Ольга Черных

Настойка мухомора для босса

«На будущее можно воздействовать, потому, что оно еще не осуществилось…»

(Терри Гудкаин)

Яркий свет лишь на мгновение ударил в лицо, когда направили в ее сторону луч фонаря. Дана ощутила сильный толчок в спину и, споткнувшись об порог, едва удержалась на ногах. Длинный коридор и непривычный запах. Так пахнут новые сосновые доски, пропитанные свежей смолой.

«Гроб? Почему такой большой?» – мелькнула в голове странная мысль.

От этого стало не по себе. Здесь был еще кто-то. Она оглянулась. У двери за столом сидели люди. Полумрак надежно скрывал их лица. Кожей чувствовала, что ее изучают. Молчаливое внимание не предвещало ничего хорошего, отчего легкий холодок пробежал по спине. Даже в воздухе витала опасность.

Из темноты послышался слабый стон. Замерла, прислушиваясь, и подалась туда.

Верзила, сидевший ближе, лениво выбросил руку вперед и, цепко ухватив ее за запястье, дернул на себя. Горячие пальцы жгли кожу. Второй громко хмыкнув, лениво поднялся из-за стола. Табурет, отброшенный ногой, шумно отскочил в сторону. Слегка покачиваясь, он пошел в темноту. Остановился, издал дикий воинственный клич, подпрыгнул на месте и пнул ногой… еще и еще… Наверное, так самозабвенно бьет по мячу футболист. Боль и стоны беспомощной жертвы распаляли, а запах свежей крови с каждым ударом все больше превращал его в яростное животное.

Ей хотелось закричать, броситься вперед и закрыть собой истерзанного человека, но ноги не слушались. Казалось, они приросли к полу. Она открывала рот, но слова, беззвучно слетавшие с губ, тонули в темноте.

Противная потная рука, вцепившаяся клещами, настойчиво тянула ее непослушное тело ближе. Неизбежность. Ужас навалился всей тяжестью, отчего стало трудно дышать…

Вдруг все изменилось. Свет погас. Железная хватка верзилы ослабла, и он резко отпустил руку. Она упала на пол. Резкая боль пронзила плечо. В ушах отдавался звук закрывающейся двери, но вскоре все стихло. Приподняла голову. Прислушалась. Похоже, все ушли.

– Дана… Дана… – прерывистым эхом доносилось от дальней стены.

Показалось? Снова прислушалась. Слабый голос тонул в темноте.

Она поднялась и, осторожно ступая, пошла вперед.

– Только бы они не вернулись… не вернулись… – шептала, опасалась, что дверь снова откроется и повторится этот страшный кошмар.

Коридор закончился. Руки наткнулась на стену, заваленную свежим сеном. Оно пахло лугом и свежескошенной травой. Этот дурманящий дух свободы никак не вязался с тем, что сейчас происходило.

Опустившись на колени, принялась шарить руками по сену. Нашла! Мужчина был без сознания. Мокрая окровавленная одежда прилипла к телу. Он тяжело дышал, повторяя в бреду ее имя.

Дана осторожно легла рядом и прижалась щекой к его плечу. Несмотря ни на что, ей было хорошо. Рука нежно гладила колючий подбородок, впалые щеки, волосы, слипшиеся от запекшейся крови. Теперь уже никакая сила не сможет их разлучить.

Мужчина очнулся и обнял ее. Запах свежего сена смешался с запахом крови, но она не замечала этого, ощущая лишь прикосновение разбитых и опухших губ…

Утром громко звучала музыка, двери непрерывно хлопали. Недовольные девичьи голоса, доносившиеся из соседней комнаты, лишний раз подтверждали догадку о том, что пробуждение было тяжелым.

Дана накрыла голову подушкой и попыталась снова уснуть, однако сон уже прошел. На душе тяжелым грузом лежал ночной кошмар.

«Привидится же такое? Какие страсти в моем застоявшемся болоте. Надо же? Совершенно на пустом месте и сразу так много: и жизнь и слезы и любовь», – подумала, прислушиваясь к шуму в соседней комнате. Как быстро летит время. Дети незаметно выросли, и остается лишь принять это. Кажется, совсем недавно она заплетала им косички, учила правильно чистить зубы и помогала зашнуровывать ботинки. Плотнее укутавшись в одеяло, она тихонько вздохнула.

– Мамуля, – нежно проворковала на ухо Даша. – Пора вставать.

– Ага, – ответила из-под подушки, чем дала понять дочери, что уже проснулась.

На какое-то время о ней забыли. Из кухни доносился запах свежего кофе и яичницы.

– Мам, ну ты что? – зажегся свет в комнате, и в дверном проеме появилась Настя. – Хочешь опоздать на работу? Эй, але-е-е, ты думаешь просыпаться? – склонилась над ней дочь и забрала подушку. – Соня, пора вставать.

Она сонно зевнула и, потянувшись, надела махровый халат. Прошлась по комнате, сделала несколько упражнений руками, пару круговых движений головой, чем отдала дань утренней гимнастике. После чего со спокойной совестью отправилась на кухню.

– Доброе утро, мои хорошие, – взгляд, пробежавшись по стенам, остановился на старинных часах, мирно отсчитывающих время. – Итак, новый день уверенно шагает по планете. Что-то мне подсказывает, сегодня он порадует нас чем-то особенным. А, почему бы и нет? Должна же и наша жизнь когда-нибудь наполниться новым смыслом и интересными событиями?

Утренняя шутка на самом деле была не такой уж и безобидной. Никто и подумать не мог, что именно сегодняшний день станет началом в длительной череде непредсказуемых и даже опасных событий, которые уже терпеливо ожидали своей очереди на пороге их квартиры.

Дана неторопливо прошлась по кухне и открыла холодильник.

– Мам, есть будешь? – быстро прожевав, спросила Настя.

– Нет, спасибо, я на диете, – ответила она и, решительно захлопнув дверцу, снова сладко потянулась. Торопиться было некуда.

Смутная догадка озарила смышленое сознание дочери.

– А ты что, на работу не идешь? – спросила Настя.

– Нет, – ответила поспешно и попыталась скрыться в ванной, но ей это не удалось.

Следующий вопрос настиг еще быстрее:

– Мам, у тебя отгул, или какая-то другая форма отдыха? – с подозрением спросила дочь. Она уже поняла, что в семье появились осложнения.

– Похоже, у меня начались длительные каникулы, – слабо улыбнулась, хотя на самом деле ей было не до смеха.

– Мамочка, тебя уволили? – догадалась Даша.

Дана неуверенно пожала плечами, и скорчила покорную гримасу. Дочери, как по команде, перестали жевать.

– Ну, вот, как мы теперь будем жить? – на кукольном личике Насти отразилось нескрываемое огорчение.

– Проживем как-нибудь. Каждый вечер приношу столько «халтуры», что за ночь не успеваю обработать, – она зевнула. – Сегодня уснула уже под утро. Так что зря беспокоитесь. Готовые деньги лежат на письменном столе, осталось их только материализовать. За этим дело не станет.

– Да уж, проживешь на твоей «халтуре»? – заныла Настя, но через мгновение глазки ее заблестели. Она хитро прищурилась. – Мама, я знаю, что нужно делать.

– Я тоже знаю. Искать новую работу.

– Да нет же, тебе необходимо выйти замуж. Только для этого нужен серьезный мужчина, который будет о тебе заботиться и, конечно же, содержать самым достойным образом.

– Ну, да, как породистую собачку, – пробормотала в ответ и закрыла за собой дверь в ванную комнату.

– Между прочим, я не шучу, – дочь тут же появилась за ее спиной. – И, знаешь, – она окинула критическим взглядом мать, – тебе давно уже не мешает привести себя в порядок. Осталось совсем немного, и ты перейдешь в необратимую возрастную категорию, по крайней мере, внешне.

Дана замерла.

– Ты так считаешь? – спросила, максимально приблизив лицо к зеркалу.

– Нет, не считаю, я в этом просто уверена. Ты вообще в зеркало смотришься? Не так, как сейчас, а внимательно?

– Конечно.

– Вот и хорошо. Мама, ты должна срочно заняться собой, – обрадовалась Настя, заметив некоторое замешательство во взгляде матери. – Для начала убери живот. «Пончики» нынче не в моде. Даже дурак знает, что полнота старит женщину, а любой мало-мальски приличный мужчина хочет видеть рядом с собой молодую, стройную и привлекательную во всем. А, поскольку, нам нужен, именно приличный, а не какой-то там… – она закатила глаза и, после незначительной паузы рационально добавила: – В общем, давай работай над собой. Ну, постарайся же, сделай масочки, примочки, или еще что-нибудь, займись специальной гимнастикой, аутотренингом. У нас столько всякой литературы. Открой нужную книгу и просто выполняй инструкции. Вспомни, что ты женщина, наконец. Кстати, это совсем не трудно, нужно только захотеть.

– Обязательно. Вот сейчас все брошу и займусь воспоминаниями, – произнесла Дана совершенно спокойно, засовывая в рот зубную щетку.

– Не слушай ее, мамочка. Ты у нас – красавица, – послышался из кухни голос Даши. – Настя ты на часы смотришь? – спросила она сестру.

Та мигом исчезла за дверью, но не прошло и пяти минут, как появилась снова.

– Мам, а, может, тебе сделать татуашь губ? Обозначить брови или нарастить ресницы?

– Своевременное предложение. И хлопать ими направо-налево подобно корове, отгоняя мух, – хмыкнула Дана.

– Но нужно же что-то делать. Перестань, наконец, есть торты, свои любимые пирожные, сдобные булочки. И… никакой колбасы. Женщина должна всегда быть привлекательной и обращать на себя внимание яркостью, молодостью и хорошей фигурой.

– Ясно. А как насчет ума?

– Это уже потом. А для начала нужно привести в порядок все остальное. Слушай, мам, а что если тебе пойти «на йогу» или «танец живота»? Теперь все тетки твоего возраста повально этим увлекаются. Будешь у нас, как эта… – она сделала несколько плавных движений корпусом и вдруг спохватилась: – Ой, совсем забыла сказать. Я вчера письмо из ящика вынула. Оно адресовано тебе. Не обижайся, но я его открыла… по ошибке…

Дана повернулась к дочери с возмущенным лицом, перепачканным зубной пастой.

– Да, не волнуйся, мамочка. Это не настоящее письмо, а очередной призыв улучшить свою внешность с помощью новейших средств, рекламируемых в импортных каталогах красоты, – выпалила она без запинки, как на рекламном ролике. – В общем, посмотришь там – в коридоре на тумбочке. Правда, даже на первый взгляд ясно, что все стоит больших денег, но ради такой цели, можно и не жалеть их. Деньги нужно вкладывать с умом и отдачей, – добавила Настя уверенней. – А отдача в этом деле нам просто-таки необходима.

Предложение от косметической фирмы не вызвало интереса, и Дана спокойно отвернулась к умывальнику, продолжая старательно чистить зубы.

Оставался запасной вариант. Дочь нерешительно потопталась на месте, заглянула в зеркало, поправила прическу и самым невинным голосом спросила:

– А что, Вадим Александрович скоро возвращается из командировки?

– Скоро, – сплюнула пасту в раковину.

– Что-то я не пойму, он собирается делать тебе предложение? Столько времени встречаетесь, и ни – «му-му»? – не унималась Настя. – Ты бы намекнула ему, что ли? Пора вам как-то определиться, не дети уже. Это у мужиков в запасе всегда уйма времени, а женщины лишены этой роскоши, – с мудростью взрослой женщины заметила она. – Не успеешь оглянуться, а там и старость не за горами, тогда уже не до любви. Придется больше думать о грелке.

– Настя, да отвали ты от мамы. Мы и так опаздываем, давай одевайся, – не выдержала Даша.

Дана вздохнула. Общение между девочками, безусловно, заставляло желать лучшего, но они страшно сопротивлялись любым воспитательным беседам по культуре речи, объясняя это явление современным сленгом, а ее нормальный язык – старомодным занудством. Хотя в последнее время она стала замечать, что и сама легко произносит довольно странные словечки. Это вызывало внутренний протест, но бороться с собой было все труднее, а с маленькими грубиянками – тем более.

– Мы ушли, – в коридоре хлопнула входная дверь.

Дана вышла из своего убежища в ванной и остановилась перед зеркалом. Слова дочери задели за живое. Она критически осмотрела себя со всех сторон. Все-таки, дьявольское изобретение это самое зеркало. Как хорошо жилось бы женщинам, если бы негде было наблюдать за тем, как безжалостно меняется их внешность. Кажется, еще совсем недавно она выглядела иначе. Светло-карие глаза озорно блестели, вздернутый носик был усыпан веснушками, а на щеках и заостренных скулах играл румянец.

Вздохнув, провела рукой по лицу и, с сожалением отметила, что в больших и выразительных глазах не осталось и следа от прежнего блеска и лукавства. Может дочь права? Стоит только захотеть и глаза снова загорятся и заискрятся прежним огнем? Вот, то-то и оно, что нужно захотеть. Она снова вздохнула и осторожно коснулась пальцами небольших водянистых мешочков под глазами – неоспоримому свидетельству бессонных ночей.

Да, жизнь… Жизнь съедает все безжалостно, хотя, ей еще не так и много… Конечно, кое-что уже не помешает припрятать, но и не грех похвастаться тем, что еще приковывает взгляды мужчин. В конечном итоге возраст – это всего лишь число.

Приспустив халат, обнажила покатые плечи, приподняла руками и без того высокую грудь и удовлетворенно улыбнулась.

Эх, молодежь! Где им знать, что женщина бывает красива независимо от возраста или комплекции? Будет совершенно неправильно, если все станут молодыми и стройными. Пухлые формы и изящные изгибы всегда нравились настоящим мужчинам, и с этим даже не стоит спорить. Взгляд ее опустился ниже и остановился на талии.

Да… эта часть тела, отнюдь, не вызывала восхищения. Что греха таить, талии, практически, нет. Довольно грустное явление. Трудно сейчас поверить в то, что еще недавно ее тощий и немного впалый живот был предметом настоящей гордости? Дана с, нескрываемым удовольствием, демонстрировала его, прогуливаясь по пляжу, высокомерно посматривая на «раздобревшие» фигуры, лениво и неподвижно лежащие под палящим солнцем.

Она снова провела рукой по животу и вздохнула. Похоже, пришел час справедливого возмездия за столь недолговечное высокомерие. Сказывается гиподинамия и ночная «халтура», в виде курсовых и переводов для студентов, не желающих особенно утруждать себя учебой. Жизнь жестоко диктует свои условия и приходится ей подчиняться. Сколько ни работай, а денег все равно не хватает.

Нахмурилась, вспомнив о том, что беспокоило со вчерашнего дня. Некрасивая сцена в кабинете начальника, за которой последовало немедленное и несправедливое увольнение, в мельчайших подробностях промелькнула перед глазами.

Дочь, безусловно, права – придется потуже затянуть пояски. Это сегодня. Но, что с ними будет завтра?

Машинально запахнула халат. Слишком много проблем с самого утра. Может, и в самом деле заняться собой? Поможет ли это в жизни – неизвестно, но не помешает – точно.

Устремившись на кухню, краем глаза заметила большой серый конверт. Он лежал на тумбочке, слегка прикрытый газетами. Значит, об этом письме говорила Настя?

Удобно устроившись в кресле, Дана надела очки и легко вытряхнула его содержимое на колени. Это были каталоги известной косметической компании.

С первой страницы юные создания с нежной кожей и безукоризненным овалом лица удивленно смотрели на всех, кто еще не решился выглядеть так же потрясающе. Стройные, даже несколько худые фигуры, демонстрировали немыслимые позы, чем доказывали, что достичь такого совершенства просто и легко. Всего-то и нужно? Воспользоваться предлагаемой продукцией.

В глаза бросились фотографии, обозначенные небрежными линиями черного маркера. Быстро пролистав каталог, усмехнулась.

Вот оно что! Оказывается, конверт этот особенный. Кто-то самым наглым образом указывает на недостатки в ее фигуре. И каждая новая страница носит рекомендательный характер. Например, шампунь от выпадения волос, регулярное употребление которого навсегда избавит от перхоти. А массирующий гель разгладит морщины не только на лице. Немножко усилий, за которые нужно выложить кругленькую сумму, будут щедро вознаграждены. К тому же, за непосильный труд по приобретению новой внешности: упругой, разглаженной и благоухающей полагается утешительный приз – увлажняющее молочко с ароматом какого-нибудь экзотического заморского плода. Например, папайи, киви, гуавы или же персика, какой больше нравится.

– Экзотического персика, экзотического… – бормотала, мысленно перебирая в памяти друзей и знакомых. Интересно, кому из них пришла в голову такая замечательная идея? Только совершенный негодяй мог протянуть эту «дружескую руку помощи».

Кровь мгновенно прилила к лицу. Выходит, она уже в этом нуждается, имея отвисший живот и упавшую на него грудь? Все тело покрыто совершенно не аппетитной апельсиновой корочкой целлюлита, да и кожа смощена, как печеное яблоко. А тут еще и волосы безнадежно выпадают и в скором времени обещают навсегда покинуть свое привычное место, оставив после себя лишь заметные следы перхоти.

Хорошенькая перспектива. И добавить нечего. Однако на конверте четко указан не только ее адрес, но и фамилия, имя и отчество. Кажется, она совсем недавно видела подобные конверты. Где? Мысли вихрем носились в голове. Вдруг тихий вкрадчивый голос прорвался из глубины памяти:

– Вы – потрясающая женщина… Сладкий, сочный персик. Я хочу пить и пить его сок… Не отталкивайте страждущего. Просто умираю от жажды и, переполняющих чувств…

– Б-р-р-р, – невольно передернула плечами. Красное потное лицо шефа всплыло в памяти. Его кругленькие поросячьи глазки блестели, как две полированные пуговицы. Так вот откуда конверт? Такие точно она видела на столе его секретарши. Неужели эта маленькая дурочка подумала, что мерзкое маслянистое сокровище, до самых торчащих ушей утопающее в большом кожаном кресле, нужно еще кому-то, кроме нее?

Хотя… Эта девочка совсем не дурочка, а обладает неплохой фантазией. И, похоже, хорошо осведомлена о том, что происходило в кабинете шефа. Ну, конечно же, она подслушивала.

Настроение с утра было испорчено. Аккуратно, страница к странице, она сложила каталоги в конверт и вышла в подъезд. Какой умный человек придумал мусоропровод.

Вернувшись, снова остановилась перед зеркалом.

– Я привлекательна и красива! Неповторимая, интересная, неординарная личность! Я независима и имею право выглядеть так, как я этого хочу! Я имею полное право не оправдываться и не извиняться за это! Мое будущее прекрасно! Оно безопасно и полно удивительных и радостных сюрпризов. Так будет всегда! – сказала громко и уверенно и чуть тише добавила: – А, кто с этим не согласен, тот мне попросту завидует, – и, гордо вскинув голову, направилась в ванную комнату.

После прохладного душа и получасовой гимнастики на укрепление брюшного пресса, уверенность в собственных силах приобрела еще большую основательность, отчего, взбодрившийся организм незамедлительно ответил чувством легкого голода.

Дана прямиком отправилась на кухню. Ее мечтательно-блуждающий взгляд остановился на остатках завтрака. Убрать за собой у девочек, как всегда, не хватило времени, а, возможно, все было гораздо проще. Утреннее настроение не располагало к наведению порядка и это уже входило в привычку.

Она покачала головой и снисходительно улыбнулась: традиционные бутерброды с маслом, сыром и колбасой, вчерашние оладьи, в розеточке вишневое варенье. Дочери находились еще в том возрасте, когда особенно не задумываешься о полезной пище для организма и лишних сантиметрах на талии. Рука невольно потянулась к бутерброду, но, вспомнив, о данном себе слове, с сожалением, посмотрела на колбасу, понюхала остатки кофе в чашке и, безжалостно выплеснув его в раковину, направилась к холодильнику. На нижней полке лежал сморщенный и, почерневший от времени банан. Этот слегка перезрелый плод незамедлительно был призван принести двойную пользу. Одна часть его стала легким завтраком, а вторая предназначалась для более ответственной роли в виде маски на лицо.

Все шло по плану.

Дана лежала на диване и наслаждалась покоем и полной тишиной. Шторы на окнах были плотно закрыты, надежно отгораживая ее от уличного шума и суеты. Она совершенно расслабилась и прикрыла припухшие веки пакетиками с теплым зеленым чаем. Банановая маска, старательно взбитая с оливковым маслом, увлажняла и питала кожу.

– «Я вся оживаю, расцветаю и снова, заново рождаюсь веселая, энергичная, счастливая. Я живу по закону – чем старше, тем моложе, тем здоровее и прекраснее. Постоянно возрождается легкая, гибкая, юная, стройная фигура. Все лицо мое гладкое, полированное. На нем нет и не может быть ни одной морщинки… А жизнь так изумительно прекрасна…» – старательно и монотонно повторяла она слова известного настроя доктора Сытина, к которому раньше относилась критически. Но сегодня уже верила в то, что через несколько минут поднимется с дивана совершенно другой, обновленной, принявшей волшебный эликсир красоты и молодости. Она даже пыталась визуализировать молодую красавицу, что, как утверждают психологи, способствует самым лучшим результатам.

Внезапно магическую атмосферу чудодейственного превращения нарушил резкий звук дверного звонка. Он ворвался подобно урагану, безжалостно сметая на пути все ее достижения.

– О, нет, – простонала. – Только не это, ведь жизнь изумительна и прекрасна, и я должна в это поверить, иначе, мне сейчас просто нельзя.

Звонок прозвонил еще несколько раз.

– Ну, надо же? Именно сегодня? Вот и не верь после этого в совпадения, знаки и магнитные бури на солнце… – бормотала, слабо надеясь, что звонить больше не будут. Ведь по законам любой логики, даже самой непредсказуемой, если дверь не открывают и, при этом не дышат в глазок со стороны квартиры, значит, никого нет дома.

Однако звонок был настойчив помимо всякой логики.

С сожалением сняла с глаз чайные пакетики и посмотрела на часы. Прошло всего восемь минут, из предполагаемых пятнадцати. Жалкие остатки настроения, так тщательно создаваемого с самого утра, улетучились окончательно. Процедура быстрого омоложения была безнадежно сорвана, а звонок продолжал звонить, делая лишь небольшие передышки.

– Неприкосновенность жилища, право на личную жизнь, наконец… – бормотала она, решительно поднимаясь с дивана. – Откуда такое неуважение к законам?

Глухое раздражение пульсировало у виска тупыми равномерными ударами, готовое в любую минуту превратиться в извергающийся вулкан.

На пороге квартиры женшина появилась с грозным видом, подперев бока руками.

– Какого черта? Я не вызывала ни водопроводчика, ни сантехника, ни электрика и никого больше из других сфер обслуживания. Я, также, не звонила в милицию, МЧС и, слава Богу, не жду врача скорой помощи. Чем же, скажите, обязана такой настойчивости? – громко спросила и сама удивилась грубости и агрессии, которую столь неожиданно обрушила на незнакомого человека. Тот неподвижно стоял на месте и со страхом взирал на появившееся из квартиры разъяренное чудовище с остатками банана на лице.

– Знаете, по простой случайности, я как раз милиционер, – сказал он, несколько растерянно.

Дана запнулась на полуслове, всем видом высказывая ожидание. Ведь должна же быть причина появления этого представителя закона у ее двери.

Но, похоже, он с этим не торопился, продолжая внимательно и совершенно беззастенчиво ее рассматривать. Первое недоумение сменилось любопытством, и он даже не пытался его скрыть. Закончив изучать лицо, неторопливо окинул взглядом фигуру, довольно уютно чувствующую себя в широких мешковатых шортах и мужской рубашке неопределенного цвета. Из-под туго повязанной косынки выбился и прилип к сладкой щеке клок светлых волос.

Мужчина не сдержал улыбку, проследив, как кусочек подсохшего банана отвалился от щеки и упал на грязный пол подъезда. Это явилось последней каплей в ее терпении.

– Ну, и в чем же дело? – глаза снова сверкнули молниями, а брови сердито сошлись на переносице. – Чем моя скромная персона так заинтересовала органы правопорядка? – она сделала два шага навстречу, плотнее прижав кулаки к бокам.

– Да, собственно, ничем… – как-то нерешительно произнес милиционер. – К вам нет вопросов. Я пришел к Дане… Богдане Романовне.

– К Богдане Романовне? – переспросила удивленно и от неожиданности опустила руки – воинственное настроение пошло на убыль. – Я не ослышалась?

