Ольга Черных

Девять с половиной дней чужой жизни

«В мире нет ничего, что не имело бы обратной стороны…»

(Терри Гудкаин).

Лекция закончилась. Сильвия неторопливо закрыла конспекты и с облегчением опустилась на стул. Неделя перед сессией показалась особенно утомительной. Первый семестр остался позади, а рабочей обстановки на потоке до сих пор не чувствовалось.

Студенты неспешно покидали аудиторию. И лишь Агеева с Митрофановым беззастенчиво целовались в последнем ряду. Эти представители золотой молодежи вызывали беспокойство с первого дня. Мама молодого человека – вице-мэр города, папа его подруги – депутат областной думы, что уже само по себе не требовало дополнительных комментариев.

Любовная программа утомительно затягивалась. Наконец запас чувств иссяк и «сладкая парочка», захватив сумки, направилась к ней.

– Ну, что, дорогие мои? – легкая улыбка коснулась губ Сильвии. – Скоро сессия и я просто уверена, что получу огромное впечатление от нашей встречи на экзамене. Как я успела заметить, целуетесь вы хорошо. Скажем, со знанием дела, и мне было бы особенно приятно обнаружить у вас такие же профессиональные знания по химии. Уж постарайтесь не разочаровать меня.

Студенты никак не прореагировали на ее слова, но и уходить не собирались.

– Не буду скрывать, вам удалось произвести на меня впечатление, но искренне надеюсь, что продолжения интимной программы не будет. Я сегодня устала. Если у вас нет вопросов по предмету, можете быть свободны, – произнесла бесстрастно и закрыла журнал.

Однако Агеева с Митрофановым не сдвинулись с места. Они переминались с ноги на ногу и загадочно посматривали друг на друга.

– Вы мне что-то хотите сказать? Смелее.

– Вообще-то, да, – с вызовом ответила девушка, явно обрадовавшись вопросу. – Вам, конечно же, не понравилось, что мы с Митрофановым целовались в аудитории на глазах у всех? Ясное дело, неуважение к окружающим, вызов общественности и… все в таком духе. Но сейчас такой мелочью никого не удивить. Другие намного хуже себя ведут, но им все сходит с рук. Ведь так? – выпалила поспешно и незаметно толкнула плечом друга.

– Да, – утвердительно кивнул Митрофанов, напомнив своим жестом китайского болванчика.

– И, что из этого следует? – спокойно спросила преподавательница. – Я не требовала от вас объяснений.

– А этого и не нужно. Достаточно просто посмотреть на ваше лицо. Вы же вся такая правильная. Выпускница лицея для особо одаренных детей. С отличием окончили институт, пишете диссертацию… – продолжала удивлять своей осведомленностью Агеева.

– Мне приятно, что хотя бы в этом я могу служить примером для студентов, – холодно перебила ее Сильвия. – Полагаю, после такого пространного вступления последует какая-то конкретная просьба. Верно?

Митрофанов нагловато улыбнулся и демонстративно обнял девушку за плечи.

– Ну… просьба – это немного не то. Но ваш вопрос прозвучал своевременно, потому что с этого момента и начинается самое интересное. Не секрет, что наш институт – один из самых старых и престижных вузов области. Люди платят приличные бабки, чтобы получить студенческий билет, а потом еще и диплом. Наш уважаемый ректор и надутые отцы города очень гордятся…

Сильвия чувствовала легкое головокружение. В аудитории было душно. Это мешало сосредоточиться. Она немного отвлеклась и упустила нить повествования студента, но, услышав отрывки последней фразы, с удивлением посмотрела на него.

– … и, что они скажут, когда узнают? Теперь часто пишут про милицию и врачей, называя их «оборотнями». А тут новенькое. Представляете, заголовки в прессе – «Оборотни в среде науки» или «Оборотни в системе образования и воспитания молодежи». Звучит? Это же бомба для всей страны. Да, что там страны? Думаю, что и в зарубежных новостях такое сообщение будет на первом месте. В защиту студентов поднимется мировая общественность, прогрессивные движения… – продолжал он увлеченно.

– Постойте, я все же не пойму, вам конкретно что-то нужно, или вы призываете меня обсудить вопрос обиженных студентов в глобальном масштабе? – неиссякаемая изобретательность молодежи ее давно не удивляла, тем более, накануне сессии. – Можете не продолжать. Кажется, я догадываюсь, о чем дальше пойдет речь, и хочу сразу предупредить. Несмотря на проблемы мировой общественности, экзамен вы будете сдавать на общих основаниях после отработки всех пропусков и практических занятий. И не надейтесь, поблажек не будет. Авторитет ваших родителей – их личная заслуга, а вы в жизни должны иметь собственное имя. Дорогие мои, в конечном итоге вы пришли в этот вуз за знаниями и это столь очевидно, что и добавить нечего. Так что, давайте, пока оставим неразрешимые проблемы прогрессивной молодежи и угнетенных негров. Остановимся на вопросе по существу и предмету. Я готова выслушать вас.

– А вот здесь вы заблуждаетесь. Прогрессивная молодежь, и, тем более, родители нипричем. Пока-а-а… – последнее слово девушки прозвучало многообещающе. Она незаметно качнула бедром, в который раз подтолкнув пассивного Митрофанова. Тот понял намек и сразу включился в беседу:

– Вот-вот, все мы люди-человеки и ничто, так сказать… В общем, я думаю, что всегда можно договориться на взаимовыгодных условиях. Ведь так? Это даже больше в ваших интересах.

Сильвия выразительно посмотрела на часы.

– Дорогие, мое терпение, как и время, подходит к концу. У вас есть несколько минут для более вразумительных речей, повторяю, по существу предмета.

– Да причем здесь ваш предмет? – Митрофанов тоже посмотрел на свои часы более внушительного размера и конкретной стоимости. – Занятия уже закончились. Теперь время личной жизни. Святое дело и каждый имеет на это законное право, но… – при этом он сделал паузу и поднял палец вверх. – Мораль, она и в Африке мораль, и нужно ее блюсти, если даже совсем не хочется. Вы же умная женщина и уже давно все поняли. Весь тот разговор простая прелюдия. И вы, и мы хорошо знаем, о чем идет речь?

– Так, – она решительно встала, громко отодвинув стул. – Сейчас вы мне объясните, что происходит? И потрудитесь, молодые люди, все самым подробным образом…

– Да, хватит перед нами притворяться, – расплылась в улыбке Агеева. – Это уже неинтересно, тем более что мы все и так знаем. Чё теперь скрывать-то? Из песни слов не выкинешь, если она уже спета, – рационально добавила она и вдруг хлопнула себя ладошкой по лбу. – Подождите-подождите. Кажется, мне дошло. Вы что же, так-таки, ничего и не помните? – глазки девушки странно блеснули, и по лицу пробежала тень сочувствия. – Между прочим, я вам верю. Так бывает, если не рассчитать силы и загрузить в себя слишком много. По себе знаю…

– Да, стой ты, – досадливо отодвинул ее Митрофанов, смекнув, что смена настроения девушки может испортить ответственность момента. – Это же немного меняет дело. Мы не гордые, мы и напомнить можем, если это в наших интересах, – с готовностью добавил он. – Тогда придется по порядку, чтобы ничего не упустить. А вам придется нас выслушать.

Сильвия нервно сглотнула, но осталась на месте. Это подбодрило студента, и он приступил к своему рассказу.

– Так вот, на новогодние праздники мы с Агеевой ездили в Москву к моим родственникам. Москва не только столица нашей Родины, а еще и город неограниченных возможностей. Глупо это отрицать. Вот и прутся туда все, кому не лень. Отдых так и остался бы простым развлечением, но друзья на прощанье пригласили в одно любопытное местечко. Правда, туда не всех пускают, но мы же были в гостях, сами понимаете, так что пропуск постоянных посетителей быстро нашелся. Закрытая вечеринка, так сказать, не для всех. Для солидности их теперь называют корпоративными. Это такое удобное слово да? За ним можно спрятать все, когда нужно хорошо оттянуться.

– Продолжайте, – ледяным тоном произнесла Сильвия. – И, потрудитесь, по существу.

– Сий момент. Вы и представить себе не можете, как приятно в чужом городе, где тебя не знает ни одна собака, встретить знакомого человека… – он сделал паузу и выразительно посмотрел на преподавательницу.

Не заметив и тени беспокойства на ее лице, студент немного стушевался, но отступать было поздно.

– Короче… не буду вас долго грузить. На этом корпоративе мы встретили нашу преподавательницу химии, – пауза в рассказе Митрофанова намеренно затягивалась. – Удивлены? Или держите перед нами марку и не подаете вида? Ладно, слушайте дальше. Оттягивалась она… Так и слов не подобрать. Тут и дураку было видно, что дело для нее привычное. Раньше я думал, что так балуются девчонки. Ошибался, каюсь. Раскрепощение полное, несмотря на возраст, зашкаливающий тридцатник. Вообще-то я уважаю людей без комплексов. Мне в тот момент даже жалко стало, что, кроме нас с Агеевой, никто не видит это выступление. Вот, честное слово, нисколько не вру, что нам понравилось, – он посмотрел на подружку и ухмыльнулся. – Правда, поначалу мы чуток растерялись. Так сходу поверить в то, что у нашей скромной Сильвии Викторовны есть такие скрытые способности? Вы не первый год преподаете в институте. И ни для кого не секрет, что… ну… все называют вас Синим Чулком. Да вы не огорчайтесь. Эта кликуха еще ничего, других называют хуже, – добродушно успокоил студент. – Только после встречи в столице я с этим уже не согласен. Какой же вы Синий чулок? Королева над толпой.

– Да уж, – поддержала его Агеева. – Если честно, мы раньше думали, что, кроме химии, вам ничего не интересно. Даже мужиков возле вас никогда не замечали. Считали безнадежной старой девой. А тут – свобода, простор фантазии, – она покачала головой и сделала несколько грациозных движений телом. – Все правильно. В нашем городе вас бы точно не поняли – провинция, а в Москве так легко затеряться…

– Подожди, – перебил ее Митрофанов. – Это эмоции. От них толку… Но факты – вещь реальная и неопровержимая. Как говорится, лучше один раз увидеть. Вы были в по-лл-ных «дровах», наверное, под действием алкоголя или наркотиков. Хотя… не исключено, что приняли и то и другое. Особенно мне понравилось, как вы танцевали, пардон, извивались у шеста. Состояние полной невменяемости. Подождите-подождите, может, вы нас не признали оттого, что были без очков? Я об этом сразу не подумал. Но мы все равно хлопали и оказывали всяческую словесную поддержку. За что нас, как последних провинциальных лохов, вытолкали на улицу. Обидно, что вы не заступились. Мы ведь для вас старались, хоть вы и делали вид, что нас не знаете. Зато ваш спутник, этот столичный хлыщ, при этом акте насилия выдавал еще какие-то комментарии, оскорбляющие наше человеческое достоинство, и лишал свободы слова. Я так сразу понял, что он по жизни адвокат, но полностью отмороженный.

– Вы соображаете, что говорите? – голос Сильвии сорвался на фальцет. – Это переходит все границы даже самой изощренной студенческой изобретательности. И…

– А, что тут соображать? Мы, конечно, тоже были, слегка выпивши, но, чтобы не узнать свою преподавательницу? Вы что же нас за полных дебилов держите? Мы вас каждый день на занятиях видим. Так привыкли, что для нас вы даже в бикини и на высоких каблуках легко узнаваемы. Правда, ваш клубный костюм поэротичнее будет этих, что вы каждый день носите, – он без стестения окинул ее оценивающим взглядом и продолжил: – Хотя, могли бы, конечно, обознаться, если бы хорошо постарались и надрались, подобно вам. А так мы с Агеевой вас сразу, заметьте, вдвоем признали. У меня хмель в момент выветрился, а у нее челюсть так отвисла, что даже говорить первое время не могла, все пальцем на вас показывала. Короче, мы поначалу были в полном ауте, так сказать, без слов, пока не сообразили: кто есть кто?

Сильвия была настолько потрясена, что не находила слов. Ей даже в самом страшном сне…

– Да не волнуйтесь вы так, – девушка участливо заглянула ей в глаза. – Кроме нас об этом никто пока не знает.

– Вот-вот, мы же люди и понимаем, что у каждого могут быть свои слабости. А ваш танец мне понравился и грудь у вас красивая. Непонятно, почему вы ее всегда так глубоко прячете под этими старомодными нарядами? – не остался равнодушным к ее прелестям студент и, покачав головой, добавил: – Это же надо, такой контраст во всем. Да у вас прямо талант преображения, как в театре.

Собрав в кулак жалкие остатки самообладания, Сильвия улыбнулась и спокойно произнесла:

– Дорогие мои, к сожалению, ваше время закончилось и мне пора.

Она сделала несколько шагов к двери и услышала:

– Зря вы так с нами. Я, прям, зауважал вас после этого. А танцевали вы не хуже профессиональной стриптизерши. Это же, какие бабки вы зарабатываете, когда из трусиков, пардон, деньги достаете? Не понимаю, зачем вам эта химия? Да и с нами мучиться… учить болванов. Вам гораздо проще давать платные уроки стрип-данса, установив шест в спальне, и там же…

Дальше она уже ничего не слышала. Шла, бежала по коридору, не разбирая дороги, не замечая удивленных взглядов. Ноги привычно привели на кафедру. С разбегу рухнула на стул и зарылась, ничего не видящим взглядом, в бумаги.

Заведующая – солидная дама предпенсионного возраста, покачала головой и положила поверх классного журнала расписание экзаменов. После чего в вопрошающем ожидании уставилась на молодую преподавательницу. Сильвия не проявила ни малейшего интереса к информативному листку, все еще оставаясь совершенно безучастной ко всему, что ее окружало. Лишь когда комната после звонка опустела, немного пришла в себя.

К счастью, в аптечке нашелся валокордин, и она вытряхнула в стакан все его содержимое. Этого оказалось достаточно. Выпив капли, быстро оделась и вышла на улицу.

Ну, деточки. Откуда только такие берутся? Будь она неладна эта работа. Ни денег, ни плодов нелегкого труда. В висках пульсировала, зарождаясь, головная боль, сильно сжимало сердце. Самое время свалиться с инфарктом. В задумчивости опустилась на заснеженную скамейку.

Мама давно звала на завод в экспериментальный цех. Там всегда не хватало хороших специалистов. К тому же, на производстве гораздо легче закончить кандидатскую, стать настоящей ученой дамой и вполне обоснованно перебраться в Москву. Забыть, забыть весь этот ужас под названием «преподавательская работа».

Воспоминания о Москве сильнее взяли в тиски сердце, трепещущее от боли. Тяжело вздохнув, медленно поднялась и, втянув носом холодный воздух, понуро побрела домой.

Путь, который Сильвия легко проделывала ежедневно, сегодня показался трудным и чрезвычайно извилистым. И лишь, оказавшись у своего подъезда, вздохнула с облегчением.

Бой часов напомнил о времени: половина пятого. Мама придет в шесть. Нужно успеть приготовить ужин. Переоделась и вышла на кухню.

Эта нелепая история, так уверенно и напористо изложенная студентами, не укладывалась в голове. Перед глазами были наглые, но… вполне искренние лица молодых людей. Да и рассказ их выглядел правдоподобно. Похоже, они сами сбиты с толку странной встречей в московском клубе. Что-то тут не так.

В двойников, встречающихся на жизненных дорогах, она особенно не верила, а расспросить подробнее студентов, не решилась. Слишком бы все это выглядело некрасиво.

Находясь в плену беспокойных мыслей, Сильвия не заметила, как приготовила ужин. Есть не хотелось. Выпила чаю, не почувствовав вкуса, оставила на столе записку маме и ушла к себе.

Свет зажигать не стала, а просто прилегла на диван. На душе было гадко и отвратительно, хотя больше всего мучила обида. Нет, не на этих глупых, по сути своей, еще детей. Жизнь как-то не складывалась. В этом году тридцать пять – приличный возраст. Уже не молодая, и еще не старая, однако перспектив – никаких. Так и не встретила своего единственного, избранного сердцем. Односторонняя любовь и рациональность разума не смогли убедить в том, что нужно что-то изменить для себя. А возможности были… были…

Сильвия вдруг вспомнила, как несколько лет назад в составе делегации от института ездила на научную конференцию в Польшу. Там и познакомилась с молодым деканом одного из варшавских вузов. Отношения завязались столь стремительно, что поначалу казались сказочным сном. Две незабываемые недели пролетели быстро и… на этом все закончилось. Нельзя сказать, что она влюбилась, но вместе им было хорошо. Так могло продолжаться всю жизнь. Условие потенциального жениха было единственное: переехать в Варшаву. На этот шаг она не решилась и отказалась от благополучного брака.

Спустя какое-то время, она категорически отвергла еще несколько «приличных партий», и, по-прежнему, оставалась одна. Часики неумолимо тикали, отсчитывая женское время, но задумываться об этом особенно было некогда. Работа, студенты. Пожалуй, это и все, чем была заполнена ее жизнь.

Сильвия вела курс химии на коммерческом отделении технологического института и уже много лет жила, подчиняясь общему правилу всех вузов – «от сессии до сессии». Летом, правда, отпуск, но он так быстро заканчивался…

Хлопнула дверь – пришла мама. Вот так и живут они вдвоем, обе одинокие женщины, занятые и увлеченные лишь своей работой.

Неделя промелькнула без особенных событий. Парочка наглецов, так внезапно нарушившая ее спокойствие, заняла выжидательную позицию. Возможно, они готовились к обороне, или разрабатывали план новой атаки. Хотя, скорее всего, поняли, что с дамой, способной на глазах у широкой публики невозмутимо танцевать на столе в прозрачных бикини, шутки плохи, и лучше оставить ее в покое.

Однако на экзамен студенты явились во всеоружии. Шпаргалки были везде, куда только можно было их запихнуть.

Сильвия усмехнулась, привычно наблюдая за обстановкой в аудитории. Она еще хорошо помнила свои студенческие годы. Даже чересчур изощренная изобретательность была для нее успешно пройденным этапом.

Каждого, сидящего в аудитории, преподавательница видела насквозь. Некоторым она на самом деле позволила списать, после чего терпеливо помогала разобраться в вопросах, вызывающих особенные затруднения. Слишком беспечным, возлагающим полную надежду на спасительную шпаргалку, вежливо предложила встретиться еще раз, но уже на кафедре. «Сладкую парочку» оставила напоследок. Отложив в сторону ответы, старательно переписанные со шпаргалки именуемой «бомбой», она устроила им длительное собеседование по всему курсу пройденного материала. И только когда убедилась в том, что им мало не показалось, все же поставила «тройки».

Сессия закончилась. В институте наступило затишье. Основная масса студентов благополучно разъехалась по домам, хотя многие еще с постными лицами продолжали мелькать в широких опустевших коридорах.

– Ура, каникулы! – задорно провозгласила заведующая кафедрой, так как находилась в особенно приподнятом состоянии по случаю небольшого застолья. Ее ликование пришлось по душе остальным преподавателям, и они, немного «расслабившись» после напряженной сессии, с умиротворением в душе разбрелись по домам.

Сильвия зашла в супермаркет, купила бутылку марочного вина, любимую мамину курицу гриль и фрукты. Дома сделала парочку салатов и даже успела испечь простенький бисквит с повидлом. Вечером им с мамой предстояло отметить окончание первого учебного семестра. Сколько их уже прошло – пробежало в ее жизни?

Мама задерживалась, и она несколько раз включала духовку, чтобы подогреть курицу.

Неожиданно зазвонил телефон – межгород. Трубку брать не хотелось. Наверняка звонил кто-то из родителей ее нерадивых студентов. Такие звонки Сильвия не любила. Особенно ее раздражало, когда откровенно клянчили «тройку» для своего отпрыска, совершенно ничего не понимающего в предмете. Порой на экзамене она с горечью думала о том, что с такими выдающимися знаниями и удивительными способностями к химии, некоторым нужно учиться школе для детей с отсталым умственным развитием, а их затолкнули в серьезный институт. Кому нужны эти специалисты, обладающие дипломами престижного вуза? Господи, неужели пришло это страшное время, когда все можно купить за деньги? А, когда не получается за деньги, дипломы покупают за очень большие деньги, отчего в конечном итоге ничего не меняется.

Телефон зазвонил снова. Она, нехотя подняла трубку.

– Слушаю.

– Привет, ботаник, – прозвучало на том конце провода.

– Привет, – из груди вырвался вздох облегчения.

– Я соскучился.

– Так, в чем же дело? Приезжай, – ответила в тон.

– Принял. Встречаемся в субботу в 19.00, как всегда – в «стекляшке». Она еще живая?

– Да, что с ней станется? Вечное пристанище студентов. Другой публике туда не пробиться.

– Вот и чудненько. Успеешь собрать наших?

– Постараюсь, – неуверенно ответила Сильвия, уже прикидывая, кого из бывших одноклассников она недавно видела в городе.

– Зал, стол, выпивку – все на свой вкус. Будь хозяйкой. Да, смотри, не жмись там, ботаник, я все оплачиваю без предъявления счета. Не забудь, осталось два дня.

– Ясно. Не волнуйся – все будет в лучшем виде. Шура, а ты надолго приедешь?

– Уже испугалась? Если честно, то хотелось бы надолго, – он вздохнул. – Забыть бы обо всем и снова окунуться в веселую беззаботную жизнь, которую мы раньше ни капельки не ценили. Эх, было же времечко…

Сильвия в его словах услышала неприкрытую грусть. Значит, у Шуры что-то не клеится. Просто так он никогда не хандрил.

– Приезжай быстрее. Я тебя буду ждать, – сказала с оптимизмом и добавила нежнее: – Целую.

– У-у-у, только ради этого…

– Болтун, – она положила трубку и улыбнулась.

Вот так всегда. Словно вихрь пронесся над головой и это, всего-то, за несколько минут телефонного разговора.

С Шурой, а, вернее, с Александром Ямпольским они были не просто одноклассниками. Поначалу это была детская и вполне невинная дружба. С годами она крепчала, и, совершенно неожиданно для всех, превратилась в нечто большее, что предусматривало томные взгляды и вздохи, записки на уроках и робкие поцелуи вечерами в темном углу длинного коридора.

Их химико-биологическая школа была самой серьезной и известной не только в городе и области, но и далеко за ее пределами, являясь базовой для некоторых вузов. Учащиеся покидали ее стены лишь на выходные, праздники и, долгожданные каникулы, упорно постигая серьезную науку еще со школьной скамьи. Другими словами, это был престижный платный интернат для одаренных детей.

По окончании его, основная масса выпускников ринулась покорять Москву, но Сильвия не хотела оставлять маму. Она поступила в химико-технологический институт, который как-то незаметно и легко окончила с золотой медалью и отнеслась к этому совершенно спокойно, как к обычному делу.

Решение остаться в городе способствовало тому, что с Шурой они расстались. Он уехал в Москву поступать в медицинский институт, что требовалось для продолжения семейной династии. Марк Захарович Ямпольский – папа Шуры, много лет возглавлял областную больницу, а, овдовев, перебрался в столицу и открыл клинику.

При его ощутимой поддержке, звезда молодого врача Александра Ямпольского несколько лет назад успешно зажглась над московским небом, где теперь и сияла уверенно, поддерживаемая известной фамилией. Но это случилось значительно позже.

Поначалу же, он скучал и при первой возможности приезжал к Сильвии. Но со временем они виделись все реже и реже. И, некогда бурные отношения, постепенно пошли на спад, а затем и вовсе незаметно прекратились, оставив после себя лишь след воспоминаний.

Как приятно осознавать, что в череде нескончаемых будней есть выходной. По этому случаю, Сильвия позволила себе хорошенько выспаться и потом еще часик поваляться в постели.

За два дня до встречи она сумела собрать всего одиннадцать человек из класса. Остальные разъехались и разбрелись в поисках счастья в жизни, изредка напоминая о себе на сайте «одноклассники».

Остаток дня прошел быстро. Сильвия успела навести порядок в квартире, посмотреть по телевизору старый фильм о верности и безграничной любви. А ближе к вечеру окунулась мир чудесного превращения Золушки в Принцессу.

С помощью косметики, которой пользовалась лишь в особенных случаях, неспешно придала внешности новые яркие штрихи. Надела любимое платье, безнадежно затерявшееся в шкафу, и, тщательно причесав густые, отливающие медью волосы, взглянула на себя в зеркало.

Выглядела потрясающе. Платье изумрудного цвета, как нельзя лучше, гармонировало с яркой внешностью, придавая зеленым глазам особенное сияние. Туфли на высокой шпильке дополнили элегантный наряд. К тому же фасон платья подчеркивал тонкую талию и красивую высокую грудь. Именно эту часть тела недавно так расхваливал ее нерадивый студент. Воспоминание вызвало улыбку, и она покачала головой. Сейчас Сильвия была похожа на кого угодно, но только не на Синий Чулок, ежедневно появляющийся в институте в строгом темном костюме и, безукоризненно свежей блузке.

– Синий Чулок, – пробормотала мстительно. – Однако, как тонко подметили, мерзавцы.

И все же, мысль задержалась в сознании. Пожалуй, студенты правы. Как-то слишком рано она махнула на себя рукой. Возможно, сказывалась повседневная суета, вечные авралы и усталость, но, скорее всего, ей просто не хотелось ничего для себя менять. Она уже привыкла к своей внешности и прическе, к большим очкам с дымчатыми стеклами, придающими лицу строгость и характеристику неопределенного возраста. Чулок, он и есть Чулок, к тому же Синий. И никому нет дела до того, сколько ей лет? Как она живет? И, что ей нужно в жизни для полного счастья? Наверное, это неправильно, но ничего другого более правильного, жизнь пока не предлагала.

В кафе «Глория», именуемом в народе просто «стекляшкой», Сильвия появилась задолго до назначенного времени. С арендой зала проблем не возникло. Еще в школьные годы они сюда частенько приходили отдохнуть классом. Чем это кафе притягивало молодежь, было непонятно, однако его до сих пор предпочитали для отдыха студенты и мест, как правило, всегда не хватало.

Официанты быстро и привычно сервировали стол. Придраться было не к чему. Заказав бокал красного вина, она уселась ждать одноклассников.

Спустя полчаса она с радостной улыбкой встречала у входа повзрослевших друзей. Последним пришел Ямпольский. Он нисколько не изменился. Тряхнул копной рыжих кудрявых волос и сходу стал сыпать шутками, анекдотами и комплиментами, щедро раздавая их направо и налево. Все заметно повеселели, почувствовав себя, как и прежде, юными лицеистами.

– Первый тост, – провозгласил Шура, – за тех, «кто в море» и не может сейчас присутствовать на встрече с друзьями. Пускай они знают, что о них не забыли.

Все поддержали и высоко подняли бокалы, наполненные шампанским. После того, как дань памяти отсутствующим была отдана, Сильвия наклонилась к уху друга.

– Надеюсь, ты не в накладе? Я прислушалась к настоятельным рекомендациям и не только «не жалась», а, кажется, наоборот, проявила некоторую расточительность. Как стол? Тратить чужие деньги всегда просто, и я это слишком поздно заметила. Шампанское, водка, икра, мясная нарезка и всевозможные салаты, какие я только смогла найти в меню заведения. Десерт будет позже в виде экзотических фруктов и торта со сливками. Кстати, раньше мы гуляли намного скромнее.

– Что ты мелочишься, ботаник? – чмокнул ее в щеку. – Я все оплачу, так что расслабься и наслаждайся вкусной едой, прекрасным вечером и встречей с друзьями.

– Ну, если так? – она попыталась поймать его блуждающий взгляд. – Этот повод «погулять» заставляет задуматься. У тебя что-то произошло?

– Эх, дорогой ты мой ботаник, – Шура снова поцеловал ее в щеку, – разве от тебя можно что-то скрыть? Никому, заметь, никому еще не удалось так хорошо изучить меня. Придется сделать чистосердечное признание. Только сначала – наш основной и обязательный тост.

Он снова встал и, пытаясь перекричать музыку, громко сказал:

– Друзья, за нас, «ботаников»! За девятую школу-лицей, где мы жили одной семьей!

Повеселевшая компания «ботаников» шумно и с удовольствием поддержала своего предводителя, не замедлив опустошить бокалы.

Всем быстро стало хорошо. За столом слышалась оживленная беседа, смех, и, казалось, не было этих долгих лет взрослой жизни, и все запросто вернулись в далекие восьмидесятые.

– Ну и… я жду с нетерпением, – Сильвия легонько толкнула Шуру в бок. – Когда же ты сделаешь обещанное признание? Скажи сразу, ты выиграл миллион? Или, упаси Господи, ограбил банк? А, может, вступил в сговор с московской мафией и теперь верой и правдой служишь им, зарабатывая большие деньги? – спросила шутливо, несколько понизив голос.

– Все гораздо проще. Я на самом деле выиграл слишком много, но еще больше проиграл…

– Ты посещаешь казино? – вопрос вырвался слишком быстро и оказался самым глупым из всех, которые можно было придумать.

– Зачем? Сама жизнь есть большая игра, – Шура поднял на нее большие грустные глаза и взял за руку. – Пойдем, покурим.

Они вышли на крыльцо.

– Тебе холодно? – спросил заботливо, прижимая ее к груди. – Иди ко мне. Я быстро, всего несколько затяжек, так что не успеешь замерзнуть.

У входа топтались молодые люди, не теряя надежду на то, что вскоре появятся свободные места. В это время на парковку лихо влетела черная иномарка. Громко хлопнув дверцами, из нее вышли парень и девушка.

Табличка «МЕСТ НЕТ» подействовала на них ошеломляюще. Молодые люди тихо переговаривались между собой. Похоже, они собирались отправиться на поиски другого заведения, куда можно было бы пристроить себя на вечер, но вдруг остановились на полпути.

Митрофанов с Агеевой! Сильвии стало нехорошо. Она попыталась освободиться от руки Шуры, но он понял ее нетерпеливый жест по-своему.

– Еще секундочку, – шепнул на ухо и крепче прижал к себе.

Студенты остановились перед ними и беззастенчиво рассматривали изменчивую внешность «химички».

– Юноша, – заметил их Ямпольский, – какие-то проблемы? Не хватает подружке на мороженое? – он с готовностью полез в карман брюк.

«Сладкая парочка», справившись с первым впечатлением, обрела первоначальную речь.

– Добрый вечер, Сильвия Викторовна, – сказали они вместе, словно по команде воспитательницы в детском саду, и после этого принялись самым внимательным образом изучать внешность ее спутника. Не обнаружив даже примерного сходства с московским адвокатом, разочарованно переглянулись.

– Да, и погода прекрасная, – смущенно улыбнулась преподавательница. – Чудесный сегодня вечер, не правда ли? – спросила с некоторым опозданием.

– Вечер – да, но особенно радует, что хоть сегодня вы нас узнали, – расплылось в улыбке лицо Митрофанова. – А вы танцевать будете? Жаль, что в «стекляшке» нет мест. Вот не повезло, так не повезло, – огорченно покачал он головой, в который раз окинув Сильвию странным взглядом.

Шура сразу понял, что ей эта встреча, по меньшей мере, не совсем приятна.

– Отдыхайте ребята, – сказал спокойно и, выбросив сигарету в урну, увел, продрогшую Сильвию в помещение. – Зайдем в бар? Эти оболтусы испортили тебе настроение?

Она промолчала. Да уж, встречу со студентами удачной не назовешь. Надо же, сколько бывает в жизни совпадений и непредвиденных случаев?

– Расслабься. Ты тоже человек и имеешь право на отдых, – успокоил он. – Если молодежь этого не понимает, тем хуже для них. Что будешь пить?

– Согреться, – ответила, стуча зубами, то ли от холода, то ли от впечатления от неожиданной встречи.

Бармен поставил на стойку высокие стаканы с напитками и улыбнулся так, будто они были знакомы целую вечность.

– Надеюсь, вам понравится. Это мое изобретение. До сих пор никто не жаловался.

Отодвинув соломинку в сторону, Сильвия опрометчиво сделала пару хороших глотков и сразу поняла, что это была большая глупость. Изобретение бармена оказалось слишком крепким. Голова пошла кругом, а вскоре она и сама уже плыла, чувствуя, как приятное тепло разливается по телу. Вернулось хорошее расположение духа, и она уже другими глазами взглянула на встречу со студентами. Этот эпизод уже не волновал, а, скорее, забавлял. Ну и лица были у этой парочки. Сильвия вдруг засмеялась.

Шура удивленно поднял брови и, слегка наклонившись к уху, шепнул:

– Я так рад, что снова вижу тебя, и очень люблю, когда ты смеешься.

Она не ответила, а лишь громче засмеялась.

– А ты изменилась, – отметил Ямпольский, проследив за новым внушительным глотком коктейля. – Ну-ка поведай под настроение старому другу о своей жизни, – он предусмотрительно отодвинул от нее стакан.

– Живу, – просто ответила Сильвия. – Воюю с такими вот, как ты заметил, оболтусами, пытаюсь их чему-то научить и пока не вижу очереди из желающих серьезно постигать науку вообще. А моя любимая химия, похоже, и вовсе не вызывает у них интереса. К сожалению, а, может, к счастью, другой жизни у меня нет, – она пожала плечами. – Ничего интересного и нового. Все старо и банально, как и сам мир, который меня окружает. Ты лучше расскажи, как тебе живется в столице? Не женился? – она зябко повела плечами и снова потянулась за стаканом с гремучим коктейлем.

Шура лукаво прищурился и, перехватив ее руку, покачал головой.

– Ну и вопросик… В жизни каждого мужчины бывает момент, когда он готов жениться, но если это время упущено, то уже ничто не заставит его слушать марш Мендельсона. И рад бы рассказать новости, но их нет.

– Вот уж не знаю, радоваться мне или грустить оттвоего признания? Ты сам-то как считаешь?

Вздохнув, он вернул ей стакан и принялся старательно размешивать свой коктейль соломинкой.

– А ведь я вполне осознанно тогда делал тебе предложение… – сказал серьезно и посмотрел ей в глаза.

Она опустила ресницы.

– Пожалуй, это был бы самый значимый поступок в нашей с тобой взрослой жизни, начавшейся через несколько часов после выпускного вечера.

– А почему ты отказалась? – он намеренно не заметил ее иронию. – Для меня это был – конец всему. Скажи, как ты могла тогда так спокойно бросить меня?

– Никто тебя не бросал. Ты же знаешь, что я не могла оставить маму. Это было бы нечестно с моей стороны. Она ради меня пожертвовала собственной жизнью, да и тебе нужно было уезжать к отцу. Сами обстоятельства были против нас.

– Но, мы же могли пожениться…

Сильвия с улыбкой покачала головой.

– Это ничего бы не изменило.

– Ты до сих пор так считаешь? В конце концов, твоя мама должна когда-то понять, что у тебя своя жизнь, и ты не можешь вечно сидеть возле нее. Ну, скажи, чего она добилась? Я в Москве, а ты здесь – вот и вся любовь.

– Мама нипричем. Это было мое решение. Я переживала…

– «Переживала»… – передразнил он. – Для меня тогда мир померк своими красками, и жить в нем больше не хотелось. Я готов был совершить глупость… А ты, оказывается, только «переживала».

– Однако, как показало время, ты неплохо живешь и продолжаешь пользоваться всеми благами этого мира, – она грустно улыбнулась. – Интересно, как скоро краски засияли с новой силой?

– Этот произошло не сразу. Поверь, после той единственной и неудачной попытки жениться на тебе, я до сих пор еще ни одной женщине не сделал предложение.

– Бедненький. Об этом ты мне говоришь при каждой встрече. Хочешь, чтобы я всю жизнь чувствовала свою вину в твоем одиночестве? Отчего-то мне кажется, что ты не обделен женским вниманием, – она кокетливо улыбнулась и выразительно посмотрела на двух молоденьких официанток. Те виртуозно двигались между столиками и просто поедали глазами ее элегантного спутника. Это ее разозлило. – Я так просто уверена, что ты беззастенчиво пользуешься свободой, предаешься тайным страстям и тонешь в сладком омуте слабостей и желаний, – безжалостно подвела итог разговору.

– Не буду скрывать. Маленькие радости в жизни так скрашивают ее. Я люблю женщин, но не более того, – он поднял палец вверх. – И, что странно, меня никогда не посещают желания что-либо изменить для себя.

– Конечно, большинство женщин боится мышей, а абсолютное большинство мужчин – женитьбы, – сказала отрешенно и незаметно вздохнула. – Неужели не найдется такая, которая легко скрутит тебя в бараний рог, превратит в послушного ягненка и на веревочке поведет к алтарю?

– Этой женщиной могла бы быть ты, – ответил, не задумываясь. – Мое предложение до сих пор осталось открытым. Нам ничто не мешает вернуться к нему… в любое время.

Она снова опустила глаза. Приятные слова. Но не хотелось, чтобы Шура это заметил.

– Что у тебя стряслось? – спросила, сменив опасную тему.

– Осенью умер папа… – голос его сорвался не шепот.

– Прости, я не знала. Почему ты не позвонил? Я бы сразу приехала.

– Зачем?

– Чтобы быть рядом, пока тебе не станет легче.

– Прошло уже несколько месяцев, но мне не стало легче, – он закрыл ладонью лицо.

Сильвия молча гладила его руку.

– Одна ты у меня осталась. Так хорошо, когда ты рядом. Спокойно. И ничего тебе от меня не нужно. Нет никаких просьб и поручений, неразрешимых проблем. Это так угнетает. Если бы ты только знала, как я устал от делового мира, где люди перестали друг с другом общаться просто так, по велению души и сердца, – он снова вздохнул.

Ей стало жаль его.

– Столица. Совсем другая жизнь. Нужно везде успеть, вовремя попасть, иначе вылетишь с накатанной колеи, и придется все начинать сначала. У нас в провинции полегче, поспокойнее, а, порой, и понадежнее. Однако не принимай все так близко к сердцу. Согласись, что этот процесс происходит помимо тебя, и ты уже стал таким же, – слова утешения прозвучали не очень убедительно, однако Ямпольскому они пришлись по душе и он огласно кивнул.

– Это верно. Все мы от кого-то зависим. Трудно мне, Сильва, – впервые после встречи, он назвал ее по имени. Это происходило лишь в особенных случаях. – Я никогда не думал, что без отца стану таким беспомощным. Не могу понять, как ему удавалось везде успевать? Он был не только «лекарем от Бога», но еще и ловким администратором. Дела в клинике шли успешно. Понимаешь, у отца было имя и авторитет. А я всего лишь его сын. И ничего у меня своего еще нет. Я так и остаюсь для всех сыном Марка Захаровича. Но самое неприятное, что после смерти отца клиника опустела. Не доверяют… Этого папа не предусмотрел.

– Успокойся. Ты умница и хороший врач, но привык жить у папы под крылышком. Сейчас пришло твое время, обстоятельства изменились, ты вырос и должен стать самостоятельным. Это всегда трудно, но ничего невозможного нет. Пройдет совсем немного времени, и ты заявишь о себе. И клиника будет процветать под твоим руководством. Ну, наберись терпения и не суетись, не теряй достоинство, – она наклонилась и поцеловала его в щеку.

– Хочешь переехать ко мне? – вдруг спросил Шура и пристально посмотрел ей в глаза. – Вот прямо сейчас можешь мне ответить?

Сильвия хорошо понимала, что его вопрос – порыв. Им всегда было хорошо вместе. Однако это предложение изначально не предполагало женитьбу, и она едва заметно покачала головой.

– Не хочешь, – тихо ответил за нее. – Годы идут и, наверное, ни тебе ни мне уже не найти человека, который был бы ближе и дороже? Может, не стоит больше искушать судьбу? Как думаешь, нам будет лучше вдвоем? – спросил ее и тут же сам ответил: – Мне кажется, да…

Серьезный разговор не вписывался в программу праздничного вечера.

Они вдвоем молчали. Он – в ожидании, она – в смятении. Наконец она не выдержала.

– Шура, ты всегда можешь на меня рассчитывать. Я приеду сразу же, как только позовешь. У нас еще будет время обсудить это. А, пока что, давай, не будем торопить события. Я тоже понимаю, что лучше тебя никого нет, вернее, даже быть не может, но сейчас наш союз будет похож на разумную сделку. Прости.

– Ты нисколько меня не обидела. А, может, жизнь такой и должна быть? Надежной и стабильной. А весь этот огонь страстей и порывов, вздохов и бессонных ночей, остался в прошлом под названием «юность»? Если честно, после школы я уже ничего подобного не испытывал. Все осталось в родных стенах учебного заведения и предназначалось лишь одной девчонке с красивым и необычным именем.

Сильвия промолчала. Она и сама не раз задумывалась над этим. За долгие годы на жизненном пути так и не встретился тот единственный, предназначенный судьбой. Когда лишь при взгляде подгибаются коленки, перехватывает дыхание и появляется дрожь в голосе. Может, Шура и прав. Зря она тогда…

Разговор заходил в тупик и, чтобы избежать его продолжения, она, уткнувшись носом в крепкое мужское плечо, прошептала:

– Идем к нашим, потанцуем, поедим торт. Мы же не последний раз видимся, успеем еще поговорить, а то совсем неудобно – сбежали из-за стола.

Когда они появились в зале, одноклассники встретили парочку многозначительными намеками.

– Ничего в этой жизни не меняется, – серьезно сказал Толик, вернее, Анатолий Иванович, в настоящем строгий учитель химии и биологии в районной школе. – Вот и Сильва с Шурой до сих пор ищут темный уголок, чтобы украдкой поцеловаться, – он укоризненно покачал головой. – Смотрите, как бы в скором времени это не закончилось плачевно…

Все засмеялись и, наверное, подумали, что таким тоном Анатолий Иванович отчитывает своих учеников. Как будто никто из присутствующих не помнит, что он и сам не прочь был затащить в такой же темный уголок Лилечку, а ныне Лилию Сергеевну, инженера-химика с машзавода.

Не сговариваясь, все посмотрели на Лилечку. Она стыдливо опустила глаза и покраснела, словно до сих пор была все той же влюбленной школьницей.

Шура исправил ситуацию, пригласив ее на танец.

Анатолий Иванович проводил их долгим взглядом и, тяжело вздохнув, налил себе водки. Жизнь… И ничего тут не поделаешь.

Прошло полгода.

Позади осталась летняя сессия, опустели коридоры института. Студенты разъехались на каникулы, а преподаватели ушли в отпуск. И лишь приемная комиссия успешно работала в большой аудитории.

Сильвии повезло. Впервые за несколько лет она избежала почетного места в комиссии по приему абитуриентов и собиралась провести отпуск у моря.

Частенько представляла себя на пляже и искренне надеялась, что море, солнце и огромное количество свободного времени полностью обновят организм, ослабленный стрессами, недосыпаниями и весенним авитаминозом.

Коллега по кафедре приглашала съездить на пару недель в Анталию. Однако к отдыху за границей Сильвия относилась несколько настороженно. Что изначально послужило этому причиной, трудно сказать. Хотя в наше время уже и Украина, где родилась и выросла ее мама, считается самой, что ни на есть, настоящей заграницей.

Вопреки всем планам и мечтам, вынашиваемым еще с зимы, она оказалась в обычном санатории в двух часах езды от дома. Мама обещала присоединиться через несколько дней.

«Лесная сказка». Название вполне соответствовало всему, что скрывалось за высоким забором. Когда-то это был заводской профилакторий. За последние десять лет он разительно изменился, разросся, стал солиднее и приобрел хорошую репутацию.

Люкс на двоих приятно удивил удобством и сверкающей чистотой. Прекрасная природа, дивная атмосфера тишины и своеобразного уюта.

Вздохнув, Сильвия принялась распаковывать чемодан. В тот момент она и подумать не могла, что планы на отдых уже рушатся, как песочный замок.

Через три дня позвонила мама. Виноватая интонация в голосе вызвала легкое беспокойство, но Сильвия не подала виду.

– … даже не знаю, как и сказать… На заводе ожидается комиссия зарубежных партнеров, и директор лично попросил меня…

– О нет, только не говори, что ты не приедешь.

– Понимаешь, Сильвочка…

– Нет, не понимаю. Ради совместного отдыха я отказалась от поездки в Турцию? Не поехала к подруге в Гагры. Каждое утро вежливо улыбаюсь старичку в столовой, хотя не имею ни малейшего желания обсуждать с ним диетическое меню и рецепты лечения подагры. И все напрасно? Умоляю, приезжай.

Мама горестно вздохнула. Из этого следовало, что изменить ничего нельзя.

– Ладно, – миролюбиво промямлила в трубку Сильвия, остро чувствуя вину за то, что сорвалась и нагрубила. В конце концов, это не последний отпуск в моей жизни. Если освободишься раньше, приезжай… – и отключила телефон, чтобы не расплакаться от досады.

Отпуск обещал превратиться в полный крах среди стариков и, молодящихся их спутниц. Наверное, она просто обречена на одиночество по жизни…

К вечеру, немного успокоившись, Сильвия подумала, что ничего нового для нее не произошло. То, что для мамы работа была главным и основным вопросом жизни, она знала с детства. Ко всему, Светлана Викторовна по природе была человеком добрейшей души и этим многие беззастенчиво пользовались.

Хорошенько поразмыслив, она приняла единственно мудрое решение: не бунтовать, а смириться с ситуацией, о чем вскоре уже не жалела.

Целыми днями бродила по лесу, купалась в теплом озере и предпочитала одиночество любому обществу, наслаждаясь тишиной и покоем. Свежий воздух, чистое озеро и великолепный пляж прекрасно сочетались с комплексом лечебно-профилактических мероприятий. Она много читала, вечерами частенько впадала в телевизионный «транс», и, вообще, чувствовала себя на седьмом небе – так было хорошо.

Безмятежно прошли две недели, несколько омраченные незначительным обстоятельством. Буквально с первых дней к ней стал клеиться молодой человек из таких же, как и она, одиноких отдыхающих. Как он попал в эту тихую заводь, Сильвию не интересовало. Возможно, парень решил воспользоваться горящей на производстве путевкой? Или поехал вместо папы, у которого тоже в последний момент появились более неотложные дела? Ясное дело, он скучал среди дружного коллектива пенсионеров, и однажды за завтраком у их столика возникла внушительная фигура в белоснежном переднике.

– Приятного аппетита. Я смотрю вас за столиком всего двое? – то ли спросила, то ли утвердительно сказала дежурная официантка.

– Не совсем, – ответила Сильвия, заметив за ее спиной незадачливого ухажера. – Скоро к нам должна присоединиться моя мама. В данный момент она решает неотложные производственные проблемы, и, как только освободится, сразу приедет.

– Ну, приедет, так приедет, – запросто согласилась та. – А пока что я к вам подсажу одного отдыхающего. Вчера поселилась семья с детьми и ему пришлось уступить свое место за столом. – Олег, идите сюда, – повернулась она к парню. – Надеюсь, вам в этой компании будет веселее, – незаметно подмигнула ему и, легонько подтолкнув вперед, удалилась, покачивая крутыми бедрами.

Сильвия кисло улыбнулась и подумала, что теперь ее аппетит до самого отъезда будет безнадежно испорчен. Однако этого не произошло.

Олег оказался довольно скромным и воспитанным. К тому же умел себя вести за столом. Это немного утешало. И все же, порой, его настойчивое ухаживание доходило до определенного предела терпения. Тогда приходилось проявлять завидную фантазию, чтобы любезно отказаться от встреч помимо столовой.

Отдых заканчивался. Вопреки всем прогнозам, он оказался неожиданно приятным. Возвращаться в пыльный и шумный город не хотелось, и Сильвия старалась как можно больше времени проводить на свежем воздухе.

День выдался особенно жарким и даже у воды тяжело дышалось. Она несколько раз искупалась в озере, напоминающем большой чан с парным молоком, и, сидя в шезлонге, с тревогой посматривала на небо. С утра светило солнце, а сейчас небо заволокло иссиня-черными тучами. Оно темнело на глазах, предвещая неизбежную грозу. Это означало, что остаток дня и весь вечер придется провести в номере.

Отдыхающие поспешно покидали пляж, но Сильвия медлила. Она все еще надеялась, что тучи пройдут стороной.

Чуда не произошло. Небо разверзлось в считанные минуты. После первых раскатов грома хлынул ливень. Вокруг уже никого не было. Похоже, она одна так беспечно долго оставалась у воды. Бежать было бесполезно. Смирившись, понуро побрела к корпусу, ничего не видя перед собой за плотной стеной дождя.

Когда Сильвия вошла в холл, шорты и футболка на ней были совершенно мокрыми. А с пляжной полотняной сумки текло ручьем. Мимоходом задержалась у зеркала, отметив, что сейчас особенно похожа на мокрую курицу, и, не успела убрать прилипшую прядь со лба, как услышала:

– День сегодня не удался, не правда ли?

За спиной стоял Олег и участливо смотрел на лужи воды, стекающие на пол из ее мокрых волос и одежды.

Не ответила, скользнув быстрым безразличным взглядом по высокой спортивной фигуре, широким плечам и несколько задержалась на загорелом симпатичном лице. Все при нем. К тому же, завидно ее постоянство в ухаживании на чашу весов молодого человека добавляло основательную гирьку. Другая бы на ее месте радовалась, что судьба проявила заботу. Лес, озеро, тишина и, увлеченный ею приятный мужчина. Что еще нужно для легкого флирта и хорошего отдыха?

– Я говорю, что день безнадежно испорчен и теперь придется торчать в своем номере, или играть в домино с пенсионерами в холле, – сказал Олег тише, слегка смутившись под ее странным взглядом.

– Ох, не говорите. Я вам просто сочувствую, – она прищурилась, внимательней посмотрев на парня, что уже окончательно сбило его с толку.

– Отработанный вариант, – пробормотал он.

– А что, разве у вас есть другой? – спросила кокетливо, заметив его растерянность.

– Да, – уверенно ответил он, по-видимому, вспомнив, что по жизни является представителем сильного пола. – Я всегда знал, что дождь – к удаче. Предлагаю выпить по стаканчику хорошего вина и немного расслабиться. Территорию выбирайте сами. Можно у меня, а, хотите, я поднимусь в ваш номер? Это неплохое предложение. Все будет вполне пристойно, – заверил он.

Сейчас Олег уже не был похож на того мямлю, который увивался за ней весь отпуск. Выдержав паузу, улыбнулась.

– Знаете, у меня несколько другие планы, – и, склонив голову, окинула себя критическим взглядом со стороны. – Согласитесь, сейчас мне просто необходима горячая ванна, сухая одежда и чашка крепкого чая.

– А потом? – не терял надежду молодой человек.

– А потом – в постель с книгой, – ответила строго и, заметив откровенное огорчение на его лице, немного смягчилась. – Не расстраивайтесь. Мое общество для вас – не самый удачный вариант. Не знаю, что вы там себе вообразили, но на самом деле я – скучная училка химии и совершенно лишена всевозможных фантазий, – она одарила его обворожительной улыбкой, насколько это было сейчас возможно в этом растрепанном состоянии. Посчитав беседу оконченной, Сильвия стала быстро подниматься по лестнице на свой этаж.

У двери ее номера стоял… Олег. Как ему удалось ее опередить? Наверное, он бегом поднялся по боковой лестнице.

Парень усмехнулся, заметив, что успел произвести определенное впечатление, и спросил:

– Скажите, чем, все-таки, я могу заслужить хоть капельку вашей благосклонности?

Она пожала плечами.

– А зачем вам это? Кажется, я только что все о себе рассказала. Простите, добавить нечего. Так что, ваши надежды на интересный вечер никаким образом не оправдаются.

– Вот как? – поднял брови Олег. Похоже, он решил использовать последний шанс. – Если хотите, я сам могу кое-что добавить к вашему рассказу о себе?

– Имейте хоть чуточку сострадания к, вымокшей до нитки женщине, – жалобно произнесла она, указав на мокрую одежду, прилипшую к телу. Но потом вдруг махнула рукой: – Ладно, давайте, быстро говорите, что вы там хотели сказать и то, только потому, что вы меня взяли измором.

– Здесь не совсем удобно, – немного растерялся парень. К такому быстрому повороту событий он был явно не готов. – Давайте встретимся позже, после того, как вы приведете себя в порядок. Кто же наспех беседует на серьезные темы?

Сильвия вздохнула, тоскливо посмотрела на дверь своего номера и произнесла таким тоном, будто перед ней сейчас стоял один из ее нерадивых студентов.

– Юноша, у вас пять минут.

Другого выхода не было и Олег, вздохнув, приблизился настолько, что ей пришлось поднять голову, чтобы хорошо видеть его лицо.

– Вечером я скучал и думал о вас. Но вдруг понял, что совершенно вас не знаю и так захотелось приоткрыть таинственный ореол недосягаемости, чтобы узнать о вас побольше…

– И, каким же образом вы предполагаете узнать «побольше»? – перебила она, теряя терпение.

– Да, легко. Теперь я знаю о вас все.

– ???

– Нет-нет, не подумайте. Я не собирал информацию сомнительными способами, которая зачастую искажена призмой человеческого мнения. Я пошел другим путем и составил ваш гороскоп на ближайшее полугодие. Теперь я знаю о вас все не только в настоящем, но и в ближайшем будущем.

– Интересно, – усмехнулась Сильвия и отжала мокрые волосы на коврик. – Вы что же, астролог? Кто бы знал?

– Скорее, любитель, но давно увлекаюсь.

– На целое полугодие… – произнесла задумчиво. – А, знаете, я в это не верю.

– Зря. Расправьте плечи, девушка, – задорно ответил Олег. – И покажите себя в самом выгодном свете. Пришло время Водолея. Приготовьтесь к тому, что вам придется быть на виду, и даже не помышляйте о том, чтобы хоть на время отойти в тень, – он встал таким образом, что спасительная дорога в номер оказалась перекрыта. – События уже грядут. Во втором полугодии звезды помогут вам, устроив встречу с человеком, который перевернет всю жизнь. Да-да, не удивляйтесь. Пришло время расстаться с фантазиями и строить реальные отношения.

«Уж не себя ли этот настойчивый молодой человек, имеет ввиду?» – подумала машинально.

Он, словно прочитав ее вопрос, быстро ответил:

– Не исключено, что тот, кто послан вам судьбой придет из другого мира, города, а, возможно, из другой страны. Будьте внимательны к попутчикам и новым знакомым. И еще… хочу предупредить, что на вашем пути появится и тот, кто попытается превратить эту роковую встречу в треугольник, но вы…

– Все? – снова перебила его, проявив нетерпение, и вдруг подумала, что возможность выйти замуж за иностранца уже была. Кажется, совсем недавно импозантный декан старинного варшавского вуза готов был бросить к ее ногам весь мир при одном лишь условии, что она обретет этот мир в Польше.

Олег, заметив ее задумчивость, активизировался.

– Скоро вы получите финансовую поддержку. Как бы в ответ на это, звезды рекомендуют заняться своим имиджем. Пора, наконец, что-то изменить для себя, – он окинул взглядом ее мокрую фигуру и продолжил: – Самое время осваивать науку делового и светского общения. Если будете прилежны, звезды наградят вас изрядной долей сумасбродства, и вы решите оживить свою жизнь новым романом, не удосужившись поставить точку в предыдущем. События будут развиваться настолько стремительно, что вскоре, возможно, придется целоваться под устойчивое «Горько!» и… – монотонно продолжал он, явно заученный наизусть текст.

– Достаточно. Оценка – «два», – сказала Сильвия, в очередной раз, почувствовав в себе строгую учительницу. – Кстати, вы не сказали о главном, – она подняла указательный палец и погрозила им. – Если чувства остаются без взаимности, во всем нужно винить Сатурн. Заметьте, очень коварная планета. Думаю, что для вас все же послужит некоторым утешением то, что я не Водолей, а Рыба, – она мокрым плечом оттеснила растерянного парня от двери и добавила: – Не знаю, как там относительно нового романа, но пока что мне светит дорога в казенный дом, а, вернее, в больницу, потому что я, благодаря нашей длительной беседе, скоро там окажусь с двухсторонним воспалением легких.

– Рыба? – переспросил Олег почти шепотом, но потом быстро нашелся и радостно вскрикнул: – Но это мало что меняет, потому что Рыба – тоже водный знак…

Сильвия молча захлопнула дверь перед его носом, поступив совершенно невежливо.

Оказавшись в номере, она первым делом сняла мокрую одежду, набрала ванну, взбила крутую пену и добавила в воду несколько капель масла с цитрусовым ароматом. В такие минуты дома она отключала дверной звонок, выключала телефон и наслаждалась отдыхом.

Здесь подобные меры личной безопасности были излишни. Гости не приходили, а, огорченный очередным отказом Олег, вряд ли сегодня решится постучать в ее дверь. Похоже, их разговор в холле нейтрализовал его на несколько дней. Ну, придумал? Личный гороскоп сразу на полугодие. И то верно, чего мелочиться? Она громко расхохоталась. Однако в одном этот парень прав, имидж нужно менять, а то недолго и совсем превратиться в старую деву с консервативными взглядами не только на жизнь, но и на свою внешность.

Вспомнилось его грустно-разочарованное лицо. Ребенок, которому не купили приглянувшуюся игрушку. Не повезло. И не помогут никакие звезды. Провести отпуск среди стариков и престарелых дам, не слишком удачное решение. Хотя с другой стороны, не силой же его сюда привезли? Скорее всего, он знал обо всем заранее, так что может нисколько не рассчитывать на ее сочувствие. При желании всегда можно чем-то заняться и даже отыскать среди отдыхающих симпатичную девушку, если, конечно, очень для этого постараться. И потом, совсем недалеко есть база отдыха. Оттуда сутками доносится современная музыка, так что приключение на свой выбор всегда найти можно. Успокоив, поднимающую голову совесть, она с наслаждением погрузилась в пену.

Остаток дня и вечер прошли так, как Сильвия и предполагала – в номере. На ужин идти не хотелось. Заварив в большой чашке пару пакетиков зеленого чая с мелиссой, она весь вечер читала, удобно устроившись в постели.

За окном шумел дождь. Это особенно расслабляло. Книга плавно соскользнула на мягкий ковер, глаза закрылись, и сон незаметно сморил ее, увлекая за собой в мир блаженства и умиротворения. Она словно парила в невесомости в объятиях морфея. Однако вскоре все резко изменилось и пришлось спуститься на землю.

Перед глазами возникла странная картина, состоящая из отдельных эпизодов. Широкая автострада, мокрый асфальт, сильный дождь и кромешная темень, в которую призрачными огоньками врывались и так же быстро исчезали яркие фары. Машины быстро проносились мимо, и снова становилось темно. Вдруг молния разрезала небо острыми краями. Последовал оглушительный раскат грома. В яркой вспышке, как по мановению волшебной палочки, возник силуэт машины. Она стремительно вынырнула из темноты и мчалась на бешеной скорости. Встречный транспорт испуганно шарахался в сторону, уступая дорогу, почти летящему по воздуху автомобилю.

Сильвия словно заглянула в салон и в ужасе отпрянула назад, потому что увидела себя. Показалось? Нет. Она сидела неподвижно, судорожно вцепившись в руль, что придавало сходство с восковой фигурой. Глаза широко открыты, и стеклянный взгляд пугал пустотой. На мгновение машина исчезла в темноте. Новая вспышка молнии в очередной раз осветила силуэт. В одной мелькнула плоская бутылка, вторая – продолжала держаться за руль. Медленно поднесла бутылку к губам и сделала несколько глотков из горлышка.

Гром прогремел с самой невероятной силой. Машина не удержалась на повороте и, словно игрушечная, выскочила на обочину. Больше не подчиняясь слабой женской руке, она стремительно двигалась к толстому дереву. То, что ожидало впереди, было неотвратимо…

Сильвия вздрогнула и резко подскочила на кровати. Сердце яростно колотилось. Она машинально комкала в руке простыню, мокрую от пота и до сих пор реально ощущала ладонями упругость руля.

Что это? Какой странный сон. Или не сон? В машине была она. Или не она? Полная ерунда. Взгляд упал на окно. Ветер неистово надувал занавеску и крупные капли дождя, врываясь в комнату, через открытую балконную дверь, падали на пол.

На душе было тревожно и неуютно. За окном шумел дождь. Сильвия прислушалась к глухим и частым ударам сердца. Грудь теснило, и рука сама потянулась к сумочке за спасительным флакончиком валокордина. При такой работе, она всегда носила его с собой.

Приняв капли, закрыла балкон и снова легла в постель. Перед глазами стояли картины аварии, пригрезившейся во сне.

«В конце концов, сны – это всего лишь другой мир, где все слишком неправдоподобно, – пробормотала, пытаясь унять дрожь в теле. – Нужно успокоиться. То, что я сейчас видела – полная нелепость, которую нельзя воспринимать всерьез. Да и какая может быть авария? Я и машину водить не умею. Приснится же такое? – она посмотрела на часы. – Господи, только три часа».

