

– Куда ты на ночь глядя?! – заорала мать.

– Мама, ты помнишь, сколько мне лет?

– А если гопники? Неужели до завтра не подождет?

Они поругались минут десять, Наташа махнула рукой и ушла к себе, Денис нам подмигнул, оделся и уехал, Игорь закрыл за ним дверь, развернулся, улыбнулся и сгреб меня в объятия.

– Ой! – сказала я, как-то я не была готова к таким быстрым действиям.

– Из твоего племянника получилась бы великолепная сваха, – шепнул мне в ухо Игорь, увлекая в комнату Дениса. – Возможно, он выбрал не то поле деятельности. Или просто тебя любит и беспокоится о тебе.

– Что он тебе про меня говорил?!

– Много чего говорил. В результате я решил действовать безотлагательно!

Игорь меня поцеловал. Но я еще не пришла в себя. Да, я думала о нем, как о мужчине. Да, я…

Но тут я прекратила думать. Я отдалась удовольствиям.

И как мне было с ним здорово!

Максим

Максим перерыл бумаги и нашел старый адрес. Квартира, в которую его, по всей вероятности, принесли из роддома, находилась в Петербурге, в районе Театральной площади. Почему бабушка с дедушкой вдруг переехали сюда? Может, для того, чтобы старая квартира ничем не напоминала о трагедии? Может, они просто не могли там больше жить и даже находиться?

Похоже, что с его матерью на самом деле случилась какая-то трагедия.

Максим поехал по старому адресу, с которого его семья переехала в квартиру, в которой, как он считал раньше, он родился.

Но родился он явно в другом месте.

В их старой квартире жил «новый русский» с огромным пузом и золотой цепью на шее. Дверь открыл в семейных трусах в цветочек.

Он или ничего не знал, или не хотел говорить просто потому, что было лень. Или просто неохота.

– А кто из старых жильцов еще остался в доме?

– На последний этаж иди. Там коммуналка. Никто покупать не хочет, потому что крыша течет.

И мужик в семейных трусах захлопнул дверь.

Максим пошел на последний этаж.

Глава 15

Мы не спали в одной кровати всю ночь: Денис должен был вернуться, да и сестру не хотелось беспокоить. Так что я тихонечко переползла к ней в комнату, а Игорь остался там, где жил последние дни. Утром мы завтракали как ни в чем не бывало, только закрывая за мной дверь, когда я отправлялась на работу, Игорь мне подмигнул и легко ущипнул за попу.

На работе ничего интересного не происходило, да я, в общем, и не ожидала там никакого развития событий. Оно должно было состояться вечером.

У нас в квартире уже сидела Люся и распивала чаи с Алевтиной Ильиничной. Мне было интересно, где проводит время ее беременная внучатая племянница (или четвероюродная внучка?), но я не спрашивала. Навряд ли у нее на таком сроке есть любовник. Хотя как знать… С другой стороны, она ведь не своего ребенка рожает. Это из-за своего трясешься, думаешь, как бы ему случайно не навредить, лишний раз в гости не пойдешь… То есть так бы вела себя я. А Алла рожает на заказ, и ей явно все равно, что будет с этим ребенком, если она заранее знает, что его отдаст. Хотя, наверное, у нее заключен контракт, и ей запрещается пить и курить. Но кто ее проверяет-то? И если проверяют, то не двадцать четыре часа в сутки. Вот она и отрывается.

– Варя, давай быстро к нам! – позвала Алевтина Ильинична, выпрыгивая в коридор, как только я открыла дверь.

Оказалось, что сотрудники органов довольно быстро получили ордер на обыск. В роли понятых выступали Алевтина Ильинична и гадалка Валентина. Вездесущая бабка довольно точно описала мне состояние комнаты, которое я и без нее видела (правда, без приглашения), реакцию сотрудников органов на увиденное и их комментарии.

– Про клад не говорили, – сообщила Алевтина Ильинична. – Им эта мысль даже в головы не пришла.

– Комната опечатана. Не попасть, – вставила Люся.

– Вы думаете, там что-то осталось, если даже и было? – Я посмотрела на возжелавших халявного богатства женщин. – И полезли ли бы они в квартиру этажом ниже, если бы что-то нашли у себя?

– А кто раньше жил в квартире под вами? – Люся повернулась к Алевтине Ильиничне. – Может, в вашей квартире и не было никаких кладов, а только там.

– Инженер какой-то. Изобретатель.

– А что он изобретал? – спросила я.

– Я что, помню что ли? Они там все инженеры были. Потомственные. Их даже после революции уплотнять не стали. То есть вначале уплотнили, а потом поняли, что он нужен советскому народу. Или Родине. Оборонное он что-то делал. Секретное. Деталей никто не знал. А потом квартиру продали. Их там много было. Они не могли в одной квартире проживать и купили несколько. Или им этот бизнесмен купил, а сам тут поселился.

– Если инженер даже и делал оружие после революции и во время Великой Отечественной войны, то все давно устарело, – заметила я. – Навряд ли его разработки можно как-то использовать в наше время.

– Варя, ты думаешь, что эти типы не золото с бриллиантами искали, а чертежи?! – пораженно спросила Люся.

– Ну, это приходит в голову, когда слышишь об изобретателе.

– Но изобретатель должен был за свою работу получать неплохие деньги, – заметила Алевтина Ильинична. – И от предков могло что-то интересное остаться. Хотя Варя права: могли искать и что-то техническое.

– Но почему им понадобилась комната Марины с Юрой?! – закричала Люся.

– Может, выяснили, что она над ванной? – задумчиво произнесла Алевтина Ильинична. – Или изучили всех жильцов и решили, что твои родственники, Люся, быстрее всех на переезд согласятся. Я-то у всех, кто сюда заявляется, требую две квартиры – себе и Алле. И Вальке не угодишь. А Дашу с Пашей и тут все устраивает. Степанида, в комнате которой ты живешь, Варя, твердо стояла на том, что она тут родилась и умрет. Хотя эти типы могли искать клад и у нас в квартире. А потом решили и этажом ниже попробовать.

Алевтина Ильинична внимательным взглядом обвела свои стены.

– Они не предпринимали попыток проникнуть к вам в комнату? – уточнила Люся.

– Ко мне, пожалуй, проникнешь, – даже обиделась вездесущая бабка. – И я по большей части дома. Или Алла дома. И другие соседи тоже в основном дома. Вон к Валентине бабы толпой идут. Когда к ней залезешь? Дашка с Пашкой обычно днем пьяные отсыпаются, то она, то он. Они же в разные смены работают. А ночью, если полезли бы, так я услышала бы.

Я решила немного сменить тему и спросила, сообщили ли представители органов, кто прописан в соседней со мной комнате.

– Дмитрий какой-то там, – ответила Алевтина. – Правильно он представлялся. Но вот куда делся? И как мы его вчера не схватили?! Могли бы ведь скрутить негодяя!

– Да откуда мы могли знать, что у него в комнате делается?! – воскликнула я и спросила: – А вы никаких звуков не слышали? Ведь они же пол должны были долбить…

– Я думала, что ремонт делают. Звуки были, но не очень громкие. Меня они к себе не пускали. Разговаривать даже со мной не желали! Никакого уважения к старому человеку!

В этот момент в дверь позвонили.

– Интересно, кого еще несет? – Алевтина Ильинична посмотрела на часы и пошла открывать.

На площадке перед дверью стоял мужик лет шестидесяти, если не больше, с сильно испитым и изрезанным морщинами лицом. Одет был в старые тренировочные и тельняшку.

– Здравствуйте, уважаемые! – сказал он, попытался изобразить легкий поклон, покачнулся и схватился за косяк, чтобы не упасть.

– Ты кто такой? – удивленно спросила Алевтина Ильинична. Она явно видела мужика впервые, а должна была знать всех в доме! Он же не мог по улице в тапках прийти.

Хотя кто знает этих алкашей…

– Сосед. То есть ихний отец, – представился мужик. – Оставлен присматривать за скотиной и за садом.

– У вас в доме держат скотину? И сад есть? – откровенно поразилась Люся.

– Скотина мелкая. – Мужик попытался сфокусироваться на Люсе. – Но прожорливая и, главное, любопытная. Я поэтому и пришел.

– К нам никакие животные не забегали, – сказала я, решив, что у мужика кто-то сбежал.

– Я и не говорю, что забегала, то есть забегал. Это кот, хоть и кастрированный.

– А еще у вас кто есть из скотины? – поинтересовалась я.

– Пародия на собаку. Этот… как его?

– Йоркширский терьер? – подсказала я.

– Вот, он самый. То есть она. Но хоть гулять не надо. И спят оба со мной, как я ни гонял. Теперь повернуться боюсь, чтобы не придавить. Иначе меня загрызут.

– Йоркширский терьер с котом?

– Да нет, хозяева ихние. Сын мой со своей бабой, которая и завела эту живность. Ну почему было нормальную собаку не взять?

– А кот нормальный? – мне было просто любопытно.

– Да вы что? Лысый! Совсем. Я как увидел его впервые, решил, что больной. Запаршивел и облез, а оказалось – порода. Я стольких своих родственников не помню, сколько у него в родословной написано. И у собаки не меньше. А имена… – Дядька закатил глаза. – Кто только придумал такие издевательства над животными? Коту же постоянно холодно. Я его одеялом накрываю, потому что не могу на него надеть эту дрянь, которую мне невестка оставила. Кто придумал одежду для котов и собак? И еще такую?!

– Это бизнес, – пожала плечами я. – Если хотите, я вам помогу одеть кота. И собаку. У нее ведь, наверное, тоже одежда имеется?

– Больше, чем у меня, – сообщил дядька. – Но кота вначале найти надо. Он к вам провалился.

– Неужели эти паразиты еще и в потолке дыру проделали?! – Алевтина Ильинична посмотрела на нас с Люсей.

Я пожала плечами.

– А вы с полицией разве не посмотрели? – спросила Люся.

– Какие паразиты и при чем тут полиция? – встрял дядька.

Алевтина Ильинична втащила его в квартиру, привела к себе в комнату и стала рассказывать про непонятных жильцов, занимающих одну комнату в нашей коммуналке. Хотела предложить дядьке, которого звали Степаном Григорьевичем, чаю, но он попросил чего покрепче.

– Лучше самой простой водки, – сказал он. – Нашей водки. А то меня уже тошнит от иностранных напитков, которые мой сын пьет. Вроде рос в нормальной русской семье, а теперь превратился неизвестно в кого.

Водочка для налаживания контакта у Алевтины нашлась. К ней приложилась и Люся. Я отказалась, сама Алевтина заявила, что ей сердце не позволяет.

Степан Григорьевич очень внимательно выслушал рассказ о происходящем в доме и заявил, что преступники наверняка хотели проникнуть и в квартиру его сына-бизнесмена. Ведь бизнесмены живут и над нами, и под нами. Конечно, спускаться вниз легче, чем подниматься вверх, но при желании все можно сделать.

– Дыра большая? – уточнила я.

– Нет, – покачал головой дядька. – Если бы человек мог пролезать, я бы сам за этим лысым паразитом полез. Но только рука пролезает. Не могли они к моему сыну залезть. Или только пока?

– Теперь не залезут, – объявила Алевтина Ильинична. – Теперь их сразу же под белы рученьки возьмут и отправят в места не столь отдаленные, где им самое место.

– Сразу не отправят, – заявил Степан Григорьевич. – Их вину еще доказать надо.

– А дыры мало? – завелась Алевтина Ильинична. – То есть двух дыр? Ты вообще свою бы заделал, мил человек. Хотя бы для того, чтобы твоя скотина никуда не проваливалась. А то сын с невесткой тебя сожрут, как ты сам говорил.

– И я бы другие дыры поискала, – вставила Люся. – А ну как они не одну проделали?

Степан Григорьевич почесал в затылке.

– Да, надо будет поискать, куда эти звери залезть могут, – сказал он. – А то я каждый день их ищу. Залезут куда-то и спят. А я боюсь, что на лестницу выскочили или в окно выпали. Теперь уже и окна не открываю, и курить в очках выхожу, чтобы между ног никто не проскочил.

– Я вам помогу дыры поискать, – сказала Люся.

– И я помогу, – тут же вставила Алевтина Ильинична. – И ты, Степан, обращайся по-соседски, если что. Я тут много лет живу, все и всех знаю.

Мне почему-то показалось, что обе дамы пытаются вызвать интерес Степана Григорьевича как мужчины. Или они из-за возможных кладов стараются?

Но Степану Григорьевичу требовалось искать свою «скотину». Правда, никто не мяукал. Или это не было слышно из комнаты Алевтины Ильиничны.

Мы вчетвером направились к опечатанной комнате, расположенной рядом с моей. Степан Григорьевич тупо уставился на дверь.

– Надо бы участкового вызвать, – родил он.

– Да он уже пьяный давно, – махнула рукой Алевтина Ильинична. – И не пойдет он. Я его с младенчества знаю. Всегда лентяем был, лентяем и остался. Сами вскроем.

– Но… – открыла рот я.

– Варя, ты пойдешь кляузничать в полицию?

– Я никогда ни на кого не доносила.

– И я не пойду, – объявила Люся, которой явно очень хотелось осмотреть дыры и попробовать что-нибудь найти.

– Свалим на Дашку с Пашкой или лучше на их гостей. Эту компанию у нас в отделении хорошо знают.

– Но они же могут сказать…

– Они никогда ничего не помнят, – махнула рукой Алевтина Ильинична. – Степан Григорьевич, открывай! Я тебе сейчас инструмент принесу. В комнате ведь тоже может понадобиться.

В общем, мы вошли в соседскую комнату, Алевтина зажгла свет, и они с Люсей принялись все осматривать, как две ищейки. Степан Григорьевич удивленно наблюдал за женщинами.

– Вы что, клад ищете? – наконец спросил он. – И эти типы искали?

– Вообще-то нам мужские руки не помешают, – кокетливо заметила Люся.

– Степан, ты что делать умеешь? – спросила Алевтина Ильинична.

– Все, – объявил сосед, то есть «ихний отец». – Но тут, наверное, уже все до нас нашли.

– Если бы нашли, не полезли бы вниз и к тебе, – заметила Алевтина и позвала: – Кис-кис!

– Он на «кис-кис» не откликается, – объявил Степан Григорьевич. – Только на Марика. Марик! Марик!

– А вообще как его зовут? – поинтересовалась Люся.

– Я не могу это повторить. У него четыре каких-то имени и все выпендрежные. Но Марик – это сокращенное от Маркиз. И в кого только этот сын у меня уродился?

Степан Григорьевич плюхнулся на стул и схватился за голову.

– Двое других нормальные мужики были. Один по пьяному делу утоп, потому что нырял на спор и башкой о корягу стукнулся, а когда друзья сообразили, что его долго нет, уже поздно было. Второго сына муж-рогоносец пристрелил. Ох, баб любил мой второй сын… И бабы его любили. Но бабы до добра не доводят. Водка, правда, тоже. Но нормальный мужик любит водку и баб. А этот сынок – пи… то есть бизнесмен. Одна жена, у которой он под каблуком, его напитки, как я вам уже рассказывал, нормальный человек будет пить только от безысходности…

– Вам что, сын денег не оставил? – удивилась я.

– Мне оставили полный холодильник жратвы, курево и указания, как кого кормить и как что поливать.

– Но почему вам не оставили денег? – спросила теперь Люся.

– Чтобы я никуда не ходил, ни с кем не знакомился и никого в квартиру не водил, – угрюмо сообщил Степан Григорьевич.

Алевтина Ильинична поинтересовалась, давно ли Степан Григорьевич проживает в нашем доме. Оказалось – две недели. Неделю жил до отъезда родственников, обучался, и уже неделю проживает один, то есть со скотиной.

– А раньше они на кого оставляли животных и растения? – спросила я. – Ваш сын с невесткой, наверное, не в первый раз в жизни уехали.

– На домработницу. Но та погибла – под машину попала. А новую они еще найти не успели. И ведь не всякая же согласится.

– И не на всякую квартиру оставишь, – добавила я.

– Вот-вот. А у меня жена умерла два месяца назад, мать моих сыновей и этого бизнесмена в частности. Вот он меня и привез сюда. Звонит каждый день, проверяет, чем я занят. Еще с работы его два раза приезжали, меня проверяли… Нет, как только вернутся, поеду я к себе домой.

– А где ваш дом? – спросила Люся.

И тут выяснилось, что они почти соседи – по российским меркам. То есть Люся примерно знала, где находился малая родина Степана Григорьевича, а он даже бывал в тех местах, где родилась Люся. Отношения сразу же потеплели.

Но кота не было.

– Может, он назад в квартиру выбрался? – высказала предположение я.

– Там дыра глубокая! У меня рука полностью прошла.

– То есть ваш кот не свалился на пол в нашей квартире? – уточнила я. – Он оказался где-то между перекрытиями?

Степан Григорьевич подумал, кивнул и поднял голову вверх. Никаких дыр в потолке не наблюдалось. Он был ровным, хотя и с подтеками у окна.

– Пойдемте к вам, – предложила Люся. – Посмотрим, где точно дыра расположена. У вашего же сына, наверное, квартира как-то переделана?

– Еще как переделана. Ничего похожего на вашу.

– Пойдем, Степа. Я скорее соображу, в какой комнате нужно дыру искать. По крайней мере, кот твой нигде не орет. Уже хорошо.

«Правда? – подумала я. – А если он уже мертв?»

Но вслух я говорить ничего не стала и пошла вслед за мило беседующей троицей.

Максим

– Я должна сказать тебе важную вещь, родненький, – начала разговор Женина бабушка. – Мне очень тяжело. Я надеялась, что никогда не придется тебе об этом говорить, но так повернулась жизнь…

– Да что еще случилось, бабушка? – воскликнул Женя. – Что еще могло такого случиться? После смерти мамы и папы ничего не может быть хуже. Бабушка, говори!

И бабушка не стала больше тянуть резину. Она честно рассказала про усыновление и про то, как приемные мама и папа долго пытались завести ребенка, про то, как узнали о рождении Жени, поехали в Сибирь, где он родился, лечили его у известной сибирской целительницы…

– Мы не хотели тебе об этом говорить, родненький. Ты же знаешь, что мама и папа любили тебя как родного. И я люблю тебя как родного. Никто из соседей не знает. Почти никто не знает… Ты понимаешь, почему я тебе сейчас все это рассказываю? Я старая. Я могу умереть в любой день.

Жене было трудно поверить в услышанное.

– А… мои настоящие родители? – наконец спросил он. – Ты хочешь отдать меня им?

– Нет, ни в коем случае. Тем более, что мамки твоей нет на свете уже тринадцать лет. Она умерла, когда родила тебя. А отец…

Бабушка рассказала то, что узнала про отца от директрисы детского дома, и еще сгустила краски, как ей посоветовали, чтобы у Жени не возникло желания с ним встречаться.

– Но я хочу познакомить тебя с другими детьми, родненький, – продолжала бабушка. – С усыновленными. Они с самого начала знали, что усыновленные. А до усыновления успели пожить в детском доме. А ты жил в семье, где тебя все любили. Нас приглашают в гости. Их мамка-усыновительница. Она очень хороший человек. Она работает директором детского дома и сама усыновила троих. Я ее просила найти твоих родственников – если кто-то есть. А видишь, как оно получилось…

Бабушка с Женей поехали в гости.

Глава 16

Квартира соседей сверху впечатляла. У Игоря в квартире под нами не было такого количества растений. Если не ошибаюсь, у него стояли две кадки с пальмами и разнообразные кактусы. Здесь же был настоящий цветник. Горшки были выставлены на подоконниках, на специальных подставках, вероятно, сделанных по спецзаказу. Причем на одном окне росла земляника, на другом я увидела маленькие помидоры.

– А их есть можно? – спросила Люся, с большим интересом рассматривая знакомый овощ, только непривычно малого размера.

– Можно, – сказал Степан Григорьевич. – Только чего там есть-то? На один зуб.

– Вроде бы сейчас не сезон для помидоров, – заметила я.

– Это для нормальных не сезон, а для комнатных всегда сезон. Невестка объясняла, что они плодоносят круглогодично. Ну то есть вначале цветут, потом зеленые плоды появляются, потом краснеют. Но не по сезону, а по какому-то своему ненормальному графику.

– Что с ними делает ваша невестка? – поинтересовалась Люся.

– Собаку кормит, – ответил Степан Григорьевич. – Кстати, а где это чудище? Должно было выбежать. Оно за мной хвостом ходит. Скучно ей, видите ли.

– Может, она тоже в дыру провалилась? – высказала предположение я. – Они с котом дружат или дерутся?

– Когда дружат, когда носятся друг за другом. Ладно, пошли дыру смотреть.

Но смотреть дыру пошла только я. Люся с Алевтиной Ильиничной с большим интересом осматривали содержимое квартиры. Они обратили внимание, что при входе в каждую комнату имеется некое подобие вешалки в форме полукруга, закрепленное примерно на уровне колена. На каждой вешалке висели… гибриды рогожки и бархата. То есть это я бы так назвала эти предметы. Никто из нас не мог понять, для какой цели они предназначены.

– Что это? – спросила Алевтина Ильинична у соседа перед тем, как скрыться из нашего с ним поля зрения.

– Средства спасения дорогой иностранной мебели от плебейских русских задов, – пояснил Степан Григорьевич. – Если куда-то соберетесь сесть, берете рогожку и садитесь только на нее. Бархатом, естественно, на мебель класть, зад – на другую сторону.

– И вы тоже на них садитесь? – поинтересовалась я.

– Я тут в основном лежу, – ответил Степан Григорьевич. – Или на кровати, или на полу. То есть на ковре. Признаться, мне на ковре спать комфортнее. Вы еще тут кровати не видели.

– Сейчас сходим и посмотрим, – сказала Люся.

Я же предложила Степану Григорьевичу все-таки пойти взглянуть на дыру и попробовать спасти животных.

Я поняла, что дыра находится над моей комнатой…

Но у меня в потолке точно не было никаких дыр! Хотя ведь предыдущие жильцы, разбиравшие стены, могли и потолок разобрать, а потом натянуть новый. Я же к нему не приглядывалась очень внимательно. У меня такого и в мыслях не было. Белый и белый. Три с половиной метра. Но теперь придется посмотреть…

– У вас стремянка есть? – спросил у меня Степан Григорьевич.

Я кивнула. Мы с ним отправились вниз, Люся с Алевтиной Ильиничной с большой неохотой последовали за нами. В квартире сверху было гораздо интереснее.

Я открыла свою дверь – и мы сразу же услышали мяуканье и жалобное поскуливание. Они доносились сверху.

Степан Григорьевич ошарашенно осмотрел стены, оклеенные клеенкой, потом поднял голову вверх и уставился на потолок.

– Вы чего с потолком делали? – спросил он у меня.

– Я – ничего. Я только что переехала. Все, что вы видите, осталось от предыдущих жильцов. И я надеюсь здесь долго не задержаться, поэтому никаких ремонтов делать не буду. Вон стремянка.

Я кивнула в угол.

Степан Григорьевич отнес стремянку в другой угол, где в его квартире оказалась дыра, поднялся на самый верх, постучал по потолку. Ответом ему был лай. Мяуканье прекратилось.

– Алевтина, у тебя очки какие? – спросил Степан Григорьевич. – А то я свои забыл.

– Сейчас принесу.

– И инструмент тащи. Весь, какой есть.

– Вы что тут собираетесь делать? – спросила я.

– Животных спасать! – закричала Люся. – Неужели, Варя, тебе животных не жалко?

– Мне жалко животных и я двумя руками за их спасение, но все-таки.

– У вас потолок не изначальный, – объявил Степан Григорьевич.

– И он ниже, чем у меня, – добавила вернувшаяся с очками и инструментом Алевтина Ильинична. – Невооруженным глазом видно. Значит, твои предшественники тут тоже копались…

Алевтина Ильинична осмотрела стены.

– А ты не хочешь, Варя…

– Нет, не хочу. Я не хочу жить в разгромленной комнате. Я не хочу тратиться на ремонт. Я не хочу, чтобы цена на эту комнату падала из-за того, что она разгромлена. И вообще, если тут клад и был, его нашли до меня.

– Значит, и эти типы тоже искали… – задумчиво произнесла Алевтина Ильинична. – А я думала, что ремонт делают… Вот паршивцы-то!

Степан Григорьевич тем временем каким-то образом отклеил очередную клеенку или не клеенку – в общем слой некоего материала, который был наклеен на потолок так, что снизу тот казался нормальным потолком. Лай и мяуканье стали громче. Я схватила с кровати плед и бросилась к стремянке.

– Люся! Возьми плед с другой стороны, а то еще свалятся с такой высоты.

Люся подбежала ко мне и приготовилась ловить очень породистых, но очень любопытных зверей. Алевтина Ильинична во все глаза наблюдала за происходящим.

Нашим взорам открылся настоящий потолок или, правильнее будет сказать, остатки потолка, потому что из моей комнаты кто-то явно разбирал перекрытия, потом доски вернули на место или прибили новые, но не очень аккуратно. Степан Григорьевич понял, что звери застряли между остатками моего потолка и полом квартиры его сына. В том доме, где я жила раньше, между квартирами не могла бы спрятаться и мышь… А тут перекрытие в целом составляло сантиметров семьдесят.

Вскоре Степан Григорьевич вытащил за лапы собаку и бережно передал с рук на руки мне. Йоркширский терьер прижался ко мне своим маленьким тельцем и задрожал. Сосед тем временем извлек лысого кота и передал Люсе, после чего принялся заделывать мой потолок. Отдать должное, сделал все аккуратно.

Потом мы всей толпой опять отправились в квартиру этажом выше, там Степан Григорьевич заделал дыру со своей стороны. Соседи ее не заметили, так как она находилась в углу комнаты и под ковром, а звери ковер подняли или просто под него подлезли и провалились.

Степан Григорьевич угостил нас буржуйскими напитками (на кухне, где рогожки под плебейские зады подкладывать не требовалось), но я опять отказалась. Завтра рано вставать, садиться за руль… А время было уже позднее. В общем, я распрощалась с дамами и Степаном Григорьевичем, которые, как я поняла, решили провести вечер вместе. А мне требовалось еще позвонить родственникам и Игорю и сообщить новости.

Но я не успела. Стоя на своей площадке, еще не открыв дверь, я поняла, что Лиза на площадке этажом ниже, наоборот, дверь закрывает. Она уронила ключи – и я узнала ее голос. Она произнесла фразу, которую приличной девушке произносить не следовало бы. Потом она пошла пешком вниз по лестнице.

Я быстро заскочила в свою квартиру, схватила сумку, накинула куртку, сунула ноги в кроссовки и припустила за Лизой. Мне было интересно, куда она отправляется на ночь глядя. Ну не в больницу же к «любимому»? Или как раз «любимый» дал ей какое-то задание?

В общем, мне было интересно. И я не сомневалась, что Игорю тоже будет интересно знать, чем занимается его законная супруга. Или не интересно, а нужно…

Максим

Дверь квартиры на последнем этаже открыла слегка пьяненькая, разбитная бабенка неопределенного возраста с высветленными и выжженными химией волосами. Прищурилась, внимательно оглядела Максима.

– Ты к кому такой красавчик пожаловал?

Максим сказал, что ему требуются старые жильцы дома, которые жили тут двадцать пять лет назад. Во время начала расследования Максиму было как раз двадцать пять.

– Зачем? – спросила бабенка, так и стоя в дверном проеме.

– Я хочу узнать о своей семье. Вы здесь жили двадцать пять лет назад?

– А мне можно дать больше? – кокетливо спросила бабенка.

Максим считал, что ей сорок с хвостиком. То есть она была уже в сознательном возрасте, когда он родился. Но жила ли она здесь?

Из-за спины бабенки появилась еще одна крашеная блондинка, но эта была с сильно испитым лицом и потекшей тушью.

– Чего ему надо? – спросила она то ли у подруги, то ли у родственницы.

– Старых жильцов.

– Это к Никитичне, – сказала вторая. – И к Петровичу, если трезв. Ты раньше где жил? – посмотрела она на Максима.

– Я жил в этом доме только в младенчестве. До года. Ничего не помню.

Максим назвал адрес квартиры. Бабенки переглянулись. Потом синхронно уставились на Максима.

– Твою мать Аней звали? А дедушка с бабушкой ученые?

Максим кивнул.

– Слышь, мужик, накрой поляну. Винца хорошего купи, конфет шоколадных. Мы расскажем все, что знаем. И Петровича с Никитичной позовем. Хочешь?

– Хочу, – ответил Максим и отправился в магазин.

Глава 17

Я вылетела из подъезда и увидела, как Лиза садится в машину. Меня она не заметила, поглощенная своими мыслями. Я быстренько добежала до собственного автомобиля, прыгнула за руль и поехала за Лизой.

Девушка ехала медленно, строго соблюдая все правила дорожного движения. По сторонам не смотрела, только строго вперед. У нее явно и в мыслях не было, что за ней кто-то следит.

Какое-то время я не могла сообразить, куда она направляется. Да и откуда мне знать места, в которых бывает или может бывать Лиза? Но было интересно.

Когда я поняла, куда едет Лиза, мне стало дурно.

Она следовала туда, где в лесу выкинули Игоря Олеговича.

Наконец решила проверить, не выжил ли муж? Или забрать труп? Но куда?! Что она собирается с ним делать?!

Лиза в самом деле завернула на дорожку, на которую заворачивал с притворяющимся мертвым Игорем тот тип, который теперь его изображал. Я притормозила на шоссе. Не поеду по грунтовой дороге. Все-таки тогда могу привлечь внимание Лизы. И… не хотелось мне.

Вместо этого я позвонила на номер племянника. Он передал трубку настоящему Игорю. Я объяснила ситуацию.

– Не ходи больше в лес! – заорал Игорь. – Не надо! Обойдемся без расследования. И так все узнаем! Я сейчас попрошу Дениса отвезти меня к тебе и…

– Нет, не выходи из квартиры! Тебе нельзя нигде показываться. И ты еще от простуды не отошел. А ну как осложнение будет или…

– А тебе можно среди ночи нестись неизвестно куда? Варя…

Трубку у Игоря вырвал Денис.

– Я сейчас приеду. И Игорь приедет. Загримируется, ушанку дедову наденет. И гимнастерку. А сверху френч, если это френч, конечно. Но мать его так назвала. Я еще не успел посмотреть в Интернете, как френч должен выглядеть. Она тут недавно антресоли разбирала, столько старой одежды нашла. Думала пожертвовать каким-нибудь киношникам в качестве реквизита. А нам как раз самим пригодится. Оденем Игоря старым дедом. Так, он уже сам одевается, как пожарный. А я всегда готов. В общем, мы едем. Связь держим по мобильному.

– Какая ушанка?! Ты помнишь, какой сейчас месяц? И пока вы едете, Лиза может отсюда куда-то умчаться. Может домой вернуться.

– Ничего, с вами, тетя Варя, пообщаемся, – усмехнулся племянник. – Вам обоим будет полезно друг на друга посмотреть на сон грядущий.

И Денис отключил связь.

Я ругала себя за то, что позвонила родственникам и Игорю. Зачем они сюда поедут? Ведь Игорь вроде бы не желает показываться Лизе на глаза. И что она здесь делает? И сколько она еще пробудет в лесу?

Денис с Игорем подъехали, когда Лиза еще не выехала на шоссе, притормозили за моей машиной. Мы все втроем вышли на свежий воздух. Игорь выглядел комично в одежде нашего с Натальей деда. По-моему, эти вещи были куплены еще до войны. В смысле – Великой Отечественной. Бабушка не дала ничего выбросить после смерти деда и бережно все хранила, а потом вещи были отправлены на антресоли. Ни у кого из родственников рука не поднялась их выкинуть или кому-то отдать. И вообще всем было лень разбирать антресоли. Не знаю, что это вдруг сестрица туда полезла. Может, на самом деле надумала выдать Игорю маскарадный костюм? И еще Игорь трость прихватил.

При виде его в новом образе я рассмеялась.

– Интересно, что сказали бы твои сотрудники, если бы тебя сейчас увидели? – спросила я.

Игорь пожал плечами.

– Лиза еще там, – я кивнула в сторону лесного массива. – Что будем делать? Пойдем искать или еще подождем?

– Подождем, – решил Игорь. – Неохота мне туда идти. Но неужели мою женушку совесть мучает? Я даже не подозревал, что она у нее есть.

– А может, она вспомнила, что при тебе осталось много добра, когда тебя в лес отвозили? Или решила, что могло остаться? – предположил мой племянник. – Она видела, как твой двойник тебя обыскивал, или нет? Может, она голову ломает насчет твоего телефона. Не помнит, лежал он в прихожей или не лежал. Или пришла к выводу, что телефон остался в кармане.

– Скорее, она про кредитки вспомнила, – высказал свое мнение Игорь.

– А она может снять с них деньги? – посмотрела я на него.

– До недавнего времени я был уверен, что только я один могу снять с них деньги, – вздохнул новый знакомый. – До недавнего времени я думал, что…

Он махнул рукой.

– Знаешь ли, если очень постараться, то можно с любой кредитки снять деньги, – заявил мой продвинутый молодой родственник, который был на «ты» со всеми гаджетами и Интернетом. – Только нужен специалист.

– Моя жена не является специалистом. Ни в чем.

– Может, стоит заблокировать кредитки? – предложила я.

– Я так и сделал, – признался Игорь. – Правда, кое-что оставил. Мне будет интересно, попытается ли кто-нибудь снять с них деньги или нет.

– Если ты нас имеешь в виду… – открыла рот я.

– Что ты, Варя! Что ты! – Игорь схватил меня за руку. – Ваша семья помогает мне сохранить веру в человечество.

– А во что ты веришь? – спросила я. Мне было любопытно.

Игорь задумался.

– В круговую поруку, – ответил он.

– А в любовь? – встрял Денис.

– А ты в нее веришь? – спросили мы с Игорем чуть ли не хором, и все втроем засмеялись.

– Я – нет, – ответил Денис. – Но признаю могущество секса.

Мы с Игорем долго смеялись. Кто бы мог подумать, во что верит современная молодежь?! Оказалось, что мой племянник еще верит в близких родственников (с другой стороны, что ж не верить, если это мы с сестрой, его матерью?) и в товарищескую взаимопомощь.

– Тебе повезло в жизни, парень, – очень серьезно сказал Игорь и вздохнул. – Береги мать и тетку.

– Я стараюсь, но ты же уже понял, что это не очень возможно? Они же все время куда-то лезут. Им так и хочется куда-то сунуть свои любопытные носы.

Я с невинным видом посмотрела вдаль. И еще подумала, что Денис, наверное, так быстро сошелся с Игорем, потому что ему не хватает отца и не хватало всегда. Они уже на «ты»!

– Так, разворачивается! – напряженным голосом произнес Денис. – По машинам!

И в самом деле на грунтовой дороге, примерно там, где должна была остановиться Лиза, мелькали габаритные огни и фары.

– Я поеду с Варей, – объявил Игорь и устроился у меня на переднем месте пассажира. Денис сел в свою машину.

Лиза не обратила на нас никакого внимания. На самом деле шоссе было не так уж хорошо освещено, наши две машины стояли с потушенными фарами и на некотором удалении от выезда с грунтовой дороги, да еще и смотрели в другую сторону.

– Ты считаешь, что нам следует ехать за ней? – спросила я у Игоря.

– А ты предлагаешь сходить в лес?

– Решать тебе, – пожала плечами я.

– Ты всегда такая покладистая?

– Нет, только когда не знаю, что делать.

– Давай для начала посмотрим, куда она едет. Если домой, то вернемся.

Я тронулась за Лизой, за нами поехал Денис. Но Лиза явно ехала не домой…

– Куда ее еще несет на ночь глядя? – не ожидая ответа, произнес вслух Игорь.

– Может, в больницу к этому гаду? – высказала предположение я, потом поняла, что это не так. Лиза ехала в другую сторону.

– Куда ее несет?! – очень зло буркнул себе под нос Игорь и нехорошо прищурился.

У него было такое выражение лица, что я поняла: он ненавидит жену. Хотя после того, что она сделала…

С другой стороны, что в той ситуации могла предпринять Лиза? Что я сама сделала бы, окажись я на ее месте? Пошла бы в полицию? Нет, пожалуй. Испугалась бы, что негодяи связаны с полицией, или даже не связаны, но, узнав, что я туда обратилась, не простили бы мне этого, и мне стало бы еще хуже.

Но у меня есть родственники, на которых я могу положиться. У меня есть друзья. У меня есть коллеги по работе, они же – мои подруги. Благодаря моей работе у меня очень широкий круг общения. Конечно, полностью я могу доверять только родственникам, и не со всяким делом пойдешь к подругам и знакомым, но… Через кого-то из знакомых я нашла бы толкового сотрудника органов, адвоката, частного детектива. Я нашла бы к кому обратиться в любой ситуации.

Интересно, Игорь к кому-то обратился, кроме нашей семьи? Работает на него уже кто-то или нет? Или он теперь не доверяет никому из своего окружения? Вообще никому?

Но я не стала задавать этот вопрос вслух. Я молча вела машину. Игорь неотрывно следил за Лизиным авто. Мы пока так и не поняли, куда она направляется. Может, все-таки к какой-то подруге?