– Вы все поняли правильно. Мне необходимо встретиться с Богданой Романовной, – ответил он увереннее и тут же добавил: – Если это сейчас возможно, конечно.

Негромкий приятный голос действовал успокаивающе. Дана, немного смутившись, сдала завоеванные позиции и несколько другими глазами посмотрела на гостя.

Мужчина был привлекателен: высокий, статный, по-спортивному подтянут, и, несмотря на возраст, имел хорошо тренированную фигуру. Открытое лицо с волевым подбородком, разделенным на две части глубокой ямочкой, проницательные серые глаза и короткая прическа с первой сединой на висках.

В целом внешность производила приятное впечатление, и ей вдруг стало стыдно за немыслимо дикую вспышку раздражения, которое она с такой силой обрушила на постороннего человека. И в самом деле, что это на нее нашло? Слова раскаяния готовы были сорваться с уст, но она вдруг вспомнила о своем банановом лице и с ужасом прижала ладони к сладким щекам, полыхнувшим нешуточным огнем.

– Я так и не понял, могу я сейчас увидеть Богдану Романовну, или придти в другой раз? – нарушил молчание милиционер. – Да вы не волнуйтесь, у меня к ней сугубо частный разговор, – добавил вежливо.

– Нет! Ее нет… Вернее, вы ошиблись адресом, – ответила поспешно, справедливо рассудив, что в таком жутком виде, глупо протягивать руку для знакомства. К тому же, давно известно, что первое впечатление зачастую бывает самым правильным, а, значит, не стоит стараться производить на него второе. Вполне достаточно и этой встречи.

В подтверждение своих слов, она неопределенно пожала плечами и вернулась в квартиру, оставив гостя в подъезде в полной растерянности. Позвонить в дверь еще раз, скорее всего, он не решился.

Закрывшись в ванной, она старательно терла губкой присохший банан, который, казалось, прирос к щекам, и никак не могла отделаться от чувства неловкости. Господи, до чего дошла? Совсем озверела. На людей бросается. А теперь еще и скрываться приходится.

За самобичеванием, женщина не заметила, как оказалась на кухне. Машинально отрезала толстый кусок любительской колбасы и, такой же ломоть батона. Захватив с собой большую кружку горячего сладкого чая, ушла в комнату, где ее ждала стопка переводов. Улучшить, окончательно испорченное настроение, сегодня уже не представлялось возможным, но этого и не требовалось.

Спустя несколько дней в дверь квартиры снова позвонили.

– Мам, открой, – крикнула Настя из своей комнаты. – Это к нам.

Вздохнув, она отложила бумаги и направилась в коридор. В последнее время все чаще приходилось примерять на себе роль швейцара. Только сегодня она открывала дверь в третий раз. Это отрывало от работы и раздражало.

На пороге стоял знакомый милиционер.

– Вы? В чем дело? – спросила строго, подняв очки на лоб.

Гость не торопился с ответом. По его взгляду Дана поняла, что он узнал ее, отчего щеки покрылись легким румянцем.

– Вы позволите войти? На лестнице не совсем удобно. Мне нужно поговорить с Богданой Романовной.

– Если мне не изменяет память, мы все выяснили в прошлый раз, – в тоне ее прозвучали недружелюбные нотки.

– Не понимаю, почему мой частный визит вызывает у вас такую необъяснимую реакцию? – удивился он. – Я уточнил адрес. Ошибки быть не может. Небезызвестная Богдана Романовна не только прописана, но и фактически проживает именно в этой квартире. Вы что, прячете ее? – при этих словах взгляд его стал подозрительным.

Она не успела ответить, потому что за спиной появилась Даша.

– Мы готовы, – радостно сообщила она, надеясь увидеть кого-то из своих друзей. – Мам, а там кто?

– Это не к нам, ошиблись адресом, – и дверь захлопнулась перед носом настойчивого незнакомца.

Прошло с полчаса, и в квартиру снова позвонили.

– Полный дурдом, – пробормотала Дана, и, полагая, что это пришли к девочкам, не сдвинулась с места.

Однако уже через пару минут к ней заглянула Настя.

– Мам, ты чего? Это же к тебе. В, общем, принимай гостя, а мы убегаем. Смотри, за нас не волнуйся – будем поздно. Не скучай, – многозначительно подмигнула дочь и скосила глаза на мужчину. Он, с нескрываемым любопытством разглядывал комнату.

Дана погрозила ей пальцем и вместе со стулом повернулась к незнакомцу.

– Итак, – нарушила гнетущее молчание, приняв при этом недоступный вид, – вы настойчивы, даже чересчур.

– А я и не спорю, – улыбнулся гость. Похоже, он пришел с миром и хотел с первых минут произвести на хозяйку благоприятное впечатление.

– Чем обязана? – ледяной тон несколько остудил теплую улыбку на его лице.

Мужчина покачал головой. Враждебность хозяйки его озадачила, и это было не совсем понятно.

– Признаться, я вас совсем не такой представлял. Не буду скрывать, что для меня это несколько неожиданно…

– А, какой? – она с вызовом посмотрела на гостя поверх очков, и вдруг подумала: «И чего я на него набросилась? Сама не знаю, что на меня нашло? Бедный мужик, снова ни за что оторвалась. Нашла себе стрелочника. Господи, до чего дошла? Сама себя не узнаю», – но вслух сказала: – Ладно. Не выгонять же вас за дверь? Проходите, коль пришли, присаживайтесь. Так какой вы меня представляли? Молодой и красивой? Длинноногой блондинкой?

Он вздохнул с облегчением, отметив про себя смену ее непримиримого настроения, и сел в кресло, положив руки на подлокотники.

– Признаюсь, думал, что вы дородная пожилая дама в золоте и окружении какого-то мистического ореола. Ожидал и интерьер соответствующий, располагающий к познанию тайны. Магические символы на стенах, астрологические календари и изображения древних знаков.

– Что вы говорите? – закатила она глаза, все еще не понимая, к чему он клонит.

– Да и само ваше имя «Богдана Романовна» говорит о загадке, массивности и величии, а вы, оказывается, совсем другая. И обстановка в квартире самая обычная… А, эти девушки? Они ваши дочери? Близнецы?

Дана неопределенно кивнула, но не ответила.

– И все же любопытно, что вас ко мне привело? Да еще с такой настойчивостью… И, что за бред? «Загадка, массивность, величие и… соответствующая обстановка с изображением каких-то знаков». Согласитесь, звучит довольно странно. С вами, простите, все в порядке? Если можно, давайте проще и конкретнее, я совершенно не располагаю временем, – она невольно вздохнула, бросив взгляд на стол, заваленный учебниками и бумагами.

Гость замялся. Он усиленно тер лоб, чтобы оттянуть время, долго искал платок, а потом старательно промакивал капельки пота на лбу и висках. Она терпеливо ждала, когда же он перейдет к делу и поведает, кому и зачем понадобилась «небезызвестная Богдана Романовна».

«Странный какой-то, – думала, наблюдая за мужчиной. То, что с этим милиционером не все в порядке, было видно даже невооруженным глазом. – Ладно, подожду. Пускай соберется с мыслями. Что-то сильно волнуется. А, может, он контуженный? Воевал в одной из горячих точек, и теперь… Господи, мало ли на свете больных и убогих? Так, стоп. Больных…» – она тоскливо посмотрела на дверь – отступать было некуда.

Гость сидел в кресле напротив. Пауза затягивалась, и, наконец, он решился.

– Для начала, давайте познакомимся. Думаю, с этого должно начинаться любое общение. Меня зовут Константин Андреевич… – он немного смутился, заметив на ее лице высокомерную улыбку. – А, знаете что, называйте меня просто Костей, – и добавил: – Дело мое очень… деликатное, хотя, вас, наверное, трудно удивить. Вы ко всему привыкли.

Улыбка, появившаяся еще какую-то секунду назад, медленно сползла с ее лица. Она сняла очки и, покрутив их в руке, спросила:

– Простите, кажется, я не совсем… К чему привыкла?

– Не знаю, как и сказать… Короче, я пришел к вам на сеанс, – с трудом выдавил он из себя и смело посмотрел ей в глаза.

На этот раз пауза получилась слишком длинной. Теперь Дана оказалась в затруднении. Визит этого с виду серьезного мужчины мало походил на розыгрыш, но и не имел никакого логического объяснения.

«Нет, он не болен, – думала, продолжая держать паузу, – и, похоже, не дурак. Однако ведет себя странно. Может, он маньяк, и для начала, просто морочит мне голову, стесняясь перейти к действиям? Ситуация совершенно не смешная. Именно этого мне сейчас и не хватает для полного счастья в жизни. Как-то опрометчиво я позволила ему остаться в квартире».

– Подождите, в прошлый раз, помнится, вы сказали, что из милиции… Что-то случилось? Вообще-то… вы на самом деле похожи на милиционера. Кстати, больше, чем на кого-либо другого, однако… – Дана попыталась заговорить с ним о серьезных вещах.

– Похож? – переспросил гость и вдруг вздохнул с явным облегчением. Ей даже показалось, что ее вопрос несказанно его обрадовал. – Двадцать лет в рядах МВД, наверное, наложили отпечаток на внешность, но сейчас я на пенсии и работаю в одной известной фирме, возглавляю службу безопасности и…

– Все это понятно, и для меня не имеет никакого значения, – перебила она. Нет, на маньяка он не тянет, а, значит, можно и не проводить никаких отвлекающих бесед. – Знаете, за последние дни я несколько переутомилась и не очень хорошо себя чувствую. Похоже, и соображаю тоже не очень хорошо. Давайте без ненужных вступлений и предисловий, так сказать, ближе к делу. Хотя, если честно, не совсем понимаю, чего вы от меня хотите? Какой-то абсурд.

– Хорошо, поговорим напрямую. Говорят, вы умеете предсказывать судьбу, заглядываете в прошлое, можете предвидеть будущее…

– «Если знаешь будущее, то это уже не будущее», – процитировала она из Коэльо и усмехнулась, заметив, что эти слова совершенно ничего не сказали гостю. Более того, он понял их по-своему.

– Мне очень нужно… Просто необходим ваш совет и помощь. Знаете, я впервые в такой ситуации и, не знаю, как правильно себя вести, – в его взгляде была надежда и некоторое смущение.

– Ведите себя естественно, – подсказала машинально, словно перед ней был один из студентов. Однако спустя несколько минут, до нее дошел смысл этих слов. – Что? Я не ослышалась? – и без того большие глаза ее, округлились до невероятных размеров. – Такой серьезный и благополучный господин верит в подобную чепуху и бегает по гадалкам? Обычно этим грешат женщины, – тон ее стал насмешливым. – Жена изменила или молодая любовница решила уйти к другому? Теперь это быстро. Подвернулся более щедрый или состоятельный, способный решить сразу все проблемы?

– Я не женат, – багровая краска прилила к его лицу. – А с любовницей, как вы это называете, у нас мир и согласие – лучше не бывает. Собственно, почему вы так со мной разговариваете и заставляете все время оправдываться? Я пришел за помощью, а не за тем, чтобы выслушивать всяческие недостойные намеки и… насмешки.

Дана не ответила. Встала, подошла к книжной полке и взяла стопку газет.

– Вот, читаем: «Сильнейший специалист России. Снимаю сглаз, порчу, даю заговоры. Ясновидение, гадаю на картах Таро и рунах…» – при этих словах она выразительно посмотрела на гостя. – Читаем в другой газете: «Потомственная гадалка. Предскажу судьбу. Оберегу от горестей и невзгод. Успех 100 %». Далее: «Помогу решить любые проблемы. Изготовлю индивидуальный талисман и устраню все препятствия на вашем пути». Кстати, в каждом объявлении имеются телефоны и адреса офисов. Конфиденциальность гарантируется. Думаю, что дальше читать нет смысла и на этом можно остановиться. Почти в каждой газете таких или подобных объявлений предостаточно, только моего нет. Вы, случайно, не знаете почему? Нет? Оказывается, все гораздо проще, чем вы думаете. Я нигде не заявляла не о своих необычных способностях, не давала объявления в газеты и, тем более нигде не расклеивала приглашения, как вы говорите, «на сеанс». Так что извините. С вами просто пошутили, дорогой Константин Андреевич, или вы не туда попали. Советую не терять зря времени и поискать для своего интереса другое, более подходящее место. Я вас не задерживаю, и в целях благотворительности могу подарить несколько газет с нужными объявлениями.

Костя сидел, не шелохнувшись. На лице его не дрогнул ни один мускул, хотя внутри все клокотало. Он просто не знал, как вести себя с этой агрессивно настроенной и довольно непредсказуемой дамой.

А она демонстративно уселась в кресло напротив, закинув ногу на ногу, и принялась ждать, когда он уйдет.

Гость не торопился и, в свою очередь, совершенно беспардонно рассматривал ее ноги, выглядывающие из-под широких шорт, черную свободную рубашку с пестрым гавайским рисунком и, похоже, немного освоился, потому что чувствовал себя увереннее.

Тишину в комнате нарушил звонкий щелчок. Заколка, еще несколько секунд назад перехватывающая пышные волосы хозяйки, упала под ноги гостю.

Пригладив рукой, рассыпавшиеся по плечам волосы, Дана покраснела, как школьница, и Костя не упустил случая воспользоваться ее замешательством. Он поднял заколку, задержал ее в руке и пристально посмотрел в большие грустные глаза.

– Пожалуйста, вы должны мне помочь. Это очень важно. Возможно, от этого зависит жизнь человека. Я понимаю, что сейчас выгляжу довольно глупо, но у меня нет другого выхода. К тому же, мне рекомендовали вас. Не знаю почему, но я вам верю…

Он заметил, как в глазах женщины промелькнула странная искорка. Она на миг задумалась, но потом покачала головой.

– Поймите и вы меня. Не занимаюсь я этим. Не все так просто… У меня самой сейчас не лучший период в жизни. Себе помочь не могу, не то что… – она безнадежно махнула рукой. – Так что, давайте, договоримся так: я не буду вас загружать своими проблемами, а вы, ради Бога, не грузите меня своими. – Кстати, а кто вас ко мне направил? Довольно странный визит, тем более с такой просьбой.

– Моя тетя, – просто ответил Костя. – Она вас давно и хорошо знает. Рекомендовала, как глубоко порядочного человека, что, согласитесь, очень важно. И потом… все эти объявления, которые вы мне приводили в пример, не вызывают доверия. Поверьте моему профессиональному опыту. В последнее время развелось столько аферистов, изображающих наследников сокровенных магических знаний, что каждому второму можно спокойно предъявлять статью о мошенничестве. Но даже, если маг и в самом деле настоящий пророк и ясновидящий, все равно не с каждым решишься обсуждать личные проблемы, а, тем более, информацию, которая является семейной тайной. Даже не знаю, как сказать…

– Вот ничего и не говорите, – снова перебила его Дана. – Я сейчас не в том настроении, чтобы вникать в чужие проблемы. А, что касается тайн, так тут и вовсе случай тяжелый. Надеюсь, вы со мной согласитесь, в любом деле, особенно деликатном, должен быть специальный настрой. Так сказать, соответствующее состояние души. Так вот, боюсь, что сейчас мне остается лишь поблагодарить вас за доверие. Передавайте большой привет тете. Как, кстати, ее зовут?

– Алла Васильевна.

– Что?

– Мою тетю зовут Алла Васильевна.

– Вот-вот, Алле Васильевне, – машинально произнесла она. – И, простите, больше ничем не могу помочь. Хотя, постойте… Вы сказали: Алла Васильевна? Я знала только одну женщину с таким именем.

– Это и есть моя тетя.

– Ах, вот оно что? – она резко встала. Лицо покрылось багровыми пятнами. С трудом сдерживаясь, Дана собрала волосы в пучок и долго не могла справиться с заколкой. Наконец ей это удалось. – До свидания. Надеюсь, что я больше никогда не увижу ни вас, ни вашу тетю. Вот теперь я окончательно поняла, почему вы мне так не понравились с первого взгляда. Прощайте, племянник своей тети.

Костя медленно поднялся и, крепко сжав кулаки, шагнул к ней. Они смотрели друг другу в глаза. Дана – вызывающе, а он изо всех сил старался взять себя в руки. Эта дамочка оказалась способна не только вывести его из себя, но и вызывала ответную агрессию, что было совершенно недопустимо.

– А я к вам не свататься пришел, чтобы нравиться, – сказал тихо, чеканя каждое слово. – Думаю, что могу ответить полной взаимностью на ваше чувство. Слишком многое вы о себе представляете, хотя на самом деле… М-да, с таким характером и амбициями, в общем, не трудно догадаться, куда и зачем сбежал ваш муж? – он и сам не ожидал, что способен сказать такое. Им уже управляла неведомая сила, противодействующая силе этой женщины, и это было необратимо.

– Да? И, куда же? – Дана снова опустилась в кресло и, скрестив руки на груди, демонстративно приготовилась выслушать новую версию их развода с мужем.

– Подальше от вас. И не помогут вам никакие маски и прочие процедуры, которые я наблюдал в прошлый раз. Запомните, это я вам говорю, – он прижал ладонь к сердцу. – Ни один нормальный мужик на пушечный выстрел к вам не приблизится, потому что вы… вы совсем не привлекательная, вы и на женщину-то не похожи.

Она удивленно подняла брови, но промолчала. Наверное, это несколько приободрило гостя, и он уверенно добавил:

– Да вы же ведьма. Да-да, настоящая ведьма. Вот только помела не хватает. Как я сразу не догадался? Вы забираете у человека энергию и пьете его жизненные соки. И все это… вся наша беседа именно на это и рассчитана. Мне, кажется, я разгрузил вагон угля, хотя мы общаемся не более получаса.

– Ведьма? Значит так? И, по-вашему, я не похожа на женщину? А что же вы тогда так пялились на меня? – глаза ее смотрели холодно и презрительно. – Или, скажете, я умело воздействовала на вас, подчиняя своей воле? Вот уж никогда бы не подумала, что вы такой поддающийся внушению, – она усмехнулась, что привело его к новой вспышке гнева.

Он побагровел и крепче сжал кулаки.

– Я? Пялился на вас? Ну, знаете. Вы несколько переоцениваете свои чары. Тут не помогут никакие оморочки. Я люблю молодых и стройных, добрых и нежных. А вы совсем не в моем вкусе.

– Скажите, пожалуйста. У него еще и вкус есть? Ну, кто бы мог подумать? – лицо Даны стало пунцовым.

Хорошенькое дело. Сидит она себе дома, усердно работает над переводами и никого не трогает. Вдруг появляется этот нахал, и морочит голову всякой ерундой. Мало того, что оскорбляет, так еще и обвиняет в том, что она забирает у него энергию. Вот только его энергии сегодня ей и не хватало. Глубоко вздохнув, она на полном выдохе прошептала:

– Убирайтесь вон. Вон! – резко встала и в сердцах топнула ногой.

Костя стремительно вышел, с силой оттолкнув ногой пуфик в прихожей. Он так хлопнул дверью, что со стены посыпалась штукатурка.

Дана быстро метнулась на кухню и открыла окно.

– Эй, послушайте, племянник своей тети. Я забыла сказать, что еще совсем недавно была молодой и стройной и, очень даже привлекательной. А, относительно нежности, знаете, у меня ее предостаточно – нетронутые залежи. Так что ваше мнение глубоко ошибочно.

Костя оторопело посмотрел вверх и, заметив соседей на балконе, молча сел в машину. Та тотчас же сорвалась с места и помчалась прочь со двора.

Вернувшись в комнату, тяжело опустилась в кресло. За что ей это? Пожалуй, все беды, которые так внезапно свалились несколько лет назад, связаны с именем Аллы Васильевны.

Она вздохнула и закрыла глаза. Как глупо и нелепо все получилось с этим Константином Андреевичем. Вот, если не задалось знакомство с первой минуты, так оно и продолжается. Что-то внутри подсказывало, что это не последняя их встреча и праздновать победу рано. Она попыталась работать, но буквы расплывались перед глазами, а потом и вовсе выстроились таким образом, что всю страницу занимало лицо гостя.

– Черт знает что? – в сердцах захлопнув учебник, вышла на балкон – подышать свежим воздухом.

Дни тянулись однообразно, и даже весна, заглянувшая в окно веткой цветущей сирени, оказалась неспособной поднять настроение. Все было не в радость и раздражало – мало солнца, нет долгожданного тепла, на улицах сплошная слякоть, ночной крик загулявших котов и даже птичьи голоса. Наверное, это состояние имело свое определение, и любой врач поставил бы простой диагноз: «весенняя депрессия» или, как теперь говорят, ослабление защитной функции организма, что вполне объяснимо при недостатке солнечного света, авитаминозе и общей апатии.

И все же, эта весна явилась особенным испытанием. Дана буквально тонула в захлестывающем потоке жизни, за которым не успевала, как ни старалась. Она давно уже заметила, чем угрюмее и безрадостнее существование, тем лучше аппетит и закономерное увеличение талии.

В общем, она вступила в самый неразрешимый конфликт – конфликт с собой. И никакая специальная и психологическая литература, которой женщина увлекалась в свободное время, была не в силах помочь. Иногда вечерами, проходившими в полном одиночестве, Дана пыталась разобраться в себе, найти выход или просто смириться со всем, что окружало и особенно раздражало, но это не всегда получалось.

И только дочери, такие непохожие друг на друга, хотя появились в этот мир одна за другой, и были для нее главным стимулом, заставляющим неустанно барахтаться в вязком океане под названием «жизнь».

Наверное, если хорошо разобраться, она просто закапризничала, а в целом, грех жаловаться.

В школе она училась легко. После десятилетки успешно окончила институт иностранных языков. Направление в престижную гимназию с углубленным изучением немецкого, явилось вполне заслуженным подарком. Зарплата по тем временам была приличная, а постоянная нужда в хороших репетиторах делала жизнь и вовсе безбедной.

Да и в замужестве все складывалось, как нельзя лучше. Муж, врач по образованию, возглавлял отдел городского здравоохранения, что значительно возвышало ее в глазах сотрудников и знакомых. А забота о двух маленьких дочурках и вовсе предельно заполнила жизнь.

Все изменилось в одночасье. Ее уволили с работы, муж ушел из семьи. И сам мир стремительно полетел под откос подобно, сошедшему с рельс поезду.

Чтобы удержаться на плаву, приходилось много работать. Так и тянулись дни однообразно, поразительно похожие друг на друга, и Дана захандрила.

Этот вечер нельзя было назвать исключением. Она устала и чувствовала себя совершенно разбитой. Весь день шел дождь. Было сыро и неуютно. На остановке собралось много народа. Мимо проезжали машины, умудряясь забрызгать грязью и, без того мокрых людей – заложников плохой погоды и переполненного транспорта.

Дана, решила пройтись пару остановок пешком. Отчего-то хотелось побыть одной и на свободе.

Светофор ярко вспыхнул красным фонарем, запрещая движение пешеходам. Находясь в плену своих мыслей, она не заметила этого, шагнув на перекресток.

Большой джип с визгом затормозил, и остановился так неожиданно близко, что женщина даже не успела испугаться. Плавно открылось заднее затененное окно. Сначала она увидела застывший мужской профиль. Голова, как в замедленной съемке, повернулась в ее сторону. Взгляды их встретились, и она испуганно отпрянула назад.

Лицо пассажира было настолько безжизненным и бледным, что его можно было принять за восковую маску. Его безразличный взгляд лишь мимоходом скользнул по ней и устремился вверх. Трудно сказать, увидел он женщину, или таким образом прореагировал на внезапную остановку? Стекло поднялось, и машина стремительно рванула вперед.

За джипом неотступно следовала черная иномарка. Они быстро скрылись из виду, а она так и стояла на проезжей части. Машины объезжали, сигналили, а более нервные водители крутили пальцем у виска, что-то выкрикивали в окна, но она словно приросла к тому злополучному месту. Все проблемы и неприятности, которые одолевали в последнее время, вдруг отступили и лишь безжизненные глаза смотрели из пустоты.

Дома Дана выпила горячего чаю, закуталась в плед и удобно устроилась на диване с томиком Коэльо в руках. Это была ее любимая книга. В ней всегда находился ответ на многие вопросы, которые порой возникали чаще, чем того хотелось бы.

– «Кто ты такой, чтобы помогать другим? Неужели не способен ты увидеть свои собственные пороки?» – прочитала вслух и вспомнила встречу с Костей.

Да, в обоих случаях она выглядела отвратительно. Даже не скажешь, когда превзошла себя, в первый или во второй раз? Однако образ Кости как-то сам по себе рассеялся, и его сменило другое лицо. Бледное, с безжизненным взглядом, оно было обращено к ней. Пустые глаза пугали своей отрешенностью от всего и даже от самой жизни.