Комнату время от времени озаряли вспышки молнии, за которыми незамедлительно следовали сокрушительные раскаты грома.

Похоже, уснуть уже не получится. Нужно чем-то занять сознание. Мысли по-прежнему вертелись вокруг аварии.

Она отчетливо видела себя за рулем автомобиля. А, что если это весточка из будущего? Жизнь настолько непредсказуема, что вероятность попасть на какой-нибудь ее крутой вираж и, даже оказаться на гребне волны материального благополучия и процветания, самое обычное дело. Что-то подобное она совсем недавно прочитала в книге по психологии, посчитав эту мысль полной нелепостью. Теперь вдруг вспомнила.

– Да-а-а, – произнесла мечтательно и сама испугалась того, с какой легкостью готова принять такой поворот судьбы, чтобы сразу и «на гребне». – Однако почему бы и нет? – поспешила успокоить, поднимающую голову совесть. – Я ничего не украла, никого не убила, не предала и не обманула. Я честно работаю, и, ко всему, пишу диссертацию. Кстати, осталось совсем немного и глобальный ученый труд, поглотивший несколько лет, будет окончен. Меня заметят… пригласят… предложат… Тогда я куплю себе такой же красивый блестящий автомобиль и еще много всего, что будет соответствовать новому имиджу респектабельной дамы из ученого мира. Конечно же, я неплохо отдохнула в этом санатории, но в будущем меня ждет отдых совершенно в другом месте. Как кстати сегодня Олег предсказал мне финансовую поддержку. Это и будут те деньги, которые я честно заработаю сама… – она вдруг порывисто села. Лоб покрылся испариной от одной лишь мысли.

… Эта авария… Не будет ли она печальным окончанием жизненного пути? Женщина за рулем – полный ее двойник. И… погибла… совсем молодая. Неужели этот сон, определенный знак судьбы? И ей не суждено дожить до глубокой старости? Она не сможет наблюдать за тем, как растут дети, появятся внуки…

Быстро соскользнула с постели и нервно зашагала по комнате.

Никому не дано знать, что ждет впереди, однако реально увидеть свою смерть, да еще так скоро – приятного мало. Тело била мелкая дрожь. Ничего себе сон – видение из будущего. Как тут не поверить в разную чертовщину, ведь все равно другого объяснения нет. Остаток ночи прошел в размышлениях. И лишь перед рассветом, так и не придумав ничего утешительного, она незаметно уснула в кресле.

Утро началось с телефонного звонка, что уже само по себе выглядело довольно странно. Мама зря никогда не беспокоила, а больше звонить было некому, тем более в такую рань.

Сильвия открыла глаза. Лучи яркого солнца, пробиваясь сквозь занавеску, медленно двигались по стене, отвоевывая пространство. На мгновение вчерашний дождь показался лишь частью нелепого сна.

Повторный звонок настойчиво требовал внимания.

«Разрядит батарею», – подумала машинально и, нехотя, взяла с ночного столика трубку.

«Любимый».

Запись в телефонном справочнике законно принадлежала Александру Марковичу Ямпольскому. Возможно, потому, что другого никого на примете не было, а, возможно, это была дань памяти первому чувству.

С той зимней встречи выпускников они больше не виделись. Шура, правда, звонил несколько раз. Так, разговоры ни о чем. Серьезные проблемы в их отношениях не возникали, и все сводилось к обычному обмену любезностями и поздравлениями накануне праздника. Это было в порядке вещей и длилось годами.

– Я тебя слушаю, Шура. Хотя, для звонка вежливости ты выбрал не совсем подходящее время.

Трубка молчала и тяжело дышала в ухо.

– Але-е-е? Ты слышишь меня? Что-то случилось? Почему молчишь? – забеспокоилась Сильвия. – Шура, але?

– Слышу, – глухо прозвучал почти незнакомый голос. – Сильва, это ты?

То, что он назвал ее по имени, да и сам вопрос… Интересно, кто еще мог ответить ему с ее мобильного телефона в такую рань?

– Конечно я, – ответила со странным чувством в душе. – Ты здоров? Трезв? Или случилось еще что-то совершенно невероятное, после чего ты не узнаешь мой голос?

– Сильва, – он проглотил тяжелый ком, и это тоже было хорошо слышно. – Скажи, ты живая?

Она немного наклонилась в сторону и озадачено посмотрела в зеркало, что висело над кроватью. Для полной уверенности потрогала себя за нос и дернула за волосы. Отражение в точности повторило эти жесты. Сомнений не было, там была она, совершенно живая и здоровая.

– Ну да, – ответила как-то неопределенно, сбитая с толку странным вопросом. – А… что, собственно… С тобой все в порядке?

– Со мной – да, – глухо ответил он.

– Значит, ты хочешь сказать, что не все в порядке со мной?

Картины ночной трагедии ярко промелькнули перед глазами, и она пристальней посмотрела на себя в зеркало. Может, то, что привиделось ночью, на самом деле каким-то образом оказалось правдой? Она успела прожить другую, но очень короткую жизнь, которую даже не запомнила? Теперь же находится в другом солнечном мире, где никого нет? А голос школьного друга в телефонной трубке звучит, как последнее напоминание о прошлом пребывании на земле. Там ее еще помнят…

Нелепые мысли, но от них стало не по себе. Спрыгнула с кресла и резко открыла балконную дверь. Порывы ветра ворвались в комнату, наполнив ее свежестью. После дождя воздух был особенно чистым и свежим. Сильвия перегнулась через перила и увидела Олега. В широких спортивных трусах он бодро бежал по дорожке и смотрел на ее балкон. Поравнявшись с ней, парень улыбнулся и приветливо помахал рукой. Это было слишком реально. Значит, все на своем месте и она сегодня все еще отдыхает в санатории, впрочем, как и вчера и позавчера. И, скорее всего, еще будет здесь завтра.

С удивлением посмотрела на телефон и снова поднесла его к уху.

– Шура, что случилось? Не молчи, пожалуйста.

– Ты должна приехать, – медленно произнес он. – Приезжай, прошу тебя, это очень важно.

– Но… я на отдыхе. Осталось несколько дней… и процедуры не все приняла…

– Какие процедуры? – вдруг взорвался Ямпольский, после чего Сильвия несколько засомневалась в том, что разговаривает с человеком, которого знает с детства. – Ты должна срочно приехать, – подвел он итог их беседе таким тоном, словно этот вопрос уже был решен. – Я встречу тебя, – и отключился, не дождавшись ее ответа.

Сильвия еще долго сидела на кровати с трубкой в руке и размышляла о странном характере утреннего звонка и о своем сне. Что-то подсказывало, что они каким-то образом связаны между собой, что было еще более непонятно. Понятным оставалось пока одно: нужно срочно ехать в Москву. Там ее ждет Шура и, судя по его странному голосу, ему нужна ее помощь.

Утром следующего дня Сильвия уже стояла на перроне Курского вокзала. Шура незаметно подошел сзади и обнял ее. Он слегка коснулся губами виска и странно посмотрел в лицо, словно пытался что-то увидеть такое, чего раньше никогда не видел.

– Дорогой, надеюсь, твоя просьба приехать того стоит, – сказала она вместо приветствия. – Я бросаю все на свете и мчусь в Москву, как будто у меня нет других дел? Надеюсь, ты понимаешь, что мне пришлось прервать отдых, отказаться от процедур и…

– Сильва, я очень рад тебя видеть живой и здоровой, – перебил он ее и, легко подхватив сумку с вещами, добавил: – Поехали, потом обо всем поговорим.

В машине они молчали. Это было более чем странно. Сильвия терялась в догадках. Что-то случилось и очень серьезное. Чтобы это понять, достаточно было лишь заглянуть в усталые глаза Ямпольского. В том, что он за ночь не сомкнул их ни разу, сомнений не было.

Ярко-красная «Феррари» остановилась у подъезда высотного дома. С парковкой проблем не возникло и они через пару минут вошли в просторный подъезд. Современный лифт легко поднялся на седьмой этаж.

Шура открыл дверь квартиры и, немного замешкавшись, пропустил Сильвию вперед.

– Вот здесь я и живу, – он поставил сумку на пол и, обняв ее за плечи, проводил в комнату.

– Хорошо живешь. Не тесно одному на такой огромной площади?

В ответ он пожал плечами.

– Не замечал. Да я дома редко бываю, особенно после смерти отца. Практически живу в клинике.

Она с любопытством прошлась по комнатам и заглянула на кухню.

– А здорово у тебя. Но непривычно как-то, – вспомнила их с мамой тесную «двушку». – Наверное, так и должны жить нормальные люди. Жить, а не ютиться. Ремонт – обалдеть. Недавно я что-то подобное видела в журнале по оформлению интерьера. Дорогой, да ты просто поднимаешься в моих глазах. Если еще скажешь, что и порядок сам наводишь, я…

Она не договорила, потому что Шура взял ее за руки и усадил на диван. Впервые за время их встречи, он слегка улыбнулся.

– Конечно, ты в это не поверишь, поэтому я сознаюсь сразу: порядком в доме я обязан соседке. Она приходит два раза в неделю и этого, оказывается, вполне достаточно.

– Молодая? – ревниво спросила Сильвия и сама удивилась тому, что ей вдруг стало неприятно присутствие в этой квартире какой-то соседки.

Он вдруг засмеялся, отчего сразу стал похож на прежнего Шуру, и поочередно поцеловал ее руки.

– О-о-о, что-то новенькое. Неужели ревнуешь? Не буду скрывать, что мне это очень приятно. Однако, милый мой ботаник, вынужден тебя разочаровать. Соседка уже на пенсии. Ей удобно и мне хорошо. Мы вполне довольны друг другом. А теперь идем, я покажу тебе, где ты будешь жить.

– Жить? Я буду у тебя жить? – удивилась Сильвия. – Но мы так не договаривались.

– Сильва, прошу тебя, давай сегодня не будем ничего обсуждать и решать тоже не будем. Я смертельно устал. Завтра утром мы поедем в клинику и там обо всем поговорим. Согласна? Если честно, я еще и сам не знаю, чего хочу от тебя конкретно, но уже начинаю догадываться. Дай мне немного времени, – в голосе его прозвучали просящие нотки. – Мне нужно все хорошенько обдумать. А пока, устраивайся, чувствуй себя, как дома. В холодильнике полно продуктов. Я тебя ждал, – он слабо улыбнулся. – Мне пора.

– Подожди, – она метнулась за ним в коридор. – Ты меня оставляешь? Одну?

Шура остановился и виновато посмотрел на нее.

– Пойми, я должен быть там… Слишком серьезный случай. Все необходимое в квартире есть, отдыхай, и, пожалуйста, никуда без меня не выходи, – он сделал несколько медленных шагов, но потом вернулся, наклонился к ней и поцеловал. – Ты, главное, никому не открывай дверь. Отнесись к моей просьбе серьезно, очень тебя прошу. Не скучай, займись чем-нибудь. В конце концов, посиди у телевизора. Один день можно. Помни о моей просьбе: никому не открывать.

Сильвия услышала, как несколько раз повернулся в замке ключ, и вдруг поняла, что он ее прячет. От кого? Все выглядело довольно странно, да и Шура был просто на себя не похож. Значит, произошло что-то очень серьезное.

В этот вечер он так и не появился.

После беспокойной ночи, проведенной в ожидании, Сильвия проснулась с тяжелым сердцем. Обошла все комнаты, и поняла, что Шура дома не ночевал. А, что если он вообще не придет? У нее и ключей от квартиры нет. Ничего себе ситуация…

Тут думай – не думай, а ничего не придумаешь. Придется набраться терпения и дождаться Шуру. Сегодня он обещал все объяснить. Вздохнув, отправилась на кухню в поисках завтрака.

Ямпольский приехал в одиннадцатом часу. Выглядел он уставшим и обеспокоенным. Похоже, что ночь была не только тяжелой, и, но такой же бессонной, как и предыдущая.

– Ну, как ты тут? – спросил заботливо. – Не скучала? Мне бы капельку поспать, но сначала – в душ. Извини, позвонить не мог, замотался. Вспомнил уже ночь и не стал тебя беспокоить.

– Завтрак готов, – тихо сказала Сильвия, не решаясь ни о чем спрашивать. – Идем, я тебя накормлю, а потом уже будешь отдыхать.

Он не ответил. Спустя несколько минут, она заглянула в комнату, Шура крепко спал в кресле, подперев кулаком щеку.

Она присела перед ним и задумалась. Прошло всего несколько месяцев со дня их последней встречи. Тогда она убеждала его в своей преданности и готовности в любой момент придти на помощь. Наверное, это и есть тот момент, когда нужно доказать, что эти слова чего-то стоят. Что же могло такого произойти? В задумчивости убрала с его лба прядь непослушных волос. От прикосновения он открыл глаза и поймал ее руку.

– Как хорошо, что первой, после пробуждения, я увидел тебя, – сказал серьезно и коснулся горячими сухими губами ее длинных пальцев. – Прости, кажется, я уснул. Пока это недопустимая роскошь, – тяжело поднявшись, он направился в ванную комнату.

Сильвия слышала шум воды и его бормотание. Похоже, Шура что-то напевал или разговаривал сам с собой?

Сейчас он приведет себя в порядок, позавтракает и они поедут в клинику. Что-то внутри подсказывало, что для нее все именно там и начнется.

Доктор Ямпольский так быстро и уверенно шагал по пустынному коридору, что Сильвия едва поспевала за ним. Клиника была нисколько не похожа на обычные больницы, какие ей за всю жизнь приходилось посещать. Само здание больше напоминало уютную гостиницу, и лишь немногочисленный персонал в белых халатах и, едва уловимый, специфический «больничный» запах, подтверждали то, что они находятся в лечебном учреждении.

С любопытством оглядываясь по сторонам, думала о Марке Захаровиче. Он заслуживал уважения и после своей смерти.

Миновав ординаторскую, Шура привычно открыл соседнюю дверь, пропуская ее в кабинет. В глаза, первым делом, бросился портрет профессора. Наверное, так было задумано изначально. Она осмотрелась. Несколько кожаных кресел, такой же диван и письменный стол. Портрет находился над ним. У стены массивный книжный шкаф. Скользнув взглядом по корешкам книг, отметила, что все они по медицине. Даже на первый взгляд было видно, что в кабинете главного врача все продумано до мелочей. Чрезвычайно удобно и комфортно для того, чтобы и на работе чувствовать себя, как дома. Ведь по сути своей эта клиника несколько лет и была настоящим домом профессора. Теперь же она полностью принадлежит его сыну.

– Присаживайся, – Шура кивнул на кресло, а сам, сунув руки в карманы белоснежной куртки, которую надел, скорее, машинально, чем осознанно, как только они вошли в кабинет, отошел к окну. Он стоял к ней спиной и со стороны могло показаться, что доктор внимательно изучает обстановку на улице. На самом деле это было не так.

– Даже не знаю, с чего начать, – оглянулся, встретившись с ней взглядом. – Давай, наверное, надевай халат, колпак и обязательно маску, – он подошел к другому шкафу, чуть меньше книжного, и распахнул дверцу. – Ты сама должна все увидеть.

– Ты меня от кого-то прячешь? – шепотом спросила Сильвия.

– Пока так будет лучше, – ответил уклончиво, протягивая ей свежий халат на плечиках.

Через несколько минут они вошли в палату, которая ничем не уступала одноместному люксу в приличном отеле. Вот только кровать у окна и чье-то безжизненное тело, резкий запах лекарств и медицинская аппаратура напоминали о том, что они находятся в лечебном учреждении.

За столиком сидела медсестра. Она поспешно поднялась навстречу.

– Без изменений, Александр Маркович, – ответила на молчаливый вопрос доктора.

– Спасибо, оставьте нас.

Медсестра послушно вышла. Шура за руку подвел Сильвию кровати.

Смертельно бледное лицо женщины с приклеенным кусочком пластыря на брови, терялось в белоснежных простынях. Казалось, она не дышала.

Было что-то не так, и Сильвия не сразу поняла, что именно? На кровати, опутанной разноцветными проводками, лежала… она сама.

В воздухе повисло тягостное молчание, и лишь слабое жужжание аппаратуры нарушало полную тишину.

Доктор отошел в сторону и наблюдал за ней. Вернее, даже не за ней, а за обеими женщинами, похожими друг на друга, как две капли воды.

Сильвия машинально присела, не в силах оторвать взгляд от знакомого, но чужого лица. Она вдруг вспомнила американский фильм, который потряс до глубины души, и еще долго потом заставлял возвращаться к незамысловатому, но страшному сюжету. Героине показали ее прошлое, а затем будущее. После этого настоящее исчезло, затерялось во времени, что в дальнейшем способствовало расстройству психики.

То, что происходило с ней, гораздо хуже. И это не кино. Встреча с собой в реальной жизни. В подтверждение достаточно было лишь протянуть руку и прикоснуться к той, что была ее копией.

Ореол ярко-рыжих волос в беспорядке разметался по подушке. Глаза закрыты, но она могла, на что угодно поспорить, что они – зеленые. Нос такой же курносый с маленькой родинкой на переносице. Родинка, пожалуй, стала последней каплей.

В душе бедняга еще надеялась, что это нелепый розыгрыш.

Робкий взгляд широко открытых зеленых глаз вопрошающе поднялся к доктору. Он, не проронив ни слова, крепко сжал ее локоть и поспешно увел в свой кабинет.

– Что ты об этом думаешь? – спросил Ямпольский, после того, как закрыл дверь на ключ, и почти силой усадил ее на диван.

Сильвия пока не способна была ни о чем думать. Она машинально сняла маску и мяла ее дрожащими пальцами. Ответа на его вопрос не было. Вдруг вспомнился страшный сон. Кто же на самом деле был в машине? Она или…

– Сильва, скажи, хоть что-нибудь, – тихо попросил доктор.

– Авария… прошлой ночью на автостраде… – прошептала отрешенно.

Он пристально посмотрел ей в лицо и закурил.

– Откуда знаешь? – спросил, нервно затянувшись сигаретным дымом.

В задумчивости пожала плечами.

– Она мне приснилась. А утром ты позвонил и попросил приехать.

Ямпольский долго молчал, переваривая эту информацию.

– Скажи, эта женщина не может быть твоей родственницей? Ну… какой-то двоюродной или сводной сестрой, наконец?

– Я у мамы одна. Она да я – вот и вся наша семья. Да ты и сам это хорошо знаешь.

– Знаю.

– А, как она попала в клинику?

Шура тяжело вздохнул.

– Я сам привез ее. На свою голову приключение…

– Сам? Где же ты ее нашел такую? Сюжеты «Фантастических историй» по телевизору полностью отдыхают. Кому рассказать – не поверит.

Он снова вздохнул и тяжело опустился в соседнее кресло.

– Сейчас я не воспринимаю шутки. Господи, за что мне это?

Сильвия наклонилась к нему и провела рукой по волосам.

– А, что она? Так и лежит все время?

– Ну, да. В сознание с момента аварии не приходила. Боюсь, от нее мы еще долго ничего не услышим. Ума не приложу…

– Расскажи все сначала. Может, вдвоем придумаем какое-то объяснение?

Шура поймал ее руку и прижал пальцы к губам.

– Накануне я провел день у друзей за городом, а следующим утром мне нужно было обязательно присутствовать в клинике. Лучше бы я остался у них ночевать…

Шел сильный дождь. Асфальт был мокрый, а эта машина неслась навстречу на такой скорости, что казалось, колеса не касаются земли. Признаться, у меня тоже на спидометре стрелка зашкаливала, но трасса была пустынной и пара рюмок, выпитая за ужином, немного притупила бдительность. Я вообще мало обращал внимания на редкие встречные машины, занятый своими мыслями. Эта же неслась прямо на меня. Даже мысли не возникло, что за рулем женщина. Хотя, какое это имеет значение? Возможно, фары моего автомобиля ослепили ее? Хотя, скорее всего, она не справилась с управлением на изгибе дороги… – он нервно сглотнул. – Как машина вылетела на обочину, я не видел. Все произошло в мгновение. Когда подбежал и открыл дверцу, женщина была без сознания. Бегло осмотрел ее. Наружных повреждений не было, голова запрокинута назад и из рассеченной брови тоненькой струйкой по щеке бежала кровь. Я действовал машинально. Все, что полагается в таких случаях… Но когда осветил лицо карманным фонариком, не поверил своим глазам. Это была ты. Пьяная, в крови и без сознания. Показалось? Проверил еще раз, еще и еще… Вспышки молнии, дождь и раскаты грома я не замечал. Тогда, возвращаясь, домой, я думал о тебе, о том, что мы стали редко видеться. Жизнь идет, а мы безнадежно теряем время. Ситуация сложилась так, будто мои мысли материализовались. Я не просто увидел тебя, но даже смог прикоснуться, и первые в жизни не знал, как себя вести? Вызывать «скорую» не было времени и смысла. Перенес тебя в свою машину и помчался в клинику. По дороге позвонил в ГАИ и сообщил об аварии. У меня даже мысли не возникло поискать сумочку, документы или еще что-то, что осталось на обочине или в машине. Да все и так было очевидно. Размышлять о том, как ты оказалась на этой автостраде в дорогой машине, было некогда. Нужно было спасать тебя. Ночь пролетела незаметно. Бригада не отходила от тебя ни на минуту. Уже под утро меня вызвала в коридор дежурная сестра, шепнув, что приехал отец пациентки.

В ГАИ пробили номер машины, выяснили имя владельца и сообщили ему об аварии. Я мог поверить во что угодно, но только не в то, что эта женщина – не ты. До последней минуты я был в этом убежден и молча проводил человека, назвавшимся отцом, в палату.

Представь себе, он сразу признал свою дочь и назвал ее имя – Евгения.

Все еще надеясь, что это абсурдное недоразумение, я позвонил тебе. Но и после разговора не мог поверить, в то, что с тобой все в порядке и в клинике находится другая женщина. Мне нужно было тебя увидеть, убедиться, наконец, что этот нелепый случай имеет свое объяснение. Наверное, впервые в жизни я вдруг отчетливо понял, что очень боюсь тебя потерять. С той минуты я больше ни о чем другом не мог думать… – он тяжело вздохнул, поднялся с кресла и медленно подошел к окну. – Можно, я закурю?

Сильвия слегка кивнула, наблюдая, как он глубоко затянулся сигаретным дымом и, выпустил его в открытое окно.

Они долго молчали. Доктор заговорил первым.

– Сначала все так и было. Я просто хотел тебя видеть, убедиться в том, что с тобой все в порядке. Но вчера, когда ты приехала, я вдруг понял, что это поразительное и невероятное ваше сходство – редкий подарок судьбы. Иногда она подбрасывает нам готовое решение и остается лишь… – он не договорил.

В дверь постучали. Выбросив окурок в окно, кивнул ей и вышел, запрев кабинет на ключ.

Сильвия осталась одна. Мысли, опережая друг друга, блуждали далеко за пределами реального восприятия, отчего потерялся счет времени.

Ямпольский вернулся сам не свой. Молча открыл шкафчик и достал коньяк.

– Выпьешь? – спросил мрачно.

Она отрицательно покачала головой.

– А я выпью, – налил себе крохотную рюмочку и быстро опрокинул ее в рот.

– Господи, Шура, да на тебе лица нет. Неужели тебя так поразило наше сходство? Стоит ли так переживать? Когда-нибудь мы отгадаем эту загадку.

– Ты не понимаешь. Эта женщина – жена одного… – он сделал паузу и вздохнул. – В общем, какая разница, чья она жена? Хуже другое. Она еще и единственная дочь строительного магната… – поднял палец вверх, перевел взгляд на потолок и снова налил себе коньяк. – Они думают, что я Господь Бог и творю чудеса. Но чудес не бы-ва-ет. После аварии, эта дама была в лучшем состоянии. Оно было тяжелым, но стабильным. Мы сделали все, что могли. Сейчас она в коме и никто не может сказать, когда ее организм справится с этим состоянием? Это уже не зависит от медицины. Тут она сама и только сама… – он сунул руки в карманы и нервно зашагал по кабинету.

– Чем я могу помочь? – тихо спросила Сильвия. Она уже поняла, что теперь пришло ее время. Сейчас Шура скажет, зачем привез ее в клинику?

Ямпольский, отмерив несколько кругов вокруг стола, опустился на корточки и обхватил руками ее колени. Глаза его горели странным огнем.

– Только что приезжал ее отец…

– И что?

– Если раньше я еще сомневался, то после разговора с ним, окончательно понял, что ты должна занять ее место.

– ???

– Это единственный выход, иначе я погиб и больше уже никогда не смогу подняться. Меня просто уничтожат.

– Господи, что ты говоришь? Тебя убьют? – она перешла на шепот.

– Похоже на то. Не бойся. Это будет не по-настоящему.

– Как это можно убить не «по-настоящему»? Тоже нашел время для шуток.

– Сейчас не до шуток. Конечно, стрелять в меня никто не будет и нож бросать в спину не станут. В наше время для того, чтобы уничтожить человека есть масса других более страшных способов, которые уголовно ненаказуемы…

– Шура, я готова многое сделать для тебя. В любую минуту придти на помощь. Но то, что ты предлагаешь сейчас… Это невозможно.

– «… придти на помощь…» – повторил он, крепко сжав ее коленки, и вдруг крикнул: – Так приди. Сейчас самое для этого время.

Сильвия испуганно забилась в угол дивана. Перед ней был уже не Шура, а кто-то другой – чужой и незнакомый.

«Какая-то встреча двойников» – мимоходом мелькнула странная мысль.

– Прости. Нервы. Конечно, я могу плюнуть на все и уехать простым врачом в какую-нибудь Зачухаевку. Буду там лечить людей, и они будут мне за это благодарны. Не пропаду. Но отец… Эта клиника – дело его жизни. Я не могу перечеркнуть его жизнь из-за какой-то алкоголички, у которой муж и папа занимают слишком определенное положение и денег у них не меряно. Они взрослые люди, но даже понять не хотят, что не все можно купить за эти самые проклятые деньги, – он в сердцах стукнул кулаком по столу.

Было жаль Шуру, но она и представить не могла, как можно занять место другого человека? А, кто тогда будет на ее месте? У этой женщины – папа, но и она тоже не сирота. У нее есть мама, в конце концов.

Ямпольский снова отошел к окну. Он молчал, потому что и сам слабо представлял, чего хочет от Сильвии? Однако безошибочно чувствовал, что в ней его единственное спасение. Именно она и есть та самая соломинка, за которую просто необходимо уцепиться, и он уже держал ее, боясь отпустить.

– Давай не будем горячиться. Нужно все обсудить спокойно, – напряженный взгляд метнулся к портрету профессора. В какое-то мгновение показалось, что он смотрит с осуждением и недоволен ее нерешительностью. Бред какой-то. – Я не оставлю тебя и, конечно же, попытаюсь помочь. Но, может, можно, другим путем? Более честным? Господи, что я говорю? – прошептала и сильно сжала виски. – Каким честным путем? Придти к ее родственникам и сказать: я похожа на вашу дочь и пока она будет находиться в коме, я займу ее место?

Теперь уже Шура с сочувствием посмотрел на подругу. Он присел рядом с ней на дивай и легонько прикоснулся к плечу.

– Сильва, – начал осторожно, подбирая нужные слова. – Мне нужно время. Надеюсь, ты понимаешь, что я не отказываю в помощи этой женщине и не вынашиваю планов навсегда оставить тебя с ее именем. Я лишь прошу время, которое я использую для ее лечения. На этой неделе прилетает друг отца из Канады. Он известный нейрохирург и согласился провести ряд консультаций. Сама понимаешь, далеко не бесплатно, но я надеюсь, очень надеюсь на его помощь. Все будет идти параллельно, но, уверен, не по мановению волшебной палочки. Ничего нет сложнее и загадочнее человеческого организма. Пойми, пожалуйста, я не могу с точностью прогнозировать дату ее выздоровления, но убежден, что такой день обязательно придет. Эта дамочка не безнадежна, но родственники мешают мне и не хотят ждать. Им нужна она сегодня, сейчас и в самое ближайшее время – живехонькая и здоровехонькая. Иначе папа грозится перевести свое нерадивое и больное чадо в другую клинику, а то и вовсе отправить за границу.

– А, может, в этом выход? – несмело предположила Сильвия, втайне надеясь, что проблема, которая так остро и неожиданно встала перед ней, отпадет сама по себе.

В ответ Шура посмотрел каким-то особенным взглядом, в котором эмоций было больше чем вопросов.

– Я так не думаю. Во-первых, я категорически против того, чтобы ее вообще трогать. Вряд ли транспортировка пойдет на пользу, и будет способствовать дальнейшему выздоровлению. Это даже студент-первокурсник знает. А, во-вторых, если у меня заберут эту пациентку, даже сам факт ударит по престижу клиники. Мне просто перестанут доверять. Это – конец. Москва, не такой уж и большой город, тем более в определенных кругах. И тут место под солнцем дважды не завоюешь, – он тяжело вздохнул, и устало добавил: – Уж это я точно знаю.

Сильвия растерянно смотрела на доктора. Выхода не было. И в самом деле, он борется за себя, за папу – гениального врача, за честь клиники и еще старается помочь тяжелой пациентке.

Пока она размышляла, Ямпольский принял ее молчание за согласие. Глаза его возбужденно блеснули, а рука ласково погладила ее плечо.

– Я все сделаю сам. От тебя потребуется лишь открыть глаза и ощутить себя полным младенцем. Без памяти и речи, как будто бы ты заново родилась на свет, только уже совсем взрослой девочкой.

– Просто открыть глаза?

Шура согласно кивнул, но в этом жесте Сильвия уловила какую-то незавершенность и сразу заподозрила неладное.

– Надеюсь, мне не придется с ними разговаривать, вспоминать всех родственников и знакомых, друзей папы и школьных подруг этой самой Евгении? Они не будут спрашивать, что я в последний раз ела дома за ужином? Что предпочитаю на завтрак и так далее.

Он не сразу ответил. Шумно набрал в легкие воздух, резко выдохнул и озадачено промолчал. Потом сунул руки в карманы куртки и уже в который раз прошелся по кабинету.

– Понимаешь, тут уж все зависит от того, как на самом деле будет чувствовать себя наша пациентка… – сказал неопределенно, словно находился на планерке среди своих коллег. – Я, конечно, очень надеюсь, что до этого не дойдет…

– М-да, – закатила глаза Сильвия. – Бразильский сериал отдыхает. Все в наличии и даже более того. Богатая семья, непутевая дочь, от которой эти самые «богатые» не просто плачут, а горько рыдают, что видно даже на первый взгляд. Злодей, – она выразительно посмотрела на доктора, – и его коварная сообщница, преследующая свои планы. Скорее всего, она охотится не только за деньгами, но и за мужем жертвы – обаятельным и непревзойденным красавцем, который потом, конечно же, женится на ней, влюбившись без памяти. Вот только закончится все это плачевно. Жертва вылечится, сбежит от своих мучителей и благополучно вернется в семью. Пройдя столько испытаний, она образумится и станет хорошей. Это обязательное условие по закону жанра, а злодеев разоблачат и упекут в тюрьму на очень даже приличный срок. И, если им посчастливится оттуда выйти живыми и здоровыми, в чем я сильно сомневаюсь, остатки своих безрадостных дней они проведут в полном раскаянии и замаливании грехов, потому что у них больше ни на что уже не будет сил.

Шура с удивление посмотрел на нее.

– Ну, дорогая, то, что ты подаешь надежды в своей химии, я до сих пор не сомневался. Достаточно лишь прочитать название твоей диссертации, но о том, что у тебя есть еще и другие выдающиеся способности, я и не догадывался, – он озадачено потер подбородок. – И все же, думаю, мои злодейские планы ты сильно преувеличила. Я обязательно вылечу эту дамочку и не только потому, что она твоя копия. Я буду жить у ее постели, но поставлю ее на ноги и без промедления сам верну в семью. Кстати, сразу же выбрось из головы мысли относительно красавца-мужа. Во-первых, он этим качеством не обладает. Здоровый, грубый и, чем-то напоминает большую гориллу. Ну, а, во-вторых, тебе просто никто не позволит этого сделать.

– Это почему же? – вопрос таил в себе подозрение.

– Потому что, как только эта кошмарная история закончится, я сразу женюсь на тебе. И в этот раз все будет серьезно, – сказал он и, приподняв ее подбородок, посмотрел в глаза.

– Твои слова можно считать предложением?

– Ни в коем случае. Предложение – это что-то сомнительное. Его можно принять, а можно и отклонить. А мои слова утверждение. Я окончательно понял, что ближе и роднее тебя у меня никого нет, и больше не будет. Хочу, чтобы ты всегда была со мной. Мы и так непростительно много потеряли времени, – добавил тихо и вздохнул.

– А, как же любовь? Знаешь, несмотря на то, что мне давно уже не восемнадцать, я, как сопливая девчонка, продолжаю верить в это призрачное чувство.

– Хм, – он потер наморщенный лоб. – На этот вопрос я могу ответить без подготовки. Я люблю тебя уже много лет.

– Верно и самозабвенно, – добавила Сильвия и лукаво прищурилась.

– Да, именно так и есть, а все, что было в моей жизни помимо тебя, – он на мгновение задумался, подбирая подходящие слова, – назовем маленькими мужскими шалостями, о которых и вспоминать особенно не хочется. Так, обычное себе мужское дело.

Она немного отстранилась и присвистнула, что позволяла себе лишь в особенных случаях, и то, когда поблизости не было студентов.

– «Мужское дело»? Интересная теория, – засмеялась. – Выходит, мужчина – царь природы и волен творить все, что ему заблагорассудится, а женщина – хранительница очага и должна безропотно принимать выходки повелителя. Любить его и повиноваться. Все старо, как и этот мир, но как ни странно, из века в век остается неизменным.

– Такая понятливая жена, – Шура заметно повеселел и снова прижал ее к груди, – мечта каждого мужчины. Кстати, не все так безнадежно. Мы имеем небольшой запас времени. Ты можешь вернуться домой, уладить свои дела и решить вопрос с мамой, – он не дал возразить, нежно прикоснувшись губами к ее губам. – Маме скажешь, что подвернулась хорошая работа в Москве или командировка за границу в составе научной делегации, представляющей какое-то направление в химии. Мне ли тебя учить? Да и потом, я, думаю, она не будет обращаться к частному детективу, чтобы выследить тебя.

– Подожди-ка, «хорошая работа в Москве» – это, как я понимаю, временное явление. Но я уже работаю и мне не хотелось бы потерять свою постоянную, возможно, и не такую «хорошую». Кто меня потом возьмет назад на кафедру? Желающих занять это место уже сейчас предостаточно.

– О каком месте ты говоришь? Прежде всего, уясни, что ты навсегда останешься в Москве и выйдешь за меня замуж. Но я, как врач, допускаю всякие перекосы жизни в виде несчастных случаев, намеренных убийств и просто естественных ситуаций, поэтому, ради твоего спокойствия, оставлю место – маленькое местечко на запасном аэродроме. До начала занятий почти две недели. Я буду звонить каждый день, и сообщать новости. Если состояние нашей пациентки улучшится, и она придет в себя, тогда наша участь облегчится сама по себе, и мы возблагодарим Господа нашего, – он поднял вверх глаза. – В общем, выйдем из этой сложной истории без потерь. Если же нет, будем действовать по плану.

– А у нас и план есть? – удивленно спросила Сильвия. – А я и не знала.

– Что-то вроде этого уже созрело в моей умной голове, – грустно усмехнулся Шура. – Правда его нужно будет еще доработать.

– Скажи честно, она не умрет?

– Мне кажется, она переживет еще и нас с тобой, но я предусмотрел и этот случай. Я подстрахуюсь со всех сторон. Не боись, ботаник, – он щелкнул ее по носу.

– Даже, если все так и будет, у нас ничего не получается по времени. Через две недели начинаются занятия в институте. Ты почему-то упускаешь это обстоятельство и предлагаешь приехать в Москву. Как же моя работа?

Доктор задумался.

– Безвыходных ситуаций не бывает. Если пациентка придет в себя, проблем не будет. Если же нет, ты займешь ее место, а на работу мы сообщим, что ты находишься в клинике на стационарном лечении. Сделаем это официально в письменной форме на соответствующем бланке с печатью и подписью главного врача. Желающие тебя навестить, чтобы убедиться в правдивости ситуации, могут в любое время приехать, и я им позволю заглянуть в твою палату. Ведь там и на самом деле будет находиться женщина, слишком похожая на тебя, – он улыбнулся. – К тому же, пока ты будешь находиться в Москве, по закону уволить тебя никто не сможет без твоего на это согласия. Маме скажешь все, что захочешь, лишь бы она не впала в панику и была готова к участливым звонкам сотрудников, если вдруг случится это чудо человеческого внимания и милосердия. Теперь довольна?

– Вполне, – уныло кивнула Сильвия. Другого выхода все равно не было. Остается лишь ждать и надеяться. Возможно, все само собой образуется. Зачем ломать копья и переживать заранее?

– Ну и, слава Богу, – с облегчением произнес Ямпольский. – Завтра же схожу в церковь и поставлю дюжину свечек. Мы обязательно победим, – он подмигнул и отошел к столу.

– Остается на это надеяться, – подтвердила она без энтузиазма. – И все же ты не сказал о главном. Когда это авантюрное мероприятие закончится?

Шура удивленно поднял бровь.

– Не сказал? Правильно. Не сказал, потому что не знаю. Этого никто не знает.

– Выходит, эта Евгения может находиться в коме год, два… несколько лет? Я, что же, все эти годы должна буду жить вместо нее? А, как же моя жизнь?

– Успокойся, я этого не допущу. Обещаю, что вместо нее ты будешь жить совсем недолго. Нам сейчас нужно выиграть время, а там мы снова совершим подмену и, каждая из вас окажется на своем месте. Это уже дело техники. Знаешь, как в карточных фокусах? Всегда можно вытащить ту карту, которая тебе необходима.

– Что ты имеешь ввиду?

– Ничего, кроме того, что все будет вполне законно и без осложнений. На этот счет существует несколько вариантов. К примеру, вариант первый. Если потребуется, подчеркиваю, если только потребуется. Мы возвращаем дамочку домой (в твоем лице) живую и не совсем здоровую. Хотя, обещаю, что сделаю все возможное и невозможное, чтобы этого не произошло, – предупредил он сразу, заметив ее несогласие, проявившееся в нетерпеливом жесте. – Пойми, я должен предусмотреть все варианты. В этом случае она будет проходить реабилитационный период под моим присмотром. Другими словами, жить среди родных и близких в знакомой обстановке, но регулярно посещать клинику. К тому же, это успокоит родственников, что даст мне передышку и возможность больше времени уделять нашей пациентке в борьбе за ее полное выздоровление. И, что немаловажно, исключить постоянные визиты ее отца и мужа. Для нас это зона повышенного риска. Вполне вероятно, что за это время она выйдет их комы. На этот случай я продумал второй вариант, так сказать, второй карточный фокус. Быстренько устраиваем что-то подобное новой аварии, или какой-нибудь другой несчастный случай. Ты попадаешь в больницу, и я вас снова меняю местами. Все возвращается на круги своя. Уровень сознания и памяти нашей пострадавшей на тот момент мы спишем на очередную травму, а дальше – их дело. Пускай сами разбираются и выясняют, что она помнит или не помнит? Полная была у нее потеря памяти или частичная? А, может, ей многое просто привиделось в больном воображении? Все это доказать будет трудно. Она может придти в себя и вообще никогда ничего не вспомнить, или до конца своих дней остаться на уровне детского развития и мышления.

– Как жестоко, – прошептала Сильвия. И было непонятно, что в рассказе Шуры потрясло ее больше. Его продуманное поведение в трагической ситуации или туманная перспектива собственного двойника.

– Ну-ну, – он погладил ее по плечу. – Считай, что я немного преувеличил. Скорее всего, наша пациентка откроет глаза и сразу окажется в реальном мире. Всех узнает и все вспомнит. Что зря гадать? Человеческая психика неподвластна пониманию. Ее тайны наука еще окончательно не постигла. И ни один врач заранее не даст никаких гарантий. Давай запасемся терпением. Прежде всего, нужно, чтобы она пришла в себя.

– А, если она еще долго не придет в себя? – в голосе Сильвии чувствовалось напряжение.

– Я предусмотрел и этот вариант. Назовем его фокусом номер три. Если ситуация начнет затягиваться, тогда мы будем действовать частично по предыдущему сценарию. Та же авария или другой несчастный случай. Ты в ее лице оказываешься снова в клинике, после чего мы представляем родственникам настоящую Евгению в том состоянии, из которого она на самом деле и не выходила. Если у них будет на это желание, они могут оставить ее у нас для дальнейшего лечения. Могут же увезти в другую клинику или даже за границу. Я, надеюсь, что тогда уже ее семья просто будет вынуждена понять, что мы не боги, и не можем «собирать» их непутевую дочь каждый раз, как новенькую. Вот и весь план, всего в три хода.

Сильвия понуро опустила голову, старательно рассматривая рисунок на паркете. Что с того, что находчивый доктор Ямпольский все так тщательно продумал и предусмотрел? Ее жизненный опыт заставлял не раз убеждаться в том, не все получается, по заранее намеченному плану.

Она долго прятала глаза, оттягивая решение, но когда встретилась с его взглядом, сердце дрогнуло от жалости. Темные круги под глазами, сеточка мелких морщинок на лице, красные веки – следы бессонной ночи. После смерти профессора его сын остался один. В любом случае, еще есть две недели, и, кто на самом деле знает, как все сложится за это время? Хорошо бы все разрешилось само собой.

Молча перевела взгляд на портрет профессора и, заручившись его поддержкой, просто кивнула.

Шура с облегчением вздохнул. Он обнял ее и бережно прижал к груди.

– Все будет хорошо. Никто не виноват, что жизнь чаще всего является к нам в драконьем обличии. И сначала нужно убить дракона, чтобы после наступил мир, и пришло счастье. Помнишь, как в сказке? Счастье нужно заслужить. И, чем больше испытаний, тем большая награда ждет впереди.

Он наклонился к ее губам, но она слегка отстранилась, и поцелуй пришелся в подбородок.

– Ох, недотрога. Раньше ты была смелее.

– То раньше. А теперь, будем строить отношения по другим правилам.

– Хм, и какие же это будут правила? – насмешливо спросил доктор.

– Раз ты вспомнил сказки и старые добрые времена, значит, сначала женись, а потом уже и целуй, чтобы все было по закону и по совести, – ответила шутливо и лукаво прищурилась. – А то, знаем мы таких резвых. Сначала сладкие речи, сплошные соблазны, а потом – «горький мед на губах»? Кажется, так поется в песне о несчастной девушке? К тому, же, помнится, этот этап отношений мы уже проходили. Я права?

– Вот так, значит? – засмеялся Шура. – Хорошо. Если ты хочешь, пусть все будет по правилам. Наше от нас никуда не уйдет. Твое терпение и артистизм вознаградятся фатой, баяном и куклой на капоте розового лимузина, украшенного лентами. Устраивает?

Сильвия на мгновение задумалась, а потом сама нежно поцеловала его в щеку.

Родной город встретил непогодой. Снова шел дождь, сырость и слякоть. Окинула унылым взглядом привокзальную площадь. Та была пустынной – пассажиры резво спасались от дождя. Свежий сырой воздух пробирал до костей. Невольно поежилась, подняла воротник тоненького плаща и только сейчас заметила на деревьях желтые листья. Значит, лето закончилось. Скоро в институте начнутся занятия. Жизнь побежит по накатанным рельсам, где ничего нового и интересного впереди. В общем, все, как всегда, обычно и предсказуемо. Однако Шура…

Решительно тряхнула головой, отгоняя эти мысли и поспешила к таксисту. Тот в сторонке томился в ожидании клиента, с надеждой посматривая в ее сторону.

Дверь открыла встревоженная мама.

– Что произошло? Почему ты прервала отдых? – спросила взволнованно, целуя дочь. – И, вообще, где ты была?

– Мама, ну с чего ты взяла, что я прервала отдых? Я успешно прошла курс назначенных процедур и вернулась домой совершенно здоровая и полная сил.

Мама прижала руку к сердцу и тихонько опустилась на мягкий пуфик.

– Боже мой, – сказала грустно, – раньше ты никогда меня не обманывала. Что же могло такого произойти… – она не закончила фразу и покачала головой.

– Хорошо, я все расскажу честно, то сначала скажи, откуда ты узнала? Кто мог тебе сказать, я уехала из санатория на несколько дней раньше? – Сильвия была немного сбита с толку. Она и подумать не могла, что до сих пор каждый ее шаг, как в детстве, известен маме.

– Мне позвонил молодой человек по имени Олег и поинтересовался, где можно тебя найти?

– Ты знаешь Олега? Я не давала ему наш телефон и о себе ничего не рассказывала.

– А этого и не требовалось. Он работает на нашем заводе в конструкторском бюро, и мы часто пересекаемся по работе.

– Понятно, – промямлила в ответ, вспомнив незадачливого ухажера. – Все же хорошо, что сегодня воскресенье, и мы сможем провести день вместе. Я так по тебе соскучилась, – она прижалась к теплой родной щеке и сразу почувствовала себя спокойнее, а затем по-детски добавила: – Я есть хочу.

Мама проворно поднялась с пуфика и скрылась на кухне.

За завтраком Сильвия старалась не встречаться с ее тревожным взглядом. Она машинально жевала бутерброд и размышляла о том, как лучше начать разговор? В любом случае нужно что-то придумать, вернее соврать. Об этом она думала всю дорогу. Но, если с мамой просто стыдно играть в нечестную игру, то в Москве это будет еще и опасно. Придется не просто выдавать себя за другого человека, но и заставить поверить ее близких в то, что перед ними их собственная дочь, жена, мама. Интересно, у Евгении есть дети? Наверное, есть. По паспорту ей за тридцать. Давно замужем. О, Господи! Как же все будет выглядеть на самом деле? Отодвинула тарелку. Все равно не чувствовала вкуса еды. Согревала всего одна мысль: все устроится само собой. Пусть эта бедолага только придет в себя и потом уже сама разбирается с семьей и со своей жизнью, а у нее и без этого дел хватает.

– Мама, я хотела… – начала неуверенно.

– Мужчина? – вопрос прозвучал столь поспешно, что с первой минуты сбил ее с толку.

– Можно и так сказать…

– Господи, Сильва, не томи. Ты беременна? – испугалась мама, готова в любую минуту заплакать. – Неужели ты повторяешь мою судьбу?

– Успокойся, мамочка, побереги свое сердце, – она потянулась к ней и поцеловала. – Я не беременна, честное слово.

– Тогда, что же? Он женат? Видит Бог, я давно ожидала чего-то подобного. Ты так долго была одна. Это просто какой-то злой рок, преследующий нас.

Сильвия встала и принесла из сумки свой валокордин. Молча приготовила две порции: для себя и мамы, и лишь после того, как спасительные капли были выпиты, снова села за стол.

– Выслушай меня, а потом уже решишь, стоит ли плакать? Я просто уверена, что слезы в нашем разговоре не понадобятся, – она, как можно беспечнее улыбнулась. – Надеюсь, Олег не сообщил тебе, что я была в Москве.

– В Москве? – в этот раз на лице мамы появилось отчаяние. Похоже, что ни слово, то новые проблемы. – Как же так?

– Все, прекрати меня перебивать. Так я никогда не смогу тебе ничего рассказать. Давай говорить по очереди. Сначала я, а потом… Думаю, что тебе давно уже следовало поговорить со своей взрослой дочерью. Правда? – строго посмотрела преподавательским взглядом, как будто перед ней была не собственная мать, а, провинившаяся студентка.

– Может ты и права, дочка… – мама кивнула, опустив глаза. – Нам давно нужно было поговорить, но все как-то не подворачивался случай.

– По-моему, сегодня как раз самый для этого подходящий момент. Значит, договорились? Сначала обо всем расскажу я, а потом ты расскажешь свою правду, начиная с событий еще до моего рождения. Я думаю, это будет справедливо.

Мама задумалась, но потом, вздохнув, прошептала:

– Согласна…

Сильвия подошла к ней сзади и обняла за плечи. Она не рассчитывала на столь легкую победу. Все получилось само собой.

– Понимаешь, обстоятельства складываются таким образом, что мне нужно на время уехать, – начала издалека, собравшись с духом.

– Уехать? – встрепенулась мама. – Но, куда? Так неожиданно…

– Я была у Шуры…

– Значит, снова Александр Ямпольский? Я думала, ваша школьная любовь давно исчерпала себя… – она на мгновение задумалась и вдруг улыбнулась. – Может, это и к лучшему. Евреи самые надежные мужья. Да и любит он тебя с детства, я всегда это знала.

– Мамочка, я его тоже люблю, но в данный момент речь идет не об отношениях и чувствах столетней давности, – она опустила глаза. Теперь нужно врать. – Шура нашел мне работу и предлагает попробовать свои силы… через две недели…

– Работу? В Москве? А, как же институт? – в голосе мамы было беспокойство и удивление одновременно. – Ты так дорожила своим местом… – она не договорила.

– Место в институте останется за мной. Он обещал помочь. Правда, это будет не совсем честно, но другого выхода нет. Пока я буду пробовать себя на новом месте, доктор Ямпольский предоставит в институт документы о том, что я нахожусь на лечении в столице, чтобы не уволили за прогулы. Если у меня ничего не получится, я вернусь назад в институт, а в случае успеха… – Сильвия запнулась, – уволюсь и перееду жить в Москву. Ты же не против? А когда там устроюсь, заберу тебя к себе. Мы снова будем вместе. А?

Мама долго молчала, потом улыбнулась и погладила ее по голове так, как делала это в детстве.

– Ты давно выросла, Сильвочка. И, как ни горько осознавать, когда-то нужно учиться жить самостоятельно. К сожалению, жизнь устроена так, что повзрослевшие птенчики рано или поздно покидают родное гнездо, чтобы свить свое, вырастить птенцов и сполна хлебнуть родительской судьбы, – она уже успокоилась и рассуждала вполне рационально, но вдруг спохватилась. – И, что, стоящая работа? Она связана с наукой? Ты сможешь там закончить диссертацию?

– Сейчас еще рано об этом говорить. Просто ты не волнуйся. Мама, мне тридцать пять лет, и только ты не хочешь это заметить. Сама же только что сказала, что я уже взрослая и серьезная девушка, – врать было очень неприятно, но и правду сказать маме она не могла.

– Слишком серьезная, – тихо подтвердила мама, и подвела итог их беседе: – Тебе давно пора замуж.

– Вот о «замуже» теперь, мамочка, мы и поговорим. Только с самого начала. Почему бы тебе не рассказать таинственную историю твоего замужества, продолжением которого явилась я? Знаешь, в нашем классе училось несколько детей, у которых папы в свое время были летчиками и погибли при выполнении ответственного задания. Прямо целая эскадрилья в братской могиле, – вздохнула Сильвия. – Когда меня в детстве спрашивали, кем я хочу стать, я, не задумываясь, отвечала: авиаконструктором, и при этом объясняла, что обязательно буду делать такие самолеты, которые не будут падать на землю, чтобы все папы возвращались домой.

– Да? – в ее голосе слышалась растерянность. – А я этого и не знала. Надо же, как ты это хорошо придумала, чтобы самолеты никогда не падали на землю… Однако дорогая моя доченька, что же я должна была рассказать несмышленому ребенку?

– Я выросла, и ты можешь рассказать все. Я очень этого хочу, – безжалостно сказала Сильвия.

– Возможно, ты и права… – мама замолчала, собираясь духом, а, может, просто мысленно перенеслась в то время, которое нелегко было вспоминать. – Мне кажется, все было, как в сказке, давным – давно. Я тогда жила в Москве, – начала она неторопливо, – и училась в финансово-экономическом институте. Не знаю, осудишь ты меня или поймешь, но только я была молода и влюбилась без памяти. Это произошло на последнем курсе. Как сейчас перед глазами тот новогодний вечер: елка, смех, музыка и его глаза. Он пришел с другом – моим сокурсником, хотя сам учился в инженерно-строительном институте. Больше мы не расставались. После занятий ходили в кино, театры, бродили по музеям. Стоит ли говорить о том, что я была на седьмом небе от счастья и ни о чем больше не могла думать. Все мысли занимал ОН. Да, что мысли? Он заполнил всю мою жизнь… – она вздохнула. – Наверное, я достойна всяческого порицания, потому что потеряла голову, отмахнулась от голоса разума и, естественно, забыла о правиле первой ночи. Так меня еще мама учила. Да и бабушка много раз заводила разговор на эту тему, поэтому я с детства знала, что первая ночь с мужчиной должна быть только после свадьбы… – она запнулась, и щеки покрылись густым румянцем.

– Ох, мама, сейчас совершенно другие нравы. Так что ничего в этом «такого» нет, не смущайся, – подала голос Сильвия.

– Вот-вот, – спохватилась она. – Пожалуй, ты права и мне следовало давно уже сказать тебе о том, что сейчас другое время и тебе тоже не обязательно витать в облаках и оставаться тургеневской барышней из позапрошлого века. Пора подумать о себе, ведь годы идут…

– Мама, ты отвлеклась, – строго напомнила дочь. – Рассказывай дальше.

– Дальше? – переспросила растерянно. – А дальше уже рассказывать нечего. Этот, как теперь говорят, неотразимый плейбой, сначала красиво соблазнил глупую провинциалку, а потом ее безжалостно бросил. Правда, после этой любви у меня осталась ты – главный утешительный приз.

Сильвия вздохнула.

– Понятно. Смысл мужской жизни с биологической точки зрения не меняется. Заметь, это я тебе, как специалист говорю.

– Господи, причем здесь твоя биология? – не поняла мама.

– Вот как раз моя биология имеет самое непосредственное отношение к существу вопроса. Как показывает практика, животные инстинкты до сих пор являются приоритетными в поведении мужчины. Их природная задача оплодотворить как можно больше самок. Каждую, получившую свое, можно тут же оставить, как экземпляр, к которому потерян интерес. Самки же, имеют несколько другое призвание. Они производят на свет потомство, которое и стараются выкормить, не полагаясь ни на чью помощь. Что, кстати, не так и просто в нашей жизни. Это же произошло и с тобой. Так что все вопросы корнями уходят в глубокую эволюцию и имеют вполне научное объяснение. Это для тех, кто питает необоснованные иллюзии.

Мама побледнела и, закусив губу, опустила голову.

Сильвии вдруг стало стыдно за грубость и пошлое сравнение. Еще несколько дней назад ей и в голову бы такое не пришло. Поездка в Москву и предстоящее авантюрное ее продолжение камнем лежали на душе, не оставляя ни на минуту в покое.

– Прости меня, мамочка. Это из-за меня ты всю жизнь одна, – прошептала виновато и прижалась щекой к ее виску.

Мама погладила ее по волосам, а потом вздохнула и сказала:

– Одиночество – это не приговор. Наверное, я сознательно выбрала его, чтобы оградить себя от новых ударов судьбы. Все же лучше быть одной, чем опять страдать. А знаешь, я слукавила… – вдруг добавила нерешительно. – Наверное, ты все же имеешь право знать правду.

– Ты не все рассказала? – Сильвия отстранилась от нее. – А обещала… – она обиженно надула губы.

Мама долго молчала и лишь часто вздыхала.

– Знаешь, нелегко возвращаться в прошлое. Пожалуй, такой печальный конец романа меня все эти годы больше бы устраивал. Я придумала то, что помогало забыться и, сцепив, зубы жить дальше. Не только придумала, но и сама поверила. Но это неправда. Твой отец не бросал меня. Сама судьба оказалась против нас и я… – мама закрыла лицо руками. – В тот вечер мы пошли в театр музыкальной комедии на «Сильву». Он не выпускал мою руку и, поддавшись порыву, прошептал на ухо:

«Если у нас будет дочка, давай назовем ее Сильвой. Красивое и необычное имя. Наша девочка должна быть особенной».

Могла ли я ему в чем-то отказать? В общем, после этого спектакля все и произошло… Когда я поняла, что беременна, даже не знала, радоваться или огорчаться? Мне очень хотелось подарить любимому маленькую Сильвочку, но у нас не было даже разговора о женитьбе…

В тот день мы долго гуляли в парке, продрогли и он пригласил меня в кафе. Я несколько раз порывалась рассказать о тебе, но что-то меня сдерживало. Его грустный взгляд. Он как-то необычно смотрел, как будто прощался навсегда. Я не выдержала и спросила:

– Что-то не так? Я вижу, что у тебя что-то произошло.

– Я виноват перед тобой, – ответил после долгой паузы. – Не знаю, сможешь ли простить? Но хочу, чтобы ты знала, что я безумно люблю тебя и буду любить всегда.

Я поняла, сейчас он скажет что-то ужасное. Но то, что услышала, превзошло все ожидания.

– Я женат…

От его слов я готова была вихрем сорваться и бежать, бежать от него… от себя… Он это заметил и накрыл мою руку ладонью, удержав на месте.

– Подожди. Я хочу, чтобы ты знала все. Не нужно недомолвок. Мы женаты уже два года, но семьи не получилось. Наверное, это было неправильное решение или я просто не дождался настоящего чувства. Теперь это уже не имеет значения. Время бурных отношений быстро прошло, и наша семейная жизнь напоминает привычное сосуществование под одной крышей. Я должен был давно обо всем рассказать, но я… боялся. Думал, если ты узнаешь правду, сразу бросишь меня. У нас с женой не было детей, не было чувств и, казалось, что уже ничего не связывает. Оставалось только оформить развод. Кто не ошибается в этой жизни?

Он долго молчал. Молчала и я, пытаясь справиться с тем, что пришлось услышать.

– Произошло одно событие, которое все меняет. Я даже не знаю, как себя чувствовать: самым счастливым или самым несчастным? Вчера вечером я узнал, что у нас будет ребенок, – он обхватил голову руками и боялся посмотреть на меня.

Я видела, что он страдает. Могла ли я в тот момент сказать ему, что уже жду тебя? Превратить его жизнь в пытку? Это было бы жестоко. Я хорошо понимала, что он мог выбрать женщину, но не ребенка и помогла принять трудное решение.

– Оставайся со своей семьей. Ты им сейчас очень нужен…

Мама всхлипнула и наклонилась к чайнику. Сильвия видела, что ей нелегко вспоминать грустную историю любви, от которой рождаются дети, но уже не могла остановиться.

– А дальше, – спросила шепотом.

– Дальше? Я ушла из кафе, оставив своего возлюбленного со слезами на глазах. Мои слезы никто не видел. Но их было столько, что могла утонуть вся Москва. Окончила институт и уехала к родителям. Через несколько месяцев появилась ты, и каждый день смотришь на меня глазами своего отца.

– А… он знает обо мне?

– Нет, – решительно ответила мама. – Мы больше никогда не встречались. Где-то в глубине души я понимала, что это неправильно. Он должен увидеть свою дочь. Все чего-то ждала, верила в чудо и даже не заметила, как ждать перестала. Жизнь быстро пролетела, а я еще и не жила…

– Мам, что значит, «жизнь пролетела»? Ты у меня еще совсем молодая и такая красавица. Сколько мужчин пыталось за тобой ухаживать… Думаешь, я не знаю?

– Никто мне не нужен, – она мечтательно улыбнулась, глядя в окно, и Сильва поняла, что мама все еще любит того парня, который тридцать шесть лет назад пригласил ее на танец.

– Ну, это же неправильно. Так не должно быть. Мама, ты напоминаешь неприступную крепость. Даже потеряв надежду на победу, она все равно не сдается. Знаешь, тебе необходимо отключить «личную охранную систему», которая много лет окружает плотным кольцом. Это то, что не позволяет мужчинам приблизиться даже на пушечный выстрел. Пора перестроить психику не на отторжение, а на прием и сразу появится тот самый единственный, который ищет тебя всю жизнь и уже с ног сбился в своих поисках. Правда, он за это время несколько обветшал, и голову его покрыла седина, но тебе ведь и не нужен молоденький мальчик? Ведь так?

Мама засмеялась.

– Не только сбился с ног, но и полностью затерялся в этих поисках, – добавила она. – Ну, придумала. Хотя, тебе самой давно не мешает отключить свою эту, как ты говоришь, «охранную систему» и серьезно подумать о будущем. Я еще хочу понянчиться с внуками, пока есть силы.

– Я обещаю… в самое же ближайшее время, – загадочно усмехнулась Сильвия, вспомнив о предложении Шуры.

Они еще долго сидели на кухне и говорили о том, о чем не могли поговорить много лет.

Две недели пролетели незаметно. Шура звонил каждый вечер. Все было без изменений. Пациентка находилась в стабильном состоянии, отец атаковал клинику и открыто выражал недоверие методам лечения и самому доктору.

Сильвия решила поторопиться и вернулась в столицу раньше назначенного срока, чем несказанно обрадовала друга.

Сама того не желая, она включилась в опасную игру, которая требовала тщательной подготовки.