Но Лиза притормозила у кладбища…

Я проехала чуть дальше, завернула, за мной проехал Денис и притормозил следом.

Игорь первым выскочил из машины, подбежал к углу, из-за которого можно было видеть тротуар. Там располагался главный вход на кладбище. Ворота на ночь были закрыты, но рядом имелся проход для граждан, где створка вообще отсутствовала. Вероятно, кладбищенская контора закрывалась часов в шесть, а то и в пять, и они запирали ворота, но люди-то ведь могут приходить и позже. Хотя считается, что на кладбище следует ходить до двенадцати дня. Но кто-то приходит в будний день после работы – например, если годовщина смерти или день рождения попадает на будний день. Петербург славится своими белыми ночами, да и сейчас уже темнеет поздно. Возможно, тут живет кто-то из бомжей. Кладбище старое, есть склепы. И вообще в нашей стране лучше оставлять какой-то проход открытым, иначе сломают закрытый.

Совсем недавно в том районе, где я жила раньше, установили ограждения вдоль проезжей части, чтобы люди переходили дорогу строго в тех местах, где есть светофоры. Ограждения продержались меньше месяца. Нет, все их не сломали, но в местах, где пролегали народные тропы, существующие уже много лет (например, к магазину), их выломали, и народ опять ходит так, как ходил.

Лиза вошла на территорию кладбища.

– Она у тебя вообще нормальная? – тихо спросил Денис у Игоря.

Тот пожал плечами и тронулся в направлении главного входа. Мы с племянником последовали за ним.

– Фонарик никто не сообразил взять? – спросил Игорь, уже подходя к входу.

– У меня есть, – ответил племянник. – Но фонариком ты можешь ее спугнуть.

– Посмотрим.

Лиза шла по главной аллее. То есть это мы решили, что Лиза. Но кто еще-то? Больше никто на кладбище не заходил. В руке у нее был какой-то пакет.

И как она на такое решилась?!

– Может, ей кто-то здесь встречу назначил? – высказал предположение Денис.

– И она согласилась?! – воскликнула я. – У нее что, совсем мозгов нет?

Игорь молчал.

Что у нее в пакете? Деньги? Но кто соглашается передавать деньги ночью на кладбище? И что она делала в лесу, где выкинули Игоря? Может, фальшивый Игорь Олегович там что-то оставил, я про это не знала, настоящему Игорю было не до того, или он просто не обратил внимания, а Лиза помнила… Да еще и прятать ей ценную вещь негде. В квартиру, как она успела убедиться, могут залезть. И фальшивый Игорь Олегович может в любой день вернуться и ее обыскать.

Может, у нее на этом кладбище кто-то похоронен? И она хочет сделать тайник под плитой?

Лиза тем временем свернула на одну из боковых аллей, мы прибавили ходу, Игорь вообще перешел на бег, потом затормозил и поднял руку, жестом призывая нас к тишине.

Мы видели, как Лиза идет между могил. У нее был с собой фонарик и она светила им на могильные плиты, явно искала какую-то определенную. Значит, я была права?

Наконец Лиза остановилась, перешагнула через оградку, поставила пакет на скамеечку, достала из него лопатку и…

– Она точно идиотка, – пробурчал законный муж и повернулся к нам: – Стойте здесь. Ничего не предпринимайте. Я ей сейчас цирковое представление устрою.

Лиза тем временем что-то выкапывала у какого-то памятника.

Игорь двигался украдкой и по кругу, чтобы выйти напротив Лизы. Но вышел он не прямо к ней, а остановился за две могилы и присел на плиту. Лиза его не видела. Вообще-то рассмотреть что-либо четко было нельзя. Никакие фонари не горели, но ночь была лунная и недалеко от этой части проходила улица, перпендикулярная той, где находился главный вход. По ней периодически проезжали машины с включенными фарами. Деревья еще не покрылись зеленой листвой, да и вообще на наших кладбищах в последние годы активно вырубали деревья и кусты. Так что какой-то свет проникал, непроглядной тьмы не было. Мы с Денисом видели и Игоря, и Лизу. Только Лиза была очень занята каким-то непонятным делом…

Наконец она подняла голову и увидела сидевшую на могильной плите фигуру в ушанке. В первый момент она, конечно, не узнала законного супруга.

– Здравствуй, Лизонька, – тем временем поздоровался Игорь.

Звуки по кладбищу разносились прекрасно. Денис потянул меня за руку и жестами показал, что нам лучше все-таки спрятаться за какой-нибудь плитой. В двух шагах стоял довольно большой памятник, мы пристроились за ним, только головы торчали. Навряд ли Лиза станет обращать на них внимание, если вообще увидит.

При звуке голоса Игоря Лиза плюхнулась на пятую точку. Может, сознание потеряла? Хотя если бы потеряла сознание, то не сидела бы. Наверное, просто в шоке.

– Как же ты так со мной поступила? – разговорным тоном продолжал Игорь. – Я тебе в чем-нибудь отказывал? Я же тебе покупал все, что ты хотела. Ты не работала, ходила по салонам красоты. И что я получил в виде благодарности?

Внезапно Лиза включила фонарик и направила луч точно на Игоря. Очухалась? Крепкая девушка. Вообще-то для того, чтобы одной направиться ночью на кладбище, нужны крепкие нервы.

– Во что ты одет?! – заорала Лиза.

Мы с Денисом переглянулись. Я ожидала какого угодно вопроса, но только не этого. Или Лиза всегда в первую очередь думает про внешний вид? Про одежду?

– Что на том свете выдали, то и есть. Ты же меня не похоронила по-человечески. Оставила гнить в лесу, – продолжал Игорь как ни в чем не бывало.

– И куда ты делся из леса?

– Меня сожрали одичавшие собаки. Помнишь, как ты боялась бездомных собак? Так вот в том лесу живет целая стая. Ты с твоим любовником сделала им царский подарок.

– Он мне не любовник! Я не знаю, как от него отделаться!

– А что тебе в нем не понравилось?

– Все!!! Что ты задумал? Вы вместе с ним решили свести меня с ума? Так не получится! Если ты хотел со мной развестись, так мог бы сделать это цивилизованно. Нет, у тебя всегда в голове какие-то хитрожопые схемы выстраиваются, которые нормальному человеку не понять. Ты – проходимец, подлец и вор! Ты только и думаешь, как бы кого-нибудь обмануть и обвести вокруг пальца!

Слушая Лизино выступление, я совершенно ничего не понимала. Она решила, что все случившееся придумал Игорь со своим двойником? Ради развода с ней?

Бред. Зачем такие сложности? Или не бред? Я же плохо знаю Игоря, а Лиза-то с ним вместе несколько лет прожила.

– Мужик на меня сильно похож? – тем временем спросил Игорь.

– Как брат-близнец, только чуть потощее будет. Ты уже пузцо начал отъедать, а он сухощавый, хотя жрет в два раза больше тебя. Есть у тебя брат? Помнится, ты горевал, что ты один-одинешенек, и есть только отец, который не совсем здоров и которого ты сбагрил на дачу. А оказывается, еще и братик имеется? Какую аферу вы затеяли?

Игорь молчал, вероятно, напряженно думал.

– А какому папе регулярно звонит твой двойник? Вашему общему?

– Зачем он звонит папе? – спросил Игорь.

– За инструкциями. За консультациями. Твой двойник не может решить, что ему делать, или не знает как. Ему папа подсказывает. Или он тебя так называет? Ты-то всегда знаешь, что и как нужно делать. Ни с кем никогда не советуешься. Ты же у нас самый умный. А братик твой – размазня. Самостоятельное решение точно принять не может.

Игорь молчал.

– А эта баба, которая недавно поселилась этажом выше, с какого боку? – продолжала Лиза. – Это твоя новая любовница? Хотя ты всегда любил помоложе. Значит, сообщница? Ты поселил ее надо мной, чтобы она за мной следила?

Денис нашел мою руку и сжал.

– Может, скажешь, дорогой муженек, что ты задумал? Я вообще-то согласна на развод. Но цивилизованный. Купишь мне квартиру, полностью обставишь и тысяч пятьсот кинешь на счет.

– Обойдешься, – сказал Игорь.

– Тогда я у тебя больше отсужу.

– Каким образом?

– А я тебя в психушку сдам. И меня назначат опекуном, как близкую родственницу.

– А моего брата-близнеца? – заинтересованно спросил Игорь. – Ты же убедилась, что нас двое.

– Убью, – сказала Лиза. – Кто знает, что вас двое? Одного к вашим предкам отправлю, тебя на принудительное лечение, и все имущество – мое. Про баб твоих тоже не забуду.

– Вообще-то в психушку можно сдавать тебя, – спокойно заметил Игорь. – Шляешься одна ночью по кладбищу, могилы разрываешь.

Лиза захохотала.

– А ты, милый, чем занимаешься? Ты себя в зеркале видел? Нарядился бомжом, шляешься один ночью по кладбищам…

– Я не один, – сказал Игорь и посмотрел в нашу сторону. Денис воспринял это как сигнал появиться из-за плиты, сделал шаг и сказал:

– Добрый вечер!

– А ты кто такой? – Лиза направила фонарик на Дениса, но он явно был к этому готов и направил луч своего фонарика прямо в лицо Лизе, таким образом ее ослепив.

– Ангел-хранитель Игоря Олеговича, – произнес мой племянник. – У нас положено всюду сопровождать своих подопечных, вот я и сопровождаю. И защищаю. А у вас, девушка, ангела-хранителя нет. Вы давно продались темным силам.

– Ты что, еще один псих?

– Девушка, скажите, что вы ночью делаете на кладбище? – спросил Денис. – Может, вам врача вызвать? Или прямо отвезти вас в клинику?

– Не твое дело, – буркнула Лиза, прихватила свой пакет и тронулась в направлении главной аллеи, но так, чтобы не проходить мимо памятника, за которым пряталась я и из-за которого вышел Денис.

– Ты куда, милая? – крикнул ей вслед Игорь.

– Я свои дела на кладбище закончила, – бросила через плечо явно осмелевшая Лиза. – А ты можешь тут оставаться вместе со своим ангелом-хранителем. Меня очень устроит, если твое тело будет найдено и официально опознано.

– А как же мой брат-близнец?

– Отправится за решетку, где ему самое место.

С этими словами Лиза вышла на главную аллею и дала стрекача.

Мы какое-то время оставались на своих местах, потом Игорь встал и приблизился к нам.

– Я ничего не понимаю, – признался он.

– Вначале она очень испугалась, – заметила я. – Потом быстро пришла в себя и осмелела. По-моему, у нее камень с души свалился – оттого, что ты жив.

– И она решила, что я во всем виноват?

– Похоже, что да, – кивнул Денис.

– Но она теперь точно знает, что ты жив, – напомнила я. – Она не нашла тебя в лесу, и ты явился ей на кладбище. Может, зря?

– Кто ей поверит, если она расскажет такое? Моему двойнику про мое явление она навряд ли будет говорить… Это же бред. Она поехала ночью на кладбище, а там ее ждал я в ушанке и френче… Нет, будет молчать. А если она его убьет, то я… на самом деле куплю ей квартиру.

Игорь рассмеялся.

Я предложила посмотреть на могилу, на которой что-то делала Лиза. Мы втроем пошли в нужном направлении, Денис посветил фонариком на плиту. В этом месте была похоронена девушка семнадцати лет, на плите выбиты стихи, по которым можно догадаться, что она ушла из жизни сама из-за несчастной любви…

Похоже, что Лиза взяла немного земли с этой могилы.

Собирается проводить какой-то магический ритуал? Хотя она ведь спрашивала про гадалку Валентину, проживающую в одной со мной квартире, и про отворот. Для отворота нужна земля с могилы незамужней девушки? Или девушки, умершей из-за любви? Я не знала ответов на эти вопросы.

И против кого она собирается проводить ритуал? Ведь двойник Игоря ее явно не любит. И настоящий Игорь, похоже, не любит.

И вообще, что может выкинуть эта Лиза?!

Максим

Итак, бабушка с Женей поехали в гости к усыновленным детям и их приемной матери.

Женя сразу же нашел общий язык с Денисом, приемным сыном директрисы детского дома. Они были ровесниками, и Денис вместе с сестрами искренне хотел поддержать Женю. Директриса детского дома тоже долго разговаривала с Женей. Честно отвечала на все его вопросы.

Женя понял, что не останется один, и это было самым главным.

У него появилось много новых друзей, на которых он мог положиться.

Но в глубине души ему все равно хотелось увидеть своего настоящего отца. Все знакомые убеждали его, что не стоит этого делать, чтобы не испытать разочарования, но Женя все равно хотел.

Бабушка умерла, когда Жене исполнилось девятнадцать лет.

Глава 18

Когда мы вышли с территории кладбища, Лизиной машины уже не было. Денис с Игорем сели в автомобиль моего племянника, я – в свой. Мы все поехали спать, только по разным адресам.

Я не встретила никого ни на лестнице, ни в коридоре, чему была очень рада. Утром я видела только художника, супруга гадалки Валентины, и алкоголичку Дашу, собиравшуюся на работу и хмурую с утра. Возможно, еще не успела опохмелиться. Художник тоже был хмурый, вероятно, по той же причине, что и Даша. Мы все только кивнули друг другу.

В этот день я планировала ехать к Игорю на работу. Мне на самом деле требовалось поговорить с сотрудниками. Они должны были уже записаться на специально выделенном листке – указать, с каким номером собираются выступать на корпоративе, сколько времени он займет, нужны ли какие-то декорации. Изучив список, я собиралась говорить с каждым по отдельности.

Но поговорить не получилось. Народу в фирме было не до меня. Все обсуждали новость.

Утопилась Нина.

– Как утопилась? – ошарашенно спросила я.

Мне сказали, что никто ничего точно не знает.

В полицию позвонил неизвестный мужчина (то есть не пожелавший представиться, так как, вероятно, не хотел иметь лишних дел с нашими доблестными органами) и заявил, что с моста только что сиганула дамочка, оставив у парапета сумочку и шаль. Точно назвал адрес. Потом еще позвонила женщина, тоже не представилась, но сообщила примерно ту же информацию, что и мужчина. На место выехал наряд, нашел сумочку, из которой уже исчезли деньги, но остались документы, и шаль. Нина очень любила шали и постоянно их носила – поверх костюма, поверх пальто. Я сама обратила внимание на ее красивую шаль при нашей первой встрече.

По документам нашли родственников, которые уже беспокоились, потому что Нина вовремя не вернулась домой, не позвонила, на звонки мобильного телефона не отвечала. Старший сын сообщил на работу. Начальник службы безопасности поехал выяснять обстоятельства. Прямо сейчас соответствующие службы пытаются найти тело.

– Но в Неве сильное течение, – заметила я. – Они ее под мостом ищут или…

– Да нет, конечно! – воскликнула женщина из бухгалтерии, с которой я разговаривала. – Где-то дальше. Я вам не могу все точно объяснить, но ведь не она первая в Неве топится или валится в реку. Делаются специальные расчеты. В общем, водолазы знают, где следует искать тело. Если, конечно, его не унесло совсем далеко…

Нина прыгнула в воду вчера вечером. Днем, как мне сказала женщина из бухгалтерии, она ездила в больницу к «Игорю Олеговичу».

– И?.. – многозначительно спросила я.

– Вы знаете, что Нина и Игорь Олегович?.. – Она тоже посмотрела на меня многозначительно.

– Он мне намекал. Я все-таки посторонний человек… Хотя и новая соседка Игоря Олеговича. Но он мне предложил обращаться в вашей фирме именно к Нине, ну и… сами понимаете…

– Да-да, конечно. У нас про их роман все знали. Даже говорят, что один из сыновей Нины – от Игоря Олеговича. Но точно никто не знает. Может, они сами даже не знают. Экспертизу-то не делали, хотя сейчас можно выяснить точно. Но это их дело.

– Но, может, ее поездка в больницу к Игорю Олеговичу и самоубийство как-то связаны? – невинно спросила я. Нина-то как раз могла понять, что в больнице лежит не настоящий Игорь.

Но зачем топиться-то? Или это не самоубийство? То есть… Существуют различные методики гипноза, фармакология за последние годы сделала гигантский шаг вперед. Нину могли каким-то образом подтолкнуть к прыжку в воду. Да, я ее совсем не знала. Но она не создала у меня впечатления проблемной женщины. Она, наоборот, казалась успешной и довольной жизнью. Наверное, Игорь сказал бы мне, если бы считал возможным самоубийство Нины.

Хотя кто может знать, что у человека на душе? И иногда хватает одного маленького толчка (не физического), чтобы он решился на крайнюю меру.

Что сказал Нине «Игорь Олегович»? Может, она все-таки не поняла, что произошла подмена, а этот самозванец, чтобы не искушать судьбу… Ну, например, предложил ей написать заявление об уходе. Или…

Самозванец появился не просто так. И он явно собирал информацию, перед тем как занять место настоящего Игоря. Он должен был знать про роман с Ниной – раз об этом знали все или почти все в фирме. Следовательно, от Нины ему требовалось избавиться.

Но, значит, сообщницей в фирме была не Нина. А я ведь, грешным делом, думала на нее.

Или как раз Нина? А теперь она стала не нужна, и «Игорь Олегович» с сообщником или сообщницами решил от нее избавиться, чтобы не сболтнула лишнего? Чтобы не пошла на попятную?

У Нины не спросишь…

– А вообще список для вас готов, – заявила мне женщина из бухгалтерии. – Еще неполный, но… Этим наша Любочка занималась, но ее почему-то до сих пор нет и не позвонила. Может, заболела. Она вообще не совсем от мира сего. И судьба у нее тяжелая.

Я вопросительно посмотрела на тетку, жаждавшую посплетничать и обнаружившую в моем лице заинтересованного слушателя.

– Она из детского дома, – сообщила тетка. – Ее родная мать бросила, потом ее взяла к себе директриса того самого детского дома. Не знаю почему. Вообще-то она хорошая. Но с кучей комплексов. А у той директрисы было несколько детей – никого родного, все усыновленные. Не знаю, как они там уживались, но, наверное, все равно лучше, чем в детском доме? Мужа у той женщины не было. Такое детство не могло не наложить отпечаток.

– В каком смысле? Не получается создать семью?

– Да, ей абсолютно не везет с мужчинами. Но она сама виновата. Вы же знаете, Варя, что к этим сволочам нельзя со всей душой. Чем меньше его любишь, тем он больше любит тебя. Я перефразирую одного известного поэта, но ведь на самом деле так! Нельзя позволять вытирать о себя ноги. Почаще подальше надо посылать, думать о себе и только о себе, требовать, а не просить. Тогда вокруг тебя на задних лапах ходят! А Любочка все готова сделать для мужчины, готова стелиться, ноги мыть и воду пить. Ну и получает в результате. Вы не представляете, сколько раз мы ее тут всей бухгалтерией утешали! Сколько раз она рыдала из-за каких-то мужиков! Это просто ужас какой-то! Жалко девку, но свою голову не приделаешь.

Мы с дамой из бухгалтерии разговаривали в курительной комнате, где она курила, а я стояла рядом и слушала. Внезапно в курилку вбежала еще одна сотрудница бухгалтерии с горящими глазами и сообщила:

– Любочка пришла!

– Ну?! – с нетерпением выдохнула та, которая курила.

– Очередной любовник так ей приложил кулаком… – очередная сплетница закатила глаза. – Говорит: с трудом встала. Сейчас покажет, где у нее отчет, и обратно домой поедет. Похоже, у нее сотрясение мозга. Говорит, что утром голова кружилась, перед глазами то ли мушки летали, то ли вспышки какие-то видела. Но не могла не приехать, так как этот отчет надо сдавать. Девка она, конечно, обязательная…

– Но в мужиках совершенно не разбирается, – заявила моя собеседница, затушила сигарету и повернулась ко мне. – Пойдемте, Варя. Пусть Любочка отдаст и вам список, и отправим ее домой.

– Я могу ее довезти, – предложила я. – Я же на машине.

– Отлично! – воскликнули бухгалтерши.

Мы все вошли в бухгалтерию, где несколько сотрудниц (не только этого подразделения) утешали рыдающую Любочку. Левый глаз у нее, можно сказать, не просматривался вообще. Из невнятного бормотания молодой женщины я не могла вычленить суть проблемы (то есть трагедии). Наверное, и никто из собравшихся не мог и не пытался, раз они все привыкли к регулярным несчастливым окончаниям Любочкиных романов.

Молодая женщина довольно быстро передала коллегам работу, которую им предстояло выполнять за нее, мне вручила список (пока неполный) с указанием координат записавшихся сотрудников. Вообще список был составлен очень толково. Мне сразу же стало понятно, кто есть кто (это указывалось) и что собирается исполнять. Молодец Любочка! Наверное, она хороший работник. Но ведь у многих хорошо работающих женщин не складывается личная жизнь…

– Можно я за вас подержусь? – спросила Любочка, когда мы с ней уже шли по коридору. – Голова сильно кружится.

– Вам вообще-то к врачу надо, – заметила я. – Знаете, я собиралась этот список отвозить Игорю Олеговичу в больницу для утверждения. Давайте я вас туда отвезу. Посмотрят вас.

– Да я и так знаю, что лежать надо. Но я не могла подвести девочек. И с глазом ничего не сделаешь… Я не хочу показываться Игорю Олеговичу в таком виде!

– Так вам и необязательно ему показываться! Хотя можно и показаться. Пусть пожалеет. Он-то в его состоянии как раз вас понять сможет.

Любочка заметно оживилась.

– Вы так думаете? Тогда поехали!

«Игорь Олегович» изобразил заботливого начальника, чуть ли не отца родного. Любочка рыдала, «Игорь Олегович» попросил врача, с которым успел наладить контакт, ее осмотреть. Любочка ушла с врачом, мы с «директором фирмы» занялись обсуждением программы корпоратива. «Игорь Олегович» соглашался на все мои предложения и попросил меня «еще подумать насчет того, что можно сделать».

– Вы сами познакомьтесь с сотрудниками, Варвара Николаевна. Вы же хороший психолог. И у вас опыт организации подобных мероприятий. Вы лучше меня знаете, что делать. Я же не просто так вас нанял!

Я мило улыбнулась.

Вернулась Любочка, которой на глаз положили какую-то примочку. Я предложила довезти ее до дома, но «Игорь Олегович» сказал, что Любочке лучше немного побыть в больнице, а он потом сам организует ее доставку домой. Я кивнула с ничего не выражающим видом, попрощалась и уехала.

А ведь этот тип вполне может сделать Любочку своей помощницей, – подумала я. Она легко в него влюбится или уже влюблена и будет помогать, сама того не подозревая. Ей-то уж точно легко запудрить голову «амнезией». Она с радостью будет подсказывать и помогать шефу снова входить в курс дела после болезни.

Максим

Максим с жильцами квартиры на последнем этаже устроились в комнате двух сестер – крашеных блондинок, которые быстро организовали стол из принесенных Максимом продуктов и выпивки. До его появления они пили дешевую водку. Закусывали солеными огурцами собственного изготовления и вареной картошкой.

Никитична и Петрович, самые старые жильцы квартиры, вначале очень внимательно рассматривали Максима, как и две сестры.

– На кого я похож? – спросил он.

– На Аню, – уверенно заявила Никитична. – Ты фотографии матери хоть видел?

– Видел.

– Какие тогда были фотографии! – воскликнула старшая крашеная блондинка. – Какого качества!

– Я вот сейчас смотрю и вижу: глаза Анины, улыбка. Ты на мать похож, парень. Сейчас посмотрю, не осталось ли у меня фотографий.

– А откуда у вас могут быть фотографии моей мамы?

– Так она с моей дочкой вместе училась.

– А с вашей дочкой можно будет поговорить?

– Можно. И она тебе подскажет, с кем еще. Так Аню было жалко…

– Моя мать все-таки мертва? – спросил Максим.

– А у тебя были сомнения? – поразились блондинки чуть ли не хором.

Максим повторил версию сотрудника кладбища насчет отъезда за границу.

Петрович усмехнулся и выпил водки. Никитична покачала головой. Блондинки с печальным видом подперли щеки руками. Петрович предложил выпить за упокой Аниной души, ну и бабки с дедом заодно.

Выпили.

Максим вопросительно посмотрел на собравшихся за столом.

– Твоя мать умерла, рожая тебя, – сказала старшая блондинка.

– Но не здесь, – добавила вторая.

– На зоне, – выдохнула Никитична.

– Да что в этом такого-то?! – воскликнул Петрович. – У нас в стране каждый третий сидел!

– Но не профессорские дочки, – заметила старшая блондинка.

– Ты знаешь сколько профессоров в тридцать седьмом отправились по этапу? – посмотрела на нее Никитична.

– А-а… Но тут-то было совсем другое дело! – тут же нашлась блондинка.

– С уголовником она спуталась, – сообщил Петрович и еще выпил.

– Так бывает… – мечтательно произнесла старшая блондинка. – Хороших девочек тянет на плохих мальчиков…

– Да какой он тебе мальчик?! – закричала Никитична. – Матерый мужик был. Лет на десять ее старше. Голову ей вскружил, околдовал словно… Она все на себя взяла. Хотя ясно было, что он все придумал, руководил, а потом подставил ее. И ведь ничего не нашли!

– Они что, обокрали кого-то?

– Да, – кивнула Никитична. – Твои мать с отцом – а тот мужик явно твой отец, – обокрали каких-то знакомых твоих бабушки с дедушкой. Твоя мать много раз бывала в их доме. Наверное, проговорилась о том, что там видела…

– Но говорили, что эти обворованные даже половины добра не стали упоминать, – вспомнила старшая блондинка. – Ну, чтобы внимания не привлекать. И чтобы вопросов лишних никто не задавал. Откуда все появилось-то? Они не могли объяснить происхождение всего добра, которое у них вынесли. В советские времена многие молчали, когда к ним воры забирались.

– Моих мать и отца взяли на месте?

– Твоего отца вообще не взяли. В тот раз, – добавил Петрович. – Но он точно несколько раз сидел.

– И все понимали, что это он, а не твоя мать, провернул дело, – сказала одна из блондинок. – Но ее видели соседи тех, кого обокрали. И в квартире нашли ее отпечатки пальцев. Да и призналась она…

– А отец вышел сухим из воды?

Все четверо жильцов квартиры кивнули.

– И что было дальше? – спросил Максим.

– Ее отправили на зону, – сообщила Никитична. – Не знаю куда. Твои бабушка с дедушкой ходили мрачнее тучи.

– На суд они не ходили, – сказала старшая блондинка. – Я помню, как наша мамка возмущалась. Ну и что, что дочка оступилась? Ведь все равно дочь! Молоденькая, глупая. А они от нее вроде как отказались. Чтобы не порочила их репутацию! Представляю, как ей было тяжело…

– А потом твои бабушка с дедушкой вдруг куда-то уехали, – продолжала Никитична. – И вернулись с тобой. Сказали, что Аня умерла на зоне в родах, их вызвали за новорожденным мальчиком. А потом они как-то быстро отсюда переехали. Наверное, тебя не хотели травмировать. Ведь тебе бы в нашем дворе точно кто-то рассказал бы историю про твою мать. И папаша мог тебя найти. А они, наверное, не хотели, чтобы ты с ним общался.

– Ты хоть был счастлив с ними? – спросила младшая блондинка про бабушку с дедушкой Максима.

– Да, – уверенно ответил Максим. – Я им благодарен за все то, что они для меня сделали, в особенности дед.

«Но душевного тепла было мало», – добавил Максим про себя.

Глава 19

На лестнице я столкнулась с Лизой, супругой настоящего Игоря.

– В больницу к Игорю Олеговичу? – спросила я с милой улыбкой.

Лиза кивнула. Особой радости при виде меня не демонстрировала.

– А я только что оттуда, – с невинным видом продолжала я.

Лиза напряглась. Выражение лица у нее изменилось – стало еще более недовольным.

– Обсуждали условия проведения корпоратива. У него осталась одна его сотрудница. Любочка из бухгалтерии, может, знаете?

– Не знаю, – процедила Лиза и пошла вниз, не желая со мной разговаривать.

Меня она очень раздражала. Потому что все еще остается законной супругой Игоря? Из-за вчерашнего? Я не могла дать четкого ответа даже самой себе. Но ведь Лиза являлась моей соперницей, пусть Игорю она и не нужна больше… Она – законная жена, а я… Никто.

У нас в квартире скандалили. Я услышала разговор на повышенных тонах, подходя к двери. Узнала голос Алевтины Ильиничны, но были и какие-то совершенно незнакомые. Громче всех звучал мужской.

Дверь оказалась не заперта, я толкнула ее и оказалась в квартире.

К нам в гости пожаловали представители телевидения, которых в нашу квартиру привел совершенно незнакомый мне мужчина. Но он был знаком Алевтине, ее внучатой племяннице (или четвероюродной внучке) Аллочке, гадалке Валентине, ее мужу-художнику и алкоголику Паше. Даша отсутствовала (насколько я помнила, она в этот день работала), мои соседи тоже. Но они здесь навряд ли еще когда-нибудь появятся.

– Варя, ты представляешь, этот нахал претендует на твою комнату! – заорала Алевтина Ильинична при виде меня.

– Он сюда уже не в первый раз заявляется, – сообщил художник. – Пока молодежь в твоей квартире жила, к ним таскался, только без телевидения.

– Комната по праву должна принадлежать мне! – объявил мужик лет пятидесяти, с залысинами, худощавый, остроносый, одетый в серый костюм и бледно-розовую рубашку. Костюм был явно дешевый, его было бы неплохо отпарить, а лучше поменять.

Мужик тем временем вещал про свое родство с покойной Степанидой, телекамера работала. Не знаю, где мужик научился так складно говорить. Может, на митингах регулярно выступает или вообще депутат?

– Объясните, пожалуйста, что ему все-таки нужно? – обратилась я прямо к Алевтине Ильиничне, когда мне надоело слушать дядьку.

Говорил он много, вроде складно, но сути я никак уловить не могла. По призванию точно депутат. Хотя наши депутаты в таких дешевых костюмах не ходят. Или этот из либеральной оппозиции, страстно стремящейся к власти?

– Ему нужна твоя комната, – сказала теперь гадалка Валентина, сделала шаг к не прекращавшему говорить мужику, резко выбросила руку вперед и вырвала у него несколько волосков.

Он дико заорал, но речь прекратил. Телевизионщики с трудом сдерживали смех, но оператор продолжал снимать, а журналист сунул микрофон под нос Валентине и спросил, зачем ей волосы претендента на комнату.

– А затем, что нам такой сосед не нужен, – ответила Валентина. – Не нужно, чтобы устраивал тут сборы партийной ячейки. Мы политических не признаем. Если бы еще уголовник был, то ладно. Наши люди у своих не воруют. У нас традиционно воры благородные, и их народ жалеет, а политиков и чиновников не любит. И всегда не любил.

Я удивленно посмотрела на мужика. Значит, все-таки какой-то партийный деятель? Пиарится таким образом?

– Но волосы-то вам его зачем? – не отставал журналист.

– А я порчу на него наведу. У меня как раз от одной клиентки свежая кладбищенская землица осталась. Сегодня ночью выкопанная. Чего добру пропадать?

– Порча – это грех! – воздел к потолку палец мужик. – А я…

– Вы случайно не из прозревших чиновников? – спросила я спокойным голосом. – Или только мечтаете на особых местах перед телекамерами молиться? Решили попасть на амвон своим особенным путем? Через нашу квартиру? Мою комнату, купленную на совершенно законных основаниях?

– Ваша комната должна быть моей! – истошно заорал мужик. Валентина удалилась в свою комнату с вырванными волосками.

– Почему?

– Клад хочешь найти, ирод? – прищурилась Алевтина Ильинична.

Мужик заткнулся.

– Какой клад? – очнулся алкоголик Паша.

– Паша, нет тут никакого клада, – сказала ему Аллочка. – Если уж эти два проходимца, которых полиция ищет, не нашли…

– А что они нашли? – встрял художник.

– Они соседа снизу обокрали, – сообщила Алевтина. – Дыру проделали и обокрали. Ты что, все проспал?

– Так клад разве у соседа был? – не понимал художник.

– А что, и у нас может быть?! – заорал Паша и внимательным взглядом обвел коридор, в котором мы все стояли.

Телевидение все снимало.

– Валера, – алкоголик Паша повернулся к художнику. – А давай мы тут вместе поищем? У нас с Дашкой, у вас с Валентиной… Потом пропьем вместе.

– Это сокровища нашей семьи! – заорал незваный гость и тут же заткнулся.

– Значит, все-таки были сокровища? – вкрадчиво спросила Аллочка. – Но квартира-то теперь наша.

– Если вы найдете чужие вещи… – открыл рот мужик.

– На них что, бирки висят? – спросил художник. – То, что есть в моей комнате, все мое. Комната моя, вещи мои. Понял? Давай вали отсюда. Нам некогда с тобой разговаривать.

Паша с Валерой, не сговариваясь, быстро вытолкали телевизионщиков и претендента на клад из квартиры и стали обсуждать, с какого места начать поиски. Потом одновременно повернулись ко мне.

– У Вари уже все обследовано, – заявила Алевтина Ильинична.

– Когда она успела? – поразился алкоголик Паша. – Она же только что переехала.

– До нее успели! Те, кто тут жил. Степанидин племянник, или сын племянника, или кто он там, со своей девкой. Ничего не нашли или, наоборот, нашли и комнату продали!

Алевтина рассказала про провалившихся сверху животных.

– Если что и осталось, то у вас или у меня. Потому что те два типа, которые рядом с Варей жили, тоже у себя все осмотрели. Давайте, Паша с Валерой, ищите!

Мужики остались в коридоре, Аллочка удалилась в комнату, где проживала с дальней родственницей, а сама эта родственница потопала за мной.

– Зачем вы им про клад сказали? – посмотрела я на Алевтину Ильиничну.

– А ты веришь в клад?

– Нет. И вы правильно сказали: если он тут был, его уже нашли.

– Вот именно. А им занятие. Им же делать нечего. А русского мужика всегда нужно чем-то занимать, чтобы не пил и не деградировал. Вот пусть и ищут. Потом в коридоре ремонт сделают. Я тебе что рассказать хотела. Девка снизу – к которой твои соседи залезли – приходила сегодня за отворотным зельем.

– Валентина сделала?

– А чего ж не сделать-то? Конечно, сделала. Но зачем от такого мужика отказываться? Ты видела, какая у него квартира?

– Так, может, как раз из-за квартиры?

– То есть как? – выпучила глаза Алевтина Ильинична.

– Ну, чтобы отписал ей. Чтобы все ей, а он голый и босый ушел из собственного дома. Я не знаю, как действует отворот. Надо бы у Валентины спросить.

– Пошли! – мгновенно приняла решение Алевтина Ильинична.

Вездесущая бабка даже не удосужилась постучать. В любом случае клиенток у Валентины сейчас не было, а супруг с соседом осматривали стены в коридоре.

– Это мы, Валя, – объявила Алевтина Ильинична.

Валентина раскладывала пасьянс. Ей не надоедает за день? Или сейчас для себя? Для отдыха? Или просто не может без карт? То, чем она зарабатывает на жизнь, еще и является ее хобби? Вообще-то это здорово.

– Погадать? – посмотрела на меня Валентина.

Я покачала головой.

– А почему бы и нет, Варя? – повернулась ко мне Алевтина Ильинична. – Узнаешь, когда замуж выйдешь.

– Да я только что развелась!

Валентина рассмеялась, но расклад сделала. Я не знаю, как правильно гадать, но мне казалось, что она уж слишком долго рассматривает карты, потом перетасовывает, снова раскладывает… И вроде бы гадалки должны по ходу объяснять, что видят?

– Что-то странное? – тихо спросила я.

Валентина кивнула.

– Понять не могу. Вроде три мужика, а вроде один. Один в трех лицах или… трое, как один. Не понимаю! Никогда такого не видела.

Я же сразу вспомнила Игоря и его двойника, к которому только что поехала Лиза. Но третий-то откуда?

– И что у меня получается с этим, который в трех лицах?

– Получается-то любовь, но вот с которым из трех, я понять не могу.

Валентина сгребла карты и посмотрела на меня.

– Наверное, карты устали. В общем, Варя, все закончится хорошо, а что в ближайшее время произойдет… Ну, что произойдет, то произойдет. Не удивляйся сильно. А может, тебе и удивляться не придется.

Потом Валентина перевела взгляд на вездесущую бабку.

– С чем пожаловали, Алевтина Ильинична?

– Насчет Лизки хочу узнать, соседки снизу.

– Я вообще-то не раскрываю информацию о своих клиентках, – улыбнулась Валентина.

– Да не нужна мне информация про Лизку. С ней мне все и так ясно, – махнула рукой Алевтина. – Ты мне объясни, можно путем отворота квартиру захапать?

Валентина моргнула.

– Вообще-то цель отворота…

– У всех разные цели! – рявкнула бабка.

Меня иногда просто поражала сила ее голоса. Интересно, на сколько децибел тянет такой крик? Недавно прочитала, что на уровне 130 децибел наступает болевой порог для человеческого уха, 135 – контузия, 160 – разрыв барабанных перепонок, свыше 200 – смерть. В то же время уровень шума 130 децибел создает самолет на взлете. У меня создавалось впечатление, что, находясь рядом, Алевтина способна создать такой же уровень своим зычным голосом. По крайней мере, мне приятнее было бы услышать рев самолетных турбин.