Вслед за этим пришла мысль, что встреча на перекрестке не была случайностью, и женщина, ощутив озноб, плотнее укуталась в плед. Сейчас, когда это лицо снова возникло в памяти, она уже наверняка знала, что с этой минуты начинается новый жизненный этап. Он способен подобно урагану увлечь ее за собой еще неизвестно в какую сторону, но пути назад уже не было.

– «Никто не избегнет того, что предначертано», – прочитала на следующей странице, словно в подтверждение своих мыслей и с силой захлопнула книгу.

Дождь, не переставая, лил несколько дней. Однако капризы природы никаким образом не освобождали от повседневной жизни. Уже несколько утомительно-серых дней Дана возвращалась домой, промокшая до нитки. Тонкий плащ совершенно не защищал от промозглости и холода.

– «Как похожа эта жизнь на безумие», – пробормотала она зачитанные строки, окинув взглядом унылую улицу.

Сырость пробирала до костей. Людей на остановке становилось все больше, а дождь продолжался, не давая никакой надежды на передышку. Хотелось съежиться, укрыться или найти хоть какой-то сухой и теплый уголок.

Как назло, ее маршрутки долго не было. Дана отошла в сторону в надежде поймать такси.

«Мерседес», перепачканный грязью, резво выскочил из-за поворота и на большой скорости промчался мимо, окатив женщину с головы до ног фонтаном холодной воды. Она с проворностью кошки отскочила от бордюра, и, размазывая грязь по лицу, в сердцах показала кулак.

«Обидчица», отъехав на приличное расстояние, резко затормозила и дала задний ход. Дверца открылась. Своеобразное приглашение явилось компенсацией за неприятный душ из лужи. Оглянувшись на мокрых людей, томившихся на остановке, она, не раздумывая, шагнула вперед.

В салоне дорогого автомобиля было тепло и сухо. Дана провела рукой по мокрым волосам, вытерла платком лицо и после этого повернулась к водителю. Тот молчал, терпеливо ожидая ее внимания.

– Добрый вечер и добро пожаловать Богдана Романовна. Вы не поверите, но я рад вас видеть. К тому же, мне почему-то приятно оказать вам скромную услугу, спасая от дождя и холода, – мягко произнес он.

– Вы? – женщина дернулась и резко открыла дверцу, чтобы выйти из машины, но крупные капли дождя, мгновенно упавшие на голову, вернули на место. – Постойте, а почему бы и нет? – спросила она и неожиданно улыбнулась. – Кстати, у меня будет хорошая возможность извиниться.

– Что вы говорите? – удивился Костя. – Неужели в это можно поверить? Наверное, именно по этому поводу разверзлись небеса, и на землю уже несколько дней льет такой обильный дождь.

– Возможно, так и есть, – она вытерла свежие капельки воды на лице. – Но, поверьте, мне очень стыдно за грубость и за все остальное, что я умудрилась вам тогда наговорить. Честное слово, сама не знаю, что на меня нашло?

– М-да, полоса черная, полоса белая? – он улыбнулся. – Состояние знакомое.

– Что-то вроде того. Только черная полоса оказалась настолько безразмерной, что я уже отчаялась из нее выбраться. Все как-то сошлось один к одному. А вы появились в самый неподходящий момент. Сама всегда страдаю от грубости и хамства, и, честное слово, очень раскаиваюсь в своей несдержанности, – она виновато улыбнулась. – Ну, вот, кажется, теперь мне стало легче.

Костя засмеялся, легко и непринужденно, слегка запрокинув голову назад.

– Ладно вам, бывает. Ничего нового вы не сказали. Об особенностях вашего характера мне рассказала тетка. Кстати, она частенько вас вспоминает и очень уважает.

– Опять? – округлила глаза Дана, изобразив подобие ужаса, но потом снова улыбнулась. – Ну, да Бог с ней, с вашей тетей. Прошло уже много времени, и я на нее зла не держу. Возможно, все, что произошло тогда – к лучшему. Кто знает? Но вспоминать тот период жизни до сих пор не просто. Это сейчас я уже спокойно обо всем рассуждаю. А тогда… Вы и представить не можете, сколько всего свалилось на мою голову. Да и закончилось все не менее плачевно. Ко всему, от меня ушел муж. Да-да, вы оказались не далеки от истины. Он просто сбежал, потому что положение жены, уволенной «по статье» с педагогической работы, никак не вязалось с его высоким служебным положением. Другими словами, я компрометировала его, и он выбрал карьеру. Да, что там говорить? – она безнадежно махнула рукой. – Вся жизнь, которую я так старательно строила долгие годы, полетела коту под хвост. Ни копейки за душой, двое малолетних детей и безнадежная очередь в Центре занятости, которая длилась целый год. Не знаю, как бы я выжила, если бы рядом не оказалась моя тетя.

Костя внимательно слушал.

– Может, вы и не поверите, но Алла Васильевна до сих пор переживает из-за того, что вынуждена была так поступить. Она и сама пострадала в этой истории, на которую сейчас и внимания бы никто не обратил. Но тогда, заслуженный педагог – директор престижной школы получила строгое предупреждение и в один момент могла лишиться своего места. От нее требовали незамедлительно разобраться и прекратить сеансы предсказаний, гаданий, астрологических прогнозов и прочих вещей, происходивших в стенах серьезного учебного заведения? Не знаю, правильно ли я сформулировал то, чем вы там занимались?

– К вашему сведению, я там преподавала немецкий язык. А, что касается «прочих вещей», как вы это называете, наверное, ни для кого не секрет, что женский коллектив живет своей жизнью везде и всюду. Это на уроках мы учителя, а в жизни такие же женщины, как и все остальные со своими радостями и бедами, с проблемами, которые никто за нас не решит. Вообще-то со мной поступили жестоко, тем более, в самой середине учебного года. По большому счету, я понимаю Аллу Васильевну, но можно же было, как-то иначе… Я болела душой за своих подруг и помогала им, чем могла, и, заметьте, совершенно безвозмездно, так сказать, на общественных началах.

– А они пользовались вами и при этом не забывали строчить анонимки в отдел образования и другие инстанции.

Дана вздохнула. Пожалуй, он прав. Тут ответить нечего.

Она выросла в семье, где женщины из поколения в поколение передавали друг другу особенные знания, накапливаемые веками. И хотя была не самой способной среди представительниц рода, однако умела хорошо предсказывать судьбу, безотказно и грамотно составляла гороскопы и астрологические прогнозы и при этом обладала незаурядной интуицией.

Это сейчас газеты пестрят объявлениями о чудодейственной помощи экстрасенсов и гадалок. На каждом углу продается литература и диски по эзотерической практике, открываются школы парапсихологии и астрологии, центры нетрадиционной медицины, в которых престижно даже просто учиться, чтобы в дальнейшем щеголять дипломом выпускника. Звание дипломированного специалиста дает не только силу, но и власть. И многие готовы за любую помощь выложить приличную сумму. Тогда же было другое время.

– Давайте не будем ворошить прошлое. Сейчас это бессмысленно. Однако эта история меня многому научила, и скажу откровенно, что с тех пор я больше не брала карты в руки. Я дала себе слово, что если разорву круг, образовавшийся вокруг меня, навсегда откажусь от своих способностей.

– В самом деле? – удивился Костя. – Разве это возможно?

Дана пожала плечами.

– До этого времени мне удавалось не нарушать слово.

– Ну, тогда это многое объясняет, – ей показалось, что губы его подавили усмешку.

– Расскажите лучше о своих делах, – она решила сменить тему. – Судя, по стойкому запаху дорогих женских духов в салоне, все в порядке и без постороннего вмешательства? Я рада за вас, поверьте, это искренне.

Костя промолчал. У подъезда ее дома он заглушил мотор, повернулся к ней и тихо произнес:

– А у меня и так все было в полном порядке. Я приходил к вам по поводу друга. Скорее всего, это было излишним, но, когда с ним случилась беда, я совсем растерялся. Не знал, чем могу помочь? Скажу сразу, традиционные методы все отметались. А тут еще тетка со своими советами: «иди» да «иди». В общем, сглупил, теперь самому неловко. Простите. Кстати, я тоже у вас вел себя не лучшим образом и мне стыдно. Может, забудем?

– Безусловно. Этот неприятный для нас обоих эпизод знакомства заслуживает полного забвения. Главное, что мы нашли возможность извиниться, и спасибо за то, что подвезли. Сегодня не лучшая погода для прогулок, – улыбнулась на прощанье вышла из машины.

Взявшись за ручку двери, ведущей в подъезд, оглянулась. Машина все еще стояла на месте. Женщина быстрым шагом вернулась назад.

– Знаете, Константин Андреевич, я себя неловко чувствую. Наверное, впервые отказала человеку, просящему о помощи – так не положено. И неважно о чем вы просили, страшно, что жизнь делает нас черствыми и жестокими.

Костя, молча, смотрел на нее, облокотившись на руль.

– Вы не торопитесь?

Он отрицательно покачал головой.

– Я тоже свободна. Девочки в спортивном лагере, так что приглашаю вас на чай, кофе, ужин… Что вы хотите? Сегодня я ваша должница.

– Горячего чаю. На улице такая слякоть – пробирает до костей, даже одежда влажная.

– Ну, так идемте же, у меня и лимон есть.

Они долго пили чай и неторопливо беседовали обо всем и ни о чем конкретно. Костя никак не обмолвился о цели своего предыдущего визита, и, казалось, намеренно старался обходить эту тему. Наконец Дана не выдержала.

– Расскажите о своем друге. Я до сих пор чувствую себя неловко оттого, что не выслушала вас в тот день.

Он долго молчал, рассматривая рисунок на скатерти, но потом поднял на нее глаза и неожиданно сказал:

– У вас необычное имя – Богдана. Похоже, вы и в самом деле необыкновенная женщина во всем, даже в имени.

– Ну, это с какой стороны посмотреть, – уклончиво ответила она, и нетерпеливо спросила: – Так что же все-таки с вашим другом?

Костя снова промолчал. Наверное, сейчас ему меньше всего хотелось обсуждать эту тему.

– Скажите, я ведь правильно поняла, вам нужно было погадать?

– Признаться, я и сам четко не осознавал, что мне было нужно. Образовался какой-то пятый угол, в котором ничто не поддавалось нормальной логике. Я не мог сидеть, сложа руки, и спокойно наблюдать, как Стас погибает. Ко всему и тетка подоспела. Дала ваш адрес и сказала, что не только найду ответы на вопросы, но и получу совет на будущее, – он вздохнул и грустно улыбнулся. – Смешно, конечно, «совет на будущее». Это чем-то смахивает на рецепт счастья. Интересно, знает ли его кто на самом деле? – он вопросительно посмотрел на Дану.

– Думаю, нет, – уверенно ответила она.

– Нет? – Костя удивленно поднял брови и усмехнулся. – Даже вы?

– Я такая же, как и все – земная женщина и не владею копилкой рецептов на все случаи жизни. Да и как тут угадаешь? У каждого свое счастье и, заметьте, свое представление о нем.

– В этом вы правы. Какая помощь от гадания, обычных слов, если нужны реальные действия? И мой визит… – он снова усмехнулся. – Знаете, если разобраться, все даже не смешно, а глупо.

– Отчего же глупо?

– А вы не обидитесь?

– Постараюсь.

– Не знаю, в чем именно заключаются ваши способности? И, если честно, я в это не особенно верю. Но, допустим, одной вы помогли вернуть мужа, другой устроили в семье полное согласие и взаимопонимание, третью помирили с сыном, а четвертую спасли от разорения. Получается настоящее бюро волшебных услуг. Ах, как просто бы все жили, если бы на самом деле все так и было. Мне кажется, это обычное самовнушение. Человек в итоге получает все, во что так сильно сам хочет верить. Тем самым он мобилизуется и творит чудеса. Возможно, что это как раз и происходит под влиянием гадалок, экстрасенсов и прочих представителей оккультных наук. Раз обратился за помощью, значит, уже готов к самостоятельным действиям, а все остальное является лишь определенным толчком, – он сделал паузу и вопросительно посмотрел на Дану.

– Не буду с вами спорить. По большому счету, каждый имеет право на собственное мнение, – пожала она плечами.

– Тогда скажите, почему вы сами не замужем? Муж давно оставил, да и помимо этого вас окружают трудности. Это видно невооруженным глазом. Почему же вы себе не поможете? Если вы имеете какую-то силу и знания, почему не используете ее в свою пользу? Что может быть проще? Да и… – Костя осекся на полуслове. Он понял, что сказал слишком много. – Надеюсь, я вас не обидел? По крайней мере, мне этого не хотелось бы…

Дана покачала головой. Она слушала спокойно и внимательно. Подобные вопросы ей задавали часто.

– Видите ли, – медленно произнесла она, выдержав небольшую паузу, – я постараюсь честно ответить вам. Как правило, я не втягиваюсь в подобные разговоры, но сегодня все по-другому… – она сделала несколько глотков чаю, и, с готовностью повернулась к нему. – Все не так просто, как кажется на первый взгляд. Вы, вот, сами никогда не задумывались над тем, что все трудности и болезни нам посланы свыше? Испытание или наказание, называйте это как хотите. Ведь наказывают же маленьких детей для их будущего блага, правда? Да и вы, по роду своей бывшей деятельности, наверное, были просто убеждены в том, что вину можно искупить наказанием. Это так очевидно. И, потом, почему вы решили, что я сама не пользуюсь своими знаниями и опытом? Мне даже как-то обидно стало, – она лукаво посмотрела на него. – Ладно, не пугайтесь, это я к слову. В данном случае вам ничего не грозит. Я даже в мыслях не держу лишать вас воли или принуждать к каким-либо незаконным действиям, – она вдруг, стала серьезной. – Понимаете, корректировать судьбу, можно только в крайнем случае, когда без этого уже не обойтись, или в случае, когда стоит вопрос о жизни и смерти. И заниматься этим должен лишь опытный и посвященный в особенное таинство человек. Однако каждый выбирает сам, что ему нужно? Вернуть мужа или, наоборот, избавиться от него? Наказать соперницу или приворожить жениха? Людей нельзя осуждать за подобные желания и стремления – это их жизнь. А, что касается меня конкретно… Прошло время и я не считаю себя пострадавшей оттого, что меня оставил муж. Скорее всего, это именно тот вариант, когда все что происходит, происходит во благо. Думаю, что у меня еще не раз будет возможность в этом убедиться. Ничего не случается просто так. Я потеряла работу в школе, но вскоре нашла другую, которая была гораздо интереснее и занимала меня полностью, – она вспомнила, что в данный момент снова является безработной и незаметно вздохнула, но потом усмехнулась и сказала: – Ничего не хочу менять в своей жизни, корректировать и, тем более, что-то притягивать. Зачем гневить Бога? Бывают периоды, которые просто необходимо пережить и познать. Ведь так? Всему свое время и надо в это верить.

Костя встал. В задумчивости прошелся вокруг стола, сцепив руки на затылке. Странная все-таки эта женщина, и тетка была права, когда посоветовала поговорить с ней. Он хмыкнул и покачал головой. Похоже, что у этой Даны Романовны, действительно, есть свой ответ на все вопросы без всякого колдовства. Как-то убедительно у нее получается. Еще и не помогла ничем, но на душе стало спокойнее.

Он достал из внутреннего кармана куртки фотографию и протянул ей.

– Это мой друг. Снимок, примерно месячной давности. Я приносил его к вам в прошлый раз. Так до сих пор фотография и лежит в кармане.

Дана, бросив беглый взгляд на снимок, сильно побледнела. Подержав ее в руке, она осторожно положила фотографию на стол и несколько раз медленно провела над ней ладонью.

– Красивый блондин, чувствуется порода. И с виду вполне благополучный, на поляка похож, хотя родился на западе. Видно, что жизнь его балует, и нужды он не знает ни в чем. Однако глаза… в них уже просматривается определенная обреченность. Да и над головой витает, как говорится в таких случаях, сгусток темной энергии.

– Вы уже гадаете? – удивленно спросил Костя.

– Нет, это и так видно. Скажем, первое впечатление. А, что, угадала? Значит, имею жизненный опыт. Научилась разбираться в людях, а это многого стоит, – она вернула фотографию, и, помедлив, с легкой улыбкой добавила: – У него новенький дорогой джип и в данный момент он выглядит гораздо хуже, чем на этом снимке, – безжизненное лицо пассажира джипа отчетливо всплыло в памяти.

Выходит, его Величество Случай в очередной раз показал ей начало нового пути. Встреча дождливым вечером на дороге была каким-то особенным знаком судьбы или явилась для нее предупреждением? Теперь все тот же Случай устраивает новую встречу с этим человеком, но теперь у нее дома.

– Об этом тоже вам сказала фотография? – несколько запоздало спросил Костя, и в голосе его послышалось напряжение.

– Почти, – неопределенно ответила она и снова взяла в руки снимок.

– А по руке гадать вы умеете? – вопрос гостя прозвучал как-то по-детски. – В последний год службы у меня в производстве было одно запутанное дело. Все уже согласились с тем, что это безнадежно, так сказать, полный глухарь. Но тут одному оперу пришло в голову обследовать ладони трупа. Ладони себе и ладони, ничего в них особенного не было. Но опер оказался настойчивым и со своим видением ситуации. Он притащил в морг древнего деда, которого представил опытным хиромантом. Мы все посмеивались, а потом оказалось, что с его помощью удалось распутать дело. Вот так. Совсем старенький был дед, плохо разбирался в тонкостях современной жизни, а по ладони все правильно понял, – Костя развел руками. – А раньше я в это не верил.

– Рисунки на руках и в самом деле отражают судьбу. Нужно уметь их правильно читать, а это не каждому дано. Тело – не язык и оно никогда не лжет. Порой бывает полезно услышать, о чем безмолвно говорят руки вашего друга, жены, собеседника. Это древнее и весьма уважаемое искусство, но частенько им недобросовестно промышляют у вокзала цыганки, отчего и недоверие к целой науке, – произнесла задумчиво, продолжая внимательно всматриваться в лицо на фотографии. – Какие странные глаза. В них уже нет жизни, – она вспомнила взгляд, обращенный из машины, и отметила про себя, что на снимке дело еще обстоит гораздо лучше. – Складывается впечатление, что его глаза смотрят из другого мира. Простите, а ваш друг не употребляет наркотики?

Неожиданный вопрос застал Костю врасплох.

– Да вы что? – возмутился он. – Вы, похоже, не представляете, кто такой Ольховский на самом деле? Стас и наркотики… – покачал головой. – Извините, Дана Романовна, но вы тут загнули.

Женщину нисколько не задела его искрометная реакция. Скорее всего, она ее и не заметила, продолжая внимательно рассматривать фотографию.

– Видите ли, его взгляд мне напоминает… Короче, это неважно. Скажу лишь, что мне не раз приходилось видеть такой взгляд, вернее то, что он выражает. В детстве почти каждое лето я проводила у тетки в глухой сибирской деревушке в верховьях Енисея. Там мне как-то пришлось повстречаться с настоящим шаманом. Эта встреча до сих пор не оставляет меня.

– Ну и что? – не понял Костя. Какое отношение имеет шаман к Стасу?

– Прямо – никакого. Однако замечу, что шаманы, в отличие от знахарей, с которыми нам привычнее сталкиваться в жизни, живут в отдалении от людей. Они проводят определенные ритуалы, и, зачастую, для этого используют галлюциногены.

– Галлюциногены? Тут вы, дорогая Дана Романовна, опять что-то путаете. Насколько я знаю, шаманство существует много веков и обряды их, как и снаряжение, практически не меняются. А галлюциногены – штука серьезная, к тому же, является достижением современной фармакологии.

– Ничего я не путаю, – спокойно ответила Дана. – Современная фармакология сама по себе, а природные галлюциногены появились на земле, пожалуй, намного раньше самого человека. И наиболее распространенными из них являются ядовитые грибы. Так что, согласитесь, Константин Андреевич, это вполне доступное средство для камлания даже самым древним шаманам, будь то в прошлом, позапрошлом или еще каком веке.

– Возможно. Но вы так и не сказали, какое отношение имеет шаман – грубый неграмотный мужик в халате, украшенном беличьими хвостами с допотопным бубном в руке к моему другу, известному бизнесмену – современному во всем утонченному человеку? – с усмешкой спросил Костя. – Да он настоящий денди.

– Самое прямое, – просто ответила она, не приняв его вызов. – Кстати, шаман, с которым мне приходилось неоднократно встречаться, мало чем напоминает персонаж, так ярко описанный вами. Это была хрупкая женщина с красивым и необычным для нас именем – Ятока.

– ???

– Да-да, не удивляйтесь. Почему-то никто и предположить не может, что шаманом может быть женщина.

– Ну, это, пожалуй, из области очевидного и невероятного, – снова усмехнулся Костя. – Не хочу вас обижать, но… это какое-то исключение из прравил, – он развел руками.

– Все очевидно и очень даже вероятно, – в тон ему ответила Дана. – Да будет вам известно, что шаманами становятся по родословной, и, если в роду не было мужчин, или по какой-то другой серьезной причине, шаманство переходит в женщине. Однако мы несколько отвлеклись, исследуя истоки шаманства. Я хорошо помню взгляд Ятоки во время исполнения ритуального танца. У меня от ее взгляда мурашки бежали по коже, и всегда хотелось спрятаться, – задумчиво добавила она.

– Я не совсем вас понимаю, – удивление в глазах Кости сначала сменилось недоверием, но уже через пару минут в них читалось откровенное подозрение в том, что с ней не все в порядке.

Это забавляло.

– Напрасно вы так на меня смотрите. Я хорошо знаю, о чем говорю. Дело в том, что взгляд шаманки из далекого детства напоминает мне взгляд вашего друга, с той лишь разницей, что шаманы добровольно входят в транс, чтобы осуществлять соответствующие обряды, а этот мужчина на снимке больше похож на жертву. Тут и гадать не стоит, чтобы понять, что дни его на бренной земле ведут свой отсчет. У него не осталось ни сил, ни времени, чтобы за себя бороться.

– Вы… думаете, что говорите? – спросил Костя, сдавленным голосом.

– Я говорю то, что вижу. Вашего друга необходимо лечить, пока еще не поздно, – она снова провела рукой над фотографией и, резко отдернув, сжала ладонь в кулак, словно пыталась ее согреть. – Холод. Пронизывающий холод. Сегодня ему уже гораздо хуже, чем в тот период, когда был сделан этот снимок, – перед глазами снова возникло бледное заостренное лицо, похожее на маску.

Некоторое время они молчали. Костя не знал, как следует правильно воспринимать ее слова? Эта женщина никогда не видела Стаса, но знала о нем больше, чем он, его старый и единственный друг. Однако это чистый бред – галлюциногены, наркотики, шаманы… Почему она сказала, что Стас уже одной ногой стоит в могиле? Это совершенно невозможно. Хотя он и в самом деле так изменился. Похудел…

Заложив руки за голову, он ходил по комнате, пытаясь осмыслить и принять то, что сейчас услышал. Внезапно остановился и наклонился к Дане так близко, что она почувствовала его обжигающее дыхание.

– Все это похоже на страшный и непонятный сон. Честно говоря, я уже жалею, что встретил вас сегодня. Но в одном я готов с вами согласиться. Мой друг болен, ему плохо, очень плохо и началось это довольно странно и неожиданно. Теперь я просто обязан все рассказать, но боюсь, что это займет много времени, – он посмотрел на часы. – Может, перенесем нашу встречу на другой день? Хотя, вряд ли я сегодня смогу уснуть.

– Не беспокойтесь, – Дана поднялась с кресла и направилась на кухню. – Идите сюда, – позвала она. – Сейчас мы немножко перекусим и под уютным абажуром обо всем поговорим. Кстати, я очень люблю свою кухню. Там какая-то особенная атмосфера, сближающая, что ли, и, ко всему, располагающая к доверительной беседе. На улице проливной дождь и, если хотите, можете заночевать у меня. Комната девочек свободна. Думаю, вам там будет удобно, а утром отправитесь по своим делам.

Костя ничего не ответил. Он уселся за стол и посмотрел на нее долгим взглядом.

Дана убрала тарелки и разлила по чашкам чай. Принесла толстые свечи, и, погасив свет, зажгла их. Все сразу изменилось. Атмосфера уюта и умиротворения уверенно заполнила пространство.

– По-моему, идеальная обстановка для общения, – сказала с улыбкой и оглянулась на Костю.