Для начала провела день у постели Евгении. Жени – называли ее близкие. Вполне современно, как раз в духе того образа жизни, который она вела, но само имя резало слух.

Нужно было не просто к нему привыкнуть, но еще и убедить себя, что Жени – она сама.

Малейший прокол или неточность, несущественное несоответствие вчерашнему образу, который уже видели родные, мог привести к трагической развязке истории, задуманной доктором Ямпольским во имя благих целей. Надеяться, что родственники простят им чудовищный обман, было, по меньшей мере, глупо, хотя, лучше об этом вообще не думать.

При других обстоятельствах, ей и в голову бы не пришло занять чье-то место, присвоить чужое имя, мужа и отца, да и просто всю жизнь Евгении, в которой она жила, как умела, или, как у нее получалось.

Шура по своим каналам достал семейные фотографии. Всматриваясь в снимки, Сильвия пыталась запомнить ее взгляд, выражение лица, окружение.

Безусловно, она была очень похожа на нее, но все же это был совершенно другой человек. Дерзкий, вызывающий взгляд лишний раз убеждал в ее исключительности. Земной шарик крутился именно для нее, и это легко читалось в красивых, широко распахнутых глазах.

Даже на первый взгляд было видно, что одежда ее куплена в лучших магазинах и представляла собой далеко не самые скромные коллекции известных кутюрье. Косметика была слишком яркой, а, откровенно открытые участки тела украшали ослепительно сверкающие драгоценности, крупные и слишком заметные. Похоже, ничего невозможного в этой жизни для нее не было. Так казалось на первый взгляд. Однако Сильвия женским чутьем угадывала, что эта холеная, поразительно похожая на нее женщина глубоко несчастна и одинока. Скрытая грусть во взгляде вполне могла служить объяснением ее вызывающему поведению. Скорее всего этого никто не замечал, или не хотел замечать.

Она вдруг поняла, что никогда не сможет сыграть эту роль. Наверное, ее нужно было разучивать с детства. У них с Женни эта пора жизни была слишком не похожей.

Детство Сильвии было скромным. Да и вся ее последующая жизнь проходила без каких-либо излишеств в ежедневном труде и учебе. А Женни…

За невеселыми мыслями, она не заметила, как в палату вошел Шура.

– Но ведь не всегда же она была такой? – спросила тихо, почувствовав за спиной его присутствие.

– Ты права, – ответил он. – Она не всегда была алкоголичкой, не всегда курила травку и не всегда, несмотря на возраст, танцевала в одних трусиках на барной стойке в ночных клубах. Я мог бы еще много рассказать о ней, так как в интересах дела вынужден был собрать целое досье. Поверь, после его прочтения мне захотелось вымыть руки и…

– Постой-ка… – перебила Сильвия, густо краснея. Она вдруг вспомнила рассказ студентов. Значит, они ничего не придумали, а эту пьяную, почти голую Женни приняли за свою преподавательницу? Бедные дети…

– Конечно, она не всегда была такой, – вернул к действительности голос доктора. – Однако все когда-то происходит в первый раз. Все прелести жизни рано перед ней открылись и, похоже, она к своим тридцати пяти успела столько, что иному и за всю жизнь не дано столько узнать и попробовать.

– Что ты еще знаешь о ней? – спросила, не отрывая взгляда от бледного лица на подушке.

– Выросла без матери. Отец всю жизнь занимался бизнесом. Времени на ребенка не хватало, и недостаток внимания он компенсировал деньгами. Девочка ни в чем не нуждалась, но была полностью предоставлена сама себе. Думаю, эту тему не стоит развивать дальше. Все и так ясно. Престижные школы, репетиторы, консультанты и медицинский институт.

– Она врач? – с удивлением и, даже некоторым недоверием спросила Сильвия.

– Представь себе. Невропатолог и имела неплохую практику. Женни с детства была способной девочкой и хорошо училась, – он усмехнулся. – Думаю, ей просто не повезло. Она родилась не в той семье, иначе ее жизнь сложилась бы по-другому. Да, собственно, и семьей это не назовешь. Их всегда было двое: она и отец. Он жил для нее и девочке с раннего детства не за что было бороться. Все само давалось в руки. В общем, у нее было все: стройная фигурка, симпатичное личико, – при этих словах он несколько запнулся, но потом невозмутимо продолжил: – и папа, который вывел дочку в высший свет, где она и стала штатной тусовщицей. Рано вышла замуж. Скорее всего, и этот брак – блестящая финансовая сделка папаши. По крайней мере, я не заметил особенно теплого отношения со стороны ее мужа. Он даже не бывает в больнице, чего не скажешь об отце. Тот приезжает каждый день и всегда находит время посидеть у ее постели. Да, чуть было не забыл… У нее был ребенок – мальчик. Подробностей не знаю, но известно, что произошла жуткая трагедия и он погиб. Скорее всего, это и сразило ее. Она оставила работу и после длительной депрессии нашла для себя утешение в бессмысленном прожигании жизни, которая, как видно, после смерти сына, ей уже была ни к чему.

«Так вот откуда такая тоска во взгляде? – подумала Сильвия и снова посмотрела на фотографии. – Бедная женщина. Похоже, к своим тридцати пяти она все успела, познала и ей уже ничего не интересно. Жаль…»

– Шура, а мы с ней ровесницы. Практически одна внешность, возраст и очень странный сон. Как будто все, что с ней произошло, случилось со мной, но в каком-то другом параллельном мире. Совпадение? Недавно я читала, что американские ученые экспериментально подтвердили существование антивещества. Значит, во Вселенной могут быть условия для существования антимира. Отсюда следует…

– Что ты – большая выдумщица, – не дал договорить ей Ямпольский. – Нам, дорогая, сейчас не до научно-фантастических гипотез и далекого антимира. В своем бы мире выжить да с земными заморочками разобраться. Знаешь, у тебя поразительная способность уходить от главного. Не забывай, у нас остается один день. Завтра я сообщу родным, что пациентка пришла в себя.

– Завтра? Так быстро? А, если у меня не получится?

– Об этом даже не думай. Это мои проблемы. Больше тянуть нельзя. Утром ты займешь ее место в этой палате. Мы подключим тебе систему…

– А это зачем? – спросила с испугом и немного отдвинулась от кровати, опутанной проводками.

– Для питания, – усмехнулся доктор, хотя лицо его говорило о том, что ему сейчас не до смеха. – Прокапаем тебе глюкозу с витаминами. Думаю, это будет полезно ослабленному страхом организму. Ну и для пущей правдоподобности, сделаем парочку хороших укольчиков, после которых ты на самом деле проснешься так, словно вернулась с другого мира, или антимира, если тебе так больше нравится, – не упустил возможность подколоть ее. – Все будет так, как и должно быть в этом случае: тяжелые веки, затуманенный взгляд, да и все остальное будет выглядеть вполне правдоподобно. Первое время ты не сможешь даже пошевелиться, но это скоро пройдет, так что не пугайся. Этот необходимый прием требуется для того, чтобы ты не просто примерила на себя чужую шкуру, но и полностью в нее облачилась и даже срослась с ней на нужное нам время. Ничего не бойся, я буду рядом. От тебя требуется лишь хлопать ресницами, лежать, как чурка, и никого не узнавать. Для первого раза этого будет вполне достаточно. Никаких эмоций, что бы ни произошло. Придется сыграть, дорогая, в этом спектакле очень хорошо, и не забывай, что первая сцена будет началом большой игры под названием: «чужая жизнь». Вечером я отвезу тебя в парикмахерскую. Нужно подправить прическу, укоротить маникюр и, пожалуй, ярче покрасить волосы, – сказал он, внимательно присматриваясь к своей подруге.

Сильвия поняла, что проснулась. Голова гудела, как телеграфный столб. Невыносимая тяжесть в теле. Хотелось пить. Слабая попытка открыть глаза, не удалась. Веки не слушались, как будто их склеили прочным и вязким клеем. Если бы двигались руки, их проще было бы поднять пальцами.

Спустя какое-то время попыталась снова и почувствовала, как ресницы дрогнули и медленно приподнялись, ощущая яркий свет. Все расплывалось перед глазами, и трудно было на чем-то сосредоточиться. Постепенно взгляд немного прояснился и медленно скользнул по палате. Лицо Шуры было совсем близко. Он склонился к ней и крепко сжал пальцы. За его спиной стояли двое мужчин. Один из них, еще не старый, но совершенно седой, смотрел с необыкновенной нежностью, влажными от слез глазами. Сильвия попыталась что-то сказать, но язык ей не подчинялся. Это уже потом, намного позже, она поняла, что доктор заранее предусмотрел непредсказуемость поведения подруги и позаботился о том, чтобы во время пробуждения не произошло ничего непредвиденного.

Седой мужчина беззвучно плакал. Слезы текли по его впалым щекам и беспорядочно капали на воротничок белоснежного халата. Заметив, что ее глаза полностью открылись, он сделал движение навстречу. Доктор успел перехватить его порыв и беспардонно встал между ними.

– Не торопитесь, – сказал строго. – Пока лучше ее не трогать. Наберитесь терпения.

Второй мужчина был значительно моложе и очень крупного телосложения. Он спокойно стоял на месте, не проявляя ни малейшего интереса и желания подойти ближе. Густые волосы, слегка подернутые сединой, грубоватые черты лица, словно вырубленные из камня, и взгляд… Презрительный и ледяной, он пронзил насквозь. Сильвия внутренне содрогнулась. Ей вдруг стало так страшно, что даже затуманенный лекарством рассудок, обрел некоторую способность мыслить. Ничего хорошего этот взгляд не обещал, скорее, наоборот, слишком красноречиво говорил о том, что ей, пожалуй, не стоило так стараться для того, чтобы снова открыть свои красивые глазки. Тут уж и дураку понятно, что особенно торопиться с выздоровлением не стоит.

В палате стояла гнетущая тишина, и вся обстановка напоминала похороны. Беззвучно плакал пожилой мужчина, второй же, явно скучал на этом невеселом мероприятии. Шура, достойно выдержав необходимую паузу, кивком позволил подойти к ней ближе. К руке прикоснулись теплые дрожащие пальцы. Это было приятно, и она отблагодарила пожилого мужчину нежным взглядом. Он это заметил и с надеждой спросил у доктора:

– Скажите, она узнала меня? Женечка может говорить?

Доктор перевел выразительный взгляд на пациентку, в котором она без особенного труда сумела прочитать многое, и безжалостно покачал головой.

– Не думаю. Еще очень рано. Давайте не будем торопить события. Ваша дочь пришла в себя – это уже хорошо. Теперь только покой, покой и еще раз покой, – добавил строго. – Придется на некоторое время ограничить посещения. Организм постепенно будет возвращаться к привычным функциям. Будем надеяться, что она быстро пойдет на поправку.

После этих слов, он первым направился к двери, чем дал остальным понять, что свидание окончено.

Сильвия ощутила слабое пожатие теплых пальцев, и устало закрыла глаза. В данном случае не пришлось притворяться. Эти несколько минут свидания так утомили ее, что совершенно не осталось жизненных сил.

Итак, первое свидание с родственниками состоялось. Кажется, она справилась. Вот только этот взгляд, полный ненависти и жестокости… На мгновение ей даже показалось, что в глазах мужчины была откровенная насмешка и недоверие. Может, он разгадал их хитрый план? Хотя, в конце концов, ей могло и показаться, состояние еще то.

Шура влетел, как вихрь. С разбега плюхнулся на стул, вытер белоснежной салфеткой крупные капли пота на лбу и заботливо спросил:

– Ты как, ручками-ножками уже двигаешь? Это хорошо, – и тут же добавил, не дождавшись ответа: – Слава тебе Господи, уехали. Кажется, все неплохо получилось, а ботаник? Так, все-таки, как ты себя чувствуешь?

– Отлично, – ответила твердо. – И впервые в жизни хочу выпить.

Он понимающе кивнул, и вынул из кармана халата небольшую плоскую фляжку, которую предусмотрительно захватил с собой.

– Коньяк пойдет?

Сильвия не ответила. Медленно приподнялась на постели и сделала несколько крупных глотков из фляжки, даже не поморщившись.

– А мне не вредно, после этих уколов? – испуг появился с некоторым опозданием. Доктор, хмыкнув, молча покачал головой.

– От двух уколов твоему организму не будет существенного вреда. Пожалуй, меня больше беспокоит другое. Ты едва лишь успела занять место прежней пациентки, как тут же стала приобретать ее пагубные привычки. Я тебе, как врач говорю, алкоголь – страшная сила. Так что, не увлекайся, хорошим это не закончится. К тому же, перед тобой наглядный этому пример в образе безжизненного двойника.

– Ничего, – грустно улыбнулась Сильвия. – Ты способный врач. Я так думаю, ты просто гений. Значит, сможешь меня от всего вылечить.

– У нас нет другого выхода, – вздохнул он, уловив ее намек. – Дамочка пока без изменений и неизвестно, сколько еще это продлится?

– М-да, ситуация складывается не в мою пользу, это я уже начинаю понимать. А этот пожилой мужчина ее отец? – спросила задумчиво и грустно улыбнулась. – У него такие теплые, ласковые руки…

– Отец, – подтвердил Шура. – Кстати, совсем необязательно было проявлять к нему нежные чувства и бросать пламенные взгляды. Ты на это еще не способна.

– Не знаю, как-то само собой получилось, – в голосе ее послышались виноватые нотки.

– Да уж, пожалел волк кобылу… – многозначительно произнес Ямпольский. – Наверное, на этом его переживания и нежность заканчиваются. На большее он не способен. Во всем остальном это холодный и жестокий человек. Возможно, таким и должен быть настоящий бизнесмен? Иначе растопчут и сметут с дороги. Но, пока что, насколько я знаю, он еще хорошо сам со всеми справляется и ловко подминает под себя, давит всех вокруг, как танк. А второй – его зять, правая рука, и, кстати, твой муженек. Еще та горилла…

– Ох, не говори, – вздохнула, вспомнив ледяную глыбу в его глазах. – Мне показалось, что слишком большой любви и, тем паче, нежности он к своей жене не испытывает. Такой убьет и глазом не моргнет. Знаешь, я не удивлюсь, если окажется, что это он устроил ночное происшествие на дороге. А ты еще хочешь меня сунуть к нему в дом на полное растерзание. Будь спокоен, второй раз промашки не будет. Теперь у него уже есть опыт.

– Глупости. Даже если все так, как ты говоришь, сейчас тебе ничего не угрожает. Слишком большой риск – совершить второе покушение за такой короткий срок, да еще в собственном доме. Однако относительно ночной трагедии… Все может быть, – добавил задумчиво, отхлебнув коньяк из горлышка. – На мой взгляд, удивительного в этом ничего нет. Наша дамочка вполне могла заслужить такое наказание. Слишком уж она искушенная жизнью. Сама знает, что почем? И, как мне кажется, огонь, вода и медные трубы – это далеко не все, что она познала и прошла. Наверняка к своим тридцати пяти годам она уже все успела. Ладно. Пускай сами разбираются в этой Санта Барбаре. Там сам черт ногу сломит, выясняя, кто прав, а кто виноват? Кажется, я готов его понять. Москва, как я уже говорил, не такой уж и большой город, и эта Женни – штучка известная. Скандалы с ее участием случались как минимум раз в месяц, а то и чаще получалось. Газеты даже специальную полосу завели из серии «чем дальше, тем больше». Все сплетни в лучшем виде. Тут уж родственникам не позавидуешь – доставалось всем.

– Я так думаю, что и муж у нее – не ангел, – заступилась Сильвия. – Чего все на нее валить?

– Ну, ангел – не ангел, это уже не наши проблемы, – Шура потянулся и сладко зевнул. – Сегодня вечером прилетает профессор Миллер. Нужно как следует подготовиться к встрече. Если честно, я возлагаю на него большие надежды. Обойдется мне эта дамочка в копеечку, – он покачал головой. – Угораздило же меня привезти ее в клинику? И все оттого, что я принял ее за тебя. Так что, дорогая, тебе сам Бог велит во всем мне помогать.

– Да уж, невероятная история. Похоже на вмешательство самой судьбы. Что-то ей от нас нужно, – таинственно произнесла Сильвия и прыснула со смеха.

– Ничего смешного не вижу. Скорее бы поставить ее на ноги и сразу в отпуск. Хоть на несколько дней отправимся с тобой куда-нибудь на экзотические острова к теплому морю, где тишину нарушают лишь крики чаек и шум прибоя. Будем любоваться рассветами и закатами, целыми днями валяться на горячем песке и рвать бананы прямо с дерева. Я знаю, ты любишь бананы. А еще мы будем ходить в набедренных повязках, как местные аборигены, и, чтобы никого, кроме нас с тобой за сотни километров не было. Ты согласна?

– На песке это хорошо… – в задумчивости произнесла Сильвия и рационально добавила: – но спать на нем неудобно. А, где мы будем жить, скрываться от непогоды?

– Конечно же, в настоящем бунгало, – ответил с готовностью, как будто только и ждал этого вопроса. – Хочешь, я его построю для тебя собственными руками?

– Бедный ты мой, – пожалела. – Кажется, только сейчас я поняла, как ты устал.

Почти месяц Сильвия провела на больничной кровати с книгой в руках. Постельный режим и молчаливые свидания с отцом порядком надоели. Доктор, как мог, сдерживал его натиск, но желание чаще видеть дочь с каждым днем набирало силу. В минуты кратковременных свиданий, она в образе Женни молча и, бесстрастно взирала на родителя, до сих пор не проронив ни слова. Так долго не могло продолжаться, и Шура хорошо понимал опасность ситуации.

Утром он появился в палате, как всегда, гладко выбрит, в свежем халате и с легкой улыбкой на губах.

– Ну, дорогая, ты уже многому научилась в этих стенах, – сказал вместо приветствия и нежно поцеловал ее в висок. – Умеешь ходить, в состоянии сама за собой ухаживать, умеешь говорить, но отчего-то притворяешься немой. Главная беда: ты ничего не помнишь. Открыла глаза после травмы и начала жизнь с чистого листа. Самая модная тенденция в современной медицине. Скоро приедет отец. Мы должны приложить некоторые усилия, чтобы заставить его окончательно поверить в то, что ты его единственная и неповторимая дочь.

– А, что, он в это еще не поверил?

– Думаю, что поверил, иначе мы бы с тобой уже давно об этом знали, – доктор покачал головой. – Однако сегодня нужно особенно постараться, чтобы у него не возникло на этот счет даже самых маленьких сомнений. Пришло время Женни вернуться домой.

– Домой? Это ку-д-да? – слегка заикаясь, спросила Сильвия.

– Известно куда. Думаю, отец отвезет тебя к мужу в ваш большой дом на Рублевке, скажем точнее, в район Рублево – Успенского шоссе. Это был его свадебный подарок. Насколько я знаю, дочь сама выбирала его, капризно перебрав с дюжину подобных. Теперь тебе предстоит заново с ним знакомиться, войти в роль хозяйки, а там посмотрим… Поначалу мы будем часто встречаться, а дальше что-нибудь придумаем. Главное, выйти из игры достойно. Профессор несколько дней наблюдал за нашей больной, и не выразил особенного беспокойства относительно ее здоровья. Так что будем теперь уповать на Бога и ее крепкий молодой организм. А ты, ботаник, наберись терпения и ничего не бойся. На худой конец, у нас есть другой вариант плана, но только это должно произойти чуточку позже. Сейчас я должен отпустить тебя домой, чтобы все выглядело вполне правдоподобно. И потом, согласись, держать в клинике сразу двух таких пациенток с одним лицом и диагнозом, совсем не просто. Я не единственный врач в этом лечебном заведении, да и среднего медперсонала у нас предостаточно. Рано или поздно, все в один момент может для нас закончиться плачевно. Больше рисковать нельзя. Поверь, дорогая, я нисколько не преувеличиваю опасность. К тому же я уже имел возможность убедиться в том, у этой Женни слишком серьезный папа и он безумно любит свое нерадивое чадо.

– Постой, – Сильвия буквально подскочила на кровати. – Мы так не договаривались. Ты же обещал… постараться и не отправлять меня к ним. Если честно, я надеялась, что этого можно будет избежать.

– Я тоже на это надеялся, но иначе не получается, – тихо ответил Шура. – Одно лишь могу точно обещать: это ненадолго. Так что, придется смириться.

Она вздохнула.

– Я понимаю… Но к мужу не поеду. Можно к папе? Ну, хотя бы на тот период, пока я не стану совсем здоровой? – она смотрела на доктора умоляюще. – Я боюсь его.

Ямпольский задумался.

– В конечном итоге я тут уже не принимаю решение. Это чисто семейное дело, но мне кажется, если ты захочешь вернуться к отцу, которого совершенно не помнишь, это вызовет подозрение. Нет, однозначно, после больницы ты должна ехать домой в привычную обстановку. Это логично. Думаю, твои родственники так же рассуждают и твою комнату дома уже тщательно привели в порядок.

– Но Шура… – попыталась возразить Сильвия и вдруг покраснела.

Он понял, что ее тревожит и усмехнулся.

– Боже мой, ботаник, неужели ты можешь подумать, что я с легким сердцем уложу тебя в постель к этой горилле? Учитывая его особенные чувства к жене, которую он за месяц навестил один-единственный раз, я просто, как мужчина, уверен, что в первый день ее возвращения домой, он не захочет оказаться в супружеской постели. Если честно, я сомневаюсь, что он вообще там бывает. Из той информации, которую мне удалось собрать, я однозначно понял, что их жизненные линии нигде не пересекаются, а уж, тем более в спальне. Ну и, чтобы ты окончательно успокоилась, я приведу самый веский аргумент. Ведь ты еще не совсем здорова. Это первое время должно действовать безотказно.

– Только первое? – спросила шепотом и в ужасе прижала ладони к пылающим щекам.

Доктор внимательно посмотрел на нее и тяжело вздохнул.

– Думаю, этого будет вполне достаточно. Ну, а теперь поговорим о муже в другом аспекте. Ты его не просто не помнишь, а, вообще, не знаешь, кто он такой? Так сейчас все устроено в твоей хорошенькой головке. Вот об этом ты не должна забывать ни на минуту, и можешь делать любые глупости. Чем-чем, а этим ты никого не удивишь. Что можно спросить с человека, который ни-че-го не помнит? Кстати, потеря памяти после всевозможных критических ситуаций, стала обычной болезнью века. Теперь во всех сериалах это показывают. Подожди, а что это ты так испугалась супружеских отношений? – прищурился лукаво. – Вообще-то приятно, что ты собираешься хранить мне верность. Это дает надежду, особенно перед свадьбой. Я правильно понял? – он приподнял ее голову за подбородок и заглянул в глаза.

– Дело не в этом, – поспешно выпалила Сильвия. – Спит он со своей женой на самом деле или нет, мне безразлично. Я и мысли не могу допустить о том, что нужно будет разделить постель с этим грубым и неотесанным существом даже в невинных отношения. Достаточно уже того, что он будет дышать мне в спину и… Потом, если я согласилась тебе помогать, это совсем не значит, что… – она снова запнулась. – Сама ситуация – совершенная пошлость, даже с точки рения физиологии. Кстати, что там об этом говорит современная медицина?

– О чувствах? Думаю, что с момента сотворения мира мало что изменилось и диагноз остается прежним. Если следовать высказываниям Великих, видно, что однозначного ответа на этот вопрос нет. Гиппократ говорил, что «большинство болезней – от недостатка любви». Однако это совсем не значит, что тем, к кому не пришла любовь, жить возбраняется. Аристотель считал, что «любовь бывает приятной и полезной», Платон – «… божественной и страстной и той, которая смешана из обоих». Так что, дорогой мой ботаник, физиологию тоже нельзя полностью отрицать, – он незаметно подавил улыбку. – Однако твоя ситуация никаким образом не подходит под известные стереотипы. Только по любви и со мной, – он нежно поцеловал ее в губы.

Сильвия отстранилась и продолжила мысль, которая ее сейчас беспокоила больше всего.

– Конечно, в моем возрасте уже можно не думать о таком понятии, как моральный облик. И все же, перешагнуть через себя на деле – трудно, если без чувств. Может, это какое-то психическое заболевание, а доктор?

– Возможно, – ответил Шура и озадачено потер лоб. – Придется мне серьезно заняться твоим лечением, дорогая, пока еще не стало совсем поздно. Вот об этом современная медицина… – он не закончил мысль. Его прервал телефонный звонок.

Улыбка мгновенно слетела с лица доктора.

– Быстро в кровать и приведи в порядок дыхание. Приехал отец. Он обязательно должен услышать наш разговор. Прошу тебя, Сильва, соберись и постарайся поставить себя на место Женни. Считай, что в этой постели она. Постарайся, ну… ради меня.

Он широко распахнул дверь и уселся на стуле возле кровати пациентки, заботливо поправив на ходу ее одеяло.

В коридоре послышались гулкие торопливые шаги. Шура подмигнул и громко сказал:

– … это не выход прятаться за молчанием. Согласен, вам так удобно, но я уверен, что вы можете разговаривать. Вы сколько угодно можете дурачить своих родственников, но я ваш врач и провести меня вам не удастся. Итак, Евгения, с минуты на минуту должен приехать ваш отец. Я намерен обсудить с ним вариант вашего возвращения домой. Не вижу смысла дальше держать вас в клинике, и, надеюсь, что в знакомой обстановке память быстро вернется. Я же всегда остаюсь к вашим услугам. Можете звонить в любое время, даже ночью, – он украдкой подмигнул, пытаясь ее немного приободрить. – Итак, на этом этапе реабилитационного периода я выписываю вас домой, но мы еще много будем трудиться вместе над возвращением вашего здоровья.

Сильвия продолжала молчать.

– Ну, же, не упорствуйте, Евгения. Изображать из себя немую больше не получится. Вам никто больше не поверит. Будьте разумны. Вы, ведь, тоже врач и не хуже меня понимаете, что ситуация заходит в тупик, – Шура незаметно кивнул на дверь, за которой, вне сомнения находился отец Женни. – И, пожалуйста, не усложняйте себе и мне жизнь.

– Ну, хорошо, если вы так хотите, – тихо произнесла она, сопровождая свои слова тяжелым вздохом. – Но, что с того, что я могу говорить? Я не вижу в этом никакого смысла. И с кем, скажите, доктор, мне говорить? О чем? Я ничего не помню. Боюсь, что вам трудно это понять. Одно дело лечить людей, другое – чувствовать то же, что и они.

– В какой-то степени я с вами согласен. И все же, вы не можете всю жизнь прятаться от всех в этой палате. Будьте внимательны, присматривайтесь к окружающим, не избегайте общения с близкими и очень скоро вы сможете вернуться к полноценной жизни. Поверьте, я знаю, о чем говорю.

– Возможно, вы правы. Наверное, я что-то должна спрашивать? Чем-то интересоваться? Я не знаю никого, кроме вас и другого медицинского персонала, с которым встретилась клинике. А этот седой мужчина… Он ласково смотрит на меня, гладит руку, но так и не догадался представиться. Это мой отец?

– Да, – спокойно ответил доктор. – Ваш отец. Он очень любит вас и готов на все, лишь бы вы поправились. До этого я запрещал ему разговаривать с вами, чтобы не травмировать вашу психику, но сегодня в этом уже нет никакой необходимости.

– Я ничего не чувствую к нему, кроме жалости. Наверное, это плохо, но как мне заставить себя проявлять чувства к людям, которых я не знаю? Я не вижу никакого выхода… – бормотала Сильвия, удивляясь про себя глубоко скрытым способностям преображения.

Ее находчивость нравилась Шуре. Он несколько раз незаметно поднимал большой палец вверх, что означало наивысшую похвалу, и подыгрывал не менее мастерски.

– Так нельзя, дорогая. Подобные мысли не способствуют выздоровлению. Вы должны бороться. А, что касается отца… На то он и отец, чтобы это понять и поддержать вас. Он сильный и мужественный человек и найдет в себе силы не только правильно принять, но и справиться с этой ситуацией. Вы не думайте об этом.

– А… кто у меня еще есть? Мама?

– Мамы у вас нет. Насколько я знаю, у вас есть муж. Он приходил к вам однажды. Помните, того крупного мужчину? Они тогда были вместе с отцом.

– Нет. Я не знаю его и почти не запомнила. К тому же, я не думала, что это мой муж.

– Почему вы так не думали? – улыбнулся Шура. Похоже, ему самому все больше нравилась эта игра. Со стороны выглядело так, словно они находились на сцене и репетировали спектакль, а за дверью был реальный зритель, который должен был с первой минуты поверить в игру актеров.

– Не знаю. Мне кажется, я не могла выйти за него замуж. Вы не разыгрываете меня?

– Евгения, – доктор снова стал серьезным и посмотрел на часы, – скоро приедет ваш отец, и, давайте, договоримся – вы больше не будете молчать. Ваше упорство разбивает ему сердце. Он любит вас и постарается помочь во всем. К тому же, думаю, он лучше меня сможет рассказать вам о вас самой, о жизни и о семье. Вот вам и повод начать разговор, – он встал. – А теперь, простите, мне нужно вас покинуть. Подумайте о том, что я вам сказал.

– Доктор, не уходите. Без вас я чувствую себя неуверенно, – попросила Сильвия вполне искренне и при этом состроила гримасу страха на лице, безумно округлив глаза.

Однако на Шуру в этот раз это не произвело впечатления. Он подошел к кровати и похлопал ее по руке.

– Вам, дорогая, нужно привыкать к мысли, что все придется начинать сначала, в том числе и заново строить отношения со своими родными. И потом, наверное, это даже неплохо получить возможность, иначе оценивать свои поступки и отношения с близкими. Тут есть о чем поразмыслить. Не скучайте, я скоро вернусь, – он направился к двери и нос к носу столкнулся с отцом Женни.

– Здравствуйте Лев Давыдович, – как ни в чем не бывало, приветствовал его Шура.

Тот кивнул и, заглянув доктору через плечо, встретился взглядом с Сильвией. Перевел вопросительный взгляд на Ямпольского и замер в ожидании.

– Все хорошо, – поспешил заверить его доктор. – Я ждал вас немного позже. У нас приятные новости: к вашей дочери вернулась речь. Если честно, я не могу вам сказать точно, когда это произошло на самом деле. Она с характером и скрывала от меня это.

– Характер у нее был всегда, – хрипло произнес взволнованный мужчина. – Мне можно к ней пройти?

– Пожалуйста, – Шура пропустил его в дверь. – Не буду мешать. Жду вас в своем кабинете, – он снова незаметно подмигнул ей и удалился.

Сильвия, с замирающим сердцем, осталась наедине с чужим ей человеком. Он тяжело опустился на стул у кровати, где еще совсем недавно сидел доктор.

– Женечка, девочка моя, – голос его дрожал от волнения, – я твой отец. Неужели ты меня совсем не помнишь?

Она отрицательно качнула головой.

– Ну, это ничего, – он погладил ее, как маленькую, по волосам. – Главное, что ты осталась жива. Я покажу тебя лучшим специалистам. Мы поедем за границу… ты поправишься. Все будет хорошо. Веришь мне?

Сильвия проглотила ком, подступивший к горлу и, сдерживая слезы, едва слышно пролепетала:

– Спасибо, – и вдруг расплакалась.

Ей было жаль этого несчастного, чьими чувствами сейчас приходилось играть. Мало того, что его драгоценная доченька была настоящим исчадием ада, заставляя и его гореть вместе с ней в огненной гиене, так она еще умудрилась попасть в нехорошую историю и потерять память. Теперь взирает на него наивными глазами, в которых всего один вопрос: «А ты кто?»

В этот раз Лев Давыдович провел в палате несколько часов. Он рассказывал о семье, о маме, которая умерла очень рано, оставив еще совсем несмышленую девочку на его руках. Рассказывал, как много ему приходилось работать, чтобы построить свой бизнес, и, какие проблемы его одолевают сейчас.

Сильвия внимательно слушала и лишь качала головой, чем лишний раз подтверждала, что ничего не помнит. В этом и притворяться не нужно. Все, о чем говорил Лев Давыдович, ей было неизвестно. Чужие люди, чужая жизнь и чужие проблемы.

От тепла большой ладони, сжимающей пальцы, на душе стало спокойнее. Она никогда не видела и не знала своего отца и теперь впервые в жизни открывала для себя незнакомые ранее чувства.

А Женни? Та выросла без матери и никакие деньги не смогли ей ее заменить. От этих невеселых сравнений Сильвия тяжело вздохнула. Отец это понял по-своему и заторопился.

– Прости, девочка, я утомил тебя разговорами. Отдыхай. Ты еще не совсем здорова. Завтра поедем домой, – он наклонился и с нежностью поцеловал ее в лоб. – Обещаю, что мы будем видеться каждый день, будем много разговаривать и все постепенно вспоминать. Главное, что ты снова со мной, а как жить дальше, придумаем. Считай, это такая игра. И будем играть в нее до тех пор, пока ты не выздоровеешь окончательно, – он встал и на прощанье еще раз погладил ее по волосам.

Сильвия поддалась какому-то странному порыву, так внезапно охватившему ее, и, приподнявшись на постели, осторожно поцеловала его в щеку. Глаза отца увлажнились. Он замер, но потом опустил голову и быстро вышел из палаты.

Оставшись одна, она полностью погрузилась в грустные размышления. За этим занятием и застал ее Шура.

– Ну, что, ботаник, готова ли ты меня покинуть? – спросил шутливо, но глаза его оставались серьезными.

– А, что, есть другой выход? – спросила с надеждой в голосе.

– Пока нет, – он покачал головой и вздохнул. – Я использовал все шансы, но увы… Отец даже слушать ничего не хочет и твердо настаивает на твоем возвращении домой. Пока ты находилась в клинике, мне было намного спокойнее. Теперь… Главное, не думай ни о чем плохом. Все будет в лучшем виде. Ты и привыкнуть не успеешь к роли хозяйки большого особняка, как я уже тебя оттуда заберу.

– А, знаешь, мне его жалко, – Сильвия кивнула на дверь. Она не слушала Шуру, все еще думая о своем. – Не знаю, какая он там акула в бизнесе, но я вижу перед собой несчастного одинокого человека и убитого горем отца. Вот о муже так сказать язык не поворачивается. Этот, как ты говоришь, горилла, похоже, совершенно забыл о том, что у него есть жена. Хорошенькое дело…

– Я об этом тебе и говорил, а ты боялась, – поддержал ее Шура. – Думаю, у тебя завтра появится возможность сказать ему все, что ты о нем думаешь. Кстати, можешь не стесняться в выражениях. Так он тебя лучше поймет. По всему видно, эта Женни – порядочная стерва и всем крови попортила немеряно. Постарайся ей не уступать. Если нет памяти, то характер должен остаться, иначе это вызовет подозрения. Нужно, чтобы все увидели, на что ты способна, да так, чтобы им мало не показалось.

– Но я ни на что такое не способна, – слабо возразила Сильвия.

– Так постарайся войти в роль. Разозлись, в конце концов, за то, что ты по их вине оказалась в этой ситуации, и устрой им за это жизнь такую, к которой они привыкли. Кстати, можешь и покруче что-нибудь придумать. Тебе все можно, потому что спроса – никакого. Что можно спросить с больного человека?

Она растерянно пожала плечами и совершенно не сопротивлялась, когда Шура нежно прижал ее к груди.

– Ботаник, как же я буду без тебя? За это время я понял, как ты дорога мне, и, как я не хочу тебя туда отпускать, – он наклонился и впервые с момента их встречи по-настоящему поцеловал ее в губы.

Сильвия почувствовала, как сильно забилось его сердце, дыхание участилось.

– Ты – часть моей жизни. Так было всегда. Скажи, почему я забыл об этом? И… почему ты не напомнила мне? Если бы ты знала, как я боюсь тебя потерять. У меня какое-то дурное предчувствие и я никак не могу от него избавиться.

– Боишься, что нас разоблачат? – тихо спросила она.

– Нет, я нисколько этого не боюсь. Тут мы справимся. Я боюсь другого… – при этих словах он так сильно сжал ее в объятиях, что у нее перехватило дыхание. – Поедем ко мне? Прошу тебя, давай проведем эту ночь вместе… как раньше. Скажи, ты помнишь?

– Это было так давно, – она вздохнула и мягко отстранилась. – Если честно, я уже от тебя отвыкла.

– Сильва, ты меня пугаешь, – в голосе Шуры послышалось беспокойство. – То, что ты сейчас сказала… Я об этом не подумал. Но это неправильно. Мы должны быть вместе, и я больше не хочу это откладывать. Зачем? Обещай, что выйдешь за меня сразу же, как только закончится этот кошмар.

– М-да, какая точная характеристика ситуации. Даже во сне подобное не часто увидишь. Поэтому, давай, сначала дождемся его завершения, а потом уже поговорим о нас. Пускай это время будет испытательным сроком.

Шура, нехотя разжал руки и выпустил ее из объятий.

– Как скажешь, моя принцесса. Как скажешь, – тяжело вздохнул и вдруг запел красивым тенором: – «Сильва, ты меня не любишь, Сильва ты меня погубишь… Сильва ты меня с ума сведешь…» – и тут же добавил: – Я буду звонить тебе каждый день.

Сильвия сидела в широком салоне джипа рядом с отцом. Тот держал ее за руку и, изредка заглядывал в лицо.

– Папа, вы мне что-то хотите сказать? – спросила, несколько смущаясь.

– Да. Во-первых, называй меня на «ты». Я же не чужой тебе, девочка. А, во-вторых, я хотел тебе сказать, что ты изменилась. Я уже и не помню тебя без косметики. А так лучше и тебе больше идет. Даже не знаю, как оставлю тебя одну дома? – спросил обеспокоено, незаметно сменив тему.

– А я живу одна? – задала осторожный вопрос и замерла в ожидании ответа.

– Нет, – нехотя ответил отец. – С мужем. Но порой мне кажется, что лучше бы ты жила одна.

– Он не любит меня? – спросила прямо и тут же подумала, что только дети и больные люди могут быть такими непосредственными и им это легко сходит с рук.

В ответ Лев Давыдович тяжело вздохнул и пожал плечами.

– По-ня-т-но, – ответила нараспев и снова спросила:

– А я люблю его?

Лев Давыдович испуганно поднял глаза и, похоже, не сразу нашел, что ответить.

– А что тебе подсказывает сердце?

Сильвия долго молчала.

– Я не знаю его. Даже внешность не запомнила в тот день, когда вы вместе приходили в больницу. Тебя я тоже не знаю, но вижу, что ты любишь меня и желаешь добра. Что-то в душе подсказывает, что ты родной. А о нем я этого сказать не могу. Мое сердце молчит. Похоже, я никого не люблю или не помню, как любила раньше. Это ужасно, – взгляд ее был полон отчаяния и в этом не нужно было притворяться.

– Все будет хорошо, моя девочка. Все будет хорошо, – отец похлопал ее по руке.

– Папа, скажи, если мама умерла, тогда с кем ты живешь?

– Я живу один, – быстро ответил он.

– Ты что же, так больше и не женился?

Он долго молчал, прежде чем ответить.

– Это не так просто. Наверное, я однолюб. Жизнь складывалась так, что я потерял… – он не закончил мысль и сказал другое: – Я почти не бываю дома. И не только потому, что много работаю. Стены давят воспоминаниями. После того, как ты вышла замуж, дом опустел и мне не хочется вечерами возвращаться туда.

– Ты еще совсем не старый и такой красивый, – вполне искренне сказала Сильвия. – Неужели женщины не обращают на тебя внимания?

Он покачал головой и усмехнулся.

– Не буду скрывать, раз уж ты спросила. И в моей жизни частенько случались романы, но это было больше в молодости. Были женщины и серьезные, но я боялся, чтобы тебя никто не обидел. Не хотел, чтобы ты росла при мачехе, а, может, и зря. Сам я тебе не смог заменить мать. Вот и выросла ты незаметно с няньками и гувернантками, а тепла материнского не получила. Наверное, поэтому жизнь у тебя так не складывается.

– Папа, – она с надеждой заглянула в его глаза, – а, можно, я снова буду жить с тобой? Нам будет хорошо вдвоем, тем более что дома меня никто не любит и… не ждет.

– Нет, девочка. Так нельзя. У тебя есть муж. Ну… если уж совсем-совсем не захочется там жить, тогда переедешь ко мне, – сказал ей тихонько на ухо, словно она все еще была ребенком, и добавил громче: – на время.

Сильвия тут же сообразила, что для нее есть запасной ход. Глазки ее озорно блеснули, и она громко чмокнула отца в щеку.

– Э-э, я вижу, ты что-то задумала, – испугался он. – Прошу тебя, Женечка, брось свои фокусы. Пора стать взрослой и серьезной. Ишь, как… Я надеялся, что болезнь тебя изменила, но сейчас понял, что напрасно так подумал, – он укоризненно покачал головой. – Обещай мне…

– Не бойся, папочка, я больше не буду тебя огорчать, – она лукаво улыбнулась и снова поцеловала его в бледную щеку. Это была маленькая победа. Значит, в случае необходимости, она всегда может сбежать от мужа в родительский дом.

Дальше они ехали молча. Лев Давыдович, прикрыв глаза, бережно держал ее пальцы в своей ладони. Это было очень трогательно и просто приятно.

Машина остановилась перед внушительным особняком. Он поразил Сильвию своей объемностью и яркостью белого цвета, что являлось особенным контрастом с темно-коричневой крышей из черепицы. Богатое кованое оформление большого балкона, ворот, дверей и высоких арочных окон в сочетании с темным деревом. Все напоминало какой-то старинный стиль, но какой, она сейчас не могла вспомнить. За домом виднелись тенистые заросли сквера.

Сильвия из машины долго рассматривала чужой и нереальный для ее образа жизни особняк, потом перевела вопросительный взгляд на отца. Он понял ее без слов.

– Это твой дом. Узнаешь?

– Нет. Я его впервые вижу, – сказала правду. – Зачем мне такой большой дом? Это же целый дворец. С ума сойти, столько в нем нужно убирать.

Отец засмеялся и с помощью водителя выбрался из машины.

– Ну, ты сказала. Тут и без тебя найдется, кому убирать. Идем, может, дома ты себя лучше почувствуешь?

Взял ее под руку, отец помог взойти на высокое крыльцо. Она остановилась в нерешительности и беспомощно оглянулась.

– Даже не верится, что в нашей стране… Откуда такое неравенство между членами общества? – спросила в замешательстве. Скромной преподавательнице химии принять сходу все, что перед ней открывалось с первых шагов, было не просто.

Отец лишь вздохнул и грустно покачал головой. Наверное, он подумал, что мозги дочери еще долго не смогут придти в норму, если она задает такие вопросы.

Сильвия была взволнована и всеми силами пыталась оттянуть встречу с «другой жизнью», чужой, неизвестной и от этого такой пугающей. Но дверь открылась, и отец пропустил ее вперед. Откуда-то сразу возникла крашеная дама лет тридцати с небольшим. Ее заносчиво-высокомерная физиономия расплылась в приторной улыбке.

– С выздоровлением, Евгения Львовна. Я так рада, что вы снова дома.

– Неужели? – недовольно буркнула в ответ и совершенно недружелюбно спросила: – А вы, собственно, кто?

– Я? – растерялась дама, отчего лицо ее мгновенно покрылось красными пятнами. – Я ваша экономка. Вы помните меня?

Сильвия отрицательно покачала головой. Оказывается все так просто, и даже не нужно играть роль. Достаточно лишь говорить то, что приходило в голову. А в голову приходили совершенно невероятные мысли.

– Экономка? – переспросила с удивлением и остановилась. Шура, похоже, не предусмотрел эти тонкости, отправляя ее «домой», а, может, просто не хотел забивать голову всякими мелочами, предоставив самой разбираться с той жизнью, в которую пришлось так неожиданно окунуться. Она вопросительно посмотрела на отца. – Мне нужна экономка? Что это за странная роль?

Он усмехнулся, однако кивнул утвердительно.

– Ладно, живите пока. Потом я подумаю, что с вами делать? – сказала мимоходом и устремилась вперед в открытую дверь.

Отец и экономка переглянулись.

Для начала все нужно было просто осмотреть, и Сильвия незамедлительно занялась этим, нисколько не беспокоясь о том, что следом за ней следуют отец и рыжая надутая экономка.

Дом изнутри утопал в зелени, не меньше, чем снаружи. Это радовало. Выходит, у них с Женни не только похожая внешность, но и вкусы. Сильвия увлеченно, с истинным знанием дела рассматривала большие контейнеры, создающие иллюзию природного ландшафта. Здесь были крупные папоротники, фикусы, драцены, разнообразные диффенбахии и всевозможные плющи. Все было так близко ее сердцу. Она с улыбкой провела рукой по листьям и заметила, что отец внимательно наблюдает за ней.

Экономка зачем-то включила свет. Наверное, чтобы хозяйка могла лучше рассмотреть дом. Изящные светильники, поразили разнообразием форм и рисунков на них. Стеганая обивка диванов, декоративные деревянные колонны, массивная и внушительная мебель с отделкой из шпона орехового дерева и много всевозможных ковров. В своей жизни Сильвия привыкла видеть самые обычные ковры. Она всегда была к ним равнодушна, более того, их традиционные рисунки и орнаменты даже несколько раздражали.

Однако здесь ее удивленному взору предстали совсем другие ковры – картины. На них мастерски были воспроизведены работы Ван Гога, Сальвадора Дали, Ренуара и другие, которые раньше ей приходилось видеть лишь в музеях и на репродукциях. Она Заглянула в библиотеку и тихо поразилась ее масштабности. Книжные шкафы доставали до потолка, а простенки между ними украшали уже другие ковры – картины, имитирующие наскальную живопись, абстрактные композиции и магические символы. Сильвия едва сдержалась от восхищенного возгласа и оглянулась на отца с экономкой. Те следовали за ней по всему дому, нисколько не удивляясь ни интерьеру, ни его предметами, тем более, книгам и картинам. Привычное дело.

Наконец они подошли к комнате хозяйки. Здесь ей предстояло жить. Сильвия внимательно осмотрелась по сторонам. Даже на первый взгляд во всем ощущалось влияние Востока. На стенах – знакомые символы старинной китайской науки, изучающей энергетическую совместимость человека и окружающего его пространства. Значит, Женни волновали эти вопросы? Она увидела красивые композиции из сухостоев и живых цветов. Зеленовато-золотистые светильники и шторы похожего оттенка успокаивали глаз. Было уютно и комфортно.

На маленьком туалетном столике она заметила фотографию мальчика лет пяти. Его смешные кудряшки непослушно торчали в разные стороны, а большие, широко распахнутые знакомые глаза, удивленно взирали на мир. Мальчик был поразительно похож на свою мать, а, значит, и на нее. В душе появилась незнакомая ранее щемящая боль. Как будто это она, а не Женни, потеряла это маленькое родное существо. Взяла фотографию в руки и посмотрела на отца. В глазах был молчаливый вопрос.

Он мужественно встретил ее взгляд, опустил голову и тихо сказал:

– Это маленький Игорек – твой сын. Он был так похож на тебя.

– Где? – спросила одними губами.

В этот раз он промолчал, не решаясь произнести вслух страшные слова.

– Его больше нет. Мальчик погиб, утонул, – слова, произнесенные с безразличной легкостью, были похожи на удар хлыста.

Сильвия содрогнулась.

– А вы еще здесь? – странно усмехнулась. – Что за должность такая экономка? Скажите, милочка, в чем заключаются ваши обязанности? Бродить целыми днями по дому, демонстрируя свои вульгарные наряды и украшения? С каких это пор прислуга стала совать нос в чужие дела?

Отец незаметно погасил улыбку. Похоже, он и сам мало жаловал эту напыщенную крашеную курицу, но предпочитал не вмешиваться в дела дочери. На глазах экономки вскипели слезы обиды.

– Вот только этого не надо, – Сильвия брезгливо поморщилась. – Меня мало интересуют ваши истерики. Оставьте нас с папой и займитесь чем-то полезным. Я поговорю с вами позже. Кстати, напомните, свое имя?

– Натали, – с достоинством ответила та, мгновенно забыв о слезах.

– Черт знает что? – вполне правдоподобно возмутилась Сильвия. – Экономка по имени Натали. Вы, дорогая, в зеркало себя видели? Поверьте мне, Наташа вам куда больше подходит. Дворник у нас, наверняка, Алекс. Водитель – Гарри, а садовник – Жан? Интересно, а, как зовут кухарку и горничную? Может, я попала не домой, и мы теперь живем не в России? – спросила она отца.

Тот в ответ улыбнулся, и в этом она почувствовала поддержку.

Совершенно неожиданно зазвонил телефон. Красная, как рак, экономка взяла трубку.

– Евгения Львовна, звонит ваша подруга – мадам Полина. Вы будете с ней говорить?

– С мадам? – она состроила гримасу. – Нет, не буду. Никого не хочу видеть. И еще, запомни те: я никого не знаю и знать не хочу. И больше не зовите меня к телефону. Я буду разговаривать только со своим врачом и с папой. Вам понятно?

Натали поспешно кивнула и что-то тихо ответила в трубку. Спесь с нее быстро слетела и теперь она была и в самом деле похожа на курицу.

– Девочка моя, я спокоен. Ты выздоравливаешь и, думаю, без меня не заблудишься в своем доме, тем более что в нем прислуги больше, чем нужно. Наконец-то ты сама это заметила. Меня уже ждут, – он озабочено посмотрел на часы.

– Папа, ты оставляешь меня? А, можно, я с тобой?

Отец отрицательно покачал головой.

– Нет, девочка, это неразумно. Тебе нужно отдохнуть, – он нежно прижал к себе. – Кажется, я понимаю, что с тобой происходит. Никого не бойся, – шепнул он и громче добавил: – Это твой дом и ты в нем хозяйка. Все здесь принадлежит тебе. Не забывай этого. А сейчас отдохни.

Отец все правильно понял. Дом пугал ее. Все было чужим и чуждым, а она сама чувствовала себя в нем, как пришелец из другого мира.

– Но, может, вечером ты сможешь приехать на ужин? Я не буду без тебя есть, – она с надеждой заглянула в глаза отца.

– А вот это ты зря. Тебе нужно хорошо кушать, – сказал он заботливо, словно разговаривал с ребенком. – Нужно кушать, чтобы быстрее выздороветь.

– И, что я потом буду делать? – непосредственно спросила Сильвия и слегка улыбнулась. Она заметила, что этот вопрос сбил отца с толку. – Ну, когда буду здорова? Чем я в жизни занимаюсь?

– Начнем с того, что ты будешь просто жить, как многие живут, – ответил он тихо, но твердо. – Пока этого достаточно, а там посмотрим.

Сильвия осталась одна. Она долго бродила по дому, открывая для себя новые помещения, комнаты, кабинеты, спальни, и спустя пару часов уже неплохо ориентировалась в расположении большого особняка. Под конец экскурсии заглянула на кухню. Там у плиты стояла кухарка, вернее, здоровый мордатый мужик в белом колпаке. Завидев хозяйку, он приветливо улыбнулся и спросил:

– Евгения Львовна, вы сегодня обедаете дома? Натали не оставила никаких распоряжений.

– Дома. Сегодня, завтра и всегда я буду обедать дома. И ужинать, и завтракать тоже буду дома, по крайней мере, первое время, – добавила с улыбкой, заметив замешательство в глазах повара. – Напоминаю, завтрак каждое утро должен быть к восьми часам. Я предпочитаю рыбу и фрукты, – добавила уже у двери, чем окончательно сразила повара.

После кухни она оказалась в спортзале. Там же был и бассейн. Поискала глазами дверь в сауну – как в лучших домах. Все есть, все на месте и готово в любую минуту служить хозяевам дома.

«Пожалуй, тут круче, чем в санатории, – подумала и улыбнулась, вспомнив свой прерванный летний отдых. – Кисельные берега с пряничным домиком. Ай да Шура! Что называется, сказочные каникулы».

Спустя пару часов, Сильвия снова поднялась в комнату Жени и в задумчивости остановилась перед ее фотографией. Со снимка смотрела энергичная, богатая и, всецело открытая для приключений, женщина. Она – хозяйка жизни и любой каприз готов к исполнению.

Вздохнула. Как ни крути, но изменить что-либо уже поздно. Нужно учиться быть похожей на эту женщину, носить ее вещи, повторять привычки. Даже при полной потере памяти, должна же она себя как-то вести?

Сильвия собрала все имеющиеся в поле зрения фотографии, и забралась с ногами в мягкое кресло. Сейчас эти снимки были той самой спасательной соломинкой и помощью в поиске подхода к чужому образу. Женщина, поразительно похожая на нее, словно нарочно демонстрировала свои наряды, жесты, гримасы и привычки. Чтобы больше подчеркнуть внешнее сходство, нужно причесываться так же. Это было не сложно. Но яркий, кричащий макияж слегка шокировал. Придется пересилить себя и в этом. Можно, конечно, его немного упростить, но до определенного предела, чтобы не потерять индивидуальность Женни. Самой справиться с этим будет трудно. Нужен помощник, но это должен быть надежный и верный человек. Интересно, где такое ископаемое можно найти в этих стенах?

В руках осталась последняя фотография: Жени среди диковинной природы с карабином в руках.

«Сафари на джипах, – отметила машинально. – Пожалуй, Шура прав. Спускать деньги по кабакам и ночным клубам не основное занятие хозяйки дома. Вряд ли она чего-то в жизни не попробовала и не испытала. Лучше, чем родное жилище о человеке рассказать никто не сможет. Нужно только все хорошо рассмотреть».

Отложив фотографии в сторону, в задумчивости посмотрела на внушительный шкаф в глубокой нише. Ни много – ни мало, а целая комната-гардероб. Придется заглянуть.

Рыться в чужих вещах было не просто неприятно, а еще и стыдно. Пересилив себя, взялась за дверцу. Та легко отъехала в сторону, пропуская в Клондайк на все случаи жизни.

«Ого, даже в современном магазине не найти столько вещей» – подумала мимоходом. Глаза буквально разбегались от количества предметов в шкафу.

Нижнее белье занимало на полках особенное место. Осторожно взяла в руки кружевные трусики и вдруг подумала, что именно белье, как нельзя лучше, отражает тайные мысли хозяйки. И, царящее разнообразие в гардеробе, тоже объясняется легко, ведь настроение так часто меняется, и сразу хочется чего-то нового, соответственно состоянию души.

Занятая философскими рассуждениями, машинально достала несколько платьев. На первый взгляд определить, сколько нулей значилось на их ценниках, когда они еще висели в магазине, для нее было трудно, но то, что их было очень даже предостаточно, сомневаться не приходилось. Даже на одно такое платье, ей за полгода не заработать в своем институте.

Сильвия рассматривала дорогую и непривычную одежду, словно редкие экспонаты в музее. Интересно, как должно было измениться ее сознание, чтобы даже при наличии денег, она рискнула в подобных нарядах появиться в обществе?

Кстати, именно сейчас ничто не мешает примерить на себя не только чужую жизнь, но и одежду. Ведь ни в каком конкурсе не выиграешь путевку в мир роскоши и праздности. Нужно воспользоваться случаем. Кто знает, сколько на самом деле продлится это необычайное путешествие?

«Так почему бы не начать с этих красивых платьев соответствие образу? – мелькнула озорная мысль. – В самом деле, чем я хуже этой самой Женни? Похоже, что не только внешность, но и размер у нас один и тот же. Довольно странное совпадение. Мы словно близнецы из параллельных миров, зеркальное отражение».

Сильвия решительно направилась в ванную комнату. Дверь в нее вела прямо из спальни. Это явилось приятным открытием. Оказывается, у всех нормальных людей имеются свои персональные комнаты гигиены и отдыха. Утром, после пробуждения можно с удовольствием погрузиться в нежную пену и лежать в ней столько, сколько захочется, а не ждать очереди, если не успела заскочить туда первой. Мама, например, любит по утрам принимать душ. И, хотя их вкусы не совпадают, это существенно дела не меняет, потому что и душ и ванна находились в одном крохотном помещении. Туда никогда не проникали солнечные лучи по одной простой причине: там не было окна. Приходилось довольствоваться светом от электрической лампочки. Так живут все обитатели скромных квартир и достатка.

Месяц, проведенный в клинике, безусловно, предусматривал ежедневные гигиенические процедуры, но их никаким образом нельзя было сравнить с понятием «принять ванну дома».

Просторная комната, которую она опрометчиво назвала ванной, скорее, напоминала ритуальное помещение, и предназначалось оно для таинственного омовения тела. Кажется, так в древнем Риме называли эту процедуру аристократы?

Разувшись, ощутила приятное тепло. Полы с подогревом лишь подчеркнули состояние комфорта. Щедро напыленные золотом краны, крючки и вешалки сияли и блестели в ярких солнечных лучах, пробивающихся через неплотную штору на большом окне.

Душ был в отдельной кабинке. Она открыла воду и с интересом наблюдала, как из, отливающего позолотой смесителя, вытекает бесчисленное множество всяких струй и струек на любой вкус и желание тела и подумала о маме. Наверное, под таким душем мама получила бы не только заряд энергии, но и истинное наслаждение.

Сама Сильвия мало заинтересовалась возможностями суперсовременного душа. Взгляд ее потянулся к большой гидромассажной ванне: спа. Даже само это слово до этого момента было совершенно непривычным и ненужным в ее повседневной жизни. Быстро сняла одежду и погрузилась в ванну, в которой тысячами фонтанных брызг со всех сторон не вытекала, а именно струилась вода.

Благоговейно подняла вверх глаза и увидела свое отражение в зеркальном подвесном потолке. То, что сейчас происходило с ней, ранее не могло появиться в воображении даже в ранге самой невероятной мечты.

Насладившись и, вволю расслабившись, Сильвия с сожалением покинула объемное вместилище удовольствия, и, завернувшись в яркое неохватное полотенце, подошла к зеркальному шкафу, занимавшему всю стену.

Отодвинув дверцу, с удивлением отметила, что внутри зажегся свет. А глаза уже растерянно блуждали по многочисленным полкам и полочкам, заваленными бесчисленными армиями кремов, лосьонов, масок и других самых немыслимых средств по уходу за лицом и телом. Полка на уровне глаз была отведена под декоративную косметику. Даже в самом отдаленном своем проявлении она не имела ничего общего с косметикой, которую Сильвия покупала на рынке.

– Ого! Здесь можно находиться часами – «чистить перышки» и наводить красоту, – воскликнула в восторге, по-женски, не устояв перед соблазном.

Импровизированная домашняя «SPA – вечеринка» длилась довольно долго.

Она вышла из ванной комнаты голая и обновленная, ощущая себя Афродитой, появившейся из морской пены, и остановилась у кровати, где лежали платья.

Долго не раздумывая, выбрала блестящее черное и натянула его прямо на голое тело. Платье облепило фигуру и поначалу показалось несколько тесноватым.

«Чересчур смелый вырез, – подумала, придирчиво рассматривая себя в зеркале. – Наверное, такие зазывающие платья продаются в секс-шопах, хотя там я тоже не была».

Машинально попыталась натянуть ткань на полуобнаженную грудь и, немного отступив, окинула себя взглядом. Ярко накрашена, с разбросанными по голым плечам волосами, в красивом платье она выглядела потрясающе и… являлась точной копией Женни. Именно такой она видела ее на фотографиях. Оставалось научиться смотреть так же, как это делала та. Ну, и чем она не хозяйка жизни? Приосанившись, бросила в зеркало несколько дерзких взглядов и прыснула со смеху. Пожалуй, она ни за что не рискнула бы купить себе такое платье и, уж, тем более, появиться в нем на людях. Хотя, где она при ее-то образе жизни могла появиться в этом наряде? В институте? На торжественном вечере, посвященном какой-либо праздничной дате, или у мамы на работе?

Сильвия на минуту представила непредсказуемую реакцию окружающих и усмехнулась. Конечно, ее бы не поняли. Зато в любом городском ресторане, наоборот, слишком бы хорошо поняли. Желающих, провести остаток вечера, плавно переходящий в многообещающую ночь с женщиной, облаченной в столь откровенный наряд, пожалуй, нашлось бы немало…

Рассеянный взгляд выхватил в зеркале мужскую фигуру. Сначала она даже не поняла, откуда? Резко обернулась и увидела в кресле мужчину. Он сидел, развалившись в свободной позе, и, с нескрываемым любопытством, наблюдал за ней, лениво потягивая вино из высокого бокала.

– Вы… вы к-кто? – выдавила из себя дрожащим голосом.

Мужчина ухмыльнулся и снова отхлебнул хороший глоток вина, оставив ее вопрос без ответа.

– Как вы сюда попали? – сердце готово было вырваться из груди от страха и неожиданности. Хорошенькие дела происходят в этом доме…

Он неторопливо поднялся и подошел к ней, взирая с высоты своего роста.

– Просто вошел, – ответил с некоторым опозданием. – А, что нельзя?