– Лиза хочет выселить мужа из квартиры? – удивилась Валентина.

– А то!

Валентина задумалась.

– А что она тебе сказала? – спросила я. – Понимаешь, меня волнует его судьба. Он мне недавно заказ сделал. – Я рассказала какой. – Фирма у него, много людей работает. Если с ним что-то случится, много людей потеряют работу, которая их устраивает и за которую им хорошо платят.

– Да ничего с ним не случится, – усмехнулась Валентина. – По крайней мере, из-за моего вмешательства. И квартиру он ей не отпишет. Если создал фирму, раскрутился, много лет работает – значит, не дурак.

Вскоре мы комнату Валентины покинули, недовольная бабка отправилась к себе, а я к себе.

Максим

Встреча с биологическим отцом произошла, когда Женя был уже совсем взрослым.

Папа нашел его сам.

Женя уже не ожидал, что когда-нибудь увидит этого человека. Втайне от друзей он предпринимал попытки отыскать следы биологического отца, но безрезультатно. В очередной раз покинув места не столь отдаленные, папаша как в воду канул. Знающие люди сказали, что он, скорее всего, сменил имя и фамилию и живет сейчас с чужими документами. Так что искать его не имеет смысла. Денег на частного детектива не было. Лишних денег у Жени вообще никогда не было. Он не умел зарабатывать, не умел копить, не умел экономить. Но всегда хотел все и сразу.

После того как родной отец предложил встретиться, Женя позвонил другу Денису, теперь самому близкому человеку.

– Вместе пойдем, – твердо сказал Денис. – Я не отпущу тебя одного. Кто знает этого твоего папашу… Мать про него такое рассказывала…

Денис закатил глаза, потом он еще расспросил приемную мать, директора детского дома, про биологического отца Жени. Она не советовала с ним встречаться.

Глава 20

Примерно через час приехала Люся. Значит, опять лягу поздно? Хотя у Люси, кроме нас, в Петербурге знакомых нет. К кому ей обращаться за советом и помощью?

Один Люсин глаз «светил» почти так же, как у Любочки из бухгалтерии Игоря. Нет, у Любочки все-таки было похуже. И Люся точно не заработала сотрясения мозга.

Устроились мы в комнате у Алевтины Ильиничны и Аллочки, которая на этот раз была дома.

– Вы даже не представляете, что произошло вчера! – Люся закатила глаза.

Оказалось, что Степан Григорьевич отправился провожать Люсю на квартиру, которую она намеревалась получить в наследство как ближайшая родственница погибших владельцев.

Но в квартире их ждали, то есть, конечно, не их обоих, а ее одну. Ждали двое, насколько Люся и Степан Григорьевич успели понять – мужчина и женщина. Степан Григорьевич показал себя истинным рыцарем и ринулся в бой. Я подозревала, что Степану Григорьевичу после принятия внутрь изрядной доли спиртных напитков просто хотелось размяться, и вообще он тут застоялся. Чем он занимался после отъезда сына с невесткой на отдых? А тут такое развлечение. И драка для него явно была более привычным занятием, чем уход за «скотиной» и «садом».

В общем, Степан Григорьевич вместе с Люсей, которая никому не собиралась отдавать имущество, которое уже считала своим, бросились на негодяев, вторгшихся в ее жилье. Я не заметила у Люси никаких повреждений организма, кроме фингала – никаких вырванных волос, она не хромала, за бок не держалась.

– Вы их скрутили? – с горящими глазами спросила Алевтина Ильинична.

– К сожалению, не получилось, – вздохнула Люся. – Соседи помешали, вы представляете? Полезли, куда не просили. Во-первых, в драку влезать нельзя. Люди выясняют отношения, так зачем мешать? И ладно бы нам помогали, так нет же! Одна баба явно специально выступила против меня! Той гадине помогла! Но Степан Григорьевич ей к глазу хорошо приложился!

– Соседке или той тетке, которая к тебе в квартиру залезла? – уточнила я.

– Обеим, – удовлетворенно ответила Люся. – И еще соседи полицию вызвали. Но поздно. Сбежали, сволочи!

– Но фотороботы-то составили? – спросила Аллочка.

– Сегодня составляли, – кивнула Люся. – И отпечатки пальцев сняли. Эти кретины были даже без перчаток! То есть девка была без перчаток. Думали, наверное, что легко со мной справятся, а потом все отпечатки сотрут. Или даже не собирались стирать! Или девка их не вовремя сняла. Не знаю! Но мне сегодня сказали, что отпечатков нет в базе данных. Значит, парень и девка не судимы и не привлекались.

– А одежду они случайно не оставили у тебя в квартире? – поинтересовалась я. – Ведь в домах тепло, а по улице мы еще в куртках и пальто ходим. Если они тебя долго ждали, они должны были раздеться.

– Мужик оставил. Старая куртка, в ней никаких опознавательных знаков.

– А ты рассчитывала, что там бирка с фамилией пришита, как у зэков? – рассмеялась Алевтина Ильинична.

– Ну, могло быть что-то… Полиция все осмотрела, все карманы вывернула. Пусто. Ни документов, ни рецептов, ни записок. А девка то ли успела одеться, то ли не раздевалась… Обувь они точно не снимали, – вздохнула Люся. – Наследили. И полиция наследила. Я чуть ли не до утра убиралась после того, как из больницы приехала.

– Болит? – с беспокойством спросила я, кивая на фингал. Аллочка и Алевтина Ильинична смотрели тоже обеспокоенно.

– Я-то – ерунда, вот Степан Григорьевич в больнице и, похоже, надолго.

– А что с ним? – воскликнула вездесущая бабка, которая должна была все знать.

– Сотрясение мозга, перелом ноги, ну и по мелочи – синяки, ссадины… Ему здорово досталось. Правда, тому мужику тоже. И девке. Полиция мне сегодня сказала, что разослали ориентировки во все травмпункты. Но ведь они же необязательно будут в травму обращаться? Ноги они точно не сломали – по лестнице скакали, как горный козел с козой. А Степан Григорьевич в это время на лестничной площадке лежал…

Люся всхлипнула.

– Но полиция от вас отстала? – встряла Аллочка. – Вам со Степаном Григорьевичем ничего предъявлять не собираются?

– Нет, слава богу, разобрались. И меня же уже видели в районном отделении! И запомнили. И еще лучше запомнят! Потом, ведь убийство Марины и Юры не раскрыто. Сейчас опять вроде дело собираются открывать. Потом, ведь тут однозначно взлом – следы на двери остались. Отпечатки остались, куртка. Драку все соседи или видели, или слышали. Потом, нанесение тяжких телесных повреждений Степану Григорьевичу, мне не тяжких, но все равно. И соседка, которая думала со мной драться, теперь утверждает, что те двое ей врезали. Я не спорю. Мне же лучше. Теперь искать будут этих двоих.

– Да, тогда у органов будет раскрытие сразу нескольких дел, – кивнула Алевтина Ильинична. – Но мне бы нужно на фотороботы посмотреть. Может, я кого узнаю?

– А к вам сюда следователь собирался, – сообщила Люся. – Я ему все подробно рассказала. И про дыру, и про переезд моих родственников. Так что, думаю, вам всем фотороботы покажут. Очень на вас надеюсь, Алевтина Ильинична!

Люся молитвенно сложила руки.

– Помогу, чем смогу, – кивнула Алевтина. – Негодяев надо наказывать. И где ж это видано-то? Людей ни в чем не повинных убили, на тебя покушались… Наверное, они квартиру хотели захапать!

– Каким образом? – спросила я.

– К нотариусу по поводу наследства никто не обращался, – вставила Люся. – Это уже проверили. Но мне сказали, что есть масса способов прибрать квартиру к рукам…

– Остап Бендер отдыхает, – хмыкнула я.

– Это да, – согласилась Алевтина Ильинична. – Куда там Остапу до наших современных мошенников. Значит, у них уже была с кем-то договоренность. Например, с ЖЭКом, то есть, скорее, управляющей компанией. Вот сволочи-то! Слушай, Люся, а ведь Степана Григорьевича в больнице навестить нужно! Одежду ему принести, еды домашней…

– И еще животных кормить! Я сейчас от него. Раньше-то мне было к нему никак не приехать – я же весь день провела в полиции, прокуратуре и у нотариуса. Из одного места в другое переезжала. К Степану Григорьевичу только вечером и смогла выбраться. И хорошо, что следователь довез. Я бы еще эту больницу часа два искала. И могли бы не пустить, раз я не вовремя и ему никто. Со следователем вместе прошли. Степан Григорьевич мне ключи отдал. Давайте вместе сходим – вещи соберем, я завтра отвезу, а потом я вам ключи оставлю, чтобы вы животных кормили. Я же не могу сюда по два раза в день приезжать.

– Пошли! – тут же вскочила с места Алевтина Ильинична.

С нами отправилась и Аллочка, которой явно было интересно посмотреть квартиру обеспеченных людей.

Голодные животные ждали под дверью. Я взяла на себя кормление, поменяла им воду, убрала горшок за котом, выстирала пеленку, на которую справляла свои дела собака. Интересно, Степан Григорьевич ее тоже стирал? Или тут где-то сменные имеются, а использованные в этой семье выбрасывают?

Алевтина Ильинична, Аллочка и Люся бегали по квартире в поисках вещей Степана Григорьевича, но, вероятно, он прибыл в Петербург налегке, и женщины решили воспользоваться гардеробом сына. У Степана Григорьевича просто не могло быть пижамы со сценами из «Камасутры» – или я чего-то не понимаю в жизни. У сына же все пижамы были выдержаны в эротическом стиле, на этой, по крайней мере, изображались люди. Имелись и различные зверюшки… Интересно, где он их покупает? Я подумала, что такая пижама была бы неплохим подарком любовнику – то есть мужчине, с которым состоишь в близких отношениях, который поймет твой душевный (и не только) порыв… Тренировочные костюмы были только фирменными (исключительно «Адидас»), майки и трусы явно не с рынка.

– А вы уверены, что Степан Григорьевич наденет такие трусы? – спросила я, увидев фирменные «боксеры». – Я думаю, что он должен носить семейные.

– Так где они?! Неужели он с одной парой приехал? – воскликнула Люся. – Завтра поеду и спрошу. А пока привезу то, что нашли, на первое время.

Вскоре Люся отбыла с вещами Степана Григорьевича (то есть его сына), прихватив еще какой-то иностранный сыр и колбасу. Возможно, для себя, но точно не знаю. Алевтина Ильинична забрала ключи от квартиры соседей сверху себе, и мы пошли в нашу коммуналку.

– Варя, ты не беспокойся, я буду кормить животных, – заявила мне соседка.

– Да я вообще-то и не претендовала на эту честь, – заметила я. – Тем более вы все время дома, а я бегаю с утра до вечера.

Алевтина с Аллочкой улыбнулись и удалились к себе, я отправилась в свою комнату готовиться ко сну.

«А не собираются ли они искать клад в квартире сверху?» – мелькнула мысль. Потом я решила: а какая мне разница? Пусть ищут. Пусть потом с соседом разбираются и его женой. Пусть ищут жильца, который обитал в моей комнате до моего переезда. У меня куча свидетелей того, что я тут никаких преобразований не делала, новый потолок так уж точно. Доказательств разбора стены ни у кого нет.

Хотя Алевтина своими воплями (130 децибел?) кому угодно горло заткнет.

Максим

Услышанное от старых жильцов дома, где он провел какое-то время в младенчестве, не исключало того, что мать Максима жива.

Ее никто не видел мертвой – из тех, с кем Максим разговаривал. Она могла остаться в Сибири или там, где отбывала наказание. Она могла куда-то переехать. Она даже могла вернуться в Петербург!

Максим решил все-таки съездить к старому деду, когда-то работавшему на кладбище.

К его удивлению, тот сразу же вспомнил историю с пустой могилой.

– А ты думаешь, что много их пустых стоит? Конечно, помню. Участок купили и памятник поставили. С фотографией молодой девки. А похорон не было. У нас тогда народ гадал, что случилось. Решили, что тело не нашли. Утопла. Ну или еще что-то…

Встречи с двумя одноклассницами матери не дали ничего нового. Максиму снова сказали, что он похож на мать, что она была хорошей девочкой из приличной семьи, а потом безумно влюбилась в матерого уголовника, который сбил ее с пути истинного.

И это закончилось плачевно.

Глава 21

В пятницу вечером я застала у нас в квартире оперативника. А я-то собиралась навестить родственников и Игоря… Вероятно, придется отложить визит на завтра. Все встречи в нашей квартире затягиваются надолго. И я устала и за этот день, и за неделю. Ладно, высплюсь здесь, а завтра, когда встану…

– Варя, ты только посмотри на этот фоторобот! – закричала Алевтина Ильинична при виде меня. Сотрудник органов еще даже представиться не успел, как Алевтина уже взяла дело в свои руки, повернулась к мужчине и приказала: – Варе покажи, что ты принес! Она тебе все подтвердит, если наших опознаний мало!

– Э-э-э… – промычал мужчина, явно не готовый к такому натиску.

– Дайте я вначале руки помою, а потом зайду к вам, Алевтина Ильинична.

– А я к вам могу зайти? – спросил сотрудник органов.

– Тебе что, у меня не понравилось?! Чай мой для тебя, интеллигента, недостаточно хорош?

– У вас прекрасный чай. Большое спасибо, что напоили. И печенье вкусное. Но я должен с каждым свидетелем говорить по отдельности! – закричал мужчина. Вероятно, у него тоже была тяжелая неделя. И клиенты, то есть свидетели разные попадаются…

– Так Варя же не присутствовала при драке! – заметила вездесущая бабка.

– И вы не присутствовали, – напомнил оперативник.

– Но зато я этого поганца полгода видела! Ругалась с ним из-за того, что ноги не вытирает. А Варя всего несколько раз видела его мерзкую рожу. Сколько раз, Варя?

– О ком речь? – я посмотрела на сотрудника органов.

– Я сейчас к вам зайду и все объясню.

И он на самом деле зашел минут через десять, на протяжении которых ругался с Алевтиной Ильиничной, которая у нас в каждой бочке затычка.

Мужчина выложил передо мной два фоторобота – мужчины и женщины. Мужчину я довольно легко узнала. Это был мой сосед Дима, с которым мне довелось общаться именно в этой комнате. В девице было что-то знакомое – или мне так показалось. Но ее я опознать не смогла. Если бы встретила живьем…

Я рассказала представителю органов, что этого Диму уже ищут его коллеги и ему лучше знать, к кому нужно обращаться в нашем районе. Если я все правильно помнила, соседняя комната была куплена на него. О его местонахождении я, естественно, сказать ничего не могла. Уж если Алевтина Ильинична не знает… У нас он не появлялся уже несколько дней, а пройти незамеченным Алевтиной Ильиничной просто невозможно.

– Если вы его где-то встретите, сообщите, пожалуйста, – попросил мужчина.

– Обязательно. Но очень сомневаюсь…

Когда оперативник вышел в коридор, его там поджидала Алевтина Ильинична.

– Мы с вами уже решили все вопросы! – Мужчина с трудом сдерживался.

– А я тебя сейчас в наше местное отделение провожу, – объявила вездесущая бабка.

– Зачем?!

– Без меня они еще долго будут дурака валять. Или вы вместе решите водки выпить за пятничный вечер! Знаю я вас, мужиков! Знаю я, что у вас по пятницам бывает. У всех одно на уме! Пошли!

– Я не собираюсь сейчас идти в ваше местное отделение! Я не собираюсь ни с кем пить водку!

– А я собираюсь.

– Водку пить? – тут же нашелся оперативник.

– Вас, балбесов, работать заставлять. Вы на службе должны находиться двадцать четыре часа в сутки. Покой граждан охранять. А вы чем занимаетесь? У нас тут сколько времени преступник обретался? Сколько, я тебя спрашиваю? И что все органы, вместе взятые, делали все это время? Кто меня, ветерана труда, охранял от этого поганца? Он же убить меня мог! И не только меня, но и внучку мою, беременную женщину, и еще нерожденного младенца!

– Он предпринимал какие-то попытки…

– Если бы он предпринял какие-то попытки, все наше отделение вместе с городским Управлением дежурили бы посменно в нашей квартире!

– Я в этом не сомневаюсь, – буркнул себе под нос несчастный мужик, который явно прикидывал, как бы половчее проскочить к двери.

– Я сама выясню, где родственники этого Дмитрия, – тем временем продолжала вездесущая бабка. – Должен он у кого-то обретаться. И вообще сейчас Интернет есть! Варя!

– Я не знаю, как искать родственников, – объявила я, хотя если подумать, то сообразила бы. Например, можно посмотреть, не зарегистрирован ли Дмитрий в социальных сетях, кто зарегистрирован в социальных сетях под такой фамилией, потом посмотреть фотографии. Но пусть этим занимаются органы. У них должны быть люди, специально обученные или сами освоившие подобный поиск. Это не так сложно. И наши органы все-таки развиваются параллельно с обществом. Я точно знала, что есть программа, помогающая очень быстро проверить отпечатки пальцев. Вообще куча программ, облегчающих жизнь наших сотрудников органов, есть электронная почта для связи, есть Интернет… Пусть работают! Человеку сейчас гораздо тяжелее затеряться, чем двадцать, а тем более пятьдесят лет назад. Я только не понимаю, зачем у нас проводилась последняя перепись населения, если существует куча различных баз данных. Для отмывания денег? Я принципиально в ней не участвовала – не открыла переписчикам дверь.

Из дверей нашей квартиры несчастный оперативник выходил вместе с Алевтиной Ильиничной. Я подумала, не позвонить ли мне в отделение, не предупредить ли людей о скором явлении урагана? Но решила этого не делать. Сами разберутся.

Алевтина Ильинична вернулась часа через два. Я к тому времени уже поужинала и поговорила с родственниками. Мне было интересно послушать, что выяснила вездесущая бабка, и это стало еще одной причиной, по которой я не поехала в квартиру сестры. Да и вообще-то после ужина мне стало лень куда-то срываться. Хотелось спать.

Алевтина Ильинична пригласила меня к себе. Аллочка отсутствовала. Ей же рожать скоро! С другой стороны, какое мне дело? Пусть претензии американцы предъявляют, которым она ребенка вынашивает.

– Варя, ты даже представить себе не можешь, что тут с комнатой! – Алевтина Ильинична закатила глаза.

Я с нетерпением ждала продолжения.

– У нас скоро будут новые соседи! – объявила вездесущая бабка.

– Неужели умудрился продать?! – поразилась я. – Вроде бы это быстро не делается. Или при желании…

– Он никакой не Дмитрий! И не Свистунов. То есть, может, и Дмитрий, и даже Свистунов, но маловероятно.

Я ничего не понимала. О чем говорит Алевтина Ильинична? Она быстро рассказала, что ей удалось выяснить в полиции.

Оказалось, что человека с теми именем, фамилией, отчеством и датой рождения, который был зарегистрирован в нашей квартире, в соседней со мной комнате, органы нашли. Но этот человек впервые услышал, что является владельцем комнаты в старой части Петербурга. Однако новость вызвала бурную радость у его родственников, которые намучились с этим алкоголиком, неоднократно терявшим паспорт. Но в предыдущие разы на его паспорт какие-то негодяи брали кредиты, и родственникам через суд приходилось доказывать, что Дмитрий Андреевич никаких кредитов взять не мог, потому что большую часть времени пребывает в нирване. Один раз кредит взяли, когда Дмитрий Андреевич пребывал в застенках у органов, задержанный на пятнадцать суток за пьяный дебош. Сотрудники органов, чтобы, не дай бог, их самих не обвинили в получении кредита по чужим документам, с радостью выступали свидетелями, нашли злоумышленников и записали себе в зачет не одно раскрытое дело. И графологическая экспертиза во всех случаях подтверждала, что подпись на кредитных документах поддельная. У Дмитрия Андреевича уже так тряслись руки, что подпись получалась весьма своеобразной.

Правда, на этот раз родственники явно не планируют требовать никакую графологическую экспертизу, а планируют воспользоваться комнатой, неожиданно приобретенной по паспорту Дмитрия Андреевича. Они на такой подарок и рассчитывать не могли. Обычно они с помощью Дмитрия Андреевича только теряли деньги и имущество.

– К нам переселят этого алкаша? Чтобы не досаждал родственникам?

– Не знаю, – ответила Алевтина Ильинична. – Я бы на месте родственников быстро комнату продала. Ну а вырученные деньги всегда есть куда потратить.

– Нам этого Дмитрия Андреевича для опознания предъявлять будут?

– Будут, – кивнула Алевтина. – Но еще не успели все бумаги подготовить. Я схожу от нашей квартиры.

Я кивнула. Меня очень устраивало, если пойдет Алевтина. У меня и так дел полно – кроме основной работы.

Но я задумалась. Этот самый Дмитрий (то есть лже-Дмитрий) сделал попытку убить Люсю. Или не Люсю, а Степана Григорьевича? С другой стороны, откуда лже-Дмитрий мог знать, что Степан Григорьевич поедет провожать Люсю?

А если в квартире Степана Григорьевича установлены «жучки»? А если целью приобретения комнаты был не Игорь (его имущество), а сосед сверху? Я знала, что он является владельцем нескольких мини-отелей и турфирмы. Это сообщила Алевтина Ильинична. Судя по квартире, деньги у соседа есть. Не долларовый миллионер (хотя кто знает?), но весьма и весьма обеспеченный человек. Нельзя исключать, что лже-Дмитрий и его подельники слушали, что происходит и в квартире соседа сверху, и что происходит в квартире соседа снизу. То есть они знали, что хозяин с супругой уехал, но вместо него заселился его отец, Степан Григорьевич, который практически постоянно находился в квартире из-за отсутствия наличных денег.

А им нужно было в квартиру попасть. Следовательно, убрать с дороги Степана Григорьевича.

По каким-то причинам они не хотели оставлять труп в квартире, и квартира Люси их очень устраивала. Но это если они слушали, что происходит там, через соответствующую аппаратуру.

Хотя, скорее всего, целью была Люся. В квартире ее поджидали двое – мужчина и женщина. Они явно не профессиональные киллеры. Оба несудимы. Они, наверное, надеялись, что справятся с одной женщиной, не ожидающей нападения. Может, они даже не собирались ее убивать. Может, хотели допросить – откуда взялась, что намерена делать, что ей известно. Может, хотели припугнуть, чтобы уехала к себе на малую родину и больше в Петербурге не появлялась.

Хотя кто их всех знает? Я ведь даже не знаю точной цели аферы, которую затеяли двойник Игоря и этот лже-Дмитрий. И еще какая-то баба. Наверное, у них имеются и другие сообщники.

Но двойник-то Игоря… Или все-таки хотели убить двух зайцев? Один – в квартире сверху, второй – в квартире снизу?

Максим

Женя с другом Денисом все-таки встретились с биологическим отцом Жени. Конечно, эта встреча произошла слишком поздно… Мальчику отец нужен был гораздо раньше, а не тогда, когда он стал взрослым мужчиной.

– Что вы хотите от Жени? – спросил Денис.

– А сынок у меня что, немой? Сам не может спросить?

– Что вы от меня хотите?

– Можешь обращаться ко мне на «ты». Я тебе все-таки отец, а не чужой дядька.

– Разве? – спросил Денис.

– Слушай, парень, я ведь не с тобой на встречу пришел. Или у меня такой трусливый сынок? Старого отца боится?

– Что вы от меня хотите? – повторил Женя.

– Хотел на тебя посмотреть. Посмотрел. Признаюсь: не очень доволен. Но ведь в тебе не только мои гены. А твоя мать была слабенькой, глупенькой…

– Оставьте ее в покое! Она мертва.

– Как хочешь. А от тебя мне ничего не надо. И что с тебя взять? Что у тебя есть такого, чего нет у меня? Жалкая хата, которая досталась тебе от приемных родителей? Так у меня три шикарные квартиры. И бабла побольше, на три жизни хватит. Это ты, сынок, должен хотеть со мной встречаться, чтобы я тебе хоть что-нибудь завещал, а не я с тобой.

Женя напился после встречи с биологическим отцом. Он представлял и его, и встречу совсем по-другому. Но отец оказался богатым человеком – или, по крайней мере, так сказал. А Женя всегда хотел иметь много денег. У его отца вроде бы больше никого нет. Так, может, папа завещает все ему? Для Жени не имело значения происхождение денег и имущества. Он просто хотел разбогатеть.

Глава 22

Я решила немного посидеть в Интернете, когда раздался звонок в дверь. Кого еще несет? Но я даже не думала идти открывать. Я никого не ждала. И вообще у нас есть Алевтина Ильинична, которая должна быть в курсе всех дел.

– Варя! – раздался ее истошный крик в коридоре, которым, наверное, можно было бы разбудить весь дом, по крайней мере тот, в котором я жила раньше, так уж точно. Здесь не было такой слышимости, как в блочных домах.

Я вышла в коридор.

У нас в коридоре, у входной двери стояла молодая беременная женщина. Я ее видела впервые. Я вопросительно посмотрела на незнакомую женщину, потом на Алевтину Ильиничну.

– Варя, у тебя племянника ведь Денисом зовут? – слегка прищурившись, спросила Алевтина Ильинична.

– Да, – кивнула я. – А в чем дело?

– Обрюхатил твой племянник девку, – вездесущая бабка кивнула на беременную жен-щину.

Я дала бы ей лет тридцать. Насколько мне было известно, Денис всегда встречался с ровесницами или подружками младше себя, правда, никто у него подолгу не задерживался, и с одной девушкой он никогда не встречался. В последнее время «в обойме» были трое, двоих я видела, хоть и мельком. Моя сестра видела всех трех, тоже мельком. Денис любил повторять, что знакомить нас с девушкой будет только, если посчитает отношения серьезными, но он сам пока не хотел серьезных отношений и не собирался жениться. Все девушки были стройными брюнетками. Сейчас же я смотрела на полноватую (не только из-за беременности) крашеную блондинку.

– Я видела, как он сюда заходил, – заговорила женщина. – Я не могла прийти раньше, так как попала в больницу с угрозой выкидыша. Только сегодня выписалась.

– А твой мерзавец, Варя… – открыла рот Алевтина Ильинична.

– Помолчите, пожалуйста, – довольно резко сказала я.

– Ты мне рот не затыкай! – заорала Алевтина так, что из своей комнаты выскочила гадалка Валентина с мужем-художником. Алкаши Даша и Паша сегодня вечером отсутствовали.

– Что происходит? – спросила Валентина, обращаясь ко мне.

Но Алевтина Ильинична не дала мне ответить и выдала свою версию случившегося: мой племянник, мерзавец Денис, обрюхатил девку, скрывается от нее, с матерью не живет, мать ее на порог не пускает и знать не хочет, естественно, не сообщает, где теперь обосновался сын, с работы ее выгнали, как только стала заметна беременность, никуда с таким животом не устроиться, жить не на что.

– Так вы познакомьте женщину с вашей племянницей, то есть внучкой, то есть внучатой племянницей, Алевтина Ильинична, – посоветовал Валера, который уже явно изрядно принял на грудь. – Она ей расскажет, как в ее положении денег заработать. Или там у них конкуренция?

– Заткнись, охальник! У моей внучки тяжелое материальное положение! И у ее семьи…

– И у меня тяжелое, – тут же встряла беременная и посмотрела на Валеру. – Что нужно делать?

Валера пояснил – в меру своего понимания ситуации.

– Но я его люблю! – воскликнула беременная и зарыдала.

Алевтина Ильинична начала орать – на меня, на Валеру, клясть всех мужиков-мерзавцев, которые бросают беременных женщин в безвыходном положении. Мне она заявила, что я вполне могу содержать своего внучатого племянника и поспособствовать счастью молодых.

– И будет кому за тобой в старости ухаживать, Варя! Ты о старости пока не думаешь, но она придет очень быстро! Не заметишь, как годы пролетят. А ребеночка вырастишь – и будет тебе подспорье.

– Я сама хочу растить своего ребенка! – заорала беременная.

Мне же на душе стало так тошно… Ситуация напомнила мне о всех моих неудачных попытках забеременеть… О желании иметь ребенка. Своего ребенка. Самой его растить…

– Что вы от меня хотите? – посмотрела я на незнакомую беременную женщину. Мы все так и стояли в коридоре.

– Немного помощи – в первое время. Потом я устроюсь на работу. Я сейчас каждый день пытаюсь устроиться! И с ребенком я смогу работать диспетчером на домашнем телефоне! Я очень скромно живу!

– У тебя жилье есть? – спросила Валентина.

– Есть. Однокомнатная квартира. Мне есть куда принести ребенка! Я не бомжиха, не наркоманка, не алкоголичка!

– А этим мужикам все не нравится! – опять встряла Алевтина Ильинична и посмотрела на меня. – Что твоему племяннику надо? Принцессу крови? Дочь миллионера?

– Где вы познакомились с Денисом? – спросила я у женщины. У меня уже были серьезные подозрения насчет того, что она что-то напутала. Не тот Денис ей был нужен.

– В метро. Он сам обратил на меня внимание. Сказал, что давно не ездил в подземке, но тут у него сломалась машина. И он приятно удивлен, что в метро столько красивых женщин.

– И долго вы с ним встречались?

– Три месяца. Потом я поняла, что беременна и… Он стал меня избегать.

– А как тебе удалось его выследить? – поинтересовался художник Валера. Возможно, чтобы использовать информацию в будущем или поделиться ею с друзьями.

– Я его случайно увидела… Опять в метро. Поехала за ним, вышла, пошла за ним по улице. Он даже не догадался, что за ним кто-то следит. Он зашел в этот подъезд. Я у вас во дворе про него спросила у двух бабушек. Они мне сказали, что он тут периодически появляется, но постоянно не живет. Вроде они тут с другом на пару купили комнату и занимаются в ней непонятными делами, может, преступными… Ой, простите!

– Так! – воткнула руки в боки Алевтина Ильинична, в глазах которой зажегся огонь. Она явно была готова к бою.

– Вы всем нашим районным сплетницам рассказываете про то, что в нашей квартире делается? – прошипела Валентина. Вероятно, поняла, что и про ее клиенток Алевтина тоже рассказывает. Хотя что она хотела? Это же не скрыть.

– Ты, Валя, занимаешься незаконным предпринимательством и…

– Я на тебя сейчас порчу такую нашлю, что мало не покажется! – рявкнула Валентина. – Из больниц будешь не вылезать до конца жизни, и все твои родственники, вместе взятые, и еще те, кому твоя внучка детей рожает. И скажу им, кому претензии предъявлять! Язык у тебя точно отсохнет!

– Валя! Валя! Я хочу поймать преступника! А мы, можно сказать, сейчас всем миром… Варвара! – повернулась ко мне явно струхнувшая бабка. Значит, Валентина обладает настоящим даром? – Скажи ей, что мы сейчас с тобой и с этой милой женщиной пойдем в наше отделение полиции…

– Варя, ты в полицию собираешься? Из-за оскорбления личности? – спросила Валентина и украдкой мне подмигнула.

– Делать мне больше нечего на ночь глядя!

– А мы их сейчас сюда вызовем с фотороботом! – объявила Алевтина Ильинична.

– Зачем? – шепотом спросила несчастная беременная женщина.

– Мужик тебе будет деньги давать, – успокаивающим тоном сказала ей Алевтина Ильинична. – На зоне они работают, и с этих заработков он будет должен тебе перечислять алименты на ребенка. И, наверное, на твое содержание. Но это я у Васьки в полиции спрошу и попрошу посодействовать.

Несчастная беременная моргала, явно ничего не понимая.

– Так, я в полицию! – объявила Алевтина Ильинична. – Варвара…

– Я никуда не пойду. А пока вы ходите, я объясню женщине ситуацию.

– Все вместе объясним, – встряла Валентина. – А я пока погадаю. Посмотрим, чего ждать. Пойдемте ко мне. Варя, ты тоже заходи.

Расклад показал, что быть Тоне (так звали женщину) матерью-одиночкой, любви в обозримом будущем не планировалось, но деньги должны появиться.

– Может, мужик из наворованного отстегнет, – хохотнул Валера.

– Помолчи! – одернула его Валентина. – А ты, Тоня, должна в первую очередь думать о ребенке и о себе. Так что не церемонься.

Тоня не могла поверить услышанному от нас. Правда, больше всего ее расстроило то, что ее разлюбезный Денис пытался совершить убийство вместе с другой женщиной.

Вскоре прибыли сотрудники органов, которым явно было проще пойти с Алевтиной Ильиничной, чем объяснять, почему они не хотят этого делать в пятницу вечером.

Тоня опознала своего Дениса по фотороботу «Дмитрия». Наверное, ей-то он называл свое настоящее имя. Это у нас в квартире ему требовалось быть Дмитрием, так как комната покупалась по паспорту Дмитрия Андреевича Свистунова. Соперницу Тоня никогда в жизни не видела, но очень внимательно рассмотрела, чтобы запомнить лицо… Ох, не поздоровится сопернице, если Тоня ее где-то встретит.

Тоня сообщила сотрудникам органов адрес, по которому Денис (лже-Дмитрий) жил с матерью. Правда, она не знала, зарегистрирован он там или нет. В последнее время, насколько ей было известно, он там редко появлялся. По крайней мере, она его не заставала дома и выследить его ей там не удавалось.

– Ничего, найдем, – сказали представители органов, для которых эта информация была настоящим подарком. Они узнали настоящее имя преступника и адрес его матери!

– А Тоне что положено? – встряла Алевтина Ильинична.

Но Тоне для доказательства отцовства нужно было вначале родить ребенка, а потом требовать проведения генетической экспертизы…

– На зоне экспертизу делают? – не унималась Алевтина Ильинична.

Тоне сказали, что отец ее ребенка вполне может на ней жениться и без экспертизы, когда будет светить срок. И ради свиданий, и ради передач с воли, и ради того, чтобы в связи с рождением ребенка скостили срок.

– Это возможно? – удивилась я.

– Были прецеденты.

Тоня все равно разрыдалась, Алевтина Ильинична ее утешала, увела к себе и даже оставила ночевать, так как Аллочка опять покинула место проживания ради каких-то развлечений. Сотрудники органов тоже вскоре удалились. Я сама пошла спать.

Максим

Максиму пришлось все-таки нанять частного детектива, бывшего сотрудника органов. Максим не знал, как добраться до архивов, в которых можно было бы получить информацию о том, куда по этапу отправилась мать, умерла ли она на самом деле, если да, то где похоронена, и какие-то данные отца.

Детектив подтвердил, что Аня, мать Максима, на самом деле умерла и похоронена на зоновском кладбище в Сибири – адрес колонии прилагался. Вероятно, бабушка с дедушкой решили не везти тело в Петербург. И дорого, и проблемно. Тем более что они везли новорожденного мальчика.

– Если бы она рожала в нашем городе, может, и осталась бы жива, – заметил частный детектив. – А так, кто знает, какие там были условия? Могли инфекцию занести. Хорошо, что ты остался жив.

– А беременных разве отправляют в Сибирь?

– Тогда отправляли. И когда отправили, она ведь была на маленьком сроке. Вероятно, забеременела как раз перед тем, как ее арестовали.

Данных на отца найти не удалось. В деле он не фигурировал. Мать Максима его не сдала. Частный детектив обещал поискать по другим каналам.

Глава 23

На следующий день я поехала в квартиру сестры, чтобы развлечь родственников и Игоря рассказом о последних событиях в моей коммуналке. Игорь явно выздоровел, температура давно спала, слабость прошла, вид у него был цветущий, несмотря на сидение в четырех стенах. Сам он сказал, что наконец отоспался, что не получалось сделать уже несколько лет. То есть в любой ситуации можно найти свои плюсы. Хотя становилось скучно… Не привык он сидеть без дела. И нерешенные вопросы требовали решения. Игорь привык держать ситуацию под контролем.

– И почему я никогда не жил в коммуналке? – показательно вздохнул мой племянник после моего рассказа. – Это так интересно!

– Может, вместо меня переселишься? – предложила я. – А я тут поживу.

Игорь вопросительно посмотрел на моего родственника.

– Если бы не эта вездесущая бабка… С ней же никакую девушку не приведешь! И каждый день разных точно водить не получится. Она же всем последующим будет рассказывать про предыдущих. И еще всему району. Оно мне надо? И меня воспитывать начнет! Вы-то с матерью меня уже давно не воспитываете, я отвык. И еще захочет женить меня на своей племяннице, или внучке, или кем она ей там приходится. А мне заказной инкубатор не нужен!

– Но зато ты сможешь выбирать девушек среди клиенток Валентины, – заметила я. – Можно с ней договориться. Организуете какой-нибудь совместный подряд. Она снимает венец безбрачия – и ты тут как тут.

– Тетя Варя, я не собираюсь ни на ком жениться, по крайней мере лет десять!

– Он будет просто дарить любовь отчаявшимся найти свое женское счастье девушкам, – сказал Игорь.

Я прыснула. И сестра моя тоже прыснула.

– Варя, насчет отворота, который Лиза заказала для моего двойника, ничего не известно? – повернулся ко мне Игорь.

– Насчет его действия? Ничего. Я даже не знаю, использовала ли его Лиза или нет. Твой двойник до сих пор в больнице. Насколько я понимаю, его там и кормят. Может, на заказ из какого-то ресторана. Но явно не Лиза с судками ездит три раза в день. Куда она могла зелье подлить?