Он кивнул. И, немного помедлив, начал свой рассказ.

– Моего друга зовут Станислав Ольховский. Вы правильно заметили, что он поляк и происходит из старинного дворянского рода. В городе его знают все. Ольховский генеральный директор фирмы «Антей». Фирма серьезная, занимается нефтью, цветными металлами и прочим, что приносит солидный доход и стабильность. Он – гений, можете поверить на слово. С такими мозгами ему тесно в нашем городе, поэтому появились дочерние фирмы и филиалы в других городах. На данный момент его состояние насчитывает солидный капитал, и перспективы в бизнесе открываются без территориальных ограничений в немыслимых масштабах. Ничего не предвещало беду. Я до сих пор так и не понял, что произошло? Все благополучие, бизнес, да и сама жизнь в момент полетело коту под хвост.

Он замолчал, чтобы справиться с волнением. А, возможно, просто потерял основную мысль.

– А, давайте, все с самого начала, – подсказала она.

– Пожалуй, вы правы. Думаю, нужно рассказать обо всем с самого начала, так будет понятнее.

Со Стасом мы дружили с детства, жили в одном дворе. Потом пути наши надолго разошлись. Я служил на благо родины, а он работал на себя и, нужно сказать, далеко не безуспешно. Когда подошло время пенсии, я несколько растерялся. Жизнь резко и непривычно изменилась. До этого я каждое утро вставал и шел на службу. Домой возвращался затемно, а иногда и вообще на следующий день. Сами знаете, что тогда творилось в стране? Но вот все осталось позади. Я даже не представлял, чем могу заняться? Стас сам позвонил и предложил возглавить службу безопасности на фирме. Так я попал к нему. И то письмо он получил, когда мы уже были вместе…

– Письмо? – переспросила Дана.

– Да-да, все, что происходит сейчас с Ольховским, я связываю именно с письмом. Оно пришло из Гданьска от какого-то дальнего родственника. Стас срочно уехал в Польшу и словно пропал. Ни звонков, ни распоряжений, ни личных сообщений. Вернулся он примерно через месяц. Это был другой человек. Его как-будто подменили. Ссутулившаяся фигура и пустой взгляд, обращенный в землю. Казалось, он несет непосильную ношу. Я, конечно же, несколько раз пытался с ним поговорить, однако он отвечал уклончиво или вообще отмалчивался. Короче, не шел на контакт. Как назло, в этот период на фирме появилась некая молодая особа. Она свалилась ниоткуда, как снег на голову. Говорили, что встретил он ее на закрытой корпоративной вечеринке. Кто ее туда пригласил, узнать не удалось. Как-то вовремя освободилась должность секретаря-референта, и шеф принял решение о ее назначении, даже не позволив проверить девчонку. Та, к слову, оказалась на удивление сообразительной и вскоре прочно осела не только в приемной, но и в доме шефа, не говоря уже о его постели.

Ольховский исчез с поля зрения. Я лишь видел его машину, когда он утром проезжал через проходную и вечером, когда уезжал домой. Алиса, так зовут девушку, неизменно присутствовала рядом.

Дела фирмы заметно ухудшились, и даже мне пробиться в кабинет шефа стало невозможно. Все распоряжения он отдавал через своего нового екретаря. За глаза Алису прозвали «многорукий Будда», потому что она каким-то образом умудрялась держать под контролем почти всю деятельность фирмы. Эта дама-телохранитель лично решала, кого можно допустить к шефу, а кого послать куда подальше.

Однако бдительность божественно красивого монстра, со временем притупилась. Алиса быстро привыкла к новой жизни, и, возомнив себя современной Клеопатрой, укатила на горячие Тиберийские источники принимать грязи и ванны с водорослями. Я сразу заметил, что ее отсутствие положительно сказалось на Ольховском. Он как-то встряхнулся, много работал. Другими словами, стал возвращаться к жизни, хотя в глазах, по-прежнему, оставалась непонятная тоска и затаенный страх. Меня он намеренно избегал. Однажды, прихватив бутылочку коньяка, я явился к нему домой.

Стас искренне обрадовался. Мы неплохо посидели: поговорили, вспоминали прошлое. Заметив, что он расслабился, я, признаюсь, намеренно воспользовался ситуацией. Все-таки, не зря столько лет отдал следственным органам. Короче, мне не составило большого труда вызвать его на откровенный разговор. Он и не заметил, как сам начал рассказывать нелепую и странную историю, связанную с их семьей, которой, кстати, уже давно на самом деле не существует. Давайте, еще выпьем чаю, – предложил Костя. – Это уже другая история и меня она пугает намного больше, чем увлечение девушкой «с улицы».

Дана послушно встала и поставила на конфорку чайник. Казалось, Костя ушел в себя. Он смотрел в свою чашку, и после каждого глотка зачем-то ставил ее на блюдце. Она терпеливо ждала.

– Так вот, я вам уже говорил о письме, – начал медленно новый рассказ. – Как потом оказалось, его написал дальний родственник – тяжелобольной и совершенно древний старик. Похоже, они остались единственными наследниками панов Ольховских, некогда проживающих в своем большом поместье под Гданьском. При встрече старик рассказал о том, что над всем родом давлеет тяжелое проклятие. Вам лучше других должно быть известно, что это действие не имеет срока давности. Все потомки, некогда богатых и известных на всю Польшу панов, уже два века, выражаясь современным языком, запрограммированы на вымирание. Трудно во все это верить, но, как показывают последние события… – Костя озадачено потер подбородок. – Честно говоря, впервые с таким сталкиваюсь, хотя за годы службы всякое приходилось видеть. В, общем, все по порядку.

У старых панов Ольховских был единственный сын Вольдемар. Гулена и повеса. Он успешно прожигал жизнь и не менее успешно просаживал родительские денежки и поместья в карты. Вольдемар учился в Кракове, а летом приезжал к родителям на каникулы. Молодой человек, вкусив плоды запретной городской жизни, состоявшей из соблазнов и приключений, изнывал от скуки в старинном замке, где жили по строгим католическим законам. Не трудно догадаться, что очень скоро он заметил молоденькую горничную Марысю. Это было действительно прелестное и юное создание с нежным румянцем, кукольным личиком и толстой, черной, как смоль, косой.

– Откуда вы знаете, как выглядела эта прелестная горничная? – с любопытством спросила Дана.

– Об этом позже. Слушайте дальше. Сердце Вольдемара вспыхнуло страстью и ему легко удалось заморочить голову неискушенной девушке. Каникулы закончились быстро. Он вернулся в Краков, прихватив с собой портрет Марыси, написанный в часы досуга. И, как показали дальнейшие события, очень скоро забыл мимолетное романтическое приключение. Все бы ничего, но, как известно, от любви рождаются дети. История до боли тривиальна. Марыся ждала ребенка, но еще больше она ждала возвращения легкомысленного возлюбленного. Старая пани Ядвига и слышать ничего не хотела о пылкой любви и, как только заметила увеличивающийся живот, тут же выгнала несчастную из дома, сунув ей на прощанье несколько золотых в руку. Девушка долго скиталась по окрестностям, но нигде не находила пристанища. Наступали холода, и ее приютил старый ксёндз, разрешив перезимовать в строжке. Вначале весны родился мальчик. Наивная Марыся полагала, что у старой пани есть сердце, поэтому и осмелилась явиться в поместье с ребенком на руках. Я забыл сказать, что перед отъездом, Вольдемар подарил ей старинные золотые серьги с изумрудами, которые в качестве свадебного подарка предназначались его будущей жене. Когда пани Ядвига увидела на служанке эти серьги, она едва не лишилась чувств и сорвала их с такой силой, что капельки крови упали на плечи девушки, застыв яркими пятнами на рубашке. На ребенка она даже не взглянула, и приказала выгнать их за ворота, натравив собак.

От горя и отчаяния бедняжка потеряла рассудок. Она так и бродила в окрестностях замка, с плачущим младенцем на руках, неприкаянная и всеми отвергнутая. По распоряжению панов, никто не смел оказывать ей помощь. Стоило лишь девушке появиться в деревне, как ее забрасывали камнями. Однажды ноги ее сами привели на крутой берег реки. Поднялась сильная буря, небо затянуло грозовыми облаками. Яркие вспышки молнии освещали хрупкую женскую фигуру, стоящую на краю обрыва. Ветер развевал растрепавшиеся длинные косы, но она не чувствовала холода. Крепко прижимая к себе сына, несчастная смотрела вниз. На какое-то мгновение рассудок Марыси стал удивительно ясным, и девушка крикнула, наперекор разбушевавшейся стихии:

– Так будьте вы прокляты все паны Ольховские! И пусть ваши дети и внуки, и правнуки, пусть все ваши потомки не находят себе места на земле так же, как нет места среди вас моему бедному сыну.

С этими словами она бросилась вниз – в темные воды Вислы. Сказка это или правда, но с тех пор это проклятие, поражает всех, кто имеет хоть какое-то отношение к роду Ольховских. И в самом деле, некогда сильный и, процветающий род, быстро терял свою мощь и величие. У многих дети умирали в младенчестве, а те, что выжили, прошли семь кругов ада на земле и почти все приняли насильственную смерть. Два месяца назад умер и старик, предпоследний из потомков этих панов. Ему, непонятным образом, удалось обмануть судьбу. Кстати, его тоже звали Вольдемар. Умер он на руках Стаса, после того, как поведал тайну семейного проклятия. Как будто всю жизнь ждал этой минуты, и, передав непосильную ношу, с облегчением вздохнул в последний раз.

Стас похоронил старика, и, кроме этой страшной и красивой легенды, унаследовал небольшой сундучок с семейными реликвиями и драгоценностями.

Ранее судьба была к нему слишком благосклонна, бережно оберегая от житейских невзгод. Теперь же, все изменилось. Последний потомок Ольховских убежден, что встреча со старым поляком была не случайной. Более того, он уверен в том, что старый Вольдемар, умерший на его руках, и был тем молодым повесой, который соблазнил бедную горничную. По-нашему, человек без возраста. Проклятие сумасшедшей девушки было направлено на истребление всего рода, кроме него самого. Ему же она уготовила роль вечного мученика до тех пор, пока он не передаст свою ношу следующему из Ольховских. Стас и сам понимает, что это невозможно, но ничего не может с собой поделась. Ясное дело, он никому не решается рассказать эту историю, но продолжает жить в ней сам. Дошел до нервного истощения, забросил все дела и медленно спивается.

Появление на фирме Алисы немного отвлекло его от мрачных мыслей. Он приблизил ее к себе. Но, спустя какое-то время, Ольховскому стало значительно хуже. Далекие предки и их нечестивые дела мало того, что надежно осели в его сознании, так еще и стали регулярно посещать его в ночных видениях в виде живых людей и образов. Возможно, это галлюцинации на почве чрезмерного употребления алкоголя. Но так недолго и… – Костя махнул рукой, тяжело вздохнув, но неожиданно, несколько оживившись, сказал: – Кстати, я видел эту шкатулку и цацки в ней. Среди них есть и тот медальон пана Вольдемара с портретом горничной. Он прекрасно сохранился в массивной золотой оправе и донес до нас неизменную прелесть юной девушки. Там же и серьги с изумрудами, те, что легкомысленный юноша подарил Марысе, а его мать – пани Ядвига, с кровью вырвала из ушей несчастной. Выходит, не все сказки в этой истории?

Костя надолго замолчал. За окном брезжил рассвет. Дождь закончился, и небо стало проясняться. Значит, день будет хороший.

Дана снова поставила на плиту чайник.

– Даже не знаю, что и сказать… – произнесла задумчиво. – Возмездие из прошлого? К сожалению, так бывает, но интересно другое. Не кажется ли вам странным, что до встречи с этим родственником, ваш друг жил себе в полное удовольствие и никакая печать проклятия не мешала ни ему самому, ни его бизнесу.

– Не могу с вами не согласиться. Но сейчас меня больше беспокоит то обстоятельство, что Стас погибает на глазах, а я бессилен что-либо для него сделать, – Костя посмотрел на часы. – Ох, как я задержался, да и вам устроил бессонную ночь. Неудобно.

– Это не страшно, завтра у меня выходной, – заметила она.

Ей было жаль Стаса и Костю тоже. Он так близко принимал к сердцу беду друга, что готов был помочь ему любой ценой.

– Любой ценой, любой ценой, – повторяла тихо женщина, как заклинание, сама не замечая, что говорит вслух. – Да, цена будет выставлена, но все еще впереди, и до этого нужно дожить. А Стасу, необходима помощь сейчас, – сказала она громче и подняла взгляд на Костю. – Сам он себе не поможет – это точно. А знаете, зачем люди гадают? – вдруг спросила, доставая из берестяной шкатулки карты. – Человека всегда манит тайна. Есть тайны, которые мешают жить, и мы не хотим о них знать, но, если бы кто спрашивал нашего согласия. Чрезмерное любопытство и желание приоткрыть хоть краешек большой завесы, всегда чревато жестоким, а порой, и смертельным наказанием. Собственно, этим мы сейчас с вами и занимается – пытаемся подсмотреть чужую тайну. И, кто знает, чем на самом деле это для нас обернется? Вы готовы?

Костя изменился в лице, но промолчал. Дана же, не обращая на него внимания, уже раскладывала карты на столе в известном ей порядке.

– Вот видите, в подтверждение ваших слов, в делах друга были успех и удача. Все шло прекрасно, пока в его окружении не появилось новое лицо.

– Алиса, – выпалил Костя.

– Нет. Это не она. Вот он – король, – указала она глазами на карту с изображением внешне вполне симпатичного короля. – Могу вас заверить, это не тот старик, что недавно покинул бренную землю. Наш король здоров и полон сил, но именно от него теперь зависит дальнейшая участь вашего друга. А вот и дама – хитрая и коварная женщина. Наверное, это и есть та самая Алиса. Видите, как близко она от короля-злодея? Хотя это и не мешает ей делить постель с вашим другом. Чтобы было понятнее, скажу, что они состоят в интимной близости, – Дана ткнула пальцем в карту с дамой, и надолго задумалась. – И все же… Мне трудно разобраться. Все расплывчато и слишком запутано, как будто прошлое и настоящее живут рядом и тесно связаны между собой. Каким образом? – она подняла взгляд на Костю.

Тот сидел с напряженным лицом и внимательно рассматривал карты, на которые указывал ее палец.

– С полной уверенностью могу сказать лишь одно: для нашего бизнесмена наступили далеко не лучшие времена. Туз трефей и пики говорят о том, что он будет еще долго и тяжело болеть и болезнь эта уже не оставит его… – она быстро смешала карты, накрыв их руками. – Не огорчайтесь, плохой результат – тоже результат, скажем, своего рода предупреждение, – и, перетасовав колоду, произвольно достала несколько карт. – Девятка пик, семерка пик, дама пик, шестерка пик, туз пик, король пик, валет… пиковый, туз трефей, шесть червей… – голос ее слабел с каждой картой.

Костя ничего не понимал из того, что сейчас происходило в далеком от него мире предсказаний, однако видел по лицу женщины, что ничего хорошего карты не обещают.

Дана откинулась на спинку стула и, сильно сжав пульсирующие виски пальцами, старательно избегала его взгляда.

– Видите ли, я с детства много раз имела возможность наблюдать, как гадают взрослые. Сама тоже гадала много лет и скажу честно, что в моей памяти такой расклад выпал впервые. Ситуация вокруг вашего друга меняется почти молниеносно. Так катит вперед поезд, даже после экстренного торможения. Его невозможно остановить, потому что проявляется сила инерции движения. Подобно поезду, ваш друг уже движется вперед к завершению своего жизненного пути. Остановить его практически невозможно. Вернее, не в моих это силах. Семь карт пики всегда говорят о смерти в течение месяца. Ваш друг получил бумагу и через нее получил все последующие неприятности. Скорее всего, она послужила лишь толчком к тому, что происходит с ним сейчас. Мне остается лишь добавить, что в данный момент он находится в казенном доме и это, скорее всего, больница, только не совсем обычная. Оттуда он уже не выйдет, если только не произойдет чудо. Все довольно странно. Даже не знаю, что и добавить, кроме того, что это далеко не простая история, очень непростая… В ней так сходу не разобраться. Но ничего другого, хотя бы в какой-то степени, утешительного, я не вижу. Мне очень жаль…

Смертельная бледность проступила на лице Кости. Его взгляд не хотел верить и просил о помощи, а она, как ни старалась, не могла придумать ничего такого, чем могла бы его успокоить.

– Не отчаивайтесь. Со злом тоже можно бороться и очень даже успешно. Главное, не сдаваться, вот тогда – конец. Мы попытались заглянуть в будущее и получили предупреждение, вернее, подсказку о том, что нужно избрать другой путь, на котором не будет такой опасности. Всегда есть выход – последняя возможность что-то изменить. Главное не упустить ее. И потом… я не открою большой секрет, если скажу, что Дух человека сам выбирает момент ухода из земной жизни. Вот в этом случае уже ничто не помешает его решению, а причина может быль любая.

Огоньки от свечей нервно подергивались, и крупные капли расплавленного воска стекали по ним, как слезы по щекам. Они сидели в тишине и смотрели на, умирающие свечи.

– Да, знаете ли, опасная это затея, обманывать Судьбу, – почти шепотом произнесла Дана. – Не поздоровится всем, кто будет рядом с вашим другом. Тут уж мало никому не покажется.

Костя угрюмо молчал.

– Кажется, я придумала, – встрепенулась она. – Самой мне не под силу заниматься родовыми проклятиями. Да и не умею я. Об этом необходимо поговорить с моей теткой. Таких, как она, называют ведуньи, знахарки. Слышали? Скольким людям она помогла, избавила от беды…

– Серьезно? – в его голосе была откровенная насмешка. – Вы сами-то верите в то, что говорите? Неужели бывают такие?

– Я не только верю, но и знаю наверняка. Именно, как вы говорите, «такие» и являются последней надеждой больного, от которого уже отказались врачи. Они спасают, лечат и вымаливают у Господа жизнь умирающему, или оступившемуся, не считаясь со своим временем и здоровьем. Думаю, что правильнее будет сказать, что у этих людей особая миссия великого самопожертвования на земле.

– Ну, хорошо. Как я понимаю, вы предлагаете лечить Ольховского методами нетрадиционной медицины? Это об этой тетке из далекой Сибири вы рассказывали сегодня?

Она кивнула.

Костя с присущей ему профессиональной подозрительностью посмотрел на нее, и она поняла этот немой вопрос.

– Тетка давно живет в соседнем микрорайоне. Жизненные обстоятельства сложились так, что пришлось покинуть родные места. Сами понимаете, такое было время. Думаю, нам нужно наведаться к ней и спросить верного совета.

– Совета? Ну, что же, думаю, от совета беды не будет. К тому же, вы меня заинтриговали. Сейчас я готов поверить даже самому черту, если это поможет Стасу, – он встал из-за стола и сделал несколько махов руками. – Засиделся. Я заеду за вами в двенадцать часов. Успеете отдохнуть?

– Надеюсь.

Костя уже направился к двери, но потом быстро вернулся и тихо сказал:

– Вы, ведь, понимаете, что все, о чем мы говорили этой ночью, должно остаться между нами. Правда?

Щеки Даны вмиг стали пунцовыми.

– Я не хотел вас обидеть, – он мягко прикоснулся к ее руке. – Но, согласитесь, Стас слишком известный человек, и многие готовы на все, лишь бы получить хоть какую-то информацию. А тут целый Клондайк компромата. Даже самые маленькие слухи могут стать причиной большого скандала и краха всего его дела. Не сердитесь, прошу вас, я больше не хочу с вами ссориться.

Дана промолчала, проводив гостя до двери, и, в задумчивомти, вернулась в комнату. Спустя пару минут, она, подтянув к подбородку колени, уже крепко спала, свернувшись калачиком под теплым пледом.

Неожиданный звук дверного звонка заставил вскочить на ноги. Она взглянула на часы и, к своему стыду поняла, что безнадежно проспала.

Костя был свежо выбрит и выглядел вполне отдохнувшим.

– Ох, и здоровы же вы поспать. Добрые люди уже обедать собираются, а вы еще и не завтракали? – в глазах пробежала насмешка.

– Остаться без завтрака – это для меня не самое страшное, – Дана посторонилась, пропуская его в квартиру.

– Наш визит отменяется или переносится? – серьезно спросил он. – Хотя, скорее всего, теперь совет даже самой всемогущей колдуньи не имеет смысла.

– Я умею собираться очень быстро. Проходите, – она скрылась в ванной, но через минуту появилась снова. – Что-то случилось?

Костя кивнул.

– Утром я случайно узнал о том, что Стас уже пару недель находится в психушке. Алиса скрывала это от всех. Говорит, что боялась огласки и поступила так в интересах фирмы. Отчасти она права. Такое серьезное дело не может возглавлять психически больной человек. Хуже другое, что эта секретарша возомнила себя, Бог знает кем, и решила, что может сама все держать под контролем. Или не сама… – внезапная мысль пронзила сознание. Тогда этот факт объясняет многое.

«Это еще не самое страшное», – подумала Дана, заметив, как изменилось лицо гостя, но вслух сказала:

– Ставьте чайник. Я сейчас.

Через несколько минут она появилась на кухне. Посвежевшая от холодной воды, в меру подкрашена. Модный, но не броский костюм придавал строгий и уверенный вид.

Костя смерил ее оценивающим взглядом и посмотрел на часы.

– Действительно, быстро. Для женщины это редкая черта. Садитесь к столу, чайник уже закипает. Он заварил чай, разлил его по чашкам и виртуозно расположил на тарелке пирожные.

– О! Вижу, вы вполне освоились на моей кухне. Мне это нравится. А откуда пирожные?

– Купил по дороге. Я вчера заметил, что холодильник у вас пустой.

– Вообще-то, я сейчас на диете. Для этой благой цели холодильник и призван отпугивать своей пустотой. Когда нет соблазнов и грешить не хочется, – развела она руками. – Вполне чистосердечное признание. Кстати, Костя, вчера я явно поторопилась зачислить вас в ряды своих друзей. Какая жестокая ошибка, – на лице ее появилась огорченная гримаса.

– Почему? – в глазах его появилось недоумение. – Где и когда я успел потерять ваше доверие?

– Ну, скажите, разве друг может принести женщине столько калорий? Это называется сладкой пыткой и не всякий ее с честью выдержит.

– Понял, – с готовностью ответил он, и, взяв тарелку со стола, решительно направился к мусорному ведру.

Дана проворно подхватилась следом и, едва успела перехватить его руку.

– Вы что? С ума сошли? Отдайте сейчас же. Лучше давайте пить чай, – вздохнула с облегчением, отобрав у него пирожные. – Человек слаб и не может устоять перед наступающими на него соблазнами, – она с удовольствием откусила приличный кусок с кремом. – Ничего не случится, если мы еще один раз подкормим свои пороки, а похудеть всегда успеем, было бы желание. Правда?

Костя молчаливо прихлебывал горячий чай, с любопытством наблюдая, как из тарелки исчезает одно за другим высококалорийное лакомство.

Спустя час они подъехали к панельному пятиэтажному дому. Дана вышла из машины и неторопливо направилась в крайний подъезд. Костя шел за ней. Он привычно молчал и, похоже, чувствовал себя неловко.

Дверь открылась на первый звонок. Их встретила моложавая женщина со спокойным и ясным лицом. Ее большие синие глаза излучали какой-то особенный свет и были похожи на бездонные чистые озера. Темные волосы, густо разбавленные серебряными нитями, были гладко зачесаны и собраны на затылке в большой и тугой пучок.

Костя про себя отметил, что ничего общего с колдуньей у этой женщины нет, хотя на самом деле в жизни ему не приходилось встречаться ни с одной их них. Тетка Даны с первого взгляда вызывала симпатию и расположение.

– Дана, детка, куда ты пропала? – спросила, пропуская гостей в квартиру. – Я уже несколько дней пытаюсь дозвониться, но телефон молчит. Завтра сама к тебе собиралась. Да вы проходите в комнату, – обратилась она к Косте. – Там все и расскажете.

– Вот видишь, Нонна, – Дана с детства называла тетку по имени, – я так просто почувствовала твое желание видеть меня и сразу же примчалась. Умница я?

– Не знаю, умница ли, но болтушка – это точно, – вздохнула тетка и поцеловала ее. – Так что, все-таки, с твоим телефоном?

– Тут такое дело, – она замялась и смущенно оглянулась насвоего спутника. – У меня уже десять дней отключен телефон… за неуплату, – добавила тихо и тут же постаралась сменить тему. – Кстати, познакомься, это Костя. Мы приехали к тебе по важному делу.