– То есть, как «вошел»? – не могла понять она и вдруг вспомнила, что еще минуту назад стояла посреди комнаты совершенно голая, да и потом, не рассчитывая на чужой взгляд, совершенно недостойно кривлялась перед зеркалом. Краска жгучего стыда залила щеки.

– Вы кто? И почему позволяете себе входить в мою комнату? – спросила возмущенно, справившись с первым шоком.

– Ты что, на самом деле ничего не помнишь, или это новая игра, придуманная от скуки? – он продолжал внимательно ее рассматривать.

Сильвия отрицательно покачала головой. Лицо его показалось знакомым.

– Да брось притворяться, – с улыбкой сквозящего превосходства медленно произнес он. – А, знаешь, пребывание в клинике пошло тебе на пользу. Ты похорошела и поправилась. Тебе это идет.

В этих словах был неприкрытый намек на то, что он только что видел ее голой.

– Да что вы говорите? – спросила язвительно, лишь бы что-то спросить, лихорадочно соображая, как выйти из этой нелепой ситуации. – Я вас где-то видела, – добавила неуверенно и отступила. Этот громила как-то странно на нее воздействовал.

– Господи, мало у тебя раньше было достоинств, так ты теперь еще и дурочкой стала, хоть и потрясающе красивой. Похоже, чем хуже, тем для тебя лучше.

Сильвия, сжав кулачки, медленно считала до десяти. Этот прием помогал всегда, когда нужно было справиться с собой. Но сейчас был не тот случай. Она начинала счет в который раз, но сбивалась и не могла сосредоточиться. Необходимо взять себя в руки, чтобы не выглядеть такой испуганной. Ведь, в конце концов, она у себя дома. Более того, в своей комнате, и, к тому же, она – хозяйка этого дома. На этом акцентировал внимание отец Женни, и теперь в это должны поверить все.

Мужчина с откровенным интересом все еще разглядывал ее, не преминув при этом заглянуть в глубокий вырез декольте.

– Что ты там бормочешь? Уж не молитву ли дьяволу, призывая его на помощь? – насмешливо спросил он и тут же добавил: – Ну что? Ты так и не вспомнила меня?

– Я вас не знаю.

В ответ он громко рассмеялся.

– Тогда нам обязательно нужно познакомиться. Я твой муж, дорогая. Не правда ли неожиданное знакомство, хотя и не совсем приятное?

– Этого не может быть, – быстро ответила Сильвия.

Ее столь поспешный ответ удивил его.

– Это почему же?

– Если после аварии я и стала дурочкой, как вы меня называете, то, очень надеюсь, что раньше со мной было все в порядке, – произнесла она и победоносно улыбнулась.

– Продолжай, – он снова заглянул ей в декольте.

– Из чего следует, что у меня вряд ли хватило бы ума выйти замуж за такого гориллу, – она вспомнила, что именно так Шура назвал мужа Женни и, в отместку на его наглость, решила не стесняться в выражениях.

Глаза его вспыхнули и загорелись яростным огнем. Однако он сдержался.

– Может, хочешь выпить? – спросил, не скрывая иронию, и с натянутой улыбкой, не обещающей особенно ничего хорошего, открыл дверцу бара. – Тут все имеется в ожидании хозяйки. Что тебе налить?

Сильвия отрицательно покачала головой.

– Я не пью, – сказала твердо.

– Давно? – искренне удивился он, застыв с бутылкой в руке.

– Не знаю, – неуверенно ответила она. Роль нужно было играть до конца и правдоподобно. – Я принимаю лекарства.

– Ах, да, я и забыл. Лекарства, назначенные молодым и красивым доктором. Они обязательно должны помочь, – долил вина в свой бокал и с силой захлопнул дверцу бара. – Забавная ситуация. Выходит, если ты не притворяешься… то на самом деле ничего не помнишь?

На этот раз она качнула головой более энергично.

– Не помнишь, как мы жили раньше? Как любили друг друга?

– Этого никогда не было, – ответила резко.

– А ты откуда знаешь, ты же ничего не помнишь? – спросил он с любопытством.

– Я не могла любить вас. Да, похоже, и вы особенной любовью ко мне никогда не пылали.

Мужчина промолчал. Встал и несколько раз прошелся по комнате. Сильвия наблюдала за ним.

– В этом ты права, – вздохнул. – Мы никогда не любили друг друга. Хочешь, я расскажу тебе правду о нашем браке? – он наклонился, и она почувствовала горячее дыхание, смешанное с запахом алкоголя и сигарет.

– Вы думаете, это так необходимо? – спросила, поморщившись, и отступила к стене.

– Не знаю, – ответ прозвучал слишком буднично. – Раньше мы никогда об этом не говорили. Наверное, потому, что оба хорошо знали цену нашего брака. А теперь ситуация не на равных. Ты ничего не помнишь. Это, кстати, хороший выход. Мне бы он тоже не помешал, но, к сожалению, я помню все.

– Тогда давайте отложим этот неприятный вам разговор.

– Мне? – переспросил он. – Или тебе?

– Мне все равно.

Он резко выпрямился и с силой запустил стаканом в стену. Звон разбитого стекла наполнил комнату. Сильвия с сожалением посмотрела на осколки, но потом вспомнила, что ей здесь ничего не принадлежит и улыбнулась.

– Вам подать еще один бокал? – спросила спокойно. Похоже, они поменялись ролями. Теперь ее забавляла ситуация знакомства, но его она начинала злить. «Вывести врага из себя, значит, вступить на путь к победе» – вспомнила вдруг совет из какого-то психологического практикума и снова улыбнулась.

Он грозно сверкнул глазами и неожиданно тяжело опустился в кресло, закрыв лицо руками.

Пауза затягивалась.

– Вы еще долго будете изображать из себя жертву? – спросила и на всякий случай отошла в другой конец комнаты. Кто знает, что еще может придти в голову этому грубому существу? – Судя по вашему поведению, так вы просто необузданное чудовище.

Он убрал руки и пристально посмотрел на нее.

– Неужели тебе все равно, как мы живем? Ты знаешь, что мы женаты уже пятнадцать лет? Я называю тебя женой, а сам даже забыл твою фигуру. Сегодня совершенно случайно увидел, как ты вышла из ванной комнаты, и не узнал тебя. Десять лет мы спим в разных спальнях и у каждого своя жизнь. Это нормально?

– Это ненормально, – спокойно ответила Сильвия, но про себя подумала, что для нее такая ситуация – нормальнее не бывает. Гораздо хуже было бы, если бы они все еще делили постель. – Согласна. Больше так жить нельзя. Я вас совсем не знаю, а вы, похоже, так и вовсе меня ненавидите. Кому это нужно? Давайте избавимся друг от друга, дорогой мой муж.

– Да? – он удивленно поднял брови. – Это интересно. И, каким же образом?

– Самым, что ни на есть, цивилизованным. Давайте разведемся и не будем дальше мучить друг друга. Скажите, разве вам самому никогда не приходила в голову такая мысль за все пятнадцать лет полного НЕ счастья?

– Это невозможно, – он тяжело вздохнул. – Выход из этого брака только через похоронную контору. Увы… Господи, неужели ты в правду ничего не помнишь? Это просто невероятно. И за что мне такое наказание?

Сильвия сначала хотела ему что-то возразить, но вдруг содрогнулась от страшной догадки. Она подошла к креслу и медленно склонилась над мужчиной.

– Значит, это вы? – спросила шепотом.

– Что я? – не понял он. – Если ты хочешь спросить, на самом ли деле я твой муж, так я уже представился несколько минут назад. За это время, к сожалению, ничего не изменилось. Надеюсь, у тебя память заблокирована лишь на прошлую жизнь или ты и сейчас плохо соображаешь?

– Именно сейчас я соображаю лучше, чем вам этого хотелось бы. Значит, говорите, через похоронную контору? И вы решили воспользоваться этим и спровадить меня на тот свет?

Он спокойно выдержал ее взгляд и вздохнул.

– Я с самого начала знал, на что шел, когда женился на тебе. Это была честная сделка, и ее предложил твой любимый папочка в надежде, что замужество изменит тебя.

– Понятно. А, на что надеялись вы?

Мужчина задумался, но потом с силой выдохнул и сказал:

– Тогда я и предположить не мог, что пройду и познаю все круги ада. И, если бы я хотел тебя убить, то давно бы это сделал. Можешь быть уверена, что заслужила сполна. Однако не обольщайся и поищи заказчиков в другом месте, дорогая.

Он встал и направился к двери.

– Подождите, – крикнула Сильвия вдогонку. – Как вас зовут?

Мужчина замер. Со стороны казалось, он внезапно получил запрещенный удар ниже пояса и сейчас рухнет всей массой мощного тела на пол. Медленно повернулся и уставился на нее странным взглядом. В этом взгляде было всего так много, в чем она не хотела сейчас разбираться.

– Александр, – сказал тихо и так хлопнул дверью, что содрогнулась вся комната.

Сильвия рухнула на кровать, как подкошенная, и еще долго лежала так не в силах даже пошевелиться.

Немного придя в себя, решила позвонить Шуре. Поискав глазами телефон, вспомнила, что видела трубку на столике в холле и вышла из своей комнаты. Сейчас был именно тот случай, когда требовалась скорая помощь врача и поддержка друга. Хорошо, что все это успешно сочеталось в одном лице.

Спустя пару часов позвонил отец. Поинтересовался ее здоровьем и, похоже, остался доволен ответом. Потом извинился, что не сможет сегодня заехать и осторожно спросил, встречалась ли она с мужем?

Сильвия ответила сразу, словно давно была готова к вопросу.

– Да. Я его совершенно случайно обнаружила в своей спальне. Вышла из ванной, а там сидит чужой здоровенный мужик, спокойненько себе попивает вино и при этом нагло меня разглядывает.

– Вы говорили?

– Конечно, говорили. И, знаешь, папа, он мне совсем не понравился. Грубый, неотесанный, волосатый и похож на большую гориллу, – она снова в точности повторила слова Шуры Ямпольского, который, похоже, тоже с первой минуты невзлюбил мужа своей пациентки.

Отец засмеялся.

– Надеюсь, ты ему об этом не сказала? – осторожно спросил он.

– Отчего же? Именно об этом я ему и сказала.

– Представляю, – вздохнул он. – Я приготовил тебе небольшой подарок – в честь выздоровления. Думаю, тебе понравится.

– Какой? – спросила с любопытством. – Надеюсь, это не котенок, который должен скрасить мое одинокое затворничество на пути к выздоровлению? – к кошкам у Сильвии было особенное отношение. В отличие от мамы, она их не любила.

Отец снова засмеялся.

– Могу уже сейчас сказать, что это – не котенок. А в остальном – потерпи до утра.

– Так нечестно, хотя, даже интересно. Что может подарить отец дочери, у которой уже все есть?

– Выдумщица ты моя, – сказал он, даже не догадываясь, что так ее всегда называла мама.

От нечаянного воспоминания о маме, пережитого страха во время свидания с чужим мужем и ситуации, в которую она попала против своего на то желания, Сильвии захотелось плакать и она громко всхлипнула.

Папа это услышал, вернее, почувствовал.

– Девочка, моя, – в голосе его было столько нежности, что она уже не могла сдерживаться и разрыдалась по-настоящему. – Успокойся, все уже позади. Ну, хочешь, я сейчас приеду к тебе?

– Н-е-е-т, – по-детски шмыгнула носом. – Уже поздно и тебе необходимо отдохнуть. Это нервы. Я больше не буду плакать.

В трубке послышался тяжелый вздох.

– Ты и представить себе не можешь, как я счастлив от того, что у меня есть ты, – взволнованно сказал отец. – Ведь я живу для тебя, доченька. Успокойся. Все будет хорошо, а утром я тебе обязательно позвоню.

– Спокойной ночи, папа, – тихо произнесла самозванка и положила трубку.

Ей нравился этот человек. И потом, он относился к ней с такой заботой и любовью, что не отвечать ему, хотя бы малой частью того же, было просто невозможно.

В дверь постучали.

– Войдите, – она поспешно вытерла слезы.

Вошла женщина небольшого роста в белоснежном переднике. Простая внешность, добрые глаза. Аккуратно зачесанные волосы с едва заметной проседью были собраны в тугой узел и красиво уложены на затылке.

– Проходите.

Она, смущаясь, осталась на месте.

– Натали вечером отпросилась у хозяина… Мне пришлось ее заменить. Лев Давыдович приказал строго следить за режимом и заставлять вас вовремя кушать. Но в суматохе мы сегодня задержались с ужином. Сейчас уже все готово. Вы спуститесь в столовую или принести сюда?

– Так, постойте. Я ничего не поняла. Пройдите в комнату, и, скажите, кто вы?

Женщина еще больше смутилась.

– Простите. Я как-то не подумала… Я горничная или попросту, домработница.

– И как Вас зовут?

Она вдруг испуганно посмотрела на дверь.

– Никчему это, хозяйке знать прислугу по именам. Все распоряжения вы всегда отдавали через экономку.

– Неужели я так делала? Не помню. Но, знаете, сегодня я поняла, что придется изменить кое-какие порядки в доме. Как вас, все-таки, зовут?

– Мария.

– Красивое имя, – Сильвия отметила про себя, что та не назвалась Мэри, Мари или еще как-нибудь с выпендроном. – Так теперь расскажите, зачем вы пришли?

– Повар приготовил праздничный ужин по поводу вашего возвращения. Просил передать, что сегодня в меню все, что вы любите.

Сильвия задумалась.

– А, что я люблю?

– Я не знаю, – пожала та плечами. – Это нужно спросить у Натали. Она в курсе всех дел.

– Понятно. Мне, кажется, эта вездесущая Натали играет в доме на первой скрипке. Не много ли ее на самом деле? Ладно, идите.

– А, что передать повару?

Сильвия задумалась.

– Я жду его в своей комнате. Имею же я право устроить ужин эгоистки? И, передайте повару, что я голодна и буду есть… – она сделала паузу, пытаясь вспомнить рецепты блюд, о которых недавно читала в модном женском журнале: – чечевичную похлебку с гренками и гаспаччо из тыквы и белых грибов, салат из авокадо или других экзотических фруктов и обязательно апельсиновый сок.

Мария ничего не ответила. Согласно кивнула и заспешила к двери. Похоже, она была хорошо осведомлена о причудах и капризах хозяйки и ничему не удивлялась.

– Постойте, – окликнула ее Сильвия. – А-а-а … Александр, мой муж, он сегодня ужинает дома?

– Да. Я видела его в столовой.

– Вот и отлично. Передайте ему мои пожелания приятного аппетита. Только обязательно передайте.

Горничная в этот раз кивнула неопределенно. При этом в глазах ее промелькнул испуг. Значит, стойкие отношения между мужем и женой не являются тайной для прислуги? Забавно.

– Скажите, вы живете в доме или вечерами уезжаете домой? – вопрос Сильвии остановил Марию уже у двери.

– Всю неделю я живу в домике для прислуги, а в воскресенье у меня выходной. Вы сами так распорядились, – спокойно ответила она.

– А другие? Кто еще живет в домике для прислуги?

– Ваш шофер, шофер вашего мужа, садовник, дворник, повар и Натали, но она не всегда остается здесь.

– Приличная компания. Надеюсь им там не тесно?

Мария не поняла ее иронию.

– У каждого своя комната, – произнесла тихо и опустила глаза.

– Еще бы. А, чем это такая особенная у нас Натали, что правила в доме ее не касаются? Что-то мне все больше это начинает нравиться.

Горничная, не поднимая глаз, пожала плечами.

– Знаете что? Давайте сделаем так. Сейчас я поужинаю, а через пару часов, вы принесете мне чай и фрукты. Захватите две чашки. Если вам сегодня торопиться некуда, мы будем пить чай и разговаривать.

После такого предложения, бедная женщина посмотрела на нее с откровенным опасением в том, что хозяйка после аварии потеряла не только память, но и разум окончательно, но возразить не посмела.

Когда она ушла, Сильвия в задумчивости подошла к окну. Из него была видна большая площадка, освещенная красивыми фонарями. Высокий мужчина, сгорбившись, неторопливо подметал дорожку, изредка посматривая на окна.

– М-да, – вздохнула она. – Если бы мне кто еще совсем недавно рассказал, что можно так жить… Целый штат прислуги и всего два человека. Как будто это совершенно другая страна, другой мир, или даже другая планета. Но ведь по сути своей работа в доме – обыкновенная работа, за которую только намного больше платят, чем где-нибудь на производстве или в школе… – неожиданно озорная искорка проскочила в глазах. – А что? Хорошая мысль. Если я сейчас хозяйка в этом доме, значит, имею полное право вводить свои порядки, а потом менять их, хоть каждый день? Вот, взять, к примеру, и нанять прислугу на свой вкус? Или еще чего лучше, уволить всех? – она засмеялась, вспомнив о Женни. Когда это единственное избалованное чадо своего папочки снова появится дома, она будет приятно удивлена. Придется еще долго соображать, что это на нее нашло в период очередного пьяного затмения или нового каприза? Хотя, похоже, ей ни до чего особенно не было дела. Жила себе день до вечера, только с завидной насыщенностью событиями. Хотя и ночная жизнь столицы ей была далеко не чужда. Неформальное общение: от хмельного канкана до шеста стриптизерши на закрытой вечеринке… – Сильвия вдруг покрылась холодным потом. Она вспомнила своих студентов и то, в каком виде предстала перед ними. Вернее, не она, а Женни, но для них, похоже, от этого, ничего не изменилось. Да уж, здорово удружила ее авторитету в глазах молодежи эта неугомонная Женни. Вроде давно не девочка, а такие странные выходки…

А в институте уже несколько недель идут занятия. Как там без нее эти оболтусы? Наверное, совсем не учат химию. От воспоминаний на душе стало грустно. Незапланированные каникулы в другой мир – это прекрасно, но она без малейшего промедления променяла бы их на свою привычную жизнь и готова хоть сейчас уехать домой. Там мама, работа и простые люди вокруг. Они живут в малогабаритных квартирах, покупают дешевые продукты в супермаркетах, ездят на старых и подержанных автомобилях и считают копейки до зарплаты. Однако же большинство из них в любой ситуации умудряются быть счастливыми и без всего этого роскошного великолепия.

В дверь постучали. Пришел повар. В руках у него было два подноса, заполненных едой.

– Это все мне? – спросила с неприкрытым удивлением.

Лицо его расплылось в довольной, но отчего-то смущенной улыбке.

– Поставьте на стол, – распорядилась и вдруг подумала, что еще ни разу в жизни за ней так никто не ухаживал. – Знаете, мне очень приятна ваша забота. Наверное, все безумно вкусно и так красиво оформлено. Большое спасибо.

Улыбка повара медленно сползла с лица и на ее месте появилась растерянность. Похоже, он подобно Марии, понял, что у хозяйки на самом деле не все в порядке с головой, или же она еще не успела, как следует рассмотреть, что было в меню ужина. Повар не уходил, а Сильвия никак не могла понять, что от нее еще требуется?

– Вы свободны, – наконец сообразила она.

Он ее слова понял по-своему.

– Простите, хозяйка. Мария передала ваш заказ, но сегодня он поступил уже поздно. Я не успел приготовить для вас гаспаччо… Понимаете, под рукой не оказалось белых грибов. Завтра с утра съезжу на рынок, чтобы выбрать самые свежие…

– Да? – беззаботно спросила Сильвия, мельком взглянув на подносы с едой. – Ну и бог с ним с гаспаччо и с грибами тоже. Не стоит расстраиваться. Приготовите как-нибудь в другой раз. А почему вы не уходите? – аппетит проснулся как-то незаметно, но при постороннем человеке есть не хотелось.

– Ваш муж велел узнать, можно ли ему присоединиться к вам или вы себя еще плохо чувствуете?

– Передайте, что я себя чувствую прекрасно, но ужинать буду в одиночестве. Я просто уверена, что от этого у меня будет лучше аппетит, – она улыбнулась. – Только обязательно передайте ему все, что я сказала.

Когда дверь закрылась, она громко расхохоталась. Сколько раз приходилось слышать фразу о том, что «месть – особенное блюдо. Его подают холодным». Что же, сегодня появилась возможность реально воспользоваться этим советом. И, как удачно оно поспело к ужину. Нечего было так нагло рассматривать ее голую.

После сытного ужина Сильвия не заметила, как вздремнула. Поэтому когда Мария принесла чай, с удивлением посмотрела на часы.

– Проходите, – пригласила приветливо и сама закрыла дверь. – Знаете, я чувствую себя прямо какой-то людоедкой, от того, что вы так теряетесь. Неужели я такая страшная? Вы разливайте чай, пока он не остыл, – подсказала мимоходом. – Я хочу с вами поговорить.

– Со мной? – в голосе горничной послышался страх и удивление одновременно. – Вы сегодня чем-то недовольны? Обычно вы разговариваете с Натали. Она в курсе всех дел не только в доме, но и среди вашего окружения.

Сильвия задумалась и присела в кресло рядом с маленьким столиком.

– Не буду с вами лукавить. Вы с первого взгляда произвели на меня приятное впечатление, поэтому и хочу обратиться именно к вам, но с необычной просьбой, – она сделала паузу. Приходится рисковать и надеяться на простую человеческую порядочность. Наверное, так должно быть в нормальном обществе, но в мире, где правят деньги, сплошные перекосы и там все живут по своим законам. В любом случае у нее не было другого выхода. Придется рискнуть. – Как бы там ни было, но мы все живем в одном доме, и все его тайны долго не могут таковыми оставаться. О том, что случилось со мной, все хорошо знают… – после этих слов она надолго замолчала, все еще не решаясь произнести вслух то, что хотела.

Мария слушала молча. Она терялась в догадках, но так и не могла понять, куда клонит хозяйка?

– Мне нужен друг, которому бы я могла довериться и доверять в будущем. Скажу сразу, что не обещаю за наше общение дополнительное денежное вознаграждение. Это, сами понимаете, будут уже совсем другие отношения. Мне хотелось бы сохранить искренность. Вы ведь учительница? – спросила неожиданно и после утвердительного ответа, чуть было не добавила, что они коллеги. Однако сказала другое: – Я ничего не помню. Никого не знаю. Мне кажется, что я получила новое зрение и восприятие. Теперь, когда позади чистый лист, я иначе смотрю на всех, кто меня окружает. Понимаете, о чем я говорю? Я вижу всех совершенно другими… не таким, как воспринимала их еще месяц-два назад.

Она с удовлетворением заметила, что Мария немного расслабилась и посматривает с сочувствием на свою непредсказуемую хозяйку.

– Поверьте, никакого подвоха в нашей беседе нет. Я знаю, что вам хорошо платят. Конечно, вы боитесь потерять эту работу. Так вот, к нашему разговору это не имеет никакого отношения. Я хочу, чтобы вы мне помогли. Вернее, не хочу, а прошу вашей помощи. Вы должны мне все рассказать честно и беспристрастно, ничего не утаивая, даже если это будет мне не совсем приятно. Мне необходимо знать, как я жила раньше? Кто на самом деле мой отец и муж? Какие у нас были отношения? Кто мои подруги, друзья? Кто враги? В общем, все-все, что вы сами знаете обо мне и моей семье. Я очень надеюсь на то, что наша беседа поможет мне многое вспомнить и облегчит жизнь после клиники?

– Понимаю вас, – тихо ответила женщина. – Но это не так просто, – она снова опустила голову.

– Почему? – искренне удивилась Сильвия. – Считайте, что вы пишете мемуары, в которых излагаете все правдиво, откровенно и беспристрастно, скажем, с позиции постороннего наблюдателя за жизнью этого дома и его обитателей. Вы грамотная женщина и легко сумеете все разложить по полочкам.

– Если Натали узнает, что я… меня уволят. Остаться без работы очень страшно. Поймите, у меня семья… сын и муж инвалид. Я всех содержу.

Сильвия ожидала услышать, что угодно, но только не то, что услышала. Она даже растерялась, отчего долго молчала, но потом взяла себя в руки.

– Позвольте, для начала давайте уточним некоторые детали. В этом доме хозяйка Натали?

– Нет. Но дело в том, – горничная настолько разволновалась, что казалось, была близка к обмороку, – раньше вам никогда не было до нас дела, и всем в доме заправляла экономка. Это она нанимает прислугу, увольняет, хлопочет о поощрении или наоборот. Вы даже не замечали, кто утром подает вам завтрак или открывает входную дверь. Мы все были для вас, простите, на одно лицо. Если честно, то я не уверена, что вы помнили по именам тех, кто работает в доме. А, скорее всего, их и вовсе не знали… – она замолчала, испугавшись своей смелости.

– Продолжайте-продолжайте, я внимательно слушаю. Пусть вас ничего не смущает, ведь мы договорились быть во всем откровенными.

– Кажется, я уже ответила на ваш вопрос, – горничная пожала плечами. – Экономка выполняет роль посредника между нами и вами абсолютно во всем.

– Это мне понятно, и, в какой-то степени, это разумно. Но, сейчас я хочу говорить о другом. Мне показалось, что полномочия экономки несколько выходят за рамки чисто рабочих. Или я ошибаюсь?

– Вы ставите меня в неловкое положение, – прошептала Мария и старательно спрятала взгляд.

– Это как раз я понимаю, но мне не нужны сплетни и слухи. Я хочу знать правду. Иначе, как мне жить? – в глазах ее было неподдельное отчаяние. – Вы ведь тоже женщина и тут не нужны дополнительные объяснения.

На самом деле ее нисколько не интересовал этот вопрос. Сама жизнь в этом доме панически пугала и еще был страх, что не удастся хорошо сыграть роль Женни и ее разоблачат. О том, что будет дальше, страшно даже подумать. Достаточно вспомнить ледяной взгляд мужа-гориллы в первую их встречу в больнице. Надеяться на помощь доброго папы тоже не приходится. Когда он узнает, что его родная доченька по-прежнему лежит без сознания, распростертая на кровати, ему не захочется защищать самозванку.

Да и сама она не может постоянно прятаться за тем, что ничего не помнит. Даже после самой страшной аварии человек не может измениться настолько, чтобы его не узнавали родные. Жени прожила рядом с ними много лет, и наивно было полагать, что ее место может занять совершенно чужая женщина, которая даже не была с ней знакома. Это может продолжаться лишь незначительное время, пока уляжется первая радость от того, что она выздоровела. Но пройдет несколько дней, обитатели дома начнут присматриваться и замечать, что эта, обновленная после лечения, кроме внешнего сходства, больше ничем не напоминает Женни до аварии.

Сильвия провела тревожную ночь. После разговора с Марией она поняла, что стать похожей на Женни далеко не просто. Она проигрывала в уме массу вариантов и уже к утру пришла к выводу, что в первую очередь необходимо избавиться от вездесущей Натали. Та больше всех общалась с хозяйкой, знает ее привычки и вкусы, знакома со всеми ее подругами и во всем является препятствием номер один. А, если учесть еще то, что экономка слишком часто бывает рядом с Александром, от нее можно ждать любого подвоха. Слабым утешением служила предстояшая встреча с Шурой. Она не теряла надежды на то, что в скором времени сможет навсегда покинуть этот чужой дом и уйти от их проблем.

С этими мыслями и уснула. Но отдохнуть не удалось. Непродолжительный и беспокойный сон постоянно прерывался такими кошмарами, которые и вспоминать страшно. Поэтому, когда утром резко зазвонил телефон, подскочила на кровати, как ошпаренная. Звонил отец.

– Ты уже проснулась, моя девочка? – ласково спросил он.

– Да, только что, – ответила, подавляя зевоту. – А, который час?

– Это неважно. Подойди к окну и посмотри вниз, – прозвучало в трубке интригующе.

Первое, что пришло в голову, уж не настоящую ли свою дочь он собирается ей продемонстрировать? Она вдруг почувствовала, как по спине побежали мурашки, и с опаской выглянула в окно. На площадке перед домом красовался сверкающий на солнце автомобиль.

– Это мне? – взволнованно спросила в трубку, едва переведя от страха дух.

– Тебе, девочка. Ты давно хотела сменить машину. Ну, как, понравился подарок? – по голосу чувствовалось, что он сам очень доволен. – Конечно, это не котенок, – засмеялся.

– Спасибо. Только…я…

– Конечно, понимаю. Для этого у тебя есть водитель. Торопиться некуда. А когда ты окончательно выздоровеешь, сама сядешь за руль, но сначала дашь мне слово, что будешь очень внимательна на дороге.

– Ты самый лучший, – взволнованно произнесла Сильвия в этот раз совершенно искренне и проглотила ком, появившийся в горле. – Я так виновата перед тобой, – добавила тише, пытаясь, хоть таким образом попросить прощение за свой обман.

Однако отец понял ее по-своему.

– Перестань. Для меня главное, что ты это осознала, – сказал он, слегка изменившимся голосом. – Ну, иди же, познакомься поближе со своим новым конем. Он должен знать свою хозяйку.

Сильвия подошла к шкафу, но тут вспомнила рассказ горничной о том, что Женни мало интересовали правила приличия. Она могла целый день разгуливать по дому в ночной рубашке без нижнего белья, нисколько не считаясь с окружающими. И, похоже, совершенно не различала по половому признаку дворника и горничную, даже не задумываясь над тем, как она в данный момент выглядит со стороны. Другими словами, Женни была совершенно без комплексов. Значит, нужно в этом ей подыгрывать.

Она мельком взглянула на себя в зеркало, поправила рукой волосы и, справившись с сомнением, в кружевном пеньюаре, едва достающим колен, вышла из комнаты.

У крыльца стоял молодой мужчина в строгом черном костюме, белоснежной рубашке и галстуке. Наверное, это и был ее водитель.

– Доброе утро, – поздоровалась непринужденнго. – Ну-ка расскажите мне об этой красавице.

Водитель, польщенный ее вопросом, с гордостью ответил:

– Черный ягуар. Вы давно о нем мечтали. Правда, не совсем женская машина, но вы ее сами выбрали, – открыл дверцу.

Сильвия живо забралась на водительское место и, обхватив руками руль, мечтательно осмотрела вперед.

На крыльце стоял Александр и с интересом наблюдал за женой. Сегодня он выглядел солидно. Темно-серый костюм в мелкую светлую полоску, черная рубашка и обязательный галстук под цвет полоски на костюме. Она немного растерялась и не знала, как себя вести? Оставалось дождаться, когда он сделает первый шаг. Заняв выжидательную позицию, не ошиблась. Александр подошел сам.

– Очередная игрушка для любимой доченьки? – спросил, заглянув в машину. – Недурно.

– Хочешь прокатиться? – спросила, не заметив, как перешла на «ты». Ведь это вчера она его не узнавала, а сегодня они уже были знакомы.

Вопрос застал врасплох. Он на минуту задумался, глаза странно и, как ей показалось, недобро блеснули, и он с вызовом ответил:

– С удовольствием, но только вместе с тобой. Похвастайся.

Сильвия пожала плечами и быстро переместилась на место пассажира. Она думала, что Александр прокатит ее по широкой дорожке перед домом, но он, разместившись удобнее, вдруг резко вывернул руль и направился к воротам. Те сразу открылись, и они выехали на улицу.

– Куда прикажете? В супермаркет? В ресторан? Обычный шопинг или у вас сегодня запланирована встреча с каким-нибудь очередным другом? К сожалению, все ночные клубы и кабаки уже или пока закрыты, так что не могу доставить удовольствие посетить излюбленные вами места, где можно запросто спускать папочкины деньги, – на губах его блуждала странная улыбка. Александр не мог не заметить, что на ней слишком эротичный пеньюар, едва прикрывающий тело. – Не слышу распоряжения, – он с готовностью повернул к ней голову.

– Ты хорошо водишь машину, – сказала Сильвия. Она решила не комплексовать по поводу своего интимного наряда. В конце концов, она – это не она, а Женни. А для той само понятие стыда по жизни отсутствует. Все просто. – Интересно, а раньше ты часто меня катал?

Улыбка мгновенно слетела с его лица. Оно сделалось непроницаемым, словно было высечено из камня.

– Я обидела тебя? Да ладно. Забей. Какой спрос с дурочки? Кажется, такой ты меня сейчас считаешь?

Он промолчал и сильнее нажал на газ. Машина буквально летела вперед.

Притихшая поначалу Сильвия, вдруг неожиданно для себя сказала:

– Слушай, а я, кажется, начинаю к тебе привыкать. Я и не думала, что… – она не закончила фразу, встретившись с его взглядом.

Резко развернув машину, он до самого дома больше не обращал на нее внимания. Мягко притормозил у крыльца и, не удостоив ее взглядом, хлопнул дверцей. У забора его поджидала сверкающая BMW.

– Спасибо, – крикнула она вслед, высунув голову в открытое окно, и громко рассмеялась. – Мне понравилось с тобой кататься. Как-то надежно я чувствовала себя в машине рядом с мужем. Возможно, еще когда-нибудь рискну пригласить тебя на место водителя.

Оставив машину на попечение водителя, Сильвия вернулась в дом и поднялась в свою комнату. Пора готовиться к встрече с Шурой.

Она была почти одета, когда дверь распахнулась и, подобно урагану, к ней влетела какая-то взъерошенная особа.

– Женни, как я рада тебя видеть, – она с разбегу принялась тискать ошеломленную женщину в своих объятиях. – Боже мой, надо же было такому случиться? Мы так славно посидели в тот вечер, да и выпили совсем чуть-чуть. Я домой явилась так вообще сама. Без посторонней помощи преодолела все ступеньки и сразу упала в объятия Сержа. Оказывается, он на два дня раньше вернулся из командировки. Представляешь? Хорошо, что я не поехала с вами кататься.

Она беспардонно запрыгнула на кровать и улеглась на подушки, закинув ногу на ногу, откровенно демонстрируя ультрамодные ботильоны из металлизированной кожи с меховой отделкой.

Сильвия успела рассмотреть на руке гостьи широкий браслет из кожи аллигатора и такой же пояс, туго перехватывающий располневшую талию. Она понятия не имела, кто эта, затянутая в кожу экстравагантная дама с прической по последней моде «только что из постели», и ко всему, в обуви на ее кровати?

– А вы кто? – наконец решилась спросить, после то, как немного пришла в себя от агрессивного напора. Гостья тут же опустила ноги, приоткрыла рот и даже привстала от удивления.

– У-у-у, – протяжно произнесла она. – И впрямь все так сильно запущено теперь в твоей голове, что я даже и не знаю… Я же Полина. Ты что, не узнаешь меня?

Сильвия покачала головой.

Взъерошенная Полина состроила соответствующую гримасу и снова подняла ноги в ботильонах, которые до этого держала прямо на светлом пушистом покрывале, нисколько не заботясь о том, что успела уже порядком испачкать его.

– Нравятся?

Она снова покачала головой, вдруг вспомнив, что, наверное, об этой «мадам Полине» вчера весь день твердила ей экономка.

– Да? – удивилась та. – А мне казалось ничего, – она встала и прошлась по ковру, странно поглядывая в сторону подруги. – Это подарок Сержа, а в шмотках он толк понимает. Завидуешь?

Взгляд гостьи стал внимательнее и уже откровенно сквозил недоверием. Самое время устроить выход хозяйки.

Склонив голову набок, Сильвия с усмешкой произнесла:

– Не знаю, что там понимает твой Серж, но в этих ботинках твои ноги выглядят, как прикроватные тумбочки, – это выражение она как-то услышала от своей соседки с первого этажа, когда та пыталась запихнуть свои толстые икры в модельные сапоги и долго мучилась с этим процессом. Сейчас слова соседки оказались как раз кстати.

Мадам Полина одарила ее взглядом, в котором явно просматривалось не только сочувствие, но и подтверждение тому, что Женни и в самом деле находится не в ладах с окружающей действительностью. Она еще какое-то время озадачено молчала, а потом махнула рукой. Что должно было означать, бог с ними с ботильонами, не ссориться же из-за этого с лучшей подругой? Молча достала из сумочки несколько фотографий и разложила их на столе.

– Требуется опознание? – с усмешкой спросила Сильвия, даже отдаленно не представляя, как следует себя вести с этой крашеной и, как показалось с первого взгляда, не совсем нормальной дамой? Пожалуй, к таким испытаниям она не была готова.

– Да нет. Хочу похвастаться. Это мой новый телохранитель.

– И от кого же он тебя охраняет? – ухмыльнувшись, окинула оценивающим взглядом пышные формы Полины.

– Ну, ты, подруга, меня ставишь в дурацкое положение, – та даже несколько растерялась. – Я себя с тобой чувствую полной дурой. Телохранитель – это не тот, кто охраняет, а тот, кто допущен к телу, – терпеливо объяснила она и покрутила пальцем у виска. – Я смотрю у тебя теперь все – тю-тю. Как дальше жить будем?

– Как и раньше, – миролюбиво ответила Сильвия. Она никак не могла поймать хоть маленькую струночку стервозности, чтобы показать этой нахалке, кто в доме хозяйка и указать ей на дверь. Неужели и у Женни ровно столько же мозгов, если она дружит с такими вот «мадамами»? Ей даже как-то обидно стало.

Тем временем Полина снова сунула ей фотографию в руку.

– Не слышу отзывов, – сказала она самодовольно с разбегу плюхнувшись на покрывало, проехав по нему своими блестящими ботильонами.

– О чем ты? Нос картошкой… – произнесла разочарованно. Ей совершенно не понравился этот новый телохранитель Полины – типичный прилизанный альфонс, в упор, смотрящий на нее со снимка не очень хорошего качества.

– Вот – вот, дальше можешь не продолжать, – гостья подскочила на месте и, выхватив фотографию из рук подруги, приблизила снимок к лицу, близоруко сощурив глазки, и презрительно хмыкнула:

– Ты, как всегда права. Нос картошкой, член гармошкой, полночи матросит и за это, падла, денег много просит, – и засмеялась, вернее, заржала, как лошадь. – Это про таких, как он, анекдот рассказывают. Ну и ладно – фиг с ним. Что мало в Москве мужиков? Ты лучше скажи, что с тобой теперь делать будем? Я так понимаю, что у тебя все настолько шиворот – навыворот, что и надежды нет на то, что ты когда-нибудь поправишься. Неужели так и помрешь дурой? А то? Твой красавчик, думаю, быстро утешится, да и Александр обрадуется, приберет к рукам твои денежки, – она снова заржала, чуть при этом присвистывая. – И то, сколько лет неоценимого мужества. Он заслужил.

– Пошла вон, – вдруг сказал Сильвия. Почему-то именно упоминание об Александре задело ее.

– Что? – Полина приподнялась на локте, но потом снова упала на кровать, закатив глаза.

– Ну, подруга, что на правду обижаться? Я же любя, – сказала она примирительно. – А, что тебе не понравилось больше? Про Гарри или про Александра?

– «Любя», – передразнила Сильвия, отметив про себя, что она понятия не имеет, кто такой Гарри? – У меня хоть надежда есть на то, что мозги когда-то на место встанут, а твоя лошадиная морда и единственная микрочастица мозговой жидкости уже навсегда при тебе без изменений, – сказала и сама удивилась тому, как быстро научилась так откровенно хамить. Теперь все сомнения у мадам Полины относительно Женни должны мгновенно развеяться.

Та долго переваривала ее слова, но потом подорвалась с места.

– Знаешь, а я еще считала тебя подругой. – Тоже мне София Лорен нашлась в паре с Клавдией Шифер.

– Ну да, – засмеялась Сильвия, услышав, как странно прозвучали известные всему миру имена в устах подруги Женни. – Наверное, у меня еще до аварии было не все в порядке с головой, если я могла дружить с такой безмозглой дурой. Пошла вон отсюда.

Полина тем же вихрем, что и ворвалась, прошелестела обратно. Уже на лестнице она разразилась бульварной бранью в ее адрес, частенько перемешивая слова с ненормативной лексикой.

В проеме приоткрытой двери мелькнуло злорадное лицо вездесущей экономки.

– Зайдите, – бросила ей холодно.

Натали появилась, смиренно опустив глаза, и тихо спросила:

– Звали, Евгения Львовна?

– Скажите, кто позволил войти в дом этой… мадам?

– Ее пропустил охранник. Вы же сами приказали ему всегда пропускать вашу подругу без доклада, – пролепетала озадаченая Натали.

– Я? Вот, значит, как? А кто отвечает за порядок в доме?

– Это мои обязанности, – тихо прозвучал ответ.

– А, кому, как не вам я вчера давала распоряжение никого ко мне не пускать, кроме доктора и папы? Я даже предупредила вас относительно телефона.

– Я… я думала, – пыталась что-то возразить перепуганная экономка. Она с ужасом взирала на хозяйку и даже предположить не могла, чего от нее можно ждать в следующую минуту.

– Вам не нужно думать. Вам нужно работать, – четко произнесла Сильвия. – Думать буду я. Если повторится еще раз что-то подобное…

– Нет-нет, – поспешно заверила Натали. Ей очень не хотелось услышать то, что могла еще добавить хозяйка.

Когда за ней закрылась дверь, возглас победы заполнил комнату. Оказывается, это совсем не сложно говорить все, что приходит в голову, не задумываясь о последствиях. Она посмотрела на часы – давно пора к Шуре.

К клинике Сильвия подъехала при полном параде на новеньком сверкающем «ягуаре». Водитель вышел первым, открыл перед ней дверцу и подал руку. Это было незнакомо, но приятно.

– Не вздумай уехать, – погрозила пальцем. – Я еще не знаю, сколько времени здесь проведу, оставайся на месте до моего возвращения.

Охрана сообщила доктору о гостье, и он уже спешил навстречу, на ходу придерживая распахнувшийся халат.

Сильвия радостно бросилась ему на шею.

– Ты самый родной, – шепнула в ухо и звонко чмокнула его в щеку. Она и не подозревала, что так обрадуется их встрече. После тяжелой обстановки в доме Женни, особенно хотелось почувствовать себя собой. Краем глаза уловила насмешливый взгляд водителя. Видно, он давно уже привык к подобным сценам и эта, за которой он сейчас наблюдал, лишний раз убеждала в том, что его хозяйка нисколько не изменилась, даже после такой серьезной травмы.

Шура долго не выпускал ее из объятий. Несколько раз покружил, оторвав от земли, совершенно не заботясь о правилах приличия и о том, что на них смотрит охрана и случайные прохожие, и лишь после этого радостно шепнул:

– Ботаник, я так по тебе соскучился. Идем, расскажешь, как у тебя дела? – он обнял ее за плечи и повел к подъезду.

Сильвия до самой двери спиной чувствовала долгий и внимательный взгляд.

– Шикарно выглядишь, – улыбнулся доктор уже в кабинете, разглядывая ее со всех сторон. – Знаешь, никогда не мог тебя даже представить в такой одежде. Тебе идет…

– Стараюсь, – ответила просто. – И еще учусь.

– Учишься? – удивился он.

– Ну да. Шаг за шагом постигаю школу стервы. Должна же я не только внешне походить на эту Женни? Если бы ты знал, сколько раз мне пришлось сегодня пройтись перед зеркалом, чтобы это яркое платье выглядело на мне, как родное. Такую одежду нужно учиться носить, как и лицо, которое мне пришлось раскрашивать, как деревянную матрешку. А эти украшения? – она тряхнула перед его носом рукой, украшенной браслетами, цепочками и кольцами. Примерно такая же блестящая бижутерия болталась и на ее открытой шее. Все выглядело дорого и красиво, но слишком подчеркивало праздный образ жизни. Вряд ли Сильвия решилась бы так одеваться каждый день. Зато теперь уже никто не посмел бы назвать ее Синим чулком.

– Брось, плакаться, ботаник, – Шура снова обнял ее. – Ты стала чересчур красивой. Эта Женни, – он кивнул головой на дверь, – хоть и похожа внешне, но и в подметки тебе не сгодится. Я даже боюсь за тебя.

– Скажешь тоже, – смутилась она, польщенная комплиментом. – Кстати, как она себя чувствует?

– А никак, – помрачнел доктор. – Мне кажется, ей и так неплохо.

– А, что делать? Шура, я не могу там долго оставаться. Просто жутко боюсь, что наш обман раскроется. У этой Женни столько подруг, с ума можно сойти. Дом находится в осадном положении. Я выключила телефон, но это не выход. Сегодня некая мадам Полина прорвавшись сквозь преграды, чуть не задушила меня в своих объятиях.

– Надеюсь, ты достойно ее встретила? – насторожился он.

– Не знаю, как встретила, но проводила очень даже достойно. Думаю, теперь ей не скоро захочется поболтать с подружкой.

– О чем ты? – не понял Шура.

Сильвия вздохнула.

– Единственное, что меня утешает, так это то, что эта Полина полностью отморожена. Трудно сказать о ней что-либо положительное. Пришлось поднапрячься и сыграть ей под стать роль подруги-стервы. А, знаешь, она даже заикаться стала после общения со мной. Если честно, то мне чуточку стыдно, но иначе грозил полный провал. Я долго не могла найти необходимый тон в нашей пошлой беседе. Да, чуть не забыла. Вчера весь день звонил мой адвокат. Интересно, зачем? Ты, случайно, не знаешь?

Шура покачал головой.

– Я вежливо отказалась от встречи, сославшись на плохое самочувствие. И, представь, каково мне было узнать, что это не просто адвокат, а у него к нашей пациентке имеется определенный интерес. Оказывается, он прекрасно совмещает свои профессиональные обязанности с другими более приятными. А попросту, он и есть ее герой-любовник. Боюсь, что не единственный, но, судя по настойчивости, самый серьезный.

– Откуда тебе это известно? – он задумался, потирая лоб.

– Это, дорогой, самый легкий вопрос. О нем мне сказала горничная. То, что у Женни был любовник, отнюдь ни для кого не является большим секретом, скорее, наоборот. Она не считала нужным скрывать свои похождения на стороне. Теперь, как понимаешь, он в любовном томлении и не успокоится, пока не встретится со своей дамой сердца. Это я уже поняла по тому количеству звонков, которые вчера принял телефон. Как, по-твоему, сколько я еще могу прятаться от всех, чтобы это не вызывало подозрений? – она вздохнула. – Мало мне мужа, ненормальной подруги, везде сующей нос экономки, так еще и любовник объявился. Хорошо, что пока один. Остальные еще не успели заявить о претензии на мое тело, потому что прошло слишком мало времени.

Шура не на шутку встревожился.

– Никаких любовников. Тебе это явление в данный момент противопоказано. Я, как врач, категорически запрещаю. Поняла? Ты должна слушаться и точно выполнять все мои предписания, – он взял ее за плечи и повернул к себе. – Надеюсь, ты еще не назначила встречу этому адвокату?

Сильвия засмеялась.

– Что я себе враг? Если мне еще удается как-то водить за нос родственников, то эту кучу избалованных ее подруг и, горящего в огне любви и неутоленной страсти адвоката, вряд ли мне удастся обмануть. Они быстренько поймут, что я не Женни. Ты же знаешь, я не курю и не вожу машину, и, практически, не пью. О чем мне с ними говорить? Думаю, что химические реакции, даже применительно к повседневной жизни, их мало беспокоят, хотя зря. А вот тема сильного пола, меня никогда особенно не занимала. Мне интереснее было проводить время в читальном зале нашей научной библиотеки. Так что, думаю, мы не можем быть собеседниками «на равных» ни в одном вопросе, – она улыбнулась. – О любовнике я вообще не говорю. Может, ты подскажешь, или научишь меня, чем мне с ним заняться при встрече, чтобы он не заметил подвоха? В противном случае…

Брови Шуры, как крылья, взлетели вверх.

– Но-но, ты, дорогая, пожалуйста, не увлекайся. Думаю, совершенно ни к чему полностью входить в роль этой Женни. Вполне достаточно лишь изображать ее подобие.

– Даже если бы я и хотела этого, у меня, сознаюсь, ничего бы не получилось. К сожалению, на сегодняшний день я имею полное отсутствие опыта абсолютно во всех делах, которые составляют полноценную жизнь этой самой Евгении. Мы с ней во всем – противоположность. Свои тридцать пять я прожила совершенно иначе. Вот и Александр…

– Александр? – перебил ее Ямпольский. – Это ты говоришь о горилле? – в глазах его мелькнули ревнивые искорки. – Он не приставал к тебе?

Сильвия вздохнула.

– Господи, Шура, о чем ты говоришь? Он ненавидит свою жену так, что я только от одного его взгляда сжимаюсь в маленький комочек и поспешно ищу угол, в который можно незаметно забиться. Они уже больше десяти лет фактически живут порознь, но получается, что вместе. Неразрывные узы…

Доктор недоверчиво посмотрел на нее, но промолчал и открыл бар.

– По коньячку? А?

Она задумалась, но потом отрицательно покачала головой.

– Я ведь прохожу курс интенсивной терапии. Кажется, в этом случае совсем нельзя пить, – прищурилась лукаво.

– По маленькой для поднятия жизненного тонуса. Тебе это сейчас просто необходимо, тем более под наблюдением личного врача, – настаивал доктор, и она согласилась.

До вечера Сильвия оставалась в клинике. Шура несколько раз надолго уходил. Дверь кабинета закрывал на ключ, чтобы она лишний раз никому не попалась на глаза. Хотя в этой яркой и красивой женщине, сейчас не каждый смог бы признать неподвижное тело пациентки из vip-платы.

Сильвия томилась в ожидании, и, не зная, чем себя занять, пересмотрела всю, имеющуюся у него прессу, позвонила маме и убедительно рассказала о том, как хорошо ей живется в Москве, и, как Шура нежно и добросовестно о ней заботится. Работа подвернулась очень интересная и за это время она умудрилась набрать научного материала для целой главы диссертации. Мама, похоже, осталась довольна ее звонком.

– Господи, – пробормотала, положив трубку. – До чего я дошла? Только полный дурак может доверить мне воспитание молодого поколения. Вся моя жизнь – сплошная ложь.

– Ты это о чем горюешь? – спросил Шура, появившись в кабинете.

– О том, что вся моя жизнь в последнее время – сплошная ложь.

– А ты не забывай добавлять: «во спасение» и ситуация сразу приобретет новый смысл.

– С тобой все легко и просто. Вот, если бы ты еще и в дом Женни со мной поехал, я бы совсем успокоилась.

– А тебе и так беспокоиться не о чем, – беспечно ответил он. – Целыми днями сама себе хозяйка. Муж на работе. Надеюсь, вечером он не мчится домой, сломя голову, чтобы поскорее обнять свое сокровище и провести незабываемый романтический вечер при свечах? Отец живет отдельно. Охрана надежно защищает дом от нашествия друзей и подруг, а с прислугой, думаю, ты справишься. Они давно работают в доме, и каждый знает свое дело. Лежи себе на диване, выздоравливай и отдыхай в свое удовольствие. Не жизнь, а лучший санаторий. Соскучишься – приезжай. Я всегда рад тебя видеть.

В ответ она горестно вздохнула. Возвращаться в этот «лучший санаторий» не хотелось, но ее желания не играли никакой роли, и сама она всецело зависела лишь от обстоятельств, которые могли для нее, как и для ее друга доктора, сложиться по-разному.

После обеда Шура был свободнее. Они долго разговаривали, перекусили бутербродами с ветчиной и красной икрой, а потом пили кофе с коньяком и шоколадными конфетами. Перед уходом Сильвия попросила проводить ее в палату Евгении.

Та неподвижно лежала на кровати, опутанной проводками.

– Прости меня, – прошептала самозванка. – Я не хотела занимать твое место. Так получилось. Выздоравливай быстрее и возвращайся домой. Тебе все будут рады, кроме мужа, конечно…

Вдруг показалось, что веки женщины дрогнули, и она слегка пошевелила пальцами.

– Она слышит меня? – спросила, испугавшись.

– Это возможно, но на поддержание беседы можешь не рассчитывать.

– Порой мне кажется, что она никогда не проснется…

– Будем надеяться на лучшее, – спокойно ответил Ямпольский. – Ты же понимаешь, что мы делаем все, что можем? Но есть предел даже самым грандиозным возможностям. Я в точности выполняю рекомендации профессора Миллера. Скоро он снова будет в Москве. Не торопись. Давай подождем еще недельку.

– Недельку? – спросила разочарованно.

– Это совсем немного, – успокоил ее доктор. – Неделя пролетит быстро. Ты и сама не заметишь, а там посмотрим.

– На что посмотрим?

Он немного помолчал, потер сморщенный лоб, а потом ответил:

– Хорошо, буду с тобой откровенен. Каждый подобный случай в медицине уникален. И я, как врач, заинтересован наблюдать его до конца. Понимаешь, мое дело – вся моя жизнь. Я живу клиникой и ее пациентами. Эта Женни – интересный случай и я намерен держать ее здесь до нового приезда профессора, даже если она придет в себя и проявит небывалые способности к восстановлению. Сильва, прошу тебя… Мне нужна еще одна компетентная консультация. Но, если возникнут непредвиденные обстоятельства, будем действовать по обстановке. Твоя безопасность мне, конечно же, дороже. Но давай пока на этом и остановимся. Хорошо? – он заглянул ей в глаза. – Неужели ты думаешь, что мне так хочется держать тебя в той семье, тем более, рядом с этим орангутангом?

– Гориллой, – подсказала тихо и грустно улыбнулась.

– Это почти одно и то же, – махнул рукой Шура. – Он ни в каком виде не вызывает у меня симпатии, скорее, наоборот, моя интуиция подсказывает, что от него можно ждать любых сюрпризов. Ладно, идем, я провожу тебя до твоей шикарной машины.

– Между прочим, мне ее утром подарил папа, – похвасталась, не удержавшись.

– Ну вот. А ты все плачешь, что тебе плохо живется.

Сильвия уселась на заднее сиденье и мечтательно уставилась в окно. Водитель, не дождавшись распоряжения, повез ее домой. Вскоре машина остановилась у крыльца роскошного особняка, который в данный момент олицетворял собой ее дом.

Она еще не успела коснуться дверной ручки, как на пороге возникла Натали. Лицо ее изображало подобие приветливой улыбки.

– Евгения Львовна, мы о вас так беспокоились.

– Что вы говорите? – в голосе Сильвии послышалась открытая ирония.

– Вы не взяли собой телефон… Мы уже не знали, о чем и подумать? – пролепетала экономка. Похоже, ее всерьез беспокоило то, что хозяйка ее не признавала.

– «Мы»…Это, простите, кто?

– Ваш муж и…я, – нерешительно добавила экономка. – Пришлось звонить водителю, чтобы узнать, где вы…

– Вот как? Выходит, моему мужу еще не наплевать, где я провожу время? Кажется, я не задаю ему подобных вопросов? А?

– Да… но… – пыталась что-то возразить Натали, следуя за ней по пятам.

Сильвия вдруг резко остановилась и повернулась к ней.

– Постойте, дорогая, с каких это пор я должна перед кем-то отчитываться? Неужели за время моей болезни что-то изменилось в этом мире? – она улыбнулась и продолжила подъем на второй этаж, легко преодолевая ступеньку за ступенькой.

Комната встретила идеальным порядком и особенным уютом. Бросила сумочку на кровать и уже приготовилась упасть следом, но шорох за дверью остановил. Подошла на-цыпочках и распахнула ее рывком. Натали стояла прямо перед ней.

– В чем дело? – спросила строго, смерив ее презрительным взглядом. Эта женщина с первой минуты вызывала в ней необъяснимую неприязнь.

– Я подумала, что вы захотите сделать какие-то распоряжения, – растерялась та, прижимая ладони к горящему лицу.

– Правильно подумали. Принесите мне сок. Еще я хотела поплавать в бассейне. Распорядитесь туда подать ужин примерно через час, – она захлопнула дверь перед носом экономки, перевела дух, и, сбросив туфли, улыбнулась.

Быть стервой с этой курицей – одно удовольствие, но, как можно так поступать с другими? Вздохнув, взялась за дверцу шкафа. Нужно найти купальник. То, что их в шкафу присутствовало несчетное множество, она не сомневалась, но выбирать для себя приемлемую одежду из огромного склада вещей, было делом непростым. Вкус самой Сильвии слишком соперничал со вкусом хозяйки гардероба, и нужно было во всем находить компромисс.

Она никогда не плавала в собственном бассейне. Окинув взглядом бирюзовое пространство, смело прыгнула в воду.

Когда, на дрожащих от усталости ногах, Сильвия выбралась из бассейна, она обнаружила на маленьком столике поднос полный еды.

Дальше – больше.

На изящной вешалке висело несколько полотенец и банных халатов. Похоже, в этом доме, как в сказке, с первого взгляда выполнялись все, даже мысленные желания.

Оглянувшись, сняла купальник. Энергично растерла тело полотенцем и, набросив пушистый халат, подвязалась поясом. Широкая стеклянная дверь впереди манила тайной. Вчера она не успела в нее заглянуть. Сегодня было полно свободного времени, и Сильвия решительно шагнула вперед.

С первой минуты она поняла, что опала в роскошный зимний сад. Даже в их университете не было столько представителей экзотической флоры, поэтому некоторые ее виды студенты изучали по рисункам. Мимоходом коснулась резных листьев монстеры, длинной лианой спускающихся со стен, и, зажмурившись, шумно втянула носом сильный цветочный аромат. Крупные яркие цветы олеандра: розовые, белые, махровые составляли завершенный букет. Неподалеку от них находились огромные кактусы – любимые ее комнатные цветы. Они были свободны в больших и вместительных контейнерах и мало походили на те, что росли в миниатюрных горшочках на подоконнике их с мамой кухни.

А впереди уже ждало новое чудо – плодовый зимний сад. Цитрусовые деревья, гранат, фисташка, ананас и фейхоа – загадочная атмосфера чужих и далеких стран.

У небольшого водоема неправильной формы, она увидела растения низкорослой флоры. Они пробивались между щелей камней и плит, создавая иллюзию цветущего и благоухающего природного ландшафта. Из прудика слышалось журчание воды, плеск плавников крупных золотых рыбок и шевеление водорослей. Поистине сказочное место.

– Если одна золотая рыбка, – произнесла таинственным шепотом, – исполняет три желания, то здесь их: раз, два, три, четыре, пять… Ого! Целых десять. А одна черная. Все по правилам. Оказывается, эта Жени не такая уж и поверхностная. Можно загадать кучу желаний, а черная рыбка будет следить за их исполнением. Уникальный шанс. Я об этом еще подумаю, – она помахала рыбкам рукой и направилась к бассейну.

Захватив поднос с едой, Сильвия снова вернулась в зимний сад. После прогулки по городу и водных процедур, аппетит был отменный.

Она и не подозревала, что способна столько съесть. Жизнь постепенно превращалась в сказочный сон, а все, что сейчас окружало, напоминало любимую с детства сказку об Аленьком цветочке.

Вон сколько вокруг самых разнообразных цветов – особенный мир, в котором можно жить, позабыв обо всем. В далекой из детства сказке присутствовал хозяин райского сада – страшное чудовище. Интересно, ее чудовище, способно превратиться в прекрасного принца, чтобы завоевать любовь заложницы? Сомнительно. Грустно улыбнулась сказочным мыслям и аккуратно составила пустую посуду на поднос.

Шлепая босиком по теплому полу, Сильвия пребывала в хорошем настроении. Шура сказал, что достаточно продержаться не более десяти дней. За это время он успеет еще раз показать Женни профессору. А дальше доктор уже будет сам выкручиваться перед ее родственниками. Десять дней – это не так много. Вполне возможно затеряться в этом большом доме, чтобы избегать встреч с подругами и адвокатами. А, если учесть занятость Александра и отца, который, кстати, в ближайшее время собирался уехать по делам в Германию, так и вовсе беспокоиться не о чем. К его возвращению все должно решиться самым наилучшим образом. Она вдруг вспомнила утренний визит мадам Полины и сердито поджала губы. То, что встреча подруг произошла при содействии Натали, нисколько не сомневалась. С экономкой нужно быть осторожной. Если и грозит опасность разоблачения, так это произойдет обязательно с ее помощью.

– Какая неприятная и дотошная особа, – с досадой пробормотала Сильвия. – Пора раз и навсегда указать ей место и отбить всякую охоту совать нос в чужие дела. М-да, тут придется постараться.

Однако чем бы заняться? Вчера, при первом знакомстве с домом, она заметила богатую библиотеку. Неплохо было бы закопаться среди книг и читать, читать, читать, пока на это хватит сил. Теперь, когда все мечты сбываются, можно осуществит и эту.

С благодушными мыслями быстро поднялась по лестнице, направляясь в свою комнату. Из кабинета Александра слышался разговор. Сначала Сильвия, ускорив шаги, хотела пройти мимо, но потом передумала. Конечно же, подслушивать было совершенно отвратительно, но то положение, которое она занимала в доме, заставляло быть бдительной.

После некоторой борьбы с собой, все же приблизилась к двери и немного приоткрыла ее. В кабинете был хозяин и… Натали.

Оказывается, эта женщина выполняет в доме не только роль экономки. Она, как многорукий Будда, умудряется успешно справляться и с другими заданиями. Подлая шпионка. А Женни ведь ей так доверяет, возвышая над остальной прислугой. Какая жестокая неблагодарность. Говорили о ней и Сильвия, затаив дыхание, шире приоткрыла дверь.