– А что с отворотом и приворотом вообще делают? – спросил Денис. – Тетя Варя, поясните мне для общего развития – чтобы я знал, когда меня привораживают, когда отвораживают.

– Я думаю, что ты ничего не почувствуешь ни в одном, ни в другом случае, – высказал свое мнение Игорь.

– Насколько я поняла, отвар – или что это там – нужно добавлять в еду и питье, – пояснила я. – Но ведь много не добавишь – как раз по той причине, которую назвал Игорь. Иначе человек заметит – почувствует на вкус, уловит непривычный запах.

– У приворотных и отворотных зелий есть вкус и запах?

– А я почем знаю! – воскликнула я. – Надо будет у Валентины спросить. Я даже не знаю, варит она их у нас на плите или что-то у себя в комнате мешает. Я же не сижу дома целыми днями.

– Алевтина Ильинична должна знать, – рассмеялась сестра.

– И что нам это даст? – Я посмотрела вначале на Игоря, потом на племянника.

– В общем-то, ничего, – сказал Игорь. – Мы с Денисом просто хотели знать для общего развития. Мало ли…

Племянник кивнул. Игорь сказал, что хотел бы вместе со мной съездить в свой загородный дом, который находится на правом берегу Невы.

– Конечно, загримируюсь, – быстро добавил он.

– Только давай без дедова френча, – попросила я. – А то, если гибэдэдэшники опять остановят, могут и в участок забрать. Или врачей определенной специальности вызвать. Не стоит привлекать внимание таким образом.

– Лучше бы ты все-таки не рисковал, – покачала головой сестра. – А вдруг Лиза туда нагрянет? Кто ее знает?

– Лиза всегда ненавидела дачу, – сообщил Игорь. – У нее с детства с дачей связаны не самые приятные воспоминания. Рабский труд на плантациях.

– Но у тебя-то, наверное, нет огорода, – заметила я.

– Яблони есть. Слива и вишня.

– Лизе приходилось как-то обрабатывать яблони, сливу и вишню?

– Нет, конечно. Их не нужно обрабатывать, это же не грядки, а урожай я всегда сам собирал. И по большей части сам ел. Там все вырастает без моей помощи. Честно говоря, я вообще с деревьями никогда ничего не делал, хотя вроде надо то ли прививать, то ли еще что-то. Но я считаю: что выросло, то выросло, и на том спасибо природе-матушке. Лиза точно не поедет на дачу. Она туда летом с кривой мордой ездила, когда уже было не отвертеться. Я же там гостей собираю на шашлыки. А сейчас еще не сезон.

– А ключ? – не успокаивалась моя сестра.

– Есть у меня там тайничок. На тот случай, если еду не из дома и лень за ключами заезжать.

– Поехали, – сказала я.

Для начала мы, конечно, загримировали Игоря так, что его, наверное, и мать родная не узнала бы, если бы увидела. Сам он долго смеялся, глядя на себя в зеркало. Оделся он в свою собственную одежду.

Потом мы спустились к моей машине, я заняла место за рулем, и мы тронулись в направлении загородного дома Игоря.

– А если соседи увидят? – спросила я уже в пути. – До них, конечно, могла не дойти информация о твоем пребывании в больнице. Но сейчас ты выглядишь не как ты. Они не вызовут полицию, увидев, что на территорию проходит кто-то посторонний?

Игорь рассмеялся.

– Ты о даче явно судишь по садоводствам, в которых тебе доводилось бывать. А у нас там двухметровые заборы.

– И что? Ничего не видно? А камеры видеонаблюдения?

– У меня их нет, у соседей, насколько мне известно, тоже. У нас не самый выпендрежный поселок. То есть это что-то среднее. И не простое садоводство, и не элитный коттеджный поселок. Просто дачи на берегу Невы, принадлежащие обеспеченным людям, которые хотят, чтобы им никто не мешал отдыхать. Чтобы никто не видел, как они отдыхают. Поэтому и поставили высокие заборы. Мы и не видим, что там у кого делается. Правда, слышим.

Игорь усмехнулся. Я же подумала, что наши люди не умеют отдыхать тихо, независимо от того, каков их материальный достаток. Орут все. При наличии финансовых возможностей устраивают фейерверки, а уж как наши люди поют…

– То есть ты уверен, что на нас там никто не обратит внимания? – еще раз уточнила я.

– Уверен. Не беспокойся. Скорее всего, соседей там сейчас нет. Не сезон. Ну а если… Давай решать проблемы по мере возникновения!

Я хотела напомнить, что немало уже возникших еще не решены, но промолчала.

Мне было комфортно в пути с Игорем. Нам было о чем говорить, хотя общих знакомых, можно сказать, не имелось. Не Алевтину же нам обсуждать? Но мы были почти ровесниками, росли в одну эпоху, смотрели одни фильмы, читали одни книги, нам прививали одни и те же идеалы, в которых мы потом почти одинаково разочаровались. А потом мы оба старались добиться своей цели в жизни. Мало ли что они у нас были разные…

Игоря искренне интересовала организация праздников. Он просил вспомнить забавные и даже гротескные случаи из моей практики. Я подумала, что за годы работы таких набралось немало. Игорь сказал, что мне нужно написать книгу, только подумать, в каком жанре. Ведь с таким опытом можно и детектив придумать, и женский роман, и просто серию смешных рассказов. Еще его интересовала моя жизнь. На самом деле интересовала. Он не притворялся.

За этими разговорами мы подъехали к нужному дому.

– У следующего забора тормози, – сказал Игорь.

Я остановила машину, он вышел и направился к Неве – по проходу между его собственным забором и соседним. Вероятно, там и находился тайник с запасным ключом. Мне не было любопытно, где он находится. Я не собиралась сюда забираться. Зачем?

Игорь вернулся минут через десять. Признаться, я думала, что он вернется раньше, и уже начала беспокоиться. Неужели там такой хитрый тайник? Или… Да мне же совсем недавно одна коллега рассказывала про своих клиентов, дом которых стоит как раз на правом берегу Невы! У них дом в Неву сползает! Берег подмыло, ну и… И не один дом сползает. В этих местах очень интенсивное судоходство, поэтому волна, отходящая от судов, постоянно бьет в этот берег и подмывает его. И он еще и осыпается. Здесь, конечно, не болото, как в центре Петербурга, но почвы все равно не самые крепкие. Но главная причина, конечно, в судоходстве. Может, и этот дом тоже сползает? Я не знала точное местонахождение дома жаловавшихся клиентов, запомнила только про правый берег.

Я посмотрела на Игоря. Он выглядел обеспокоенным. Мужчина открыл дверцу переднего места пассажира, плюхнулся рядом со мной, вздохнул и посмотрел на меня.

– Варя, ключей нет, – выдал он.

– То есть как нет? – спросила я как полная дура.

Игорь пожал плечами и в задумчивости уставился на свой высоченный забор и запертые ворота. Никакого навесного замка на них не было.

– Они как запираются? – спросила я, глядя на ворота. С моего места мне было не разглядеть замок.

– На ключ. Обычный, не электронный замок. Но врезанный, не навесной. Открывается ключом. Изнутри тоже можно на ключ закрыть. Но там еще и задвижка есть.

– Ты что, думаешь, что сейчас кто-то внутри находится?!

– Не знаю.

– По замку можно определить, снаружи он закрыт или изнутри?

– Можно определить, задвинута ли задвижка. Она такая мощная, что…

Игорь не договорил, выскочил из машины и потрусил к воротам. Машина стояла, чуть не доехав до них. Игорь подергал ворота, о чем-то задумался, снова подергал и вернулся в машину.

Я вопросительно посмотрела на него.

– Нет, изнутри задвижка не задвинута.

– Гастарбайтеры в этих местах появляются?

– А где их сейчас нет? – хмыкнул Игорь. – В особенности летом их полно. Ходят и спрашивают, нет ли какой-нибудь работы. Но я не думаю, что гастарбайтеры залезли бы в один из этих домов. Они, бомжи и бывшие зэки устраиваются в простых дачных домиках. В такие дома не лазают.

– А чтобы ограбить? Залезть и смыться. Я согласна, что у тебя не стал бы здесь селиться какой-нибудь бездомный – чтобы не огрести потом проблем. Ведь в такие дома и в не сезон приезжают. Это в садоводствах летние домики зимой стоят пустыми, хотя некоторые граждане и зимой наведываются. Но до некоторых просто не добраться из-за снежных заносов, а сейчас из-за того, что дороги развезло, и они еще не успели высохнуть. Но к тебе могли залезть. И в соседние дома могли залезть. У тебя тут есть что-то ценное?

– Да вроде нет…

– А если подумать?

– Ну, для бомжа и гастарбайтера – есть, – рассмеялся Игорь и вдруг стал серьезным.

– Что тебе пришло в голову?

– А если кто-то решил, что у меня тут могут храниться документы? – Игорь посмотрел на меня.

– «Игорь Олегович», который сейчас проходит лечение в больнице?

– Он самый и компания. Или решили, что я тут скрываюсь, выжив и сбежав из леса.

– Что ты предлагаешь? – я посмотрела на сидевшего рядом мужчину.

– Надо забираться внутрь.

– Кстати, еще одного комплекта ключей нет?

– Только два. Один – у меня дома, второй – здесь… То есть был здесь.

– Лиза или «Игорь Олегович» могли найти комплект, который хранится дома?

– Не думаю. Если только все перерыли. Жаль, я забыл вам с сестрой про него сказать. Мне это просто не пришло тогда в голову.

Игорь задумался.

– Вспоминаешь, кто знал про второй комплект?

– Вспоминаю. Но этого человека уже нет в живых.

Игорю при воспоминании об умершем явно стало грустно. Может, это был близкий друг или женщина, с которой он сюда приезжал?

– Не знаю, Варя, где ключи. И найти тайник случайно было нельзя. И открыть, не зная, как, тоже нельзя. В общем… Варя, придется лезть через забор.

Игорь посмотрел на меня.

– Ты хочешь, чтобы я лезла?

– Я тебя подсажу. Потом ухватишься за яблоню.

Я посмотрела на забор. Не увидела никакой яблони, как, впрочем, и других деревьев.

– С другой стороны, – сказал Игорь. – От Невы. Тут же по шоссе машины ездят… Сама понимаешь.

Мы вышли из моего автомобиля, закрыли его, прошли в проход между заборами и оказались на берегу.

– У тебя здесь есть калитка?

– Конечно, – Игорь кивнул в нужную сторону. – Причала нет. Яхты нет, даже простой лодки нет. – Он рассмеялся. – Но купаюсь.

Я вначале посмотрела вниз с довольно крутого берега, потом на Игоря.

– Так лестница есть специальная, сделанная на заказ. Когда нужно, закрепляется на берегу, я по ней спускаюсь – и вперед. Только тут, конечно, опасно плавать. Нужно только вдоль берега. В купальный сезон судов много ходит, можно под винт попасть. Но народ все равно купается. И Неву на спор переплывает.

Игорь повернулся к забору и посмотрел на ветки дерева, видневшиеся с этой стороны. Но мне казалось, что дерево все равно находится слишком далеко…

– Ой, а у меня ведь вроде бы оставался в машине альпинистский крюк! – вспомнила я. Мне очень не хотелось лезть через забор, потом хвататься за дерево, рухнуть с него, что-нибудь себе сломать…

Я резко потрусила назад к машине, открыла багажник, на самом деле нашла сестрицын крюк с прикрепленной к нему веревкой, вернулась к Игорю и протянула ему трофей. Ведь сестрица после той ночной вылазки в квартиру Игоря оставила крюк у меня – ей и так требовалось много всего везти в свою квартиру. А я положила крюк в багажник, чтобы отвезти ей, и забыла про него.

Ни слова не говоря, Игорь ловко закинул крюк, тот зацепился за забор – и Игорь полез сам, что меня очень устраивало. Потом он перекинул веревку на ту сторону, спустился и открыл мне калитку, которая была заперта на задвижку изнутри.

Я вошла и огляделась. Я не могла на глазок определить площадь, но сказала бы, что дом стоит примерно на трех традиционных дачных участках, следовательно, тут соток восемнадцать или двадцать. Сам дом был двухэтажным, с мансардой, верандой. На территории росли невысокие деревья (по виду я не умею определять, что это за дерево, только при наличии плодов), никаких следов грядок или клумб не наблюдалось. Хотя если Лиза ненавидит дачу, то цветы она тут явно не выращивает.

– Вот там я обычно ставлю мангал, – Игорь показал на площадку перед верандой. – Выносим стулья. Если хочется позагорать, есть лежаки. Сейчас, конечно, все складировано на веранде.

– А печка есть?

– Есть, дровяная, самая традиционная. И камин на метаноле.

– Это что такое?

– Метанол?

– Догадываюсь, что какой-то химикат. Я про изделие в целом спрашивала.

– Ты не слышала, что теперь в продаже есть много разных видов каминов?

– Даже видела некоторые.

– Ну, вот это один из них. В специальную емкость заливаешь метанол, поджигаешь – и греешься. Перед камином вечерами сидеть приятно. Запаха никакого. Не угоришь. Если наливаешь полную емкость – это на восемь часов. Но я обычно заливаю на час, на два. Греет хорошо.

– А внутрь?

– Метанол? Улетишь сразу же.

Я рассмеялась – и вспомнила Степана Григорьевича из квартиры сверху. Надо будет заехать к нему в больницу, хотя у него есть Люся и вроде бы Алевтина Ильинична тоже собиралась его навестить. Почему-то я не сомневалась, что если бы у сына Степана Григорьевича был камин на метаноле или какой-то другой горючей жидкости, то отец бизнесмена провел бы дегустацию. Чего ж зря горючее добро на камин переводить? И не факт, что Степан Григорьевич со своим луженым и привычным ко всем напиткам желудком куда-нибудь бы «улетел»…

Игорь подошел к двери, ведущей на веранду, и потянул ее на себя. Дверь открылась. Мы переглянулись. Не похоже, чтобы ее взламывали. Скорее, ее открывали «родным» ключом.

Игорь вошел первым, я следовала за ним. Я предполагала, что мы обнаружим разбросанные по всему дому вещи, но воры явно были аккуратистами… Да, на веранде царил бардак, но это явно был бардак самого Игоря, который сваливал тут лежаки и пластиковые стулья как попало.

Из веранды мы прошли в гостиную с тем самым камином на метаноле. Я направилась рассматривать камин, а Игорь сунул нос в кухню и еще одну комнату, которая явно могла использоваться и как гостевая спальня, и как место для ведения задушевных бесед. Там стоял диванчик, небольшой столик и два кресла.

– Никого, – сказал мне Игорь.

– А где у тебя печка? – спросила я.

– На втором этаже.

– Разве так бывает?

Мне почему-то казалось, что печка всегда устанавливается на первом.

– Сейчас бывает все, – сказал он мне. – Я хотел, чтобы печка стояла между спальнями. То есть она – они: у меня там две печки – топится из одной спальни, а ее другая часть – это стена второй спальни, и тепло идет на обе комнаты. Зачем мне весь этот дом обогревать? Печка нужна для обогрева спальни – по-моему. Внизу и так тепло. В кухне – газовая плита на баллонах, в гостиной есть камин, который, кстати, можно перетащить куда угодно. Он же не установлен стационарно. Но когда мы собираемся с народом, нам жарко! Люди, внутренний согрев. Сама понимаешь. Хотя сейчас можно установить и отопление на газе, и систему с бойлером поставить, и…

– А сюда газ проведен?

– Нет. Делается подземное газохранилище. Варя, сейчас такое предложение на рынке – только выбирай и деньги плати. Ладно, пошли наверх.

Мы поднялись по деревянной лестнице и оказались в коридоре. На каждой стене было по две двери.

– Зачем тебе столько спален?

– Для гостей. Народ же всегда с ночевкой приезжает. Ты же понимаешь, что засиживаемся допоздна, все на грудь принимают… Я сам всегда размещаюсь вот здесь.

Игорь распахнул одну из дверей. Сам он смотрел на меня, а мой-то взгляд сразу же упал на кровать…

В ней кто-то лежал, закрывшись до самых глаз, причем не только одеялом, но и покрывалом, и пледом… Вообще в доме было холодно – мы не снимали верхнюю одежду. И тут явно не топили. Но кто-то все-таки поселился.

Игорь увидел, как изменилось выражение моего лица, и тоже заглянул в комнату.

– Так… – медленно произнес он.

Человек, лежавший в кровати, повернулся на звук наших голосов. Голова высунулась из-под одеяла. Я открыла рот. Я не могла поверить в то, что видела.

– Нина?! – воскликнул Игорь обалдело. – Что ты здесь делаешь?

Это на самом деле была та самая Нина, с которой мне довелось пообщаться в фирме Игоря. Но ведь она…

Неужели выплыла сюда?! Тогда зачем было бросаться с моста? Чтобы добраться сюда вплавь? Когда до начала купального сезона еще очень много времени? Или прыгнула, потом стала хвататься за жизнь?

Игорь уже заходил в комнату широкими шагами, я осталась в дверном проеме. Нина закашлялась. Она явно была больна. Теперь я это видела. Выглядела она откровенно плохо. Ведь сколько дней уже прошло…

– Вам нужно в больницу, – сказала я.

– Нет, – прохрипела Нина, качая головой. – Никаких больниц, никаких врачей. Если вы съездите в аптеку…

– Я съезжу за врачом, – сказала я. – За тем, которому можно доверять.

– Он меня осматривал, – вставил Игорь и повернулся ко мне. – Варя, звони ему.

Но я позвонила сестре, потому что это был ее знакомый. Наталья, соответственно, созвонилась с врачом, он позвонил на мой мобильный, сказал, что выезжает, но попросил встретить его на машине. Я как раз считала, что должна оставить Игоря с Ниной наедине – им было о чем поговорить. Ведь про тайник знала Нина… И воспользовалась им.

– Что купить по пути? – посмотрела я на Игоря, потом на Нину.

– Здесь много продуктов, – прохрипела Нина. – А лекарства…

– Хорошо, решим после ухода врача, – сказала я. – Но, может, горячего чаю?

– Я сам сделаю, – сказал Игорь.

Я повернулась, чтобы уйти.

– Я тебя провожу, Варя.

Игорь бросился вслед за мной.

– Ты только не думай ничего такого, – сказал он мне, спускаясь рядом со мной по лестнице.

– Что я должна думать? – рассмеялась я.

– У меня с ней давно ничего нет. Варя, я честно…

– Не ожидал ее здесь увидеть?

– Варя, я…

Иногда слушать оправдывающихся мужиков бывает смешно. Но почему он все-таки захотел сегодня сюда поехать? Интуиция подсказала? Сердце? Нина отправила ментальный сигнал? Или он что-то знал? Или она смогла как-то с ним связаться?

Но как?

Мне казалось, что Игорь не разыгрывал спектакль с пропажей ключей из тайника. И он явно удивился, увидев Нину. Или он такой хороший актер?

Что на самом деле случилось с Ниной? Что вообще происходит?!

У выхода из дома Игорь схватил меня за плечи, развернул к себе и посмотрел прямо в глаза.

– Да, у меня в прошлом был роман с Ниной. И мы встречались здесь. И она знала, где лежат ключи. Но мы давно расстались. И, кроме тебя, мне никто не нужен. Варя, ты слышишь меня?!

– Слышу. Но согласись, что увидев ее здесь…

– Я понятия не имею, как она здесь оказалась! Я именно от тебя узнал, что она…

– Расспроси ее обо всем случившемся, – устало сказала я. – А я еду встречать врача.

Максим

Через некоторое время биологический отец Жени подкараулил на улице Дениса.

– Что вам от меня нужно? Неужели скажете, что вы еще и мой отец?

– Нет, не скажу. Но скажу, что знал твоего настоящего отца. Я выяснил, кто ты, откуда взялся. Хороший был мужик, правильный. И его сожительница хочет тебя видеть. Они много лет были вместе, она его выхаживала до последнего дня… Умер у нее на руках. Захочешь – сходите вместе на его могилу. Не захочешь – твое право. Ну, позвонишь этой женщине?

Денис решил позвонить. И съездил в гости, но без Жени.

В квартире, где он побывал, нашлись фотографии мужчины, на которого он был удивительно похож. Женщина то и дело называла его Петром. Он пару раз поправил ее, потом прекратил. Она видела в нем своего любимого Петра.

Денис стал навещать ее. Ему было ее просто по-человечески жаль.

И еще он решил расспросить ее про отца Жени. Она рассказывала то, что знала. Картина получалась интересная. Женин отец был умным, удачливым человеком, который нравился женщинам, но из-за женщин и горел. Он жил одним днем, воровал, гулял на полную катушку. Когда были деньги – спускал их на женщин и удовольствия. Деньги заканчивались – снова воровал. Не любил долгих отношений, не любил, когда на него давили. Считал, что женщины существуют для удовольствия, а встречаясь, мужчина и женщина должны дарить друг другу это самое удовольствие, а потом легко расставаться и не доставать друг друга.

Но многие хотели его удержать и женить на себе.

– Наверное, у Жени есть братья и сестры, – сказала сожительница отца Дениса. – Но его отец может об этом даже не знать. Пусть Женя принимает его таким, какой он есть. Его не изменить. И вообще во многих мужчинах отцовские чувства не просыпаются никогда. Женя должен это принять. Ведь все-таки родная кровь. У него же больше никого нет!

Глава 24

Врач сказал, что Нину надо бы срочно перевезти в больницу. И уж в холодном доме ее оставлять точно нельзя – иначе он не ручается за последствия. И вообще его следовало позвать гораздо раньше, а не тянуть до тех пор, пока ей не стало совсем плохо.

– В больницу нельзя. Я боюсь, – сказала Нина. – Меня один раз уже пытались убить.

– А если в частную?

Врач посмотрел на Игоря. Тот протянул мне пластиковую карту.

– Снимешь, сколько потребуется.

Но Нину еще требовалось довезти до больницы. У нее явно была высокая температура. Я предполагала, что врач уже заподозрил осложнение, ведь Нина немало времени провела в холодной воде. Я вообще не понимала, как ей удалось выбраться из Невы и добраться до этого дома! Мост, с которого она прыгнула (или ее сбросили?), находился весьма далеко отсюда. По моим прикидкам – километрах в трех, а то и больше.

Игорь набрал в доме какой-то одежды, я помогла женщине одеться. Игорь остался в доме, Нину положили на заднее сиденье моей машины, врач поехал первым на своей, я – за ним. Следуя за машиной доктора, я то и дело оглядывалась на заднее сиденье. Нина то ли дремала, то ли пребывала в полузабытье. Выглядела она отвратительно. Мне казалось, что ей с каждой минутой становится все хуже. Нет, я не думала, что она умрет у меня на заднем сиденье, но вообще я этого не исключала. Хотя в частной клинике должны сделать все возможное для спасения человека!

Когда мы заехали во двор клиники, нас уже ждали. Врач явно позвонил и предупредил. Нину аккуратно взяли под руки и повели в здание. Мы с врачом проследовали к администратору. Я спросила, сколько денег я должна заплатить сразу же. Платить можно было картой, что меня очень устраивало. Врач ушел к коллегам, я осталась ждать в холле. После того, как Нину разместили в палате (явно после проведения каких-то процедур), меня пригласили подняться к ней. Выдали бахилы и халат. В клинике было очень чисто, никакого больничного запаха не витало, наоборот, очень легко пахло гвоздикой. В коридорах стояли зеленые растения.

Нина уже выглядела получше, чем у меня в машине, но у нее явно закрывались глаза. Наверное, ей вкололи какое-то снотворное.

Я спросила у Нины, что ей привезти.

– Варя, пожалуйста, никому не говорите, что я жива! Ни в коем случае! Я вас умоляю!

– Да кому я могу сказать?!

– У нас в фирме!

– Вас что, кто-то из фирмы пытался убить? Вас столкнули в воду?

– Ну конечно! Не сама же я пошла топиться! У меня детей двое, мать старая…

Нина застонала, явно вспомнив о них.

– Может, мне к ним съездить?

– Не надо! – Нина явно была напугана. – Насколько я понимаю, пока не нашли тело… Варя, купите мне, пожалуйста, нижнее белье. Халат теплый. Тапки.

В больнице, кстати, все было, но женщине неприятно было надевать вещи после кого-то.

– А из верхней одежды?

– Даже не знаю… Сколько меня здесь продержат?

Я пожала плечами.

– Брюки. Черные. Свитер. Варя, вы не представляете, как я рада, что Игорь жив! Я же, когда того проходимца в больнице увидела…

– Вы сразу поняли, что это не Игорь?

– Ну конечно! Варя, берегите его! Пожалуйста! Он очень хороший. Он… Варя, помогите ему.

У Нины уже заплетался язык. В палату заглянула медсестра и жестом показала, что мне пора. Я попрощалась с Ниной, но она меня, по-моему, не услышала.

Знакомый врач ждал во дворе у наших машин и курил.

– Что с ней?

– Целый букет. Конечно, все от переохлаждения… И старые болезни обострились, и новые прибавились. Но сейчас сильная фармакология, и врачи тут опытные. Надеюсь, что все будет хорошо. Конечно, надо было бы раньше…

Я пожала плечами. Вскоре мы разъехались.

Я отправилась в дом Игоря, где он уже сидел перед теплым камином и пил коньяк. Я от коньяка, естественно, отказалась, так как была за рулем и в этом доме ночевать не собиралась.

– А если печку затопим? – Игорь хитро посмотрел на меня. – Дров полно. Мобильный телефон у тебя есть. Родственникам позвонишь, предупредишь. Варя, здесь на самом деле не будет холодно!

– Но надо еще ехать в магазин…

– Зачем?! У меня тут продуктов полно. Правда, Нина кое-чем подкреплялась, но я сам сготовлю тебе ужин. А обед будет через полчаса! Ты пока погрейся, а я все сделаю.

На обед была пицца. Засунуть ее в духовку может любой. Но были и соленые огурцы из бочки, вкуснее которых я огурцов никогда не ела. И еще коньяк, и еще вкусный чай с травами…

– Ты вроде бы говорил, что твой отец живет за городом. Или я что-то путаю?

– Живет. Но в настоящей деревне, пусть и в не совсем деревенском доме, – Игорь усмехнулся. – Огурцы, кстати, солит женщина, которая за ним ухаживает. В той деревне прошло мое детство. То есть меня туда на все лето отправляли, пока была жива бабушка, мать отца. Так что и он в той деревне за свою жизнь немало пожил. И сейчас хочет жить там. После смерти бабушки отец дом достраивал, перестраивал, я помогал… Ну а потом я захотел иметь свой. Удалось относительно дешево купить этот участок. Построил – чтобы устраивать тут шашлыки с друзьями. Туда-то далеко ездить, не всем удобно, а тут, можно сказать, почти на выезде из города. И здесь обеспечен весь необходимый комфорт.

– А там нет?

– Ну, что-то я убедил отца сделать… Но ванны нет. Есть настоящая баня и летний душ. А мне душ нужен круглогодично! То есть у меня есть душ, но нет бани. И грядок нет. А у отца есть. Хотя он сам теперь не в состоянии ими заниматься. Если бы была жива мама… Потом как-нибудь съездим… После…

Игорь посмотрел вдаль, хотя обзор на первом этаже закрывал забор. Но его взгляд будто пронзал его. Я ждала, когда он начнет рассказ про Нину. Конечно, не про их отношения, а про то, что с ней случилось. Ведь она явно успела ему что-то рассказать, пока я ездила встречать врача.

– Нине повезло, что она много лет занимается моржеванием, – сказал Игорь.

– Чем?

– Купается в проруби, просто в ледяной воде, в ванну холодную, еще и с добавлением льда из холодильника, опускается. Другой бы человек на ее месте погиб, а ее организм все-таки был подготовлен.

– Пусть подготовлен, но ведь ноги сводит и у моржей! Они же, как я понимаю, ненадолго в прорубь залезают! А она сколько времени в воде провела?

– Она уцепилась за лист какого-то пенопласта, ну и плыла вместе с ним… И ты же видела, что она весьма полная женщина. Жир в таких случаях помогает! – Игорь усмехнулся.

– Намекаешь, что мне нужно жирка нагулять?

– Нет, Варя, не нужно! У тебя прекрасная фигура. И не тощая, и не толстая. То что нужно!

Игорь нагнулся ко мне, взял за руку и перетянул из того кресла, в котором я сидела, к себе на колени. Поцеловал, потом еще раз поцеловал, непрестанно поглаживая по бокам, на которых, конечно, имелся кое-какой жирок. Периодически я думаю, что надо бы сесть на диету, но какая диета с моей безумной жизнью и работой? И по вечерам мы с мужем всегда общались за столом…

Стоп! Я разведена. У моего мужа уже другая жена, которая ждет ребенка. А я здесь, с этим мужчиной, в его доме. Я должна постараться просто получить удовольствие…

Но вначале я хотела узнать про Нину. Что все-таки произошло?

– Ей удалось выбраться на берег где-то недалеко отсюда, – продолжил рассказ Игорь. – Она отправилась искать мой дом, нашла, потом нашла тайник с ключами, открыла калитку, дом, сняла тут мокрую одежду. У нее же все было мокрое… Но она не умеет топить печь, не сообразила, как зажечь камин. У меня же тут не лежит инструкция! А позвонить неоткуда. Тут же нет стационарного телефона, своего мобильного она лишилась… Из дома боялась выходить, да и чувствовала себя плохо. Решила, что отлежится. Аспирин нашла, чай горячий пила, благо, что тут есть электрический чайник. Нарезку ела, лапшу кипятком заливала… Варя, вот ты приспособлена к жизни за городом?

Я покачала головой. Я тоже не знаю, как затопить печь. Правда, теперь знаю, как воспользоваться камином на метаноле. Вероятно, другие работают подобным же образом. Соображу. Но я не знала, как здесь включается газ. Оказалось – на улице. Нина не сообразила. Я бы, наверное, тоже. То есть когда люди живут постоянно, они его не отключают, а когда Игорь уезжает из дома, то подачу газа перекрывает. И Нина не могла готовить себе горячую еду, хотя продукты имелись. Но хоть чайником могла воспользоваться…

– А вода тут как подается? – спросила я.

– Из колодца.

– То есть с ведром надо ходить?!

Игорь рассмеялся.

– Ну, можно и с ведром. Но как включить подачу воды прямо в дом, Нина знала. Хоть горячую ванну смогла принять. Но все равно жила в холоде…

– Но ведь ты мог и не приехать! Она же вообще не знала, жив ты или нет! Она же сразу поняла, что в больнице не ты!

– Она хотела вначале прийти в себя – после такого-то стресса. А потом ей стало плохо, и становилось все хуже и хуже. Надо было уезжать сразу же. Ловить машину, ехать домой, вызывать полицию. Но она испугалась. А потом уже не было сил. И за помощью ни к кому обратиться не могла. Боюсь, что, если бы мы сегодня не приехали, она не выжила бы… Ой, подожди!

Игорь побежал наверх и вернулся с двумя листами бумаги, исписанными ровным красивым почерком, правда, иногда строки плясали…

– Читай. Это Нина мне письмо стала писать, когда стало совсем плохо.

Я прочитала примерно то, что мне рассказал Игорь, только узнала новую информацию – кто виноват в случившемся с Ниной…

– Любочка?! Из бухгалтерии?!

– С каким-то неизвестным мужиком, – добавил Игорь. – Нина его никогда раньше не видела.

– Что ты собираешься делать с этими бумагами?

– Пока ничего.

– А Нина? Она не хочет отдать их в полицию, прокуратуру?

– Пока она отдала их мне. И я подумаю, что с ними делать. Я считаю, что пока рано их предъявлять. И Нину рано кому-либо предъявлять. И мне самому объявляться. Надо точно выяснить, что нужно этим прохвостам. Похоже, что действует довольно большая шайка.

– У Любочки на тебя зуб? Ты ее отверг?

– Было такое, – хмыкнул Игорь. – Но я никогда не давал ей повода думать, что между нами что-то может быть! Она сама вбила себе в голову, что…

Игорь задумался.

– Месть отвергнутой женщины – страшная вещь, – произнесла я вслух банальную истину.

– Знаю, – кивнул Игорь. – Но не Любочка же все это придумала! Мозгов на такое у нее точно нет. А тут проводится в жизнь какой-то хитрый план. Многоходовая комбинация.

– У злоумышленников должен был быть человек в твоей фирме, – заметила я. – Признаться, побывав там, я решила, что это Нина. Но это должна была быть женщина – чтобы вовремя подсказывать самозванцу, как себя вести.

– А мужчина этого не может?

– Мужчина не заметит тех деталей, которые замечает женщина. И Любочка наверняка знает, с кем ты был мил, с кем строг, кому регулярно говорил комплименты и какие именно. Нина сразу же поняла, что в больнице не ты.

– Но мы с Ниной…

– И поэтому от нее решили избавиться, – продолжала я. – Но этот человек на самом деле очень на тебя похож. Подмену в состоянии заметить только женщина!

– Я потом поговорю со своим начальником службы безопасности. Мне будет интересно его послушать.

– У него могли возникнуть сомнения, – высказала свое мнение я. Ведь я не знала этого человека. – А Нина сразу же точно поняла, что это не ты. Кстати, с кем еще у тебя были близкие отношения на работе?

– Ну, Варя… Ты меня за кого принимаешь?

– За живого человека. За нормального мужчину, которого интересуют женщины, который сам нравится женщинам. Ты понимаешь, что этим женщинам угрожает опасность?

Игорь серьезно посмотрел на меня.

– Знаешь, я все-таки старался не делать из фирмы гарем…

– Тебе не жалко этих женщин?! – заорала я. – Они погибнуть могут! Ты это понимаешь или нет? Может, уже погибли. Нине просто повезло. И еще неизвестно, какие проблемы со здоровьем ее ждут! Сколько времени она провела в холодной воде? Сколько ходила тут по берегу в мокрой одежде? При такой-то температуре воздуха? Сколько времени она провела в этом доме, уже не ожидая получить помощь?

– В фирме больше ни с кем ничего не было, – сказал Игорь и добавил: – Из банка были женщины. Ну, из того, с которым я работаю.

– Много?

– Ну, Варя…

Я внимательно смотрела на Игоря.

– Две.

– Они бывают у тебя в фирме?

– На праздниках. Банк меня приглашает, кое-кого из бухгалтерии, ну а я соответственно приглашал кое-кого из банка на корпоративы. Это нормальная практика.

– А на праздник, который готовлю я?

– Вообще-то должен был бы пригласить. Но раз тебе никто про банк и партнеров не сказал, значит, и приглашать не надо. Мой двойник этого не знает. Любочка, может, и слышала, но ей это в голову не пришло. Хотя она бывала на общих корпоративах. Странно, что Нине не пришло в голову. Но она, наверное, потом бы тебе это сказала. Вы же с ней всего один раз в фирме общались. А сами те женщины к нам в фирму не придут.

– А в больницу?

– Не думаю.

– А как делегатки от банка? Навестить приболевшего постоянного и ценного клиента? Или по собственной инициативе? В индивидуальном порядке? Проявить заботу? Может, надеясь на продолжение отношений?

Игорь задумался, потом уверенно заявил:

– Да даже если и придут… Что они могут сделать? Они не из моей фирмы. А Нина постоянно работает у меня. И Нина – человек деятельный и принципиальный. Это Любочка знает. Нина могла поднять волну. И уже была готова ее поднять. Только она не знала, кому можно доверять. Ну а пока думала, враг начал действовать.

– Она с кем-то поделилась своими сомнениями? То есть рассказала то, что поняла?

– Не успела.

– С кем она дружит в фирме? Этому человеку или людям тоже может угрожать опасность.

– Тебя послушать, так она всем может угрожать!

– А ты так не думаешь? Ты точно знаешь, что задумали твой двойник и компания?

– Сейчас я думаю, что отобрать у меня фирму. Любочка бы подсказывала, как себя с кем вести. Тут ты права. Фирма приносит стабильный доход. Жили бы и не тужили. Наверное, заменили бы часть моих сотрудников на своих людей. Дали бы им работу. Может, продали бы. Но я этого не допущу.

Игорь хитро посмотрел на меня.

– И ты, я надеюсь, мне в этом поможешь.

– Что именно ты хочешь?

– Хочу попросить тебя выяснить как можно больше про эту Любочку.

– Каким образом?

– Ну… Денис! Твой племянник Денис. Нужно попросить его порыскать в любимом Интернете. У нее же должна быть страничка или странички в соцсетях. Наверное, твой племянник в состоянии добраться и до каких-то баз данных. Мне нужна любая информация.

Я позвонила Денису и дала задание.

– Слушай, я думал, что вы уже давно забыли о делах, а вы, оказывается, вместо того, чтобы предаваться греху…

– Племянник! – рявкнула я. – С каких это пор яйца курицу учат?

– Любимая тетушка, я желаю вам только добра и беспокоюсь о вашем физическом и душевном здоровье…

– При чем тут мое душевное здоровье?

– А при том, что с мужиком нужно не о делах говорить, а…

Трубку из моих рук вырвал Игорь, который все слышал.

– Я с тобой полностью согласен, Денис. Мы сейчас исправимся. Прямо сейчас. Так что сегодня ты, пожалуйста, любимой тетке не звони. Это дело терпит. Все равно мы пока не можем ничего предпринять.