Нонна сдержанно поздоровалась, пристально посмотрев на гостя, однако руки ему не подала. Дану это нисколько не смутило, она знала, что тетка никогда не здоровается за руку и, вообще, лишний раз старается не прикасаться к посторонним, имея особенную энергетику. В квартире был странный беспорядок. Это удивляло и вместе с тем настораживало. Обычно дом тетки всегда сиял идеальной чистотой.

– А что за погром? Зачем эти коробки? И чемодан? Нонна, что происходит? – спросила обеспокоенная племянница.

– Вот, собственно, за этим я тебя и искала. Но сначала я выслушаю, зачем вы пришли, – спокойно ответила она.

Дана покорно протянула фотографию Стаса и кратко рассказала о сути, не вдаваясь подробности с легендой и прочими деталями. Все, что нужно, Нонна уже поняла, внимательно посмотрев на снимок.

– Да, родовое проклятие – дело серьезное, – сказала после некоторой паузы. – И влиять на ход этих событий очень тяжело. Хотя, Господь наш милостив и, возможно, вашему другу ниспошлет свою благодать и прощение, отвернет от суровой кары. Как говорится, «будущее приоткрывается лишь в том случае если предначертанное должно быть изменено».

Дана с удивлением отметила про себя, что Нонна слишком уверенно процитировала ее любимого Коэльо.

– Какая кара? Он же ни в чем не виноват, – с некоторым опозданием вскрикнул Костя и тут же осекся. – Простите.

– Вы, молодой человек, наверное, слышали, что такое карма? Не нам судить, виноват он или нет. Мало того, что ваш друг несет наказание за грехи предков и это тяжелое бремя разделить ему не с кем, потому что он остался единственным из некогда большого рода. Но его еще и земные заботы не отпускают, впереди стоят. Все один к одному. Не все знают, что прошлое и родовое проклятие настигает потомков до седьмого колена. Бывают случаи, когда Судьба корректируется, и проклятия снимаются, но все это не так просто, как кажется. На все воля Божья и не всякий Мастер возьмется за эту работу.

– Нонна, помоги ему, – тихо попросила Дана. – Я же знаю, что ты можешь.

Тетка метнула на нее строгий взгляд.

– Не говори так. Все мы проводники и исполнители воли Господа нашего и без его помощи – мы бессильны, а он милостив… Но я не возьмусь за это дело, – сказала она тихо и твердо.

– Я вам хорошо заплачу… много заплачу, только спасите Стаса, – Костя говорил с горячностью, но в голосе его слышалась скрытая мольба. Ему совершенно не было дела до всяких тонкостей магической науки. Жизнь Стаса – это то, главное, за что он готов был бороться до конца.

В ответ Нонна покачала головой. Тогда Костя повернулся к Дане. В его взгляде она прочитала все, что сейчас творилось в душе. Она хорошо знала, что это не понравится тетке, но все же тихо произнесла:

– Помоги ему, за-ради Христа, – использовала безотказный прием.

Нонна укоризненно посмотрела на племянницу и, после некоторых раздумий, открыла маленькую черную сумочку. Полистала небольшой блокнот и сказала:

– Записывайте адрес. Это сильный Мастер, моя старшая подруга. Но она живет на Алтае. Это очень далеко. Передадите ей от меня поклон, а дальше – все в Божьих руках.

Нонна медленно продиктовала адрес и телефон.

– Будете звонить, учитывайте разницу во времени, негоже человека беспокоить ночью. И поторопитесь, ваш друг уже вступил на дорогу, ведущую в мир предков. Это все, – добавила так тихо и твердо, что стало ясно: разговор на эту тему окончен и повернулась к Дане: – Детка, я послезавтра уезжаю в Канаду.

– Куда? – удивилась та. – Зачем? Ты не шутишь?

– Нет, все серьезно. Меня давно приглашали работать в Центр нетрадиционной медицины. На прошлой неделе пришел официальный вызов. Так, что квартиру и цветы я оставляю на твою заботу. На подоконнике лежит график полива и подкормки растений. Я там все подробно написала. В аэропорт провожать поедешь? – уголки ее губ тронула легкая усмешка.

– Конечно, но все так неожиданно. А, как же я? У меня, кроме тебя никого нет, – вдруг всхлипнула Дана, совсем как маленькая девочка.

– Ну – ну, – обняла ее тетка, – не разводи сырость. Я же не навсегда уезжаю. Поработаю какое-то время и вернусь к вам. Уж тебе-то грех говорить об одиночестве. Дочери рядом. Как быстро растут. Время не стоит на месте. Твой петушок скоро вернется. Все будет хорошо. Хотя, смотрю, рядом с тобой еще один появился, – метнула она странный взгляд в сторону Кости.

– Это по делу, – смутилась племянница.

– По делу – так по делу, – хитро прищурилась Нонна и совсем неожиданно подмигнула ему. – Ну, дорогие мои, чаем поить мне вас некогда. Много еще незавершенного осталось. Прощайте. И, помогай вам Бог.

Она проводила гостей до двери и, легонько прикрыв ее за Костей, задержала Дану.

– Рассказывай. Тебя что, снова уволили с работы?

Дана кивнула, опустив голову. Спрашивать Нонну, откуда она знает, было просто нелепо.

– Что ты там натворила? – строго спросила тетка.

– «Перезрелые фрукты частенько оказываются в мусорной корзине», – ответила с усмешкой, вспомнив, что именно эти слова предшествовали ее увольнению. – Понимаешь, Нонна, этот новый начальник так достал, на работу ходить не хотелось.

Последняя встреча в кабинете начальника отдела всплыла в памяти в мельчайших подробностях. Он, подобно мурлыкающему коту, пускал слюни восторга, текущие по подбородку, и не отрывал от нее взгляда.

– Богдана Романовна, мы с вами делаем одно большое дело, и залог его грандиозного успеха состоит, так сказать… В общем, для этого нам необходимо сблизиться, лучше узнать друг друга. Впереди ждут великие дела, и нам обоим будет полезно… – он положил маленькую пухленькую руку с короткими толстыми пальцами ей на колено.

Дана выразительно посмотрела на него и сбросила ее с таким видом, словно к ней прикоснулась лягушка.

– Ну, же, не стоит быть такой недотрогой, мой сладкий персик, – ласково сказал шеф – пижонистое существо ростом в метр шестьдесят. – Я уже оценил ваш жест. Женщина должна выглядеть недотрогой, чтобы хотелось ее завоевывать, а потом с особенным наслаждением обладать своей добычей, – эти слова он произнес уже прерывистым шепотом, близко склонившись к ее уху.

С трудом сдерживаясь, она резко встала и отошла к окну.

– Егор Тимофеевич, – произнесла, как можно спокойнее, – мне нужно сегодня успеть отправить техническую документацию заказчику. Вы подписали документы?

– Это успеется, дорогая Богдана Романовна, – пропел противным голосом, и глаза его при этом странно блеснули. – Да вы присаживайтесь. В ногах правды нет. Мне нужно уточнить у вас еще несколько пунктов.

Дана тяжело вздохнула и напряженно утроилась на краешке стула.

Шеф тем временем исчез под столом, но через пару минут выглянул оттуда и поставил перед ней бутылку шампанского и уже открытую коробку «Ассорти». Двумя пальцами он взял одну конфету и снова близко склонился над ней.

– Перезрелые или испорченные фрукты частенько оказываются в мусорной корзине, а могли бы стать полезными, – сказал он все тем же тихим и ласковым голосом и, как бы невзначай, опустил конфету в вырез ее платья. – Ох, какая жалость, – вздохнул притворно, что послужило своеобразным ответом на ее немой и вопрос, читавшийся в выразительном взгляде. – Вы не будете возражать, если я ее достану? Шоколад имеет способность быстро таять, а это испортит вам платье… и белье… – поросячьи глазки смотрели вызывающе, и в них уже читалась победа.

Дана встала, достала подтаявшую конфету из бюстгальтера и, зажав ее в ладони, влепила шефу звонкую пощечину, размазав шоколадом по щеке.

Этот ответ не удовлетворил его и к окончанию рабочего дня секретарша, с сияющей улыбкой кинозвезды, получившей Оскара, положила на стол выписку из приказа об ее увольнении.

– Отрабатывать будете? – спросила нагло. – Положено две недели…

Дана едва сдержалась, чтобы не послать ее по определенному адресу. Однако в ответ лишь слабо покачала головой.

– Но ты же не сама ушла, а тебя уволили, у-во-ли-ли, улавливаешь разницу? – добивалась объяснений Нонна, вернув из воспоминаний в реальность.

– Ну, уволили. Я считаю, что если человек козел, то нужно, чтобы ему кто-то об этом сказал. В противном случае, он постоянно будет лазить в чужой огород. И, потом, он сам напросился, ведь всякому терпению есть предел. Правда, же?

– Ладно, уж, иди. Горе мне с тобой, – вздохнула Нона.

На лестнице поджидал Костя. По выражению его лица она поняла, что разговор с теткой коснулся и его ушей. Они спустились вниз. Уже у машины Дана беспокойно оглянулась. У подъезда стояла тетка и пристально смотрела им вслед. Она быстро вернулась.

– Послушай меня, деточка, тебе не стоит ввязываться в это дело. Помощи от тебя – никакой, а себе навредишь. Вижу, ты и сама поняла, что помимо векового проклятья, вокруг этого несчастного существует еще много всякого зла от живых людей, которые его окружают. Трудно ему придется. Выкарабкается ли? Он уже себе не принадлежит и полностью находится в зависимости от того, кто им управляет, – она посмотрела племяннице в глаза, отчего та быстро опустила ресницы. – Эх, ты, – Нонна покачала головой. – Ты уже слепа и глуха. И все же, хотя бы пообещай мне не принимать необдуманных решений.

Дана поцеловала ее в щеку и вернулась к машине. Костя терпеливо ждал.

– Домой? – спросил притихшую спутницу. Та в ответ просто кивнула. За всю дорогу они не проронили ни слова. Когда машина остановилась, он спросил:

– Можно вам позвонить?

Она на минуту задумалась, но потом ответила:

– Конечно, можно. Вот только я еще сама не знаю, когда будет это «можно»? Телефон у меня отключен. Скорее всего, надолго.

– Это неважно. Просто я хочу, чтобы у меня был ваш номер.

Она пожала плечами и достала из сумочки небольшую карточку.

– Это ваша визитка? – спросил удивленно.

– Что-то вроде того. Я занимаюсь репетиторством, приходится часто давать свой телефон, вот и отпечатала его для удобства. Ну, мне пора. Желаю вашему другу удачи. Надеюсь, все будет хорошо. Мастер его примет и сделает все возможное, хотя бы из уважения к Нонне.

– Скажите, вы серьезно думаете, что это ему поможет?

– Уверена. Я знаю эту подругу тетки. Ко всем своим достоинствам, она еще известная травница, а на Алтае растет всякая трава, дающая свою пользу. Так что нисколько не сомневайтесь. От нее он вернется, как огурчик. Но, учтите, что нужно будет везти Станислава к ней домой, а это совсем не близко. Как он переносит самолет?

– О, черт! Я об этом даже не подумал. Сначала его нужно как-то забрать из дурдома, а это тоже не просто. Меня к нему сегодня не пустили. Да, одни проблемы, но это все решаемо. Большое спасибо за помощь. Теперь я ваш вечный должник, – улыбнулся он.

– Не благодарите меня, не за что. Наберитесь терпения и все получится. А, что касается вашего долга… Я подумаю, чем с вас взять? – засмеялась она и открыла дверцу.

– Подождите, вы уже уходите?

– А вы что хотите, чтобы я всегда сидела в вашей машине?

– Честно говоря, я уже привык к вам за последние два дня, – он медлил. – А, что, если мы сейчас сбежим куда-нибудь? Ну, скажем, подальше от всех проблем, хотя бы на какое-то время?

Дана удивленно посмотрела на него и улыбнулась.

– Это уже интересно. Куда побежим?

– Может, поужинаем вместе? Вы где обычно отдыхаете? – в голосе Кости слышалась надежда. Похоже, ему действительно не хотелось прощаться.

– За приглашение спасибо, но мне на сегодня хватит пирожных. Это был мой завтрак, обед и ужин. А, что касается отдыха, то я обычно отдыхаю дома – так дешевле.

– Простите за бестактность. Тогда я оставлю вам свои координаты, – он протянул ей визитку, выполненную по всем правилам. – Вдруг что-нибудь понадобится. Вы только свистните, а я, как Сивка-Бурка, примчусь сразу.

– Хорошо, пойду учиться свистеть, – кокетливо засмеялась она, а про себя отметила, что этот милиционер очень привлекательный мужчина и источает слишком притягательные флюиды, которые опасно ощущаются даже на расстоянии.

Костя дождался, когда она скрылась в подъезде, и тотчас уехал.

Прошло еще несколько дней, удивительно похожих друг на друга. Как-то вечером Дана привычно сидела за своим рабочим столом, уткнувшись в мелко исписанные листочки чьим-то нервным почерком. Курсовая работа была почти готова. Тема оказалась не интересной и Дана, изо всех сил заставляла себя завершить ее на должном уровне. Телефонный звонок вызвал у нее, по меньшей мере, удивление. Казалось, что ничто не должно было нарушить тишину в квартире еще пару недель. Однако телефон, молчавший уже много дней, настойчиво зазвонил. Дана недоверчиво посмотрела на него и сняла трубку.

– Алло, я вас слушаю.

– Добрый вечер Дана Романовна, – приветствовал знакомый мужской голос.

– Да, вечер добрый, – ответила она, все еще ничего не понимая.

– Как поживаете? – спросил Костя так, как будто их телефонные разговоры были для него самым обычным делом.

– Неплохо. Жизнь удивляет и радует.

– Это уже интересно. Чем же? – спросил он с не прикрытым любопытством.

– Ну, например, телефон, который отключили на длительно-неопредеоенный срок, почему-то звонит, да еще и говорит вашим голосом. Если честно, я от него за последнее время успелоа отвыкнуть.

Костя засмеялся.

– Но, с ним ведь удобнее, правда?

– Не буду спорить.

– Я сейчас нахожусь у вашего подъезда. Позволите подняться в квартиру?

Дана задумалась и машинально поправила волосы.

– Вообще-то… – неуверенно начала она и бросила взгляд на неоконченную работу, которая мучила уже не один вечер.

В это время позвонили в дверь. Она, извинившись, положила трубку и пошла открывать. На пороге стоял Костя, прижав небольшой мобильник к уху.

– Константин Андреевич? Вы уже здесь? – она беспомощно оглянулась на телефон.

Он усмехнулся.

– Вот, ждал, ждал, когда вы «свистнете», и пришлось самому проявить инициативу. Так что хотите вы, или нет, но гостя принимать придется, – и протянул ей большой пакет с фруктами. – Это вам. Я учел прокол с пирожными. А теперь, скажите, что я прощен.

Дана заглянула в пакет.

– Это именно то, что я люблю. Спасибо. Вы очень наблюдательны. С одной стороны – это приятно, хотя, с другой… – она засмеялась. – С вами нужно держать ухо востро. Ладно, уж, проходите. Странный сегодня вечер.

Костя не заставил себя уговаривать и быстро устроился в большом кресле.

– Так, что же такого странного сегодня произошло? – спросил он.

– Ну, скажем, ваш визит был несколько неожиданным, да и телефон почему-то зазвонил, а я за него еще не уплатила. Нужно сообщить на телефонную станцию, что произошло ошибочное подключение, а то меня же потом и обвинят еще и оштрафуют.

– А вот этого делать не нужно, и ошибки здесь нет. Это я оплатил долг, штраф и новое подключение. Надеюсь, вы на меня не сердитесь? – он заглянул, в потемневшие глаза Даны.

– Даже не знаю, но, кажется, мне очень приятно, – неуверенно произнесла она. – Выходит, теперь я у вас в долгу?

– Да, не скрою, мой поступок довольно-таки корыстный и за это вы проведете со мной вечер.

– Вечер? Где?

– Да, прямо здесь, на вашей уютной кухне. У меня есть бутылка хорошего красного вина, а у вас – целый пакет фруктов. Идет?

– Признаться, давно не пила вина, тем более, хорошего. Ну что же – милости прошу на кухню.

– Да, да, под ваш большой абажур, – поднялся он.

Дана поставила на стол поднос с фруктами и достала из шкафа широкие бокалы, которые гость тут же наполнил темно-бордовой жидкостью.

– Необыкновенно вкусно, – сказала, отпив несколько глотков. – Теперь рассказывайте, что еще стряслось? Думаю, что-то важное, раз пришлось прервать свидание с длинноволосой блондинкой.

Костя оторопело посмотрел на нее.

– Удивлены? Не стоит. Наверное, вы забыли, что я умею не только гадать, но и отгадывать чужие тайны. Так, что, если вы меня здорово разозлите, легко превращу вас в серого ослика, – совершенно серьезно сказала она, и, выдержав небольшую паузу, снисходительно добавила.

– Ладно, уж, не буду вас мучить и строить из себя всемогущую волшебницу. Не нужно быть ясновидящей, чтобы уловить нежный запах хороших женских духов на вашей одежде и, уж, совсем трудно было не заметить длинный белый волос на рукаве куртки. Так, что, все-таки, стряслось?

– Все нормально, – Костя поборол смущение и глухо добавил: – Все идет по плану. Нас со Стасом уже ждут по указанному вами, вернее вашей тетей адресу. Самолет послезавтра, так что осталось совсем ничего – забрать его из больницы. Но это оказалось самым сложным. Я уже все перепробовал. Вот уж никогда не думал, что наши врачи такие принципиальные и неподкупные.

– Наверное, вы с ними просто не умеете разговаривать. К тому же, от вас до сих пор, простите, прет милиционером в солидных погонах. Кто же себе враг?

– Может вы и правы, – задумчиво произнес он. – Значит, у меня остается последний выход: воспользоваться вашей помощью.

– Даже так? Надеюсь, вы догадываетесь, что добрые и злые колдуньи, творящие всевозможные чудеса, на самом деле живут в сказках? У меня нет Шапки-невидимки и Ковра-самолета, чтобы незаметно выкрасть и вывезти вашего друга из лечебницы. Ко всему могу вас заверить, что эти предметы вы ни у кого не найдете, по крайней мере, в нашем городе, – кокетливая улыбка появилась на ее губах.

– Дело в другом, – серьезно сказал Костя, – вы, как никто другой, знаете, что Стаса нужно забрать не позже завтрашнего дня. Времени – в обрез, и я, почему-то уверен, что вы не откажетесь нам помочь.

– Придется, – произнесла медленно, почти нараспев и тут же вспомнила о тетке.

Лицо Нонны возникло перед глазами. Она смотрела строго, словно предостерегала от ненужного поступка. Слово согласия выскочило само собой. Теперь Дана лихорадочно и, с некоторым опозданием соображала, как «открутить колеса назад»? В голову ничего стоящего не приходило.

Ослушаться тетку она не смела. Но и отказать в помощи Константину Андреевичу, так внезапно появившемуся в ее жизни, тоже не могла. Он вызывал необъяснимую симпатию. В который раз за вечер, задержала внимательный взгляд на госте и ощутила прилив теплой волны в груди.

Костя снял куртку. Трикотажная рубашка стального цвета подчеркивала цвет глаз, отчего они казались совершенно бездонными. Короткие рукава открывали сильные загорелые руки. Гордое, по-мужски привлекательное лицо и, неожиданно, чувственный рот. Казалось, вокруг него действует мощное магнитное поле.

Он заметил ее взгляд, и Дана поспешно опустила ресницы. Ее согласие – чистое безумие, за которое еще придет час расплаты – это она знала точно, но это будет потом, гораздо позже. Сейчас же они сидели на ее кухне под уютным абажуром, и пили красное, немного терпкое вино.

– Вы не сочтете наглостью, если я спрошу… – голос Кости слегка отдавал хрипотцой, а непрерывная цепочка всполохов, пробежавшая во взгляде, выдавала волнение.

Она подняла брови, пристально посмотрела ему в лицо и застыла в паузе.

– Пару дней назад ваша тетушка при мне упоминала о неком петушке. Я так понимаю, речь шла не о том петушке, которого продают на палочке? Кто он вам? – спросил, так и не дождавшись ее ответа.

Удивление в глазах Даны сменилось иронией. Она улыбнулась и пожала плечами.

– Да, в общем-то, секрета в этом большого нет. Я, ведь, как и все, имею право на личную жизнь. Не правда ли?

– Не буду спорить, – легкая тень пробежала по его лицу. – Но почему петушок? Довольно странное определение.

Дана громко рассмеялась.

– М-да, ничего из того, о чем вы подумали. Ох, Нонна! Надо же? Обычно она такая сдержанная, а тут одним словом рассказала обо всем сразу. Мне даже кажется, что она это сделала намеренно. Однако все гораздо проще. Мой бой-френд, как называют его дочери, является директором ОАО «Рассвет». Это птицекомплекс, который успешно снабжает город диетическим и вкусным мясом. Кажется, что-то подобное говорят в рекламном ролике по телевизору.

– Да, что-то в этом роде я слышал. И где же он, ваш друг? Мы знакомы уже некоторое время, а он до сих пор ни разу не нарисовался на горизонте, – в голосе Кости было недоверие.

Это забавляло Дану.

– О, это серьезная история и, по-моему, слишком затяжная, – она медленно потянулась за бокалом, отпила большой глоток вина, ощутила его вкус и, лишь потом ответила: – Вадим уже почти два месяца находится за границей. Он там перенимает опыт у иностранных птичников. И, как в таких случаях бывает, заключает договора и всякие сделки, учится у них не только управлять по-новому, но и, как-то по-особенному выращивать кур, в чем я, ровным счетом, ничего не понимаю. Телефон последнее время не работал, так что я не владею больше никакой информацией, кроме той, что он должен буквально на днях вернуться. Я исчерпывающе ответила на ваш вопрос?

– Вполне. Надеюсь, завтра вы свободны? Я заеду за вами сразу после обеда. Скажем, в 14.00, или чуть раньше. Пойдет? Нам еще нужно будет немного подготовиться.

– Думаю, что выбора у меня нет. Раз впуталась в это дело, значит, буду помогать, – вздохнула Дана.

– Ну, зачем так? – обиделся Костя. – Речь идет о жизни человека, неужели вам его не жалко?

– Жалко, но это ничего не решает. В чем конкретно заключается моя помощь?

– Ну, вот, другой разговор. Сейчас я подробно ознакомлю вас с планом, – он протянул ей очищенный апельсин и положил на стол лист бумаги с каким-то чертежом.

На следующий день, ровно в 16.30 к мрачному серому зданию, расположенному за чертой города, подъехала машина скорой помощи. Она остановилась у высокого забора из азбесто-цементных плит, немного не доехав до таких же мрачных и высоких металлических ворот, небрежно выкрашенных черной краской. За забором просматривались верхние этажи корпусов с решетками на окнах.

Машину никто не встречал. Видно охранник уже привык к тому, что «скорая» частенько останавливается у их ворот.

Двое в белых халатах – высокий мужчина и женщина в туго накрахмаленном колпаке и больших очках с дымчатыми стеклами неторопливо подошли к забору. Врач указал рукой на табличку: «Психиатрическая больница» и уверенно нажал на кнопку звонка, незаметно подмигнув спутнице. Окошко в двери открылось. Мордатый охранник, наклонившись к решетке, безразлично спросил:

– В чем дело?

– Guten tag![1] – с улыбкой приветствовала его женщина в белом халате.

Охранник заморгал глазами и вопрошающе посмотрел на ее спутника.

– Это кто? – спросил он и его глазки, заплывшие жиром, беспокойно забегали.

– Ich bin Arzt,[2] – спокойно ответила женщина на его вопрос.

– Господин служивый, наш немецкий коллега любезно согласилась дать несколько консультаций в вашем заведении, – объяснил ее спутник, и, чуть понизив голос добавил:. – Пригласите, пожалуйста, главного врача и потрудитесь открыть дверь, а то получается совсем неудобно. Держим специалиста с мировым именем за забором. Что она подумает о нашем здравоохранении?

Охранник задумался, даже что-то пожевал губами, но потом растерянно изрек:

– Так это… все уже уехали. Может, полчаса назад, а, может, и больше…

– Как уехали? Безобразие. В какое положение вы меня ставите? Это никуда не годится! – возмущался доктор. – Позор. Позор для всей страны. Кто есть из персонала?