– … с ней происходит что-то странное. Меня не покидает ощущение, что это…

– Что ты хочешь сказать? – перебил ее Александр.

– Даже не знаю. Понимаю, что это невозможно, но, если не верить своим глазам, я бы подумала, что Женни… это не она. А, может, ее подменили?

– Ну да, глупее ты ничего не могла придумать.

– Но она совершенно непредсказуема. Сегодня выгнала свою лучшую подругу, эту – мадам Полину. Я сама слышала, как та спускалась по лестнице и выкрикивала громкие ругательства. Уж не знаю, что там у них произошло, но она выскочила из комнаты хозяйки, как ошпаренная кошка и чуть меня с ног не сбила.

– Говоришь, выгнала Полину? – переспросил Александр и громко рассмеялся. – Давно пора было гнать отсюда эту дрянь – верную спутницу светских тусовок. Это она сбивает Женни с толку и все никак не угомонится.

Натали предусмотрительно промолчала. Скорее всего, она старательно придумывала, какую бы еще гадость сказать о хозяйке? Не терпелось открыть глаза ее мужу, но это нужно сделать очень осторожно.

– Раньше Женни никогда не интересовали хозяйственные дела, – начала она, как бы невзначай после паузы. – Я уверена, что она и прислугу не знала в лицо, потому что доверяла мне. Теперь же все перевернулось. Она ненавидит меня. Я ничего не понимаю и… боюсь ее, – в отчаянии всхлипнула Натали. – Каждый раз не знаешь, чего от нее ждать? Да, ты представляешь? Вчера Жени после ужина пила с нашей горничной чай. Уж не знаю, о чем они там говорили, но я постараюсь поставить эту тихоню Марию на место, или вышвырну ее на улицу.

Сильвия даже присвистнула, что делала крайне редко, и то, когда ее никто не слышал.

Однако эта разрисованная матрешка Натали – умная женщина и, к тому же, еще и наблюдательна. Она единственная сразу поняла, что перед ней не хозяйка, а самозванка. Теперь будет рыть под собой землю и стараться изо всех сил, чтобы и другие это заметили. Ох, как будет стараться… А, что если Александр серьезно задумается над ее предположениями? Сопоставит факты, присмотрится получше… Страшно даже подумать, что ждет ее в этом случае. Сильвия зажмурилась.

– За что ей тебя любить? – запоздало спросил он. – Раньше ей ни до чего не было дела, и ты этим пользовалась. Расслабилась и уже почувствовала себя хозяйкой, – он сделал многозначительную паузу. – Но все когда-нибудь встает на свои места. Женни сейчас в тяжелой ситуации. Она сидит дома, прячется от людей и изнывает от скуки. Ты просто попала ей под руку, – он многозначительно хмыкнул. – Думаю, что не одной тебе достается. Она заново открывает дом, знакомится с прислугой и старается снова самоутвердиться.

В кабинете повисла гнетущая тишина. Наверное, Натали задумалась, переваривая его слова. Неизвестно, что сейчас могло придти ей в голову, чтобы отстоять себя, хотя бы в глазах Александра.

Сердце Сильвии бешено колотилось от страха и возбуждения. Выбора не было. Нужно хорошо постараться, чтобы показать, кто в доме настоящая хозяйка.

– Как же, ни с кем не общается… – словно опомнившись, ехидно заметила экономка. – С доктором сегодня даже слишком нежно общалась. Целовалась прямо на улице на глазах у всех. Так на шее у него повисла, что он едва на ногах удержался. О чем-то нежно поворковали, а потом ушли вместе на весь день. Наверное, принимать процедуры…

– Где сейчас Женни? – громко спросил Александр.

– Дома. Недавно вернулась, как всегда, пьяная. Плавала в бассейне и ужин туда заказала, – сообщила довольная своей находчивостью Натали. – В одном халате разгуливает по зимнему саду и все ей нипочем.

– Ну вот, – по звуку грохочущего стула было ясно, что он резко вскочил, – а ты говоришь, что ее подменили. Ничего ее не исправит, – он с силой ударил кулаком по столу.

Сильвия втянула голову в плечи, вжалась мокрой спиной в стену и тяжело сглотнула. Она и подумать не могла, что каждый ее шаг отслеживается с особенной тщательностью, анализируется, а потом преподносится хозяину с вольными комментариями. Больше медлить нельзя. Необходимо сейчас же собрать в себе всю стервозность и показать этой нахалке на дверь. В противном случае, та в скором времени покажет на дверь ей. Этот пункт не был предусмотрен в плане Шуры и не обещал обоим ничего хорошего.

– Успокойся, – заворковала Натали уже совершенно другим тоном. – Садись, я еще не закончила массаж.

Сильвия перевела дух и вдруг запоздало сообразила, что эта нахалка называет Александра на «ты». Это говорило о многом и явилось той каплей, которая переполнила чашу терпения. Пока она собиралась с силами, чтобы распахнуть дверь, экономка, как бы, между прочим, сообщила:

– Гарри, наверное, изнывает от тоски, и, отбросив все правила приличия, звонит, не переставая. Свой мобильник она выключила и никого не хочет слышать, поэтому домашний телефон разрывается.

– Зачем? Зачем она выключила мобильник?

– Я думаю, это как раз можно понять. Не очень-то приятно никого не узнавать и выглядеть полной дурой в глазах окружающих.

Пожалуй, даже этого было достаточно, чтобы с силой распахнуть дверь.

Александр сидел на стуле у письменного стола, а Натали стояла сзади и старательно массировала его шею. При виде хозяйки с растрепанными волосами и в коротком банном халате, она едва не лишилась чувств. Глазки испуганно забегали. Александр спокойно наблюдал за женой.

Интересно, как бы поступила Женни в этой ситуации? Это был вопрос. У нее и раньше была определенная репутация, но после аварии и потери памяти, она стала совершенно непредсказуемой. Пожалуй, сейчас ничего не мешает разнообразить жизнь яркой сценой ревности.

Сильвия улыбнулась и устремила взгляд на испуганную Натали.

– Знаете, милочка, я сегодня весь день ломала голову над вашими обязанностями в доме, но так и не смогла понять, чем вы занимаетесь на самом деле, кроме того, что уже много лет ублажаете моего мужа?

Экономка смертельно побледнела и даже слегка пошатнулась. Казалось, она сейчас лишится чувств, и бездыханное тело рухнет на пол.

– Александр, неужели тебе действительно нравится эта крашеная курица далеко не первой свежести? Столько лет и такое завидное постоянство… – фраза прозвучала с легким оттенком иронии.

Подошла к ним и уверенно уселась на колени мужа. Обняла его за шею, которую еще несколько минут назад так старательно массировала Натали, и, прижавшись виском к его твердой щеке, проворковала:

– Ну почему же, дорогой, ты ни разу не сказал, что нуждаешься в массаже? Завтра же я распоряжусь, чтобы тобой занялся хороший специалист, – она заглянула в его глаза и заметила в них растерянность.

– Ты снова пьяна? – спросил он и потянул носом воздух. – А как же лечение? Или теперь его заменяет доктор личным присутствием в твоей и без того бестолковой жизни?

Сильвия улыбнулась и бросила победоносный взгляд на Натали. Та словно приросла к месту и лишь часто хлопала глазами. То, что происходило в кабинете, было, наверное, самым невероятным из всего, чего можно было ожидать от Женни. Сейчас она превзошла самую себя.

– А вы еще здесь? – обратилась она к экономке. – Надеюсь, мне не нужно спрашивать вашего позволения остаться с мужем наедине? Или вы уже настолько прочно владеете всеми правами на него, что мне нет даже маленького уголка в его большом сердце?

Тело Александра напряглось и превратилось в неподвижную каменную глыбу, когда она снова прижалась к нему и слегка потерлась щекой о подбородок.

– Так вот, мой муж больше не нуждается в ваших услугах. Думаю, вы ему порядком надоели и своим пресным телом и куриными мозгами, – она мило улыбнулась и вдруг резко выпрямилась, убрав руки с могучих плеч. – А я, так и подавно больше не нуждаюсь в вас. Запомните, милочка, я больше не потерплю, чтобы за мной шпионили в собственном доме. Пожалуй, самое время всем напомнить, кто здесь хозяйка, – она встала и подошла к экономке. – Потрудитесь незамедлительно все дела передать Марии. Завтра утром вас больше не должно быть здесь. Вы у-во-ле-ны без выходного пособия и рекомендательных писем. Я так хочу, и так будет, можете поверить мне на слово. И еще, примите на прощанье, – Сильвия поняла, что именно теперь должна проявить максимум стервозности, – дружеский совет. Не стоит больше называть себя Натали. Какая вы на самом деле Натали с вашей-то рязанской мордой, разрисованной под матрешку? – и добавила нараспев: – Я вас умоляю…

Экономка перевела растерянный взгляд на Александра, но тот промолчал, ухмыляясь, и, с интересом наблюдая за женой. Похоже, ему нравилось все, что она говорила.

– Это вам не поможет, – Сильвия перехватила ее взгляд. Она уже праздновала победу. – Видите ли, дорогая, мы тут с вами не на равных. Я хоть и плохонькая, но все же жена с приличным стажем, а вы – никто. Обычная прислуга, которой в этом доме перебывало предостаточно. Завтра уже никто и не вспомнит о вас. Конечно же, я проявлю гуманность, ведь сейчас ночь, но, обещаю, что уже утром вы окажетесь за дверью. И не надейтесь, что я забуду об этом разговоре.

Натали метнула огненную стрелу в хозяина, но она не коснулась его. Не дождавшись поддержки, пулей выскочила за дверь. Уже оттуда донеслось слишком выразительно:

– Стерва! Совсем мозги потеряла.

Сильвия невозмутимо посмотрела ей вслед. Она еще не поняла, что потрясающе сыграла свою роль, в которую поверили не только зрители, но и она сама – главная ее исполнительница. После чего победоносно улыбнулась и встретилась взглядом с Александром.

– Надеюсь, ты не очень огорчен моим решением? – спросила с милой улыбкой. – Не переживай. Такую курицу ты всегда сможешь найти, но только не на моих глазах. Договорились?

– Ты ревнуешь? – в его вопросе было искреннее удивление.

Она не ответила и долго смотрела ему в лицо, отметив про себя, что он не такой и урод, каким показался в первую минуту. И Шура совершенно не прав, называя его гориллой. Просто муж Женни был во всем крупным мужчиной – человек Ренессанса и глаза у него были красивые.

– Спокойной ночи, – сказала спокойно и, развернувшись, направилась к двери.

– Подожди, – остановил ее хриплый голос. – Неужели тебе все равно где и с кем я бываю?

– А тебе?

Он, тяжело дыша, приблизился, нависая над ней, как скала. Сильвия босиком и в коротком халате рядом с ним казалась совсем маленькой. Она могла ожидать чего угодно, но только не того, что произошло в следующую минуту. Он сгреб ее своими сильными руками и прижал к себе. Ноги оторвались от пола, и теперь ее лицо было на уровне его пылающих глаз. Она и опомниться не успела, как ощутила на своих губах горячие горьковатые губы с привкусом табака и слабо вскрикнула от удивления, когда осознала, что это был настоящий поцелуй. Он целовал ее долго и страстно, полностью подчинив своей силе. О сопротивлении не могло быть и речи. Когда Александр опустил ее на пол, все еще не выпуская из объятий, Сильвия, наконец, опомнилась и сделала слабую попытку сопротивления.

– Что ты себе позволяешь? – гневно спросила, пытаясь восстановить дыхание.

– А, что такого я себе позволяю? – ответил он вопросом на вопрос. – Я поцеловал свою жену. Ты в этом видишь что-то странное? Я нет.

– Отпусти, – прошептала, едва переведя дух. – Мне нечем дышать.

Он слегка ослабил железные объятия, но остался стоять на месте.

– Только не говори, что тебе неприятны мои поцелуи, – произнес с улыбкой, снова наклоняясь над ней.

Щеки ее полыхнули огнем от возмущения и неведомого чувства, бурно проявившегося от его прикосновений. Но еще больше от того, что для Александра это не осталось незамеченным.

– Сейчас же отпусти меня, – она попыталась оттолкнуть его. – Что ты о себе возомнил? Супермен – любитель горничных. Отпусти, я сказала.

– Отпустить? – глаза его стали непроницаемыми. – Да, пожалуйста, – он разжал руки и отошел назад к столу.

– И вовсе мне не нравятся твои поцелуи, – не сдержалась Сильвия, поправляя халат. – Не слишком ли много ты о себе думаешь?

Он резко повернулся и в два шага преодолел расстояние между ними. Приподнял ее голову за подбородок и спросил:

– А чьи тебе поцелуи нравятся? Гарри целуется лучше? Или твой новый хахаль – доктор?

– Фи, как грубо, – она попыталась убрать его руку, но из этого ничего не получилось. – Я плохо себя чувствую и хочу уйти, – сказала примирительно, в душе опасаясь, что этот разгневанный Александр, чего доброго, придушит ее в порыве выяснения отношений. Пожалуй, с ним не стоит перегибать палку.

– Ты права, так будет лучше для нас обоих, – сказал он, пытаясь совладать с собой, хотя глаза его все еще горели опасным огнем.

Сильвия машинально поправила халат, и только сейчас с ужасом осознала, что под ним ничего не было. В любой момент при неосторожном движении она могла оказаться обнаженной. Бессильно опустив руки, медленно направилась к двери. Александр провожал ее тяжелым взглядом, который сумел подчинить ее волю и заставил оглянуться.

– А, кто такой Гарри? – спросила, как ни в чем не бывало. Это имя она слышала уже несколько раз за время пребывания в доме.

На мгновение он остолбенел, а потом разразился громким смехом.

– Хороший вопрос. Иногда я и сам себе его задаю. Гарри, дорогая, – многоликий Янус.

– Многоликий? – переспросила растерянно. – И… что я…

– Да, ты питаешь к нему чересчур нежные чувства. Непонятная слабость сильной женщины к такому слизняку.

– Многоликий Янус, слизняк, кто еще? Я что, извращенка и люблю все «эдакое»? – вопрос прозвучал совершенно невинно, и это немного обескуражило его.

– Похоже на то, – он озадачено поднял бровь. Такая самооценка жены была в диковинку.

– Ты не ответил, кто же такой этот Гарри?

Он тяжело вздохнул, задумался, а потом показал рукой на кресло.

– Хочешь поговорить?

Она кивнула.

– При одном условии, что ты не будешь приставать.

Он снова раскатисто засмеялся.

– До сих пор этим, дорогая, занималась ты. Кто забрался ко мне на колени? Кто в присутствии Натали обнимал меня и нежно прижимался, воркуя на ухо? По-моему, такое поведение носит определенный характер и наводит на определенные мысли.

Сильвия снова вспыхнула.

– Ах, вот оно что? Насчет этой сцены, ты сильно не обольщайся. Просто я показала этой нахалке, что все в этом доме принадлежит мне.

Он снова удивленно и недоверчиво посмотрел на нее.

– Ладно, садись, я расскажу тебе о Гарри, если ты меня не разыгрываешь.

Решительно мотнув головой, она с готовностью уселась в большое кресло.

Он открыл бар, наполнил два бокала вином и опустился на ковер у ее ног.

– Твое любимое, – протянул ей бокал.

Сильвии стало любопытно и она слегка пригубила. Вино было кисло-сладким с приятным терпким вкусом.

Александр наблюдал за ней.

– Нравится? Ты помнишь его вкус или… – он не договорил.

– Приятное и освежающее. Больше добавить ничего не могу. Так, о чем мы там собирались говорить?

– О Гарри, дорогая. Если ты забыла, напомню, что он твой адвокат и по совместительству самый близкий человек, – он слабо усмехнулся. – Настолько близкий, что сумел оттеснить всех остальных слишком далеко. Пользуется твоим безграничным доверием и ты, как послушная безмозглая кукла, выполняешь все его желания, даже если они полностью не совпадают с интересами семьи.

– И, что же, плохого я сделала семье? – спросила осторожно, вспомнив, что утром отец в разговоре по телефону вскользь тоже на что-то намекал.

– Плохого? – переспросил он и долил вина в свой опустевший бокал. – Другого твой отец давно бы уже убил. Но что взять с глупой дочери, которая, пропила все мозги и слепо идет по ниточке, за которую дергает ловкий подлец.

– Давай без оскорблений, – обиделась Сильвия. – Я все равно ничего не помню, так что можешь так не стараться.

Он одним глотком опустошил свой бокал.

– Пожалуй, это единственное, что тебя спасает. Ты, дорогая, умудрилась оторвать самый большой кусок от семейного пирога, который был записан на тебя, и, с легкостью передала управление дочерней кампании своему любовнику Янусу.

– Но почему Янусу, если он Гарри?

– Потому что у него на самом деле слишком много лиц. Он адвокат, любовник, главный советчик, лучший друг, а теперь еще и управляющий одной из наших компаний, вернее, уже почти, своей.

– И зачем я это сделала? Папа, наверное, очень огорчился?

– Огорчился? – Александр выпучил глаза. – Ты его чуть в гроб не загнала, а потом надралась на радостях со своим бой-френдом так, что до сих пор опомниться не можешь. Кстати, заметь, очень хорошая позиция. Интересно, а где в это время был он, когда ты без сознания валялась в кювете и истекала кровью? Еще неизвестно, чем бы закончилась ваша прогулка, если бы на той дороге вовремя не появился новый претендент в приближенные к телу – доктор Ямпольский.

– Не знаю, – совершенно искренне пожала плечами Сильвия. Конечно, она могла бы рассказать этому великану, что в ту ночь спокойно спала в своем номере в санатории, но, наверное, он ее рассказ принял бы за неудачную шутку. – И, что же, теперь уже ничего нельзя вернуть назад?

– А ты этого хочешь? – спросил серьезно, задержав на ней пристальный взгляд.

– Сейчас я плохо ориентируюсь во всем. Если честно, практически ничего не помню, но уверена в том, что не хочу огорчать папу. Он этого не заслуживает.

– Хорошо, хоть так.

Они оба какое-то время молчали, каждый размышляя о своем.

– Мне трудно тебе верить. Знаешь, я нисколько не удивлюсь, если ты снова затеяла какую-то игру и пытаешься меня сделать козлом отпущения, – он первым нарушил молчание.

– Брось причитать, – небрежно заметила Сильвия. – У меня от этого начинается мигрень, – она прижала пальцы к вискам. – Ты можешь понять, что мне на самом деле трудно во всем разобраться самой? Кто-то должен мне помочь ориентироваться в жизни. Не очень-то приятно, когда тебя считают дурочкой, – она обижено надула губы. – Кажется, ты первый предложил поговорить, а теперь начинаешь…

Александр поднялся, поставил пустой бокал на стол и, заложив руки за спину, задумался, прохаживаясь по комнате.

– Скажи честно, Женни, ты, на самом деле ничего не помнишь, или всех дурачишь? – вдруг спросил, остановившись перед ней.

Она резко поднялась с кресла и направилась к двери.

– Постой, давай без сцен и истерик. Вернись на место. Если хочешь знать, ты передала этому Гарри права на управление компанией. Другими словами, он – совладелец и теперь имеет свое мнение и веское слово, зачастую решающее и совершенно противоположное нашему. Ты понимаешь, что это значит?

Она медленно покачала головой.

– Без него мы не можем заключить ни одну сделку.

Это она уже понимала. Фактически, Женни своим безрассудством парализовала деятельность компании и доверила управление ею совершенно чужому и постороннему человеку. Ему незачем отстаивать интересы семьи, потому что в этом деле он преследует лишь собственные интересы. Папа всю жизнь отдал бизнесу, а она в один момент перечеркнула не только его дело, но и его жизнь. Да ее за это убить мало, а они еще нянчатся с ней.

«И ради такой паршивой овцы столько шума в стаде, – подумала, вспомнив, как страдал отец, когда навещал ее в больнице. – Женни сама судьба наказала. Но почему за ее грехи должна отвечать я? Это несправедливо».

Александр молчал, словно решая, стоит ли дальше продолжать разговор и рассказывать все до конца? Какое-т о время он стоял перед ней, а потом снова опустился на ковер у ее ног.

– Слабое утешение лишь в том, что в суматохе или по причине полной невменяемости, вызванной алкоголем, эта сделка не имела логического завершения. Ты не подписала главную бумагу и это пока не позволяет полностью и законно отнять бизнес.

– Бумагу? Какую? – шепотом спросила расстроенная Сильвия.

– У них нет доверенности на право ставить подпись на документах вместо тебя. Без этой мелочи, маленькой закорючки в несколько букв, твой Гарри не является настоящим хозяином, а остается лишь твоим доверенным лицом, и ты вправе в любое время ему дать пинка, хотя и это теперь будет непросто. Никто не видел этот документ, и трудно сказать на каких условиях ты подписала бумаги? Возможно, на первый взгляд они выглядели невинно, но нет сомнения в том, в каждом пункте находится масса подводных камней. Гарри, нужно отдать должное, хороший юрист и ничего не будет делать не в свою пользу.

Сильвия ровным счетом ничего не понимала в бизнесе, финансовых документах и совершенно не знала о существующих правилах и уставе акционеров компании. Она вдруг с ужасом подумала о том, что если сейчас отец попросит ее подписать какие-то бумаги, она не сможет ему отказать. Кому угодно, но только не ему. Но и подписать она тоже ничего не сможет по многим на то причинам. И не только потому, что это выглядело бы неэтично, она просто не умела расписываться так, как это делала Женни и ни разу в жизни даже не видела ее подпись.

Александр внимательно наблюдал за ней. Конечно же, он заметил, как изменилось выражение ее лица, но, скорее всего, понял это по-своему.

– Гарри уже знает, что ты дома и целыми днями обрывает телефон. Ты хоть теперь отдаешь себе отчет в том, что натворила?

– Я встречусь с ним, – решительно заявила Сильвия.

– И, что ты ему скажешь? Отдай назад документы, которые я, как последняя дура, подписала под твою диктовку? Или продолжишь дальнейшее плодотворное сотрудничество? Я так просто уверен, что ему легко удастся снова припорошить тебе мозги настолько, что ты сама не заметишь, как в очередной раз окажешься в его ловко расставленных сетях. Он имеет не тебя поразительное влияние.

– Мне обязательно нужно с ним встретиться, – упрямо повторила она.

– Ты хочешь вбить последний гвоздь в крышку гроба собственного отца? – спросил он взволнованно. – Если честно, я не питаю к нему особенно теплых чувств, но, как партнер по бизнесу, он надежный и серьезный человек. И еще… он безумно любит свою непутевую дочь и прощает ей самые глупые выходки, даже если они оцениваются в миллионы.

– Неужели я такое чудовище? – в ее голосе чувствовалась полная растерянность. Стало жаль бедного отца.

– Еще хуже, чем можно предположить, – прозвучал безжалостный ответ.

– И, что же, есть хоть какой-то выход? – с надеждой спросила она.

– Для кого? Если для тебя, то выход один: убить тебя всего один раз и больше к этому не возвращаться. А, что касается компании… – он долго и внимательно смотрел ей в лицо. Было видно, что он колеблется. – Есть один, но очень слабый шанс. На днях отец уезжает в Германию… Но почему я должен тебе доверять? – вдруг спросил он. – Все, что сейчас происходит с компанией, дорогая, с твоей подачи. И, будь уверена, если бы ты подписала все документы, авария стала бы последним звеном в твоей никчемной жизни. Спроси своего доктора, сколько он получил за то, чтобы поставить тебя на ноги? Даже профессора пришлось вызывать из Канады. Ты еще нужна им.

Сильвия побледнела. Зря она недооценивала Александра. Оказывается он в курсе всех дел и знает обо всем гораздо больше нее.

– Что… что ты хочешь этим сказать?

– Ничего, кроме того, что клиника Ямпольского Александра Марковича на тебе заработала много денег. Твой убитый горем папа подписывал счета, не заглядывая в суммы. Твои друзья и чересчур близкие люди, со своей стороны, платили немало. Тебя нужно было вылечить, дорогая, во что бы то ни стало. И доктор старался, очень старался, не бесплатно, конечно, – недобро усмехнулся он. – Иначе, сама понимаешь, что ему пришел бы конец и клинике его тоже. Кстати, он это очень хорошо понимает.

– А ты? Сколько заплатил ты за то, чтобы я снова была рядом с тобой?

– ???

– Ты забыл сумму? – спросила жестко, не дождавшись ответа.

– Я не заплатил ни копейки, – ледяным тоном ответил Александр.

Сильвия содрогнулась от его взгляда. Сейчас он был точно таким же, как и в их первую встречу, пронзительным и холодным.

– Я ненавижу тебя, – уже не так уверенно добавил он. – Ты достойна всего самого худшего, что есть на земле и потеря памяти для тебя не наказание.

– Что я тебе сделала? – тихо спросила она, содрогнувшись всем телом, словно от страшного проклятия.

– Я устал. Сейчас бесполезно говорить о прошлом. Его уже не изменить, но и забыть я его не могу. Это потом уже, намного позже я узнал, что наш сын, которого я любил больше всего на свете, был вовсе не моим сыном. Твой папочка ловко сбыл тебя с рук… Он думал, что с замужеством ты образумишься и станешь серьезнее, но получилось все не так, как ему этого хотелось, хотя, по большому счету, вполне предсказуемо.

Сильвия слушала, затаив дыхание. Она испытывала к этому большому и чужому человеку странное чувство. С одной стороны ей было жаль его, с другой – она его просто боялась. В то же время понимала, что он вполне нормальный мужик, трудяга, и ужасно несчастен среди этой холодной сказки, – она вздохнула. Александр понял ее вздох иначе.

– Скажи, был ли у нас после всего, хоть маленький шанс?

– Ты, что же, никогда меня не любил? – спросила робко, вместо ответа.

– Наверное, нет, – ответил так тихо, что она скорее догадалась, чем услышала. – Ты была молода и красива. Первое время я был увлечен тобой, возможно, даже, влюблен… Однако это быстро прошло. Я не хочу сейчас об этом говорить. Не знаю, зачем ты согласилась на этот брак? Думаю, что рождение ребенка от неизвестного отца не сильно ударило бы по авторитету твоего папочки, и он вполне смог бы воспитать внука. Я пережил столько унижений. Это продолжалось из года в год и уже вошло в привычный образ жизни. Много лет одно и то же. Теперь же, мне и подавно не за что тебя любить, – он поднял на нее взгляд. В нем не было ни злобы, ни ненависти, не было и знакомого ей, насквозь пронизывающего холода.

– Ты еще молод, – Сильвия неожиданно погладила его по голове, как ребенка, которого нужно обязательно пожалеть. – Для мужчины – это не возраст. Я думаю, что никогда не поздно все начать сначала. Задумайся над моими словами. Никакая компания, бизнес и положение в обществе не заменит простого человеческого счастья. Ты хоть знаешь, что это такое? – спросила и тут же сама ответила: – Это, когда хочется идти домой, – при этих словах она с горечью подумала о себе.

В отсутствие мамы, она долгими вечерами одиноко бродила по улицам. Иногда заходила в библиотеку и засиживалась в читальном зале до его закрытия. Но чаще брала билет на последний сеанс, лишь бы только не идти домой, где ее никто не ждал. Конечно же, в ее активе имелось несколько подруг, сокурсников и одноклассников. Но у них давно уже были семьи, дети и нескончаемые житейские заботы.

– Прости меня, если можешь, – сказала вполне искренне, потому что была уверена, что Женни, если и вернется, никогда не попросит прощения у мужа. Ей захотелось чем-то компенсировать ту пустоту, которую занимали длительные и ненужные обоим отношения. – Прости, – повторила и быстро вышла из кабинета.

Сильвия закрылась на ключ и с облегчением плюхнулась в кресло-качалку. Было не по себе. Она попала не только в странную историю, оказалась причастной к чужой трагедии, но и стала участницей слишком сложных событий и отношений. Имела ли она на это право? Шуре понадобилась помощь, а она проявила слабость и не смогла ему отказать.

Да, Шура… Значит, если верить словам Александра, вся эта история не так проста, как казалась ей до сих пор? Он обманывает не только родственников и окружение Женни, а, по большому счету, он и ее обманывает. Можно ли его за это осуждать? Доктор Ямпольский добросовестно отрабатывает деньги, которые ему заплатили за лечение Женни, и спасает репутацию клиники, хотя и не совсем честным путем. Он же не виноват, что пациентка не хочет выздоравливать? Старается, из кожи вон лезет, а она все лежит, как бревно и пока никому неизвестно, что будет дальше?

Сильвия распахнула окно и вдохнула полной грудью. Несколько раз тряхнула головой, чтобы избавиться от наваждения. Поцелуи огнем горели на губах. Она хорошо понимала, что эти ласки предназначались не ей, и от этого на душе было нехорошо. Не отпускал грустный взгляд и лицо, словно высеченное из камня с крутым волевым подбородком. Только сегодня она поняла, что этот большой и, на первый взгляд, грубый человек, легкораним и страдает уже много лет от безысходности в отношениях с женой. А отец? Он страдает больше всех, чувствуя свою вину за то, что сначала не смог достойно воспитать дочь, а потом не сумел устроить ее жизнь так, чтобы его единственный ребенок был счастливым. Похоже, в этой семье все по-своему несчастны и безмерно страдают от этого, еще больше мучая друг друга.

Вспомнила маму и всхлипнула. Этот круговорот лжи засасывает все больше. Слабым утешением служило лишь избавление от опасного соседства с Натали. От той можно было ожидать любого подвоха. Все оказалось намного легче, чем можно было предположить. В какой-то момент она испугалась, что Александр не отдаст экономку, будет за нее бороться и уже приготовилась к этому. Но его только позабавил этот эпизод.

В прохладной постели она долго ворочалась и не могла уснуть. Поцелуи чужого мужа будоражили сознание. Стоило лишь закрыть глаза, как она с новой силой чувствовала его горячее дыхание и такое волнующее прикосновение губ. Шура целовал ее совсем не так.

Проснулась Сильвия перед обедом. Посмотрела на часы и, присвистнув, быстро вскочила с кровати. День был теплый и солнечный. Как легко привыкаешь к праздности, когда ничего не надо делать, никуда не надо спешить и совершенно нечем заняться.

Она опустилась на мягкий ковер и, приняв позу кошки, несколько раз сильно прогнулась. Потом перевернулась на спину, сделала пару упражнений для брюшного пресса, чтобы не потерять талию и решила позвонить отцу.

Наверное, раньше Женни не очень баловала его своим вниманием. Голос Льва Давыдовича показался взволнованным. Немного поболтав, они договорились провести вечер вместе, заказав столик в каком-нибудь тихом ресторанчике восточной кухни.

Отец немного задержался и заехал за ней уже в сумерках. Сильвия тщательно готовилась к встрече. В меру накрасилась, но так, чтобы макияж соответствовал настроению вечера. Выбрала в гардеробе Женни длинное облегающее платье, и старательно подобрала к нему аксессуары.

Красивое платье – само по себе праздник, но на красивой женщине это уже не платье, а целая поэма. Поймала себя на мысли, что привыкает быть красивой и это ей нравится. Волосы, ярко подкрашенные пару часов назад, поразительно гармонировали с цветом платья и были взбиты в высокую прическу.

Отец откровенно любовался ею, расплывшись в широкой улыбке.

– В моем возрасте опасно появляться с такой красавицей в обществе. Того и гляди, решат, что я уже ни к чему не годен и попытаются тебя увести, – пошутил он.

– Что ты папа? Ты у меня еще хоть куда. Любая красавица рядом с тобой будет чувствовать себя уверенно и комфортно, – она обняла его за шею и поцеловала в щеку.

За этой сценой их застал Александр, застыв на пороге от неожиданности. Она ему мило улыбнулась, и снова прижалась к отцу.

– На сегодня я похищаю твою лучшую половину, – Лев Давыдович не скрывал хорошего настроения. – Если не возражаешь, я привезу ее завтра. Пускай погостит немного в родительском доме и мне, старику, не будет так одиноко.

Александр пожал плечами. От него ничего не зависело.

– Думаю, мое согласие не требуется, вы уже все решили сами, – он не сводил глаз с Сильвии.

– Сегодня мы с папой ужинаем в восточном ресторане, – похвасталась она. – Мне так давно этого хотелось.

Он проводил их взглядом с террасы. Когда внушительный джип выезжал за ворота, она на прощанье помахала ему рукой и послала воздушный поцелуй.

Два дня в загородном доме отца в подмосковной деревеньке Барвиха прошли незаметно. Под крылышком заботливого папы Сильвия успокоилась и хорошо отдохнула. Да и дом ей очень понравился. Он не был таким большим и комфортным, как на Рублевке, но все необходимое, включая бассейн и настоящую русскую баню там было. Она, как ни странно, и в самом деле ощущала тепло родительского дома, решив себя ни в чем не разубеждать, а просто наслаждаться отдыхом и общением. К слову, никто не донимал чрезмерным вниманием. Вечерами они с отцом играли в карты, и пили пиво. Он был счастлив, как никогда.

Кухня у папы была не столь разнообразна, но Вера Федоровна – его экономка, горничная и кухарка в одном лице готовила просто и вкусно. Уезжать не хотелось, но и оставаться дольше, она не могла. Необходимо было увидеться с Шурой. Десять, обещанных им дней, должны скоро закончиться, а вместе с ними и ее пребывание под чужим именем. Это и радовало и… огорчало.

Сильвия настолько вошла в роль, что уже и сама стала верить в то, что она дома среди родных и близких. Ей нисколько не нужно было притворяться, потому что она не только успела привыкнуть к новой обстановке, но и испытывала непонятные нежные чувства к отцу Женни. Все чаще мысли ее возвращались к Александру. Она вспоминала страстные поцелуи и уже откровенно скучала по нему.

В общем, все налаживалось и складывалось наилучшим образом. И лишь встреча в ресторане, где они ужинали накануне, немного омрачала настроение.

Теперь Сильвия уже точно знала, что это не было случайностью. Скорее всего, так думал и отец. Вне сомнения, за их домом следили. Вернее, следили за Женни.

Поначалу все проходило чудесно. Они уже долго сидели в уютном зале. Приглушенно звучала восточная музыка. Посетителей было немного. Девушки в ярких открытых костюмах исполняли беллиданс – шоу-постановку танца живота. Их четкие движения и послушные гибкие фигуры притягивали не только взгляды мужчин. Женщины тоже с удовольствием взирали на пластику и красоту молодых тел.

Папа был заботлив и предусмотрителен и вел себя так, как будто она все еще была ребенком. Наверное, ему и самому это нравилось. Казалось, он в любую минуту готов вытереть ей рот салфеткой. Это забавляло и умиляло одновременно. И чем больше ей нравился этот суровый с виду седой человек, тем хуже она себя чувствовала.

Лев Давыдович наивно верил в то, что несчастный случай вернул ему прежнюю девочку, не способную огорчать и совершать неблаговидные поступки. Он и предположить не мог, что это жестокая игра и с ним сейчас сидит совершенно чужая женщина, поразительно похожая на его дочь. Настолько похожа, что даже собственный отец не заметил подвоха.

Сильвия ни на минуту не забывала об этом и вела себя естественно и непринужденно. Главным условием в игре было всего одно правило: прошлого нет, потому что она родилась лишь неделю назад. Это правило было безоговорочно принято обоими. Теперь они заново знакомились, получая огромное удовольствие от общения. У отца была нежная и заботливая дочь, а она, в свою очередь, уже почти поверила в то, что этот человек – настоящий папа.

Официант принес десерт и, улучив момент, шепнул:

– Вас хочет видеть господин за столиком у окна. Вы не могли бы незаметно выйти в коридор?

Проследив за его движением, Сильвия увидела мужчину. Он подавал ей какие-то знаки.

Незнакомец был еще молод, аккуратно подстрижен и хорошо одет. Массивный перстень на среднем пальце издалека привлекал внимание. Это сразу не понравилось, испортив первое впечатление. Почему-то она не любила мужчин, украшающих руки перстнями и кольцами, и никогда им не доверяла. Да и внешне он чересчур ухожен, значит, либо аферист, либо альфонс, либо настолько любит себя, что для других в его сердце места уже не остается.

Безусловно, этот субъект хороший знакомый Женни. К тому же, хочет увидеться с ней, но не решается подойти к их столику.

Ситуация складывалась непонятно. Рассудив, что ничего плохого не случится, если она его признает, Сильвия кокетливо улыбнулась и помахала рукой. Папа, заметив это, грузно развернулся вместе со стулом. Лицо его изменилось мгновенно. В глазах застыла жестокость и холод.

– Ты продолжаешь знакомство с этим прохвостом? – спросил строго и пристально посмотрел на нее испытывающим взглядом.

– Я е-гг-о не знаю, – пролепетала она, слегка заикаясь, и, похолодев от страха. – Он передал через официанта, что хочет встретиться, и я подумала, что будет невежливо не поздороваться. Наверное, это кто-то из знакомых?

– И только? – в тоне отца была угроза, и это напугало еще больше. Он намеренно не заметил ее вопроса.

– Я чувствую себя неловко оттого, что никого не узнаю. Боюсь выходить из дома, встречаться с людьми… – это было чистой правдой.

Сильвия готова была разрыдаться. Вот так из-за какого-то невинного жеста можно разрушить все и сразу. Она робко бросила короткий взгляд в сторону дальнего столика. Лишь полная дурочка не поняла бы, что от этого холеного хлыща исходили угрожающие флюиды. Кто знает, какие дела с ним были у Женни? Но то, что их связывало что-то особенное, можно было догадаться по поведению папы.

– Не знаешь… – задумчиво повторил он, и снова недоверчиво посмотрел на нее. – Лучше бы ты его никогда и не знала.

Вытащив бумажник, небрежно бросил на стол деньги и первым поднялся из-за стола.

– Идем. Если хочешь сладкого, по дороге я тебе что-нибудь куплю.

Она молча подчинилась. Взгляд мужчины жег спину, но оглянуться у нее не хватило духа.

Настроение папы было испорчено. Всю дорогу он молчал и обиженно сопел. Уже у дома, Сильвия прижалась щекой к его плечу и, как маленькая провинившаяся девочка, тихо попросила:

– Пожалуйста, прости меня, папочка. Я не знаю, что я сделала, но мне совсем не хочется, чтобы ты на меня сердился. Если ты не хочешь, я никогда не буду общаться с этим типом.

Лев Давыдович снова посмотрел на нее долгим испытывающим взглядом, так как это было в ресторане, тяжело вздохнул и промолчал. Для Сильвии его поведение было странным и пугающим. Она вдруг почувствовала, что отец ей больше не доверяет и отодвинулась в угол сиденья.

– Может, мне лучше поехать домой? – спросила оттуда.

– Девочка моя, во-первых, мы уже почти приехали, а во-вторых, я боюсь, что твое обещание не общаться с этим мерзавцем невыполнимо. Даже если ты не захочешь его видеть, он никогда не оставит тебя в покое и будет появляться везде, где бы ты ни находилась, – в его голосе чувствовалась тревога. – В подтверждение моим словам, эта встреча в ресторане…

– Он мне совсем не понравился. Кто этот человек?

Отец повернул голову к окну и долго молчал. Казалось, он размышлял, можно ли верить ее словам.

– Это Гарри, твой адвокат и твой… – он не договорил, запнувшись на трудном слове.

– Неужели он мог мне нравиться? Один только перстень чего стоит… – задумчиво произнесла Сильвия.

– Вот-вот, стоит он прилично, и, насколько я знаю, ты сама ему его подарила, – с горечью в голосе произнес Лев Давыдович, не поворачивая головы.

– Не может быть… Не может быть… – одними губами повторяла она и вдруг подумала о том, что этот Гарри способен внести непредвиденные поправки в план Шуры, что вызовет в нем большие, а, возможно, и необратимые изменения с последствиями.

Что нашла в нем Женни, было непонятно. Скользкий и противный тип. Один взгляд чего стоит. Взгляд акулы-людоедки. Она вспомнила о том, что рассказывал о нем Александр. Так вот, значит, кто надоумил пьяную Женни разорить отца? Такие вопросы в момент за столиком в ресторане не решают. Значит, он готовился к этому заранее, долго и тщательно.

Вчерашнее решение встретиться с Гарри, чтобы помочь семье, сегодня не нашло подтверждения. Эта акула ей, простой и неискушенной в делах бизнеса преподавательнице химии, не по зубам. Конечно, Женни преподнесла большую свинью родным, но они тоже далеко не мальчики и без боя не сдадутся. Она снова придвинулась к отцу и щекой прижалась к плечу.

В ответ он похлопал ее по руке. Это означало прощение.

– Я беспокоюсь за тебя девочка. Пора уже повзрослеть и больше не водить плохие компании, – сказал едва слышно.

– Я постараюсь, – так же тихо ответила она и уже окончательно поняла, что ей угрожает опасность.

Спустя два дня Сильвия вернулась домой. Поздним вечером джип папы остановился у ворот знакомого дома. Он долго держал ее руку в своей большой теплой ладони. Потом поцеловал в лоб.

– Дочка, я давно не чувствовал себя таким счастливым. Неужели Бог услышал мои молитвы и принял запоздалое раскаяние во всех грехах? Что еще нужно старику? – спросил и сам ответил: – Чтобы его не забывали и хоть чуточку любили. Ведь я живу для тебя.

От этих слов Сильвии сделалось не по себе. Она в который раз подумала о Женни и о том времени, когда та вернется домой. Папу вне всяких сомнений ожидало новое разочарование. Это было слишком жестоко.

– Ты совсем не старик, а очень интересный и обаятельный мужчина. Я уже говорила об этом, – улыбнулась она. – И буду повторять постоянно, чтобы ты в это тоже поверил. Возможно, от этой веры твоя жизнь изменится, и ты еще будешь счастлив.

– Я и так уже счастлив, – широко улыбнулся отец и снова поцеловал ее в лоб.

Сильвия была растрогана его сдержанной нежностью.

– Ты – лучше всех, – сказала она то, что думала на самом деле и, обхватив его шею руками, поцеловала в щеку.

Мария встретила приветливой улыбкой.

– Я рада вас видеть, Евгения Львовна, – искренне сказала она, пропуская Сильвию в дверь. – Как вы себя чувствуете?

– Спасибо, все хорошо. А вы, как, освоились в новой должности? Не тяжело?

– Все в порядке. Работа знакомая, а я работать люблю, – скромно ответила женщина.

– Уже поздно. Можете идти отдыхать. Я потом спущусь и сама закрою дверь.

Она поднялась по ступенькам и, проходя мимо кабинета, увидела Александра за компьютером.

– Добрый вечер, – поздоровалась, заглядывая в дверь. – Я вернулась. Как настроение? Как спишь? Хороший ли у тебя аппетит?

Он легко поднялся из-за стола и двинулся навстречу.

– Дела идут, сплю в одиночестве, а ем всегда с удовольствием. А, как ты?

– Радуюсь встрече с мужем, – она встала на-цыпочки и легко коснулась губами его щеки. – Я уверена, что тебе неприятно это слышать, но я, все же, скучала по тебе. Надеюсь, ты не будешь против этого особенно возражать?

Он изменился в лице, но не ответил на ее вопрос и задал свой:

– Как отдохнула? И почему ты не сказала мне, что давно мечтаешь о восточной кухне?

– И, что бы было, если бы сказала? – спросила кокетливо, не надеясь на ответ. Она уже хотела уйти, но Александр задержал ее руку.

– Знаешь, хотя дела у меня сейчас идут не очень хорошо, но свозить жену в ресторан я еще в состоянии. Мне даже как-то неловко стало перед твоим отцом.

– Что ты, дорогой? Могла ли я принять от тебя такую жертву? – грустно улыбнулась Сильвия. – Я никогда не забуду тот холод, который исходил от тебя в больнице. Господи, как ты на меня тогда смотрел, в свое первое и единственное посещение. Мне до сих пор страшно. Я еще тогда остро почувствовала свою вину в том, что не разбилась насмерть. К тому же, пару дней назад ты слишком убедительно рассказывал о том, как ненавидишь меня на протяжении многих лет. И еще о том, что я безнадежно испортила тебе жизнь. Мне жаль, поверь. Я вполне осознаю, что жизнь слишком коротка, но она настолько же и необъятна, что каждый из нас может выбрать в ней свой путь, чтобы больше не мучить друг друга. Жизнь обретает смысл, когда в ней присутствует любовь, а не ненависть. Я в последние дни много думала об этом, и, кажется, готова к более серьезному диалогу на эту тему…

– Я ненавижу тебя, – прошептал, не отрывая от нее взгляда, и вдруг с силой притянул ее к себе. – Ненавижу… ненавижу, – шептал, страстно осыпая поцелуями ее лицо, шею и обнаженные плечи.

Самая эрогенная зона у женщины – слух. Она слышала его низкий голос и чувствовала желание, отчего с ужасом осознавала, что полностью теряет контроль над собой. Горящие глаза подчиняли, а сильные мужские руки требовательно блуждали по послушному телу и уже нащупали на спине застежку платья… Вдруг все прекратилось и лишь тяжелое прерывистое дыхание все еще обжигало ухо.

Сильвия оглянулась и увидела отца. Тот стоял у двери, прислонившись к косяку, и держался рукой за сердце.

Александр нехотя отпустил ее и потянулся за сигаретами. Она вдруг почувствовала себя так, словно взяла что-то чужое, не принадлежащее ей, и от этого краска жгучего стыда щедро залила щеки.

– Ты забыла в машине сумочку, – сказал отец сдавленным голосом, стараясь не смотреть ей в глаза. Он подошел к столу и поставил маленькую сумочку на стул. В кабинете возникла неловкая пауза.

– Пойдем, покурим, – сказал Александру и при этом смущенно кашлянул в кулак.

Они спустись на первый этаж. Сильвия еще какое-то время находилась в кабинете, но потом, захватив сумочку, понуро побрела в свою комнату. Щеки горели от стыда, но, наверное, больше от пережитых чувств.

Этот Александр… Он действовал на нее совершенно разрушительно. Ни один мужчина не вызывал в ней ничего даже отдаленно напоминающего те чувства, которые она испытывала от его прикосновений. Его страстные поцелуи и объятия сводили ее с ума. Она всегда знала, что любит Шуру. Его привычные объятия и поцелуи были приятны, но это были другие поцелуи. Сейчас они казались по-детски наивными и совершенно невинными. В них не было такой сумасшедшей страсти и пленительной силы чувств, которые охватывали ее уже от одного только взгляда этого совершенно чужого человека.

Закрылась на ключ и, сбросив платье, вошла в ванную. Там она долго нежилась в ароматной пене, мечтательно улыбалась и не слышала, как кто-то настойчиво постучал в дверь.

Ночь пролетела незаметно, хотя уснуть так и не удалось. Первые лучи солнца заглянули в окно.

Зеркало безжалостно показало следы бессонной ночи. Не хотелось, чтобы Александр увидел ее такой.

Натянув черное эластичное трико, которое быстро отыскалось в огромном шкафу, Сильвия подвязала на талии пояс и высоко заколола волосы. Тихонько спустилась в спортзал и там, на толстом ковре, старательно занялась гимнастикой.

Расслабиться полностью не удавалось. Беспокойные мысли о положении самозванки не оставляли ни на минуту. Хотя, по большому счету, от нее мало, что зависело. Раздвоенность, отсутствие опоры и, что еще хуже, внезапно охватившие чувства, на которые она не имела ни малейшего права. Все, что окружало, не принадлежало ей. Она остро чувствовала себя пришельцем, человеком с другой планеты, с другого мира, и ясно осознавала, что рано или поздно, ей все же придется туда вернуться, чтобы освободить место настоящей хозяйке этой заколдованной сказки, и главного ее героя – Александра. Это будет непросто…

Пытаясь отогнать плохие мысли, Сильвия нагружала мышцы до тех пор, пока они не стали протестовать. Заметив магнитофон, уверенно щелкнула кнопкой. Зажигательная мелодия заполнила помещение. Несколько лет назад они с подругой посещали танцевальный класс в фитнесс клубе. Потом подруга уехала за границу и на этом ее танцы закончились. Музыка звала к движению. Уже через несколько минут тело подчинилось стремительному ритму – лучшему средству от стресса и напряжения.

Присутствие Александра она почувствовала безошибочно. Тот стоял у двери, скрестив руки, и внимательно наблюдал за ней.

– Не очень-то хорошо ты себя ведешь, – недовольно проворчала Сильвия, вместо приветствия, и резко выключила музыку.

– Интересно, что ты имеешь в виду? – он сделал вид, что не заметил ее недовольство.

– Я не люблю, когда за мной подсматривают, – ответила тем же тоном, вытирая влажной салфеткой пот со лба. – Тебе, кажется, давно уже пора быть на работе.

Александр подошел так близко, что она вынужденно отступила, опасаясь, что после насыщенной физической тренировки и зажигательного танца, от нее, как от хорошей лошади на скачках, пахнет потом.

– Ты ставишь меня в неловкое положение, – сказала немного другим тоном. – Может, позволишь привести себя в порядок?

Похоже, его забавляло все, что она делала, и доставляло удовольствие поддразнивать ее. Он засмеялся.

– Ты изменилась, – сказал вдруг серьезно. – Это ночное происшествие, кажется, поставило твои мозги на место и нас с отцом это радует.

– Спасибо, – ответила несколько запоздало и обижено поджала губы. Александр оценивал ее через призму прежнего поведения Женни. – Я все поняла, а теперь оставь меня, чтобы я могла принять душ и привести себя в порядок.

– Такая ты мне тоже нравишься, – сказал он уже насмешливо и не сдвинулся с места.

– Твои слова можно считать объяснением в любви, после пятнадцати лет совместно прожитой жизни? – в голосе ее почувствовалась ирония и это его задело.

– А они были, эти пятнадцать лет? – спросил холодно, освободив проход.

Сильвия содрогнулась от презрения и глыбы, мгновенно застывшего льда во взгляде. Им он щедро одарил ее, прежде чем оставить одну.

Прохладный душ приятно освежал кожу. В зеркале было видно, как струятся по телу ручьи воды. Этот мужчина все больше нравился ей. И, чем больше она это осознавала, тем сильнее болела душа. Ее влекло к нему с какой-то страшной и незнакомой силой, а его приятный низкий голос приводил все естество в трепет, зажигая жгучий огонь внутри. Ей все чаще хотелось смотреть в его глаза, прикасаться к его сильному и крепкому телу, ощущать страстные поцелуи. Это пугало и, в то же время, не хотелось освобождения из сладкого плена.

Настойчивый стук прервал лирический ход мыслей. Сильвия поспешно закрыла кран, и сдернула с крючка яркое пушистое полотенце. Оно приятно пахло и хорошо впитывало влагу.

Наспех закутавшись, подошла к двери.

Мария держала в руке телефонную трубку.

– Евгения Львовна, вам звонят из клиники. В другом случае, я не стала бы вас беспокоить так рано, но вы распорядились сообщать обо всех звонках доктора. Это он.

Сильвия, поблагодарив, закрыла дверь.

Через пятнадцать минут она спустилась на первый этаж. Свежий румянец играл на щеках, а легкий утренний макияж скрыл остатки следов бессонной ночи.

Александр не ожидал увидеть ее в столовой. Он окинул фигуру жены внимательным взглядом и несколько дольше задержался на ее глазах – они выдавали тревогу.

– Ты позавтракаешь со мной? – спросил так буднично, словно их семейная идиллия по утрам была самым обычным делом.

– Только кофе, – повернулась она к повару, возникшему за спиной.

Сделав несколько поспешных глотков, дождалась, когда ни остались одни, и поставила чашку на стол.

Александр аппетитно ел яичницу с беконом, с любопытством поглядывая в ее сторону.

– Скажи, – она слегка прикоснулась к его руке, – кто такой Игорь Всеволодович Куракин?

Он мгновенно изменился в лице и, бросив вилку в тарелку, решительно отодвинул ее в сторону.

– Т-а-а-к… А что ты еще знаешь о нем, кроме полного имени, фамилии и отчества?

– То, что он известный в Москве адвокат, занимает высокое положение в обществе, очень дорожит своей профессиональной репутацией, имеет жену и двоих детей.

– Подумать только, какая полная информация – целое досье, – тон его стал насмешливым, а глаза снова излучали холод и недоверие. – И, что же ты еще хочешь узнать от меня? По-моему, того, что ты знаешь, более чем достаточно.

– Перестань, – Сильвия снова прикоснулась к его руке. – Я не знаю, кто это, но мне не нравится, что моя скромная персона его так интересует. Только что звонил доктор и сообщил, что некий человек по имени Куракин Игорь Всеволодович приезжал вчера в клинику. Кстати, это именно доктор выдал мне о нем всю информацию. Но для меня этого не достаточно. Я хочу знать, что у нас общего с этим Куракиным, кроме его странной заботы о моем здоровье? И потом, мне показалось, что папа обеспокоен и считает, что мне что-то угрожает. Ты, случайно, ничего не знаешь?

Александр многозначительно хмыкнул. Во взгляде сквозило недоверие, и, похоже, он все еще размышлял, не готовит ли она какой-то очередной подвох.

– Это все, что его интересовало в клинике? – спросил осторожно, после затянувшегося молчания, пропустив мимо ушей ее последний вопрос.

– Нет не все. Больше всего его интересовало, дееспособна ли я после аварии, вернее, несу ли ответственность за свои поступки и действия? Я так понимаю, он хотел знать, все ли у меня в порядке с головой на сегодняшний день?

– Вот как? Это уже любопытно. И, что же твой доктор? Насколько я знаю, он не имеет права давать подобную информацию постороннему человеку, даже если тот занимает высокое положение в обществе? – в его словах звучала неприкрытая ирония.

– Доктор сказал, что я еще нездорова, но с головой у меня, слава богу, все в порядке. Скажи, кто этот Куракин? И, что ему от меня нужно?

– Что нужно влюбленному Гарри от своей дамы сердца? А, что нужно адвокату от клиента, с которого он еще не все взял? А, что нужно управляющему, без прав и полномочий? – кривая улыбка исказила его лицо.

– Так этот Куракин и есть Гарри? – удивленно спросила Сильвия.

– Другого я не знаю, – прозвучал холодный ответ.

– Выходит… Постой, но он женат… Имеет детей. Тогда, что ему нужно от меня?

– Хороший вопрос, и, заметь, своевременный. Только ты все это и раньше знала, но такие пустяки тебя мало занимали. Если мне не изменяет память, ты в скором времени собиралась выйти за него замуж и всячески склоняла папу поддержать идею нашего развода. Ты уже передумала?

– Но ведь он женат… – повторила растерянно.

– С каких это пор, дорогая, тебя стали беспокоить такие пустяки? Избалованному ребенку требовалась новая игрушка и, чтобы ее получить, ты была готова на все. Вот, пожалуй, самый правильный ответ на твои вопросы.

– И… он… он что же, собирался на мне жениться? – в ее голосе чувствовалась неуверенность. – Боже мой!

– Я особенно не вникал в его планы, – сухо заметил Александр. – А, впрочем, не знаю, собирался ли он на тебе жениться на самом деле, или нет, но прибрать к рукам нашу компанию, давно мечтает. И, заметь, не без твоей помощи. Ведь это так просто: придти и взять готовое, – добавил все тем же тоном.

– Неужели я такое чудовище? Этого не может быть… Господи, бедный папа.

Он задержал на ней внимательный взгляд.

– Наверное, для того, чтобы твои мозги встали на место, нужна была такая авария… – произнес задумчиво, допивая кофе. – Однако радует хотя бы то, что ты стала обо всем здраво рассуждать и как-то оценивать свои поступки, – он поднялся из-за стола. – Я уезжаю в Самарканд.

– Нет, – неожиданно вырвалось у Сильвии.

Александр удивленно поднял брови и продолжил:

– Скорее всего, твой отец тоже поедет со мной. Настоятельно тебя прошу никуда не выходить из дома. Думаю, что даже визит к доктору можно отложить на пару дней. Не ищи приключений на свою и нашу голову, их и так уже в избытке и еще…прошу тебя: никаких гостей. Я об этом распоряжусь дополнительно.

– Я под домашним арестом? – грустно улыбнулась она. От одной только мысли о том, что он покидает ее на целых два дня, становилось нехорошо.

– Думай, как хочешь, мне все равно, но я должен принять все меры для твоей же безопасности. Пожалуйста, найди себе занятие дома. У нас прекрасная библиотека, сад полон цветов… вспомни, наконец, что ты умная и образованная женщина и не веди себя, как вздорная и взбалмошная дура, с полным отсутствием интеллекта и всяческих интересов.

– Надо же, оказывается, иногда полезно, побеседовать вот так с мужем за завтраком. Самое время узнать, что он о тебе думает?

– Я никогда не скрывал своего мнения о тебе, но сейчас настоятельно прошу: веди себя прилично и будь осторожна. Подумай о своем отце. Он любит тебя и больше не переживет какой-нибудь новой чудовищной выходки.

– А ты? – она с вызовом посмотрела в его глаза.

Александр промолчал.

– Ты не ответил.

Ей все больше не хотелось, чтобы он уезжал, но, похоже, этого не избежать.

– Скажи, могу ли я тебе доверять? – спросил он после некоторой паузы.

– Все будет хорошо, обещаю, – быстро ответила Сильвия.

Ее поспешный ответ заставил Александра усомниться в том, что все и на самом деле будет хорошо.

– Это все, что ты хочешь мне сказать? – он внимательно посмотрел на нее.

– Нет. Хотя, со всей ответственностью обещаю, что буду послушной, но для этого ты должен выполнить одно мое условие. Так сказать, честная сделка, – она грустно улыбнулась своим мыслям, остро предчувствуя разлуку.

– А без условий нельзя? – спросил строго.

Она покачала головой.

– Ну, тогда давай быстрее свое условие, – он посмотрел на часы, – не то я опоздаю на самолет.

Сильвия подошла к нему, встала на-цыпочки и обняла за шею. Александр замер.

– Поцелуй меня, – сказала она тихо и тут же добавила: – на прощанье, чтобы мне было о чем вспоминать во время твоего отсутствия.

Какое-то время он размышлял над ее словами, потом порывисто обнял и нежно прикоснулся к губам. Женщина всем телом откликнулась на его ласку, ощущая нарастающую волну чувственности, в ответ пробежавшую по большому крепкому телу. Хриплый стон, внезапно вырвавшийся из полуоткрытых губ, отрезвил и вернул дар речи:

– Почему мы живем так, словно у нас в запасе вечность? – прерывистым шепотом спросил, крепче прижимая ее к себе. – Это неправильно.

От близости желанного тела, она окончательно потеряла голову. Лишь одна мысль сейчас занимала: она не увидит его несколько дней.

– Не уезжай, – шептала одними губами, в коротких перерывах между поцелуями, – не уезжай… я этого не хочу… Я знаю, что наша разлука неизбежна. Она придет очень скоро… но, пожалуйста, не сейчас… не уезжай… Я не хочу думать о том, что будет потом. Я сегодня не хочу отпускать тебя. У нас осталось так мало времени…

Александр крепко держал ее в объятиях. Наверное, он чувствовал, что земля безнадежно уходит у нее из-под ног и она сейчас особенно в нем нуждается.

– Я вернусь, – сказал он, целуя ее, – я очень скоро вернусь. Не держи меня, я не могу отменить поездку. Пожалуйста, от меня ничего не зависит…

Он легко подхватил Сильвию на руки, и, не смотря на свою мощь, проворно взбежал по лестнице, открыв ногой дверь ее комнаты. Затем бережно опустил на кровать, слегка коснувшись губ, и резко отстранился.

– Отдыхай и набирайся сил. Два дня пролетят очень быстро, и я вернусь.

Сильвия осталась одна. Она укуталась в одеяло и тихонько заплакала. За таким занятием ее можно было увидеть крайне редко, но сейчас был именно тот случай, когда никто не мог утешить. Глупая и безвыходная ситуация. Мало того, что она занимает чужое место, так еще и умудрилась безумно влюбиться в чужого мужа. Через несколько дней она покинет этот дом и снова станет сама собой, вернется домой, а Александр останется здесь, потому что он ей не принадлежит. И, возможно, он никогда не узнает о том, что рядом с ним жила чужая, совершенно посторонняя ему женщина со старомодным именем Сильвия, по странной случайности, поразительно похожая на его жену. И еще он никогда не узнает, что она любила его, и будет любить всегда. Это останется для всех тайной и для нее самой в первую очередь, потому что она никому и никогда не сможет об этом рассказать.

Наплакавшись вволю, вытерла слезы и тяжело вздохнула. Пожалуй, одному человеку, ей все же придется все рассказать. Этим человеком будет Шура, потому что теперь она уже точно знала, что никогда не выйдет за него замуж и их детская любовь останется лишь в воспоминаниях.