Игорь отключил телефон и понес меня на руках на второй этаж. Но не в ту спальню, в которой мы нашли Нину. В той мне было бы некомфортно. Хотя как знать… Мне вообще было с ним очень хорошо.

Максим

Максим решил съездить в Сибирь, поговорить с сотрудниками колонии, где когда-то сидела его мать. Может, где-то неподалеку на поселении остался кто-то из зэчек. Хотя, конечно, прошло много времени…

Но случай с его матерью помнили – и сотрудники колонии, и сельской больницы, куда ее привезли рожать, и одна бывшая сиделица, с которой Максиму удалось побеседовать.

– У нас это был исключительный случай, – говорили все.

Когда Максим услышал об этом в первый раз, то подумал, что исключительным он был потому, что мать совсем не походила на представительниц контингента, который обычно попадал в колонии.

Но исключительность была совсем другой.

Хорошая девочка Аня из профессорской семьи оказалась беременна тройней…

– У меня двое братьев? Или сестер?! – пораженно спросил Максим.

– Братьев, – сказали ему.

Только никто не мог сказать, живы ли они, в особенности, третий, родившийся очень слабеньким.

Врач сельской больницы сказал, что Максим был самым старшим и самым крепким. Его забрали бабушка с дедушкой, которые сказали, что с тремя младенцами им точно не справиться, в особенности с тем, которому нужен специальный уход.

Второго брата усыновила семья военного. Неподалеку от поселка стояла воинская часть, которая теперь расформирована, а жена того военного работала медсестрой в больнице. Они были бездетными, а тут появилась возможность взять ребенка. Документы оформили быстро, в этом были заинтересованы все, вскоре военный с супругой и мальчиком из этих мест уехали.

Третьего взяла пара из Ленинграда. Они тогда ехали к известной сибирской целительнице, на которую возлагали большие надежды – из-за того, что много лет не получалось завести ребенка. И кто-то сказал им про новорожденных мальчиков. Они завернули в этот поселок. К тому времени военный уже взял второго. Его жена побоялась брать совсем слабенького. У него на самом деле было мало шансов выкарабкаться, да и в гарнизонах жизнь несладкая, нужно здоровье.

Но та пара из Ленинграда была согласна на любого. Они взяли мальчика и поехали к целительнице уже с ним.

Что было дальше, никто не знал.

– Я могу узнать фамилии и какие-то данные усыновителей? – спросил Максим.

– Тайна усыновления…

– Но я же сам из той тройни! У меня не осталось никаких родственников. Вообще никаких! Мне что, на телевидение идти? И ведь не факт, что те два моих брата выглядят так же, как я! Мы же явно не однояйцевые. Мы можем быть просто похожи, как братья, рожденные одними родителями. А можем быть не похожи. Помогите мне найти моих братьев!

Глава 25

На следующий день мы спали долго. Печка давно остыла, вылезать из-под одеяла не хотелось. Рядом с Игорем было очень тепло. От его тела шел жар! Нет, температура у него давно спала, но он просто был горячим и пышущим энергией мужчиной.

Он встал первым, приготовил завтрак, позвал меня к камину, в который залил порцию метанола. К тому времени я уже успела умыться.

Мы лениво позавтракали, и Игорь посмотрел на меня.

– Какие будут предложения?

– Нужно закупить Нине то, что она просила. И проведать ее. Но для начала тебе – загримироваться. Все-таки нигде не стоит появляться в твоем обычном виде.

– Но Нина-то меня и в гриме узнала!

– Так то Нина…

Вскоре мы уже ехали в торговый центр, где я купила все, что могло понадобиться в больнице и сразу же после выхода из нее. Также мы купили Нине мобильный телефон и новую SIM-карту, которую я оформила на свое имя. Потом мы заехали в супермаркет, где я купила Нине гостинцев и кое-что себе. На неделе мне часто просто некогда ходить по магазинам. И я даже не представляла, что мне готовит грядущая неделя…

Нина сидела на кровати и выглядела гораздо лучше, чем вчера, но, конечно, до полного выздоровления было далеко. Хотя стопроцентного выздоровления ждать не приходилось. Кое с какими последствиями придется мириться до конца жизни. Так сказали врачи. Но, по крайней мере, самой жизни больше ничего не угрожало. То есть, конечно, угроза жизни оставалась, но не из-за болезни.

– Спасибо вам, – Нина печально улыбнулась, потом посмотрела на Игоря. – Ты что-нибудь придумал? Ты уже что-нибудь предпринимаешь?

– Пока информации недостаточно.

– Кто этот человек, который тебя изображает? Он на самом деле очень похож на тебя. Но жесты не твои, выражения… Главное все-таки речь. Ты говоришь не так. Твоя жена с ним в доле?

Игорь покачал головой и рассказал Нине то, что нам известно. Я молча сидела в уголке, не встревая в разговор, но и не покидая палату.

– У Любки трое то ли братьев, то ли сестер. То есть там то ли два брата и сестра, то ли две сестры и брат. Я точно не помню. И все они усыновленные. Она – самая младшая.

– Усыновленные по отдельности или все вместе? – уточнила я. – Это родные братья и сестры, у которых погибли родители?

– Нет, – покачала головой Нина. – Они не родные. Но у них одни усыновители. Признаться, я слушала вполуха, когда мне это рассказывали. Но она точно усыновленная. И жила в каком-то подобии детского дома на дому. Может, я не так выражаюсь…

– Все понятно, – сказала я.

– То есть ты считаешь, что мой двойник может быть одним из ее братьев? – уточнил Игорь. – Из тех, с кем вместе она росла?

– Я не знаю. Но всю эту семейку ты должен проверить. Я точно знаю, что Любка очень привязана к своим родственникам, очень их всех любит, всегда заранее готовится к празднованию дней рождений. У них приняты семейные праздники, на которых собираются за большим столом. И семейный праздник для нее – святое. Это я точно помню. Мы это с женщинами обсуждали. Так что и в твоем случае может быть большой семейный подряд.

– Выясню, – кивнул Игорь.

В этот момент в дверь палаты постучали, потом она открылась и к нам заглянул мужчина лет пятидесяти, полноватый, с лысиной на пол-головы.

– Здравствуйте! – растянул он губы в улыбке, и его лицо стало круглым, как блин. Только глаза были печальные. В целом он напоминал грустного ослика, только весьма упитанного ослика. – Не поможете нам?

– Поможем, – ответил Игорь. – А что нужно сделать?

– На завещании подписаться в качестве свидетелей. Двое нужны. Но лучше, если вы все втроем со мной пройдете. Наследодательница у нас дама капризная. Пусть сама свидетелей выбирает. Чтобы потом ко мне претензий не было.

«А к нам будут?» – подумала я.

– Кто завещание-то составляет? – спросила вслух.

– Алла Леонидовна Сухомлинская, – с пиететом произнес мужчина. – А я – ее администратор. Юрий Владимирович Орешанец.

Признаться, я удивилась тому, что известная певица, не первый десяток лет собирающая полные залы, лежит в этой клинике. Вроде бы тут не занимаются пластической хирургией. Хотя она ведь могла и заболеть, но не желала появляться в государственном учреждении. А сюда явно не пускают журналистов и не разглашают информацию о пациентах. Ну что ж, для нас это было очень хорошо – информация о Нине никуда не просочится.

– Что-то я недавно читала про ее завещание… – задумчиво произнесла Нина.

– Так она их раз в месяц меняет. А иногда и раз в неделю, – сообщил администратор, который уже протиснулся в палату Нины. – И кому она только не оставляла нажитое непосильным трудом…

Он закатил глаза, потом перечислил тех, кого помнил – из людей, которых желала облагодетельствовать певица. Список включал: племянницу домработницы; сантехника из аварийной бригады, который спас предыдущую квартиру певицы от затопления, отключив воду; пожарный, который помог известной певице спуститься по подъемной лестнице, когда горела соседняя квартира, и лестница в подъезде была задымлена; водителя такси, который вовремя довез в аэропорт, и певица не опоздала на самолет; мойщика окон – промышленного альпиниста, которого однажды известная певица заметила за своим окном в пентхаусе на двадцать пятом этаже, и прочих.

– У вас паспорта есть?

Паспорт был только у меня, у Игоря имелось с собой водительское удостоверение. Не знаю, зачем он его взял. Хотя в нашей стране лучше всегда иметь при себе документы… Нина заявила, что помнит номер своего паспорта наизусть, но у нее документов с собой нет.

– Пойдет, – кивнул администратор.

– И нотариуса это устроит?

– Вы знаете, сколько этот нотариус имеет только на одних ее завещаниях? Это же верный ежемесячный, а иногда, как я вам сказал, еженедельный доход. Устроит. И она здорова как лошадь, только страшно любит лечиться. Хотя на самом деле ей лечиться надо бы только у психиатра. Кстати, психиатр тоже здесь. Доктор наук.

– Зачем? – спросила я.

– Ну как же? Удостоверить, что наша примадонна пребывает в здравом уме и твердой памяти. Пойдемте, а? Пожалуйста! Очень вас прошу! А то выходной день, домой в кои-то веки хочется пораньше попасть. Я детей неделями не вижу с этой сумасшедшей работой.

Игорь помог Нине встать с постели, она надела купленный мною халат. Наверное, она хотела бы привести себя в порядок, но администратор нас торопил, да и косметика имелась только у меня. И для Нины ее было явно маловато – ей требовалось бы наложить весьма толстый слой крем-пудры, да еще и корректирующим карандашом воспользоваться для того, чтобы скрыть синяки под глазами. Но в любом случае не было ни того, ни другого.

Палата примадонны была побольше, чем у Нины, но не намного. Сама она возлежала на подушках с вышивкой, явно прихваченных с собой из дома. Она была при полном макияже, но в красном шелковом халате. На стульях с одной стороны кровати сидели двое мужчин в деловых костюмах. Очкастый с бородкой был доктором медицинских наук по специальности психиатрия, второй – нотариусом. Завещание было уже готово, оставалось только вписать наследника, все остальное было стандартным – пожертвование собачьему приюту, средства на содержание любимого йоркширского терьера, который возвращался заводчице, один рубль дочери, с которой не разговаривали уже лет десять. Администратору жертвовалась квартира (все-таки, значит, оценила его труды), но квартир в целом было три. Ну и еще три машины и накопления в разных банках, считая зарубежные. И еще был бизнес, и не один.

Также на процедуре присутствовал главврач клиники (похоже, не в первый раз), на его лице была написана усталость. Вероятно, ему было чем заняться в воскресенье, кроме как присутствовать при очередном подписании очередного завещания.

– Я здорова? – голосом умирающей обратилась Алла Леонидовна к главврачу.

– Для подписания завещания – да. Но вообще вам нужно повышать иммунитет. И у вас хроническая усталость. Вы очень много работаете.

– Но я не могу разочаровать своих зрителей!

В это мгновение известная певица повернулась к нам троим.

– Вы ведь – зрители, да?

Мы втроем кивнули. Мы ведь на самом деле присутствовали на очередном спектакле.

– Расскажите мне о себе, – велела певица.

Игорь сказал, что является владельцем и директором строительной фирмы, и вкратце рассказал о своей деятельности. Нина сказала, что работает в его фирме, ну а я… Я рассказала, чем занимаюсь. Мой рассказ певицу очень заинтересовал, она стала задавать вопросы (причем по делу), я отвечала.

Потом она резко повернулась к нотариусу и объявила:

– Я оставляю все мое имущество Варваре. Варвара, продиктуйте нотариусу свое имя и отчество.

– Алла Леонидовна, у Варвары есть с собой паспорт, а у Игоря Олеговича – нет. Лучше бы она выступила свидетельницей, – попытался встрять администратор.

– Я без тебя решу, кому мне завещать имущество, а кого приглашать в свидетели! – рявкнула певица во всю силу своего голоса, потом точно так же рявкнула на нотариуса, но он не спорил, а делал свое дело.

Нотариус попросил у меня паспорт, переписал с него данные. Потом свои данные ему продиктовала Нина, у Игоря он взял водительское удостоверение. Главврач тоже расписался. Если не ошибаюсь, то завещание в больнице вообще может заверять главврач, без приглашения нотариуса, но певица явно хотела дополнительных свидетелей. Хотя зачем? Я не рассчитывала на получение ее имущества, в особенности если она так часто меняет свою «последнюю волю».

– Юра, подари нашим гостям билеты на мой следующий концерт, – приказала Алла Леонидовна администратору.

– Сей момент, – отозвался он, подхватил стоявший на полу портфель, извлек из него три билета в концертный зал «Октябрьский» и протянул нам. Концерт был запланирован на следующую субботу.

Администратор проводил нас в коридор, долго благодарил, потом посмотрел на меня.

– Варвара Николаевна, вы только, пожалуйста, не обижайтесь, но вам не стоит ни на что рассчитывать.

– Да я и не рассчитываю, – призналась я. – Я же понимаю, что это был очередной спектакль.

Игорь протянул билеты мне.

– Сходите с сестрой и Денисом. Нам с Ниной в субботу еще, вероятно, будет рано выходить из подполья.

– У меня в любом случае нет желания идти на ее концерт, – сказала Нина. – Мне она нравилась двадцать лет назад, а сейчас, после всего, что всплыло в газетах про ее мужиков… Она не вызывает у меня симпатий.

Мы посидели у Нины еще полчаса, потом уехали. Я сказала Нине, чтобы звонила мне или моему племяннику в любое время. Мало ли что понадобится…

Максим

Сожительница биологического отца Дениса, Жениного друга, завещала парню квартиру. У нее не было родственников, не государству же оставлять? Только просила похоронить по-человечески – и рядом с его родным отцом.

Денис все так и сделал. Организовывать похороны ему помогал друг Женя. Попрощаться с женщиной пришли две соседки и Женин отец, который и свел Дениса с этой женщиной.

После тех похорон Женя стал общаться с родным отцом. Иногда вместе с ними встречался и Денис, который хотел послушать о своем собственном. Ведь мальчишки росли без отцов. Хотя у Жени папа – пусть и усыновитель – был до тринадцати лет, но он уже плохо его помнил. Денис вообще рос в окружении женщин – приемной матери, директрисы детского дома, и сестер, которых женщина также удочерила.

В один прекрасный день – а может, наоборот, ужасный – отец Жени спросил у более молодых мужчин:

– Вы хотите стать богатыми и одновременно исправить несправедливость?

– Предлагаете нам пойти по вашим стопам? – улыбнулся Денис. – Решили передать секреты мастерства?

– Кое-какие передам. И помогу.

– Надо кого-то ограбить? – продолжал задавать вопросы Денис.

– Женя может занять место своего брата.

– Какого брата? – тут же встрепенулся Женя. – У меня есть брат?! Или это твой сын от другой женщины?

Отец рассказал про брата. И показал фотографии.

– У него есть все, а у тебя почти ничего. Да, я плохой отец, и вы оба попали в приемные семьи. Но судьба сложилась у вас по-разному. То есть вы получились разными. Твой брат жил с приемными родителями, которые его растили, кормили, дали образование. И что он сделал для них в благодарность за все? И как он наслаждается жизнью теперь, когда ты, сынок, так и живешь все в той же жалкой хате и ходишь на нелюбимую работу? Сколько получаешь ты и сколько он? Ты хочешь денег, сынок? Много денег?

– Но я не хочу отправляться на зону!

– А с чего тебе отправляться-то?

– Но ты сам, папа, ведь горел?

– Из-за баб. Только из-за баб. По своей глупости никогда. И вот тут-то уж я вам точно мозги на место поставлю. Расскажу обо всех своих ошибках, о психологии этих змей, которые втираются в душу, а потом мстят, если ты не даешь им того, что они хотят. И неважно, что ты ничего не обещал! Они сами себе чего-то навоображают и хотят получать то, на что нацелились.

– Вы считаете, что с женщинами нельзя связываться? – уточнил Денис.

– Да куда ж без них? Любому нормальному мужику нужна женщина. Мы же с вами не п…ры какие-то вонючие! Но баб нужно использовать. В наших интересах. Ты, Денис, ведь живешь со своей сестрой…

– Она не сестра по крови. Так что никакого инцеста. Правда, приемная мать все никак не успокоится. Говорит, что мы ее опозорили и все в таком роде.

– Не обращай внимания. У тебя же есть своя квартира. И у Жени есть. И женщина есть.

– Тоже моя сестра, так что мы почти родственники, – улыбнулся Денис.

– И эти бабы должны нам помочь. Мы все станем богатыми. Очень богатыми! План у меня такой…

Глава 26

Я отвезла Игоря к своим родственникам, сама поехала в свою квартиру. Расставаться нам не хотелось, но у сестры недостаточно места для нас двоих. И нам ведь хотелось уединиться! Кроме того, следовало выяснять, как развивались события в моем доме за эти выходные. Ведь там могло произойти все, что угодно.

Крики я услышала еще на улице, при входе в подъезд они усилились. Я узнала голос Алевтины Ильиничны, очень громко орал какой-то мужчина, голоса которого я раньше никогда не слышала, и еще были голоса, говорившие, то есть оравшие на английском… Откуда у нас тут взялись англичане или американцы?

Крики звучали на последнем этаже, в квартире, где в последнее время, до своего попадания в больницу, Степан Григорьевич кормил «скотину» и ухаживал за «садом».

Пока я шла вверх по лестнице, услышала сирену «Скорой», карета с визгом тормозов остановилась перед нашим подъездом, и вскоре за моей спиной показались медики.

– Что у нас случилось? – спросила я.

– Дамочка какая-то рожает, – сказал врач.

Они меня обогнали, но я, не заходя в свою квартиру, поднялась вслед за ними на пятый этаж.

Там-то кому рожать? И Алле из нашей квартиры вроде бы еще рано.

Внутри квартиры на пятом этаже орала Алевтина Ильинична. Напротив нее стоял упитанный мужик в кожаных штанах, над которыми нависало брюхо внушительных размеров, и кожаной куртке с позвякивающими цепями. По-моему, ему по возрасту уже не полагалась такая одежда. Кстати, никакого мотоцикла (а мужик выглядел как байкер) я ни у нашего подъезда, ни внутри не заметила.

– Так, где роженица? – спросил врач.

– Ой, наконец-то! Слава богу! – воскликнула с облегчением Алевтина Ильинична. – А то я не верю этому американскому врачу. Варя? И ты вернулась! Ох, Варя, как мне тебя не хватает! Варя, ты тут пока займи Гришу, а я пойду с американцами разбираться.

И Алевтина Ильинична нырнула вслед за медиками в одну из комнат квартиры, располагавшейся над нашей коммуналкой. Упитанный байкер уставился на меня, цепи звякнули. Я его никогда в жизни не видела, но в лице было что-то знакомое…

– Вы кто? – спросил он у меня.

– А вы? – спросила я в ответ.

– Вообще-то я тут живу, – сообщил байкер, пузо колыхнулось, цепи опять звякнули. – Эта квартира – моя собственность. Называется: вернулся из отпуска и застал Содом и Гоморру, то есть рожающую бабу, пьяного в зюзю мужика, которого все в первый момент принимают за покойника, потому что у него красное вино по футболке разлито. Обратите внимание: мое коллекционное красное вино! И еще здесь находятся какие-то американцы в количестве пяти штук! И вездесущая бабка из квартиры снизу.

– А что здесь делают американцы, да еще в таком количестве?

– Это вы у меня спрашиваете?! Кстати, вы так и не сказали, кто вы. По крайней мере, из всей компании у вас самый адекватный вид.

– Меня зовут Варвара. Я живу в квартире этажом ниже. Недавно переехала – после развода с мужем. Признаться, надеюсь поскорее съехать. В отдельную квартиру.

«Или, может, переселиться этажом ниже?»

– Так, может, вы объясните мне, что происходило в этом доме в последние две недели? Кстати, вы не в курсе, где мой отец?

– А-а, так вы сын Степана Григорьевича?

Я поняла, почему байкер мне показался отдаленно знакомым. В чертах лица у них с отцом было много общего, только полнота у Григория явно была от матери.

– Где мой папаня? Все-таки запил?

– Пить-то пил, но животных кормил и спасал, – заверила я Григория. – Очень ответственно подходил к делу.

– От чего спасал?! Или от кого?

Я вкратце рассказала, как мы познакомились со Степаном Григорьевичем.

– Так… – грозно прорычал байкер. – Где он сейчас?

– В больнице.

Теперь я рассказала, как Степан Григорьевич героически спасал женщину от воров, засевших в ее квартире.

– Ваш отец беспокоился о животных и растениях, поэтому, насколько я поняла, отдал ключи Алевтине Ильиничне, чтобы она их кормила. Вы же знакомы с Алевтиной Ильиничной.

– Еще как знаком, – процедил Григорий. – Но что здесь делает ее племянница и пьяный хахаль племянницы?

Из комнаты, в которую удалились медики, послышался женский крик. Голос был похож на голос Аллочки. В это мгновение резко распахнулась дверь одной из комнат, и оттуда на четвереньках вышел курчавый молодой человек. Он мычал что-то невнятное, тряс своей курчавой головой, но уверенно продвигался по коридору по направлению к нам.

– Вот его я застал в гостевой спальне, где должен был спать мой отец, – сообщил Григорий.

– Му-у-у, – подтвердил парень, поднял голову и посмотрел на нас мутными глазами.

– Куда двигаетесь, молодой человек? – спросил Григорий, с трудом сдерживая ярость.

Опять закричала Аллочка. Молодой человек повернул на голос любимой, ударился лбом в дверь, потом еще раз, издал странный звук. Тут дверь распахнулась, и на пороге появился явно не наш гражданин.

– Я бы очень попросил… – начал он.

Молодой человек стал прорываться в комнату у него между ног. Аллочка опять закричала. Алевтина Ильинична запричитала. Медики давали Аллочке указания о том, как дышать и как тужиться. Вероятно, в роддом ее везти было уже поздно. Американец попытался устраниться с дороги, но было поздно, в результате он оказался верхом на молодом человеке, только задом наперед.

– Давайте и мы зайдем, что ли, – устало предложил мне Григорий.

– Нет! – закричал еще один американец. – Ноу! Микроб! Антисанитария!

– Это моя квартира и мои микробы. Хочу со своими микробами общаться и буду! – рявкнул байкер. Пузо угрожающе колыхнулось, цепи начали свой перезвон.

– А что ж ты денег пожалел на клинику? Надо было Аллочку заранее положить в роддом, чтобы у нее преждевременные роды не начались! – заорала Алевтина Ильинична. – И не рожала бы тогда в антисанитарных условиях. Хотя меня моя мать в поле родила, когда косила. Родила, к груди приложила, соску из хлебушка, завернутого в тряпочку, мне в рот вложила – и снова косить пошла. И ничего! Скоро восемьдесят лет будет! И никакие микробы мне не страшны.

До восьмидесяти, насколько я знала, Алевтине Ильиничне было еще очень далеко. Наверное, она это сказала для красного словца.

– Кстати, немцы считают, что чем раньше новорожденный ребенок столкнется с микробами внешнего мира, тем лучше для его иммунитета, – сообщила я.

Моя подруга, переехавшая жить в Германию, рассказывала об этом. В родильный зал пускают мать, мужа, сестру. Ребенок фактически вываливается на руки кому-то из родственников. С другой стороны, хозяевам запрещается присутствовать на каких-либо операциях на животных.

Курчавый молодой человек с сидевшим на нем американцем уверенно следовал к кровати. Американец изъявлял желание слезть, но не получалось, а помогать ему никто не собирался.

Один из американцев, видимо, папаша заказанного Аллочке ребенка, заявил, что не будет выплачивать Аллочке гонорар и еще предъявит иск, если из-за преждевременных родов в антисанитарных условиях с ребенком что-то будет не так.

– Это мы тебе иск предъявим, куркуль американский! – заорала Алевтина Ильинична. – Заплатишь как миленький! И еще за моральный ущерб!

– Женюсь! – прохрипел кучерявый. – Усыновлю!

Вероятно, подобные заявления отняли у него много сил, и он рухнул на пол вместе с сидевшим на нем американцем.

Пока они оба еще не успели встать, в комнату заглянули двое полицейских. Интересно, их-то кто вызвал?

Оказалось – хозяин квартиры, который застал у себя дома массу непрошеных гостей, когда неожиданно вернулся из отпуска. Полицейские были лично знакомы с Григорием, по крайней мере, они все называли друг друга по имени и при встрече пожали руки.

– Это кто тут валяется? – спросил один из полицейских, глядя на американца, который как раз вставал на четвереньки и искал слетевшие с носа очки. Кучерявый уже храпел. – Сейчас спецтранспорт вызовем. Документики есть?

Документики были. Наши сотрудники органов застали валявшимся на полу первого вице-консула, которого зачем-то притащили с собой американские граждане. Или так положено для регистрации рождения ребенка в другой стране? Но неужели представитель консульства должен присутствовать на родах? Хотя у американцев много странных законов. Или тут дело в суррогатной матери? Таких деталей я не знала.

– Какие тут у тебя интересные дела делаются, Гриша, – заметил один из представителей наших органов и почесал затылок. Связываться с представителями американского консульства и, наверное, любыми представителями дипломатического корпуса ему явно не хотелось. И ведь тут еще ФСБ может появиться. С иностранными гражданами у нас ведь не полиция работает. Хотя пьяный иностранный гражданин…

Но все присутствовавшие иностранные граждане были трезвы.

– Не мешайте нам рожать нашего ребенка, – вдруг громко произнес американец, который, как я поняла, являлся будущим папашей. – Все посторонние, покиньте помещение.

Я прыснула. Один из полицейских тоже, и мы с ним многозначительно переглянулись.

– Слушай, а я по-твоему в своей квартире кто? У вас там в Америке есть неприкосновенность жилища? Вот что ты сделаешь, если у тебя в твоей Америке в твою квартиру кто-то рожать припрется с сопровождающими?

– У них в таких случаях и стрелять можно. В каких-то штатах, – быстро добавил один из наших полицейских.

– Гриша, только стрелять не надо! – сразу же схватил приятеля за руку второй. – Мы не в Америке.

– А с лестницы можно спустить? – уточнил Гриша.

– Хорошо бы без увечий, – тихо заметил первый полицейский.

– Ну а уж просто из моей квартиры вышвырнуть вон, думаю, точно можно.

Гриша засучил рукава на своих огромных ручищах и, позвякивая цепями, подошел к американцу, который вот-вот должен был стать отцом. Гриша не церемонился, американец взывал о помощи к первому вице-консулу, нашим полицейским, своей супруге, но никто не бросился его спасать из Гришиных рук. Полицейские явно были на стороне приятеля, вице-консул тоже оценил обстановку, которую ему заранее никто не разъяснил, супруга держала за руку Аллу, и ей было не до мужа. Заказанный за немалые деньги долгожданный ребенок был дороже. Врачи были заняты делом, Алевтина Ильинична поддержала Гришу как словесно, так и физически, придав американцу ускорение хорошим пенделем под тощий зад. Гриша потащил американца за шкирку к выходу. За будущим папашей потрусил вице-консул – самостоятельно, без понуканий и даже персональных предложений покинуть помещение. Видимо, он объяснит своему соотечественнику, что тот был не прав. Хотя они могут и совместно начать придумывать, как вчинить Грише иск. Но квартира-то на самом деле Гришина. Никакой договоренности о родах в ней не было. Если они и вчинят иск, то Аллочке, решившей рожать в чужой квартире и, похоже, вызвавшей сюда всю честную компанию.

Вскоре в комнату вернулся Гриша, явно примериваясь, кого бы еще удалить из помещения. Но принять решение не успел: раздался крик младенца.

– Девочка, – объявил наш врач.

Американский врач тут же сказал своей соотечественнице, что все готово для транспортировки младенца в клинику, с которой у нее с мужем заключен договор.

Алевтина Ильинична дернула за руку нашего медика и спросила, повезут ли ее внучку в больницу. Наш врач посмотрел на американского коллегу, тот на свою соотечественницу с младенцем на руках. Я даже не заметила, как новорожденная девочка оказалась у американки.

– Мы не можем здесь больше задерживаться! – закричала американка, путая русские слова с английскими. – Ребенка нужно срочно доставить в больницу.

Потом она говорила про какие-то уколы, но я не поняла, не настолько владею английским языком.

– Бабки гоните! – потребовала Аллочка с кровати. – Могу и здесь остаться, если накинете за экстремальные условия.

– Ну уж нет! – встрял Гриша. – Здесь ты точно не останешься.

– Не волнуйся, милок. В нашу квартиру мы ее как-нибудь спустим, – встряла Алевтина Ильинична. – Но будь другом: сбегай за американцем или просто возьми у него бабки за моральный ущерб.

– Я его только что с лестницы спустил! Мне что, его назад возвращать? Ты, бабка, сдурела.

– Ладно, сама схожу. Варя, пойдем со мной!

Я пошла – хотя бы потому, что мне было интересно, чем дело закончится. Пока шли с Алевтиной Ильиничной вниз по лестнице, я поинтересовалась, какую часть гонорара Аллочке заплатили.

– Аванс только. Двадцать пять процентов. И ежемесячно выделяли то ли на питание, то ли на содержание. Я не помню, как это официально называлось. Довольствие? Надо будет в договоре посмотреть. Там все расписано.

«Вероятно, там расписано и то, как должна себя вести суррогатная мать», – подумала я, но вслух ничего не сказала.

– А остальное должны выплатить после рождения младенца, – продолжала Алевтина Ильинична. – Товар – деньги. Варь, ты в суде выступишь, если что?

– Если платить не захотят?

– Ну да. Кто их знает, этих американцев? Ты подтвердишь, что Алла ребенка родила? Ты же присутствовала. Меня может оказаться недостаточно. Я же родственница, пусть и дальняя. Фамилии и адреса медиков я записала.

– А если американцы уедут в свою Америку?

– Они оба здесь работают. Но дело даже не в этом… Алла должна написать отказ от ребенка. Без него они ничего не могут сделать. Ну, так в предыдущих случаях было. Если нет отказа матери, насильно отобрать ребенка нельзя. Но ведь эта баба его уже прихватила?

– То есть ребенок должен был оставаться у вас до написания отказа? – уточнила я.

– В тех двух случаях все в больнице делалось. Алла отказ писала – и ей бабки перечисляли. А в больнице – и в фирме, которая в ту больницу определяет – все знали, что Алла и дальше на них работать собирается. Зачем им было ее кидать? Она же молодая, здоровая, им по всем статьям подходит. Но я тут подумала, что раз она сейчас вне роддома родила… Вдруг американка заявит, что это она сама родила?

– Но ведь есть же официальный договор? И явно же определить можно, рожала женщина или не рожала. Вообще рожавшая или не рожавшая – когда угодно, а не недавно. А эти приемные родители – американцы. Они вообще-то закон чтут. Если бы наши граждане были, то вполне могли бы отобрать ребенка и сказать, что сами родили. И ходи потом по судам, доказывай, что «мамаша» никого не рожала, а рожала Алла. Наши могли бы быстренько уехать с ребенком, но тут его американцам нужно ввозить в Америку, с документами! Это же не лишний чемодан.

– Все, кто к нам в Россию приезжает, быстренько обучаются всему плохому! – изрекла Алевтина Ильинична. – Ты видишь, сколько тут пьют мусульмане? Да я каждый божий день вижу двух наших дворников с бутылками пива! А ведь им религия запрещает! Я сама видела, как они молятся у нас в подвале! Молятся по-своему, а пьют по-нашему.

– Ну, положим, не все обучаются плохому…

Мы с Алевтиной Ильиничной вышли на улицу, где перед подъездом стоял американец-папаша и первый вице-консул и что-то очень напряженно обсуждали. Также перед подъездом стояли две кареты «Скорой помощи», причем одна не совсем привычного вида. Вероятно, она и предназначалась для транспортировки младенца.

При виде нас с Алевтиной Ильиничной оба американца тут же шагнули к Аллиной родственнице.

– Мы не отказываемся от своих обязательств, – заявил новоявленный папаша. – Но мы не будем платить компенсацию за моральный ущерб. В свою очередь, мы в таком случае не будем требовать с вас компенсацию за моральный ущерб за роды в неположенном месте, в антисанитарных условиях и раньше срока.

– Бабки когда оставшиеся переведешь? – прямо спросила Алевтина Ильинична.

– Когда суррогатная мать напишет отказ от ребенка, – вставил вице-консул. – По договору.

– Давайте везите мою внучку вместе с ребенком в роддом, с которым у вас договоренность, – заявила Алевтина Ильинична. – Ей здоровье поправлять надо. Там и напишет отказ. Карета готова?

Вице-консул кивнул.

– Пошли! Поможете ее вниз нести. Не идти же пешком по лестнице только что родившей бабе?

– Нет! Ноу! – замахал руками новоявленный папаша.

Вице-консул сходил к второй карете «Скорой помощи», вернулся с крупным мужчиной с носилками, и они отправились наверх.

– Варя, проследи! – попросила меня Алевтина Ильинична, а сама осталась с новоявленным папашей. Вероятно, чтобы его еще побольше запугать. Или задолбать так, чтобы сам захотел поскорее расплатиться и больше никогда в жизни не видеть ни Аллочку, ни Алевтину Ильиничну, ни наш дом.

Минут через десять в Гришиной квартире остался только спящий на полу кучерявый Аллин жених, двое наших полицейских и я. Алевтина Ильинична вызвалась сопровождать внучку в больницу.

Максим

Деньги в России решают все. И ведь Максим на самом деле был братом еще двоих мальчишек из тройни.

Он получил данные усыновителей, а по возвращении в Петербург снова обратился к частному детективу.

У того ко времени возвращения Максима из Сибири уже была информация о его отце. И о том, что отец опять находится в местах не столь отдаленных.

Максим не захотел встречаться с отцом, вообще не хотел давать ему знать о своем существовании, потом ему предложили хороший контракт за границей, потом еще один. Он ведь был математиком с мировым именем.

Он встретился с частным детективом в один из своих редких приездов в Россию, получил данные на братьев, которые, как выяснилось, проживают в Санкт-Петербурге.

Максим внимательно прочитал отчеты. Хорошо, что выжили оба брата. Но у каждого из них своя жизнь. Стоит ли ее ломать? Похоже, что ни тот, ни другой не знают, что у них есть единоутробные братья… Детектив сказал, что туда, куда обращался он, никто больше не обращался. Родители решили не открывать правду. Или сами братья решили никого не искать.

Стоит ли вылезать Максиму? Стоит ли рушить чьи-то жизни, нарушать душевное равновесие? Обрадуются ли братья Максиму? Или наоборот?

Судя по фотографиям, они были внешне похожи, только двое его братьев имели фактически одно лицо, а он сам немного отличался. И он был гораздо полнее, грузнее… Фигурой он точно на них не походил. Или все дело в пиве, которое он так любит? Или во вкусной еде, в которой Максим себе никогда не отказывал?

Наверное, он унаследовал страсть к удовольствиям и желание покутить от родного отца. От кого же еще? Судя по информации, собранной частным детективом, папаня был гуляка еще тот…

Максим попросил частного детектива примерно раз в год проверять его братьев. Он хотел просто знать, как идет их жизнь. Может, им потребуется какая-то помощь? И вот тогда можно будет выйти из небытия.

Глава 27

– Мужики, давайте накатим, – предложил Гриша.

– Вообще-то мы при исполнении…

– Да ладно, – махнул рукой Гриша. – Мы что с вами, первый день знакомы? Да и вообще такое дело отметить надо. В этой квартире никто никогда никого не рожал – раз. При мне никто никого никогда не рожал – два. При вас?

– Тоже, – кивнули оба полицейских.

– Ну и вообще я из отпуска вернулся, – добавил Гриша и посмотрел на меня. – Варя, ты не в курсе, у папаши моего жратва какая-то осталась?

– Я в ваши холодильники не заглядывала.

– Но сообрази чего-нибудь, пожалуйста. По-соседски. Может, и я тебе в помощники когда-нибудь сгожусь. Вот, еще повод! С новой соседкой познакомимся.

Я поняла, что Гриша – достойный сын своего отца. Правда, Степану Григорьевичу в его годы повод уже не требовался.

Когда я зашла в кухню, то первым делом увидела сидевшую перед пустыми мисками «скотину» – и кота, и собаку. Для начала накормила несчастных животных, про которых все забыли. Интересно, а где Гришина жена? Почему он один вернулся из отпуска? Или оставил жену в дальних странах, чтобы тут искать новую?

Запасы продуктов на закуску у Степана Григорьевича оставались. Вроде бы он говорил, что предпочитает простую русскую пищу и каждый день варил себе картошку с тушенкой. Конечно, он что-то съел и из холодильника-шкафа (самого большого из всех, которые я видела в своей жизни), но съесть все, что там хранилось, было бы проблематично.

Я быстренько выложила на одну тарелку сыр, на другую колбасу и отправилась назад в комнату. Мужчины уже сидели за столом в гостиной, причем к ним присоединился и кучерявый, которого звали Антоном. Гриша разливал по бокалам коньяк, была приготовлена и бутылка вина – персонально для меня.