– Есть, есть персонал, есть. Дежурный врач есть. Я ему сейчас позвоню, – засуетился мордатый и вытер пот со лба огромной ладонью.

– Не надо. Это займет слишком много времени. Вот документы: вызов, пропуск и письмо вашего главного врача с просьбой приехать психиатра Эльзу Груббер для проведения консультаций, – он подал бумаги через окошко и показал на часы. – Время, любезнейший. Время пошло.

Парень взял бумаги и растерянно вертел их перед глазами. Письмо и приглашение было составлено на немецком языке. Охранник старательно всматривался в документы, но содержание их оставалось для него сплошной загадкой и, лишь пропуск был выписан на родном русском, где значилось, что доктор Эльза Груббер и, сопровождающий ее доктор Иванченко Виктор Федорович, имеют право посетить психиатрическую больницу для проведения консультаций именно сегодня, о чем говорило конкретное число. Внизу стояла подпись и большая печать, которая окончательно сбила его с толку.

– А, может, эта коллега приедет завтра? – с надеждой спросил он, крепко зажав в руке непонятные бумаги.

– Нет, это исключено. Сегодня вечером у нее самолет, – прозвучал строгий ответ.

– Ich solle noch heute abend abreisen. Darf man herein,[3] – очаровательно улыбнулась иностранка.

– Цигель, цигель, молодой человек. У нас еще много работы. Вы что, хотите неприятностей или совсем не дорожите своим местом? Не заставляйте врача, любезно согласившегося помочь нашим больным, столько стоять под забором. Я уже сгораю от стыда.

Вспотевший охранник медленно отодвинул задвижку, и дверь немного приоткрылась.

– Bitte erwas schneller. Ich habe es eilig[4], – женщина решительно взялась за дверную ручку, слегка потянув ее на себя.

В это время за забором послышался шум, как будто толпа демонстрантов вырвалась на свободу, и уже беспрепятственно провозглашала сразу все лозунги.

Немецкий коллега забеспокоилась, пытаясь протиснуться в дверь, надежно придерживаемую мощным охранником. Тот все еще не решался распахнуть ее без распоряжения дежурного врача.

– Was ist los? Was passiert? Was bedeutet das?[5] – она показывала рукой на территорию, и быстро задавала вопросы охраннику.

Парень совсем взмок, старательно выдавливая из себя улыбку, дабы не выглядеть в глазах иностранки бестолковым варваром, и беспомощно посматривал на врача, который говорил по-русски. Сейчас именно у него он искал поддержку.

– Доктор Груббер интересуется, что за шум во дворе? – наконец перевел ему сопровождающий доктор.

– А, это? – с облегчением вздохнул тот и ухмыльнулся, шире открывая дверь. – Психи вышли на прогулку. Вы их не бойтесь, эти не буйные. Сейчас в футбол будут играть. Вы идите, а я позвоню дежурному врачу и предупрежу, чтобы вышел навстречу, а то еще заблудитесь в коридорах, – и он, распахнув дверь, вернулся на свой пост.

Двор заполнялся людьми. Они выглядели сплошной серой массой, в вылинявших серых пижамах и с такими же серыми лицами.

Неожиданно возникла потасовка. Плотное кольцо из больных, выстроившись в ровную шеренгу, теснило небольшую группу людей к грязному забору. Те, отстаивая свои права, размахивали руками и что-то выкрикивали в свою защиту. Началась драка. В нее вовлекалось все больше новых участников. Невозможно было понять, кто с кем и ради чего дерется? И лишь искаженные болью и злостью лица, мелькали в толпе.

Это жуткое зрелище продолжалось какое-то время. Громко зазвучала сирена. Санитары и медсестры смело бросились в самую гущу окончательно обезумевшей и, неуправляемой человеческой массы. Охранник, уронив телефонную трубку, выскочил из двери дежурки на помощь санитарам.

В суете никто не заметил, как через проходную вышли трое в белых халатах – двое высоких мужчин и с ними женщина в больших очках с дымчатыми стеклами. Они неторопливо сели в «скорую помощь» и уехали.

Какое-то время в машине царила полная тишина.

– Неплохо, – наконец сказал Костя, ни к кому не обращаясь. Затем он повернул голову к Дане. – А с вами, оказывается, можно иметь дело.

– Еще бы, – заносчиво ответила она и надменно вздернула подбородок, совершенно довольная собой и тем, что все так быстро и удачно завершилось. Хотя коленки у нее до сих пор дрожали и от авантюрного плана, придуманного Костей, и от страха перед разъяренными безумными людьми, готовыми без видимой причины в любой момент наброситься, разорвать и растоптать всякого, кто подвернется под руку.

Костя улыбнулся ей и перевел взгляд на Стаса. Тот судорожно сжимал поручень у сиденья и затравленно посматривал в окно.

Дана вспомнила фотографию. Прошло всего каких-то пару месяцев, но за это время пассажир сверкающего джипа, похудел еще сильнее. Его белокурые курчавые волосы спутались и прилипли ко лбу, а глаза, обрамленные черными кругами, блестели нездоровым лихорадочным огнем. Вряд ли кто сейчас признал бы в нем влиятельного и могущественного Ольховского – владельца крупного бизнеса.

– Саня, поворачивай ко мне, – сказал Костя водителю, снимая белый халат.

Дана вышла на перекрестке, от которого было совсем недалеко до ее дома.

Все позади. Первый раунд выигран с честью. Конечно, если бы не Дана Романовна, вряд ли удалось бы так быстро и беспрепятственно проникнуть на территорию, надежно охраняемой больницы.

«Вот вам и казенный дом», – вспомнил он ее слова и улыбнулся. Все-таки, женщины в некоторых боевых эпизодах незаменимы.

Костя запер дверь на два замка, и уложил Стаса на диван, заботливо укрыв теплым одеялом.

– Ну, как ты? – спросил и острожно присел рядом. – Есть хочешь? Извини, выпить не предлагаю. Сам понимаешь, ситуация… – он развел руками.

Стас молчал, затравленно выглядывая из-под одеяла.

– Ты в порядке? – забеспокоился Костя. – Ладно, лежи. Сейчас я тебя покормлю.

Он вышел на кухню, но скоро появился со стаканом горячего молока в одной руке и большой тарелкой – в другой. На ней стопочкой лежали бутерброды и холодная пицца. Стас уже сидел на диване и задумчиво вертел в руках телефонную трубку.

Предупреждая вопрос, он виновато произнес:

– Не могу вспомнить номер…

– Э-э, ну-ка, дай сюда, – Костя забрал телефон. – Ты что, хочешь загубить большое дело на корню? Пойми, никто не должен знать, где ты. На телефонные звонки отвечать буду только я, и то на свой мобильный. А дверь, вообще, открывать никому не будем. Зачем лишний раз рисковать? Так что придется посидеть в темноте. Конспирация, друг. Завтра мы уезжаем, вернее, улетаем.

– Куда? – безразлично спросил Стас.

– Куда? – переспросил Костя и подумал, что объяснять Стасу сейчас, куда и зачем они улетают, не стоит.

Тот и не настаивал. Он был заметно заторможен и, наверное, уже и сам забыл, о чем пару минут назад спрашивал. Опустив голову, внимательно рассматривал свои исхудавшие руки и едва заметно раскачивался со стороны в сторону.

– Ты, давай поешь и выпей молока, – сказал Костя, пододвигая тарелку. – Извини, другого ничего не нашлось. Я посижу с тобой, не возражаешь?

Стас ничего не ответил. Еда не доставляла ему удовольствия, но он послушно выполнял распоряжение друга и старательно жевал, запивая бутерброды молоком.

– А куда ты собирался звонить? – вдруг подозрительно спросил Костя.

Ольховский престал жевать, поставил стакан с недопитым молоком на стол и впервые поднял глаза.

– Хотел поговорить с Алисой… услышать ее голос. Ее не пускали ко мне в больницу, – тихо ответил он, и снова низко опустил голову.

– Нашел, кому звонить? Она нас сразу же и сдаст.

– Почему сразу?

– Женщины. Разве они умеют держать язык за зубами? Давай договоримся, пока ты не вылечишься, не будем им доверять, согласен? – ласковый голос друга действовал успокаивающе. – Тебе нужно серьезно лечиться. Ну, хотя бы для того, чтобы вернуться к Алисе здоровым.

– Больше всего я хочу вернуться к Алисе. Я ее давно не видел…

Костя ерзал на стуле и не решался спросить о том, что его давно беспокоило.

– Тут такое дело… – он почесал затылок, чего никогда раньше не делал. – В общем, давай начистоту. В последнее время с тобой что-то происходит. Не могу понять, как ты, совершенно нормальный, умный мужик и вдруг ни с того ни с сего попал в компанию психов, да еще с усиленным режимом содержания? Можешь мне поверить, это та же тюрьма, только еще хуже. Вытащить тебя оттуда было непросто, ведь тебя даже на прогулку не выводили. И, как думаешь, сколько бы ты там протянул?

Стас, задумавшись, понуро разглядывал пол.

Потом поднял голову, посмотрел отрешенным взглядом в сторону окна и глухо спросил:

– Курить дашь?

Костя бросил ему пачку сигарет и зажигалку. Ольховский с наслаждением затянулся дымом и надолго ушел в себя. Наверное, ему нужно было время, чтобы привести в порядок мысли. Вскоре он заговорил, делая большие паузы и перерывы, пытаясь все вспомнить и не упустить никакой подробности.

– Понимаешь, какая-то ерунда получается? Даже тебе стыдно рассказывать, не то что… По большому счету, все началось с поездки в Польшу. Вернее, после нее… – Стас, скорее, размышлял с собой, чем говорил с Костей.

– Я уже слышал историю с письмом и все, что стоит за ней. Согласись, все смахивает на старинную сказку для впечатлительных барышень. Ты совершенно не похож на романтического слюнтяя, и никогда раньше не интересовался мистикой.

– Раньше… Раньше я никогда и покойников не видел так близко, – Стас нервно затянулся сигаретой. – Когда тебя это не касается, все воспринимаешь иначе. Старый Вольдемар умер на моих руках. Об ощущениях даже рассказать невозможно. Он протянул ко мне руку и знаком попросил наклониться. Я не очень хорошо понимаю по-польски. Мама в детстве пыталась учить, но я тогда не думал, что это может пригодиться. В общем, дед уцепился в мой пиджак скрюченными негнущимися пальцами. Он так ничего и не сказал. Умер, держась за лацкан пиджака. Звучит нелепо, да? – грустно усмехнулся он. – Хотя, нет, дед что-то шептал, это я ничего не сумел услышать. Понимаешь, ситуация складывалась… Умирающий старик… Его страшные пальцы, похожие на пальцы высохшей мумии и они так крепко держали меня за пиджак, что у меня в тот момент не было другой мысли, кроме, как освободиться и подальше бежать оттуда. Но вместо этого я вдруг с ужасом ощутил, что впитываю чуждую информацию. Он не просто ушел, а передал мне свою ношу. Я понял, что это тот самый Вольдемар… Ну тот, что бесчестно поступил с девушкой. И ее проклятье не позволяло ему покинуть землю, пока место вечного мученика не займет кто-нибудь из его потомков. Звучит нелепо, да? Потом я уже думал, что это мог быть и другой старик с таким же именем, но он тоже был Ольховским. Возможно, в свое время кто-то так же поступил с ним, сбросив на его плечи тяжелый груз, чтобы самому спокойно умереть. Но кому мне передать это родовое проклятье? Я остался один. Больше нет Ольховских из нашего рода или я о них ничего не знаю. Мне страшно, – Стас поднял воспаленные глаза на Костю. – Словами это не объяснить, но я чувствовал, как через его высохшие пальцы тягучая вязкая энергия вливалась в меня против моей воли. Это был какой-то временный паралич – я не мог сдвинуться с места. Санитары долго возились, прежде чем смогли отрвать его пальцы, и освободить меня. Я прямо в палате сбросил с себя пиджак вместе с прикосновением покойника, но, как видишь, это не помогло. Все уже прочно осело во мне и мучает с каждым днем все больше, – он замолчал, нервно затягиваясь дымом, догорающей сигареты.

– Да, брось ты. Это обычный стресс, тем более что ты раньше никогда не видел усопших. Даже, когда умерла твоя мама, мы похоронили ее без тебя. Ты тогда был за границей. Все это мнительность – энергия, карма, ноша… Пойми, это просто слова, – Костя похлопал его по плечу. – Знаешь, все же мне трудно поверить в то, что смерть старика довела тебя до психического расстройства. Минимум два-три хорошеньких запоя и все бы прошло, вернее, притупилось в сознании, а со временем, забылось бы. Может, тебе его до сих пор жаль? Дружище, все мы идем по одной дороге жизни и заканчиваем тоже у одной черты под названием – смерть. Этого никому не избежать.

Станислав медленно покачал головой.

– Тут другое. Я хорошо помню, как смотрел на худое, пожелтевшее тело, выпирающие кости черепа, обтянутые тонкой, почти прозрачной кожей и кроме страха ничего не чувствовал. Никаких чувств я не испытывал к своему, умершему родственнику. Лишь запоздалое раскаяние в своем опрометчивом решении о поездке еще тогда поселилось в моей душе.

– Стас, ты взрослый мужик, а не сопливый мальчик, впервые приоткрывший мужскую тайну. Давай посмотрим на эту семейную историю несколько другими глазами. Она слишком типична для того времени. Избалованный барин всегда пользовался слабостью и беззащитностью крепостных девушек. Кстати, этого и в России всегда хватало. Но почему-то их потомки, узнав об этом, не сходят с ума и не бросают свой бизнес, на который горбатились всю жизнь. Легенда она и есть легенда, даже если она семейная. Тебе с этого что? Все равно ее место в далеком прошлом, а мы живем сейчас, сегодня и должны жить завтра. Нельзя так распускаться.

– Ты не понимаешь… – бледными губами прошептал Ольховский. – Черт с ней с легендой, да и с этим дедом тоже. Дело не в этом.

– Так расскажи. Вдвоем мы обязательно что-нибудь придумаем, – предложил Костя.

Станислав тяжело вздохнул и достал из пачки новую сигарету. Он долго прикуривал, выпускал густые клубы дыма, и, наконец, прокашлявшись, сказал:

– После поездки в Польшу мене стали сниться странные сны. Я видел старинный замок с башнями и шпилями, утопающий в яркой зелени. Вокруг него копошились какие-то люди, но у них не было лиц, словно, это были тени. Потом появлялась Марыся. Она одна имела четкое лицо и выглядела точно так, как на портрете. Толстые косы, уложенные короной вокруг головы, и белоснежный кружевной передничек. Девушка смотрела на меня долгим грустным взглядом и молчала. Так продолжалось некоторое время и это не вызывало страха. Напротив, меня тянуло в ту жизнь. Я постоянно думал о своих снах и тех людях, которые в них присутствовали, часто рассматривал драгоценности и вещи из сундучка. Там нашел портреты своих предков и то, что им когда-то принадлежало: трубку, монокль, старинные часы на цепочке и всякие другие мелочи. Порой мне даже казалось, что все эти вещи еще хранят тепло их рук.

– Подожди, давай уточним некоторые детали – перебил его Костя. – Конечно же, эти встречи с прошлым происходили вечерами, после приличной порции коньяка или мартини?

– Ну, да, – ответил нехотя. – Я понимаю, на что ты намекаешь. Но, поверь, это не было пьяным бредом. Я хорошо осознавал, что все, что со мной происходит: чувства, сны и, неожиданно свалившееся наследство, ведет меня к меланхолии, все дальше и дальше оттесняя от реальной жизни. Осознавал, но ничего не хотел менять.

Воспоминания несколько отрицательно сказались на состоянии Ольховского. Он вдруг резко подхватился с дивана и принялся нервно отмерять шагами комнату. Лицо менялось на глазах. Его искажала гримаса боли и ужаса одновременно.

Костя курил и спокойно наблюдал за другом. Он знал, что именно теперь тот выложит все до мельчайших подробностей. Такие моменты за долгие годы работы в органах он не раз наблюдал в своем кабинете. И в этот раз не ошибся.

Стас, набегавшись по комнате, остновился и, оглянувшись, словно их могли подслушать, взволнованно прошептал:

– Потом все изменилось. Необъяснимо и страшно. Я стал терять рассудок. С каждым днем становилось все хуже и хуже.

– Пожалуйста, успокойся. Я сейчас принесу воды, а ты пока приляг. Нам нужно до конца разобраться в этой семейной истории. Только так мы сможем избавиться от нее навсегда. Ты веришь мне?

Станислав промолчал и, с жадностью выпив стакан «Боржоми», послушно опустился на диван. Костя присел рядом и обнял его за плечи.

– Что-то здесь не так. Давай оставим все потустороннее и нереальное, сны, видения, тяжелую карму, черную ауру над головой и вернемся к действительности. Теперь следи за моей мыслью. Сегодня мы вытащили тебя из «психушки». Это было наяву или во сне?

– Спрашиваешь? – обижено засопел Ольховский.

– Хорошо, что ты это понимаешь? А, как ты туда попал, можешь объяснить? Ну… только без всех этих штучек… Я хочу понять.

– В том-то и дело, что все, что потом стало происходить со мной, не поддается логическому объяснению. Если я расскажу правду, ты тоже будешь считать меня ненормальным и решишь, что мое место в дурдоме, среди таких же безумцев. Хотя… – он опустил голову, пытаясь скрыть истинные чувства, – последнее время, признаться, я и сам так думаю.

– Подожди, – насторожился Костя, – что значит «тоже»? Ты уже кому-то рассказывал эту историю?

– Никому. Тут похвастаться особенно нечем…

– Но Алисе ты все же рассказал?

– Рассказал. Ближе ее у меня никого нет. Она и ты.

Костя громко выдохнул.

– Ты рассказал ей всю историю сразу после возвращения домой?

– Не помню. Я тогда здорово выпил. Сам же сказал – стресс… Хотя, какое это имеет значение? – наморщил лоб Станислав. – Алиса все приняла близко к сердцу. Она так переживала за меня, не спала ночами, дежурила у кровати до утра. Бедняжка, совсем выбилась из сил.

– Давай о тебе, – бесцеремонно перебил Костя.

Однако прошло добрых полчаса, прежде чем Ольховский собрался с духом и заговорил.

– Раньше я видел только сны. Это можно сравнить с кино. Все, что происходило на экране, я видел со стороны, словно из зрительного зала. Но потом все стало не так… Мистика какая-то… – он с отчаянием поднял глаза на друга. – Не знаю, как и сказать, чтобы было понятнее? Короче, я стал ощущать себя участником всего, что уже давно свершилось.

– Это как?

– Как? Хороший вопрос. Даже не знаю, как тебе и ответить… Я перестал быть собой, потому что стал Вольдемаром Ольховским. Зачесывал перед зеркалом волосы так, как это делал он, носил его монокль, доставал сигары из его портсигара, но самое отвратительное, что я ухаживал за Марысей. Когда я ее видел, животная похоть овладевала мной, и я всячески пытался ее соблазнить. Сознательно мне совсем не хотелось этого делать, но какая-то неведомая сила подчиняла меня своей воле и заставляла в точности повторять все, что когда-то делал пан Вольдемар. Каждую ночь в комнате звучала старинная музыка – это был орган. Мы с Марысей танцевали. Иногда мне все же казалось, что я это вижу со стороны. Но, при этом, я реально обнимал девушу, вдыхал запах ее волос. Они пахли какой-то дурманящей травой или свежим сеном. В этом запахе было еще что-то непередаваемое, что вызывало сильное головокружение. А потом, помнится, я подвел ее к трюмо, открыл шкатулку с семейными драгоценностями и подарил те самые серьги. Все происходило, как по давно написанному сценарию. Я лишь в точности повторял то, что произошло сотни лет назад. Серьги сверкали в свете свечей, а восторженный блеск в глазах девушки, вселял реальную надежду на то, что победа уже ждет меня, – он судорожно сглотнул слюну.

– Красивый сон, – сказал Костя, решив немного поддержать, взволнованного друга. – Мне порой еще хуже снится. Только ты ухаживаешь за девушкой, а я постоянно догоняю какого-нибудь маньяка или убийцу, что согласись, одно другого не лучше. Так что, тут еще неизвестно, у кого проблемы с психикой, – он развел руками.

– Сон? – вдруг встрепенулся Станислав. – Ты говоришь, сон? Но этот сон повторяется каждую ночь, продвигая меня все дальше в реальных фантазиях. Как будто начинается новая серия в долгоиграющем сериале. Ночь за ночью я настойчиво добивался близости с Марысей. Она лукаво играла со мной, не допуская к себе. И это еще больше распаляло желание… Я скажу тебе страшную вещь. В этом я даже себе не решаюсь признаться, – он замолчал, собираясь с духом и, спустя несколько минут, продолжил: – Понимаешь, дружище, я стал раздваиваться. С какого-то момента моя жизнь уже состояла из двух половинок. Днем я оставался Станиславом Ольховским, возглавляющим фирму «Антей». Любил Алису и каждый вечер ложился с ней в постель. Ночью же, помимо своей воли, я превращался в Вольдемара, сердцееда и ловеласа, и уже любил Марысю. Проводил с ней время и настойчиво пытался соблазнить. Я измучился, не высыпался, боялся поднять глаза на Алису, вспоминая ночные ухаживания за другой девушкой. Жизнь превратилась в сущий ад, но от меня, ровным счетом, ничего не зависело. Со временем я уже перестал понимать, где мне лучше и чего я больше хочу – дня или ночи? Короче, мне удалось соблазнить горничную, и теперь каждую ночь я подвергался сладострастному истязанию. Мы погружались в омут сумасшедшей страсти, которая меня настолько опустошала, что утром я не мог подняться с постели, не то, что ехать на фирму и заниматься делами. Каждый день я давал себе слово прекратить безумие, но не знал, как это сделать? Я засыпал в объятиях Алисы, и вскоре оказывался в объятиях Марыси. Она полностью владела моим телом. Я не знаю, откуда у меня появлялись новые силы, чтобы всю ночь заниматься с ней любовью? Хочешь, верь, а хочешь, нет, но близость наша была настолько реальной, что утром в ванной я находил ее следы на своем теле. Я понимал, что медленно схожу с ума, но, удивительное дело, уже не мог дождаться следующей ночи, чтобы снова быть с ней. Дневные дела и заботы раздражали, фирма стала обузой и все, что было связано с ней, больше меня не интересовало. Ночь и Марыся теперь были моей настоящей жизнью. Я этого безудержно хотел. Более того, мне хотелось остаться с ней навсегда. Жить в своем замке, отдаваясь ее безумным ласкам и неистовой любви. Однако несмотря ни на что, я хорошо понимал, что все, что происходит – ненормально. В конце концов, я смирился. Бороться с собой не было сил, да и не хотелось. Меня затягивало все больше и больше. И однажды я понял, что самостоятельно уже не выберусь. Тут мне стало по-настоящему страшно. Правда, Алиса всегда была рядом. Она, понимала, сочувствовала, поддерживала, но ничем помочь не могла. Двойная жизнь, вернее, ночная жизнь стала для меня главной, – Стас огорченно покачал головой. – Хорошо, что Янис принял на себя часть забот о фирме, не позволяя делу всей моей жизни превратиться в полный крах.

– Как Янис? Янис тоже об этом знает? – не сдержавшись, воскликнул Костя. – Ну да, конечно, как я сам об этом не подумал. За время твоей болезни кто-то должен был управлять делами. Значит, это был Янис?

Ольховский пожал плечами. Похоже, это его сейчас беспокоило меньше всего.

– Но почему ты не пришел ко мне? Мы дружим с детства, и ты должен был в первую очередь обо всем рассказать мне.

Стас посмотрел на него так, словно только что проснулся от длительного и тяжелого сна.

– Прости, дружище, но, кажется, я о тебе забыл… – он озадачено почесал затылок. – Произошла странная вещь, тебя уже не было в моей жизни, я давно тебя не видел и, как будто, забыл… Это… черт знает что.

– Еще бы не забыл, – с досадой произнес Костя. – Прорваться в твой кабинет просто невозможно, не говоря уже об элементарном визите к другу домой.

– Не обижайся. Постарайся понять, я пребывал в странном мире. Все, что со мной происходило, было полным бредом. И в то же время, все было ужасающе реальным – запахи, ощущения, вещи и, наконец, сама девушка. Она была настоящая и живая. Я слышал, как стучит ее сердце, ее теплые нежные руки обнимали и ласкали меня каждую ночь. Я чувствовал ее горячее дыхание. Поверь, – разволновался Стас, отчего руки его ходили ходуном, и сам он весь дрожал, как от сильного холода, – она совсем не похожа на покойницу, уже больше века, почивающую на дне Вислы.