Прошло два дня. Они тянулись настолько медленно и тягостно, что Сильвия устала считать часы одиночества. Если раньше она мечтала о том, чтобы отоспаться, вволю начитаться и устроить себе несколько ленивых выходных, то сейчас эта возможность ничуть нет радовала. Дважды в день она плавала в бассейне, но и это занятие уже не приносило удовлетворения. Пробовала несколько раз открыть книгу, но строчки сливались в одно большое пятно, которое вскоре превращалось в лицо Александра. Она думала лишь о нем и с нетерпением ждала его возвращения.

Шуре звонить боялась. За несколько дней все настолько изменилось, что она уже и себе ничего не могла объяснить. Даже не верится, что всего несколько дней назад дико боялась этого дома и мечтала лишь о том, чтобы Женни скорее выздоровела и избавила ее от обязательств перед Шурой. Особенно пугала встреча с чужим мужем. Теперь же она скучала по нему и с нетерпением ждала его возвращения, считая часы и даже минуты, все больше осознавая, что не может бесконечно занимать чужое место.

Господи, куда ни посмотри, все здесь принадлежит Женни. Ее дом. Красивая дорогая машина, которую подарил отец. Это ее – свою дочь он водил в ресторан и там заботился о ней, как о маленьком ребенке. Это Женни, свою жену, так страстно целовал Александр и к ней он обещал вернуться. Никто из них даже не подозревает, что их драгоценная Евгения все еще тяжело больна и находится в клинике, а свою заботу и любовь они отдают жалкой самозванке.

В дверь постучали.

– Евгения Львовна, вам звонит отец, – сообщила Мария.

Сильвия быстро вскочила с кровати и схватила трубку.

– Ну, как ты там, девочка моя? – спросил он. – Не скучаешь?

– Скучаю, – ответила честно. – Александр говорил, что вы уезжаете на два дня, но, кажется, уже прошло больше…

– Мы уже в Москве, – довольный сообщил отец. – Александр передает тебе привет. Пожалуй, дам ему трубку…

– Женни? – спросил знакомый и такой родной низкий голос. – У тебя все в порядке?

– В, общем, да, – ответила она.

– А, в частности? – забеспокоился он.

В ответ она лишь тяжело вздохнула, все еще находясь в плену своих грустных размышлений.

– Женни, – это слово снова больно отозвалось в груди, – что-то случилось?

– Все нормально, не беспокойся. Я была послушна. Никуда не выходила, никого не принимала и даже ни с кем не говорила по телефону.

– Это радует. Сегодня на фирме закрытый банкет для акционеров. Все будут с женами или подругами… – он сделал паузу.

Сильвия вздохнула, подавив в себе чувство ослепляющей ревности.

– Я понимаю, можешь дальше не продолжать. Я недостойна появиться рядом с тобой в столь изысканном обществе, так что не буду возражать, если ты пригласишь на банкет свою подругу. Мог бы и не спрашивать. Ведь ничего не изменилось, кроме того, что к прочим моим заслугам в глазах окружающих, я стала еще и дурочкой, которая совсем ничего не помнит. Ты же меня тоже считаешь такой? Так что все в полном порядке, и я ни на что не претендую.

– Я бы очень хотел, чтобы ты пошла со мной, – сказал Александр, притворившись, что не услышал ее слова. – Кстати, прекрасная возможность продемонстрировать твои, запылившиеся в шкафу, сногсшибательные наряды и драгоценности.

– Драгоценности? Пожалуй, самая бесполезная, на мой взгляд, вещь.

– Ну, не такая уж и бесполезная, – усмехнулся он и это было хорошо слышно даже по телефону. – Раньше ты думала иначе.

– Возможно, – ответила она, и подумала, что за это время ни разу не видела украшения Жени. – У меня есть драгоценности? – с удивлением прозвучал запоздалый вопрос.

– Были, но ты их умудрилась продать. А потом с помощью небезызвестного теперь тебе Игоря Всеволодовича заменила на фальшивые – точную копию оригинала.

Сильвия не сдержалась и застонала прямо в трубку.

– Господи, да я настоящее исчадие ада, и Игорь Всеволодович, кажется, слишком достойная мне пара.

– Хорошо, что ты это понимаешь, – сказал Александр совсем так, как это недавно сказал ей отец. – А, что касается украшений, не огорчайся, мы что-нибудь придумаем. Собирайся, я скоро за тобой заеду.

– А папа? – растерянно спросила она.

– Папа обязательно будет на банкете. Он сегодня главный виновник торжества и очень хочет видеть тебя рядом с собой.

На самом деле Сильвии было приятно его приглашение, но она вдруг подумала, что совершенно не готова выйти в общество, в котором все знают Женни. К тому же, для нее это было еще и опасно.

– Нет-нет. Я не могу. Спасибо за доверие, но я не могу.

– Почему? – не понял он столь решительного отказа.

– Тебе не понять, как я буду чувствовать себя среди всех этих людей… Они же будут открыто надо мной смеяться, – она серьезно заволновалась.

– Хотел бы я посмотреть на того, кто посмеет это сделать, – серьезно сказал Александр. – Я тебя очень прошу, – добавил совсем тихо.

– Пожалуйста, не заставляй меня. Мне и так трудно с собой бороться.

В разговоре возникла пауза, и было слышно, как Александр о чем-то переговаривался с отцом. Потом тот взял трубку.

– Женечка, девочка моя, ты не должна ни от кого прятаться. Вокруг нашей фирмы в последнее время ходит слишком много самых невероятных слухов. Это нужно прекратить. Мы должны быть на банкете всей семьей. Я так хочу и прошу тебя об этом, – сказал он ласково, но в голосе были решительные нотки, еще не знакомые ей.

Сильвия вздохнула, соображая, какую бы еще придумать причину, чтобы отказаться, но в голову ничего серьезного не приходило. В конце концов, ей пришлось согласиться.

– Ладно, уговорили, – сказала тихо и нерешительно. – В котором часу банкет?

– Умница, – остался доволен папа. – Я знал, что ты меня не подведешь. Банкет в 19 часов. Александр заедет за тобой раньше.

В задумчивости положила трубку. Старинные часы на стене показывали, что времени еще достаточно – целых четыре часа. Банкет станет главным ее выходом и испытанием, однако выбора нет. Нужно постараться не только достойно представлять Женни, но и заставить всех в это поверить.

Сильвия решительно подошла к шкафу. Каждый раз, открывая его, она не переставала удивляться роскошному магазину.

– Весенне-летняя коллекция одежды, обуви и аксессуаров, стильные туфли, украшенные стразами, и обычные лодочки на все случаи жизни, – бормотала, словно демонстрировала большой гардероб на очередном показе моды, тщательно перебирая плечики. Из всего множества нарядов, ей предстояло выбрать самое красивое платье.

В маленьком боковом ящичке, заметила ключ. Наверное, это и есть кладовая драгоценностей, подумала, открывая его.

Она не слишком разбиралась в бриллиантах, но на первый взгляд они блестели очень эффектно, и трудно было назвать эту красоту фальшивкой. Да, Женни в сообразительности отказать трудно. Ее бы энергию, да в мирных целях, цены бы не было этой женщине.

Сильвия несколько раз перебрала платья и остановила выбор на двух, которые ей особенно понравились. Туфли тоже оказались впору. Под цвет малахита, легкие изящные, на высокой металлической шпильке, они плотно сидели на ноге. Невероятно, но у них был даже один размер ноги.

Платья были примерно одного модного фасона с большим декольте, сильно открывающим грудь и плечи. К таким платьям украшения сами просились на шею, и она принялась старательно перебирать модную бижутерию в шкатулке. Отдельно в большом замшевом футляре присутствовало множество бус из натуральных камней. Там же были и массивные золотые украшения с самоцветами, но они показались слишком вычурными и вызывающими.

В конечном итоге можно было что-то подобрать подходящее. Но все же, к этим платьям просилось что-то другое. Фальшивые бриллианты надевать рискованно, хотя на самом деле, эту подделку мог отличить только специалист. А, вдруг, кто-то из гостей посвящен в тайну бриллиантов Женни? Похоже, она не очень заботилась о своем добром имени. Выставлять себя на посмешище не хотелось. Наверное, все же нужно будет посоветоваться с Александром или с папой. Дело семейное и тут стесняться нечего.

Оставалось лишь привести себя в порядок, и Сильвия отправилась в ванную комнату. Наложила на лицо питательную маску, освежила оттеночным шампунем медно-рыжий цвет волос, так прекрасно создающий гармонию с зелеными глазами, и занялась водными процедурами.

Когда через полтора часа она снова появилась в комнате, макияж был значительно ярче обычного, но чуточку скромнее, чем это делала Женни. Волосы Сильвия подсушила феном и, слегка уложив их, собрала на макушке невидимой заколкой. Теперь подошла очередь платья. Она примерила оба и остановилась на зеленом, напоминающем блеск змеиной кожи. Большое круглое декольте открывало плечи и высокую грудь, подчеркивая изящный изгиб талии. Туфли надела под конец, на ходу отметив, что высокая шпилька для женщины, сродни крыльям, возносящим ее вверх. От одной лишь мысли, что Александр будет смотреть на нее весь вечер, она и в самом деле готова была летать… парить в облаках.

Прошлась несколько раз по комнате, чтобы немного привыкнуть к новому образу. Взгляд остановился на туалетном столике. Имиджу нужно соответствовать полностью. Взяла флакончик и побрызгала на себя «Диором». Ей тоже нравились эти духи.

Кажется, все. Зеркало отражало потрясающую женщину. Конечно, только благодаря Женни, она сейчас выглядела столь ярко и нарядно.

Машинально поправила волосы и вдруг заметила Александра. Он сидел в кресле, как и в первую их встречу и с восхищением смотрел на нее. Щеки мгновенно покрылись густой краской смущения.

– Ты снова напугал меня, – сказала она, не в силах скрыть радость.

Как ему удалось незаметно войти в комнату? Ведь еще несколько минут назад кресло было пустым.

– Какая ты красивая, – Александр был сдержан. Медленно поднялся и направился к ней.

Сильвия застыла на месте. Он сказал «красивая». Сердечко сильно стучало от волнения и его близости.

– Отец просил передать тебе маленький презент из солнечного Узбекистана, – вложил в ее руку небольшой красный футляр.

Она с любопытством заглянула в него и бережно вынула красивое гранатовое колье. Украшение икрилось, загораясь на свету кровавым огнем.

– Какая прелесть, – вскрикнула, не в силах скрыть восторг.

Он снисходительно улыбнулся и молча достал из кармана продолговатый замшевый футляр. Открыл его и передал ей.

– А это тебе от меня. Я хочу, чтобы ты надела сегодня все это.

Сначала Сильвия подумала, что это мастерски выполненная бижутерия, но, когда подняла глаза на Александра, поняла, что в замшевой коробочке находятся настоящие изумруды.

– Это так дорого… – прошептала взволнованно.

Он пожал плечами и сам застегнул на ее шее изящное ожерелье, неторопливо вдел в уши красивой формы серьги, и немного повозившись, застегнул на запястье браслет.

– Ну вот, теперь порядок, – сказал, вполне довольный своим подарком.

– Мне идет? – спросила Сильвия и посмотрелась в зеркало. У нее никогда не было ничего подобного, и все, что происходило за последние дни, было похоже на сказочно-счастливый сон.

– Я заслужил маленькую благодарность? – вместо ответа спросил с улыбкой Александр.

– Маленькую? – удивилась она, но тут же спохватилась и кокетливо спросила: – А, как тебя нужно благодарить?

Он с готовностью подставил щеку для поцелуя. Сильвия была в туфлях на высокой шпильке, и сегодня ей не нужно было вставать на-цыпочки. Она долго смотрела ему в глаза.

Скоро история бедной Золушки закончится. До полуночи, пока ее карета не превратилась в тыкву, нужно многое успеть. Только это произойдет не сегодня, а, возможно, завтра или в самое ближайшее время. Она оставит на столе футляр с изумрудами, повесит в шкаф сногсшибательные вечерние наряды и тихо закроет за собой дверь. А, как же Александр? Господи, как он смотрит! Она вспомнила его холодный взгляд при первой встрече и зябко повела плечами. Прошло всего несколько дней, а, кажется, целая жизнь. Чужая жизнь, в которой она все умудрилась перевернуть. Муж снова поверил своей жене, смотрит на нее влюбленными глазами и даже не догадывается, что пробьют безжалостные часы… и все закончится. Сильвия сглотнула тяжелый ком, сдавивший горло.

– Что с тобой? – встревожился Александр. – Ты себя плохо чувствуешь?

Она кивнула, едва сдерживая слезы.

– Ты не можешь пойти без меня? – спросила тихо, опустив голову.

– Я этого не хочу, – решительно ответил он и, приподняв ее за подбородок, заглянул в глаза, наполненные слезами. – Нет, определенно что-то происходит. Все эти дни ты доверяла мне, спрашивала совета, считалась с моим мнением. Что – то изменилось? Скажи, что тебя беспокоит?

Она попыталась улыбнуться.

– Ты верно подметил. Я и в самом деле огорчена, потому что не могу тебя поцеловать.

– Вот как? И, что же тебе мешает? – удивился он.

– У меня уже накрашены губы, – она вытянула их трубочкой и покачала головой. – Спасибо, родной. Ты у меня такой хороший, – добавила уже серьезно, и чуть – чуть приподнявшись на носочках, вскользь коснулась губами его щеки. – Идем, мы опоздаем, – быстро развернулась на каблуках и, захватив маленькую сумочку из мягкой замши на длинной серебристой цепочке, направилась к двери.

Александр преградил дорогу.

– Женни, меня все время преследует странная мысль… – он с трудом подбирал слова, и это было заметно. – Ты так изменилась. Иногда мне кажется, что рядом со мной совершенно другая женщина…

– Она тебе нравится меньше? – осторожно спросила, внутренне сжавшись, как пружина.

Ведь с самого начала было ясно, что глупая затея Шуры может провалиться в любой момент. Нельзя подменить одного человека другим и надеяться на то, что этого никто не заметит.

– Я схожу от нее с ума, – с опозданием ответил Александр. – Но эта женщина, которая сейчас стоит передо мной, не Женни… Для нее я не пошевелил бы и пальцем, но к твоим ногам готов бросить целый мир.

– Спасибо. Это так трогательно. Хочешь, взамен твоему признанию, я открою тебе страшную тайну? – шепотом спросила Сильвия, решив все обратить в шутку.

Он отступил и, окинув ее взглядом с головы до ног, усмехнулся.

– Ну-ну, чужие, а тем более, страшные тайны, меня никогда не интересовали, но твою я готов выслушать.

– А я и не Женни. Вернее, не совсем Женни. Твоя злая и взбалмошная жена ушла… навсегда. Теперь она живет в другом мире в наказание за то, что не любила тебя. А я посланница Добрых Сил и пришла на ее место из мира, существующего параллельно этому. Ведь кому-то нужно скрашивать твое одиночество, любить тебя, быть рядом и никогда не огорчать, – она заставила себя улыбнуться, но с горечью подумала, что этот шутливый рассказ слишком похож на правду.

– Я готов в это поверить, – вдруг сказал Александр, поддержав игру, и тихо добавил: – И, раз ты уже пришла, больше никогда не покидай меня. Хорошо?

– Пожалуй, это будет самым трудным. Идем, – она схватила его за руку и потащила к двери.

Уже на улице прижалась к нему и тихо попросила:

– А ты не мог бы сам сесть за руль? Я хочу, чтобы мы в машине были вдвоем без водителя. Мне так понравилось с тобой кататься…

Он открыл перед ней дверцу.

Сильвия совершенно не знала Москву, вернее она ее знала, но в пределах своих интересов. Поэтому сейчас понятия не имела, куда они едут? На самом деле ей было все равно, главное, что ОН был рядом.

Машина остановилась у многоэтажного здания. Места для парковки практически не было, и Александр загнал свой BMW в какой-то тупик. Отец уже поджидал их, нервно прохаживаясь у входа.

– Ну, наконец-то, дорогие мои, я уже не знал, что и подумать? Официальную часть вы, конечно же, пропустили, так что теперь осталось самое интересное – банкет, – он взял Сильвию за руку и, поправив на ее плечах меховую накидку, задумчиво сказал: – Ты так красива и, все больше становишься похожа на мою маму. Только прическа у нее была не такая, и платьев тогда такие не носили. У мамы были длинные каштановые волосы и большие зеленые глаза. Она заплетала косу и укладывала ее вокруг головы, как корону.

– Тогда было другое время. Женщины одевались скромно, почти не пользовались косметикой и причесывались по-другому. Даже волосы редко кто красил, – ответила ему и поцеловала в обе щеки.

Отец слегка отстранил ее, и пристально посмотрел в лицо. Взгляд его увлажнился и стал задумчиво-печальным.

– Что-то не так? – взволнованно спросила она.

– Даже не знаю… Дочка, это невероятно, но в последнее время ты все чаще чем-то неуловимым напоминаешь мне одну девушку… Да… грехи молодости. Они не оставляют нас до последнего дня и особенно мучают под старость, – грустно вздохнул он. – Идите вдвоем. Я немного подышу. Что-то сердце давит, и немного не по себе. Возраст не тот, сказывается перелет и перемена климата. Ведь мы еще сегодня днем были в Узбекистане. Не ждите меня. Я подойду немного попозже.

Сильвия взяла Александра под руку, но вдруг поспешно вернулась к отцу.

– Спасибо за подарок. Мне очень понравилось колье, и еще… мне очень дорого твое внимание и забота.

– О, ком мне еще заботиться, дочка? Ты у меня одна.

– И ты у меня тоже, – она поцеловала его и прошептала на ухо: – Ты самый лучший.

Александр ревниво наблюдал за этой сценой. Удвери двери она остановилась и прошептала:

– Мне страшно. Не оставляй меня одну даже на минуту, пожалуйста.

– Как бы мне хотелось верить в то, что ты говоришь.

Через пару минут они вошли в большой, празднично украшенный зал. Он объединял в себе общество влиятельных мужчин и блистательных женщин. На первый взгляд могло показаться, что все они слишком заняты собой, однако это было обманчивое впечатление. Стоило лишь новой паре появиться на пороге, как внимание присутствующих мгновенно переключилось на них.

Сильвия рядом с Александром выглядела дюймовочкой, но чрезвычайно привлекательной и это сразу бросалось в глаза. Ее, словно экспонат в музее, откровенно рассматривали с головы до ног и, конечно же, изумруды, ярко сверкающие при электрическом освещении, не остались без внимания. Изысканный вечерний туалет открыто обсуждался, и при этом никого не заботили даже элементарные правила приличия. Она ловила взгляды, обращенные в свою сторону, но ни в одном из них не заметила и капельки доброжелательности.

Спустя пару минут, женщины окружили ее плотным кольцом, засыпая вопросами и наигранным сочувствием. Сильвия держалась строго и достойно, терпеливо отвечала на самые глупые вопросы, пыталась отшучиваться и мило улыбалась, пропуская мимо ушей откровенную глупость или двусмысленность. Правда, это придавало ей некоторую надменность и даже холодность, которую свободно можно было назвать высокомерием, но ее это нисколько не беспокоило. Женни занимала в обществе особенное положение. Ее поведение давно никого не удивляло и ей привыкли прощать все.

Смирившись с тем, что банкет обернется для нее подлинным кошмаром, она, поискав глазами Александра, бросила на него умоляющий взгляд о спасении.

Он понял и, бесцеремонно растолкав толпу, увел ее в другой зал, несколько поменьше этого. Там находился шведский стол.

– Хочешь что-нибудь съесть? – спросил заботливо.

В ответ она покачала головой.

– У меня совершенно пропал аппетит. Наверное, я зря согласилась сюда приехать. Мне неуютно и…

– Расслабься, улыбнись и будь проще. Я сейчас принесу шампанское.

Он оставил ее возле какой-то старухи и вышел.

– Мы так рады, что вы выздоровели, – сладеньким голосом сказала та, сразу включившись в общение. – Бедный ваш отец, он так переживал. Это же надо, какое горе свалилось на вашу семью? А вы, наверное, не помните меня?

– Извините, – смутилась Сильвия, – мне нужно идти, – она поспешно отошла к окну и нос к носу столкнулась со знакомым уже мужчиной. Высокий шатен, самонадеянный и слишком интересный собой. Его свободно можно было назвать красавчиком, и, похоже, он это знал. Тогда в восточном ресторане он сидел за столиком, и она не обратила внимания на его рост. Сейчас же он стоял перед ней, слегка склонив голову.

– Женни, ну, наконец-то, душа моя, я так по тебе соскучился. Ты все время от меня прячешься, и дома тебя надежно охраняют верные псы. Я так и не смог пробиться. Пробовал подослать Полину, но она так умудрилась разозлить тебя, что ты ее спустила с лестницы. Тут о тебе всякое болтают, но я не верю, – горячо зашептал он, увлекая ее за собой в сторону.

Сильвия удивленно смотрела на щеголя, рассыпающегося перед ней в любезностях.

– Ты же узнала меня? Правда? Только ради Бога, не притворяйся, я вижу по глазам, что ты знаешь, кто я?

– Конечно, знаю, Гарри. Неужели ты способен поверить в эту чушь, которую несут наши светские сплетники?

Он засмеялся.

– Никогда. Никогда я этому не поверю. Ты умница. Конечно же, так удобнее. Ловко придумала, снимаю шляпу. Вот только меня пугает, что ты стала избегать меня.

– Т-с-с, – Сильвия приложила палец к губам, – все должно выглядеть правдоподобно. Пусть это будет наша маленькая тайна. О ней знаем только ты и я.

Они засмеялись.

– А ты похорошела, поправилась. Это тебе здорово идет, и ни сколько не мешает оставаться, как всегда, элегантной, – он взял ее за руку и прижался к ней губами. – Красивое платье, оно так заманчиво открывает грудь, украшенную изумрудами… Боже мой, какие чудные камушки, настоящие… – прищурился Гарри, стараясь лучше рассмотреть украшения. Он не отрывал взгляда от ее ожерелья, но уже через мгновение слишком откровенно прошелся по фигуре. Сильвия поймала его взгляд, заметив в нем похотливый огонь, и беспомощно оглянулась. Александра нигде не было, а дьявольский взгляд нетерпеливо раздевал ее и уже обволакивал тело, как куколку в липком коконе. Она внутренне содрогнулась от отвращения и резко выдернула руку из его цепкой ладони.

– Нужно носить темные очки, чтобы твои мысли оставались недоступны для окружающих, – сказала неприязненно, немного отступив. – И нечего так откровенно пялиться на мои изумруды. Больше я не собираюсь продавать свои драгоценности. Можешь не стараться. Мне они самой нравятся, так что, в этот раз тебе не удастся меня уговорить. Облом, дорогой мой, облом.

Гарри засмеялся и, взяв ее за обе руки, поцеловал их по очереди.

На этой сцене их застал Александр.

Сильвия довольно стойко выдержала его взгляд. Он менялся на глазах и становился все более холодным и насмешливым. Протянув ей бокал шампанского, повернулся к Гарри.

– Ты имеешь наглость по-прежнему преследовать мою жену? – спросил таким тоном, что ей стало не по себе.

– А тебе не наплевать на это? – вызывающе спросил адвокат. – С каких это пор ты о ней вспомнил? Не тогда ли, когда ее акции резко пошли вверх?

Глаза Александра налились кровью, и он стал похож не разъяренного быка.

– Не стой на дороге, не то в порошок сотру, – хрипло сказал он и с такой силой сжал кулак, что бокал в нем раскрошился на мелкие осколки и остатки шампанского пролились на пол.

– Мальчики, не ссорьтесь, – вмешалась в разговор Сильвия.

Она достала из сумочки маленький платочек и вложила в окровавленную ладонь Александра. – Мы просто беседовали. И потом… я его совсем не знаю.

Александр перевел на нее недоверчивый взгляд, под которым бедняга почувствовала себя абсолютно беззащитной. Ситуацию спас солидный мужчина, оказавшийся рядом с ними.

– Ты так похорошела, Евгения, – он бесцеремонно взял ее руку и поцеловал. Затем многозначительно посмотрел на Гарри, перевел взгляд на Александра и, усмехнувшись, спросил:

– Господа, вы не будете возражать, если я украду у вас это сокровище на пару танцев? – обратился сразу к обоим, открыто потешаясь над ними. Похоже, ни для кого в этом зале не был секретом этот, давно сложившийся треугольник.

Мужчины промолчали. Такой расклад в ситуации им не нравился, но возразить гостю, они не решались. К тому же, к ним были обращены любопытные взгляды со всех сторон зала.

Сильвия залпом выпила шампанское, отдала пустой бокал Гарри и подошла к Александру. Оглянувшись мимоходом, она изобразила на лице смущение.

– Мне неловко вам отказывать, но сегодня я буду танцевать только с мужем, – и решительно взяла его под руку, оставив озадаченных поклонников.

– Идем танцевать. Я не танцевала целую вечность.

Он сдержанно обнимал ее и молча двигался в такт музыке.

– Ты помнишь, что говорил папа? – спросила, встретившись с ласковым взглядом отца. Он наблюдал за ними из другого конца зала, окруженный мужской компанией.

– Он много чего говорил, – ответил уклончиво. – Что конкретно ты имеешь ввиду?

– Мы должны всем показать, что у нас нет проблем в семье… что будет способствовать развитию нашего бизнеса.

– Нет проблем? – взвился он и остановился. – А этот, хлыщ? Он, как и прежде, рядом с тобой и, как я заметил, тебе это нравится.

– Ну, пожалуйста, давай танцевать. На нас уже смотрят. Я не знала, что это и есть Гарри. Ну не заставляй же меня оправдываться. Он сам подошел и заговорил со мной, как старый знакомый.

– О чем? – несколько спокойнее спросил Александр.

– Он говорил комплименты и то, что не мог попасть к нам в дом, чтобы навестить меня. Оказывается, ты распорядился его не впускать.

– А ты уже успела по нему соскучиться? Я, между прочим, это сделал в целях твоей же безопасности. Кажется, ты уже забыла о своей сделке с этим негодяем, и о том, что поставила под угрозу всю компанию?

– Прошу тебя, – Сильвия теснее прижалась к нему и обняла за шею. – Какая красивая музыка. Давай просто потанцуем. Скажи честно, когда ты в последний раз танцевал со мной? – спросила шепотом, слегка коснувшись губами его уха.

Он вздохнул, потому что больше не хотелось на нее сердиться, но глаза Гарри, неотрывно следящие за ними отовсюду, раздражали.

– Ты забыл?

Калейдоскоп событий быстро пробежал в памяти. Практически все эти годы, они были с Женни совершенно чужими и плохо переносили общество друг друга. Какие уж тут танцы?

– Наверное, это было на нашей свадьбе, – ответил неуверенно.

Она промолчала и крепче обняла его за шею. Как ни печально, но к той свадьбе она не имела никакого отношения. Зато сейчас… Шампанское кружило голову и ей вдруг страшно захотелось, чтобы в этом зале никого кроме них не осталось. Александр смотрел на нее сумасшедшими глазами и бережно прижимал к себе. Он боялся поверить в то, что с ними это происходит на самом деле.

Банкет подходил к своему завершению. Время близилось к полуночи. Они ни на минуту не разлучались. Несколько раз Сильвия встречалась с красноречивым взглядом Гарри. Он пытался делать ей какие-то знаки, на что она лишь пожимала плечами и улыбалась в ответ.

– Ты, наверное, устала? – наклонился к ней. – Мне и самому этот банкет не в радость. Скоро поедем домой, потерпи еще немного.

В это время в его кармане зазвонил телефон. Удивленно взглянул на трубку, и, немного поколебавшись, прижал ее к уху.

Мужской голос что-то быстро говорил, не останавливаясь. Александр положил телефон в карман и чертыхнулся.

– Как назло, отец уже уехал домой.

– А, что случилось? – обеспокоено спросила она.

– Пришел какой-то срочный факс вдогонку из Самарканда, и я должен обязательно на него взглянуть. Бред. Придется подниматься на седьмой этаж, а лифт уже отключен, – он беспокойно оглянулся по сторонам.

– Не тащить же мне и тебя по лестнице? Женни, я скоро, а ты, пожалуйста, подожди меня и никуда не уходи.

Гости стали незаметно рассасываться. В зале оставались лишь самые стойкие любители общества и общения, а, может, просто хорошей выпивки в компании из друзей и деловых партнеров.

Он, словно ребенка, усадил ее в кресло, принес бокал шампанского и небольшое пирожное на тарелочке.

– Сиди здесь. Я скоро…

Быстрым шагом направился к выходу, но потом вернулся назад.

– Женни, не вздумай выкинуть какой-нибудь номер. Вечер прошел, на удивление, спокойно, но он еще не закончился…

– Я уже жалею, что приняла твое предложение, – вздохнула она. – Иди уж, и возвращайся быстрее, не то я скоро одна останусь и буду куковать, как последняя дура, в этой пустоте.

Александр не зря беспокоился. Не успел он скрыться за углом, как перед Сильвией возник Гарри. Загадочная улыбка сияла на лице.

– Господи, как трудно к тебе подобраться. Этот большой человек, не будем называть его грубо, весь вечер держал тебя, словно обезьянку на веревочке. Бедная Женни. Я смотрю, они основательно взялись за тебя, – он наклонился и слегка коснулся губами ее щеки. Сильвия вздрогнула от неожиданности и поспешно оглянулась по сторонам.

– О-о-о, – произнес он. – Кроме всего остального, кажется, им удалось еще тебя и запугать. Нехорошие люди. Душа моя, – он снова наклонился к ней, – поедем ко мне. Я так соскучился.

– И, куда же это к тебе? К жене и очаровательным ребятишкам? – игриво спросила она.

– Ты несносна, – обиделся Гарри. – И еще ты нетерпелива. Ну, Женни, любимая, подожди еще немного, и мы будем вместе, – прошептал, нежно коснувшись ее щеки.

– Немного – это сколько? – она решила поддержать игру и потянуть время. – И прекрати сейчас же целовать меня при всех.

Адвокат выпрямился и с любопытством посмотрел на нее с высоты своего роста.

– Я тебя не узнаю. Что-то произошло? Я единственный человек, который любит тебя такую, какая ты есть. Я единственный, кто от тебя ничего не требует, и ты же меня еще и отталкиваешь? Душа моя, может, ты и правда нездорова? Не пугай меня и не заставляй беспокоиться.

– Я здорова, как никогда. Вечер сегодня такой утомительный, и, какой-то безразмерный, – она оглянулась, отметив про себя, что в зале остается все меньше гостей. – Ты даже не догадываешься, как я устала. Эти многозначительные намеки, понимающие улыбочки. Вот и ты меня напрягаешь. Давай поговорим в другой раз. Скоро вернется Александр и, боюсь, ему не понравится то, что мы с тобой снова вместе. Зачем мне лишние неприятности?

Гарри вздохнул.

– Ладно, давай выпьем за встречу, – он протянул ей бокал красного вина.

– У меня уже есть шампанское, – капризно сказала Сильвия и отхлебнула большой глоток из своего бокала.

– Женни, – он снова наклонился к ней, и она ощутила его горячее дыхание у уха. – Прошу тебя, поедем в мой загородный дом. Ведь тебе там нравится. Я разожгу для тебя камин, мы бросим на пол медвежьи шкуры и всю ночь будем вдвоем. Все будет так, как ты захочешь, обещаю. Я буду выполнять любое твое желание, даже мысленное. Я буду для тебя добрым и всемогущим джином, а ты – моей повелительницей. Тебе даже не придется ничего произносить вслух, потому что я буду угадывать все желания и мысли на расстоянии.

– Гарри, не искушай меня. Сейчас вернется Александр. Давай завтра созвонимся.

– Завтра будет поздно. Да и завтра тебя уже будет не достать. А нам так нужно поговорить. Да не смотри ты на эту дверь, – досадливо сказал он. – Этот Кин-Конг скоро не вернется. Ему до утра хватит с такой массой бегать по лестницам. Так что у нас есть хороший шанс незаметно смыться.

– Так, это ты? – догадалась Сильвия. – Ты подстроил историю с факсом?

– А, как иначе? Сам он бы ни за что тебя не оставил. Ну же, Женни, решайся. Давай выпьем на дорожку и быстренько сбежим. А, хочешь, сначала где-нибудь посидим в уютном ночном ресторанчике, а потом махнем за город. Ну же. Я тебя просто не узнаю. Нельзя упускать такую возможность, ведь завтра тебя даже из дома не выпустят.

– Нет, я не могу. Я обещала. И пить не хочу, – она решительно отвела в сторону его руку с бокалом. – Я и так сегодня выпила лишнего. Ты же лучше других знаешь, что мне нельзя смешивать напитки и знаешь, чем это может закончиться.

– Значит, нет? – странным голосом спросил адвокат, на минуту задумавшись. – Ты не передумаешь?

– Сегодня я никуда с тобой не поеду.

– Ну, что же. На нет, и суда нет, – ответил огорченно. – Прощай, дорогая, видно не судьба, – он наклонился, чтобы поцеловать на прощанье и вдруг неожиданно обнял ее. Сильвия лишь успела ощутить крепкие пальцы на шее и сразу провалилась в темноту.

Резкий запах аммиака, а чуть позже боль от крепких пощечин полностью вернула к сознанию. Она открыла глаза и увидела перед собой Александра.

– Ну, вот, наконец-то наши бесстыжие глазки открылись, а то я уже думал, что придется ночью побеспокоить твоего доктора. Что на сей раз, ты придумаешь, дорогая? – в его голосе была неприкрытая ирония.

– Мы уже дома? – она удивленно оглянулась по сторонам.

– А вам, где хотелось бы быть.

– Что за вопрос? – она прижала пальцы к вискам. – Странно. Я почему-то ничего не помню. Как мы доехали домой… и, – она посмотрела вокруг себя, – как я оказалась в своей постели…

– Надо же? Какая удобная позиция. Делай, что хочешь и на все один ответ: я ничего не помню, – он развел руками. – Кажется, ты настолько уже привыкла к этой роли, что…

– Но я на самом деле ничего не помню. Со мной что-то произошло? – перебила его Сильвия, поднимаясь с кровати. – Похоже, я просто потеряла сознание.

Слегка покачиваясь, подошла к зеркалу и долго смотрелась в него, пытаясь вернуть в памяти окончание вечера. Александр закурил и молча наблюдал за ней.

– Ради Бога, – поморщилась, – не кури здесь. У меня и так болит голова.

– Неужели твоя голова может болеть? Порой мне кажется, что она напрочь у тебя отсутствует, – сказал он и глубоко затянулся дымом. – Надо же, какие мы нежные: не курим, не пьем, только катаемся с чужими дядями на их машинах.

– Ты себя имеешь в виду?

– Нет, дорогая. Я имею в виду твоего ублюдка Гарри, – он зло усмехнулся. – Я оставил тебя всего на несколько минут…

– И, что же произошло за эти несколько минут? – невинно спросила она, потому что на самом деле ничего не помнила. Вернее, помнила, как простилась с Гарри, а потом сразу провалилась в темноту.

– Она еще спрашивает? – Александр с трудом держал себя в руках. – За эти несколько минут ты умудрилась набраться так, что этот мерзавец вынес тебя к машине на плече, совершенно бесчувственную, как какой-то чурбан.

– Неужели? Но этого не может быть, – Сильвия задумалась. Нет, она хорошо помнила, что ничего не пила с Гарри. – Вынес на плече… Скажешь тоже. Ты, что следил за мной?

– Охранник рассказал. Когда я появился в холле, он сдерживался изо всех сил, чтобы не рассмеяться мне в лицо и с удовольствием в мельчайших подробностях показал, каким образом и в какую сторону адвокат понес мою пьяную жену. Господи, Женни, я этого больше не вынесу. Мне, наверное, показалось, что после аварии ты что-то поняла, изменилась, наконец, но ты – неисправима.

– А, как я попала домой? – недоуменно спросила Сильвия. Ей все же очень хотелось связать концы с концами. – Меня привез Гарри?

Он тяжело вздохнул.

– Как же, Гарри, наверное, для того и загрузил тебя в машину, чтобы отвезти домой и уложить спать. Похоже, я сорвал ваше свидание. Извини, дорогая.

– Умоляю тебя, Александр, прекрати меня изводить. Я так плохо себя чувствую и вообще ничего не помню, – она энергично терла виски, пытаясь справиться с головной болью. – Плохие симптомы. Обязательно нужно сказать доктору. К тому же я точно знаю, что ничего больше не пила.

– Я особенно это заметил, когда нашел тебя бесчувственную у камина, – с горечью произнес он, нисколько не обращая внимания на ее переживания.

– У какого камина? Боже мой. Постой, я вспомнила… Кажется, Гарри звал меня в свой загородный дом, где есть камин и медвежьи шкуры.

– О, уже прогресс, если ты это вспомнила. Именно на медвежьей шкуре я тебя и нашел в полной отключке, а рядом с тобой был твой вдохновитель.

Сильвия тяжело вздохнула. Этого она точно не помнила.

– Прошу тебя перестань говорить глупости, – она снова поморщилась от головной боли. – Я же вернулась с тобой домой, чего ты еще от меня хочешь?

– Я? Хочу? Да, нет. Я просто не устаю удивляться твоей наглости. Она вернулась домой. Это когда же такое было? Когда я отобрал у любовника твое безжизненное тело и погрузил его в машину?

– ???

– Какой невинный взгляд, полный искреннего удивления.

– Подожди, что значит, «отобрал»? Я, что вещь?

– Хуже. Ты была, как куль с мукой, к тому же, совершенно ничего не соображала.

– А ты не обманываешь меня?

– А ты не издеваешься надо мной, задавая такие вопросы? – ответил ей в тон.

– Я, правда, ничего не помню. Не сердись на меня. А, что Гарри? Куда он меня привез?

– Ясное дело, куда? На постоянное место ваших свиданий – в свой загородный дом. Кажется, там тебе нравится проводить время? Это ни для кого не было секретом.

– Неправда. Он звал меня к себе, но я не согласилась, я это хорошо помню, – слабо защищалась Сильвия, вспомнив настойчиво приглашение адвоката.

– Ага, значит, ты кое-что все-таки помнишь? – снова насмешливо спросил он.

– Кое-что… да, – ответила неуверенно. – Однако странное состояние. Что-то помню, а, что-то будто выпало из сознания… А зачем ты меня оставил одну? – вдруг перешла в наступление. – И, кто вообще позволил тебе ставить под сомнение мою порядочность?

– Даже так? Мне это нравится. Тогда давай вспоминать все сначала. Мне позвонили и пригласили получить факс.

– Эту историю я уже слышала. Это придумал Гарри, чтобы спровадить тебя от меня.

– Значит, не зря я набил ему морду? – удовлетворенно хмыкнул Александр.

– О чем ты говоришь? – испугалась Сильвия. – Когда ты успел?

– Именно тогда, когда ты без чувств, совершенно пьяная валялась у его еще незажженного камина.

– Я устала тебе повторять, что я не была пьяная. Когда ты ушел, Гарри сразу же появился рядом со мной и стал предлагать выпить. Он настойчиво совал бокал с вином, но я наотрез отказалась. Тогда он предложил поехать в ночной ресторан, чтобы продолжить вечер вдвоем. Последнее его предложение было – провести ночь в загородном доме на медвежьих шкурах у камина, – она старательно перечисляла все, что всплывало в памяти, потирая при этом виски, отдающие глухой болью. – Он обещал его разжечь… обещал стать моим джином и еще много всего другого, исполнять желания на расстоянии, кажется… Но я точно помню, что не согласилась. Тогда, как же я попала к нему в дом? Ты не разыгрываешь меня?

– С чего бы мне тебя разыгрывать? Тут впору плакать, а не шутить.

– Нет, этого не может быть, потому что я совершенно не помню, как мы туда ехали…

– Конечно, не помнишь. Если верить словам охранника, ты в тот момент вообще ничего не соображала, когда Гарри нес тебя на плече. Удивительно, что ты хоть что-то вспомнила.

– Ради Бога, Александр, неужели ты можешь предположить, что я позволила бы на глазах у всех нести себя на плече? – в отчаянии прошептала Сильвия. – Он обнял меня на прощанье, и я вдруг почувствовала его пальцы на шее, а потом как-то быстро провалилась в темноту…

– А, может, я ему мало набил морду? – заволновался он. – Нужно было оторваться, как следует. И тебя за компанию придушить, как котенка. Если бы ты в тот момент была в сознании, тебя бы уже ничто не спасло.

– Господи, что ты говоришь? Ты дрался с ним? Гарри юрист и он в два счета посадит тебя за хулиганство и членовредительство, тем более на его территории, – от отчаяния она даже всхлипнула.

– Ой, как страшно. Замучается сажать. Вот за дверь, которую я вышиб, я готов заплатить. А ты что же, его защищаешь? Уж не жалеешь ли, дорогая, что я не дал осуществиться вашим планам на медвежьих шкурах? – он потушил сигарету и подошел к Сильвии. – Пожалуй, тебя не поздно еще и сейчас придушить, – он резко повернул ее к себе и сомкнул пальцы на ее горле. – Я просто уверен, что меня оправдают. Убийство в состоянии аффекта, вызванное тяжким оскорблением и издевательствами.

Она смотрела на него, выпученными от ужаса глазами и боялась даже пошевелиться. Горло сжимали железные пальцы. Одно маленькое движение с его стороны и ей придет конец.

– Отпусти, – прошипела она. – Я папе скажу.

– Ах да… Я совсем забыл про твоего папу, – пальцы его ослабли.

Почувствовав свободу, Сильвия на всякий случай отошла в другой конец комнаты.

– Ты давно взрослая женщина, а все время бегаешь жаловаться папе. У тебя своя семья, муж, наконец, которого ты должна хотя бы уважать, а не позорить… И запомни на будущее, я его нисколько не боюсь. Давно уже рассчитался за все и заплатил намного больше. Цена одной-единственной ошибки – моя жизнь, которую можно было сравнить с сущим адом, – он снова закурил, нервно затягиваясь дымом.

Ее нисколько не интересовали эти нравоучения. Почему она должна отвечать за чужие ошибки, обиды, предательство и прочие дела, к которым на самом деле не имеет никакого отношения? Ее роль в этом доме самая маленькая – изображать Женни, которая ничего не помнит и никого не узнает.

Во всем теле была невыносимая ломота. Может, он говорит правду? Ее и в самом деле всю ночь перегружали, как куль с мукой из одной машины в другую, бросали на пол, хоть там и была медвежья шкура, но это не спасло?

– Если бы ты только знал, как я от всего этого устала, – она закрыла глаза и потянулась, прогнувшись в пояснице, словно кошка.

Александр замер.

– А, знаешь, дорогая, кажется, я сам виноват. Если ты чего-то и в самом деле не помнишь, то сейчас самое время тебе напомнить.

– Ты о чем? – спросила она, все еще продолжая выгибать спину.

– О том, что у тебя есть муж.

Сильвия резко обернулась сразу же, как только до нее дошел смыл этих слов.

– Уже поздно. Давай продолжим этот разговор завтра, – робко предложила она, отступая к стене. – Я устала и хочу спать. Знаешь, не зря ведь говорят, что утро вечера мудренее.

Этого он уже не слышал, сжав ее в объятиях так, что у нее перехватило дыхание.

– Пожалуйста… – пыталась его образумить. – Прошу тебя… пожалуйста… я не могу…

– Почему? – спросил он, не отпуская ее.

– Пожалуйста, отпусти. Мне нельзя, – выпалила она одним духом.

– Что ты еще придумаешь? – спросил, ухмыльнувшись, и снова крепко прижал ее к себе.

Он целовал ее волосы, слегка покусывал мочку уха, скользил горячими губами по шее, все больше вовлекая ее в плен обоюдного желания. Она уже не могла с собой бороться, но мысль о том, что нельзя допустить эту близость, не давала покоя. Как она завтра посмотрит в глаза Шуре? А Женни? Она не имеет права обманывать всех и Александра в первую очередь. К тому же эта близость могла выдать ее с головой.

– Александр, – лепетала она бессвязно, – прошу тебя. Все эти дни ты был со мной так нежен. Остановись…

Он и в самом деле остановился, немного отстранив ее от себя, и посмотрел в глаза, чтобы уже окончательно убедиться в том, что теперь навсегда и безнадежно утонул в этом зеленом омуте.

– А, кто тебе сказал, что я сейчас буду грубым? Я не собираюсь тебя принуждать, и, тем более, насиловать. Я буду сама нежность… – прошептал прерывисто и снова притянул ее к себе властным жестом.

Каждое его прикосновение все больше убеждало в том, что он предъявил серьезные права на то, что принадлежало только ему. Сильвия больше не могла сопротивляться, принимала его пьянящие поцелуи, даже не успевая отвечать на ласки. Весь мир сейчас был у ее ног. Мир безумства и блаженства. Все смешалось. И, рвущая сердце нежность, и восторг от того, что она принадлежит этому большому и сильному человеку и, всепоглощающая страсть мучительного предвкушения наивысшего апогея любви. Ощущения невиданной остроты подняли ее, оторвали от земли и закружили в огне ненасытного желания навстречу такой же страстной энергии, стремившейся к ней…

Она открыла глаза и сразу все вспомнила. Краска стыда залила щеки, хотя нисколько не жалела, что поддалась искушению Лукавого, получившего после грехопадения власть соблазнять людей.

– Проснулась? – Александр склонился над ней и пристально посмотрел в глаза.

– Доброе утро, – прошептала едва слышно и спрятала лицо на его широкой волосатой груди.

– Это полное безумие. Я готов поверить, во что угодно и даже в то, что ты на самом деле пришла из другого мира… – голос его срывался от волнения. Он обхватил ее лицо большими ладонями и приблизил к своему лицу, – но то, что происходит на самом деле, не поддается никакому логическому объяснению. Нам нужно очень серьезно поговорить. Я думаю, ты понимаешь, о чем я?

– Это совсем не нужно, – голос ее прозвучал тихо. В нем слышалась неприкрытая горечь и усилие, с которым она сдерживала слезы.

Александр долго смотрел на нее. Его взгляд выдавал все, что творилось в его душе.

– Ладно, – вздохнул, словно очнувшись от сна. – Сейчас все равно не получится. Мне пора. Давай отложим разговор до вечера.

Сильвия отрицательно покачала головой и снова спрятала пылающее лицо на его груди.

– Что значит этот жест? – он слегка отстранил ее от себя и обеспокоено заглянул в грустные глаза.

– Не уходи, – тихо попросила она и виновато улыбнулась. – Побудь еще немножко со мной… Как мне быть? Я не переживу нашу разлуку.

– Может, я окончательно сошел с ума? – спросил он после некоторой паузы.

– Нет, – тихо вздохнула Сильвия, – с ума сошла я. Похоже, со мной это слишком серьезно.

– Но нам, двум сумасшедшим, так хорошо вместе. Правда? Я хочу, чтобы так было всегда. Скажи, это возможно?

– Полное отсутствие разума сразу у обоих? – попытка пошутить прозвучала слишком грустно. В ней сквозило откровенное отчаяние. – Я думаю, это невозможно.

– Ты пугаешь меня, – Александр вновь притянул ее лицо к себе и осыпал его поцелуями. – Почему ты говоришь о разлуке? Ведь мы только что нашли друг друга, и, поверь, я никому не позволю нас разлучить.

Она промолчала и крепче прижалась к нему, хорошо понимая, что эта ночь явилась для него полной неожиданностью. И теперь он уже точно знает, что рядом с ним не его жена. Наверное, он в этот момент думал о том же.

– Прошу тебя, давай оставим все, как есть… всего лишь до вечера. А потом мы все обсудим. Обещай мне.

Сильвия снова промолчала, и ему не понравилось это. Из груди вырвался тяжелый вздох.

– Последнее время мне все больше не хочется уходить из дома, но сегодня особенно. Мучает какое-то дурное предчувствие, от которого я никак не могу избавиться. Ведь все так хорошо. Ты со мной и все же что-то мешает поверить в это…

– О, дорогой, это уже совсем плохие симптомы. Предчувствию, плохим снам и прочей ерунде больше подвержены женщины, – она попыталась улыбнуться, в душе полностью соглашаясь с ним.

– Ты в этом уверена? В таком случае я хочу, чтобы сегодняшний день ты провела дома, – сказал он тоном, даже не предполагающим возражения.

– Как будто я бываю еще где-то? – слабая попытка защищаться ни к чему не привела. Почему-то последнее время ей совсем не удавалась роль Женни. Она постепенно становилась сама собой. И ничего удивительного, что у Александра стали возникать сомнения. Она заметила, что он избегает называть ее именем жены. Наверное, пришло время последнего пункта в плане Шуры, иначе их обман станет слишком очевидным.

– Никуда не уходи, пока я не приеду. Ты слышишь меня? – он слегка тряхнул ее за плечи. – Это не просьба, а мой запрет. И не вздумай ослушаться.

– Пожалуй, это самое трудное, – она подняла на него глаза полные слез. – Я готова для тебя на все, но ты просишь невозможное… Пожалуйста, не уходи… побудь еще немного, – она обвила руками его шею и нежно поцеловала в губы, но потом вдруг резко оттолкнула, словно приняла какое-то решение. – Иди. Опоздаешь.

– Надеюсь, мы договорились? Я сегодня приеду пораньше, – он поднялся, собрал свою одежду, разбросанную по полу, и направился к двери.

Сильвия хорошо понимала, что «вечера» не будет и сейчас Александр уходит навсегда.

– Я люблю тебя, – простонала в отчаянии и прижала ладони к щекам. – Господи, как же я люблю тебя. Прости меня за все…

Он замер, как от удара. Медленно повернулся всем своим могучим торсом.

– Я не ослышался? – спросил глухим от волнения голосом.

– Я люблю тебя, – повторила шепотом, – и навсегда сохраню эту любовь в своем сердце. Надеюсь, ты не будешь возражать? – бледное лицо озарила слабая и грустная улыбка. Все же это было намного лучше, чем слезы отчаяния. Они уже готовы были выплеснуться со всей своей назревающей мощью.

Александр быстро вернулся. Отбросив одежду в сторону, рывком опустился на постель и жадно припал к ее губам…

Сильвия собрала простыни, медленно прошлась по комнате и включила телефон. Теперь она точно знала, что нужно делать? Девять дней в чужой жизни закончились, и на этом – все. Она больше не может играть роль Женни по многим причинам, одна из которых – эта ночь. О чем собирался говорить с ней Александр, было не трудно догадаться. Гораздо труднее будет ему все объяснить. И еще неизвестно какой оборот может принять этот разговор? Хотя страшнее всего посмотреть ему в глаза. К тому же, как говорится, эта тайна, вовсе не ее тайна и подвести Шуру она не имеет права. Как ни крути, а все складывается не в ее пользу.

Доктор ответил сразу. Буквально с первых слов она поняла, что он ждал ее звонка. Разговор был коротким. Они просто договорились о встрече.

На столе стояли свечи, и ей захотелось зажечь их прямо сейчас. Поискав спички, с опозданием сообразила, что в спальне их нет и быть не может. Прошлась по комнате и вдруг заметила на полу зажигалку. Наверное, та выпала из кармана Александра, когда он бросил вещи.

Ладонь ощутила прохладу металла.

Зажигалка не подчинялась слабой женской руке. Наконец, огонек вырвался на свободу. Сильвия присела у стола и, глядя на огонь, прошептала родное имя…

Усмехнувшись, она подумала, что сейчас по-своему совершает магический ритуал поклонения богам света и любви. Сильное чувство ураганом ворвалось в ее жизнь, чтобы полностью перевернуть ее, а потом исчезнуть навсегда. Она с грустью посмотрела на зажигалку и решила, что унесет ее с собой. Все остальное навсегда останется в душе и памяти.

На столе лежали украшения – подарки Льва Давыдовича и Александра. В свете ярких свечей гранаты искрились кровавым огнем. Жаль, что так и не пришлось их надеть. Как-то неожиданно быстро все закончилось. В душе появилась щемящая нежность к чужому отцу. Вздохнув, посмотрела на изумруды, бережно взяла их в руки и прижала холодные камни к губам. Это тоже принадлежит Женни. Ей будет приятно по возвращении из больницы обнаружить подарки заботливого отца и любящего мужа.

Долго выбирала одежду. Наконец остановилась на ярком брючном костюме и бижутерии в тон. Слегка подкрасилась и причесалась так, как привыкла в своей обычной жизни. Уже у двери оглянулась. За спиной одиноко плакали свечи. Грустно улыбнулась и старательно закрыла за собой дверь – навсегда.

Ноги сами привели в зимний сад. В прошлый раз она оставила за собой право загадать желание. Глупости, конечно, но сейчас это была именно та спасательная соломинка, которая оставляла совсем крохотную, но, все же, надежду на чудо.

– Сегодня у меня только одно желание, но пускай оно обязательно сбудется, – прошептала, наблюдая за беззаботным движением рыбок. – Я хочу, чтобы Александр был всегда со мной… Нет, не так. Я хочу, чтобы моя сказка никогда не заканчивалась… Но тогда закончится сказка бедной Женни. Господи, что же мне попросить? – растерялась так, будто на самом деле от рыбок что-то зависело в ее жизни.

В памяти возникли глаза любимого. Утром они сияли счастьем. Теперь она точно знала, о чем нужно попросить рыбок.

– Я хочу…

Вздохнув с облегчением, словно выполнила тяжелую работу, помахала рыбкам рукой и вышла в сад. Садовник увлеченно возился с розами. Выбрала самый крупный алый цветок и попросила его срезать.

Широкая кровать в комнате Александра была аккуратно застелена. Она бережно опустила розу на подушку и прошептала:

– Это в знак моей безграничной любви. Вот, пожалуй, и все волшебные ритуалы, на которые я способна в выражении своих чувств. Не густо. Не думаю, что это мне поможет. И все же… Прощай.

В беседке у гаража сидел водитель. По тому, как он поспешно сорвался навстречу, Сильвия поняла, что он ее уже ждал.

– Евгения Львовна, сегодня ничего не получится. Ваша машина неисправна, – выпалил скороговоркой, чем упредил все распоряжения и вопросы.

– Да ты что? – искреннее удивление появилось на ее лице. – Это когда же она успела сломаться? Я и выезжала-то на ней всего два раза. Один раз с мужем, а второй – с тобой. Надо же, ведь машина совсем новая…

Он пожал плечами. Наблюдая за водителем, подумала, что соврать этому молодому человеку, что раз плюнуть. Вон, даже не покраснел.

– Ну, что же? Неисправна, так неисправна. Тогда вызови мне, пожалуйста, такси.

Парень не ожидал такого поворота. На лице его появилась растерянность.

– Вам нельзя на такси, – пролепетал неуверенно.

– Это кто же сказал, что мне нельзя на такси? – улыбнулась она.

– Ваш муж запретил вас вывозить в город? – пришлось сознаться.

– А ты и не вывози. Машина сломалась, значит, сиди дома и занимайся ремонтом. А я в это время воспользуюсь услугами частного транспорта.

– Но, как же это? Вас же нужно охранять?

– От кого? – глаза ее озорно блеснули. – А, хочешь, поедем вместе на такси? Я буду весь день бегать по магазинам, модным салонам и прочим неинтересным для мужчин местам, а ты будешь меня охранять, не отставая ни на шаг, – она уже открыто потешалась над молодым человеком.

– Нет. Не хочу, – вдруг серьезно ответил он и решительно достал из кармана телефон. – Это вы хотите оставить меня без работы.

– Эй, юноша, постой-ка, кому ты собрался звонить?

– Вашему мужу, конечно. Не держать же мне вас за руку?

– Значит, мужу? Ты, верно, забыл, что работаешь у меня? Кстати, потрудись-ка припомнить, кто нанимал тебя?

– Вы… – растерялся парень.

– Молодец, – Сильвии на мгновение показалось, что перед ней один из ее нерадивых студентов, и она по привычке помогает ему отвечать на сложные вопросы на экзамене. – Значит, ты должен выполнять мои распоряжения, иначе тебе и на самом деле придется искать новую работу, и тогда уже мой муж тебе ничем не сможет помочь.

Парень покраснел. Он понял все гораздо быстрее, чем от него требовалось, и теперь усиленно соображал, как выйти из щекотливого положения с наименьшими для себя потерями. Современная молодежь, на удивление, догадлива и быстро соображает, что к чему.

– Так я жду? – усмехнулась. – Звони в такси.

Водитель, смирившись, посмотрел на телефон и с тяжелым вздохом набрал номер.

– А, может, вы подождете немного? – с надеждой спросил он. – Там пустяки. Зато вам не нужно будет мотаться по городу с частниками. А еще вы будете под присмотром, и мне от этого будет спокойнее. Я быстро закончу с машиной, честное слово, – пытался схитрить парень.

Его находчивость рассмешила Сильвию. Такой нигде не пропадет.

– Нет уж, дорогой, умерла, так умерла, как в том анекдоте, знаешь? Занимайся ремонтом и не торопись. Постарайся устранить все неполадки, чтобы в следующий раз она была на ходу. А теперь открой калитку – такси уже подъезжает.

Устроившись на заднем сиденье, она оглянулась на дом и увидела сообразительного водителя. Жестикулируя, подобно возбужденному итальянцу, он уже разговаривал с кем-то по телефону. И она даже наверняка знала с кем.

В клинику Сильвия приехала с тяжелым сердцем. Охранник позвонил Ямпольскому, но того, как назло не оказалось на месте. Она вышла на улицу и присела на скамейку под старой акацией. Как хорошо и тихо здесь. Взгляд Александра преследовал с самого утра. Он умел смотреть как-то особенно, отчего внутри загорался нешуточный огонь и…

Сзади послышались шаги. Оглянувшись, увидела Шуру. Придерживая на ходу полы белоснежного халата, он торопливо шел к ней.

– Ну, наконец-то. Ты здорово опоздала. Однако, ботаник, как же я соскучился, – доктор нежно поцеловал ее в щеку. – Что-то подозрительно редко ты стала посещать своего врача. Мне кажется, это уже симптомы другого более опасного заболевания, – в голосе его послышалось беспокойство.

Сильвия промолчала и лишь слегка отстранилась.

– Что-то случилось? – спросил, пытаясь заглянуть ей в глаза.

– Идем к тебе, – ответила спокойно, и первая стала подниматься по ступенькам.

В кабинете Шура предложил кофе.

– Кажется, у тебя в прошлый раз был коньяк?

– Коньяк у меня всегда есть, – растерянно ответил Ямпольский. – Ты хочешь выпить? – он определенно не понимал, что с ней происходит.

– Нет, – качнула головой и впервые подняла на него глаза. – Напиться.

– Это что-то новенькое, – доктор присел рядом и подал крохотную рюмочку с коньяком. – Дорогая, не прошло и… неважно, сколько дней, но ты так изменилась, что даже я узнаю тебя с трудом. Похоже, тебе понравилось каждый раз играть новую роль. Итак, что у нас сегодня? – он попытался все обернуть в шутку, хотя взгляд выдавал тревогу.

– А побольше посуды у тебя нет? – она пропустила мимо ушей его вопрос. – Это же просто мензурка.

– Есть стаканы для вина…

– Вот и наливай в стакан, – вздохнула Сильвия, и, приняв стакан с коньяком из его рук, в одно мгновение опустошила его. – Кстати, в любой момент может появиться мой муж. Так что будь к этому готов.

– Муж? – удивился доктор. – Так, дорогая, я, похоже, уже совсем не понимаю, что происходит? Давай все по порядку.

– Больше мне нельзя туда возвращаться, – она нервно сглотнула.

– Ну и ладно. Нельзя, так нельзя, – спокойно согласился с ней Шура. – Для нас это уже не так и важно. Но, может, ты, все-таки, мне что-то объяснишь?

– Объясню, – она решительно поднялась с дивана. – Но немного позже. У тебя все готово для завершения плана великого комбинатора? Сегодня нужно в нем поставить последнюю точку.

– Но, что происходит? – он пристально посмотрел ей в лицо. – Я рассчитывал еще на несколько дней.

– Нет-нет, это невозможно. Больше я не вернусь туда. Господи, Шура, ну делай же что-нибудь. С минуты на минуту сюда приедет Александр. Я в этом просто уверена. Кстати, как Женни? – вспомнила она вдруг о женщине, о которой частенько стала забывать в последнее время.

Он немного замялся.

– Понимаешь, Сильва, я не хотел тебе раньше говорить. Дело в том, что она уже неделю, как пришла в себя…

– Неделю? – глаза ее стали похожи на два полтинника.

– Ну, да, где-то так. Я думаю, она почувствовала, что ты заняла ее место в доме… и уже на второй день открыла глаза. Кстати, это произошло сразу же после того, как ты навестила ее в палате.

– Значит, говоришь, почувствовала… Я не просто заняла место в доме, но еще и вытеснила ее из ее же жизни, – добавила с горечью в голосе.

– Не нужно так драматизировать, – Шура налил ей еще коньяк. – Кстати, я зря времени не терял. Профессор Миллер провел в клинике несколько дней, так что все будет Окей. Правда, нашей дамочке еще придется некоторое время провести здесь под тщательным присмотром, но жизни ее уже ничто не угрожает и в скором времени она вернется домой, слава Богу. Так что, ботаник, твоя свобода совершенно реальна и ничего общего не имеет с призрачными мечтами.