Мы выпили за знакомство, за рождение новой жизни. Гриша оказался очень веселым, компанейским мужиком. Я знала, что он владеет несколькими мини-отелями и турфирмой. Оказалось, что еще и маленькой авиакомпанией. Знакомые полицейские оказывали ему какие-то услуги по своей специализации. Я не стала уточнять какие. Но в одной из гостиниц случился потоп, нерадивые сотрудники не смогли решить какие-то вопросы, позвонили начальнику, он примчался и собирался прямо завтра с утра мылить им шеи.

– Уволю всех на хрен, – объявил Гриша, внутренне согревая организм коньяком. – Уехать отдохнуть нельзя! Сегодня я чуть-чуть на американцах размялся, а уж завтра со своими разбираться буду…

Гриша мечтательно закрыл глаза.

В этот момент раздался долгий звонок в дверь.

– Интересно, кого еще несет?

– Может, американцы или медики что-то забыли? – высказала предположение я.

– Нам вообще-то пора, – сказал один из полицейских.

– Сейчас посмотрим, кого еще принесло, и пойдем, – добавил второй. – Если надо, поможем с проводами.

Мы все, за исключением Антона, который опять клевал носом, отправились в прихожую. Гриша, не спрашивая и не глядя в глазок, распахнул дверь.

На пороге стояла Люся, явно прибывшая из больницы, где лежал Степан Григорьевич, кормить «скотину», а то и переночевать здесь. В этой квартире ей явно было комфортнее, чем у себя, то есть еще не у себя… Ей же только предстояло оформление наследства. Или она его уже начала?

Со своим оплывшим глазом Люся выглядела впечатляюще. К синеве прибавилась желтизна. Вообще, если приглядеться, глаз стал многоцветным… И ведь никто из присутствующих, кроме меня, ее не знал.

– Этажом не ошиблись, дамочка? – спросила Гриша. – Ваши живут этажом ниже.

– Уже не живут. И нигде не живут. Их уже убили на новом месте.

– Не понял, – сказал Гриша.

Полицейские продвинулись вперед и пытались вникнуть в суть произносимых Люсей слов.

– Ой, Варь, привет! – заметила меня Люся. – А что это за мужики? И что они здесь делают?

– Так, дамочка, вы кто?! – заорал Гриша.

Люся назвала имя, отчество и фамилию.

– А дальше? – спросила Гриша.

– Русская, беспартийная, не состояла, не привлекалась. Варя, кто это такой и что ему надо?

– Твой будущий пасынок, – представила я.

– Чего?! – взревел Гриша.

Двое полицейских с трудом сдержали смех.

– А-а, вы и есть тот самый Степашин сын, – многозначительно кивнула Люся, оглядывая Гришу с головы до ног. – Степаша мне про вас много рассказывал.

– Мой отец что, за неполные две недели успел до белой горячки допиться?

Гриша посмотрел на меня.

Я покачала головой.

– С чем он в больнице?! Диагноз какой? Он случайно не в психушке?

Люся принялась за рассказ о героическом подвиге Степана Григорьевича, спасавшего ее от бандитов. Гриша уже слышал мою версию, но Люсина была гораздо более героической и романтической и больше годилась для сценического исполнения. В процессе рассказа она как-то очень ловко продвинулась в гостиную, куда за ней последовал Гриша и решившие подзадержаться полицейские.

Люся только показала пальцем на храпящего Антона и уточнила, кто это.

– Это Аллин поклонник, – пояснила я.

– А-а, я его видела, только в первый момент не узнала. Он Алке с Алевтиной помогал сокровища искать.

– Какие сокровища? Где? – взревел Гриша.

Полицейские тоже подались вперед.

– Да нет тут никаких сокровищ, – махнула рукой Люся. – Если и были, то все уже нашли.

Но Гриша завелся. Он приехал из отпуска, застал у себя в квартире кучу народа, включая американского вице-консула и рожающую бабу, теперь выясняется, что посторонние люди искали в его квартире сокровища, про которые он ни сном ни духом, отец нашел невесту, а спасая ее, попал в больницу, где и находится до сих пор, вместо того чтобы сторожить квартиру, кормить животных и поливать растения.

– Я не понимаю, чем вы недовольны, – посмотрела на Гришу его будущая мачеха, взяла мой бокал, из которого я уже не пила, от души плеснула себе коньячку и выпила залпом. – Животные накормлены, растения политы, ваш отец, которого вы тут заперли без денег, ухожен, квартира не разгромлена…

– Да я еще не смотрел, может, тут половину добра вынесли! – заорал Гриша.

– Ты в самом деле думаешь, что я бы это позволила Алке с ее хахалем, если замуж за твоего отца собираюсь? – Люся посмотрела на Гришу как на полного идиота. – Наше семейное добро кому-то отдавать?

Люся хлебнула еще коньячку, вскочила, резко подняла с пола спящего Антона, осмотрела, потащила в ванную, оттуда до нас долетал звук льющейся воды, потом вопли Антона. Гриша молчал и о чем-то напряженно думал. Полицейские явно веселились, но с комментариями не лезли. Вскоре вернулась Люся с протрезвевшим Антоном.

– Видишь, как я с пьяными мужиками умею обращаться, – сказала она Грише, потряхивая Антоном, которого держала за шкирку. – Твой отец в надежных руках.

– Да, – кивнул Антон, мокрые волосы которого прилипли к голове. – Точно.

– Ну, скажи хозяину квартиры, о чем мы договорились?

– Мы с Аллой ищем клад, поскольку Степан Григорьевич болен, а вам некогда, а потом делим по-братски.

– Это как?! – взревел Гриша.

– Нам на свадьбу и им на свадьбу, – пояснила Люся. – Мы же для дела! Ты бы отцу на свадьбу дал денег? А своих у него нет. И у меня нет. Тем более у меня предстоят траты по наследному делу. И у меня еще дочь и мать. Жить нам есть где. Других претендентов на квартиру, кроме меня, нет…

– Какую квартиру?!

Мне пришлось взять нить разговора в свои руки и пояснить, откуда взялась Люся.

– Так, это я понял. Дальше рассказывайте, – велел Гриша.

– А дальше я вместо клада нашел бар, – сообщил Антон. – Тоже клад. И напился. Но пролил вино на себя. И Алла решила, что меня кто-то убил – я лежал без чувств, залитый темно-красной жидкостью. Алла принялась меня спасать, поняла, что я дышу, попыталась поднять на кровать. А она же беременная! Нельзя ей было меня поднимать. У нее схватки начались.

– Так почему она «Скорую» не вызвала, как все нормальные бабы, которым пришло время рожать?

– Потому что у нее договор с американцами! Она же не своего ребенка рожала, а американского! Она решила, что в роддом может не успеть – пока «Скорой» объяснишь, в какой надо везти… В общем, она решила вначале звонить американцам и спрашивать, что они хотят. То есть что ей делать. Она сказала, что будет делать так, как они скажут. Они же деньги платят. Американцы заявили, что сейчас приедут. И приехали. По отдельности. Они в разных местах работают. Мужик с врачом приехал, а баба с американским вице-консулом.

– Зачем? – спросили мы все почти хором.

– А я знаю? Он – какой-то ее знакомый. Они вроде бы как раз вместе находились, когда Алла позвонила. Пока ехали, Алевтина Ильинична прибежала. Она уходила куда-то. Нашу «Скорую» уже Алевтина Ильинична вызвала.

– А ты что делал все это время? – спросил один из полицейских.

– Пил, – честно признался Антон. – Чуть протрезвею, посмотрю, что делается, и снова.

– А на фига тебе такая баба, которая детей под заказ рожает?

– Да это же клад! У меня до нее три были, которые не на заказ, а по своему собственному желанию! И я теперь весь в алиментах! А тут и бабки хорошие, и никаких пеленок и криков по ночам!

Гриша в задумчивости почесал голову.

– А Алла еще много детей рожать собирается? – явно из праздного интереса поинтересовался один из полицейских.

– Как получится, – пожал плечами Антон. – Но точно собирается. Мне она говорила, что будет рожать, пока может и пока заказы есть. Зачем на работе гробиться, если можно просто рожать?

Я молчала и думала о том, сколько времени я сама пыталась забеременеть. Сколько я приложила усилий, сколько у меня сгорело нервных клеток, а сколько потрачено эмоций… Я не говорю про деньги. А тут молодая здоровая девка готова рожать и отдавать детей, и снова рожать, и снова отдавать. Они ей не нужны. Где справедливость?

– Ты, парень, не расслабляйся, – сказал Гриша после того, как выслушал Антона. – Я тут все осмотрю и проверю.

– Ты что, идиот, чтобы деньги дома держать? – посмотрела на будущего пасынка Люся. – По крайней мере, так, чтобы мог найти первый встречный?

– Ты думаешь, что у меня тут проходной двор?!

Я не смогла сдержать смех. Полицейские тоже расхохотались.

– Я ничего не брал, – сложил ручки на груди Антон. – Честное слово. Вот если бы клад… Нам с Аллой на самом деле на свадьбу надо.

– А бабки за ребенка? И если она еще рожать собирается?

– Так это ее деньги! И она квартиру купить хочет. А мне где заработать столько? У меня нет на нормальную свадьбу, чтобы все как у людей было! Ты знаешь, сколько у нее родственников? И у меня есть. И еще очень хочется носы утереть моим бывшим…

– Вот с этого и надо было начинать, – заметил Гриша.

– Но вы можете проверить, – продолжал Антон. – Мы же еще только простукивали стены. Нигде ничего не тронуто. Разбирать думали уже вместе со Степаном Григорьевичем.

– Стены разбирать? – прошипел Гриша. – Да, я вовремя вернулся. А с папашей у меня еще будет разговор. Ты к нему когда в больницу собираешься?

Он посмотрел на потенциальную мачеху.

– Вечером. Завтра у меня с утра нотариус, потом…

– Время назови. Меня твой распорядок дня не интересует.

– В шесть.

– Вот и встретимся у одра моего родителя. А теперь я хочу спать!

Мы все поняли это как приглашение откланяться и ушли.

Максим

Женя с другом Денисом все-таки согласились с аргументами Жениного отца. Если все тщательно продумать, то дело должно выгореть. И почему это одним все, а другим ничего? Эту несправедливость нужно исправить и почивать на лаврах. И не только почивать, а устроить на работу своих друзей, всем вместе заниматься делом, получать прибыль… И ведь Женя всегда хотел денег. Много денег. Без особого напряга.

Но Женин отец предупреждал, что дело это долгое и не следует торопиться. Поспешишь – людей насмешишь. Нужно тщательно продумывать каждый шаг, прощупывать почву, получать новую информацию и использовать ее в своих интересах.

Первым делом своих женщин устроили в фирму. Хорошо, что обе имели специальности бухгалтеров, которые всегда нужны. Вначале устроилась одна, потом привела другую на декретную ставку…

У Жениного отца имелась однокомнатная квартира, которую можно было пустить в дело (ради несравненно большей прибыли в будущем!), и еще имелся паспорт одного лоха. Молодые мужчины не спрашивали, откуда он.

Уговорить жильцов коммуналки, мечтавших об отдельной квартире, труда не составило. Денис, имевший какое-то сходство с фотографией в паспорте лоха, стал представляться соседям Дмитрием, владельцем комнаты. Жене при посещении квартиры приходилось гримироваться, чтобы никто не заметил сходства с соседом снизу. Но с соседями в основном общался Денис, теперь – лже-Дмитрий.

Ни Женя, ни Денис даже не поинтересовались тем, что потом случилось с предыдущими владельцами комнаты. Этот вопрос решал Женин отец.

Они работали в новой комнате, приобретенной по паспорту лоха. Они выполняли задание Жениного отца и еще пытались найти сокровища. Ведь в квартире говорили про сокровища, оставшиеся от каких-то прошлых жильцов. Ну а вдруг что-то отыщется? Это стало бы дополнительной наградой.

Сокровищ найти не удалось, но план Жениного отца сработал! Значит, скоро у них у всех будет много денег!

Глава 28

С Алевтиной Ильиничной я встретилась только утром. Я уходила на работу, а она приехала из больницы, где провела ночь.

– Варенька, устала я очень. Вечером поговорим.

– Алла как?

– Да нормально все. Спит. Сегодня деньги должны перевести. Сейчас сама высплюсь и пойду проверять. У меня же доверенность есть. Как раз для таких случаев.

По-моему, «такой» случай (если говорить о родах) был всего третий…

Но я не стала ни о чем спрашивать и ничего уточнять, я отправилась заниматься своими непосредственными обязанностями. Мне же приходилось работать не только по заказу Игоря, но и по другим. Хотя я люблю свою работу, мы обращаемся к партнерам, с которыми сотрудничаем много лет, так что можно сказать, что все шло по накатанной колее. Просто такая работа требует времени. Нужно встретиться с людьми, поговорить…

Я не ожидала никаких новостей раньше вечера – по делу, связанному с попыткой прибрать к рукам фирму Игоря, и другим странным вещам, творившимся вокруг меня и в моем новом доме. И вообще двойнику Игоря уже пора бы было выйти из больницы. О его возвращении в квартиру Игоря могла бы сообщить Алевтина Ильинична, но ей сейчас было не до соседей. У кого бы узнать?

В гости к соседям снизу идти не хотелось. Неизвестно, как примут. Но ведь можно послушать, что у них делается. Вынуть кирпичики… А если кого-то ко мне принесет? И маловероятно, что Лиза, жена настоящего Игоря, будет разговаривать с двойником мужа в ванной. А произносимое в комнатах мне из своей комнаты не услышать.

Или подождать?

Я решила подождать развития событий. И оказалась права.

Вечером в нашу квартиру снова пришла беременная Тоня, которая носила под сердцем ребенка от подлеца Дениса, или Дмитрия, или лже-Дмитрия, в общем, того типа, который какое-то время обретался в соседней со мной комнате, знакомился со мной (в каких целях – непонятно), а теперь исчез в неизвестном направлении. Но что ей опять тут понадобилось?! Неужели думает, что будущий папаша сюда вернулся после всего, что ей рассказали? И зачем он ей такой?!

Алевтина Ильинична ходила довольная, так как дело с продажей (как она выражалась) ребенка американцам завершилось успешно, деньги Аллочке на счет перевели, сама Аллочка чувствовала себя прекрасно и через день собиралась вернуться в нашу квартиру. В больнице были заинтересованы в ее здоровье, так как надеялись, что она еще даст возможность заработать немалому количеству людей и в больнице, и сотрудничающим с ними.

Алевтина Ильинична пригласила и Тоню, и меня к себе.

– Ну, рассказывай, что у тебя еще случилось? – обратилась вездесущая бабка к Тоне.

– Мне не к кому обратиться, кроме вас, – всхлипнула Тоня. – Вы меня выслушали, вы прониклись моей бедой, вы полицию вызвали…

– Тоня, что еще случилось? – теперь спросила уже я. – Этот Денис или Дмитрий прорезался? Угрожал тебе?

– Нет, его я не видела и ни слова от него не слышала. Он как в воду канул… Но его мать сегодня хоронили.

– То есть как? – моргнула я, в следующую секунду поняла, что задала глупый вопрос. Люди умирают в разном возрасте и по разным причинам. Неужели этот подлец что-то сделал с матерью? Или у нее сердце не выдержало, когда она узнала обо всех «подвигах» сыночка?

– Да, мать Дениса умерла. Мать отца моего ребенка. Бабушка моего ребенка. Поэтому полиция и не застала ее дома. Он сам неизвестно где, а она уже была в морге. Или еще в больнице. Я по телевизору видела. Я же не работаю. Я телевизор смотрю. И там рассказали… Она была директором детского дома. Я и не знала.

Оказалось, что матери Дениса (лже-Дмитрия) сегодня посвятили целую передачу. Она была довольно известным в нашем городе человеком, а детский дом, которым она руководила, образцовым. Она была одновременно и очень доброй, и очень пробивной женщиной. Хотя пробивной ее заставила стать жизнь – и желание помочь детям, за которых она отвечала. После прихода на эту должность она избавилась чуть ли не от всего старого персонала – из-за того, что тащили из детского дома все что могли, – набрала новых людей, искренне любивших детей, сумела договориться с одним женским монастырем, и монахини стали помогать в воспитании детей и уходе за ними, потом договорилась и с мужским – чтобы мальчики могли общаться с мужчинами, что считала для них необходимым. Она не отказывалась ни от каких интервью и пользовалась любой возможностью выступить по телевидению, радио, ответить на вопросы журналистов печатных изданий. Это давало возможность обратиться к самым разным людям за спонсорской помощью, организовать детям летний отдых, а также возможность подработать. Старшие каждое лето трудились в каком-то фермерском хозяйстве, кто-то озеленял город.

Немало детей из этого детского дома усыновили – и наши граждане, и иностранные. С каждым потенциальным усыновителем директриса детского дома беседовала лично, она же делала все возможное, чтобы облегчить процедуру усыновления детей одинокими женщинами или супружескими парами, проживающими в комнате в коммунальной квартире, которым своего собственного ребенка в эту комнату принести можно, а усыновленного не положено. Можно подумать, что в общей спальне в детском доме ему лучше. В общем, эта женщина умела договариваться с кем нужно, если видела, что люди искренне хотят взять ребенка из детского дома и – самое главное – дадут ему родительскую любовь, ту, которой не хватает на всех воспитанников у сотрудников. Ребенку же нужно, чтобы любили именно его, его одного, а не всех, кто попал вместе с ним в казенное учреждение.

И еще она сама за свою жизнь усыновила четверых детей. Троих она взяла почти одновременно, а потом, по прошествии довольного приличного количества лет, взяла еще одну девочку, которую полюбила всем сердцем.

На похороны собралось огромное количество народу – и бывшие воспитанники, и сотрудники, и журналисты, и чиновники, в общем, все те, с кем директор детского дома каким-то образом пересекалась по жизни.

– Ты видела своего Дениса среди прощающихся? – уточнила Алевтина Ильинична.

– Да в этой толпе никого нельзя было разглядеть! – воскликнула Тоня. – И там же не показывали каждого крупным планом, даже ее детей. Хотя если бы я пошла на кладбище, то, наверное, увидела бы. Не мог он не быть, если это его мать, пусть и приемная.

– Странно, что она была против ребенка, – заметила я. – Судя по тому, что ты нам только что рассказала, она всеми силами старалась дать детям родителей…

– Э, Варя, молодая ты еще, – хмыкнула Алевтина Ильинична. – Можно душой болеть за чужих детей, но когда дело касается сына, пусть и усыновленного… Хотя она явно считала его своим… Ты знаешь хоть одну свекровь, которой бы нравилась невестка? Хорошо, если просто мирно общаются. Но это всегда претендентка на сына, невестка всегда что-то делает не так. Знаете, девочки, что мне одна моя подруга как-то сказала? Она с невесткой старается не ссориться, потому что следующая может оказаться еще хуже! И этой директрисе детского дома ты, Тоня, не нравилась, как претендентка на ее сына. И Варя бы не понравилась. И моя Алла. К каждой нашлись бы какие-то претензии. Насколько я поняла, он ведь до недавнего времени жил с матерью?

– Вроде да. Или очень часто там бывал. Может, одновременно на два дома жил. Только в последнее время перестал. Наверное, из-за меня… Скрывался.

Я подумала, что скрываться он мог совсем по другой причине. Но промолчала.

– Значит, у остальных троих свои семьи, – сделала вывод Алевтина Ильинична. – А этот Денис оставался при мамочке. Единственный. И зачем ей его терять? У тебя однокомнатная квартира, значит, он ушел бы жить к тебе. Оно ей было надо? Она бы осталась совсем одна. Поэтому она и не хотела, чтобы он продолжал с тобой отношения.

– И мы не знаем, так ли в той семье все было безоблачно, – заметила я.

– Вот именно, – кивнула Алевтина Ильинична. – Детки-то могли быть проблемные. Может, ненавидели друг друга, может, дрались, фортели какие-то выкидывали. Генетика-то вполне могла проявиться. Ее никакое воспитание не перешибет. Уже научно доказано.

– Конечно, о покойниках можно говорить или хорошо, или никак, – сказала Тоня. – Наверное, она на самом деле была прекрасным директором детского дома – судя по передаче, которую я сегодня смотрела. Но это не говорит о том, что она была прекрасной матерью.

– Вот именно, – кивнула Алевтина Ильинична.

– А в одном сынке проснулись криминальные наклонности, – напомнила я. – А может, и не в нем одном.

– Точно! – Глаза у вездесущей бабки загорелись. – Тут они вдвоем появлялись… Вполне могли быть сводными братьями. Или дружили с детства. И еще иметь подельников – или из семьи, или из детского дома. Они же наверняка там бывали. Сейчас позвоню в полицию.

– Сейчас-то зачем? – спросила я, хотя бы потому, что мне было жалко наших сотрудников органов, которых Алевтина Ильинична уже достала.

– Как раз сейчас нужно! Ведь если эту бабу хоронили сегодня, поминки могут продолжаться до сих пор!

Я посмотрела на часы.

– Молодая ты еще, Варя, – заметила Алевтина Ильинична. – Поминки могут на несколько дней растянуться! Когда Алла вернется из роддома, попроси ее рассказать, как у них в деревне поминки проходят. И что на них происходит.

– Но мы-то не в деревне!

Алевтина Ильинична махнула рукой.

– У нее была куча знакомых. Всех одновременно за стол не посадить.

– Но поминки могли организовывать не в квартире, а в детском доме, где явно есть большая столовая! – сказала я.

– Да, так наверное и было, – согласилась со мной Тоня.

– А потом самые близкие отправились домой. И до сих пор ее поминают. Так, я звоню в полицию. Пусть едут и берут этого Дениса или лже-Дмитрия тепленьким.

И позвонила, и еще отправилась к нашему отделению, и заставила пойти Тоню. Ну и я тоже пошла, потому что мне было жалко Тоню. И еще хотелось узнать, какую цель преследовал Денис (или лже-Дмитрий). И почему его подельник (или сводный брат, или кто он там) так похож на Игоря. И почему они выбрали своей целью Игоря? Из-за внешнего сходства или по какой-то другой причине?

Вероятно, полицейские поехали в квартиру Дениса (лже-Дмитрия) и его приемной матери в первую очередь для того, чтобы отделаться от настырной бабки. Хотя и раскрытие преступления им пошло бы в зачет. А тут, можно сказать, вездесущая бабка провела за них часть расследования. Согласовали все очень быстро, потом тронулись в путь на двух машинах, а Алевтина Ильинична и Тоня устроились в моей.

Сотрудники органов даже не пытались сдержать бабку, квартиру показывала Тоня, ну а я стояла в сторонке, хотя потом Алевтина Ильинична схватила меня за руку и затащила в квартиру. И не зря.

Я увидела пьяную в хлам Любочку, спящую на диване. Ту самую Любочку, которая работала в фирме Игоря и вместе с каким-то мужиком пыталась убить его же сотрудницу и бывшую любовницу Нину.

Максим

Во время одной из встреч с частным детективом, с которым они стали настоящими друзьями, тот сообщил Максиму, что его отец регулярно встречается с его братьями. С обоими по отдельности. Братья между собой не общаются.

– Я не знаю, как давно это происходит, – сказал частный детектив. – Ты же не просил меня следить за ними постоянно.

– Но теперь, думаю, стоит.

– И я так думаю.

– Что происходит, по твоему мнению? – спросил Максим.

– Я думаю, что ваш папаша что-то задумал на старости лет. А все, что задумывал за свою жизнь ваш папаша, было как-то связано с личным обогащением. Вероятно, решил это сделать при помощи двух сыновей.

– Меня он не разыскивал?

– Наверное, разыскивал. Тебя-то было найти проще всего. Тебя же взяли родные бабушка с дедушкой. И жил ты вначале в квартире, где жила твоя мать. Но два твоих брата – двойники. То есть одному нужно немного похудеть, второму немного поправиться, стрижку поменять. А ты, уж прости, по габаритам совсем не вписываешься. Лицо похоже, но не тело. До таких размеров им не поправиться. А тебе не похудеть. И ты же не собираешься садиться на диету?

Максим расхохотался и похлопал себя по объемному животу.

– Следи за ними и держи меня в курсе, – попросил математик.

Вскоре Максим снова уехал за границу.

Глава 29

Дениса (лже-Дмитрия) мы в квартире не застали, но пьяные гости говорили, что он недавно ушел. Вроде только что был. Никто не понимал, зачем приехала полиция. Решили, что вызвали соседи, которые не понимают, что у людей поминки.

– Ну и что, что мы поем? – спросила одна пьяная тетка неопределенного возраста. – В России принято на поминках петь песни, которые любил покойник. То есть покойница. А наша Ангелина любила…

Я не стала слушать, какие песни любила покойная директриса детского дома. Во-первых, мне это было неинтересно, во-вторых, я не понимаю и не приемлю эту дикую традицию. Ведь песни, которые любил покойник, у наших людей переходят во все песни, которые знают гости, и в конце концов гости совсем забывают, по какому поводу собрались.

Я спросила у одной сильно пьяной женщины про Любу.

– Ты что, не знаешь? – удивилась она. – Последняя дочка. Самая любимая.

В общем, все оказалось так, как я и думала… Но пусть Любой занимаются органы, что они, кстати, и намеревались делать. Конечно, пока от Нины никаких официальных заявлений не поступало. Про покушение на нее в полиции не знали. Но я теперь поняла, чей фоторобот сделали Люся и жильцы соседних с той однокомнатной квартир. На Люсю и Степана Григорьевича в Люсиной квартире (то есть квартире ее убитых родственников) напали Любочка со своим сводным братом. Нельзя исключать, что их связывали не только братско-сестринские отношения. Они же не родные по крови.

Я довезла Тоню до дома, потом мы с Алевтиной Ильиничной отправились к нам в квартиру. Из своей комнаты я позвонила Игорю и быстро пересказала события дня.

– Значит, нужно искать в этом детском доме… – задумчиво произнес он.

– Твоего двойника?

– И его тоже.

Мы распрощались, и я подумала, что следовало бы посмотреть новости по питерским каналам. Должны еще где-то сказать про смерть известной директрисы известного детского дома? Или уже все сказали? Но телевизора, как я говорила, у меня не было, его забрал бывший муж, требовалось отправляться к Алевтине Ильиничне. Снова с ней беседовать не хотелось. Да и откуда мне знать, по каким каналам пойдет эта информация, если вообще пойдет? Но у меня был Интернет, одно из величайших изобретений нашего времени. Там-то информация точно должна быть! И про директрису детского дома, и про усыновленных ею детей. И в Интернете нет четкого следования программе. Ищешь, когда тебе удобно.

Про директрису детского дома было много информации – и новой, появившейся после ее смерти, и той, что «висела» в Интернете со времен ее борьбы с чиновниками, выбивания продуктов, игрушек, лекарств своим воспитанникам, организации для них экскурсий, кружков, встреч с интересными людьми. Я могла бы это читать и читать, но не было времени. Правда, я порадовалась, что хоть каким-то брошенным детям повезло…

У нее было больное сердце. Официальная причина смерти была какая-то мудреная, но если говорить простым языком, понятным любому человеку: больное сердце не выдержало.

Наверное, она много нервничала за свою жизнь. Хотя нельзя исключать, что в могилу ее толкнул какой-то сильный стресс. Но про это ничего не говорилось.

Нашлась информация и об усыновлении. Директриса детского дома не скрывала ни от кого, включая детей, что они – усыновленные. Во-первых, они все уже были в том возрасте, когда это понимают, во-вторых, обязательно нашелся бы какой-нибудь добренький дядя или тетя, которые рассказали бы детям историю их рождения. Или журналисты спросили бы в самый неподходящий момент.

За свою жизнь эта женщина усыновила одного мальчика и трех девочек, последней была Люба. Мальчик был родным братом одной из девочек. Нельзя исключать, что она взяла его именно по этой причине, так как братьев с сестрами при усыновлении не разлучают.

Парня звали Денисом. С фотографии на меня смотрел именно тот мужчина, который жил (или появлялся) в соседней со мной комнате коммунальной квартиры и представлялся Дмитрием.

Похожего на Игоря брата у него не было. Значит, мог быть одноклассник. Или просто детдомовец, который приходил в гости. Или лже-Игорь жил в одном дворе с Денисом (лже-Дмитрием).

Но откуда такое сходство? И откуда они узнали про моего Игоря? С чего вдруг эта компания вдруг заинтересовалась его фирмой?

Спать мне расхотелось, и я решила посмотреть другие новости последних дней. Что еще произошло у нас в городе?

Внимание почему-то привлекла статья, названная «Математик и медведь». Я раскрыла ее и углубилась в чтение.

Математик с мировым именем (не Перельман, а некто Максим Михайлович Колычевский) отмечал вместе с близкими друзьями получение очередной премии. Все свои награды он получил за рубежом (у нас что, не ценят своих математиков?), работал в основном там же – читал лекции то в США, то в Австралии, то в Израиле, то в Германии. Иногда приезжал на родину, встречался с друзьями, тоже выступал с лекциями, снова уезжал.

На этот раз он собрал узкий круг друзей в ресторане, где выступали артисты цирка, в частности дрессировщик с медведем, которого почему-то очень любят наши подвыпившие граждане. Но математики с физиками пошли дальше обычного контингента. Они напоили медведя.

Дрессировщик и раньше напивался неоднократно, но никогда не забывал запереть своего подопечного в кладовке, куда шеф-повар подавал что-то вкусненькое. И медведь там спокойно сидел после выступлений и ждал, когда хозяин протрезвеет, заберет его и они поедут домой. Медведь, как выяснилось, проживал вместе с дрессировщиком в загородном доме, ну, конечно, не совсем вместе, а на выделенной ему части.

Математики с физиками быстро напоили дрессировщика, у которого, похоже, не было закалки, полученной людьми с высшим образованием и научными степенями во время выездов в колхозы, на овощебазы и стройотряды в студенческие годы. Наш доктор наук, поступивший в вуз в советские времена, выиграет любое соревнование по уборке урожая и разбору гнилых овощей у коллеги из Америки или Австралии. С Израилем сложнее. Некоторые люди, теперь живущие там, здесь прошли такую закалку, о которой не забудут никогда.

После дрессировщика математики с физиками взялись за медведя – после того, как на ресторанной салфетке вывели какие-то мудреные формулы, теперь приложенные к протоколам, составленным представителями правоохранительных органов.

Медведя напоили пивом. От водки и коньяка он категорически отказался (так утверждали математики с физиками), а пиво, похоже, пробовал не в первый раз, что нельзя исключать с таким-то хозяином. Но пока у хозяина этот вопрос уточнить не удалось, так как разбудить его не смогли, и он был отправлен в какое-то медицинское учреждение для поправки здоровья в связи с упразднением вытрезвителей.

Но медведь в отличие от хозяина не заснул, а начал буянить. Хорошо хоть песни не пел, но народ по залу погонял знатно, включая физиков с математиками.

Успокоить медведя смогли специалисты из МЧС, которые, как выяснилось, не в первый раз имели дело с пьяными животными, на которых не действуют обычные ампулы со снотворным. Диспетчер при вызове бригады совсем не удивился, задал уточняющие вопросы, потом приехали ребята, пульнули в медведя, скакавшего по залу, парочкой ампул, потом куда-то увезли храпящего зверя.

Математиков с физиками доставили в ближайшее отделение, но ничего им предъявить не смогли. По нашим законам запрещено вовлекать в пьянку несовершеннолетних. А дрессировщик – взрослый, медведь – тоже. То есть если хочет – пьет, не хочет – может отказаться. А граждане подтвердили, что медведь пил сам! В него никто ничего не вливал. То есть взрослый зверь пил пиво, перебрал, не рассчитав свою дозу и начал буянить. В общем, для России дело привычное. У посетителей заведения претензий к математикам с физиками не было никаких. Наоборот! Несколько человек пришли в отделение с просьбой их отпустить, так как давно так не развлекались. Заведение потребовало оплатить нанесенный медведем ущерб, и на компенсацию ущерба также скинулись и другие посетители, которые развеяли скуку, поиграв в догонялки с пьяным медведем.

Игра в догонялки была записана на видео. То есть в ресторане работали камеры слежения, и отдельные моменты вечера, также послужившие доказательством невиновности физиков с математиками, были выложены в Сеть.

Смотреть было забавно, но меня поразило другое…

Максим Михайлович Колычевский был удивительно похож на Игоря – как и некий тип, в настоящее время пребывающий в больнице под его именем или уже вернувшийся к его жене Лизе в квартиру под нашей. Точно я этого не знала.

То есть у Максима Михайловича с Игорем Олеговичем было почти одно лицо – вид несколько изменяла стрижка. Но математик был значительно полнее, имел внушительный живот, и по этой причине за двойника Игоря сойти никак не мог. Но лицо…

Просмотрев видеокадры с камер слежения, я отыскала в Сети информацию об известном математике и, моргая, уставилась на его фотографию, потом нашла еще несколько на страничке в одной известной социальной сети.

Теперь я могла утверждать со стопроцентной уверенностью: Максим Михайлович был еще одной копией Игоря, только седых волос у него было побольше, стрижка была другая, да и животик он успел отъесть приличный – или накачал его пивом. Игорь и его двойник, лежащий в больнице, выглядели более здоровыми, несмотря на все события последнего времени. Возможно, они в целом вели гораздо более здоровый образ жизни, чем математик с мировым именем, путешествующий по городам и весям и везде встречающий своих бывших одноклассников, сокурсников или коллег, с которыми успел где-то поработать или что-то попраздновать.

Я стала читать о Максиме Михайловиче все, что только удастся найти, и выяснила, что он родился в один день и год с моим Игорем, только Игорь родился в районе Уральского хребта, где его отец-военный служил в то время, а Максим Михайлович – в Ленинграде. Его мать умерла при родах, и его вырастили бабушка с дедушкой, родители матери. Про отца ничего не говорилось, отчество было по дедушке. И дедушка, и бабушка были докторами наук, преподавали в Университете. Единственный и любимый внук в детстве показал способности к математике, окончил специализированную школу, потом Университет, потом аспирантуру, какое-то время работал в нашей Академии наук, потом времена изменились, и Максим Михайлович отправился покорять зарубежные университеты. Бабушка с дедушкой давно умерли, женат Максим Михайлович никогда не был, но женщин любил, и только женщин. Но больше всего Максим Михайлович любил покутить с друзьями, которых имел великое множество. На страничке в социальной сети фотографии вручения наград перемежались с фотографиями с кутежей в различных странах. Кутежей было больше, так как повод находился всегда. Награды получал не только Максим Михайлович, ну и за встречу, за десять лет после окончания Университета, пять лет после защиты… Было бы что выпить – повод найдется.

Наконец я выключила компьютер. Время было уже позднее, я засиделась гораздо дольше, чем планировала. Но мне не хотелось спать! В голове крутилось множество мыслей. Я ничего не понимала! Звонить в квартиру родственникам, где находился и Игорь, было уже поздно. Племянник Денис, конечно, может еще не спать, но мог только что заснуть. В любом случае информация могла подождать.

Но как три человека могут быть настолько похожи?

Или два человека? Мог Максим Михайлович с его любовью к розыгрышам устроить этот маскарад?

Но зачем?

Может, ему срочно нужны деньги для какого-то дела? Хотя, судя по размерам только одних премий, он должен быть весьма обеспеченным человеком. Денег, конечно, никогда не бывает много, но…

В общем, я решила лечь спать. Этой ночью я не могла ничего решить, тем более одна.

Максим

Иногда Женя жалел, что ему не удалось познакомиться с братом. Хотя как бы к нему отнесся этот брат? Как к бедному родственнику? Как к просителю?

А место брата занимать было приятно, и еще приятней будет, когда он придет в саму фирму. Приятно быть начальником, ведь Женя всегда был подчиненным.

И жена брата сразу же поняла, кто в доме хозяин и кто будет заказывать музыку. Жить-то хочется, и хорошо жить. Но Женя пока не решил, которую из женщин оставит себе. Или обеих? Почему бы не иметь сразу двух? С деньгами, которыми он вскоре начнет распоряжаться, он себе и трех, и четырех сможет позволить.

Сестры Дениса помогут не проколоться в фирме. Очень хорошо, что братец планировал устроить праздник. Как раз все выступят, Женя всех запомнит. Или большинство запомнит. Отец поможет управлять фирмой. Да и сам Женя должен справиться. Не дурак же он? Вон какое дело провернул! И чем он хуже брата-то? Просто ему долго не везло в жизни.

Но он и представить не мог, чем закончится дело…

Глава 30

Не знаю, как встала утром. Спасибо Алевтине Ильиничне, которая голосила то ли в коридоре, то ли на кухне. Я прислушалась. Так голосят по покойнику!

Неужели Аллочка?! Неужели заражение крови или еще какая-то гадость? Ведь рожала-то она совсем не в стерильных условиях!

Я накинула халат и выскочила в коридор.

– Что случилось?! – воскликнула я, увидев зареванное лицо Алевтины Ильиничны. В коридор также вышли гадалка Валентина с мужем и алкоголик Паша, который еще плохо соображал и явно думал лишь о том, чем бы опохмелиться.

– Алла… Алла… – со всхлипами повторяла Алевтина Ильинична.

– Она жива?! – воскликнула гадалка Валентина.

Алевтина Ильинична покачала головой.

– Прошлой ночью…

– В смысле этой ночью? – уточнила я.

– Нет, прошлой, с воскресенья на понедельник, но эту информацию почему-то скрывали. Следственные органы потребовали.