Костя обнял его за плечи.

– Бог с ней, с Марысей и ее кошмарной любовью. Ты, главное, успокойся, не стоит вспоминать, если ты так расстраиваешься.

Если еще несколько минут назад Ольховский казался нормальным человеком, способным правильно оценивать свои поступки, то сейчас он пребывал в чрезвычайно странном состоянии. Глаза смотрели вперед, но ничего не видели перед собой. Казалось, им изнутри управляет какая-то неведомая сила. Он вдруг резко оттолкнул друга и забился в угол дивана, натянув одеяло до самого подбородка. Это зрелище со стороны напоминало охоту на зверя, которого загнали в угол, и у него не осталось выхода для спасения.

Костя нервно курил, ощущая полную беспомощность. В комнате было тихо. Решив, что Стас успокоился и уснул, он, с облегчением вздохнул, и на цыпочках пошел на кухню. Но тот, отбросив одеяло в сторону, вскочил на ноги. На лбу блестели капельки пота, а тело била мелкая дрожь.

– Ты хотел знать, как я дошел до дурдома? – неестественно громко прозвучал его прерывистый голос. – Изволь выслушать.

– Может не стоит? – осторожно спросил Костя, опасаясь, что новые воспоминания могут иметь непредсказуемые последствия. – Давай отложим разговор. Уже поздно.

– Нет, я хочу рассказать. Я должен все рассказать, иначе совсем потеряю рассудок и всякую надежду на избавление от этого нескончаемого ада, – он немного помолчал, но потом приступил к своему невероятному рассказу. – Все та жуткая ночь… Она и послужила началом кошмарного конца. Я помню, что пытался обнять Марысю, привлечь ее к себе, но она отчаянно сопротивлялась и лишала меня близости. Это было похоже на какое-то наказание, но я никак не мог понять, в чем провинился перед ней? Наконец, она решительно оттолкнула меня и отошла в дальний угол комнаты. Луна через открытое окно освещала ее хрупкую фигурку. Девушка встала так, чтобы я мог видеть ее в профиль, и быстро сбросила с себя шаль. Я сразу заметил большой круглый живот. Она гладила его руками, а оттуда слышался детский плач – горький и безутешный. Ты можешь себе представить плач, не родившегося ребенка? Казалось, он слышался отовсюду. Я метался по комнате, заглядывал за шторы, искал в шкафу… Ребенка нигде не было, но его тоненьким голосочком плакало все: стены, потолок, пол и каждый предмет в доме. Понимаешь? Я затыкал уши, прятался под одеяло, но он везде доставал меня.

– А что же твоя Марыся? – заинтересованно спросил Костя. – Она в это время что делала?

– Моя Марыся? – переспросил Стас и задумался. – Она тоже плакала. Стояла посреди комнаты и беззвучно глотала слезы. Я не знал, что делать? И совсем растерялся, когда поведение девушки изменилось. Она вдруг стала дико хохотать, сопровождая смех пляской, и так развеселилась, что я не мог ее унять. После этой ночи мы больше не занимались любовью. Я стал бояться темноты и не ложился спать. Алиса безмерно страдала вместе со мной. Спасала меня только бутылка. Я пил до тех пор, пока сон не одолевал окончательно, отчего утром просыпался совсем обессилевший и больной. Так долго не могло продолжаться, и Алиса уговорила меня обратиться за консультацией к психиатру. Вот, собственно, и все. Так я оказался в больнице, и словно провалился в бездонную, черную яму. Вокруг была пустота и полная изоляция. Ничего не беспокоило, никто не приходил по ночам. Я с первого дня вел себя тихо и примерно. Со мной у персонала не было никаких хлопот и, лишь таблетки, целые горсти таблеток: белых, розовых желтых, больших и маленьких… Так продолжалось изо дня в день. Я задыхался в каморке за решеткой без свежего воздуха, но скоро и это прошло. Не знаю, как я еще сохранил способность мыслить, но однажды понял, что превращаюсь в животное без чувств и желаний. Сыт, спокоен и больше ничего не нужно. Это жизнь? Наверное, при таком усердном лечении я дошел до определенной точки тормоза, потому что врач разрешил мне выходить на прогулку. А однажды я заметил, как парень закапывает таблетки под деревом. После этого он подошел ко мне и шепотом рассказал, что над нами проводят опыты и от таблеток нужно избавляться. Я как-то сразу ему поверил и стал хитрить, разными способами избегая приема лекарств. Правда, спать стал хуже, зато сознание прояснилось. На прогулке, по примеру того парня, старался незаметно закапывать таблетки в землю. Это не всегда удавалось. В общем, пришлось проявлять изобретательность. Уже несколько дней живу без лекарств. Голова стала легче, даже мысли появились. Видишь, я не просто вспомнил все, что со мной произошло, но еще и сумел тебе рассказать и…

Он не успел договорить, потому что зазвонил телефон. Костя покачал головой в ответ на вопросительный взгляд Станислава.

Телефон звонил долго и настойчиво. Костя накрыл его подушкой и вдруг спросил:

– А как выглядела Марыся во время ваших встреч?

– О, она была необыкновенно красива. После то, как мы стали близки, Марыся больше не заплетала косы. Ее длинные вьющиеся волосы доставали почти до самого пола. После того, как я подарил ей фамильные серьги, она их уже не снимала. Изумруды очень красиво сверкали в ушах, гармонируя с блеском печальных глаз. Подожди-ка, серьги… Именно серьги. Последнее время я не видел серьги. Они исчезли. И… почему-то мочки ее ушей были в крови. И рубашка на плечах испачкана кровью… Я только сейчас это понял. Постой, а кто звонил? Алиса?

– Нет, – соврал Костя без малейшего угрызения совести, хотя на самом деле звонила обеспокоенная подруга Стаса. – Это с фирмы. В больнице обнаружили твой побег. В, общем, тебя уже везде ищут. Завтра нам нужно будет как-то незаметно исчезнуть из города. Утром придут ребята и мы что-нибудь сообразим. Наверное, все же глупо ночевать у меня, но, что сделано, то сделано. Будем сидеть, как мышки в мышеловке, и обещай пока не звонить Алисе – это в твоих же интересах. Мне как-то неловко караулить тебя у телефона. Запомни: мы нужны таким женщинам здоровыми. Значит, снчала нужно подлечиться.

– Каким это «таким женщинам»?

– А вот таким, как твоя Алиса и моя Виолетта. Это жена – верная подруга жизни, будет ставить тебе банки и парить ноги, когда ты заболеешь. А нашим девочкам нужно, чтобы мы всегда были в форме: на колесах и с тугим кошельком в кармане. Вот такая, брат, жестокая наша реальность. Не забывай, что мы уже не мальчики. Однако поздно. Идем, я приготовлю тебе ванну, смоешь с себя весь больничный налет, наденешь чистое белье и – спать. Завтра нас ждет тяжелый день.

Телефон Костя на всякий случай спрятал себе под матрац и лишь тогда спокойно лег в постель.

Стас вышел из ванной и нерешительно топтался у его кровати, громко сопел, не решаясь заговорить.

– Костя, – прошептал он. – Ты спишь? Не притворяйся, я же вижу, что не спишь.

– Уснешь тут с тобой, – тот сделал недовольный вид. – Ладно, спрашивай.

– Скажи, как там Алиса? – спросил смущаясь. Похоже, этот вопрос мучил его весь вечер.

– А, что Алиса? Алиса – в стране чудес. Все такая же молодая и божественно красивая. Живет в твоем загородном дворце, потеет в твоей сауне, плавает в твоем бассейне, пользуется твоей пластиковой карточкой, как мне кажется не единственной, ездит на фирму в твоем джипе и, наверное, безутешно плачет по ночам, одиноко скучая по тебе.

– Ну, что ты ее так не любишь?

– Достаточно того, что ее любишь ты, – вздохнул Костя и отвернулся к стене.

В это время позвонили в дверь. Он резко повернулся, прижал палец к губам и кивнул головой на диван. Стас на-цыпочках, послушно пошел к дивану. За дверью слышались мужские голоса. Кто-то подергал ручкой, но на этом настойчивость поздних гостей закончилась. Тишина в квартире и темные окна, в которых за весь вечер так и не зажегся свет, были убедительными. Наверное, никому и в голову бы не пришло, что Костя может прятать Ольховского у себя дома. Слишком это было бы просто. Обычная проверка, но именно на это он и рассчитывал.

– Давай спать, – сказал шепотом, после того, как убедился, что у двери больше никого нет. – Кстати, на каком языке с тобой говорила Марыся?

– О, это просто. На языке любви – она молчала, но я все и так понимал, – ответил Стас и сонно зевнул.

Дана проснулась посреди ночи. Сон, будто кто рукой отвел. Она долго ворочалась, затем встала и включила свет. На часах – четверть пятого. Рановато. Набросив на плечи халат, вышла на кухню и поставила чайник.

Вспомнился вчерашний день. Она до сих пор не могла понять, как поддалась на уговоры Кости, и решилась на столь авантюрное приключение. Правда, сначала ей было страшно, но рядом был он, абсолютно спокоен и невозмутим. Когда волнение все же охватывало, он слегка сжимал ее пальцы или просто незаметно подмигивал. Это помогало. Возвращалось спокойствие и уверенность в том, что она справится.

Да, Костя… Как-то слишком неожиданно он появился, изменив ее жизнь и само отношение к ней.

Она легко пережила отъезд Нонны, спокойно отпустила дочерей в спортивный лагерь, хотя всегда была противницей подобных мероприятий во время учебного процесса. Но хуже всего, все реже вспоминала Вадима и уже так не скучала по нему.

Чайник давно вскипел, но Дана забыла о нем, потому что думала о Косте. Он незаметно и беззастенчиво оттеснил всех. Спокоен, уверен, знающий себе цену мужчина, предельно внимательный и, понимающий с полуслова, с одного лишь взгляда. С ним легко и просто и, кажется, что он всю жизнь был где-то рядом…

Стоп. Мысли опасные и совершенно бесперспективные. Скорее бы приехал Вадим, и тогда все снова будет по-прежнему. Вернутся домой девочки, и жизнь пойдет дальше, по заранее проложенным рельсам. Наверное…

В раздумьях налила чаю и надела очки. На книжной полке лежали непрочитанные газеты, накопившиеся за последнюю неделю.

– Посмотрим, чем живет страна? – пробормотала, удобнее устраиваясь на диване.

Ровно в девять утра зазвонил телефон. Снимая трубку, Дана нисколько не сомневалась, что звонит Костя.

– Да, я слушаю вас, – ответила она и усмехнулась. Этот звонок она ждала еще с вечера.

– О, голос вполне бодрый, значит, вы уже проснулись. Выходит, с добрым утром? – спросил он.

– У вас тоже, чувствуется, утро доброе.

– Не сглазить бы. Вчера я не мог позвонить, но теперь хочу поблагодарить вас за все. Вот, честное слово, никогда не думал, что найду в вашем лице верного друга и помощника. Спасибо вам.

– Мне приятно слышать ваши слова. Именно сегодня за утренним чаем, я подумала о том, что как-то быстро и неожиданно вы вошли в мою жизнь. А ваши проблемы, как я ни сопротивлялась, все же стали и моими. Выходит, ваша настойчивость имела смысл. Знаете, очень хочется, чтобы все было не напрасно.

Костя в ответ промолчал. В трубке слышалось его спокойное дыхание.

– Дана, обещайте, что поедете со мной на рыбалку. Я покажу вам такие места, каких вы никогда не видели. Я просто уверен, что вы и не подозреваете о дивной красоте природы рядом с пыльным и шумным городом, – совершенно неожиданно сказал он.

– На рыбалку? Сейчас? – голос ее прозвучал удивленно.

– Нет, когда я вернусь. Обещаете?

– Вот, когда вернетесь, тогда и поговорим.

– Идет. У меня к вам еще одно деликатное дело, – сказал Костя и слегка замялся.

– Как еще одно дело и снова деликатное? – встрепенулась она. – Не многовато-ли, дорогой Константин Андреевич, за столь короткое время нашего знакомства?

– Мне так не показалось, – уклончиво ответил он и вздохнул. – К сожалению, я не могу сейчас сам к вам заехать…

– Очень жаль.

– Шутите? К вам зайдет наш посыльный. Вы, уж, отнеситесь к нему с пониманием и постарайтесь встретить не так, как меня в первый раз, – он засмеялся. – Обещаете?

– Обещаю, – ответила грустно, но тут же спохватилась. – А как чувствует себя ваш друг?

– Сложный вопрос, поэтому и ответить однозначно не могу. Ясно лишь одно: ему значительно лучше со мной, чем в обществе, из которого нам удалось его столь успешно вытащить.

– Понятно. Возвращайтесь быстрее, хотя, думаю, что поездка ваша немного затянется.

В это время позвонили в дверь. Дана, поспешно простившись, пошла открывать.

– Хорошенькое утро, – объявила она своему отражению, проходя мимо зеркала. – Такая востребованность в моем тихом омуте.

– Вы Богдана Романовна? – спросил высокий парень, слегка ссутулившись, словно собирался ее лучше рассмотреть.

– Представьте себе, это и в самом деле – я. Проходите, – она посторонилась, вспомнив, что обещала Косте отнестись предельно вежливо к их посыльному.

Парень вошел в квартиру, протянул ей сверток, который ловко извлек из-под куртки, и широко улыбнулся, отчего показался еще моложе.

– Константин Андреевич велел передать вам лично в руки.

– Спасибо. Расписываться за доставку не нужно?

– Нет, – снова улыбнулся он, – но, если хотите, можете ему позвонить. Их рейс через два часа.

Дана попрощалась с молодым человеком и вернулась в комнату, на ходу разворачивая бумагу. В руках оказалась небольшая коробочка с телефонной трубкой. Она вынула телефон, задумчиво повертела его в руках, провела пальцами по каждой кнопочке и положила на стол. Надо же, Костя заметил, что у нее нет мобильника. Она усмехнулась и покачала головой. И в самом деле, ее телефон давно сломался и не подлежал ремонту. Подержанный брать не хотелось. Мало ли, к какой щеке его прижимал прежний хозяин? Однако на новый никак не набиралась нужная сумма. За последнее время Дана уже привыкла обходиться без роскошного изобретения века и вот теперь у нее появился новенький мобильник. Внимание привлек конверт, выпавший из свертка. Он был заклеен и подписан размашистым мужским почерком:

«Единовременное пособие по безработице и скромный подарок от всей души. Инструкция прилагается. Не сердитесь, но теперь я спокоен, потому что смогу достать вас везде, где бы вы ни находились».

Открыв конверт, вытряхнула на стол десять сотенных бумажек в американской валюте. Вздохнула, аккуратно собрала их, сложив стопочкой, и снова задумалась. Быть невежливой – плохо. Нашла визитку Кости и уверенно набрала нужный номер.

– Алло, – послышался знакомый голос, – я ждал вашего звонка.

– Вы что, ясновидящий? Я еще не успела и слова произнести.

Костя от души рассмеялся.

– Ваш номер уже занесен в мою телефонную книгу.

– Скажите, пожалуйста. Все так продумано.

– Надеюсь, вы не сердитесь?

– Нет, но я в полной растерянности, и… мне неловко. Обещайте больше никаких пакетов, подарков, пособий и всего прочего. Хорошо?

– А больше вы ничего не хотите мне сказать?

– Если честно, то мне очень приятно. Спасибо, – это прозвучало уже совсем другим тоном.

– Именно такой ответ я и хотел услышать. В общем, звоните чаще.

– До свидания, – сказала и тихонько вздохнула.

После разговора Дана еще долго сидела у стола, подперев подбородок рукой. Затем спрятала доллары на книжной полке и принялась внимательно читать инструкцию по пользованию телефоном.

Обычно она возвращалась домой не очень поздно, но сегодня задержалась. Жизнь в полном одиночестве и с пустым холодильником заканчивалась. Тренировочные сборы в спортивном лагере успешно завершились и к концу недели девочки должны были вернуться домой. Чтобы потом не пороть горячку, Дана решила подготовиться к их встрече заранее. Нужно было хорошенько убрать квартиру и сделать необходимый запас продуктов.

Путь от автобусной остановки показался значительно длиннее. Женщина шла медленно, сгибаясь под тяжестью увесистых пакетов в обеих руках. У подъезда она остановилась, нащупала в кармане ключ от домофона и, не успела открыть дверь, как сбоку шагнул высокий плотный мужчина в светлом плаще. В темноте лицо его было плохо различимо. Все, что произошло потом, случилось так быстро и неожиданно, что она и опомниться не успела.

Мужчина наклонился, забрал у нее пакеты, сумочку в придачу, и первым вошел в подъезд. Грабитель действовал уверенно, но, как-то необычно. Без грубости и напора, да и на голодного вора он был мало похож. Кажется, все, что его интересовало, он получил, оставив женщину одну в полной растерянности на улице.

Дана оглянулась на безлюдный двор и зябко поежилась. Звать на помощь было некого, да и нападающего, собственно, не было. Она еще постояла так некоторое время, вздохнула и нерешительно шагнула в темный подъезд – кто-то в очередной раз выкрутил лампочку.

– Поздновато возвращаешься, – послышался знакомый голос почти у самого уха.

– Вадим! Боже мой, Вадим! Как я рада!

Вадим стоял у лестницы, и теперь даже в темноте была видна его сияющая улыбка.

– Ну, почему ты так долго не приезжал? – она прижалась щекой к его плечу.

– Я приехал, дорогая, идем домой.

Они поднялись на третий этаж и вошли в квартиру.

Дана оглянулась.

– Раздевайся, давай помогу расстегнуть плащ. Да брось ты эти пакеты. Господи, Вадим, мне порой казалось, что ты уехал навсегда. Как же долго тебя не было, – женские руки нежно обвили крепкую мужскую шею.

– Данка, моя Данка, ты не представляешь, как я по тебе скучал. Ты снилась мне каждую ночь, – он целовал ее, крепко прижимая к себе. – Я звонил тебе много раз на городской и мобильный, но телефон почему-то молчал, – Вадим немного отстранился и обеспокоено взглянул в ее лицо. – У тебя все в порядке?

– Теперь да. Ты приехал и у меня все в самом лучшем порядке.

– А где девочки? Я им привез сумку подарков. Надеюсь, понравится.

– О, девочки, принимают самое активное участие в спортивной жизни института. Сейчас они в лагере, на днях должны вернуться. Ты есть хочешь? – спросила Дана.

– Есть уже поздновато, – он посмотрел на часы. – А чаек попить можно.

Они перешли на кухню, и она принялась хлопотать у стола.

– А что за лагерь перед сессией? – обеспокоенно спросил Вадим.

– Как обычно. Очередные сборы перед соревнованиями, только в этом году они почему-то весной. А, знаешь, мне все же не нравится, что девчонки так много времени отдают спорту.

– Ну, дорогая, поверь, это гораздо лучше, чем ночами зависать на дискотеке в сомнительной компании, курить травку и пить пиво. Тут уж нужно выбирать.

Она вздохнула. Вадим, как всегда, был прав.

– Я понимаю, честь университета и все тому подобное… но ведь главное – учеба. Экзамены скоро. Может, все же поешь? – спросила заботливо, заглянув в его влажные, оттаявшие после разлуки, глаза.

– Спасибо, не хочу. Ничего не хочу, кроме тебя. Как там, в сказках? Герою всегда положено три желания. Я согласен объединить их в одно, но самое большое.

Дана нежно погладила его по небритой щеке, отчего глаза Вадима мгновенно вспыхнули. Он поймал ее руку и поцеловал в ладонь.

– Ну, что же, пусть исполнится твое желание, дорогой, – глаза ее горячо блеснули в ответ его обжигающему взгляду.

С возвращением Вадима жизнь не просто изменилась, но и наполнилась совсем другими событиями.

На самом деле Дана любила этого мужчину. Он был надежным и серьезным. Врожденная деликатность и хорошее воспитание делали его неуязвимым, поэтому они никогда не ссорились. Если она все же срывалась, ему достаточно было просто заглянуть в ее глаза, погладить по плечу или поцеловать, после чего снова наступали мир и полное согласие.

– Да вы же созданы друг для друга, – часто говорила Жанна Георгиевна, мама Вадима. – Сам Бог велел вам быть вместе.

Они были знакомы шесть лет, пять из которых фактически жили вместе. Жанна Георгиевна давно считала Дану своей невесткой и даже смирилась с их отношениями, хотя и оставалась непреклонна в своих консервативных убеждениях: муж и жена должны жить под одной крышей.

Вдвоем им действительно было хорошо – работать, отдыхать, молчать и просто находиться в одной комнате. Возможно, определенную роль в этом играло отсутствие повседневного быта, зачастую уничтожающего даже самую крепкую семью. С годами их встречи и чувства не теряли своей остроты и романтичности. Они успевали соскучиться друг по другу от понедельника до пятницы. Зато в пятницу вечером «Форд» Вадима подъезжал к подъезду дома, где жила Дана, и увозил ее с девчонками на два дня за город. Иногда среди недели они ужинали где-нибудь в тихом и уютном месте, танцевали в клубе или ходили на концерт в филармонию. Тогда Вадим оставался ночевать в ее маленькой уютной квартире. Такая жизнь устраивала обоих. Но в последнее время Вадим все настойчивее звал ее замуж. В этом чувствовалось влияние Жанны Георгиевны. Дана ничего не хотела менять. И, тем более, не торопилась идти в ЗАГС. Что-то ее удерживало и подсказывало, что еще не пришло это время.

Сегодня как раз и была пятница. Вадим освободился немного раньше обычного. Настя с Дашей быстро собрали учебники и, прихватив купальники, устроились на заднем сиденье машины. Они с нетерпением ждали маму и Вадима.

Дана была задумчива и рассеянно складывала вещи в сумку.

– У тебя что-то случилось? – обеспокоено спросил он. – Неприятности, или плохо себя чувствуешь?

– Как-то мне немного не по себе, – прозвучал неопределенный ответ.

Всю неделю она находилась в каком-то странном предчувствии и не могла найти этому объяснение. Вернее, объяснение было, но Дана решительно не хотела об этом думать. То, чем она жила в отсутствие Вадима, как-то само собой отошло в сторону, и теперь казалось далеким и уже незначительным. Хотя, на самом деле…

– Вечно ты что-то придумываешь, – он нежно привлек ее к себе. – Обычное переутомление, дорогая. Конец учебного года. Студенты самым наглым образом сели тебе на голову. Надо положить этому конец.

– Вадим, давай не будем сейчас об этом, – она отстранилась и отошла к столу.

– Ну, хорошо. Обещаю сегодня больше не говорить на эту тему. Впереди два выходных. Отдохнешь, погуляешь по лесу, покатаемся на лодке, и все придет в норму. И не вздумай взять с собой эту необъятную папку. Что там? – он отодвинул большую папку, лежащую на краю стола. – Можешь не отвечать. Я и сам хорошо знаю, что в ней нескончаемые переводы, курсовые, дипломы. Скажи, пожалуйста, почему ты такая упрямая? Почему отказываешься от моей помощи? Мы давно уже вместе и будет вполне нормально, если я возьму на себя заботу о вас. Можешь, вообще, оставить работу и помогать маме по дому и в огороде, – при этих словах он незаметно усмехнулся.

Дана предпочитала покупать фрукты и овощи на рынке, а на земле работала лишь под настроение или в том случае, когда Жанне Георгиевне требовалась помощь.

Но сейчас, похоже, она не услышала его слова, поэтому промолчала.

– Что-то ты сегодня странная. Я уже не знаю, что и думать… – Вадим прикоснулся к ее руке, чем вернул к действительности.

– Наверное, ты прав, – ответила она и грустно улыбнулась. – Может возраст?

– Какой возраст? О чем ты говоришь? Надо же такое придумать? Даже моя мама вслух не произносит это слово. Успокойся. Все будет хорошо, только ты должна быть рядом со мной каждый день. И незачем по понедельникам возвращаться в город. Давай распишемся. Зачем ты упрямишься? Я тебя так люблю. Мне больше нечего просить у жизни.

– Я тоже тебя люблю, – вздохнула Дана.

– А почему вздыхаешь? – он приподнял ее подбородок и внимательно посмотрел в лицо. – Скажи, что тебя тревожит?

В ответ она покачала головой.

– Ты будешь смеяться.

– Обещаю, что не буду.

– Ты всегда смеешься над моей интуицией или предчувствием. Но это нормально, согласись…

– Дорогая, порой интуиция заменяет тебе информацию. Это, с точки зрения науки, не нормально. Но, я уже пообещал, что смеяться не буду. Итак, быстро говори, что случилось? – встревожился Вадим.