– И ты столько времени молчал? – Сильвия только сейчас сообразила, чем ей это грозило. – Как ты мог?

– Я боялся сглазить, – поспешил ответить Шура. – Ведь у тебя же все шло гладко, и ничего не вызывало опасений. Лучше было перестраховаться.

– Перестраховаться? А, если бы она явилась домой? От этой Женни можно ожидать чего угодно. Что тогда было бы со мной? Ты об этом подумал? Я же не по доброй воле оказалась на ее месте? И ты мог так подставить меня… Эх, Шура…

– Успокойся. Этого не могло произойти. Я не спускал с нее глаз и все это время жил в клинике, подобно цепному псу, охраняя это сокровище. Неужели ты думаешь, что я так беспечно мог принести тебя, да и себя тоже, в жертву ее семейке? Все было под контролем.

– Где она сейчас?

– Спит в своей палате. Мы должны беречь ее психику. Ей еще трудно ориентироваться в ситуации. Все-таки, столько дней в коме. Да что с тобой, Сильва? Расслабься. Ключ от палаты в моем кармане. Я лично занимаюсь ее лечением. Все в порядке и уже скоро я смогу вздохнуть полной грудью. Кажется, мы справились, и нас ждет уже долгожданная награда в виде хорошего отдыха. А? – он обнял ее за плечи, пытаясь привлечь к себе.

– Господи, как я устала… Хочу вернуться в свою жизнь, – сказала отрешенно и отстранилась. – Где моя одежда?

Шура взял ее за обе руки и притянул к себе.

– Сильва, что-то произошло? – спросил он обеспокоенно. – Когда?

Она вздохнула.

– Давно. Мне так кажется. Хотя, если быть точной, всего девять с половиной дней назад. У нас мало времени. Одежду Женни нужно повесить в шкаф. И еще, пока она спит, ее нужно немного подкрасить. Я захватила с собой косметику.

– Этого не понадобится, – спокойно ответил доктор. – Утро она начинает с того, что рисует себе лицо. Вообще-то я запрещаю своим пациентам пользоваться косметикой, но она – особый случай.

– Значит, ей уже настолько хорошо?

– Не знаю, что ты имеешь ввиду, задавая этот вопрос? Она, в отличие от тебя, без комплексов. Не забивает себе голову изнурительным анализом своих поступков, и, тем более, не оценивает их с точки зрения правильности или, устарелой морали. К тому же она не занимается самоедством и воспринимает действительность такой, какой она ей кажется. Просто, образец для подражания, с точки зрения невропатолога. Наверное, она и в самом деле, неплохой врач в своей области, если умеет так управлять собственной нервной системой. Иначе, как бы она могла лечить других? Короче, наша дамочка вполне нормально себя чувствует после такой травмы и поправляется очень быстро.

– Подожди… – от одной лишь мысли ее опалило огнем. – Если она уже столько времени в сознании, неужели у нее не возникло желания встретиться с родными, позвонить им, наконец? Ты… представляешь, что могло бы быть, если бы ей взбрело в голову позвонить папе или мужу?

Шура задумался.

– А, знаешь, странно, но такого желания у нее не возникло. Мне даже показалось, что она рада здесь спрятаться от всех. Наверное, здорово ей досталось, – высказал он неожиданное предположение.

«Или наоборот, – подумала Сильвия, – это всем от нее досталось, и она сама всех так уже достала, что хуже и представить трудно. Бедные родственники, они еще и не подозревают, какой сюрприз ожидает их в самое ближайшее время».

– Да ладно тебе беспокоиться, – по-своему понял ее молчание Шура. – У нее и телефона не было, даже, если бы она и захотела позвонить…

– Скажи… я могу на нее как-нибудь осторожно взглянуть? – она почувствовала, как легонько кольнуло сердце.

– Можешь, и даже не совсем осторожно. Она спит, как младенец.

– Ты в этом уверен? А… что с ее памятью?

– С памятью? – переспросил он. – С памятью у нее все в полном порядке. Она при ней.

– Тогда получается… Женни хорошо помнит, что еще не была дома после аварии. Ни с кем не виделась и до сих пор не покидала эти стены? – испугалась Сильвия. – Но… эти девять дней я жила вместо нее и, если можно сослаться на ее амнезию, то ее родственники в здравом уме и рассудке.

– Родственники – да, не спорю. А, что касается ее, это уже другой вопрос.

Казалось, у Шуры на все случаи жизни есть готовые ответы.

– Сегодня она снова ударилась головой, и этот, скажем, участок памяти у нее оказался заблокирован. Значит, период пребывания дома, просто выпадет из ее сознания. Она ничего не сможет утверждать с полной уверенностью, а высказывать любые предположения – это сколько угодно.

– Как у тебя все легко и просто. Когда это она ударилась головой? – подозрительно спросила Сильвия. – Она еще и не выходила никуда. Ты же сам сказал, что не выпускаешь ее из палаты и закрываешь на ключ.

Шура усмехнулся.

– Мне кажется, ты туго соображаешь, ботаник. Это на тебя не похоже. Она, положим, не выходила, но ведь ты же пришла ко мне на консультацию? На крыльце ты нечаянно споткнулась и упала. При этом получила сильный ушиб затылочной части головы. И, кто знает, что там снова произошло в твоем мозге? Ей самой это понять будет не так сложно – обычное явление в медицине. Я так просто уверен, она найдет этому правильное объяснение. Дорогая, все в наших силах. И, потом… – он на мгновение задумался, – я даже голову не буду над этим ломать. Я семье представлю их сокровище – эту самую Женни, которая по своей вине получила повторную травму головы и пускай они сами дальше с ней разбираются. Если честно, я уже сыт ею по самое – дальше некуда, – он провел рукой по горлу.

Сильвия вдруг поймала себя на мысли, что ее старый друг – верный и единственный Шура Ямпольский кого-то напоминает. Пожалуй, он ничем не хуже Гарри и даже больше, чем тот, подходит Женни. Они могли бы составить довольно неплохую неунывающую парочку, которой все нипочем. Что им горы, если они препятствием встанут на их пути? Вдвоем им запросто свернуть их на досуге и даже не заметить этого.

Доктор внимательно наблюдал за ней и по-своему понял ее задумчивость.

– Пойдем, переоденешься, а потом я отведу тебя к Женни. Мне, кажется, тебе сейчас очень важно на нее посмотреть. Я прав?

В ответ она пожала плечами. Ей и в самом деле нетерпелось взглянуть на Женни глазами Александра. От этой мысли стало больно в груди.

– Мне кажется, нам нужно поговорить, – сказал он после паузы. – Но сначала давай сходим за вещами.

Они вошли в небольшую комнату, и он кивнул на шкаф.

– Я подожду в коридоре.

Сильвия сняла с себя яркий бордовый костюм, блестящий топ и освободила шею и руки от дорогой бижутерии. Аккуратно повесила дорогие вещи на плечики и с облегчением вздохнула. Затем привычно надела свой простенький клетчатый пиджак и юбку, едва достающую до колена. В кармане лежали ее маленькие золотые сережки – подарок мамы в честь окончания института, и она осторожно вдела их в уши. Ну, вот и все. История бедной Золушки – налицо. Все вышло так, как и предполагал Шура. У него все получилось. Клиника не потеряла свой авторитет. Женни выздоравливает и скоро вернется домой к своему отцу и… мужу. А она… Лучше пока об этом не думать. Хотя одна мысль все же проскочила, вызвав грустную улыбку. Самозванка за несколько дней успела столько всего натворить, что Женни придется очень долго вспоминать, когда это и чем были вызваны ее совершенно необъяснимые поступки?

Она вышла из комнаты. Шура ждал в коридоре, прислонившись к стене.

– Этот простенький костюмчик теперь на тебе не смотрится. Все-таки, ботаник, ты чертовски красива. Последнее время ты не носишь очки и это здорово. Нужно было давно перейти на линзы. Зачем прятать такие глаза за темными стеклами? Мой бесценный бриллиантик, – он обнял ее за плечи, слегка прижав к себе, – думаю, пришло время поместить его в более достойную оправу, – и широко улыбнулся, чем напомнил прежнего Шуру, с которым она когда-то сидела за одной партой, а вечерами украдкой целовалась в темном углу коридора.

– Идем. Сегодня все на сложной операции, так что свободного персонала почти нет.

Они успешно миновали сестринский пост и остановились перед последней дверью в длинном коридоре.

Сильвия робко заглянула в палату. Разметав по подушке огненно-рыжие волосы, на широкой деревянной кровати безмятежно спала совершенно голая Женни. Тонкая простынка сбилась, обнажив ее красивое тело. Дыхание было спокойным и ровным. Казалось, эта молодая женщина, вдоволь набегавшись по городу, устала и прилегла отдохнуть. Еще вчера они были поразительно похожи друг на друга, но сегодня, в отличие от Женни, Сильвия выглядела скромно и буднично.

– Ну, как? – спросил Шура.

Она пожала плечами.

– Хорошо выглядит. Никто и не подумает, что она столько времени провела в больнице. Накрашена, яркая, но, почему-то, голая… У нее нет пижамы? Что же ты мне не сказал? Я бы привезла из дома. Там их несчетное множество, впрочем, как и всего остального.

– Да все у нее есть. Просто она предпочитает спать в свободном полете. Ее это нисколько не смущает, да и мне не мешает. Не знаю, как остальному персоналу, но пока никто не жаловался, – он усмехнулся. – И потом, у нас частная клиника и желание пациента, который платит хорошие деньги всегда в приоритете, если это не противоречит методам лечения.

Сильвия молча повесила в небольшой встроенный шкафчик плечики с вещами. Они еще хранили тепло ее тела. Поставила на полку туфли и положила рядом небольшую изящную сумочку.

Шура не сводил с нее пристального взгляда.

– Не нравишься ты мне, душенька, – обеспокоено сказал он. – Похоже, я несколько переоценил твои возможности. Не прописать ли тебе чего-нибудь успокоительного?

– Прописать можно. Маленькую порцию яду… – вздохнула она в ответ и тут же добавила: – Ну вот, теперь все в полном порядке и меня больше ничего с ней не связывает.

Лишь после этих слов страшная и нелепая мысль молнией пронзила сознание доктора.

– Наверное, я так не думаю, – сказал он тихо, немного растягивая слова. – Что-то мне подсказывает, что, сохранив доброе имя клиники, я навсегда потерял тебя.

Сильвия сидела на диване, подобрав под себя ноги. В руке у нее был стакан с коньяком. Разговор получился тяжелый. Она была заплакана и еще продолжала всхлипывать, когда дверь кабинета с силой распахнулась, и перед ними возник Александр. Похоже, лестницу ему пришлось брать штурмом. Он тяжело дышал и свирепый взгляд не предвещал ничего хорошего.

Увидев ее, остановился, как вкопаный. В это время на столе зазвонил телефон. Ямпольский неторопливо снял трубку. Из нее донесся возбужденный мужской голос. Не трудно было догадаться, что звонили из охраны.

– Все в порядке, – спокойно сказал доктор, – он уже здесь. Я сам во всем разберусь. Давайте отбой.

Александр не сводил глаз с Сильвии.

– Как же так? Еще сегодня утром… И снова со стаканом? – по его лицу пробежала гримаса боли.

Она внутренне сжалась, не в силах ничего возразить. Не вызывало сомнения, что сейчас должно произойти что-то страшное. Если она будет молчать, этот, извергающийся вулкан с раскаленной гневной лавой, никто не сможет остановить.

– Кто вы? – спросила срывающимся от слез голосом. – И, что вам от меня нужно? Я вас не знаю, – бросила умоляющий взгляд на Шуру, который пока предпочитал не вмешиваться, а с интересом наблюдал за их встречей.

– Женни, мне надоели твои фокусы. Всему есть предел и моему ангельскому терпению тоже, – он с силой сжал кулаки, похожие на большие кувалды, и медленно двинулся в ее сторону. – Я придушу тебя, как паршивого котенка.

– Я не Женни, – пролепетала, перепуганная Сильвия.

– Да? Подумать только? Какая неиссякаемая фантазия, – он остановился. – Это что-то новенькое в твоем репертуаре. И, кто же ты? Я, надеюсь, имею право это знать?

Ее могло спасти только чудо, и этим чудом явился Шура. Наверное, он и сам уже понял, что за эти девять дней произошло всего слишком много и теперь, пока не поздно, нужно все расставить по местам.

– А, что происходит? Во-первых, вы ведете себя недопустимо. Не забывайте, что здесь не балаган для выяснения семейных отношений, а лечебное учреждение. У нас больные люди. Еще недавно и ваша жена находилась в тяжелейшем состоянии и все вокруг нее ходили на-цыпочках, – он сделал паузу, и, как ни в чем не бывало, продолжил: – Так уважайте же теперь и других, остро нуждающихся не только в лечении, но и в тишине и покое. В настоящее время идет очень сложная операция, и попрошу вас принять это во внимание. Мало того, что вы ворвались без разрешения в мой кабинет, избили охрану, так и дальше продолжаете вести себя безобразно, – спокойно сказал доктор, поднимаясь из-за стола. – Заметьте, только из уважения к вашему тестю я постараюсь закрыть на это глаза.

– А, во-вторых? – насмешливо спросил Александр, терпеливо выслушав длинную речь доктора.

– Что? – переспросил его Шура.

– «Во-первых», я уже выслушал. А, что, во-вторых? – грузная фигура всем корпусом повернулась к нему. – Теперь вы потрудитесь объяснить мне, что сейчас происходит в вашем кабинете? И, что делает моя жена на вашем диване со стаканом спиртного в руке? Возможно, я не совсем разбираюсь в современных методах лечения и это самые новомодные процедуры, которые теперь назначают в столь престижной и дорогой клинике?

– Послушайте, любезный, – Шура был слишком спокоен, и она это оценила должным образом. – А, во-вторых, если хотите знать, я не допущу, чтобы вы недостойно вели себя с моей женой. Вы вообще-то, хоть немного контролируйте себя, когда находитесь среди людей.

Александр не сразу понял, что сейчас сказал доктор. Он замер на месте и, как в замедленной съемке, повернул голову к Сильвии. Та сидела на диване все в той же позе и продолжала размазывать слезы по щекам. Наверное, этому способствовала не только ситуация, но и коньяк, опрометчиво выпитый в таком количестве.

– Что ты сказал? – лицо его в момент побагровело. Сейчас он, как никогда, походил на разъяренного быка перед тряпкой тореадора. Оставался лишь миг до решающего удара.

На шум в кабинет заглянула перепуганная медсестра.

– Закройте дверь, – холодно и четко бросил ей доктор и подошел к Сильвии. Подал ей руку и помог подняться с дивана.

– Познакомьтесь, это моя жена – Сильвия. Я, как видите, тоже живой человек, и у меня, как и у всех остальных, может быть жена и… некоторые семейные проблемы. Вам ли этого не понимать? – добавил, после небольшой паузы и выразительно посмотрел на нее. Затем спокойно достал из кармана носовой платок и, несмотря на слабые протесты, заботливо вытер ей нос и слезы.

Александр не просто лишился всех эмоций, но и на какое-то время потерял божественный дар речи. Он едва удержался на ногах. Сильвия заметила, как покачнулось его большое тело, но и в этот раз мужественно выдержала его взгляд.

В кабинете стало очень тихо. Они, не замечая Шуры, разговаривали глазами и неизвестно чем мог закончиться этот, только им двоим известный, молчаливый диалог.

Доктор мгновенно понял, что его подруга способна испортить все, что далось ценой невероятных усилий. Он легонько потянул ее к двери, но Сильвия упорно сопротивлялась. Александр последовал за ними. Шура остановился и приступил к объяснениям.

– У меня к вам личная просьба, – он все еще не терял надежду спасти ситуацию, которая уже висела на тоненьком волоске из-за того, что никаким образом не удавалось отвлечь Александра от Сильвии. – Если вы не возражаете, я отправлю жену домой. Наверное, вы тоже заметили, что она себя неважно чувствует. Поверьте, это не займет много времени, а потом мы с вами обо всем поговорим в более спокойной обстановке. Обещаю, что все вам объясню самым подробнейшим образом. Поймите же вы, в конце концов, что я такой же, как и вы – живой человек и у меня могут возникать жизненные проблемы. Подождите в кабинете, я сейчас вернусь.

– Так, значит, все-таки, жену? – хрипло переспросил Александр. – А о чем тогда вы хотите поговорить со мной? – он уже немного справился с первым взрывом эмоций и даже пытался некоторым образом контролировать себя. – Может, мы это сделаем при ней?

– Это невозможно, – Шура прекрасно держался, не теряя самообладания, что и сбивало с толку Александра. И лишь Сильвия видела, чего стоило ее другу это спокойствие. – Вы же видите, у нее истерика.

Александра мало занимали слова доктора.

– Женни, ты сама ничего не хочешь мне объяснить? Надеюсь, в данный момент ты при памяти и хорошо помнишь, что сказала мне сегодня утром?

Конечно же, она все хорошо помнила и сейчас могла в точности повторить свои слова и, даже сказать намного больше, потому что видела, как он страдает. Однако хорошо понимала и то, что дороги назад нет. Жалкая самозванка, случайно оказалась в чужой жизни и теперь должна уйти, исчезнуть, освободив место для женщины, которой он принадлежит по праву. И никого не должно волновать то, что она сейчас чувствует.

– Я жду, – Александр протянул к ней руку и вдруг сказал совсем другим тоном: – Поехали домой. Что-то я устал.

Шура встал между ними. Он уже понял, что Сильвия находится в полной власти этого человека. Еще секунда промедления и она последует за ним, хоть на край света. Срочно требовались кардинальные меры.

– Послушайте, вы нормальный? – спросил он, заслонив ее собой. – Моя клиника ничего общего не имеет с клиникой для душевнобольных. Оставьте в покое мою жену.

По тяжелому дыханию Александра, Сильвия поняла, что сейчас от доктора не останется и мокрого места.

– Говоришь, ничего общего? А, знаешь, я уже начинаю в этом сомневаться, – он рукой отстранил Шуру, который стоял между ними и, не отрывая от нее взгляда, спросил: – Хорошо, если эта женщина – твоя жена, – он кивнул на Сильвию, – то тогда, может, ты мне скажешь, где сейчас моя жена? Надеюсь, ты понимаешь, что у нас с тобой жены разные?

Шура вовремя заметил ее порыв в сторону Александра и удержал за руку.

– Ваша жена находится в палате, – сказал, крепче сжимая ее ладонь. – Ведь для вас не секрет, что она еще не окончила курс лечения? Я выписал ее домой под вашу ответственность. Но, как показали последние события, это было неправильное решение. Сегодня Евгения приехала в клинику одна на такси. На крыльце почувствовала себя плохо и упала… Хорошо, что это заметил охранник, и мы вовремя оказали ей необходимую помощь. Сейчас уже все в порядке. Она отдыхает после приема лекарства. Думаю, через несколько дней вы снова сможете забрать свою жену домой, если там, конечно, будет за ней лучший присмотр. Как лечащий врач, могу уже сейчас сказать, что пребывание дома не пошло ей на пользу…

Александр слушал доктора и не сводил с Сильвии напряженного взгляда. Она старалась не смотреть на него. Это было невыносимо. Бежать… бежать подальше отсюда. Пока что только это может ее спасти от самой себя.

– Я поеду к маме, – сказала, опустив глаза, и попыталась освободить руку, но ей это не удалось.

– Нет, – жестко ответил Шура, чем несказанно удивил ее. Такая интонация в его голосе была совершенно незнакомым явлением. – Ты поедешь домой, и я сейчас распоряжусь об этом.

– Но ты не можешь распоряжаться мной, – повторила упрямо.

– Ну, пожалуйста, я прошу тебя, – мягче добавил он. – Будь благоразумна. Я приеду, как только освобожусь. Давай перенесем все объяснения на вечер.

От этих слов она чуть не задохнулась. Второе предложение на сегодняшний вечер для решения всех проблем. Она хватала ртом воздух, не в силах что-либо возразить.

Шура воспользовался этим и силой вытащил ее в коридор, прикрыв дверь в кабинет. Он прижал ее к стене и настойчиво уговаривал образумиться.

– Прошу тебя, не упорствуй, поезжай домой. Нам обо всем нужно поговорить спокойно. Давай не будем принимать поспешные решения. Дождись меня дома. Хорошо? – он ласково погладил ее по волосам. – И, пойми, наконец, я на работе… это важно.

Александр решительно открыл дверь.

– Она никуда не поедет, пока я не увижу свою жену.

В коридоре стали появляться больные, и, вскоре из ординаторской вышел врач.

– Александр Маркович, какие-то проблемы? – спросил он.

– Все в порядке, – поспешно ответил Шура, махнув рукой. – Хотя, нет… Скажите, когда сделали укол пациентке из десятой палаты?

Тот посмотрел на часы и ответил:

– Два часа назад.

– Прекрасно, сейчас мы все решим. Идемте же, – стремительно двинулся по коридору. Александр не решался отойти от Сильвии даже на шаг, но доктор уже ждал его перед дверью последней палаты. Кивнул и жестом пригласил войти.

– Сейчас она спит. Можете остаться. Она вполне адекватна и способна здраво рассуждать.

Доктор был совершенно спокоен. Он уже понял, что этот раунд выигран.

Сильвия продолжала всхлипывать. Однако стоило ей заглянуть в палату, как слезы мгновенно просохли. Жгучая ревность захлестнула с такой невероятной силой, о которой она раньше и подумать не могла. Эта спящая красавица – Женни, даже пальцем не пошевельнув, уже забрала у нее Александра. И, что с того, что он был ей совершенно безразличен? Этого он пока не знал. Слова любви и ночь, не вместившая в себя чувства, которые ими владели, сейчас прочно держали его у кровати жены. Это было так не похоже на высокомерного и самоуверенного Александра, но она собственными глазами видела, как он опустился на колени и прижался губами к руке жены.

Сильвия перевела беспомощный взгляд на Шуру. Он понял ее без слов и горько усмехнулся. Логическое завершение бразильского сериала с наименьшими потерями для злодеев. Все произошло почти так, как она предвидела с самого начала.

Первое время после возвращения домой она помнила плохо. Целыми днями лежала на тахте в своей комнате, плотно закрыв шторы, и бессмысленно смотрела в потолок. Ночи были еще страшнее. Изредка тенью проскальзывала на кухню или в ванную комнату, но это никаким образом не вносило разнообразия в ее, потерявшую смысл, жизнь.

Вместе с ней безвинно страдала мама, терзаясь в догадках. Еще недавно дочь звонила из Москвы и рассказывала о своих успехах на интересной работе и о новых достижениях в написании диссертации. Настроение у нее было на подъеме. Теперь все куда-то быстро и безнадежно ушло. И никакие уловки в виде свежих номеров научных журналов или недописанные страницы ее фундаментального труда, случайно оказавшиеся на письменном столе, не способны были вызвать интерес. Ничто не могло вернуть Сильвию к привычной жизни.

У мечты есть коварное свойство: чем недоступнее – тем желаннее. Пожалуй, лучше о ее состоянии сказать было трудно. Ее мечта была недосягаема по многим на то причинам.

Не в силах справиться с собой, она пропустила выступление на ученом совете, и это могло в будущем плохо сказаться в работе над диссертацией. Однако на данном этапе жизни вся подобная суета была не нужной мышиной возней. Все, абсолютно все, чем она жила раньше, потеряло смысл.

Однажды вечером, когда мамы не было дома, в квартиру несколько раз позвонили. Сильвия нехотя вышла в коридор, открыла дверь и увидела цветы. Их кто-то протягивал, спрятавшись за косяком.

Сердце мгновенно ушло в пятки. Почему она подумала, что это Александр? Вслед за букетом появилось лицо Олега – поклонника по летнему отдыху в заводском профилактории. Сильвия готова была разрыдаться, как ребенок, которого жестоко обманули, предложив пустой фантик, вместо вкусной конфеты.

Олег, почувствовав напряжение, смущенно кашлянув.

– Светлана Викторовна сказала, что вы неважно себя чувствуете… Вот я и решил навестить…

Вздохнув, молча посторонилась в двери. Она сразу поняла, что мама сегодня задержалась не случайно. Значит, придется принимать гостя.

– Проходите. Наверное, мне нужно сказать, что мне очень приятно вас видеть, и я очень растрогана вашим вниманием. Да? Так вот, я этого не скажу, – добавила с каким-то ожесточением.

Олег развернулся и направился к двери.

Ей вдруг стало стыдно.

– Подождите. Я несколько одичала за последнее время, – произнесла не совсем уверенно и снова вздохнула. – Может, попьем чаю?

– С удовольствием, – обрадовался парень и протянул ей коробку с тортом, которую до этого прятал за спиной.

В ответ она слабо улыбнулась и ушла на кухню ставить чайник.

Мама появилась дома через пару часов. Она с явным удовлетворением заметила, что дочь немного повеселела и даже о чем-то беседует с молодым человеком. Это было хорошим началом.

В тот вечер Олег засиделся допоздна. Чувствовалось, что ему не хотелось уходить из их тесного, но уютного дома. Провожая его, Сильвия слегка коснулась рукава его куртки. Он с готовностью остановился.

– Скажите, тогда… в санатории, вы пошутили относительно гороскопа?

Парень растерянно заморгал глазами.

– Ну, помните, вы еще сделали мне прогноз на ближайшее время… что касается личной жизни…

– Честно? Хотелось, так сказать, запрограммировать будущее, чтобы в нем было место и для меня. Вы были так недосягаемы, и я подумал, что нужно вас чем-то заинтересовать, чтобы выглядеть лучше, значимее, что-ли, в ваших глазах. Простите меня, а? Я больше не буду, – он так обезоруживающе улыбнулся, что Сильвия ответила тоже улыбкой.

– А, знаете, Олег, хотели вы того или нет, но каждое слово вашего прогноза сбылось с поразительной точностью. Правда, только первая его половина. А вторая… Вторая осталась в ваших фантазиях…

Когда они с мамой остались одни, Сильвия взяла ее за руку, усадила перед собой и спросила:

– Зачем?

– Дочка, тебе не помешает немного отвлечься. Этот молодой человек так часто о тебе спрашивает. Ты ему очень нравишься…

После возвращения из «московской командировки», они с мамой ни разу серьезно не говорили. На все ее вопросы, Сильвия отмалчивалась, но сегодня, пожалуй, сама захотела кое-что объяснить.

– Мамочка, давай договоримся. Ты больше не будешь пытаться устроить мою жизнь. Понимаешь, сейчас я еще не готова откровенно рассказать обо всем, что со мной приключилось, но, поверь, я с этим справлюсь. Говорят, время лечит. Вот на это я и надеюсь.

– Ты поссорилась с Шурой? – вопрос мамы в какой-то степени отражал истину.

– Нет. Просто я отказалась выйти за него замуж.

– Отказалась? – не поверила мама. – Ждала его столько лет и теперь отказалась? Ты думаешь, что делаешь?

– Я поняла, что не люблю его, – она понуро опустила голову.

– Что ты говоришь? Вы же всегда были прекрасной парой, и я надеялась, что однажды все закончится свадьбой.

– Мама не мучай меня. Я не могу выйти замуж за Шуру, потому что люблю другого человека, – выпалила неожиданно для себя.

– «Другого»… – как-то странно повторила мама. – И, как на это смотрит Шура?

– Шура на это смотрит отрицательно, но это нисколько не влияет на мое решение.

– Сильвочка, да ты в своем ли уме? О таком женихе, как Шура Ямпольский мечтает добрая половина Москвы. И потом, тебе уже давно пора быть замужем, – намекнула она на ее возраст. – Время не стоит на месте, и я совсем не хочу, чтобы ты провела жизнь в одиночестве. Подумай хорошеньки и, пока не поздно, завтра же позвони Шуре.

Сильвия ничего не ответила. Да и как она могла рассказать маме, что именно Шура втянул ее в эту историю, которая закончилась для нее столь плачевно?

А через неделю в их квартире собственной персоной появился Ямпольский. За это время он похудел и осунулся. Было видно, что он переживает.

Мама встретила его, как самого дорогого гостя. Приготовила ужин, немного посидела с ними, а после ушла к подруге, многозначительно посмотрев на дочь.

– Как жизнь? – спросил он, когда они остались вдвоем.

– Жизнь замкнулась в стенах этой квартиры, – ответила честно.

– Ты плохо выглядишь, – в голосе его было искреннее беспокойство. – Это я говорю, как врач, а не как мужчина. Может, сходим завтра куда-нибудь? Развеемся. Давай в нашу «стекляшку»?

Сильвия покачала головой.

– Почему? Ну, скажи, почему? – впервые с момента их встречи он подошел к ней так близко, что ей пришлось немного отступить.

Шура вздохнул.

– Хорошо, тогда скажи, чем он лучше меня? Господи, мог ли я когда-нибудь подумать? Какой же я был дурак… Беспечный и самоуверенный дурак. Каких-то девять дней… чуть больше недели, но они перевернули всю жизнь.

– Девять с половиной, – поправила она, и спросила: – Как Женни?

– Нормально. Она уже давно дома, и, как я понял, продолжает прожигать жизнь. Эта история, похоже, ничему ее не научила. Но тебя ведь интересует совсем другое? Изволь. Муж навещал ее в клинике каждый день. Бывал даже чаще папы. А после выписки лично увез домой на своей машине. Не доверил водителю свое сокровище.

Это сообщение отозвалось особенной болью в душе. Потому что это ей, а не Женни нравилось, когда Александр сам садился за руль.

– Не знаю, как там у них между собой на самом деле, но внешне все выглядело довольно прилично, – добавил безжалостно Шура.

Сильвия закусила губу и вспомнила глаза Александра в то утро. Неужели он теперь так же смотрит на Женни? Она зажмурилась и намеренно стукнулась несколько раз головой об стену.

Шура подскочил к ней, и испуганно обхватив руками лицо, приподнял его вверх.

– Сильва, ну нельзя же так. Тебе нужно сменить обстановку. Помнишь, мы мечтали, что уедем на далекие экзотические острова? Будем только ты и я, я и ты и больше никого. Бананы, рассвет и море… – он с надеждой заглянул в ее глаза. – Я уже в отпуске и нам ничего не мешает отдохнуть, придти в себя после всего этого кошмара… Ну же, решайся.

– Мне нужно на работу, – вдруг сказала она так, словно собиралась идти в институт, несмотря на позднее время.

– Это успеется, – ответил он небрежно, задержав ее руку в своей. – Кстати, я привез твои вещи, медицинскую справку и освобождение на время восстановительного периода после стационарного лечения.

– Спасибо Шура, ты – хороший, – она попыталась улыбнуться, но вместо этого получилась какая-то гримаса.

– Ну, прости меня, ботаник, – он прижался щекой к ее лбу. – Я виноват перед тобой. Я сам во всем виноват. Скажи, как мне все исправить? Как снова заслужить твое доверие? Как заслужить твою любовь? Лишь когда ты уехала, я все осознал и готов был пешком бежать следом, вернуть тебя… все вернуть назад.

– Не говори глупостей, – сказала Сильвия. – Я по-прежнему люблю тебя, и ты всегда будешь для меня самым родным и близким человеком, другом и всем, кем еще можно тебя назвать.

– Назови меня мужем, – тихо попросил он.

Она поцеловала его в щеку и, горько усмехнувшись, сказала:

– Я так думаю, достаточно для меня и одного мужа. Слишком это все больно. Другого, пожалуй, уже не потяну – здоровья не хватит. Ты же сам сказал, что я плохо выгляжу.

Шура еще несколько дней пробыл в городе. Они вместе гуляли, ходили в кино, как это было много лет назад, пару вечеров провели в «стекляшке», но эти прогулки так ничем и не закончились. Куда бы она ни направилась, глаза Александра сопровождали повсюду. Ей катастрофически его не хватало. На вокзале Шура поцеловал ее и тихо шепнул на ухо:

– У нас еще есть время. Кто-то приходит в твою и мою жизнь, но потом уходит, а мы остаемся. Я не теряю надежды надеть на твой пальчик красивое обручальное кольцо.

– Поживем – увидим, – по-старушечьи ответила Сильвия, совсем так, как это говорила мама. – В одном ты прав. Жизнь не закончилась и у нас еще все впереди, – добавила она многообещающе и сама удивилась этим словам.

Доктор Ямпольский после столь праведных трудов уехал отдыхать в какую-то восточную страну, а Сильвия, спустя несколько дней, вышла на работу. Это явилось для нее настоящим спасением.

Иногда вечерами звонил Олег. Тогда они выбирались на прогулку или на концерт в филармонию, но чаще всего, свободное время она проводила в библиотеке, серьезно взявшись за диссертацию.

Шура звонил часто, и каждый день присылал sms сообщения. Он скучал и очень жалел, что она не может разделить с ним восторженное впечатление от отдыха. Уже вернувшись в Москву, звонил несколько раз в день, не теряя надежду на ее возвращение. Однако Сильвия упорно отказывалась, и вскоре он замолчал.

Прошло полгода.

Жизнь постепенно входила в привычную колею. Работа, студенты. Пожалуй, это и все, чем она жила, и еще диссертация. На последнем ученом совете ее тему внесли в план осенней защиты.

Учебная доска была исписана формулами. Сильвия медленно повернулась к аудитории и старательно вытерла влажной салфеткой, испачканные мелом пальцы.

– Успели записать? Не торопитесь, еще есть время, – она посмотрела на часы, и, выдержав значительную паузу, объявила: – Сегодня была заключительная лекция по органической химии не только в этом семестре, но и в учебном году.

– Ура! – закричал юношеский голос и его поддержал дружный смех.

– Митрофанов, – произнесла бесстрастно, – после звонка я жду вас с конспектом. Можете пригласить для компании Агееву, также с конспектом по всему курсу за последний семестр. Я просто уверена, что в полной мере смогу разделить вашу радость. А теперь, пожалуйста, не мешайте мне. Итак, – она снова обратилась к аудитории, – попрошу еще несколько минут вашего внимания. Со следующей недели начинаются семинары и практические занятия. Отнеситесь к этому серьезно. А в июне, с полным объемом знаний, мы встретимся с вами на экзамене. У кого есть вопросы?

В зале воцарилась тишина. Сильвия опустилась на стул, сняла очки и обвела медленным взглядом аудиторию. На мгновение ей показалось… Но в это время, кто-то крикнул:

– Вопросов нет.

Реплика вызвала шум среди студентов и отвлекла.

– Известное дело, – улыбнулась. – Вопросов нет. Они, как правило, появляются на экзамене. Желаю вам успехов, и хочу еще раз напомнить, что по средам в 14.00 на кафедре проходит факультатив. Кому нужна помощь и дополнительные знания – милости просим, – она снова посмотрела на часы. – Ну, что же, если больше вопросов нет, сейчас будет звонок.

В аудитории мгновенно возник раскрепощенный шум.

– А кто будет принимать экзамен? – выкрикнул знакомый голос и все сразу притихли.

Сильвия улыбнулась и, не скрывая иронии, ответила:

– Экзамен буду принимать я, Митрофанов. Меня нисколько не удивляет ваша активность. Предупреждаю заранее, что в этот раз вам уже ничто не поможет. Кстати, это касается и всех остальных. Короче, занимайтесь, мои дорогие, старательно постигайте науку, и ваша учеба вскоре принесет свои плоды на… – она не закончила фразу, остановившись на полуслове.

Мир вдруг засиял всеми красками, какие лишь можно было себе представить, а в центре многоцветного ореола были знакомые глаза. Все вокруг исчезло, и остались только эти глаза, устремленные на нее.

Прозвенел спасительный звонок. Студенты поспешно покидали аудиторию.

Сильвия неподвижно сидела на стуле. Что творилось в ее душе, передать невозможно. Она не заметила, как возле стола появились Митрофанов с Агеевой и что-то пытались объяснить, показывая одну на двоих тощую тетрадку. Она даже не обратила на них внимания. Взгляд был прикован к последнему ряду.

– Вы свободны… – прошептала отрешенно.

Повторять дважды не требовалось. «Сладкая парочка» лишь на мгновение впала в оцепенение, не поверив своим ушам, но уже через минуту их и след простыл.

Только сейчас Сильвия словно очнулась. Она быстро собрала конспекты и решительно направилась к выходу.

Александр, несмотря на свою мощь, оказался проворнее. Он преградил дорогу уже у двери.

– Ты даже не хочешь со мной поздороваться? – спросил с усмешкой.

Она промолчала, все еще не в силах справиться с волнением.

– Не ожидал, – сказал он все тем же насмешливым тоном. – Раньше ты была смелее.

– Это была не я, – ответила тихо.

– Как? – он удивленно поднял брови. – История снова продолжается? И ты меня, конечно же, не знаешь?

Она вздохнула.

– Куда от тебя денешься? Ну, что же, давай знакомиться. Меня зовут Сильвия. Сильвия Викторовна, – добавила и протянула дрожащую руку.

– Интересно… Сильвия… – он посмотрел на нее, не скрывая удивления, и сжал маленькую ладошку в своей большой твердой ладони. – А ведь я еще в клинике слышал это имя, но тогда и подумать не мог, что оно настоящее.

– Значит, – спросила шепотом, – ты все-таки нашел меня? Специально приехал получить удовлетворение? Пожалуй, я этого заслуживаю… Ты хочешь меня убить?

– Нет, – покачал он головой, – придушить. Наверное, я так и сделал бы, если бы ты попалась мне сразу, как только я понял весь ваш обман. Велика Россия, но нет в ней места, где бы я тебя не смог отыскать.

– Я никогда не обманывала тебя, – она посмотрела на него совершенно невинным взглядом.

– Да? – глаза его округлились до невероятных размеров. – Теперь это так называется? А, как это называлось тогда?

– Так же. Вспомни, я сама с предельной честностью рассказала тебе о том, что я не Женни, и, о том, что пришла вместо нее из другого мира. Разве это было не так на самом деле? Я доверчиво поведала тебе, что не помню, чтобы выходила за тебя замуж. Ты просто невнимательно слушал, или не хотел слышать. Я ни разу не сказала тебе, что я Женни, ты сам называл меня этим именем. И даже изумруды – твой подарок – я оставила ей, потому что ты купил их для жены, а я – самозванка. Все, что когда-либо принадлежало твоей Женни прямо или косвенно, с ней и осталось, – добавила грустно. – Еще в клинике я вернула ей все, к чему каким-либо образом прикоснулась в ее отсутствие. Там я вновь обрела свое собственное имя и свой скромный костюм. Но, в первую очередь, я вернула ей тебя, оставив на коленях у ее постели. Поверь, вот это мне было нелегко. Правда… – она замялась и слегка покраснела, – кое-что я все же унесла с собой. Прости, но я сознательно присвоила себе одну вещицу, которая раньше была твоей, – Сильвия вынула из кармана жакета зажигалку и протянула ее на ладони. – Если хочешь, можешь ее забрать.

– Ни разу не обманула… – задумчиво повторил за ней Александр и сжал в кулачок ее ладонь с зажигалкой. – А ты помнишь, что сказала мне в то утро?

– Помню, – ответила спокойно. – К счастью, на самом деле я не страдаю потерей памяти. Тогда мне нужно было хорошо сыграть свою роль, и я старалась…

– Тебе это удалось, – в голосе его почувствовалась горечь.

– Чего ты от меня ждешь сейчас?

– Правды. Теперь, когда тебе уже ничего не нужно играть, не нужно изображать другую женщину, ты можешь сказать правду?

Она усмехнулась.

– Правду? Я тебе всегда говорила правду. За это время других безумств в моей жизни не случилось и… думаю… В общем, как ни странно это прозвучит, но по-настоящему я любила только тебя, – только сейчас она решилась посмотреть ему в глаза.

– Любила? – быстро переспросил он. – А теперь что-то изменилось?

Сильвия покачала головой и опустила глаза.

Александр приподнял ее подбородок.

– Пожалуй, это лучшее, что ты могла сказать, – прошептал он взволнованно.

Ее, красивой формы рот, слегка изогнутые полные губы манили его и он, не сдержался и, наклонившись, нежно прижался к ним губами.

В это время дверь в аудиторию открылась и голова Митрофанова с, выпученными от удивления глазами, возникла в проеме.

– Сильвия Викторовна, может, вам нужна помощь? – с готовностью спросил он, пытаясь рассмотреть ее хрупкую фигуру, прижатую к стене крупным телом. – Мы тут, рядом.

Ноги подкосились, и она чуть не упала от стыда и ужаса.

Александр, не оборачиваясь, протянул руку и, нащупав голову Митрофанова, вытолкнул ее за дверь.

– Господи, – прошептала в отчаянии, – меня уволят с работы за аморальное поведение, но я даже рада этому, потому что совершенно не в состоянии противиться этой варварски-разрушительной силе, – она обняла его за шею и притянула к себе.

Он не заставил себя ждать и поцеловал ее по-настоящему, со всей страстностью и необузданностью натуры.

– Нет, это невозможно, – простонал, оторвавшись от ее губ. – Сейчас же идем отсюда.

Сильвия засмеялась и несколько отстранилась от него.

– Мне нужно на кафедру, – сказала с лукавой улыбкой.

– Начинается. Так я и знал. У вас в институте один выход? – спросил обеспокоено.

– Ты боишься, что я сбегу? – снова засмеялась.

– От тебя можно ждать чего угодно. Просто не хочется больше терять время на поиски, и потом, тогда мне уже точно придется тебя придушить, – он вздохнул. – А мне бы совсем этого не хотелось.

– Ладно, подожди меня в скверике. Я постараюсь быстрее освободиться.

Прошло немногим больше получаса. Александр сидел в студенческом скверике на скамейке и курил. Сильвия подошла сзади и присела рядом.

– У вас все в порядке, Сильвия Викторовна? – спросил откуда-то сбоку голос Митрофанова. – Мы, прям, беспокоимся. Ни на минуту нельзя оставить вас без присмотра.

Она оглянулась и увидела на соседней скамейке своих студентов. Похоже, они и в самом деле сегодня следовали за ней по пятам.

– Спасибо. У меня все отлично.

– Мы рады за вас, – подала голос его подруга. – Все мы люди и ничто человеческое нам не чуждо, конечно в разумных пределах, правда?

Она промолчала, смутившись под их любопытными взглядами.

– А ведь еще совсем недавно мы не понимали друг друга, – многозначительно добавил парень. – И вы еще обвиняли нас в том, что мы придумываем про вас небылицы. А, что их придумывать, если все и так ясно? Мы же не маленькие, сами все видим.

– Придумывать небылицы о моей жене – последнее дело, – подал строгий голос Александр. – Я вам, ребята, этого делать не советую. В противном случае, будете иметь дело со мной.

Возникла пауза, но длилась она недолго.

– Последнее дело, это – обманывать детей, – беззлобно огрызнулся студент. – Вот этого точно делать нельзя, иначе можно на всю жизнь испортить их, еще неустоявшуюся психику. Все знают, что Сильвия Викторовна не замужем.

– Это настолько устаревшая информация, что даже не интересно слушать. Я ее муж и можете спокойно рассказывать об этом в каждом уголке вашего института.

– А… тогда что же ваша жена ходит в театр с другим? – быстро сдала ее Агеева. – Мы сами видели, как он подавал ей в гардеробе пальто и смотрел влюбленными глазами. Где же в это время были вы? Так что мы скорее поверим в то, что он ее муж, а вы так себе… обычный ухажер. И еще он часто встречает ее после занятий с цветами.

Сильвия вспомнила, как недавно они с Олегом были на новом спектакле в театре русской драмы. Но откуда это стало известно вездесущим Митрофанову с Агеевой? А о том, что он поджидает ее у института? Она посмотрела на Александра, заметив, как в его глазах сверкнули молнии. Он встал и, подавая ей руку, повернулся к студентам.

– То, что вы видели, было понарошку и в последний раз, – сказал уверенно и тут же добавил: – Кстати, Сильвия Викторовна завтра увольняется и уезжает со мной в Москву. Муж и жена должны жить вместе, чтобы не нужно было ходить в театр с чужими дядями. А экзамен у вас будет принимать другой преподаватель.

– А-а-а… – хотел что-то сказать Митрофанов, тотчас лишившись способности членораздельно излагать мысли, но Александр уже отвернулся, чем дал понять, что беседа больше не имеет продолжения.

– Пойдем? – спросил он.

Они вышли на широкий бульвар и остановились.

– Я поселился в этой гостинице, – кивнул на высокое здание. – Номер очень уютный, выходит на южную сторону, думаю, тебе понравится. Правда, там нет медвежьих шкур и жаркого камина, но все остальное, имеется, – добавил с легкой улыбкой. – И потом, я проголодался. Не будем зря терять время и закажем обед в номер. Согласна?

Сильвия промолчала. Обед в номере предполагал и другую программу. Она задумалась.

– Неужели нам с тобой не о чем поговорить? Ты должна мне еще многое рассказать. Идем, – Александр настойчиво увлекал ее за собой.

– Я не могу.

– Как опять? – удивился он. – Это, дорогая, что-то невероятное.

– Меня дома ждет мама. Она будет волноваться.

– Ах, да, мама. Именно фраза о маме и сбила меня с толку в клинике твоего изобретательного друга. Кстати, я сегодня с ней познакомился. У тебя отличная мама, она все правильно поняла, и, кажется, я сумел произвести на нее должное впечатление.

– Я в этом нисколько не сомневаюсь. Плохое впечатление произвести на мою маму у тебя бы просто не получилось. Ты же не обещал ее придушить?

Александр засмеялся.

– Она будет ждать нас завтра к обеду.

– Завтра?

– А раньше мы никак не управимся, – снова засмеялся он. – Идем, я расскажу тебе обо всем по дороге.

– Уже вечер. Что же будет дальше? – спросила задумчиво, прикоснувшись пальчиком к завитку волос за его груди. В душу снова вернулись переживания «минувшего дня».

– Дальше? – переспросил Александр. – Мы закажем ужин в номер. Кажется, мы забыли пообедать?

– Я не об этом. Понимаешь, данная ситуация несколько отличается от той, что была у тебя дома.

– Ну-ну, любопытно послушать, – усмехнулся он.

– Раньше я вынуждена была играть роль твоей жены, и все, что происходило на самом деле, хотя и было неправильно с точки зрения морали… Все же этому находилось объяснение.

– Даже так? – спросил насмешливо. – Вот именно, с точки зрения морали, дурачить чужого мужа, да и всех остальных впридачу, было самое – то. Что же тебя смущает теперь?

– Теперь я занимаю положение посторонней женщины, и то, что мы с тобой в этой гостинице…

Он притянул ее к себе, и, не выпуская из объятий, позвонил в ресторан. Начинать заново тот же разговор не хотелось.

Вскоре официант вкатил в номер столик, заставленный приборами с едой. На нижней полке в ведерке со льдом, виднелись две бутылки шампанского.

– Открыть? – спросил с готовностью.

– Это мы в состоянии сделать сами, – высокомерно ответил Александр. – Сегодня больше нас не беспокойте. Посуду заберете утром, когда принесете завтрак.

Тот, понимающе кивнул, и быстро удалился.

– Ну-с, – Александр удовлетворенно потер руки, подкатив столик к широкой кровати, на которой сидела Сильвия, – пора подкрепиться, – и достал бутылку шампанского. – У нас есть прекрасный повод.

– Интересно, какой?

– За встречу!

– Ну, да, – согласилась она, скорчив соответствующую гримасу, и сглотнула слюну – настолько все выглядело аппетитно. – Банальный повод.

– Нет, ты не поняла меня, – он стал серьезен. – Я благодарю судьбу за встречу с тобой. Пускай она оказалась самой невероятной из всех в мире встреч, даже с точки зрения морали, – усмехнулся, – но она подарила мне тебя, моя инопланетянка. А, поскольку подарки назад не принято забирать, значит, ты теперь мой подарок судьбы навсегда. Ты с этим согласна?

– А, как же… – неоконченная фраза повисла в воздухе, потому что Александр легонько закрыл ей рот рукой.

– Давай об этом сейчас не будем. Мы все обсудим немного позже, обещаю. Я готов к любому диалогу, кажется, так ты говорила мне в свое время? А сейчас не будем портить наш романтический вечер проблемами, тем более что их уже нет.

– Нет? – она недоверчиво посмотрела на него.

– Нет, – ответил серьезно. – Я мог бы уже давно приехать за тобой, но, предвидел все, что встанет на нашем пути, и постарался это «все» решить заранее. Ты даже не представляешь, как здорово жить, когда нет проблем. Но с другой стороны, чего мне стоило знать, где ты, и сдерживать себя столь долгое время. Однако мы снова отвлеклись от романтического вечера.

– Романтический вечер таким не бывает, – упрямо произнесла Сильвия. – Без свечей он не настоящий.

Похоже, он был и к этому готов. Хитро усмехнувшись, достал из небольшого чемоданчика яркую упаковку.

– Можешь зажечь все сразу. Перед отъездом я вдруг вспомнил прогоревшие свечи на столе. Ты зажигала их, прежде чем уйти. Лишь намного позже я понял, что те свечи были слезами разлуки. Вот и подумал, может, теперь свечи заплачут от радости?

– Ты необыкновенный. Я так люблю тебя…

Глаза Александра вспыхнули счастьем, что вызвало мгновенный отклик в ее душе.

– Значит, рыбки исполнили мое желание, – произнесла таинственно и засмеялась.

– Какие рыбки? Чего я еще не знаю? Не лучше ли рассказать сразу обо всем?

– Я расскажу тебе все-все, – она поднялась ему навстречу и, встав на-цыпочки, дотянулась до лица и поочередно поцеловала глаза, светящиеся особенным светом счастья.

Ужин закончился далеко за полночь. Он постоянно прерывался, уступая порывам безудержной страсти или, приходившей ей на смену, чувственной нежности.

Поговорить удалось лишь утром, уже за завтраком.

Сильвии показалось, что Александр особенно не стремится к разговору, поэтому решила взять инициативу на себя.

– Скажи, как Женни? Вчера я не решилась спросить…

– Женни? – он слегка задумался, перестав жевать. – Я думаю, что совсем неплохо.

– ???

– Дело в том, что мы уже несколько месяцев не живем вместе, поэтому я не особенно владею информацией о ней.

Лицо Сильвии вытянулось.

– А до этого…

– Нет, я не так сказал, – уточнил он. – Уже почти полгода, как я не живу в том доме, где мы жили с тобой. Я ушел сразу же, как только понял, что Женни на самом деле – не ты и никогда тобой не сможет стать. Хотя, не буду скрывать, что пытался… Поверить в невероятное гораздо сложнее, чем принять то, что находится рядом.

– И… на каком этапе ты это понял?

– Наверное, сразу, как только встретился с ее взглядом. Это были совсем другие глаза, – он хмыкнул. – Вернее, это были такие же зеленые глаза, но смотрели они на меня иначе.

– А потом?

– Я навещал ее каждый день в клинике и еще долго не терял надежду. Думал, что это последствия новой травмы, о которой так красноречиво рассказывал твой друг, подробнейшим образом описывая ее состояние. Кстати, это было при тебе, дорогая, так что ты должна помнить этот эпизод. Какое-то время я продолжал обманывать себя, все еще надеясь на чудо. Но оно не произошло. Когда Женни появилась дома, я понял все окончательно.

– Что же ты понял?

Он отодвинул тарелку и тяжело вздохнул. От одного лишь воспоминания аппетит сразу пропал.

– Я не просто понял, а с ужасом осознал, что сам позволил тебе уйти и даже ничего не сделал для того, чтобы тебя остановить. Это было какое-то затмение, вызванное магическими действиями ловкого доктора. До сих пор не понимаю, как я мог не верить своим глазам, не верить твоим глазам, когда они просили о помощи. За это я вполне заслуженно понес наказание.

– Говоришь, «затмение», – сердце сжалось при одном лишь воспоминании о той боли, которую она испытала, наблюдая за ним у постели больной жены. – Насколько я помню, ты добровольно опустился на колени и лично целовал руки Женни. Доктор к этому не имел никакого отношения.

– Ты, оказывается, жестока. Значит, ты хладнокровно наблюдала за мной и спокойно смотрела на мои страдания?

– Ах, «страдания»? – передразнила. – Ты был рядом со своей женой, смотрел на нее любящим взглядом, и тебе совсем не было дела до того, что за твоей спиной я умирала от отчаяния и жгучей ревности, осознавая при этом свое полное бессилие. Ведь, на самом деле, все было на своих местах, и лишь я оказалась лишней, – она горько усмехнулась. – Но этого никто не заметил, и Шура почти силой увел меня подальше от вас, чтобы не мешать трогательной встрече.

– Ну, да… Шура… Ох, уж, этот Шура. Когда я понял, что жестоко обманут, я со всех ног бросился искать тебя. Я не знал, и даже не представлял себе, где ты можешь быть? Единственным человеком, который мог помочь, был именно Шура, но он… исчез. Я готов был перевернуть всю Москву, но его все равно нигде не было. В клинике никто не хотел обсуждать этот вопрос. Я нашел его адрес, но дома его тоже не оказалось. Больше никто о тебе не знал. Я даже ездил к Гарри…

– Представляю… – улыбнулась Сильвия.

– Нет, это представить невозможно, – он вспомнил свою встречу с Гарри и покачал головой. – Только через несколько дней мне удалось выяснить, что доктор Ямпольский после праведных трудов решил отдохнуть и уехал на время из города. Врач, с которым я разговаривал, понятия не имел, где и с кем тому вздумается провести отпуск? Я даже отдаленно не мог представить, какое время предусматривает владелец клиники под понятием «отпуск»? Информацию о тебе я не мог получить никаким путем. Здесь не помогали ни деньги, ни интуиция. Никто ничего не знал. О чем только я не передумал в те бессонные ночи, когда тупо смотрел в потолок и звал тебя придти ко мне из того другого мира, о котором ты мне рассказывала.

– Звал? И, как же ты меня звал? Это очень любопытно. Ты называл меня Женни? Или еще как-то?

Он задумался.

– Наверное, я звал тебя сердцем, потому что и предположить не мог, что Сильва, как называл тебя доктор, настоящее имя. В повседневной жизни мне его никогда не приходилось слышать. Если только в театре музкомедии… А, знаешь, раньше я как-то равнодушно относился к Богу и до сих пор не знаю ни одну молитву, но тогда я постоянно молился за твоего доктора.

– ???

– Да-да, не удивляйся, я молился за него, потому что больше всего боялся, что с ним что-то случится, и он не вернется в клинику. Это означало бы крах всем надеждам когда-либо тебя отыскать. Но при этом я старался не думать о том, что ты вместе с ним. Ведь он при мне так уверенно называл тебя женой, и ты этого не отрицала. Эти мысли были для меня особенно невыносимы.

– Мы действительно какое-то время были вместе, – Сильвия поспешно положила руку ему на плечо, заметив, что он готов сорваться с места от ее слов. – Это совсем не то, о чем ты подумал. Шура привез мои вещи и приглашал провести отпуск на экзотических островах.

– Ах, Шура… Шура, снова этот Шура, – Александр с подозрением посмотрел на нее.

– Перестань. Если бы я этого хотела, давно бы уже вышла за него замуж. Первое предложение он сделал мне на следующий день после выпускного вечера.

– Я этого не знал…

– Тогда придется тебе еще кое-что рассказать, если пообещаешь реагировать спокойнее.

– Я само спокойствие, – сказал с готовностью, незаметно сжав под столом крепкие кулаки.

– Шура тебя не обманул, когда представил меня своей женой, вернее, не совсем обманул, поэтому я и промолчала. Подожди, – она нашла его руку и накрыла своей ладошкой. – Мы на самом деле должны были пожениться, как только история с Женни закончится. Но в тот период я думала лишь о своей роли и очень боялась, что не справлюсь. Отказать в помощи Ямпольскому тоже не могла. Мы с ним знакомы с детства и уже настолько привыкли друг к другу, что… рано или поздно я все равно вышла бы за него замуж.

– Боже мой. И ты так спокойно говоришь мне об этом? – он вскочил и нервно зашагал по комнате. – И ты могла бы так поступить со мной? После всего, что между нами было, выйти замуж за своего Шуру? И вместе с ним посмеяться над моими чувствами?

– Но ты тоже был женат, – Сильвия решила его немного подразнить.

– Женат? Этот фарс можно назвать женитьбой? – на его лице появилось отчаяние. – Разве ты не знала правду об этом браке?

Она подошла к нему, нежно обвила руками шею и виновато уткнулась носом в грудь.

– Пожалуйста, успокойся. Обещаю, что не буду больше тебя дразнить. Хотя, как бы там ни было, но, я хорошо помню, как ты сам затащил в постель свою жену, даже не подозревая, что вместо нее в твоих объятиях окажусь я. А, говоришь, что…

Александр поднял ее на руки и усадил на кровать. Он долго молчал и лишь качал головой.

– Да… да. Пожалуй, с настоящей Женни у нас до такого бы не дошло. Подумать, что ты не Женни, я тогда не мог, вернее, у меня, конечно же, возникали самые нелепые мысли, но я их гнал от себя подальше, наверное, еще и потому что мне очень хотелось верить в то, что ты на самом деле моя жена. Я уже боялся потерять свое тихое счастье, которое так внезапно явилось ко мне после этой аварии. Впервые за многие годы в браке мне было хорошо, и я поверил в чудо. Жизнь стала приобретать смысл, вечерами безудержно тянуло домой. Кажется, так ты охарактеризовала семейное счастье? Я думал, что моя, вернее, наша совместная жизнь начинается сначала, и, если честно, даже радовался тому, что ты ничего не помнишь. Но после той единственной ночи, когда мы были вместе, я уже точно знал, что ты не Женни. Понимаешь, в этом мужчину нельзя обмануть. Я смотрел на тебя и видел перед собой жену, но… на ее месте была другая – точная копия ее внешности. Это было, как отражение в зеркале. Сколько так могло продолжаться? Я понимал, что нам необходимо поговорить, но боялся потерять тебя. Скажи, почему ты не доверилась мне? Неужели ты не чувствовала, что я готов для тебя на все? Я мог принять любую правду и помочь, но ты исчезла… – он обхватил голову руками. – Это сейчас я могу спокойно рассуждать, но тогда я метался, как израненный зверь в тесной клетке, и, кажется, был близок к безумию, – усмехнулся. – Представляешь, я почти поверил в самое невероятное, вспоминая твои слова о том, что ты – не земная женщина. Я уже верил в то, что ты и на самом деле явилась из другого мира и заняла место Женни в доме и в моей жизни. Мало того. Я готов был бросить все и следовать за тобой, лишь бы только кто-то мне указал этот путь, но мне никто не мог помочь. Я вспоминал каждое слово из твоего шутливого рассказа, и он стал обретать для меня свой смысл, в который здравым умом проникнуть было невозможно. Короче, если бы доктор Ямпольский еще немного задержался в отпуске, я бы попал в дурдом. Но, с его приездом все прояснилось и оказалось на самом деле гораздо проще, чем я мог предположить. И ты жила не на другой планете, и даже не в параллельном мире. Не нужно было пускаться в дальние страны, чтобы найти тебя. Всего несколько часов езды от Москвы разделяли нас. Первой мыслью было желание сразу поехать к тебе, но мы расстались с доктором поздним вечером, почти ночью. Значит, в любом случае, нужно было дожидаться утра. В ту ночь я так и не уснул. Боролся с желанием вскочить с кровати и бежать на вокзал, как можно быстрее посмотреть в твои глаза и… придушить по-настоящему. Но уже утром, я думал иначе. Конечно, я немного успокоился, оттого, что нашел тебя, но я еще не знал, ты ли это на самом деле или, возможно, это новые проделки затейливого Александра Марковича? Я позвонил в частное детективное агентство и через пару дней знал о тебе абсолютно все. Даже то, что у вашего дома частенько появляется симпатичный парень с цветами. Наверное, это с ним ты ходила в театр? Так что слова студентки лишь подтвердили информацию от детектива.

Сильвия удивленно округлила глаза. Надо же? Она и не подозревала, что за ней следят.

– К тому же, материал из агентства сопровождали фотографии, и я узнавал на каждой из них тебя – бесконечно дорогую и любимую женщину. Ты была так похожа и не похожа на ту, которая еще совсем недавно была рядом. Хорошенько поразмыслив, я решил повременить со встречей, чтобы подготовиться к ней основательно.

– Ни за что не поверю, что Шура мог так легко и сразу рассказать тебе обо всем? Я знаю его много лет, и он вовсе не так прост, как может показаться с первого взгляда. Прежде всего, он всегда преследует свои собственные интересы, и точно знает, что ему нужно в жизни, – произнесла задумчиво.

– Ты сказала легко? – переспросил Александр таким тоном, что она испугалась.