– Но вы ведь вроде бы к ней вчера ездили, – заметил муж гадалки Валентины, посмотрел на свою жену, потом на меня.

– Как я могла к ней ездить? Кто бы меня к ней пустил?!

– Но вы же ее единственная родственница в нашем городе. Она живет с вами, – напомнила я.

– Варя, ты не поняла! Ты подумала, что я про свою Аллу.

– Так, кто помер? За упокой чьей души мне выпить? – встрял алкоголик Паша. – И налейте кто-нибудь… Трубы горят, Алевтина Ильинична!

– Алла Леонидовна Сухомлинская, звезда нашей эстрады!

Алевтина Ильинична принялась рассказывать, как ходила на концерты Аллы Сухомлинской еще в советские времена, как билеты распределялись на работе через профком, как она простаивала за ними в очередь под дождем и снегом…

Я же оперлась плечом о стену. У меня закружилась голова.

Я же видела Аллу Сухомлинскую в воскресенье – вместе с Игорем и Ниной, в той самой больнице, где сейчас должна лежать Нина. И Алла Сухомлинская написала на меня завещание…

Я понимала, что все это – игра, раз она столько раз меняла завещание. Но у меня могут возникнуть неприятности. Мне это надо?

И Игорю пока не надо выходить из тени. И Нине. Это опасно для их здоровья.

– Варя, с тобой все в порядке? Может, нашатыря? – раздался рядом голос гадалки Валентины.

– Все нормально. Спасибо. А что случилось с Аллой Сухомлинской? – посмотрела я на Алевтину Ильиничну. – Сердце?

– Да, сердце! Зарезали ее прямо в сердце! В больнице. Она решила пройти плановое обследование – она же всегда следила за своим здоровьем, с ее-то нагрузками! – а там какой-то маньяк…

– Полиция считает, что маньяк? – встрял муж Валентины.

– Валер, давай ее помянем, – толкнул его в бок алкоголик Паша.

– Ну а кто ж еще-то?! – всплеснула руками Алевтина Ильинична, отвечая мужу гадалки Валентины.

– Наследники, – уверенно заявил Валера. – Всегда нужно искать, кому выгодно.

Я не стала говорить, что выгодно было мне. Я до сих пор не могла поверить, что случившееся – правда. Ведь Алла Сухомлинская и Нина находились в дорогой, закрытой клинике, куда просто так с улицы не попадешь… Могли попасть знакомые, родственники. Но все входящие фиксировались. Значит, убийцу скоро вычислят. Или уже вычислили.

Хотя… Могли кому-то заплатить. Какая-то сестричка могла оказалась услугу любимому мужчине.

Я не знала, кто мог желать смерти известной певице. Но наверняка у нее имелись враги. Еще она занималась бизнесом, продвигала несколько телепроектов… Конкурентов явно было достаточно. И не только на эстраде.

Но завещание-то составлено на мое имя!

Я умылась ледяной водой и отправилась назад в свою комнату.

Первым делом позвонила Нине – следовало справиться о ее здоровье, поинтересоваться, не нужно ли ей что-то привезти, ну и конечно спросить про Аллу Сухомлинскую…

Я запустила набор номера, но ответила не Нина, а мужской голос.

– Где Нина?! – закричала я не своим голосом. Неужели и с ней что-то случилось в этой больнице? Зачем мы ее туда отвезли?!

– Варвара Николаевна? – уточнил низкий мужской голос. – Я как раз собирался вам звонить.

Мужчина представился и оказался следователем.

– Нина жива?

– Жива. И у ее палаты дежурит охрана. Вам что-нибудь известно…

– Да мне соседка только что сказала, что Аллу Сухомлинскую… Это правда?

– К сожалению, да.

– А Нина ранена?

– Нет, с ней все в порядке. То есть она, конечно, еще не поправилась. Но она жива, не ранена, и ее охраняют наши люди.

– Ее охраняют? – повторила я, как автомат, хотя следователь уже дважды об этом сказал.

– Варвара Николаевна, давайте встретимся лично. И мне бы еще хотелось побеседовать с Игорем Олеговичем…

– Э-э-э…

– Нина Евгеньевна нам все рассказала. То есть то, что ей известно. Вы уж не обижайтесь на нее. Но когда на твою жизнь покушаются дважды…

– Дважды?.. – опять эхом повторила я.

– Да, мы считаем, что покушались на Нину Евгеньевну. Они же поступили в больницу в один день с Сухомлинской. Ну и… Варвара Николаевна, когда бы мы могли с вами встретиться? С вами и Игорем Олеговичем?

– Вечером, – автоматически сказала я. – Я никак не могу отменить запланированные на сегодня дела. Я и так опаздываю. Куда мне нужно приехать?

– Я понимаю, что Игорь Олегович старается никуда не ездить. Так что давайте я с коллегой приеду к вам.

– Ко мне – это в коммунальную квартиру. Вы не возражаете, если мы для начала встретимся без Игоря Олеговича?

Мужчина усмехнулся.

– Вы правильно опасаетесь. Давайте без Игоря Олеговича. А чтобы вы не сомневались, что мы оттуда, откуда я сказал, приезжайте в Управление. Я вам закажу пропуск.

Мужчина продиктовал адрес, пояснил, как лучше подъезжать, где припарковаться. Со вздохом сказал, что я могу не торопиться. Ему сегодня на работе явно сидеть до полуночи.

Уже из машины я позвонила Игорю и вкратце обрисовала ситуацию.

– Значит, Нина нас сдала, – сделал вывод он ничего не выражающим тоном. – Хорошо, что она не знает, где я сейчас живу. Но, может, и лучше, что органы подключились. Но кто ее-то хотел убить?

– Ты забыл, что ее совсем недавно сбросили в Неву?

– Но откуда Люба и ее хахаль смогли узнать, что она в этой больнице?! Как они туда проникли?!

– Это не хахаль, а брат. Если мы говорим про одного человека.

«Да и Люба вполне уже может быть за решеткой», – подумала я, но точно этого не знала, и поэтому вслух ничего не сказала.

– Они оба усыновленные, – напомнил Игорь. – Между собой – не родные. Мы же не знаем, какие между ними на самом деле отношения. Если это вообще они действовали!

Я, кстати, об этом сама недавно думала.

– А кто еще мог? – спросила вслух.

– Ну а я-то откуда знаю?! Может, все-таки хотели убить Сухомлинскую? У нее явно больше врагов и конкурентов, чем у Нины, то есть у Нины конкурентов вообще нет. Она не занимается бизнесом, она – нанятый работник.

Игорь попросил меня позвонить, как только мне станет известно что-то конкретное. Но до вечера ничего не происходило, а вечером я отправилась в Управление, очень надеясь, что у меня не возникнет лишних неприятностей. В нашей стране нельзя забывать поговорку «Был бы человек – статья найдется», ну и прочие народные мудрости.

Максим

– Твой брат Женя становится похожим на Игоря, – сообщил частный детектив Максиму. – Игорь, правда, тоже немного похудел. Но отец гораздо чаще видится с Игорем. Они что-то подолгу обсуждают. Похоже, задумали какое-то совместное дело. Только мне непонятно, зачем это нужно бизнесмену.

Потом выяснилось, что Женя с другом часто бывают в квартире, расположенной строго над той, в которой проживал Игорь.

Потом Игорь исчез, и его место занял Женя.

Но Игорь почему-то жил в квартире сестры одной из жительниц той самой коммунальной квартиры…

Частному детективу самому было интересно разобраться в этой истории. И Максим уже давно стал его другом. Хотелось помочь другу. Хотелось, чтобы друг никак не пострадал и, может, обрел родственников. Частный детектив знал, что Максиму очень одиноко из-за того, что не создал семью, из-за того, что у него никого нет… Вообще никого. Но нужны ли ему такие братья?

Глава 31

Следователь оказался приятным мужчиной лет тридцати пяти. С ним в кабинете сидел веснушчатый рыжий парень лет на десять моложе и с аппетитом ел мороженое.

– Поужинать не успел. И пообедать, – сказал парень, когда я вошла. – Так что не обращайте на меня внимания.

– Мороженое заменяет вам обед и ужин?

– Ага, – кивнул он.

– Десяток мороженых, – поправил старший товарищ. – И на завтрак тоже хорошо идет. У некоторых. Не будем показывать пальцем.

Я улыбнулась. Первое напряжение ушло. Я села на предложенный стул.

– Как я понимаю, спрашивать, почему вы и Игорь Олегович не обратились в правоохранительные органы, глупо и бессмысленно. Так?

Я кивнула.

– И говорить, что опасно самим заниматься расследованием – тоже.

Я рассмеялась.

– Но вы же должны понимать, что у нас больше возможностей?

Я неопределенно пожала плечами.

– Почему вы нам не верите?

– Ну…

– Можете не отвечать. Ответ знаю заранее. Но, пожалуйста, не судите обо всех органах по отдельным представителям.

– Я и не сужу. Только у нас достоянием общественности всегда становятся истории про паршивую овцу, затесавшуюся в стадо. И это касается не только органов. Журналистам не интересны рассказы о тех, кто просто выполняет свою работу так, как надо.

– В общем, да… Расскажите, пожалуйста, что вам известно про Игоря Олеговича. Что с ним произошло?

Я рассказала. Мне показалось, что этот человек может нам помочь. Только я не стала упоминать про математика Максима Михайловича Колычевского, потому что не успела про него сказать даже Игорю. И вообще я информацию о нем видела только в Интернете, в одиночестве, у себя в комнате… Я должна была ее обдумать, обсудить с Игорем, может, съездить к Максиму Михайловичу, познакомиться лично… Посмотреть на него живьем, а не на фотографиях в Интернете!

– М-да, – только и сказал следователь после того, как я закончила рассказ доставкой Нины в больницу.

– А с Ниной-то что?

– Я же вам сказал: с ней все в порядке. В относительном порядке. Она продолжает лечение от того, от чего ее и лечили изначально. Но в больницу на консультацию приезжал двойник Игоря Олеговича.

– Тот, который лежит в больнице с переломами и сотрясением мозга? Или сотрясения не было?

– Уже не лежит.

– Вы его арестовали?

– Пока нет.

– Где он?!

– Вероятно, в квартире, расположенной под вашей коммуналкой. Вы его не видели вчера или сегодня?

– Нет. Но что он делал в той больнице, где Нина? – не понимала я.

– Я же вам сказал: приезжал на консультацию. Там это рядовое явление. Приезжают в любое время дня и ночи. Люди же занятые. Врачи все понимают и получают совсем не так, как в государственных клиниках. Так что не было ничего необычного в том, что этот «Игорь Олегович» позвонил, договорился, приехал, потом уехал.

– И убил Сухомлинскую?!

– Вероятно. Доказательств нет. Камер видеонаблюдения в коридорах и тем более палатах нет. Элитные пациенты совсем не хотят, чтобы их не в самой лучшей форме фиксировали на каких-то носителях. Там же куча всяких артисток и певичек лечится. Точно знают, что врачи и медсестры не продадут информацию никаким журналистам. А в государственной больнице в этом нельзя быть уверенным, несмотря ни на какие врачебные тайны. В случае необходимости рядом с пациентом сидит сиделка. Есть кнопка экстренного вызова. К некоторым пациентам врачи или медсестры регулярно заглядывают – если есть необходимость с медицинской точки зрения. Хотя при входе, конечно, камеры есть. И в ту ночь приезжал только он один. Его опознала Нина Евгеньевна. То есть она сказала, что это двойник, рассказала, откуда он взялся, что сделали с Игорем Олеговичем. То, что знала. Вы, как я понял, знаете гораздо больше. Хотя вашему Игорю Олеговичу придется подтверждать алиби. Есть кому подтвердить?

– Есть, – кивнула я. Я не сомневалась, что мои сестра и племянник подтвердят, что Игорь находился в их квартире.

– И пройти процедуру УЗИ-диагностики.

– Зачем? – не поняла я.

– Чтобы подтвердить, что обследовали не его. Вашего Игоря Олеговича осмотрит тот же врач, который осматривал приезжавшего ночью пациента. Хотя и ваш Игорь Олегович мог там быть. Подумайте, Варвара Николаевна.

– Зачем ему убивать Нину? Ведь вы решили, что тот человек приходил убивать Нину, но что-то напутал и…

– В этой версии нас пыталась убедить Нина Евгеньевна. Но и другие люди должны посмотреть на двух двойников. И в жизни, и в записи. Мне самому интересно. Пока обвинение с вашего Игоря Олеговича не снято.

– Но его двойник…

– Выписался из больницы, где лежал. Должен долечиваться дома. На работу пока не выходил. И вообще-то он был в гипсе…

Я моргнула.

– Но Игорю-то зачем…

– Ради вас, например, Варвара Николаевна.

– Что ради меня?

– Вы же теперь – богатая наследница. Конечно, придется посудиться с родственниками усопшей певицы, но завещание составлено по всем правилам. Правда, еще нужно выяснить, успели ли аннулировать паспорт Нины Евгеньевны… Признали ли ее погибшей? Вы не в курсе, кого-то похоронили вместо нее?

– Понятия не имею.

– Ну, значит, могли и не аннулировать. В любом случае это слабая зацепка. Она жива и подтвердит, что Алла Сухомлинская при ней подписала завещание. Если кто-то вспомнит, что у нее не было с собой паспорта и она диктовала номер по памяти. Если кто-то сообразит, что номера паспортов разные – нового (если ей вообще придется новый делать) и старого. Нотариусу это точно не нужно. Вам тоже. Медикам не нужна лишняя головная боль с чужим завещанием. И Игорь Олегович подтвердит, что Сухомлинская все завещала вам. И главврач. И психиатр. И нотариус, который не хочет лишних проблем. Так что девяносто девять процентов, что вы унаследуете имущество Аллы Сухомлинской. С чем и могу вас поздравить. Переедете из коммунальной квартиры в отдельную.

– Вы серьезно?

– Про переезд? Но вы же не останетесь в коммуналке? Или у вас там так весело, что и уезжать не хочется?

– Хочется. Я про наследство. Вы про наследство серьезно говорите?

– Более чем. Но повторяю: родственники это дело так не оставят. Однако советую судиться. У вас есть все шансы выиграть дело.

Я смотрела на следователя, открыв рот.

– Я понимаю, что вы не восприняли подписание завещания серьезно. В особенности после того, как вам рассказали, сколько раз певица его меняла. Это на самом деле так. Но повторяю: завещание было составлено по всем правилам и подписано, пусть и с небольшими нарушениями. Кстати, можно и без свидетелей обойтись. Я вообще не знаю, зачем Сухомлинская их приглашала. Или просто любила публику? Но в случае смерти Сухомлинской вы – наследница. И Игорь Олегович это понял. И воспринял серьезно. У него был мотив убить ее. Вы становитесь богатой наследницей, он на вас женится… Или он просто хотел вас так отблагодарить за все, что вы для него сделали. И ведь он же не знает, что найдет, когда выйдет из тени. От фирмы могут остаться рожки да ножки. А тут приличное наследство, бизнес…

Я не смогла закрыть от удивления рот. Игорь не мог убить Сухомлинскую. А вот его двойник, по-моему, мог убить кого угодно, о чем я и сказала следователю.

– Откуда он мог знать, что Нина Евгеньевна находится в этой больнице?

– Проверьте сотрудников больницы, – предложила я. – Нет ли там кого-то из детского дома номер… – я назвала нужный. – Или удочеренных директрисой детского дома девочек, которые теперь, конечно, взрослые женщины.

Мне пришлось в подробностях пересказать то, что я накопала в Интернете.

– Значит, думаете, что это одна шайка? Которая нацелилась на фирму Игоря Олеговича?

– А что еще я могу думать?

– Ну… Возможны варианты.

– Какие?!

– Давайте подождем обследования вашего Игоря Олеговича. Вы можете сегодня привезти его в больницу? Мы все будем присутствовать. Как я уже сказал, его осмотрит тот же врач. Те люди, которые говорили с двойником, поговорят и с ним. Тогда мы сможем точно сказать, он был в больнице или не он. Хотите это узнать?

– Хочу, – сказала я.

Я на самом деле хотела.

– Кстати, а вы что делали поздно вечером в воскресенье? И ночью?

– Вы и меня подозреваете?

– Вас, конечно, камеры наблюдения перед входом в больницу не зафиксировали… Но я должен спросить для проформы.

Я сказала, что делала, и перечислила свидетелей, которые могли подтвердить, где я находилась. Упоминание первого американского вице-консула произвело самое большое впечатление. Рыжий парень даже мороженым подавился.

– Как у вас в доме интересно, – покачал головой следователь. – А вы не знаете, сколько платят за ребенка?

– По-моему, по договоренности. Алла по моим прикидкам тысяч восемьсот получает – в целом. Могу ошибиться. И должна быть доплата за двойню.

– Еще восемьсот? – встрял рыжий. – Может, мне пол поменять?

– Ты все равно не родишь, – хмыкнул следователь. – Но я впервые жалею, что не родился женщиной. Донорство спермы – это просто копейки, а тут…

– Женщина девять месяцев беременная ходит! – закричала я. – Вы понимаете, как это тяжело?

Хотя я сама с радостью терпела бы и токсикоз, и боль в спине, и невозможность поспать на животе, и многое другое – только бы родить ребеночка… И на суррогатную мать у меня нет денег.

Или теперь есть? Наследства Аллы Сухомлинской хватит и на большую квартиру, и на суррогатную мать? И на воспитание и образование ребеночка?

Вероятно, мои мысли каким-то образом отразились на лице. По крайней мере, следователь спросил, не думаю ли я о том, куда потратить деньги. Я честно сказала, о чем подумала. Следователь закатил глаза. Рыжий опять подавился мороженым.

– Могу пожелать вам удачи, Варвара Николаевна, – сказал следователь. – И даже не буду считать то, что вы сейчас сказали, возможным мотивом убийства Сухомлинской.

– Да неужели вы думаете, что я бы побежала убивать Сухомлинскую – или кого-то другого, – даже если бы подобная мысль мне раньше пришла в голову? Я пятнадцать лет пыталась забеременеть, но ни мой бывший муж, ни я…

– Успокойтесь, – следователь по-дружески накрыл мою руку своей. – Вас никто ни в чем не подозревает. Даже в сокрытии улик.

Я не стала спрашивать, какие улики я могла скрыть… И спасибо, что больше не напоминал про спасение мною Игоря, про несообщение о преступлении… У них явно не было цели меня посадить. За что? Но вот Игоря…

– Встретимся в известной вам частной клинике. Через сколько вы сможете туда приехать с Игорем Олеговичем? – спросил следователь.

– Часа через два.

Глава 32

Я поехала в квартиру сестры. Возможно, за мной следовал кто-то из представителей органов, но я не мастер по определению слежки. И в любом случае вопрос надо было решать! Игорю пора было выходить из тени! Это его пытались убить, а не он! И я, и мои родственники можем многое рассказать в суде. И врач, которого вызывали к Игорю, подтвердит, в каком он был состоянии. И где он был, когда другой «Игорь Олегович» лечился непонятно от чего в государственной больнице. И Нина сразу же поняла, что это двойник, занявший место Игоря. И Нину пытались убить. И она знает кто. И в ночь с воскресенья на понедельник ее снова пытались убить…

Игорь, мой племянник Денис и сестра очень внимательно меня выслушали.

– Он никуда не выходил, – твердо заявил мой племянник.

– Но съездить в больницу и доказать свою невиновность все-таки стоит, – высказала свое мнение сестра.

– Только с адвокатом, – посмотрел на меня Игорь. – Сейчас позвоню и попрошу подъехать. А то знаю я наши органы… Варя, я клянусь тебе: я никого не убивал. Аллу Сухомлинскую так уж точно. Зачем она мне сдалась?! Хотя мне было интересно выслушать версию следователя. Однако он не учел, что я и так не бедный человек, и в состоянии обеспечить тебя, Варя, всем, что твоей душеньке угодно.

«А как же Лиза?» – хотела спросить я, но промолчала. Какое мне дело до его жены? В особенности, раз я хочу занять ее место…

С адвокатом мы встретились по пути, и он на своей машине пристроился за моей, в которой сидели Игорь и Денис, поехавший в качестве свидетеля.

Следователь с рыжим помощником не преследовали нас, а ждали в больнице, где Игоря рассматривали, как какую-то экзотическую зверюшку. Первой заговорила медсестра.

– Тогда был не он, – уверенно заявила она. – Не мог он за пару дней так отъесться.

– Я что, толстый? – даже обиделся Игорь.

– Вы – плотный, а ваш двойник заметно стройнее. Вас нельзя назвать сухощавым. Думаю, что для изображения вас ему пришлось бы на живот и бока что-то подкладывать. Или народ решил бы, что он в больнице так похудел…

Я подумала, что Максим Михайлович еще более упитанный, чем Игорь… Про еще одного двойника (тройника?) я пока не успела рассказать ни Игорю, ни Денису. Времени не было. Нам требовалось обсуждать другие проблемы и план действий в одном или другом случае – мы же не знали, как будет развиваться ситуация.

– Ну, пойдем почки проверять, – улыбнулся врач. – Как раз пройдете незапланированный осмотр. Ведь иначе, наверное, не собрались бы. Правда?

– Правда, – кивнул Игорь.

Врач тоже подтвердил, что у него был не Игорь, хотя обнаружил у него в почках песок и дал соответствующие рекомендации. К нам вышла Нина, которой кто-то сообщил о нашем приезде, тепло поздоровалась со мной и с Игорем.

Медсестры, которые стояли за моей спиной, тихими голосами говорили о том, что органы занимаются ерундой. Убивали Аллу Сухомлинскую. Однозначно. У нее было много завистников, недоброжелателей и просто врагов. Органы должны копать в том направлении. Возможно, двойник – настоящий рецидивист, и даже не знал о том, что в этой больнице находится Нина. Ему заказали Аллу Сухомлинскую. Да, он мог воспользоваться своим сходством с бизнесменом, чтобы того потом обвинили в убийстве, но ведь на известную певицу уже были покушения!

Я стала вспоминать, что слышала или читала про них. Но все прошлые покушения на Аллу Сухомлинскую были устроены психами. Никого из них не отправили на зону, все разъехались на принудительное лечение в соответствующие учреждения. Возможно, эти покушения были частью пиара. Ведь певица не пострадала ни в одном случае, а уж раздувались истории – будь здоров! Или просто пиар-менеджеры использовали любую возможность, чтобы напомнить народу о его любимице.

Пока я прислушивалась к разговору медсестер, Игорь что-то напряженно обсуждал со следователем. Рядом стоял Денис, который вскоре нашел глазами меня и подозвал к компании мужчин. Слушать сестричек мне дальше было незачем, я подошла к мужчинам.

– Варвара Николаевна, вы не могли бы выяснить, нет ли двойника Игоря Олеговича сейчас в квартире под вами? – посмотрел на меня следователь. – Слышал, что у вас есть одна вездесущая бабка…

– Что конкретно вы от меня хотите?

– Мы с Игорем Олеговичем и Денисом Михайловичем сейчас поедем к нам в Управление. Кое-какие бумажки заполним. А потом Игорь Олегович вернется по месту регистрации. Давно пора, как я понимаю. С женой вопрос решит, чтобы опять же вас не держать в подвешенном состоянии. Так, Игорь Олегович?

Мы встретились с Игорем глазами и улыбнулись друг другу.

И тут мне в голову ударила мысль.

– А если там… в смысле в квартире…

– Варвара Николаевна, ну неужели вы думали, что мы Игоря Олеговича не проводим? Конечно, проводим. С группой поедем. Накопилось у нас немало вопросов к двойнику Игоря Олеговича. И вы сами сможете у него спросить то, что вас интересует. Ведь у вас явно есть к нему вопросы? Но просто так ребят на ночь глядя не хочется дергать. И не хочется заранее предупреждать, что мы все – то есть многое – знаем, хотим перевезти гражданина в казенный дом, поставить на питание за счет государства… Зайдите к Лизе. По-соседски. Придумайте причину. Подключите эту вашу бабку, которая во все дырки лезет. И перезвоните мне, пожалуйста. Глава 33

В общем, я поехала домой одна на своей машине. Игорь с Денисом сели в машину адвоката, которого Игорь не отпускал (а мало ли что?), представители органов поехали на своем транспорте.

Уже подходя к своему подъезду, я услышала истошные крики. Орали несколько человек, причем и мужчины, и женщины. Я узнала голос Алевтины Ильиничны, который ни с чьим не спутаешь. Интересно, сколько все-таки децибел она выдает и что еще произошло? Может, кто-то еще рожает? Хотя вроде бы беременных у нас в подъезде больше нет…

Я вошла и стала подниматься вверх по лестнице. Пока шла, к подъезду подъехала «Скорая», из нее выскочили врач с фельдшером и направились в наш подъезд. Может, у нас кого-то прирезали и недорезали? По-моему, в этом доме могло случиться все что угодно.

На площадку третьего этажа я поднялась первой. Практически сразу же за мной прибежали медики. На лестничном полу лежал двойник Игоря и истошно орал. Похоже, на этот раз он на самом деле сломал ногу, потому что гипс и какие-либо повязки отсутствовали, а нога была как-то неестественно вывернута. Или в больнице на ноге не было гипса? Вроде бы она была просто забинтована. Но на руке гипс точно был, а сейчас отсутствовал. Но ведь так быстро его не снимают, о чем, кстати, как раз спрашивала Алевтина Ильинична.

На лестнице также стояли жильцы нашей квартиры – гадалка Валентина с мужем-художником и алкоголики Паша с Дашей, которые были уже навеселе и то хихикали, то что-то кричали. Они вообще любили поучаствовать в скандалах. Также на лестнице стоял сосед сверху, Гриша, с собакой под мышкой. Григорий мне подмигнул.

– Что тут происходит? – спросила я.

– Что случилось? – спросил врач «Скорой».

– Заберите меня отсюда! – заорал с пола двойник Игоря. – Я отравлен колдовским зельем!

Врач поднял глаза на собравшихся жильцов.

– Кто вызывал «Скорую»? – спросил он.

– Я и вызывал! – заорал с пола двойник Игоря. – Я ногу сломал!

– Так вы отравлены колдовским зельем или сломали ногу? Вообще-то для таких случаев приезжают разные бригады.

Для отравленных колдовским зельем, по-моему, вызывают психиатрическую «Скорую», но я решила не встревать.

– И то и другое! Я сломал ногу, потому что меня отравили колдовским зельем.

– Так, родственники у гражданина есть? – Врач обвел жильцов взглядом.

– Жена есть, – сообщила я.

– Лизка в квартире, – встряла Алевтина Ильинична. – Я слышала, как они ругались. Это с нашими-то перекрытиями!

– Так ты, старая партизанка, специально дырку просверлила, чтобы подслушивать!

– Молодой человек! – Алевтина Ильинична воткнула руки в боки. – Я никогда не состояла в партизанских отрядах. Я для них по возрасту не подходила. Я – дитя блокадного Ленинграда. Наша семья переехала в Ленинград за год до войны, хотят мамка родила меня в поле…

– Ты – такое же дитя, как я балерина! Тебе лет сколько?

– У женщин не спрашивают про возраст и не напоминают про него, – заметил Григорий с верхней ступеньки.

– А ты вообще молчи, бизнесмен!

Слово «бизнесмен» в устах двойника Игоря прозвучало, как ругательство.

– Это почему это я должен молчать? – спросил Григорий. Псинка у него на руках гавкнула.

Двойник Игоря разразился трехэтажным матом.

– Обкуренный, что ли? – тихо спросил фельдшер у врача. Слышала только я, так как все остальные стояли с другой стороны.

– Похоже, – согласился врач. – Сейчас в травму отвезем, и пусть с ним там разбираются. Нога-то на самом деле сломана.

– Вы его в районный травмпункт повезете? – уточнила я.

Врач кивнул. Я спросила адрес. Он назвал.

– А дальше?

– Или в больницу, или домой. Пусть там решают. Но хорошо бы из родственников кто-то поехал. Кто-то у него есть из родственников? Кто-то мне вразумительно ответит?

– Не могу сказать, – заявила я. – Но мне нужно позвонить.

Я спустилась чуть ниже и запустила набор номера следователя, которому кратко описала ситуацию. Он попросил передать трубку врачу. Я подошла к врачу и протянула ее ему.

– Вы родственникам позвонили?

Я сказала, кому я позвонила. Врач невозмутимо пожал плечами, взял трубку, выслушал инструкции, отдал трубку мне и кивнул фельдшеру, который быстро расстелил на полу гибкие носилки для упаковки пациента. Хотя на нашей лестнице можно было бы воспользоваться и обычными. Гибкие носилки используются в современных домах для того, чтобы пациента можно было везти в маленьком лифте – он складывается чуть ли не пополам. То есть это некое подобие мешка без верха. Пациент пристегивается ремнями к листу брезента или полиэтилена, и его несут за ручки.

Двойник Игоря матерился на протяжении всего процесса, как на пути в машину, так и в ней. Поскольку я в карете «Скорой помощи» сидела рядом с лежащим больным на месте, предназначенном для родственников, взгляд двойника Игоря не мог не упасть на меня.

– А тебе что от меня надо? Замуж за меня захотела?

– У вас странная логика, – заметила я.

– Но ты же недавно развелась и перебралась в коммуналку!

– И что из того?

По-моему, двойник Игоря нес полную чушь. Врач с фельдшером нас не слышали, так как сидели впереди, вместе с водителем. Так что мне пришлось принимать весь удар на себя. Возможно, если бы этого мужика послушал человек, совершенно не знающий ситуацию, то решил бы, что «Скорой» следует быстро менять направление следования и двигаться в сторону какой-нибудь психушки. Может, из-за приворотного (или отворотного?) зелья у этого типа на самом деле как-то повредило мозги?

– А почему вам так рано гипс сняли? – спросила я, врываясь в поток брани и довольно бессвязной – с моей точки зрения – речи. – У вас нога не окончательно срослась, и поэтому снова сломалась? Только мне почему-то казалось, что у вас рука была в гипсе, а ноги целы. Или я ошибаюсь?

Двойник Игоря покрыл меня матом. Сказал, что нога не была в гипсе. В эти минуты он был совершенно не похож на Игоря.

«Скорая» остановилась перед травмпунктом, но двойника Игоря выгружать не спешили. Врач вышел из машины и отправился в здание. Шофер с фельдшером курили.

– Почему мы стоим? – заорал двойник Игоря. – Где медики?

Пока врач еще не успел выйти из здания, подъехали другие люди во главе со знакомым мне следователем. За ними на машине адвоката приехали Игорь с Денисом. Я постучала в окно «Скорой», Игорь подошел к машине и помог мне выбраться. Я кивнула на карету.

Игорь заглянул внутрь и уставился на своего двойника, лежавшего на кушетке с перекошенным лицом.

– Обалдеть, – только и сказал Игорь.

Двойник выругался.

– А если отбросить матюги? Откуда ты взялся?

– Оттуда же, откуда и ты!

– Не понял, – сказал Игорь.

Тут подошел следователь, тоже заглянул в карету «Скорой помощи», потом еще раз посмотрел на Игоря и произнес все то же одно слово:

– Обалдеть!

Сотрудники органов вели себя как в цирке – все приходили посмотреть на двойников. Потом мужика со сломанной ногой все-таки отнесли в травмпункт на носилках, так как сам он идти не мог. Он только оглашал двор нецензурной бранью.

– Вы свободны, господа, – следователь улыбнулся мне и Игорю. Денис в эти минуты что-то напряженно обсуждал с адвокатом. – Вам, конечно, придется еще выступить в качестве свидетелей. Но вы, Игорь Олегович, можете спокойно возвращаться к обычной жизни. Ваш двойник теперь чисто физически не сможет занять ваше место.

Глава 34

Денис сказал, что его домой отвезет адвокат, с которым они нашли общий язык в связи с увлеченностью компьютерами, а Игорь поймал машину, в которую мы с ним загрузились.

– Что случилось у нас в доме? – спросил он у меня.

Я сказала, что знала.

– Приедем – выясним.

– Возможно, нам следует съездить еще в одно место. Только я не знаю адреса. Забыла попросить Дениса его выяснить…

– Ты о чем?

Я рассказала про Максима Михайловича и медведя.

– Не может быть!

– Что не может быть? Что медведя напоили до белой горячки?

– Это-то как раз может… Но чтобы еще один двойник?

– Кстати, органы выяснили, откуда у тебя такое сходство с этим типом?

– Пока нет. Надеюсь, что он все-таки откроет рот. Следователь обещал мне все рассказать. Мне просто интересно! Но давай сейчас все-таки поедем в наш дом. Выясним, что случилось сегодня. Мне нужно решить вопрос с Лизой…

Я не стала спрашивать, как он думает решать с ней вопрос. Пусть сам разбирается. Мужчины, по-моему, сами должны решать вопросы с бывшими женами и с теми, кого они хотят сделать бывшими. По крайней мере, я не хотела в это лезть. И даже если меня попытаются втянуть, буду всеми силами открещиваться.

Я относилась к Лизе нейтрально, как, впрочем, и к новой жене своего бывшего мужа. Правда, ее я даже не видела. Но при мысли о них вспомнила анекдот: у каждой женщины есть проблема: кого больше ненавидеть – нынешних баб своих бывших мужиков или бывших баб своих нынешних мужиков? Очень точно подмечено, но ко мне это не относится. Я не испытывала к ним обеим никаких чувств. Вообще.

Когда мы с Игорем вошли в подъезд, дебаты на лестнице все еще продолжались. Громче всех опять орала Алевтина Ильинична.

– Им что, всем делать нечего? – удивленно спросил Игорь.

Пенсионерке Алевтине Ильиничне точно было нечего делать. К гадалке Валентине клиентки ходили в основном с утра и днем (не знаю почему). Может, потому что с утра и днем в квартире и доме меньше жильцов? Народ на учебе и на работе. Зачем привлекать лишнее внимание? Хотя все приходили по записи или вместе с подругами. По крайней мере, никаких очередей не стояло. Художник Валера вообще работал в персональном режиме. Алкоголики Даша и Паша… Они были рады любой возможности развеять рутину, а после принятия на грудь горячительных напитков им всегда хотелось поорать.

– Как я понимаю, вездесущая бабка воспитывает Лизку, – хмыкнул Игорь.

Я улыбнулась. Я с нетерпением ждала реакции на возвращение Игоря.

Когда мы поднялись на площадку третьего этажа, дверь в квартиру Игоря была раскрыта и на пороге стояла Лиза, не пуская никого внутрь. Она уперлась руками в косяк и закрывала собой проход. Алевтина Ильинична перед ней аж подпрыгивала, остальные составляли группу поддержки за спиной бабки. Отсутствовал только жилец с пятого этажа со своей «скотиной».

При виде нас все повернулись.

– Так… – многозначительно произнесла Алевтина Ильинична, оглядывая Игоря и меня с ног до головы.

Валентина улыбнулась. Гадалка была великолепным психологом.

– Ты?! – воскликнула Лиза, только один раз взглянув на Игоря, и закрыла рот рукой. Глаза ее выражали ужас.

Поддатый художник и семейная пара алкоголиков только хлопали глазами.

– А как же твоя нога? – только и спросил Паша. – Вправили? Теперь за бабки все быстро делают, да?

– И сращивают? – поразился художник Валера. – Как далеко шагнул прогресс! Я что-то слышал про нанотехнологии…

Алевтина Ильинична, прищурившись, так и осматривала Игоря, потом повернулась к Лизке.

– А ты чего так испугалась, а?

Лиза молчала и неотрывно смотрела на Игоря.

– Ты же его отворотить хотела, так? – продолжала бабка. – Варя, ты его к себе забираешь?

– В комнату в коммуналке? – посмотрел на Алевтину Игорь. – Когда у меня своя квартира есть?

Алевтина Ильинична стала какой-то задумчивой, потом посмотрела на меня и повернулась к гадалке Валентине.

– Ну, что скажешь?

– Это наш сосед.

– Я понимаю, что это наш сосед…

– А тот, который сломал ногу, был самозванцем.

Алевтина Ильинична резко развернулась, опять посмотрела на Игоря, потом на меня.

– Так?

Я кивнула.

Тут Алевтина Ильинична воткнула руки в боки и, словно разъяренный бык, пошла на Лизку.

– А ты что делала, шалава? У себя самозванца принимала? Жена не могла не понять, что ей мужика поменяли! Двойник или не двойник, а все мужики разные! И если с мужиком живешь, то точно скажешь, тот или не тот к тебе в постель залез! Вон Валентина и то сразу поняла.

– Не совсем сразу, – вставила Валентина.

– Но поняла! А ты его привораживала! И не стыдно?

– Я его отвораживала! – заорала теперь Лиза. – И вы сами это только что говорили! И Валентина может подтвердить! Мне нужно было, чтобы он от меня отстал!

– А почему в полицию не пошла? – прищурилась Алевтина Ильинична.

– Да кто бы мне там поверил?! И я боялась!

– Так ко мне бы пришла, как к старому, опытному человеку. Я тут всех знаю. И полицию бы заставила работать.

– Полиция уже работает. И прокуратура, – спокойно сообщил Игорь. – А теперь, Лиза, расскажи, что тут сегодня произошло. Мы должны удовлетворить интерес соседей, а потом уж мы с тобой решим кое-какие вопросы, которые нам предстоит решать только вдвоем.

Лизу явно не прельщала подобная перспектива.