– Ответь, пожалуйста, он жив? – спросила побледневшими губами. – Последние месяцы от него нет вестей и… он больше не звонит…

– Ну, раз я здесь, значит, жив, – усмехнулся он. – В противном случае его уже давно бы не было. К его счастью, он это понял, хотя и не сразу.

Александр хорошо помнил их встречу с доктором Ямпольским, хотя и находился в тот момент состоянии сильнейшего возбуждения.

Днем он позвонил в клинику и дежурный врач сообщил, что пару часов назад Александр Маркович вернулся в Москву и завтра утром с ним можно будет встретиться. Утра дожидаться не стал. Лифт почему-то не работал, и он бегом поднялся по ступенькам на седьмой этаж.

Дверь открылась не сразу. По-видимому, доктор принимал ванную, потому что вышел в банном халате и с мокрыми волосами.

– Вы? – удивился. – Что-то с Женни? Проходите, – посторонился, пропуская позднего гостя в дверь.

– С Женни все в порядке. Нам нужно поговорить.

Шура промолчал, вернулся в комнату, открыл бар и налил обоим коньяк. Похоже, он намеренно оттягивал время, пытаясь понять, что привело к нему в столь поздний час этого человека?

– Ну-с, я вас слушаю, – уселся в кресло.

Александр отодвинул от себя стакан и прямо спросил:

– Где она?

– Кто?

– Твоя жена или кто она тебе?

– Интересно, с каких это пор я должен отчитываться перед кем-то о своей личной жизни? – возмутился доктор, про себя удивляясь, как быстро этот горилла, как он его про себя называл, отыскал правильный ход событий. Оказывается, он не такой уж и дуболом, каким кажется на первый взгляд.

– Меня нисколько не интересует твоя личная жизнь. Я хочу знать, что происходит с моей жизнью? Но сначала, я хотел бы встретиться с твоей женой? Ну, и где она?

– Ее нет.

– Нет? – Александр вскочил, торопливо обошел все комнаты, но не нашел даже следа пребывания в них женщины. Вернулся и, наклонившись над Шурой, крепко ухватил его за воротник халата. – Я жду объяснений.

– Каких объяснений? Чего ты от меня хочешь? Психопат. Что за семейка у вас? – он с силой разжал крепкие пальцы и расправил воротник. – Сначала вы мне суете сумасшедшие деньги, лишь бы я только поставил на ноги ваше сокровище. А, когда она оказалась дома, здоровая и невредимая, вам снова что-то не нравится. Извините, новые мозги я не мог ей поставить. Для этого нужна другая клиника. Что, собственно, не так? Вам нужна была ваша Женни? Я вам ее вернул, вылечил и хочу поскорее забыть весь этот кошмар. Из-за вашей проклятой семейки я потерял единственную женщину, которую любил всю жизнь.

Александр покачнулся, и едва успел опуститься в кресло. Он тяжело вздохнул и прижал ладонь к сердцу.

– Знаешь, давай без этого… Не хватало еще, чтобы ты умер в моем доме. Я по горло сыт всеми вами, и проклинаю тот день, когда нашел твою окровавленную жену на ночном шоссе.

– Вот с этого места и расскажи все самым подробным образом, – попросил тихо, сильнее прижимая руку к груди.

Доктор встал, принес какие-то капли с резким запахом и заставил его выпить.

– Успокойся. Возьми себя в руки. В этой ситуации мы оказались оба в пострадавших.

– Где она? Она жива?

Шура молчал.

– Хорошо. Давай поговорим, как нормальные люди. Я точно знаю, что какое-то время она занимала место моей жены. Это было недолго… Зачем тебе был нужен этот театр, меня не интересует. Мне, если честно, на это наплевать. Я только хочу знать, где она? Кто она? Жена ли она тебе?

Доктор налил себе коньяк и выпил залпом. Потом долго сидел, протирая лоб. Александр его не торопил. Наконец, он откинулся на спинку кресла и расхохотался. Смех этот был, скорее, похож на истерический плач. Уронив голову на грудь, снова долго молчал, изредка горько усмехаясь и покачивая головой.

– Ты хочешь, чтобы я отдал ее тебе? – вдруг спросил совершенно спокойно.

– Да, – выдохнул Александр.

– А это видел? – Шура поднес ему под нос фигу. – Сильва моя и я никому ее не отдам.

– Может, для начала, мы спросим ее?

– Спросим? – переспросил он. – У кого спросим? Сильва, ау? Ты где? Выходи, – кричал он, не в силах скрыть горькую иронию. – Ты видишь, ее нет. Ее больше нет. Ты во всем виноват. Ты украл ее у меня, – выкрикнул он.

Александр, приподнявшись, влепил доктору крепкую пощечину. Скорее всего, он не рассчитал силы, потому что тот завалился на пол вместе с креслом.

– Если ты мне не расскажешь правду, я убью тебя.

Шура молча поднялся, поставил на место кресло и снова налил себе коньяк. Неторопливо выпил и посмотрел на гостя в упор.

– Я совершенно не понимаю, о чем ты? Я нашел на шоссе твою жену. Вылечил ее, вернул в семью и больше ничего не хочу знать о вас. Оставьте меня в покое. Хороший способ благодарности, – он потер багровую щеку.

– Послушай, это какое-то безумие. Мы оба знаем, что все не так. Я не уйду, пока не узнаю правду, какой бы она ни была. И лучше не вынуждай меня поступать с тобой грубо. Не то боюсь, что завтра пациенты с первого раза не узнают своего доктора, да и со второго, пожалуй, тоже, хотя ты и заслужил по полной, – он все теснее прижимал руку к сердцу. Впервые в жизни почувствовал, что оно, его глупое и большое сердце, больше не в силах сдерживать боль, накопившуюся за последние месяцы.

Шура тяжело вздохнул и вышел из комнаты. Через несколко минут он вернулся со шприцом в руках.

– Освободи рукав, – сказал тоном, не терпящим возражения. – Только подумать, что с нами делают женщины? – с этими словами он сделал укол. – Посиди спокойно. Сейчас отпустит.

Александр прикрыл глаза. Боль в груди становилась сильнее. Самое время в этом кресле закончить свой никчемный жизненный путь. Нет, отчего же никчемный? Он успел. Ему дано было познать то самое чувство, ради которого стоит жить. В ушах эхом отозвались слова: «Господи, как же я люблю тебя… люблю тебя… тебя…» – боль стала отступать.

Шура сидел рядом, прихлебывая коньяк из горлышка, опустевшей бутылки.

– Очухался? – спросил спокойно. – Скажи, за какие такие грехи вы меня преследуете? Ты, твой влиятельный тесть, и твоя жена? Что мне сделать, чтобы вы все оставили меня в покое? В Москве куча частных клиник – одна лучше другой. Я вам настоятельно рекомендую сменить адрес, – пьяно рассуждал он. – Почему вам непременно нужен я? А, кто я? Я такой же несчастный мужик, как и ты. Она не только тебя обманула. Она и меня обманула. Кстати, во всей этой истории, я – самая большая жертва. Бразильский сериал… Ладно, – вздохнул, – пиши адрес…

– Ты ничего с ним не сделал? – со страхом спросила Сильвия.

– Что это ты так всполошилась? Да жив твой Шура, здоров и, очень хочу надеяться, что еще и счастлив.

– О чем ты говоришь? – голос ее стал грустным.

Ей было жаль друга. Ведь, на самом деле, он не виноват в том, что она встретила Александра и полюбила его страстно и самозабвенно. Хотя, это и случилось именно с его помощью, в чем доктор Ямпольский теперь винил себя. Не появись в ее жизни Александр, Сильвия вышла бы за него замуж. И это было бы честно с ее стороны. На тот момент ближе человека у нее не было.

– Когда мы с ним виделись в последний раз, он был безутешен, но не терял надежду на то, что я опомнюсь, и все снова вернется «на круги своя». Поначалу он звонил и почти каждый день слал sms сообщения. Потом звонки стали реже, а вскоре и вовсе прекратились. Я беспокоилась о нем, но сама позвонить не решалась, боялась напомнить о себе и дать новую надежду. В общем, сейчас я ничего о нем не знаю.

– А обо мне? Обо мне ты беспокоилась? – Александр привлек ее к себе, и в голосе его чувствовалась ревность.

– О тебе? – переспросила она и задумалась. Память быстро воскресила дни, прожитые без него. – Когда я увидела тебя у постели Женни, жизнь для меня остановилась. Безусловно, разумом я понимала, что все так и должно было закончиться, что это счастливый и долгожданный конец – happy end, мастерски придуманного Шурой плана. Все получилось так, как он и хотел. Однако жизнь вносит свои коррективы в любые планы. Кто мог подумать, что я опрометчиво и безумно полюблю мужчину, которого поначалу так боялась? Один твой холодный взгляд, переполненный ненавистью, заставлял меня содрогаться от ужаса.

– Вот этого я не знал, – улыбнулся он, крепче прижимая ее к груди.

– М-да, – покачала головой Сильвия. – Как ни крути, а ты всем обязан Александру Марковичу Ямпольскому. Если бы ты слышал, как он старательно убеждал меня в том, что я тебе не интересна и, что ты попросту не заметишь мое появление дома, потому что давно уже имеешь личную жизнь на стороне. Именно он заставил меня после клиники поехать домой к мужу, хотя я собиралась к папе.

– Спасибо Шуре. А ведь ты права, я раньше об этом не подумал. Неужели мне суждено было прожить свою безрадостную жизнь одиноким и несчастным человеком? И никакая, как ты говоришь, «жизнь на стороне» не смогла бы заметить тебя.

– Возможно, я и поверю тебе, но, все же, ты остался страдать у постели жены, и даже ни разу на меня не оглянулся. В тот же вечер, несмотря на уговоры Шуры, я уехала домой к маме зализывать свежие раны. Твой образ у постели Женни преследовал всюду. Ты смотрел на нее такими глазами, что этот взгляд до сих пор снится мне. Пожалуй, это была самая большая боль, которую мне пришлось прочувствовать в своей жизни. Понемногу я стала привыкать к мысли, что сказка закончилась. Я знала, что она еще долго будет приходить ко мне в чудных снах или в памяти бессонных ночей. Но это будет просто приятная иллюзия…

Бедная мама. Она не могла понять, что со мной происходит? Но как я могла рассказать ей, в какую историю втянул меня Шура? Она любила его, как сына и всегда была уверена в том, что наша детская любовь будет иметь продолжение – мы поженимся. Наверное, я тоже этого хотела, если бы не встреча с тобой… – Сильвия тяжело вздохнула, и, помолчав, прижалась губами к его виску. – Ты единственный мужчина во всем огромном мире, который так нужен мне, и никто тебя не сможет заменить. Шура навсегда останется для меня просто другом, верным и надежным, но я никогда не смогу стать его женой, это я знаю точно.

– Я тоже это знаю, – уверенно заявил Александр и так крепко сжал ее в объятиях, что она чуть не потеряла возможность дышать. – Сильвия, – он впервые с нежностью произнес ее имя, – необычно и красиво. Мне нужно еще привыкнуть так называть тебя. Ты редкая женщина… – он усмехнулся, но вдруг что-то вспомнил, и глаза его стали непроницаемыми. В них появился уже забытый холод, который вновь заставил ее содрогнуться. – И все же, как ты могла? Если я даже отдаленно не представлял себе, где нужно тебя искать, то тебе достаточно было просто набрать номер телефона. Всего несколько цифр… Я всегда был для тебя в зоне досягаемости. Но ты… ты этого не сделала и намеренно заставляла меня страдать и думать, что я потерял тебя.

– Не сделала… – тихо подтвердила она и опустила голову.

– Скажи, а вдруг я бы тебя не нашел? Я даже не знал твоего имени, не то, что всего остального… Ты сама…

Она отрицательно покачала головой.

– Боже мой, я и предположить не мог, что ты способна на такую жестокость, – от одной лишь мысли в его сердце проснулась знакомая боль.

Она вздохнула.

– Тебе легко обвинять меня. Но ты же не знаешь, что я все это время чувствовала?

– Да мне наплевать на то, что ты собиралась чувствовать еще сто лет, сидя у себя дома, – произнес гневно. – Ты понимаешь, что мы могли больше никогда не встретиться, и это было бы только по твоей вине?

– Но, как я могла разрушить ваш, вновь обретенный мир с Женни? Вы были женаты пятнадцать лет, и эти годы оказались трудными для обоих, – она подняла на него глаза, полные слез. – Вы оба имели право на счастье. И его не нужно было где-то искать на стороне. Оно было дома. Мое невольное вмешательство в чужую жизнь помогло все наладить и ваши отношения обрели бы новый смысл… Ведь все располагало к этому, и не только располагало, а так и произошло. Я хорошо помню нашу ночь. Ты не просто вернулся к своей жене, а любил ее с жадностью изголодавшегося супруга. Ты был с ней счастлив…

– Ты думаешь, что говоришь? – разозлился Александр. – Какой мир с Женни? Это был наш с тобой мир, и мы его открыли для себя. Ведь это тебя я любил. Ты хоть это понимаешь? Ты – не Женни. Ей никогда тебя не заменить. Мне нужна ты, а не Женни.

Сильвия медленно провела пальцем по его подбородку.

– Какой колючий, – прошептала почти неслышно. – Если ты отрастишь бороду, она будет совсем седая… Господи, как же я люблю тебя.

– Я тоже люблю тебя, – он поцеловал ее, с новой силой ощущая ненасытную, неутоленную жажду любви…

Время близилось к полудню.

– Мне так не хочется покидать эту большую кровать, – усмехнулся Александр и посмотрел на часы, – но я обещал твоей маме, что мы обязательно приедем обедать. – У нас меньше часа на сборы. Успеем? – он подхватил Сильвию на руки и закружил по комнате. Затем бережно опустил на ковер. – Пора, мой друг, пора. На сегодня мы еще не все дела сделали…

– Ты мне еще что-то не рассказал? – спросила, направляясь в ванную. – Тайна так и рвется наружу. Я даже по голосу чувствую.

– Я еще много тебе не рассказал. Где на это взять время? – он счастливо засмеялся и, перехватив ее руку, снова притянул к себе. – А, как насчет ванны вдвоем?

– Не поместимся.

– Вечером обязательно попробуем. А дома установим такую ванну, в которой без всяких сомнения можно будет лежать вдвоем.

– У кого дома? – лицо ее стало серьезным.

– У нас, конечно, – просто ответил он. – Я же говорю, что я тебе еще многого не рассказал.

Сильвия ничего не ответила, но в глазах ее вдруг появилась странная тоска.

– Ну-ну, ты что? – он поднял ее подбородок вверх и стал целовать, погрустневшее лицо. – Ты даже не надейся, я без тебя не уеду.

Она принимала поцелуи и боялась спросить о том, что сейчас так беспокоило.

– А ты ни о чем не хочешь меня спросить? – не выдержал он.

– О чем? Я и так все знаю.

– Что ты знаешь, глупенькая? Ты же ничего не знаешь. После того, как ты исчезла, я вдруг понял, что больше мне просить у жизни нечего. Я лишь хочу, чтобы моя жена всегда была со мной. Ведь я знал тебя именно в такой роли, и мне это жутко нравилось. Теперь я хочу на тебе жениться по-настоящему. Хочу, чтобы у нас был свой дом, куда я буду каждый вечер возвращаться с огромным нетерпением, потому что там меня будешь ждать ты. Это, заметь, то, что я хочу. Но есть и то, чего я не хочу, – сказал строго, и лицо его при этом стало предельно серьезным. – Запомни, дорогая, я не хочу, чтобы ты исчезала, не хочу разыскивать тебя и выть по ночам от бессилия и одиночества, вызывая в памяти твой образ. Все это навсегда останется в прошлом. Тебе понятно?

Она вспомнила их первый разговор. Когда, пребывая в роли Женни, предложила ему развестись, если совместная жизнь так не складывается. Александр отказался даже обсуждать этот вариант. Значит, сейчас его слова пустой звук желаний?

– А, кто сказал, что я хочу за тебя замуж? – вдруг спросила с вызовом и почувствовала, как при этом тревожно затрепетало сердце.

Это вырвалось само по себе, как защита перед неразрешимой ситуацией.

Он содрогнулся, как от удара хлыста.

– Ты это серьезно? – спросил тихо. – Рискнешь продолжать?

– Попробую, – вымученно улыбнулась, хотя на самом деле ей было вовсе не смешно. – Как я понимаю, многоженство у нас официально еще не признано, да я и не согласилась бы на роль второй жены. Это же немыслимо, тебя и с кем-то делить? Но и быть любовницей женатого мужчины я не соглашусь, – добавила уверенно, и подумала, что слишком перегнула палку, потому что не представляла дальнейшую жизнь без Александра.

– А, собственно, чему ты радуешься? – подозрительно спросил он. – Если дело только в этом, тебе, дорогая, уже никак от меня не отвертеться. Хочешь ты этого или нет, но ты выйдешь за меня замуж. Я без тебя не уеду.

– Вот как? А я никуда не поеду с женатым мужчиной, и не надейся. Второй раз я уже не сделаю такой ошибки, хотя бы потому, что больше не хочу испытывать дикие муки ревности, когда ты в очередной раз вздумаешь перепутать меня со своей женой.

Александр вдруг засмеялся.

– А, знаешь, я предполагал это услышать. Ну, хочешь, мы поженимся здесь, сегодня же? Это успокоит тебя? Мне нравится такой вариант, и, признаюсь, я его уже обдумывал. Иди сюда, – он усадил ее к себе на колени. – Давай все сначала. Посмотри на меня внимательно. Кого ты видишь?

Она нежно коснулась губами его щеки и промолчала.

– Ладно, я помогу тебе. Если я сейчас скажу, что перед тобой совершенно свободный мужчина в полном расцвете сил, открытый для новых приключений и новой любви, тебе так больше понравится?

– Я не совсем понимаю твои слова. То, что ты всегда чувствовал себя свободным, и пользовался чрезмерной любовью женщин на стороне, ни для кого не было секретом и раньше. Однажды мне лично довелось освобождать тебя из плена очередной курицы. Боюсь, что этим твои приключения не ограничивались. Ничего удивительного. Семейные обязательства существовали лишь на бумаге, но вас обоих это, кажется, устраивало?

– Возможно, ты и права. Но теперь нет этой бумаги, на которой были записаны никому не нужные обязательства. Я богатый, завидный холостяк и могу снова жениться. Несколько дней назад я получил развод, и сразу же приехал сделать тебе предложение. Правда… – он слегка замялся, – у меня нет с собой обручального кольца. Я не рискнул покупать его без тебя, хотя бы по той причине, что ты должна с удовольствием носить его на пальце и никогда не снимать.

– Ты сам веришь в то, что говоришь? А, как же отец? Мне помнится… – в ее словах сквозило недоверие. – По-моему ты слишком многого мне не рассказал, хотя времени у нас было предостаточно, – она усмехнулась и нежно коснулась губами его уха, явно намекая на то, что они его потратили на другое занятие.

– Эй, осторожнее, а то я так больше ничего не успею рассказать, – шутливо погрозил пальцем и снова притянул ее к себе.

– Скажи… – Сильвия отстранилась от него. Ей так хотелось спросить о том, что так мучило все время. – А, как папа отнеся к тому, что… Ведь теперь он знает, что я самозванка и незаконно занимала место его дочери не только в ее собственном доме, но и в его сердце. Как мне смотреть ему в глаза?

– Сначала он, как и я, ничего не знал и был просто убит новостью о том, что Женни снова попала в больницу. Мы с ним просиживали у ее постели и умоляли Бога вернуть ее. Вскоре дела Женни пошли на поправку, и доктор позволил ее забрать домой. Этот период стал настоящим испытанием для всех. Ее возвращение стало испытанием для нас обоих. После нежности и теплоты с твоей стороны, он откровенно страдал от невнимания и ее полного безразличия настоящей дочери.

Сильвия покраснела.

– Если ты думаешь, что я притворялась, ошибаешься. У меня никогда не было отца. Мама всегда старалась, чтобы я ни в чем не нуждалась, но больше всего я нуждалась в самом отце. Глаза его всегда светились такой любовью и нежностью, что я просто не могла не отвечать взаимностью. Я представляла, что он и есть мой родной отец. И это заслуженное мной счастье взрослой дочери. В общем, трудно передать то, что я чувствовала рядом с ним, но мне было спокойно и хорошо.

Александр слушал ее, но мысли его блуждали в недавнем прошлом.

Весь период после того, как Женни повторно попала в клинику, он мог разделить на два этапа. Первый состоял из переживаний, второй – из надежды.

Поначалу она практически все время спала – нужно было беречь психику после повторной травмы. Короткие минуты пробуждения, были настолько незначительны, что он не мог даже надеяться на какое-то проявление чувств. Доктор лично держал ситуацию под контролем и всегда присутствовал при их свиданиях. Затуманенный взгляд жены безразлично скользил по его фигуре, обстановке в палате и лишь чуть оживлялся, когда рядом появлялся отец.

Александр с болью в сердце относил ее безразличие за счет лекарств, которые должны были тормозить сознание, не допуская какое-либо осложнение, и с нетерпением ждал выписки. Дома им легче будет понять друг друга.

Однако первый же вечер был посвящен подругам, слетевшимся подобно назойливым мухам. Они полночи жужжали, потягивая холодное шампанское, и обменивались впечатлениями после длительной разлуки. Места в этой компании для мужа не нашлось. Не нашлось его и на следующий день.

Плотный график Женни, состоящий из нескончаемых встреч и поездок по магазинам, парикмахерским, салонам красоты и прочим местам, которые за день слишком выматывали ее слабое здоровье, не предусматривал даже короткий момент общения с мужем.

Так продолжалось несколько дней. Глаза жены смотрели на него с полным безразличием. Дверь ее комнаты на ночь была закрыта на ключ, а спустя пару дней она и вовсе исчезла из дома на двое суток.

Вернулась она под вечер в прекрасном настроении и с легким перегаром. Александр сам открыл дверь.

– Женни, нам нужно поговорить, – сказал спокойно.

– Сейчас? – она подняла на него удивленные глаза.

– Именно сейчас, – твердо прозвучал ответ.

– Алекс, ты получаешь огромное удовольствие от того, что портишь мне жизнь. Подумать только, такой хороший был день и вот вам… Неужели твой разговор не может потерпеть до утра? – отмахнулась она. – Я устала.

– К сожалению, дорогая, наше с тобой понятие «утро» несколько не совпадает. Твое утро начинается в обед, а я в это время уже давно нахожусь в офисе, – он взял ее за руку и привел в гостиную.

– Если ты собираешься меня воспитывать или читать мораль, прошу тебя, не тратить ни мое, ни свое время. И потом, что это тебе взбрело в голову так обо мне беспокоиться?

– Женни, так нельзя. Я не хочу снова потерять тебя. Опомнись… Я понимаю, что у тебя сейчас не лучший период. Две травмы за столь короткое время. Но я рядом, помогу тебе, и все будет хорошо. Ты снова станешь прежней, – голос его срывался от отчаяния. – Ну, скажи, чего ты хочешь? Хочешь, мы поедем кататься по ночному городу? Раньше тебе это нравилось. Скажи, что мне сделать для тебя? Я готов бросить к твоим ногам весь мир, ты только прими его от меня…

– Оставь меня в покое. Это самое большее, что ты можешь для меня сделать. Хотя, постой… Уж не повредился ли ты в уме, дорогой? – Женни от удивления опустилась в кресло. – У меня такое впечатление, что травму головы получил ты. Что-то произошло в мое отсутствие? Тебе нужны деньги? Посредник в общении с отцом? Давай напрямую. Нам незачем друг перед другом притворяться.

Александр сел на ковер и обнял ее колени.

– Женни, прошу тебя, остановись. Неужели нас объединяют только деловые отношения, просьбы, финансовые проблемы и прочая ерунда? Мы прожили пятнадцать лет под одной крышей, но за эти годы стали дальше друг от друга, чем были до свадьбы. Это несчастье, что произошло с тобой, заставило нас другими глазами посмотреть на то, как мы живем. Я уверен, что у нас все получится… нужно только этого захотеть… тебе и мне.

– Получится? Ты это о чем? – спросила, озадачено потирая виски. – Что на тебя сегодня нашло? Тебя что-то напрягает?

– Дорогая, ты просто поговори со мной. Я не верю, что ты так быстро все забыла.

– Забыла? – она округлила глаза до невероятных размеров и покачала головой. – О чем ты говоришь? Я совсем немного отсутствовала… Но почему мне кажется, что все сошли с ума, или я попала не к себе домой. Что происходит? – она на мгновение задумалась и вдруг спросила: – Может, это папины проделки и он тебя кем-то подменил? Мой папа на многое способен. Хотя, зря старается…

Ее слова поразили молнией. Он медленно поднялся и вдруг увидел перед собой хрупкую фигуру в простеньком клетчатом костюме. Глаза… большие глаза. В них было столько чувства и одновременно боли, что он невольно застонал от страшной догадки.

Женни с удивлением наблюдала за ним.

– Значит, подменили… – прошептал побледневшими губами. – Скажи, – резко повернулся к жене, – могли бы мы с тобой начать все с начала?

– Сначала? – переспросила она, не веря своим ушам. – А… зачем? Кому это нужно?

– Мне… Нам… Чтобы быть вместе, чтобы быть счастливыми. Сколько той жизни, что осталась?

– Нет, ты определенно болен, – она медленно поднялась с кресла и попятилась к двери. – Пожалуй, я пойду к себе. Ты меня пугаешь… Дурдом какой-то…

Александр настиг ее и, приподняв от пола, поцеловал в губы.

– Никогда так не делай. Слышишь, Алекс, ни-ко-гда, – Женни брезгливо вытерла губы и вышла из комнаты, громко хлопнув дверью.

Он бессильно опустил руки. То, что рядом с ним была другая женщина, уже не вызывало сомнений. Теперь оставалась решить, чем было его короткое счастье – сном или плодом болезненного воображения мужчины, которого никто не любил? Снова застонал, остро ощутив впечатления той единственной ночи… Ему за всю жизнь не случалось быть таким любимым и желанным. В этом обмануться нельзя. Он реально обнимал женщину, целовал ее и чувствовал, что ей необходимы его поцелуи. Она хотела быть рядом, предчувствовала или наверняка знала, что их ждет разлука, тянула к нему руки и умоляла остаться… Что же он наделал? Почему не ценил эти мгновения? Не ловил каждый взгляд, наполненный любовью? Почему не продлил до бесконечности сладкий миг ее прикосновений и сумасшедшей близости?

Покачиваясь, поднялся в свою комнату, собрал вещи и вышел из дома. И уже не было той силы, которая могла бы его остановить.

В гараже он еще долго сидел в машине, вспоминая свои прогулки с… С кем? Кем была женщина, которую он безумно любил и так горько оплакивал ее исчезновение? Он не знал даже ее имени. Где можно найти женщину, сотканную из чувств, без имени, фамилии и адреса?

Лев Давыдович появился в его кабинете спустя пару недель после разговора с Шурой. Время близилось к полуночи, но им обоим некуда было торопиться.

Он тяжело опустился в кресло и долго так сидел задумавшись. Александр сразу понял, зачем он пришел и приготовился к тяжелому разговору.

– Женни сказала, ты ушел из дома? – спросил тихо.

– Она вас не обманула.

– Скажи, что происходит? Куда подевалась наша Женни, та, что еще недавно была с нами? Неужели это новое последствие травмы? Но тогда, что было после аварии? Я готов пойти на любые расходы, вывезти ее за границу в самые дорогие клиники, лишь бы только спасти.

– От кого? – сухо спросил Александр.

Отец долго молчал, но, похоже, так и не нашел правильного ответа.

– Порой мне кажется, что с нами была не она. Так можно сойти с ума. Хоть ты мне что-то можешь объяснить? – спросил как-то буднично, голосом смертельно уставшего человека.

– Объяснить? Нет. Но подтвердить ваше предположение о том, что с нами жила другая женщина могу. Вы в это поверите?

– Сейчас я готов всему поверить, чтобы найти хоть какое-то объяснение этому безумию, – вздохнул он с горечью, но вдруг замер и вопросительно посмотрел на зятя. Только сейчас он уловил смысл последних его слов.

Александр занял соседне кресло и рассказал о том, что ему удалось узнать от Шуры.

Отец выслушал, не перебивая. Молча встал и вышел из кабинета.

Несколько дней они не возвращались к ночному разговору, но было видно, что он переживает – постарел, осунулся, и, казалось, потерял интерес ко всему, что окружало. Теперь все чаще глаза его смотрели в одну точку и мысли блуждали далеко от действительности.

В тот раз он появился в кабинете с самого утра.

– Ее нужно найти, – сказал вместо приветствия.

Александр покачал головой.

– Я не причиню ей зла. Она нужна нам – мне и тебе.

Эта фраза сблизила их больше, чем совместная работа в течение двадцати лет.

Вздохнув, достал из сейфа тоненькую папку. Он видел, как дрожали руки тестя, когда тот рассматривал фотографии, собранные частным детективом.

– Как ее зовут? – спросил с надрывом в голосе.

– Сильвия, – прозвучал короткий ответ.

Лев Давыдович смертельно побледнел и, прижав руку к сердцу, потерял сознание.

– Отец нисколько на тебя не сердится. За то короткое общение он успел тебя полюбить, как родную дочь. Женни по-прежнему мало интересуется им. Вы очень похожи, но только внешне… – задумчиво произнес Александр, вернувшись в реальность.

– Вот это мне больше всего и непонятно, – встрепенулась Сильвия. – Я сама химик-биолог и не могу объяснить подобный генетический сбой в природе. Возможно, существует какая-то тайна, неизвестная нам и сокрытая временем, но то, что мы с Женни так похожи, мне не дает покоя…

– Нет в мире тайны, которая спустя какое-то время, не стала бы известной всем. Однако для меня ваше сходство явилось высшим благом. Иначе, скажи мне, как бы мы с тобой еще встретились?

Ей вдруг стало страшно. Ведь она могла прожить жизнь, так и не встретив мужчину, которого способна так сильно любить?

– Дорогая, нам пора. Давай одевайся. У нас впереди целая жизнь, так что успеем еще наговориться.

– Но ты так и не ответил на мой вопрос? – заупрямилась Сильвия.

– О чем ты?

– Я спросила тебя, как теперь живет Женни?

– Хорошо живет. О ней заботится муж. Все в порядке. Она практически здорова, но, кажется, еще продолжает лечение. В этом вопросе я за нее совершенно спокоен.

– Подожди, я не ослышалась? Ты сказал муж? Но, ты же… выходит, пошутил относительно развода?

– Разве такими вещами можно шутить? У нее теперь другой, вернее, настоящий муж и, как мне кажется, их брак не ограничивается лишь одной записью на бумаге. Там все по правилам. Кстати, а тебе не интересно, за кого Женни вышла замуж? – неожиданно спросил он.

Сильвия задумалась. Никого, кроме Гарри, из тесного окружения Женни она не знала. Вдруг вспомнила, как однажды пришла в голову нелепая мысль о том, что Шура и Женни могли бы составить достойную пару. Усмехнулась этим мыслям, но вслух спросила:

– Надеюсь, это не Гарри? Он мне совсем не понравился. И ты был совершенно прав, назвав его «скользким типом».

– Нет. Это не Гарри, но он имеет такие же склонности к авантюризму, как и гнусный адвокатишка. Женни именно такие и нравятся. Она их за версту чует и быстро находит даже в самой большой толпе.

– А Гарри? Все еще делит ваш бизнес?

– У него сейчас другие проблемы. Он покидает страну.

– Как это?

– Очень просто. Гарри решил, что его выдающиеся способности будут более востребованы за границей и с семьей переезжает в Канаду. Насколько я слышал, он сейчас занят оформлением бумаг и с особенным рвением занимается своими делами и всякого рода делишками. Да, ты за него не переживай. Он нигде не пропадет. Попил он нашей кровушки, пришлось бы долго еще судиться. Но, к счастью, Женни стремительно влюбилась, наметив себе новый объект страсти, и, конечно же, сразу потеряла всяческий интерес к своему бывшему любовнику. Это в ее стиле. Да и мы подсуетились и запаслись медицинскими справками. Нашлись свидетели того, что она подписывала бумаги в нетрезвом состоянии, а, вернее, в полной невменяемости под действием алкоголя. Гарри – тертый калач и быстро все понял. Без поддержки Женни он едва ли выиграл бы дело. Покуражился немного и сдался, хотя напоследок все же успел сделать пару гадостей. Такая уж у него натура. Но все решаемо и является лишь делом времени. Так что бизнес выстоял и остался в семье. А, вот, твой шустрый доктор Шура в самом деле тяжело переживал ваш разрыв. На деле он оказался неплохим мужиком, и теперь мы с ним нормально общаемся. К тому же он не виноват, что мы любим одну и ту же женщину, вернее любили…

– Как ты сказал? Любили? Это прозвучало так, как будто все в далеком прошлом…

– Верно. Для него все и осталось в прошлом. Самое забавное то, что судьба за его чрезмерную находчивость сыграла с ним шутку и поставила его на мое место. Как тут не поверить в существование высшей справедливости? Я жил с тобой, но думал, что ты – Женни. А теперь он женат на ней, но, наверное, хочет в своей жене видеть тебя.

– Он женат на Женни? – вскрикнула Сильвия и вскочила на ноги. – Но Шуру женить нельзя. Я знаю его с детства и лишь мне он делал предложение… два раза с перерывом в восемнадцать лет. А с Женни он даже не знаком. Он просто был ее лечащим врачом. Нет-нет, это невозможно… Ты обманываешь меня.

– Еще как возможно, поверь. Я, к своему огорчению, даже был на их свадьбе, на прошлой неделе.

– На свадьбе? – недоверчиво переспросила она.

Шура, ее Шура не мог так быстро забыть о ней и жениться. На ком? На Женни – этому чудовищу. Из-за нее и произошла вся эта невероятная история, в которой вынуждены были страдать нормальные люди.

– Постой… – она пристально посмотрела на Александра. – А тебя что так огорчило на их свадьбе?

– Странный вопрос. Я видел в невесте тебя, и от одной лишь мысли, что это ты стоишь в церкви рядом с доктором, готов был разобрать ее по кирпичику.

– Представляю… И все же мне непонятно, как Шура мог так быстро измениться.

– Это-то как раз и объяснимо. Он сильно тосковал по тебе и искал в Женни твои черты. К тому же у них с отцом произошла длительная и, в чем я нисколько не сомневаюсь, содержательная беседа. Лев Давыдович – человек серьезный, и его опасно дурачить. Он во всем любит определенность. Что для Женни явилось толчком к новому замужеству, мне не интересно. Впрочем, если захочешь более подробно узнать эту историю любви, спросишь у них сама. В любом случае нам всем теперь придется встречаться. Факт в том, что они муж и жена и живут в доме, где еще совсем недавно жили мы с тобой. Правда, поженились они всего несколько дней назад, а вместе живут уже несколько месяцев. Так что, думаю, их брак возник не на пустом месте.

– Господи, кто бы мог подумать? У Шуры в центре города прекрасная трехкомнатная квартира, недалеко от клиники… Неужели он согласился переехать? Нет, ты говоришь мне о нем совершенно невероятные вещи.

– Ну, скажем, не такие уж и невероятные. Я, думаю, он решил пройти твоим путем. Может, так ему будет легче забыть тебя, если он увидит в этом доме нашу с тобой историю? Хотя, возможно, у него совсем другие мысли на этот счет?

– Забыть меня? – вырвалось у Сильвии. – Забыть меня невозможно, после всего…

– Продолжай… – сдержанно сказал Александр.

Она с опозданием прикусила язык, но этого уже не требовалось.

– Ну, что ты хотела сказать?

– Наверное, то, что он слишком настойчиво добивался меня последнее время и очень хотел, чтобы мы поженились.

– Мало, чего он хотел? Хотел и перехотел. Я вполне доступно объяснил ему, что не отдам тебя. Но мне, кажется, что ты совсем не это хотела сказать. Дружба – это прекрасно, но, скажи честно, вы были с ним близки?

Сильвия поняла, что отвечать все равно придется. К тому же, Шура уже давно и сам мог рассказать об этом, и ей теперь не хотелось терять его доверие.

– Не молчи…

– Это было наше с ним первое чувство и первый опыт взрослой жизни, – она заметила, как Александр сжал кулак. – Мы были еще совсем детьми.

– Конечно, только занимались не детским делом. Теперь я начинаю понимать, почему он женился на Женни. Хотя она изменилась, и, наверное, тоже заслуживает, чтобы ее кто-то любил, кроме ее несчастного отца. Она стала серьезнее, много времени проводит с мужем. У них общие интересы. К слову, потихоньку прибирает к рукам клинику и сама начала там работать. Раньше, до этих безумных загулов и праздности, Женни была неплохим невропатологом. Так что есть надежда, что этот брак образумит и все поправит в ее жизни. К тому же, отец выступает слишком щедрым спонсором. Там все сейчас на таком подъеме, что твоему Шуре грех жаловаться.

– Бедный Шура, – снова нечаянно вырвалось у Сильвии. Она готова была откусить себе язык, но слова вылетали сами по себе.

– Ну, прежде всего, он не бедный. И потом, они друг друга стоят. Хотелось бы верить в то, что нам никогда не придется назвать «бедной» Женни. Я не имею ввиду финансовую сторону их отношений. По жизни доктор Ямпольский ей ни в чем не уступает и от него можно ждать чего угодно. Сейчас в их браке еще трудно что-либо прогнозировать, прошло очень мало времени, но отец молится Богу, чтобы у них все было хорошо.

Сильвия задумчиво покачала головой. Более невероятной новости она не могла услышать. Что это, судьба? Рок?

Наверное, Александр каким-то образом прочитал ее мысли.

– Судьба – женщина мудрая, и каждому старательно находит место в жизни, но ведет нас к этому порой, довольно своеобразным путем. У кого хватает сил преодолеть этот путь, тот в итоге выходит победителем. Кто, не выдерживает и сворачивает, тому уже больше никто не поможет.

– Наверное, ты прав, – согласилась, подумав о своих отношениях с Шурой. – У каждого своя судьба и свой путь, но нельзя же слепо ей подчиняться? Следуя твоей теории, мы являемся лишь пешками в большой игре на минном поле? А ты сам? Как все эти события воспринял ты?

Он пожал плечами.

– Ты ни разу не задумывался над тем, что отдал свою жену постороннему человеку, а у него забрал его любимую женщину?

– Что за непонятное настроение? Конечно же, я над многим задумывался. Ты даже не представляешь, сколько у меня для этого было времени. Но, если быть честным, я рад, что ни Женни, ни твой доктор больше не стоят на нашем пути. Это было их решение.

– Значит, они теперь живут вместе… – казалось, Сильвия его совсем не слушает, настолько она была занята своими мыслями. Ей все же было немного не по себе от того, что Шура так быстро утешился и даже успел жениться. – Подожди, а где теперь живешь ты?

– Господи, как ты невнимательна. Я ушел из дома задолго до начала их романа. Пока что я купил себе небольшую квартиру, недалеко от главного офиса. Не в гостиницу же мне тебя везти? Правда, в ней еще ничего нет, но в этом есть свое преимущество. Так тебе будет легче сразу почувствовать себя хозяйкой и все устроить на свой вкус в нашем временном доме.

– Временном?

– Да, это будет наше маленькое гнездышко на первое время. Потом все будет так, как ты сама захочешь. Я куплю большую квартиру, или коттедж за городом. Это будет наш дом, и в нем будут расти наши дети. Прости меня.

– За что? – в глазах ее было удивление.

– За все. Только сейчас я вдруг подумал, что тоже виноват перед тобой. Никогда, слышишь, больше никогда я не отпущу тебя…

Она молча уткнулась носом в его шею – хотелось плакать от счастья.

После обеда они покинули пристанище влюбленных – номер в гостинице. День был тихий и солнечный. Александр взял Сильвию за руку и уверенно повел вперед. Она едва поспевала за ним. У магазина, где продавались цветы, он остановился, и решительно открыл дверь.

– Я хочу, чтобы ты выбрала себе букет. Он должен быть большой, красивый и праздничный.

– Но я не люблю большие букеты.

– Сделай это ради меня, – он легонько втолкнул ее в магазин.

Сильвия в нерешительности оглянулась. От многообразия смешанных запахов закружилась голова. Она медленно прошлась по узкому помещению и остановилась перед белыми лилиями.

– Я хочу эти, – оглянулась на Александра.

Он пожал плечами и кивнул кому-то в сторону.

Девушка принесла большой букет белых лилий, украшенный блестящими ленточками.

Александр протянул ей цветы.

– Возьми – они твои, – заметив ее нерешительность, спросил: – Передумала? Выбирай другие.

– Нет, но он чересчур тожественный. А, нельзя ли немного проще, душевнее, что ли? Скажем, эти же цветы, но не в таком оформлении, без украшений?

Он отрицательно покачал головой.

– Сегодня все должно быть торжественно и празднично. Идем, мы уже опаздываем.

На улице Сильвия бережно прижав к себе букет, снова догоняла Александра, едва поспевая за его большими шагами. Он быстро шел вперед и вел ее за руку, как ребенка.

– Господи, куда ты меня тащишь? Я уже начинаю думать, что ты в нашем городе ориентируешься лучше меня.

Гонка закончилась перед помпезным зданием с большими колонами. Его знали все жители города.

– «Дворец бракосочетания», – прочитала она, едва переведя дух, и с удивлением посмотрела на Александра. – Ты ничего не перепутал? Моя мама живет на другой улице и в другом месте. Разве нам сюда?

Он кивнул и открыл дверь. Сильвия с любопытством шагнула вперед. Как ни странно, но за всю жизнь ей не пришлось побывать здесь даже в качестве гостьи.

С первой секунды они попали в атмосферу свадьбы и праздника. Несколько пар, соединяющих судьбы, в окружении друзей и родственников ждали своей очереди в огромном зале, где даже под сводами расписного потолка царил дух торжественного волшебства, пышности и антуража.

Молоденькие невесты, облаченные в пышные белоснежные платья, смущенно посматривали влюбленными глазами на своих избранников, даже не догадываясь, что после свадьбы и праздника, начинаются будни и жизнь, до отказа заполненная суетой и всяческими проблемами.

Александр, угадав ее мысли, тихо шепнул:

– Выбрось все глупости из головы. У нас все будет иначе. К тому же, никогда не поздно надеть свадебное платье, чтобы всю дальнейшую жизнь чувствовать себя самой счастливой.

Он уверенно вел ее по коридору вперед.

– Отдышись, – сказал, остановившись у комнаты заведующей и громко постучал костяшками пальцев.

Дверь сама распахнулась, поддавшись его натиску. За большим столом у стены сидела миловидная женщина.

– Вот, как вчера и договаривались, – вместо приветствия сказал Александр, и с нежностью посмотрел на свою спутницу. – Я привел невесту.

В комнате стало тихо.

Заведующая долго и внимательно рассматривала смущенную Сильвию. Затем перевела вопрошающий взгляд на Александра. Он понял ее без слов.

– У тебя паспорт с собой? – просил несколько запоздало.

Она неуверенно кивнула.

– Доставай, – скомандовал тихо.

Женщина с любопытством наблюдала за ними.

– Похоже, для невесты регистрация вашего брака явилась полной неожиданностью? – вопросительно посмотрела на жениха.

Вопрос его нисколько не смутил.

– Все в порядке. Просто она волнуется, – ответил он и крепко сжал в своей руке ее холодную маленькую ладошку.

– Вы добровольно вступаете в брак? – прозвучал вопрос, обращенный к Сильвии.

– Конечно, добровольно. Это она от счастья немного растерялась, – снова ответил за нее Александр.

Заведующая недоверчиво посмотрела на них, и взяла в руки паспорта.

– А сама она говорить умеет?

Сильвия неопределенно кивнула.

– Где кольца? – прозвучал строгий вопрос.

– Все будет, но немного позже. Через пару дней мы обвенчаемся в Москве. Будет и кольцо с бриллиантом, и пышная длинная фата, и самое красивое платье, какое только найдется в лучшем салоне для новобрачных. Так что ничего от нас не уйдет, а пока что мы лишь хотим зарегистрировать брак. И это необходимо сделать, как можно скорее, – он посмотрел на будущую жену с некоторым опасением, но она, похоже, и в мыслях не держала сорвать праздничное мероприятие.

Звучали аккорды марша Мендельсона, светились счастьем глаза Александра, а его избранница утвердительно отвечала на все вопросы, бережно прижимая к груди нежные лилии. Все было похоже на сказочный сон, и ей не верилось, что этот особенный обряд таинства вступления в брак, происходит наяву.

Машина городского такси остановилась у старой пятиэтажки. Александр вышел первым. Он подал руку жене и подмигнул.

– Кажется, приехали? Что-то я давненько не слышал твой голосочек.

Сильвия в ответ лишь счастливо улыбнулась.

Машина уехала, а они остались у двери подъезда. Она с большим букетом белоснежных лилий, а муж с букетом роз для мамы, и двумя огромными пакетами праздничного набора продуктов.

– Идем? – спросил тихо и, подбадривающее кивнул. – Не бойся, весь огонь я принимаю на себя, – затем посмотрел на часы. – Ого! Достанется нам. Я обещал, что мы приедем к обеду. Но, боюсьпраздничный обед придется перенести на ужин. Зато теперь я спокоен. Все на своих местах.

– Ты о чем?

– О жене. Я же привык тебя считать женой, а на деле вышла неувязка. Теперь все предельно ясно.

Дверь открылась раньше, чем они успели нажать на кнопку звонка. Мама встретила их на пороге. Нарядная, помолодевшая, и вся, какая-то необычная. При виде дочери глаза ее радостно блеснули, однако Сильвия успела заметить в них беспокойство.

– Мамочка, надеюсь, ты не сердишься, что мы так поздно? Познакомься, это Александр, – она взяла мужа под руку, и смущенно потерлась щекой о его плечо, – он…

– Мы уже знакомы, – пришла ей на помощь мама и улыбнулась. – Проходите в комнату, а пакеты нужно отнести на кухню.

Александр протянул маме букет.

– Это вам, Светлана Викторовна. Да, вот еще… что касается нашего знакомства, я хотел бы внести некоторые уточнения. Вчера я был просто заезжий гость из Москвы, но сегодня все изменилось.

Мама прижала цветы к груди и испуганно посмотрела на дочь.

– Нет-нет, все в порядке, – поспешил он ее успокоить. – Но, думаю, что вы первая должны узнать о том, что час назад мы зарегистрировались и теперь Сильва – моя законная жена. А я, выходит, ваш зять.

Мама изменилась в лице. В глазах блеснули слезы. И было непонятно, это слезы радости или беспокойства. Она так и не успела ничего сказать, потому что из глубины квартиры послышался мужской голос.

– Поженились? Это как же без свадьбы и родительского благословения? И кто вам позволил?

Сильвия замерла. Голос был хорошо знаком. Она испуганно посмотрела на мужа, но тот в ответ недоуменно пожал плечами и с удивлением уставился на Льва Давыдовича, выглянувшего из гостиной.

Мама справилась с первым впечатлением и с любопытством наблюдала за этой сценой. По всему было ясно, что она уже посвящена во все подробности «московского периода».

Жгучая краска залила щеки Сильвии и она, вздохнув, опустила глаза.

– Оказывается, вовремя я успел. Что же ты, – обратился он к Александру, – не сказал, что уезжаешь? Я бы с радостью составил компанию и заранее подготовился. А так пришлось бросить все дела и лететь следом. Здравствуй, дочка, – он обнял и поцеловал Сильвию.

– Я должна попросить у вас прощение, – тихо сказала она, вместо приветствия, и спрятала пылающее лицо в букет.

– Раньше ты называла меня на «ты», – улыбнулся он.

Она вздохнула.

– Раньше вы были моим отцом, – пролепетала, сгорая со стыда.

– А, что изменилось сейчас? Давай все оставим, как было раньше. А, знаешь, как я по тебе скучал? Если бы не Александр, который разделял со мной это чувство, я бы, наверное, не выдержал нашей разлуки.

– Да уж, пришлось нам долго ломать голову, куда это подевалась наша Женни? – усмехнулся муж, крепко сжав ее руку.

– Это точно, – подтвердил отец. – Задала ты нам загадку, на которую никто не знал правильный ответ.

– Значит, вы больше не сердитесь на меня?

– Конечно же, сержусь, – на его лице появилась напускная строгость. – Сейчас же прекрати мне «выкать», иначе тебе не поможет и твой грозный муж.

Мама вдруг громко всхлипнула и все посмотрели в ее сторону.

– Доченька, страшно подумать, что ты оказалась способна на такое… пострадали люди, – прошептала она и покачала головой.

– А, кто пострадал? – удивленно спросил Александр. – Я сегодня, между прочим, женился на любимой женщине. Хотя, не стану скрывать, пришлось мне побегать за ней. Порой, даже руки опускались от неудач. Но пусть теперь рискнет еще раз от меня сбежать, – он погрозил пальцем и с улыбкой притянул жену к себе.

– Да уж, – подтвердил Лев Давыдович и тяжело вздохнул. – Побегать пришлось нам обоим. Когда Александр рассказал мне всю историю, я сразу не поверил. Если честно, даже не знал, как к этому отнестись. Одна была дочь, а вторая… – он замолчал, затрудняясь подобрать слово. – Но я уже любил эту вторую Женни – нежную и ласковую девочку. Сердце чувствовало и тянулось к ней, хотя разум протестовал против всего, что произошло. Я не находил себе места, да и объяснений и снова пришел к Александру. Вот тут он и показал мне отчет детектива и фотографии. Что-то сразу екнуло. Ты мне очень свою маму напомнила в молодости. А когда я узнал твое имя, меня чуть удар не хватил. Сразу вспомнил свою юношескую любовь и то, как мы расстались… Появилась надежда, но поначалу даже подумать об этом боялся. На следующий же день сам отправился в детективное агентство и вскоре уже знал о вас с мамой все. Ошибки быть не могло. Но приехать сразу не удалось. От всех событий и радости, сердце так прихватило, что пришлось пройти небольшой курс реабилитации в клинике Ямпольского. Ты прости меня, дочка. Я виноват перед тобой. Виноват перед твоей мамой. Я любил ее всю жизнь. Не знаю, как так могло получиться? Я искал ее, но никаких следов… Позже мне удалось узнать, что она уехала из Москвы и родила дочь…

Александр повернул в себе Сильвию и внимательно посмотрел ей в лицо.

– Происходит что-то невероятное. Чудеса продолжаются? – он крепко прижал ее к груди.

– Да уж, чудеса, – снова вздохнул Лев Давыдович. – Я ведь тогда решил, что Света вышла замуж, и решил не мешать ее счастью. А, оказывается, она от меня просто сбежала и даже не сообщила о дочери, – он покачал головой и грустно посмотрел на Светлану Викторовну.

– Левушка, но ведь ты был женат, и я боялась разрушить… – она заплакала.

– Ну, что ты, Светочка, – отец подошел к ней и вытер слезы своим носовым платком. – Сегодня у нас праздник, так что плакать можно только от счастья, и то, нежелательно, – сказал он и нежно поцеловал ее в висок.

– М-да, – задумчиво произнес Александр и повернулся к теще. – С первого раза как-то трудно все это переварить. Зато теперь я понимаю, что у вас это семейное. Не далее, как сегодня утром я уже слышал что-то подобное. Кто бы мог подумать, что все, что с нами произошло, явилось подарком судьбы сразу трем мужчинам? Если я все правильно понял, моя жена Сильвия Викторовна тоже ваша дочь?

– Да, и самая настоящая. Но почему Викторовна? – встревожился Лев Давыдович и вопросительно посмотрел на, притихшую у двери маму.

Та смущенно пожала плечами и пролепетала:

– Но как я могла? По какому праву? Ты же сам понимаешь… В общем пришлось дать дочери свое отчество, раз у нее не было отца.

– Не было отца… – повторил в задумчивости Лев Давыдович. – Для меня это страшное откровение. Ну-с с фамилией уже ничего не получится, – он, прищурившись, посмотрел на Александра и тот в ответ отрицательно качнул головой. – Но отчество обязательно должно быть настоящее – Сильвия Львовна. Согласна? – спросил он дочь.

Сильвия подошла к нему, привстала на-цыпочки и обняла за шею. Знакомый запах вызвал тепло в душе. Она вдруг вспомнила, как этот одинокий, пожилой человек плакал у ее кровати в клинике, как заботился о ней, поддерживал, окружая искренней отцовской любовью и нежностью, вспомнила огненно-красные рубины и взволнованно прошептала на ухо:

– Я с первой минуты нашей встречи чувствовала, что ты настоящий и самый лучший.

– Ну, это ты мне уже говорила, – притворно проворчал отец, но лицо его просияло. Встретившись с недоуменным взглядом Светланы Викторовны, он смущенно кашлянул в кулак и расплылся в улыбке. – А не пора ли нам открыть шампанское? У меня и тост есть.

– У нас, оказывается, есть столько поводов и тостов, что, боюсь, на все не хватит шампанского, – забеспокоилась мама. – Самое время за стол.

– Шампанского хватит, мы с женой об этом позаботились, – успокоил ее зять.

Женщины поспешно отправились на кухню. Оттуда уже слышался звон посуды, а мужчины, не сговариваясь, вышли перекурить на балкон.

Александр странно поглядывал на тестя и помалкивал.

– Да, жизнь… – в задумчивости произнес Лев Давыдович. – Почему она так коротка? Особенно это понимаешь, когда есть о чем жалеть. Никогда не прощу себе, что моя девочка выросла… – он махнул рукой и с трудом проглотил тяжелый ком, сдавивший горло. – А за тебя я искренне рад. Никуда нам друг от друга не деться. Семья, – улыбнулся он и похлопал Александра по плечу.

Тот взволнованно затянулся сигаретой и ничего не ответил.

– Завтра ты должен вернуться в Москву, – неожиданно сказал Лев Давыдович.

– Я? – переспросил зять, поперхнувшись дымом. – Нет, один не поеду. Я столько искал Сильву, что даже подумать боюсь о том, что нужно снова расстаться.

– Ничего с ней не случится. Тем более я буду за ней присматривать.

Александр удивленно посмотрел на босса.

– У меня в администрации остались кое-какие связи. Нужно помочь дочке с документами. Черт знает что, – вдруг выругался он. – Вот живем мы себе, в поте лица каждый день Москву строим, а остановиться, оглянуться, подумать о жизни времени и не хватает. Оказывается, счастье, тихое и настоящее, есть. Вот только не там мы его ищем… – сказал он и опустил глаза.

Александр все понял, и усмехнулся уголками губ.

– Устали вы. Погостите у Светланы Викторовны, отдохните от дел, а потом вместе приедете на свадьбу. Обещаю, что на фирме все будет в порядке. Договора с подрядчиками я накануне отъезда подготовил. Вы их уже подписали, а со всем остальным сам справлюсь – не маленький. Да и не за границей же вы будете, а совсем недалеко. Если бы вы знали, сколько я сейчас в себе сил чувствую.

Лев Давыдович посмотрел на него так, будто видел впервые.

– Может, ты и прав. Ну, смотри, тогда выезжаете с Сильвой послезавтра. Думаю, что за день можно в институте подсуетиться, а остальное мы тут вместе со Светланой закончим. Согласен?

Александр кивнул и, немного помолчав, тихо произнес:

– Давно хотел вам сказать… В общем, спасибо за все. Если бы не ваша помощь и поддержка, мне бы туго пришлось.

Отец снова похлопал его по плечу.

– Ладно тебе. Главное то, что все хорошо складывается. Если честно, не верю я в легкое счастье, но мы, кажется, уже достаточно прошли испытаний и заслужили его для себя. Ведь так?

Сильвия вышла на балкон.

– Папа, – робко обратилась она к отцу, – иди к маме. Ей как раз требуется мужская помощь. Да и стол уже почти накрыт.

Он улыбнулся и ушел в комнату, оставив их вдвоем.

Город погружался в глубокие сумерки. В окнах зажигались огни, и свет уличных фонарей заливал улицу.

Александр с Сильвией стояли, тесно прижавшись, друг к другу.

– Тебе не холодно? – заботливо спросил он.

– В твоих объятиях не может быть холодно.

– Моя жена… Как мне нравится тебя так называть, особенно потому, что теперь это звучит по-настоящему. Я не знаю, кого мне нужно благодарить за нашу встречу? Судьбу? Доктора Ямпольского? Отца? Или само провидение? Но с той минуты, когда ты так бесцеремонно забралась ко мне на колени, я уже точно знал, что больше тебя не отпущу.

– Да, я помню, как ты на меня тогда посмотрел. Мне даже показалось, что ты был близок к обмороку.

– Ты лучше спроси, чего мне стоило сдержаться, чтобы сразу не отнести тебя в спальню?

– Ну, нет, мне кажется, до этого еще было очень и очень далеко.

– Не так далеко, как ты думаешь. Однако не стану скрывать, мне было любопытно наблюдать за развитием событий и наших, как я считал, постепенно возрождающихся отношений. За те несколько дней, что мы провели под одной крышей, я пережил такие трепетные моменты, которые никогда со мной не случались даже в юности. Это было не только волнующе, но и чрезвычайно приятно. Всего девять дней и дальше вся жизнь.

– Не девять, а девять с половиной, – с улыбкой поправила его Сильвия.

– Пускай так, – согласился с ней Александр. – Но, если бы ты знала, как я боялся все это потерять, и, как боялся, что ты можешь обмануть меня…

– Поэтому ты был так недоверчив?

– Не недоверчив, а осторожен, – он прижался лицом к ее волосам и прошептал: – Я уже успел соскучиться…

Сильвия не ответила, спрятав пылающее лицо на его широкой груди.

Когда они, держась за руки, появились в комнате, Лев Давыдович был уже с шампанским в руке.

– Дорогие мои, – он немного приподнял бокал, приглашая остальных последовать его примеру, – не знаю, можно ли выразить словами то, что я сейчас чувствую? Даже поверить не могу, что рядом со мной любимая дочь и женщина… Я любил ее всегда. Теперь у меня большая семья – две дочери и два достойных зятя, – он незаметно подмигнул Александру. – Развитие вашего бурного романа происходило на моих глазах, и, если честно, я этому просто боялся поверить. Казалось, что уже никто не способен завладеть его ожесточенным сердцем, и в этом я всегда чувствовал свою вину. Но сегодня я счастлив. Наверное, нас еще ждут некоторые трудности. Девочки должны познакомиться и принять друг друга. Привыкнуть к тому, что жизнь все расставила по местам. Кстати, Женечка даже не догадывается, что у нее есть сестра. Но самым большим сюрпризом будет новость о том, что я на старости лет снова женюсь по любви и согласию. И очень боюсь спугнуть счастье, заглянувшее в наш дом, – голос его дрогнул от волнения, но он быстро справился и продолжил: – Скоро мы всей семьей соберемся за праздничным столом, чтобы сыграть настоящую большую свадьбу, но уже сегодня мне хочется громко крикнуть: «Горько!»

– Горько! – тихо повторила за ним Светлана Викторовна и смахнула, набежавшую слезинку.

Александр с волнением обхватил за талию свою хрупкую жену, и, приподняв ее от пола, нежно поцеловал в губы.

– Чтобы в жизни везло, нужно быть немного сумасшедшим, – успела прошептать она ему на ухо.

Он понял и в ответ лишь крепче прижал ее к себе.

Сильвия обвила руками шею мужа и, лукаво улыбнулась.

– А знаете, – вдруг сказала она, оборачиваясь к родителям, – не так давно один молодой человек взял на себя смелость предсказать мне судьбу с помощью звезд. И, хотя психологи утверждают, что судьбы не существует, все же я не поверю им. Я до сих пор помню его слова:

– «…звезды устроят встречу с человеком, который перевернет всю вашу жизнь. Не исключено, что он придет из другого мира, города, страны… События будут развиваться настолько стремительно, что вскоре, возможно, придется целоваться под устойчивое: «Горько!» – она сделала паузу, обвела всех взглядом и продолжила: – Конечно, я хорошо понимала, что это лишь трюк. Парень хотел обратить на себя внимание, но, сам, того не подозревая, привлек в мою жизнь буквально каждый пункт своего предсказания. Теперь, спустя полгода, я могу с уверенностью заявить, что в целом его слова составили формулу всепоглощающего счастья для скромной преподавательницы химии.

Какое-то мгновение все молчали. Первым опомнился Александр.

– Горько! – сказал он просто и двумя пальцами нежно приподнял за подбородок счастливое лицо Сильвии.

Сколько она себя помнила, они и жили в небольшой двухкомнатной квартире старого блочного дома. Комната побольше принадлежала маме, а вторая, совсем маленькая, была ее.

Как в фильме «Москва слезам не верит». Правильнее трудно сформулировать мою ситуацию. Только теперь я могу к этому добавить, что не только Москва, но и другие города и села не верят слезам, которые ночами льют вот такие глупые девчонки.

Content

Ольга Черных
Девять с половиной дней чужой жизни