– Ну, давай, рассказывай, – подала голос Даша. – Нам тоже интересно. Это ты так мужику в морду засадила, что он с лестницы загремел? Поделись опытом: куда нужно дать, чтобы мужик и ногу, и руку сломал? Или он только ногу? А то вон мой, сколько ни падал, ни разу ничего не ломал.

– Даша, ну что ты в самом-то деле… – подал голос ее супруг.

– Ему позвонили. Он хотел сбежать. Я поняла, что он чего-то испугался. Но у него закружилась голова. Она у него в последнее время сильно кружилась. Ну и свалился с лестницы. Сам. Я не толкала. Я только сумку, с которой он хотел сбежать, в квартиру отнесла. Там же не только его вещи.

Игорь вопросительно посмотрел на Валентину.

– Отворотное зелье может вызывать головокружение?

– Смотря какое зелье. Смотря кто готовит. Смотря для кого.

– Можно спросить, как вы их готовите, или это профессиональный секрет? – поинтересовалась я.

– Я разговариваю с каждой клиенткой. Выясняю ситуацию. Выясняю, чего на самом деле она хочет. Ну а в зависимости от этого готовлю зелье.

– Смертельных исходов не было?

– Ну, зачем мне лишние проблемы? Хотя знаю случай, когда после одновременного приворота и отлучения от бутылки мужик стал ходить только под себя. Но жена довольна. Она цели достигла – ее супруг и по бабам бегать перестал, и не пьет больше. И принадлежит только ей, и, главное, понимает, что, кроме нее, он никому такой не нужен. Органы этим делом интересовались, но никто никаких претензий никому не предъявлял. Вроде бы списали на отравление некачественным алкоголем. Но мне вообще интерес органов не нужен – ни правоохранительных, ни налоговых, ни администрации. Я хочу спокойно и дальше жить своей жизнью.

– В данном случае к вам никто интереса и не проявит, – заметил Игорь. – А я могу сказать только спасибо.

– Может, и вы мне скажете, кто он вам? – внимательно посмотрела на Игоря Валентина.

– Пока неизвестно. Органы будут разбираться. И я со своей стороны кое-что постараюсь сделать. – Игорь повернулся к законной жене. – Пойдем, Лиза. Нам нужно кое-что обсудить.

Меня Игорь при всех демонстративно чмокнул в щеку и скрылся за дверью принадлежавшей ему квартиры.

Все остальные, включая меня, пошли к нам. Алевтина Ильинична, конечно, захотела услышать всю историю. Но я рассказала только про двойника, которого привезли в травмпункт для оказания первой помощи, и про Игоря, который приехал туда же вместе с адвокатом.

– Ой, скрываешь что-то, девка, – покачала головой Алевтина Ильинична. – Но ничего. Потом мне все расскажешь, когда можно будет. А мужика не выпускай. Нечего его этой Лизке отдавать. Она жила с чужим мужиком, когда свой был неизвестно где. Небось прикидывала, с кем лучше будет. А тебе квартира нужна. И я буду рада, если ты переедешь этажом ниже, а не какая-нибудь новая фифа там появится, которая опять ремонт устроит немыслимый.

– А вам-то что, если устроит? – не поняла я. – Тут же перекрытия и стены толстые…

– Не спасают ни стены эти, ни перекрытия! Ты не представляешь, как мы тут жили, когда эти новые жильцы въехали – и сверху, и снизу. Несколько месяцев жили как на строительной площадке. Я все боялась, что или пол провалится, или потолок на головы нам упадет, или вообще дом целиком рухнет! Ты не будешь внизу ремонт делать?

– Не буду, – улыбнулась я, думая о том, что квартиру себе я все равно куплю. Буду жить с Игорем, не буду – но свое жилье должно быть. И мужик должен знать, что мне есть куда уйти.

И я же не знала, до чего они договорятся с Лизой. Все-таки она – законная жена. И их должно что-то связывать, раз они не один год вместе прожили. По крайней мере, я не собиралась Игоря ни о чем спрашивать, даже напоминать о себе. Во-первых, как я уже говорила, мужчина сам должен решать свои проблемы с предыдущими женщинами. Во-вторых, и с новой женщиной он сам должен проявлять инициативу и настойчивость.

– Алевтина Ильинична, пока говорить не о чем, – сказала я вездесущей и любопытной бабке. – И я не люблю ничего планировать. Ведь запланированное редко сбывается. Пусть все идет, как идет.

– Но на свадьбу меня пригласишь, – сказала Алевтина Ильинична.

– Приглашу, – кивнула я.

«Только когда она будет, и будет ли вообще», – почему-то подумала я.

Глава 35

Из своей комнаты я позвонила Денису, который уже был дома. Я вкратце рассказала о событиях в нашем доме, потом про Максима Михайловича Колычевского, который моего племянника заинтересовал гораздо больше, чем все остальное.

– Я про него слышал, – заявил племянник. – Он на самом деле известный ученый. И не затворник, и говорить умеет, а не только задачки решать. Не зря же его приглашают лекции читать по всему миру. И от премий он ни от каких не отказывался.

Племянник сказал, что сейчас порыскает во всемирной паутине и перезвонит мне.

Я пока сходила в душ, заварила себе чаю. Я не ожидала, что Игорь сегодня пригласит меня к себе. Я думала пораньше лечь спать.

Но позвонил племянник и сказал, что нашел адрес Максима Михайловича, и предложил заглянуть к нему в гости. Без звонка.

– Но…

– Так, дорогая тетушка, я сейчас за вами заеду. Нечего откладывать дело в долгий ящик. Этот математик снова может умотать за границу. Он в нашем городе бывает не так часто. А сейчас точно здесь, потому что вчера кутил в ресторане с цыганами.

– И опять с медведем?

– Нет, медведей не было. Был цыганский хор. Потом можешь почитать в Интернете. Там вообще много рассказов о бурной жизни математика, с мировым именем. Бывшие студенты его обожают. Он и ученый толковый, и мужик классный. Поедем познакомимся. Потом – если захотите и если он захочет – познакомим его с Игорем. Вдруг он что-то знает?

– Тайну своего рождения? Тайну рождения трех братьев? Если они братья?

– Надо спросить, – сказал племянник и добавил: – В общем, приводите себя в порядок, чтобы быть в пике своей формы, дорогая тетушка. Я буду через полчаса.

– Зачем мне быть в пике своей формы?

– Затем, что мужик холостой и богатый. А вам замуж выходить надо. И рассматривать все попадающиеся на пути кандидатуры. Может, он вам больше понравится, чем Игорь Олегович. Вроде такой же, но не совсем.

– Денис!

– Тетушка, не комплексуйте! И держите глаза открытыми.

Денис на самом деле вскоре приехал. И я на самом деле подвела глаза, накрасила губы, в общем, постаралась хорошо выглядеть. Нет, я ничего не планировала. Просто я – женщина! И мне хотелось нравиться мужчинам. Я поняла, что в свое время не нагулялась, а последние годы у меня были подчинены желанию забеременеть…

Мы без труда нашли дом в Московском районе, престижную «сталинку», в которой явно жили небедные люди, хотя бы судя по количеству спутниковых тарелок. В подъезд вошли тоже удачно – как раз выходили двое модно одетых подростков в наушниках. Поднялись на лифте на пятый этаж, вышли на площадку и услышали приглушенные крики и грохот.

Вроде бы ругались и дрались двое мужчин.

Денис повернул к нужной нам двери, и мы оба поняли, что крики, ругань и грохот несутся именно из этой квартиры.

– Ревнивый муж разбирается с известным математиком? – с усмешкой посмотрел на меня Денис.

Я пожала плечами. Племянник подошел к двери и наудачу просто толкнул ее. Она оказалась не заперта! Ревнивый муж ворвался в квартиру математика и тут же началась драка? Хорошо хоть дверь стояла не нараспашку. Или плохо? Нельзя исключать, что соседи тут привыкли к оргиям у математика, когда он бывает на территории родной страны. Или тут такие соседи, что у всех бывает очень весело?

Двое мужчин катались по деревянному полу в огромной комнате, иногда именуемой в народе «зала». На полу уже валялись два стула, осколки вазы, при нас мужчины пару раз врезались в старый книжный шкаф, из которого после таких ударов вываливались книги и падали на дерущихся. Я сразу же поняла, кто из двоих математик. Но он явно владел не только точными науками, но и русским матерным в совершенстве.

Второй мужчина был значительно старше. По-моему, он годился математику в отцы, но пребывал в неплохой физической форме, да и драться, похоже, умел значительно лучше. Максим Михайлович одолевал его в основном благодаря своей массе – противник был сухощавым и жилистым.

И, похоже, его целью было убить Максима Михайловича…

Каким-то неуловимым движением он выхватил нож и…

К дерущимся бросился мой племянник Денис и схватил более старшего мужика за руку, державшую нож. Нож выпал.

– Тетя Варя! – крикнул Денис. – Вазу!

Я поняла, что хотел сказать племянник, но вазы в поле зрения не видела, только тарелку внушительных размеров, которая почему-то лежала на большом столе. Я схватила тарелку, которая оказалась весьма тяжелой, и опустила ее на голову сухощавого дядьки. Он сразу вырубился.

Из-под него тут же выполз Максим Михайлович.

– Премного благодарен, – сказал он, быстро взглянул на меня, на Дениса, потом на поверженного противника. – Парень, – Максим Михайлович посмотрел на Дениса, – помоги, пожалуйста, вытащить его на лестничную площадку. Давай ты его за ноги, а я за плечи. Потащили.

Я вернула тарелку на стол. Она не разбилась и даже не треснула. На ней что-то было написано на незнакомом мне языке, вроде бы испанском или португальском, я только цифры знала – XI. Наверное, это был какой-то конгресс или симпозиум, в котором участвовал математик с мировым именем. Или он получил ее в качестве очередной награды за очередную формулу или открытие? На одной стене висели уже несколько пожелтевшие дипломы, почему-то все старые. Но ведь Колычевский и в последние годы получал какие-то призы? Точно получал! Так где же все остальное?

Я не успела додумать мысль. В комнату вернулись Денис с Максимом Михайловичем. Последний был очень доволен.

– Этот мерзавец нам больше не помешает. Спустили с лестницы, – сообщил хозяин квартиры.

Денис кивнул.

– А если соседи его найдут?

– Нисколько не удивятся. У нас в доме это обычное дело. И стреляли у нас тут, и резали, в особенности в девяностые годы. Дерутся регулярно. Жильцы, гости. Так что полицию вызывать не принято – если не труп. Вроде как никто ничего не видел и не слышал. Может, дворничиха удосужится. Но, думаю, сам вскоре очухается и уберется. Я ведь вас ждал, поэтому и открыл дверь.

– Нас? – спросили мы хором с Денисом.

– Вы ведь насчет подготовки к олимпиаде? – Максим посмотрел на меня, потом на Дениса. – Вообще-то мальчик должен быть поменьше…

– Ростом? – спросил мой племянник.

– Возрастом.

– А если я второгодник? – Денис был в своем стиле.

– Так тогда кто бы тебя на всероссийскую олимпиаду отправил?

– Так, может, я второгодник по гуманитарным предметам и гений – по точным?

Максим хмыкнул.

– Ладно, пошли коньячку тяпнем, и вы мне в процессе расскажете, кто вы и зачем пришли. За помощь в любом случае спасибо.

Хозяин проводил нас в уютный кабинет, который явно обставлялся с любовью. Здесь все было функционально и одновременно комфортно. Похоже, он сам проводил тут большую часть времени. Зала показалась мне неухоженной и пыльной, здесь же было чисто.

Максим кивнул нам на кресла, сам достал из-под письменного стола пузатую бутылку коньяка, к которой, похоже, прикладывался в процессе научной работы, бокалы стояли на одной из полок очередного книжного шкафа, заполненного научной литературой. Сам Максим уселся на вертящийся стул на колесиках, который пододвинул от письменного стола.

– Я за рулем, – сказал Денис. – Налейте мне, пожалуйста, сока. Или воды.

– Можешь у меня остаться. У меня вечно кто-нибудь остается после пьянки.

Денис все равно покачал головой и накрыл бокал рукой. Молодец племянник!

– Ну, тогда сам иди к холодильнику и выбирай себе напиток. А мы с дамой по коньячку за знакомство.

Максим вопросительно посмотрел на меня. Я кивнула. В России с русскими мужиками знакомство всегда лучше проходит с помощью спиртных напитков.

Денис вскоре вернулся с коробкой апельсинового сока. Максим тем временем достал с той же полки коробку каких-то иностранных конфет.

– Ну, вздрогнули! – сказал он и первым выпил приличную дозу коньяка.

Я немного отхлебнула и взяла конфету. Денис пил сок.

– Так, давайте рассказывайте, – предложил хозяин. – Вы кто?

Я сказала, как меня зовут, Денис представился моим племянником и назвал имя. Потом я спросила прямо в лоб, не доводилось ли Максиму Михайловичу встречать своих двойников.

Математик очень внимательно посмотрел на меня, хлебнул еще коньячку, вытер рот рукавом и ответил вопросом на вопрос:

– А вы с кем-то из них лично знакомы?

Я кивнула.

– С которым?

– С обоими.

– Они общаются?! – искренне поразился Максим Михайлович.

– Я бы не стал называть это общением, – встрял Денис.

– Вы все-таки кого представляете? – устало спросил хозяин квартиры. – Бизнесмена или неудачника?

– Мы представляем сами себя, – сказала я. – Волею судьбы я оказалась в квартире над бизнесменом Игорем Олеговичем Веревкиным… Но скажите, кто они вам? Кто вы им?

– И тогда вы расскажете мне, что привело вас сюда?

Я кивнула.

– Я им брат. У нас одна мать и один отец. Вы, кстати, только что помогли мне избавиться от папаши. Мать умерла в родах. А мы втроем выжили. Меня взяли дед с бабкой. Троих бы они не потянули и не хотели тянуть. Они были видными учеными, делали научную карьеру… Меня, соответственно, тоже направили в науку. А двоих моих братьев усыновили разные семьи.

Максим вкратце рассказал, что ему удалось выяснить про мать, влюбившуюся в уголовника и по глупости отправившуюся на зону. Про то, как от нее, несчастной молодой и беременной девчонки, отказались родители. Как она родила тройню. Как дедушка с бабушкой взяли Максима, но никогда не говорили ему, что на самом деле случилось с матерью и что у него есть братья…

Потом я рассказала про события последнего времени. Максим слушал с большим интересом. Периодически качал головой и задавал уточняющие вопросы.

– А я как раз собирался встретиться с братьями, по крайней мере, с Игорем, – признался он. – И тут приходите вы… И еще папаша нарисовался.

– А ему что было надо? – спросил мой племянник.

– Как что? Денег. Чтобы я, видите ли, содержал его в старости. Можно подумать, он мне хотя бы одну конфету принес, когда я рос. Я его увидел впервые в жизни сегодня! Деньги ему подавай на операцию! После того, как он загубил жизнь матери!

– А что с ним? – спросила я.

– Рак. Срочно нужна операция. Хочет делать в Германии. Ну а я-то тут при чем? Из-за него погибла моя мать. Из-за него… – Максим махнул рукой. – Я найду, кому помочь. А этот папаша, который всю жизнь или воровал, или сидел, уж как-нибудь сам справится. Или с помощью сыночка, который пошел по его стопам и с которым он познакомился гораздо раньше.

– Так это папаша придумал подменить Игоря Олеговича вторым сыном? – спросил Денис.

– Я думаю, что да, – сказал Максим. – Наш папаша очень умен, хитер, изворотлив. Нормальному человеку не понять, как работает его ум! Правда, работает не на пользу обществу, а в целях личного обогащения преступным путем!

– Но, если я все правильно понял, он несколько раз сидел, – напомнил Денис. – Значит, не так умен.

– Во всех случаях его подводили бабы. Например, две сдали за то, что он их бросил. Сам, по своей вине наш папаша не попался ни разу.

– Вы умом пошли в него? – улыбнулась я.

– Наверное, в деда со стороны матери. И в бабку. В папашу пошел Игорь, который очень успешно занимается бизнесом. Вы ведь знаете, что у нас в стране за бизнес? Какие схемы нужно придумывать, чтобы оставаться на плаву? А для этого нужен определенным образом работающий ум. Он считается криминальным в любой нормальной стране, а в нашей такой ум нужен для выживания. Мой не очень подходит. – Максим улыбнулся. – Но я буду рад встретиться с Игорем, – сказал он. – Давайте обменяемся телефонами. Конечно, сейчас ему не до меня. Наверное, во время моего следующего приезда в Россию. Я скоро опять поеду читать лекции. Надеюсь, что к тому времени у Игоря все утрясется. И у вас, – он посмотрел на меня.

Расстались мы довольные друг другом. Трезвый племянник повез меня домой. Я нисколько не жалела, что мы съездили к Максиму. При первой же возможности расскажу об этом Игорю.

Глава 36

Но возможности не представилось. Игорь был очень занят делами фирмы. Братец успел снять чуть ли не все деньги со счетов. Осталась какая-то мелочь. А там было много поступлений от клиентов, которые сделали предоплату, но ничего не получили взамен. Еще двойник каким-то образом успел взять три кредита. Хотя у него ведь тогда не была сломана ни нога, ни рука. Гипс, с которым он лежал в больнице, был фиктивным. Да и лежал он в больнице совсем не ради лечения. Так что явно покидал ее стены, когда ему это требовалось.

Банкиры были уверены, что дают кредиты известному бизнесмену с хорошей репутацией, и в то же время не знали, что он лежит в больнице с переломами и не может физически приходить в банк и подписывать бумаги. То есть не он, а тот, кого изображал самозванец. Но все равно у всех был недостаток информации.

Конечно, не удалось выяснить, кто положил здорового самозванца за взятку в больницу. Врачи молчали, не желая выдавать друг друга и лишаться дохода от денежных клиентов. Главврача в результате уволили, а остальные остались – с отличной репутацией для тех, кому нужно что-то пересидеть в больнице.

При короткой встрече Игорь сказал мне, чтобы занималась покупкой квартиры. Нечего оставаться под боком у любопытной Алевтины Ильиничны, которая фактически не давала мне прохода. Она хотела все знать. Но что я могла ей рассказать?

Ее внучатая племянница вернулась в квартиру и теперь подсчитывала, сколько ей не хватает для покупки собственного жилья. По всему выходило, что придется рожать еще одного ребенка на заказ.

Сосед сверху хватался за голову от предстоящей женитьбы отца и появления мачехи, но они не собирались жить с ним. Ведь Люся доказала свои права на наследование однокомнатной квартиры, в которой не удалось толком пожить людям из соседней со мной комнаты. Они ведь стали жертвами многоходовой комбинации, придуманной отцом и братом Игоря.

Брат ожидал суда, причем уже в СИЗО, а не тюремной больнице, отец успел скрыться в неизвестном направлении. Границу он не пересекал, по крайней мере, по своим документам. Но у такого старого пройдохи ведь наверняка имелся не один комплект документов на разные имена.

Лиза, супруга Игоря, и Любочка, работавшая у него в бухгалтерии, пределы страны покинули. Любочке хотели предъявить обвинение, но не успели. Трудно сказать, кто помог ей выехать из страны. Может, сама вовремя сообразила. Может, сводный брат подсказал. Но денег на проживание где-либо за рубежом у нее явно не имелось. Но ничего, пойдет работать. Я считала, что Любочка сможет и полы мыть, и посудомойкой работать. Все лучше, чем сидеть в тюрьме. Любочка, как выяснили наши следственные органы, любила своего сводного брата Дениса (лже-Дмитрия), который не был ее кровным родственником. Они даже жили вместе в последнее время, чем возмущалась их приемная мать. Брата арестовать удалось, и он, как и брат Игоря, находился в СИЗО.

Арестованные валили все на отца тройняшек Игоря, Максима и Евгения – так звали того человека, который изображал Игоря в последнее время. По их словам все придумал отец, он их заставлял, они, такие белые и пушистые, были пешками в преступной схеме матерого рецидивиста.

– Скорее всего, это на самом деле так, – сказал мне следователь, с которым я опять встречалась в его кабинете для оформления каких-то бумаг. Бумаг было много. – Старый рецидивист – личность очень известная в криминальных кругах. Он на самом деле умен. Или был умен? Наверное, мы в любом случае его больше никогда не увидим. Денег он получил немало. А сынку Жене до него далеко. Жене, кстати, ничего не досталось. Денежки исчезли. Вот если бы папаша взял в напарники Игоря или Максима…

– Но тем-то это было не нужно! Они бы не согласились. И кого они-то могли изображать?

– Вот именно, – кивнул следователь. – Странно, конечно, что отец приходил к Максиму за деньгами…

– Хотел сорвать куш со всех, с кого получится, – сказала я. – У Игоря будут большие неприятности из-за исчезнувших денег?

– Кредиты банкам ему возвращать точно не придется, – хмыкнул следователь. – Графологическая экспертиза подтвердила, что подпись на документах не его. Он физически не мог в то время находиться в банке. Ваша сестра с племянником и вы это подтвердите, если потребуется. Ведь подтвердите же?

Я кивнула.

– Да банкиры и сами не будут подавать в суд на Игоря Олеговича. Их служба безопасности провела собственное расследование. Все подтвердилось. Сами лопухнулись, дав кредиты не тому человеку. Ну что ж, впредь будут внимательнее.

– А с Жени денег не получить?

– У него нет денег. Ему не досталось ничего из украденного у брата! И ему до конца жизни не отработать все, что исчезло у Игоря Олеговича и у банкиров. Из имущества у него одна квартира, в которой он жил с бабкой и приемными родителями, до их гибели. На много ли она потянет? Да и по закону у человека нельзя отнимать единственное жилье.

– Можно потребовать переехать в другое. Например, в комнату.

– Это не покроет и десятой доли утраченного. Надо искать папашу.

– Но ведь путь денег можно как-то проследить!

Следователь присвистнул и с улыбкой посмотрел на меня.

– Их что, наличными вывозили?

– Что-то наличными, что-то ушло банковскими переводами. Но сколько было переводов? Мы с вами даже примерно не можем этого сказать. Насколько мне известно, Игорь Олегович кого-то нанял как раз для этого расследования. Ведь если есть специалисты по уводу денег, то должны быть и специалисты по поиску, правда? Может, найдут. Хоть что-то. Все точно не найдут. Готов поспорить на что угодно.

– А что будет с его фирмой?

– Вы с ним совсем не видитесь?

Я покачала головой. Пару раз, когда я случайно сталкивалась с Игорем, у него был жутко измотанный вид. Он говорил: «Прости, Варя, совсем замотался, встретимся, когда с делами разберусь». Я не настаивала. От праздника, заказанного нашей фирме, он отказался, но деньги возвращать не потребовал. «Ты же работала», – сказал он.

– Насколько я знаю, он собирается продавать квартиру в вашем доме, – сообщил мне следователь. – И продать свой загородный дом. Потом пустить эти деньги в фирму. Только так ее можно спасти.

«Может, поэтому он настаивал, чтобы я немедленно занялась покупкой квартиры? Где мы с ним будем жить вдвоем? И подальше от соседей, которые нас знают и знают всю историю или большую ее часть?»

В результате я купила миленькую квартирку, новую мебель, новые занавески. В общем, я опять начинала новую жизнь. Или не опять? Я только сейчас ее начинала? Я ведь не планировала долго задерживаться в коммуналке.

На новоселье, кроме родственников и подруг, я пригласила Алевтину Ильиничну с Аллочкой, Люсю со Степаном Григорьевичем, которые тоже приглашали меня на регистрацию брака, и гадалку Валентину. Мы хорошо посидели, я порадовалась, что у меня появились новые знакомые, с которыми мне было комфортно и – не отрицаю – весело.

Когда я вышла на кухню, чтобы порезать пирог, за мной туда зашла Валентина. Я вопросительно посмотрела на нее.

– Не строй планов насчет Игоря, – сказала она. – Это не твоя судьба.

– Да я уже почти поняла и приняла это… Может, я к тебе обращусь…

– Погадать – пожалуйста. Но я, Варя, не подмешиваю в отворотные зелья никаких психотропных препаратов. И галлюциногенных тоже. Я даю женщинам безвредные жидкости, которые они подливают своим мужьям. Вера в чудо, вообще вера во что-либо творит чудеса. Желания, если они на самом деле сильные, иногда сбываются. Без помощи извне.

– То есть это Лиза?..

Валентина развела руками.

Но Игорь появился как раз когда у меня заканчивался суд с родственниками известной певицы, завещавшей мне свое имущество. Сестра и племянник твердо сказали, что отказываться нельзя, а если мне это не нужно, то я могу раздать все по детским домам и ночлежкам для бездомных, а не отдавать все дочери певицы, с которой они не разговаривали много лет, но которая вдруг захотела получить все. К тому же Денис вдруг изъявил желание заняться бизнесом и просил меня отписать ему небольшой заводик по производству парфюмерно-косметического оборудования. И еще я хотела помочь бедной Тоне, которая родила девочку от Дениса (лже-Дмитрия), ожидавшего суда. Я и так давала ей денег, но хотела сделать для нее что-то на самом деле существенное – что она сама скажет.

– Варя, я понимаю, что я – подлец и негодяй, но мне на самом деле было ни до кого… Ты знаешь, что я продал квартиру и загородный дом. Фирма вроде бы оживает… Я не хотел приходить к тебе голым и босым. Это не по-мужски. Я, конечно, еще не восстановил все, но надеюсь, что скоро выйду на старый уровень. Или поднимусь еще выше!

Мы провели прекрасный вечер, вначале посидели в ресторане, потом поехали ко мне. Я не спрашивала, где сейчас живет Игорь. От Алевтины Ильиничны я знала, что в его квартире поселились новые люди, как, впрочем, и в принадлежавшей мне какое-то время комнате, и в соседней. Все они Алевтине Ильиничне очень не нравились.

Во время нашей второй встречи Игорь спросил, не соглашусь ли я дать ему в долг что-то из имущества известной певицы, если я его получу.

– Ты, конечно, его получишь. И я ведь уже выступил свидетелем. И Нина выступила. Варя, я ни в коем случае не прошу отдавать мне что-либо навсегда. Вообще меня интересуют деньги. Я все тебе отдам. Мы подпишем документы у нотариуса, которого выберешь ты. Ты можешь обратиться в любую юридическую фирму для составления договора. Я ни в коем случае не хочу тебя обманывать. Но я и не хочу что-то брать в банках. И, скажу честно, меня не очень хотят видеть в банках… Я представлю тебе полный бизнес-план. Ты можешь сходить с ним к юристу, к любому специалисту, к кому угодно. Меня подставили, меня обманули, но я сам не поступаю так в отношении других людей, в особенности тех, с кем хочу строить свою жизнь. То есть все будет официально, с участием юристов и нотариуса.

Я посоветовалась с сестрой и племянником.

– Один завод мне, – повторил Денис.

Я кивнула.

– Остальной бизнес ты на самом деле можешь продать, – заметила сестра. – Он не нужен ни тебе, ни мне, ни Денису, ни Игорю. Квартиры оставь. Сдавать будешь в старости. В одну, кстати, переехать сможешь. Вместе с Игорем. Вам двоим нужно побольше, чем ты себе купила.

В результате я продала бизнес, заплатила все налоги, стала собственницей нескольких квартир, а деньги, доставшиеся мне от продажи бизнеса, передала Игорю, если не считать небольшой доли в подарок Тоне. Игорь настоял на внесении в договор, по всем правилам заверенный у нотариуса, десятипроцентной ставки.

– Считай, что ты положила их в банк, – сказал он.

Все это время мы с ним встречались где-то раз в неделю.

– Когда свадьба? – спрашивал меня племянник, когда я заезжала в гости к родственникам.

– Когда Игорь вернется на прежний уровень, – говорила я.

И искренне верила в это. Ведь он при каждой встрече рассказывал мне о том, как идут дела в фирме, что он еще планирует сделать, что думает менять, как расширяться.

А потом он пропал.

Игорь не звонил несколько дней, я уже начала беспокоиться. Когда я набрала номер его мобильного, автомат ответил, что абонент недоступен или находится вне зоны действия сети. Через некоторое время все повторилось. Я начала серьезно беспокоиться.

Вечером я обзвонила больницы и морги. Никакой информации об Игоре не было.

На следующий день я поехала в его фирму. Там тоже ничего не знали и тоже волновались.

Через два дня ко мне приехал знакомый следователь.

– Что случилось?! – закричала я, сходившая с ума от беспокойства. – Вам удалось что-нибудь выяснить? Его убили? Опять появился папаша?

В глазах следователя я увидела жалость…

– Говорите, – попросила я, устало опускаясь на стул. – Я все выдержу.

– Варвара Николаевна, мне очень жаль…

– Он хоть не мучился?

– Да он здоров как бык и наверняка сейчас смеется над всеми нами где-нибудь под пальмой в компании чернокожей красотки или кого-то из своих бывших баб, то ли Лизы, то ли еще кого-то, без которых он не мог провернуть это дело. Ему помогали его любовницы из банков, которые сейчас дают показания. Ой, простите, Варвара Николаевна, я… не подумал.

Я смотрела на следователя широко открытыми глазами.

– Дальше рассказывайте, – попросила я. – И про баб тоже.

– Молчит только бухгалтер Оленька.

– Это кто? – спросила я, потом вспомнила, что мне довелось с ней разговаривать. – Тоже любовница?

– И сестра Любочки. То есть их удочерила одна женщина – теперь покойная директриса детского дома. Ольга говорит, что ничего не знает. Денис (лже-Дмитрий) и Евгений ее не упоминают, но именно она носит им передачки. Зачем им ее закладывать? Тогда кто у них останется? Но она явно была в деле. Правда, это недоказуемо. Нина не была.

«Бедная Нина», – почему-то подумала я.

– Фирма продана. Здесь все продано. В последнее время Игорь Олегович жил на съемной квартире. У него не осталось здесь никакого имущества. Мне очень жаль, но деньги, которые вы ему дали, назад вы получить, скорее всего, не сможете. Ну, если только Игорь Олегович попадет в поле зрения органов где-нибудь за границей, удастся отыскать его счета…

– Это все Игорь?! В смысле то, что было раньше? Не его брат Женя, а…

– Игорь Олегович – достойный сын своего настоящего отца. Генетика – страшная вещь, Варвара Николаевна. Мне неоднократно приходилось в этом убеждаться. Они все придумали на пару с отцом. И использовали Женю втемную. Мы с вами даже примерно не представляем, сколько денег получил Игорь Олегович…

– А его отец?

– Возможны варианты. Но я не думаю, что он до сих пор жив. Хорошо хоть усыновитель жив. Но уже давно не хочет слышать про сына. Игорь Олегович ведь фактически вышвырнул его из фирмы, которую он создал.

А ведь Игорь на самом деле не возил меня знакомить с отцом, который его вырастил! Говорил, что у них плохие отношения. И еще мне почему-то вспомнилась наша первая встреча. В лесу он не стонал, а матерился. При виде меня мгновенно оценил ситуацию. О чем мы тогда говорили? Человек, который только что чуть не умер, не стал бы со мной так разговаривать. То есть тогда Игорь чувствовал себя вполне нормально и пытался выяснить, кто я, чем занимаюсь, на что живу. А я, дура, раскрыла рот и развесила уши…

– Боже мой, – покачала головой я.

– Не расстраивайтесь, Варвара Николаевна, – следователь накрыл мою руку своей. – Ведь для вас все сложилось не так плохо! Он же не обобрал вас как липку.

– Да лучше бы я все эти деньги в детские дома раздала!

Следователь развел руками.

Эпилог

Примерно через две недели после исчезновения Игоря я поняла, что беременна. Я долго не могла в это поверить, купила один тест, потом второй, наконец отправилась к врачу, который подтвердил, что случилось то, чего я так хотела много лет. Прощальный подарок от Игоря. Мы же никогда не предохранялись.

Говорят, что беременность всегда приходит не вовремя и одновременно вовремя. В моем случае эта поговорка была истинной на сто процентов. И беременность помогла мне пережить предательство. Но ведь у ребенка не будет отца.

– Так, прекратила реветь! – сказала сестрица, узнав о предстоящем пополнении в семействе. – Жилье есть, деньги есть – квартиры ведь сдаешь. Будешь не в банк на старость складывать, а тратить на себя и ребенка. А роль отца возьмет на себя Денис. Пусть лучше двоюродного брата воспитывает, чем своего кого-то заводит. Я не готова стать бабушкой и не хочу терпеть невестку в дополнение к внуку!

– Я вообще-то девочку хочу, – заметила я.

– Кто родится – того и будем любить. Справимся, Варвара! Обязательно справимся. И все будет хорошо!

* * *

Потом неожиданно позвонил Максим Колычевский. Сказал, что долго был за границей – вначале в США, потом в Австралии, потом еще где-то. Я пригласила его заехать в гости.

Он сразу же заметил мой округлившийся животик.

– Вы вышли замуж, Варя?

– Нет, к счастью, мы не успели расписаться с вашим братом.

– Так вы от Игоря беременны?! Какой же я дурак, что не предупредил вас раньше…

– О чем вы могли меня предупредить?

– Сейчас я вам все покажу на формулах.

Максим был истинным математиком. Он ведь еще полгода назад просчитал, что только Игорь мог придумать и провернуть то дело, в осуществлении которого обвинили брата Женю. Их общий отец понял, что его истинным наследником является Игорь, и они вместе использовали Женю, чтобы повесить на него всех собак. Он ведь на самом деле сейчас отбывает срок.

– Кстати, я с ним встретился, – сообщил Максим. – Не мог он ничего такого придумать. Он делал то, что ему говорил отец, встрече с которым очень обрадовался. Ведь его после гибели приемных родителей растила старенькая необразованная бабушка. А тут отец. Настоящий. И предлагает схему обогащения. И наказание брата, которому досталось все – и родители, и деньги. Женя всегда хотел разбогатеть, причем не прилагая особых усилий. Игорь с отцом этим воспользовались.

– А на вас они не нацеливались?

– Может, и нацеливались. Но я же редко бываю в России. И деньги у меня за границей. Да и как Женя мог бы меня подменить? Но ему можно было внушить, что он подменит Игоря, поможет Люба, которая работает в фирме. Поможет Ольга. Он и друг Денис ведь жили с этими женщинами. Но Игорь успел переспать и с одной, и с другой! А Женя с Денисом считали, что они снимут деньги и исчезнут. Но снял сам Игорь.

– Но мое участие в деле ни Игорь, ни его отец не могли планировать!

– Им просто повезло, что вы, Варя, оказались такой неравнодушной. Игорь явно быстренько придумал, как вас использовать. И использовал! У них, конечно, был какой-то другой план. Но они по ходу поменяли его и успешно! Наверное, отец должен был забрать Игоря из леса, куда его вывез Женя. Но… А потом вы неожиданно получили наследство от певицы. И Игорь еще решил задержаться, чтобы сорвать еще больший куш. И сорвал…

– Но ведь Женя мог его убить!

– Игорь изучал какие-то восточные практики. Может притвориться мертвым, задержать дыхание. Женя был уверен, что его убил!

– А Лиза была в деле?

– Думаю, что да.

Я напомнила, что она ездила в лес, где оставили тело Игоря.

Максим задумался.

– В таком случае она мертва. Наверное, Игорь хотел ее использовать, как свидетельницу. Пока вас не было.

Максим стал писать какие-то формулы, что-то считать.

– Нет, получается, что не была. Но о многом догадалась.

– А певицу кто убил? Женя? И кого он шел убивать? Нину?

– Вы не ездили в больницу? И органы ничего не раскопали?

Я покачала головой.

– Женя клянется, что не убивал, – сообщил Максим. – И я ему верю. Но на обследование почек он ездил. Это ему папаша посоветовал и даже сам договорился с врачом, к которому обращался. Но сразу же после его отъезда в больнице появился Игорь, вроде бы изображая Женю, который что-то забыл. А Женя не возвращался! Те, кто просматривал запись, решили так, как хотел Игорь – вернулся пациент, который только что был.

– Кого хотел убить Игорь? Нину?

– Нет. Певицу, которая в его присутствии завещала вам все свое имущество. Он ведь сразу же нацелился на это имущество! Он понял, какие это деньги!

– Но он же жил в квартире моих родственников!

– Они проверяли его каждый час? Дело было ночью.

– Боже мой… – схватилась я за голову.

– Вам нельзя волноваться, Варя! Думайте о хорошем!

– Генетика… – застонала я.

– Что генетика? Вы – нормальный человек, то есть с вашей стороны хорошие гены. С нашей тоже не все преступники. Вон на меня посмотрите. Я, кстати, хочу участвовать в воспитании своего племянника или племянницы. Не волнуйтесь: воспитаем нормального ребенка, без дурных наклонностей!

* * *

Из роддома меня встречали сестра, племянник, подруги, Алевтина Ильинична и Максим, который ловко отпихнул Дениса, нацелившегося принять кулек с новорожденной девочкой, вручил мне огромный букет и стал внимательно вглядываться в черты малышки.

– Замечательная! – объявил Максим и улыбнулся мне. – То есть вы обе – замечательные. Наконец-то у меня появились нормальные родственники.

Я рассмеялась, и мы пошли рассаживаться по машинам.

Content

Мария Жукова-Гладкова
Любовница двух мужей

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Эпилог