– Понимаешь… – она снова вздохнула, – я со вчерашнего вечера места себе не нахожу. Как будто жду чего-то или к чему-то приближаюсь.

– Конечно, ты неумолимо приближаешься ко мне, – он снова прижал ее к груди и коснулся щеки губами. – Все это нервы и следствие переутомления. Поехали домой. Мама сегодня собиралась пораньше топить баню. Ты готова? – спросил, мельком взглянув на часы. – Мне еще нужно заскочить в банк, подписать бумаги. Не хочу откладывать дела до понедельника.

Возле банка, несмотря на конец рабочего дня, было много машин и совсем мало места для парковки. Вадим с трудом втиснулся между новенькой «Ауди» и, сверкающим «Мерседесом».

Томясь в ожидании, Дана с беспокойством посматривала на часы. Вадим сильно задерживался. Девчонки были увлечены разговором о предстоящих выходных. Она вышла из машины. Несколько раз прошлась по дорожке перед банком. Станные мысли одна за другой приходили в голову, но ни одна из них не была связана с поездкой за город. Рассеянный взгляд скользил вокруг, ни на чем не останавливаясь. Неожиданно она повернулась лицом к машине, которая была припаркована рядом с их «Фордом». Номер показался знакомым.

Дана недоуменно пожала плечами и отвернулась. Вдруг сердце ее, подобно тугой пружине, сжалось – подпрыгнуло и гулко застучало в бешеном ритме. Это же машина Кости.

Она оглянулась и стала медленно подниматься по ступенькам, ведущим в здание. В это время массивная дверь банка открылась и на крыльцо вышла красивая длинноволосая блондинка. На нее, как по команде, оглянулись все мужчины, находившиеся поблизости. Следом за девушкой шел Костя. Он сразу увидел Дану и направился в ее сторону.

– О, Богдана Романовна? Рад видеть. Оказывается мы вкладчики одного банка? Здравствуйте.

– День добрый, – ответила сдержанно и покосилась на его спутницу. – Это вы вкладчики, Константин Андреевич, а мы просто так, рядом гуляем.

Костя ничего не успел ответить. Блондинка с видом собственницы взяла его под руку и высокомерно взглянула на Дану.

– Познакомьтесь, это Виолетта, моя…

– … будущая жена, – перебила его девушка, одним словом расставив все точки в их отношениях с Костей, на всякий случай.

Дана окинула оценивающим взглядом заносчивую красавицу. Та, действительно, была хороша и даже чересчур яркая. Такую просто нельзя не любить.

– Зря я плохо отзывалась о вашем вкусе, – улыбнулась она Косте. – Девушек выбирать вы умеете. По крайней мере, эта, – она снова посмотрела на Виолетту, – очень красивая и вы прекрасно смотритесь вдвоем. Давно вернулись?

– Вчера вечером, а в понедельник улетаю снова, – ответил сухо. Его тон лишь подтвердил догадку о том, что его задели ее слова.

Виолетта тут же обиженно надула пухлые губки. Похоже, ей совсем не хотелось, чтобы Костя снова куда-то уезжал, улетал, и, вообще, отсутствовал.

– Как здоровье вашего друга?

– С ним все в порядке, но говорить о полном восстановлении, думаю, еще рано.

Дана снова улыбнулась и, понимающе кивнула. А на что она надеялась? Что рядом с этим элегантным мужчиной увидит безмозглую грудастую телку? Кажется, именно так сейчас выражается современная молодежь? А ее глупое сердце со вчерашнего вечера трепещет, словно птичка, попавшаяся в ловушку? Оказывается, оно предчувствовало эту встречу? Зря.

Пауза в разговоре стала затягиваться. В это время, как нельзя кстати, появился Вадим. Дана вздохнула с явным облегчением. Вежливо попрощалась и устремилась ему навстречу.

– Извини. Я немного задержался, – сказал он, когда они уже подошли к машине. – Все в порядке? – он оглянулся на пару, до сих пор стоявшую на крыльце.

– Да, – ответила поспешно. – Давай поедем быстрее, мне что-то совсем нехорошо.

Вадим открыл дверцу и, усадив ее в машину, снова оглянулся на Костю. Взгляды их встретились и задержались друг на друге значительно дольше, чем предусматривают правила приличия. Дана приготовилась к расспросам, но он молча вел машину до самого дома.

У калитки их встретила Жанна Георгиевна. Дане очень нравилась эта интеллигентная женщина, мама Вадима. В своих отношениях они больше напоминали подруг. Иногда ей даже казалось, что это она старше, а не Жанна Георгиевна, которая и на самом деле была чрезвычайно молода не только душой, но и телом. Они вместе парились в бане, гуляли по лесу, собирали душистые травы и откровенно делились секретами красоты и здоровья. В общем, Дана с удовольствием ездила в этот загородный дом на выходные и совершенно не могла понять, почему так категорически не сложились отношения между бывшей женой Вадима и его мамой, что собственно и явилось причиной полного краха его семейной жизни.

После развода Вадим оставил бывшей жене и сыну все, что у него на тот момент было: квартиру, машину, страховку и все семейные сбережения. Сам перебрался к маме в небольшую малогабаритную «двушку». Однако жизнь и положение требовало перемен и, спустя три года, они с мамой переехали в коттедж за городом, выстроенный по ее собственному проекту.

Удобный и чрезвычайно уютный, до мелочей продуманный во всем, дом имел достаточно жизненного пространства и, в то же время, в нем не было ничего лишнего. Но, особой гордостью Жанны Георгиевны была баня со всевозможными вениками и другими различными хитростями для удовольствия и полезных процедур.

Два дня пролетели незаметно. Дана не отходила от Вадима ни на шаг. Она была нежна и ласкова, предугадывала любое его желание и старалась гнать от себя мысли о Косте, которые одолевали ее с завидным постоянством.

Жанна Георгиевна как-то сразу почувствовала неладное, и некоторую странность ее поведения объяснила так же, как и сын – обычным переутомлением, с которым необходимо бороться.

Объединив совместнывые усилия, они уговорили Дану остаться на месяц за городом. После встречи с Костей и его невестой, это оказалось не так трудно. Девочки же радовались возможности готовиться к экзаменам и отдыхать после праведных трудов среди сказочной природы.

Загородный дом Вадима и впрямь находился в чудном живописном месте. Когда-то это был дачный поселок, но со временем он расстроился и превратился в уютный коттеджный городок. Здесь жили довольно состоятельные люди – настоящие хозяева своей земли. Они оборудовали на берегу озера приличный пляж с баром и бильярдом, построили стадион, где бегали по утрам, тряся солидными животиками, или шумно играли в футбол, ничем не отличаясь от своих детей и внуков.

Даша с Настей парили на седьмом небе. Каждое утро они уходили на корт. Вдоволь там напрыгавшись, бежали купаться на озеро. Понятное дело, им очень нравилась такая жизнь и простор, после тесной городской квартиры. К тому же, каждый успешно сданный экзамен поощрялся особенно. Все дружно уговаривали Дану разрешить посещение дискотеки или бара, где вечерами собиралась молодежь. В, конце концов, она сдавалась, не выдерживая столь мощного давления. Дочери же, почувствовав свободу, наслаждались ею намного дольше, позволенного времени. Со стороны казалось, что у них нормальная семья, и Дана стала привыкать к мысли, что рано или поздно, а вернее уже очень скоро, станет настоящей женой Вадима. Правда, многие их давно уже считали семейной парой, даже не предполагая, что событие, именуемое свадьбой, еще впереди.

Месяц пролетел незаметно. Девочки успешно сдали экзамены, и теперь уже с полным правом все время проводили на пляже, дискотеке или просто на очередной, как называет молодежь это мероприятие, тусовке, в кругу новых друзей.

Дана, к радости Вадима, с удовольствием хлопотала по дому, помогая Жанне Георгиевне, и лишь раз в неделю ездила в город ухаживать за цветами в квартире Нонны. После этого забегала домой за почтой. А вечером Вадим снова увозил ее за город.

В один из таких дней, открывая входную дверь квартиры, она услышала настойчивый телефонный звонок.

Не испытывая ни малейшего огорчения от несостоявшегося разговора, собрала газеты, скопившиеся за неделю, и удобно устроилась на диване.

За последнее время она уже успела привыкнуть к тишине и свежему воздуху, поэтому, набегавшись по шумному пыльному городу, очень скоро почувствовала усталость и сама не заметила, как, выронила газету из рук и уснула. Телефонный звонок беспардрнно нарушил послеобеденную дрему.

Лениво потянувшись, пошлепала босиком на кухню.

– Да, я слушаю, – выдохнула в трубку, еще не совсем проснувшись.

– Ну, наконец-то, ушам своим не верю. Здравствуйте, Богдана Романовна, – послышался знакомый и уже старательно забытый ею голос. – Я звоню вам каждый день уже довольно продолжительное время и только сегодня мне повезло. Куда вы исчезли? Я ездил к вашей тетке, но и там никого нет. У вас все в порядке?

– Даже более чем в порядке, – ответила она и тихонько засмеялась, сон мгновенно улетучился. – У меня еще никогда не было такого порядка во всем, прямо сглазить боюсь.

– А вы что же, дома не живете? – после некоторой паузы спросил Костя.

– Откуда вы знаете?

– Хорошо, я честно скажу, что каждый вечер проезжаю мимо вашего дома и за это время ни разу не видел в окнах свет.

– Ах, дорогой Константин Андреевич, с каких это пор моя персона так стала вас интересовать? Разве вам не все равно, где я бываю, с кем живу и чем, вообще, занимаюсь?

– Хм, просто я хотел вас увидеть. Вы находите в этом что-то плохое?

Дана решила, что сейчас ей лучше промолчать, но Костя это понял по-своему.

– Не молчите, лучше ругайтесь. Так я буду, хотя бы слышать ваш голос.

– У вас какое-то дело? – спросила холодно.

– И, да и нет. Хотя, мне показалось, что последнее время вы относились ко мне с некоторой симпатией и…

– Не может быть. Вам показалось, – перебила его.

– Вот как? Тогда давайте по-другому. Помните наш последний телефонный разговор перед отъездом на Алтай? Вы обещали поехать со мной на рыбалку. Время пришло и я готов…

– Обещала? – она снова не дала ему закончить фразу. – Вот, честное слово, не помню. Хотя, что касается рыбалки… Похоже, тогда вы поторопились с приглашением. Думаю, без меня у вас клев будет лучше.

– Может вы и правы, но все же я хочу с вами. Обидно и совсем непонятно, почему вы снова так враждебно настроены.

– Ничего подобного. Вы преувеличиваете. Я нахожусь в обычном своем состоянии, – ей хотелось плакать. – И, вообще, Константин Андреевич, разговор у нас с вами какой-то странный. Вам так не кажется?

– Да, все как-то глупо, даже трудно объяснить. Может, встретимся? – в его голосе слышалась надежда. – Пожалуйста, не отказывайтесь. Я хотел вас поблагодарить. Стас, кажется, выздоровел. Боюсь сглазить, но он уже снова работает – соскучился по своей фирме.

– Ну, что же, это новость приятная. Я рада за него, но не стоит говорить об этом. Как сказала бы Нонна, значит, так Богу было угодно. Поверьте, дело это тонкое, так что хвалиться не нужно. Поживем – увидим. Передавайте от меня привет. Желаю ему и вам всяческих благ, – она положила трубку, надеясь, что телефон сейчас зазвонит снова, но он молчал.

– Ну, и, пожалуйста, – разозлилась, мысленно ругая себя за то, что снова позволила себе развесить уши и, как последняя дурочка, поддалась его обаянию. Хорошо еще, что не сказала: «А, так вы прямо сейчас и приезжайте, Константин Андреевич. Я напою вас чаем и буду таять от одного только вашего проникновенного голоса и взгляда ваших необыкновенно серых глаз. А еще я буду купаться в мощных лучах вашей энергетики и ощущать тихое счастье оттого, что вы рядом, и, наверное, поссорились со своей очаровательной невестой и теперь просто-таки умираете от тоски и одиночества». Она с досадой оттолкнула телефон так, что тот чуть не упал на пол.

Часы на стене пробили пять раз. Дана вернулась к телефону и решительно набрала знакомый номер. Вадим обещал подъехать через час.

Спать больше не хотелось, да и газеты уже не вызывали интереса.

Утром в торговом центре ей вручили объемную стопку листов с техническим описанием новой бытовой техники. Нужен срочный перевод, чтобы пустить ее в продажу. Посмотрела на часы и открыла папку. Время еще есть, значит, можно поработать спокойно и пораньше освободиться вечером. Вадим не любил, когда она долго засиживалась за работой и поздно ложилась спать.

Строчки, выстроенные из мелких букв, расплывались перед глазами. Дана откинулась на спинку стула. Вот так можно сколько угодно бесполезно пялиться в текст и ничего из этого не получится, если мысли бродят далеко за предлами этой квартиры и не имеют совершенно ничего общего со всеми этими техническими характеристиками швейных машинок, миксеров, кухонных комбайнов и прочих предметов современного быта.

Резкий и настойчивый звук дверного звонка вернул к действительности. Вадим! Вздохнув с облегчением, она поспешила в коридор и широко распахнула дверь. Перед ней стоял Костя.

– Так. И что бы это значило? – серьезно спросила она, мысленно давая себе слово быть вежливой и холодной, хотя тут же ощутила странное томление в груди, вслед за которым мгновенно затрепетало ее совершенно глупое сердечко. – У вас сейчас свободное время? – спросила насмешливо и посмотрела ему прямо в глаза.

– Я войду? Не можем же мы всегда разговаривать на пороге? – спросил Костя и, бесцеремонно оттеснив Дану, вошел в комнату. Она молча последовала за ним.

Он неожиданно остановился и резко повернулся.

– Нет. Это невозможно. Я не хочу, чтобы вы так ко мне относились. Что произошло? Я вас чем-то обидел? Перед отъездом все было не так и, вот теперь, когда я возвращаюсь… – он подошел к ней вплотную и взял за плечи.

Дана молчала. Что она могла сказать? Пуститься в объяснения о том, как ждала его звонка, а еще больше его возвращения? Рассказать о том, что чувствовала в тот момент, когда увидела его с Виолеттой и, хуже того, узнала, что он уже сутки находится в городе? И, если бы не случайная встреча возле банка, вспомнил бы он о ней? И потом… слова этой заносчивой девчонки, так уверенно предъявившей на него свои права, до сих пор болью отдавались в душе. Нет, об этом она не могла ему сказать.

Костя терпеливо ждал, и вдруг с силой привлек ее к себе. Дана попыталась освободиться, но от этого его объятия стали лишь крепче. Их губы нечаянно соприкоснулись, на секунду оба замерли. Глаза Кости полыхнули огнем, и в следующий момент он с жадностью припал к ее губам. Чувства, охватившие Дану, напугали ее больше, чем сами объятия. Она и не заметила, как стала отвечать на эти сумасшедшие поцелуи. Способность мыслить окончательно покидала ее, комната куда-то уплывала, а Костя прижимал ее к себе с такой сладкой нежностью, о существовании которой она и не подозревала. Поцелуи не только не утоляли, а сильнее разжигали жажду и уже уверенно уводили в мир чувственного восторга и фантазии…

Длинный автомобильный гудок донесся с улицы через открытую дверь балкона. Это подействовало отрезвляюще. Дана резко оттолкнула Костю и, выглянув в окно, схватилась за голову.

– Боже, мой! Я сошла с ума. Умоляю… уходите. Приехал Вадим, он сейчас поднимется в квартиру, – она молитвенно сложила руки и только сейчас решилась посмотреть ему в глаза.

– И не подумаю, – он уселся в кресло, закинув ногу на ногу.

Наверное, он понял, что теперь пришло его время. В глазах мелькнула насмешка, внезапно сменившаяся горячей ревностью. Он даже не попытался ее скрыть.

– Пожалуйста, Костя, ради всего святого, уходите. Я не хочу, чтобы вы тут встретились.

Костя ухмыльнулся, медленно встал и снова подошел к Дане. Он молча приподнял ее подбородок.

– Такой, я вас еще не знал. Хм, хорошо, я уйду. Но, прежде всего, вы должны обещать мне, что больше не будете избегать меня, включите свой новенький мобильник и будете всегда носить его с собой.

– Все? – спросила шепотом, посматривая на окно.

– Нет не все. Я еще не сказал главного. Я не уйду до тех пор, пока вы не вспомните свое обещание поехать со мной на рыбалку.

Мольба в ее глазах нисколько его не трогала, скорее наоборот, давала полную волю над женщиной. Он наклонился и ласково прикоснулся губами к ее шее и мочке уха. Губы скользнули по щеке, и снова последовал долгий обжигающий поцелуй. Дана инстинктивно прижалась к его крепкому телу и с ужасом подумала, что совсем потеряла голову. Ведет себя, как глупая девчонка, а не зрелая и серьезная женщина. Она открыла глаза. Манящий серый взгляд был так близко…

– Ну, же, ну, – прерывисто шепнул Костя и снова поцеловал ее.

Она услышала, как хлопнула дверца машины и, едва слышно, ответила:

– Обещаю…

– Еще раз и громче, – шептал он в ухо, продолжая ее целовать, не обращая внимания на слабые попытки освободиться из крепких объятий.

– Обещаю… ну, пожалуйста, – она ясно осознавала полное безумие своего поведения, обещания и всего остального, что сейчас происходило.

Костя нехотя разжал руки, резко повернулся на каблуках и вышел. В подъезде он встретил Вадима. Тот с букетом ландышей неторопливо поднимался по лестнице. На мгновение они остановились друг перед другом, затем каждый молча пошел своей дорогой.

Мельком взглянув в зеркало, Дана торопливо поправила волосы. Она тщетно пыталась восстановить нормальное дыхание и успокоить бешено колотящееся сердце. Щеки ее горели, и густая краска залила лицо от одного только взгляда Вадима. Он нежно поцеловал ее и протянул ароматный букетик.

– Ну, что, поехали? – спросил, как ни в чем не бывало. Он намеренно не замечал ее пылающее лицо, судорожное дыхание и до сих пор затуманенный взгляд. – Ты все сделала, что планировала на сегодня?

– И, даже кое-что лишнее, – угрюмо ответила, пытаясь избавиться от наваждения, все еще не отпускавшего ее.

Она тщательно закрыла балконную дверь и задумчиво посмотрела на маленькую телефонную трубку, сиротливо лежащую на столе. Затем решительно повернулась и вышла вслед за Вадимом.

Всю дорогу в машине царила гнетущая тишина. Они уже подъезжали к дому, минуя небольшой массив из молодых сосенок. Неожиданно Вадим резко затормозил. Поскольку она все еще находилась в плену пылающего серого взгляда, то не сразу поняла, о чем он говорил. Вадим прикоснулся к руке.

– Дануся, ты меня слышишь?

– Прости, – она подняла на него большие влажные глаза.

– Я предлагаю отправить маму в санаторий. Ей не помешает немного отдохнуть и подлечить свой ревматизм.

– Ты это здорово придумал, молодец, – ответила рассеянно.

– Но, это еще не все, – Вадим загадочно прищурился. – Я купил две путевки на пароход по маршруту «Москва – Астрахань». Прекрасное путешествие в двухместной каюте первого класса. Бар, дискотека, шейпинг, но главное, культурная программа: знакомство с памятниками старины, прекрасная природа и масса впечатлений на всю жизнь.

– Ты хочешь, чтобы мы остались вдвоем?

– Это само собой, дорогая. Нам, очень даже не помешает побыть вдвоем, но только дома. Ничто так не сближает людей, как совместный труд. Думаю, что мы разумно воспользуемся случаем, и сделаем легкий косметический ремонт. Давно уже пора сменить обои, кое-что подкрасим, купим парочку новых диванов или шкафчиков. Согласна?

– Да-да, ты прав. Как скажешь, – снова ответила бесстрастно, даже не вникая в смысл своих слов.

– Какая удивляющая покорность и смирение. Это совсем на тебя не похоже, – странно улыбнулся Вадим. – А для кого путевки не догадываешься?

После этого вопроса Дана будто очнулась.

– А, действительно, для кого путевки?

Вадим рассмеялся. Все же ему удалось ее заинтересовать.

– Путевки я купил девочкам, чтобы летние каникулы они провели не только приятно, но и с максимальной для себя пользой. Ко всему поездка несколько отвлечет их от вечерних дискотек и компаний, которые тебя так пугают. Но больше всего от вредных мыслей, которые, как правило, появляются от безделья.

– Шутишь? – к ней, наконец, вернулось полное сознание. – Неужели ты думаешь, я отпущу их одних без присмотра? Да я с ума сойду.

– Дануся, успокойся. Все совершенно безопасно. Пойми, они не будут там одни. На корабле много молодежи. Там весело и интересно. За время путешествия пассажиры сближаются и живут одной семьей. Вот увидишь, девочки вернутся отдохнувшими, загорелыми, повзрослевшими и, самое главное, очень довольными.

Дана уткнулась Вадиму в плечо.

– Ты у меня хороший, – она всхлипнула и добавила: – Что ж, пускай едут, если ты так хочешь.

– Дорогая моя, ты сегодня что-то подозрительно сговорчива. Не буду скрывать, что меня это радует. Может, пользуясь случаем, прямо сейчас назначим день свадьбы? Я думаю, больше не стоит откладывать, – он наклонил голову и ласково потерся подбородком о ее волосы.

– И в этом ты прав, – едва слышно прошептала в ответ. – Ожидание бессмысленно. Я согласна.

– Я не ослышался? С тобой все в порядке? – Вадим слегка отстранился и с тревогой заглянул ей в глаза.

– Да. Все в полном порядке, – произнесла медленно. – Давай отправим всех на отдых, сделаем ремонт… – она выпрямилась, собрала заколкой волосы и задумчиво добавила: – …Осень всегда была порой свадеб… Вот дождемся осени и сыграем настоящую свадьбу, как ты хочешь… – почему-то от эти слов сердце ее больно сжалось.

Вадим посмотрел на нее долгим и серьезным взглядом и, прежде чем завести машину, спросил:

– Это твой окончательный ответ?

– Да, – ответила тихо и опустила глаза, все еще ощущая прикосновение горячих губ.

До дома они доехали молча.

Прошло немного времени и Жанна Георгиевна уехала в санаторий. Настя с Дашей самозабвенно готовились к предстоящему водному путешествию. Их мало интересовали проблемы взрослых. Вадим каждое утро уезжал на работу и возвращался поздно вечером.

Дана была свободна и спокойно занялась подготовкой к ремонту дома. Она пересмотрела массу журналов и каталогов, старательно исследовала яркие странички в интернете. Новые идеи рождались сами собой, и каждый вечер она с удовольствием делилась ими с Вадимом. В его глазах будущая жена предстала в совершенно новом свете. Он и не подозревал, что эта женщина может быть такой многогранной и полностью отдаваться новому делу. Однако больше всего радовало то, что удалось оторвать ее от ненужных воспоминаний и фантазий, которые до этого довольно прочно владели ее мыслями. Ремонт и творчество в нем, вот, что теперь было для нее главным.

Наконец, нужное решение было найдено, согласовано и утверждено. Теперь можно было приступать к его осуществлению. Они решили ни в чем не нарушать имидж дома, который хозяйка с любовью создавала долгие годы. Предстояло лишь внедрить более новые и современные идеи.

Бригада ремонтников, не мешкая, принялась за дело. В стенах некоторых помещений выдолбили арки, сделали ниши и ложные окна. Сменили освещение, используя всевозможные виды светильников – настенные, потолочные и подвесные. В комнатах освежили общий вид, подобрав более авангардные обои. Однако чего-то все же не хватало.

Ближайшие выходные дни они с Вадимом толкались по сувенирным отделам, картинным галереям и выставкам художественного творчества. После этого на стенах дома появились новые картины, эстампы и постеры. Получилось так, как она и хотела – не очень дорого, но зато красиво и нарядно. Все выглядело гармонично и выразительно.

Дана торжествовала. Вадим, как и раньше, был внимательный и заботливый, однако всегда находил причину, чтобы не отпускать ее одну в город. На квартиру к Нонне они ездили вдвоем. По его просьбе временно была прекращена работа со студентами, а, если у кого-то появлялись срочные или «горящие» вопросы, ее находили по телефону. Все было спокойно и надежно. Ничего не предвещало бури в тихой семейной гавани.

Конечно же, она не забыла Костю. Это было невозможно, но честно старалась выбросить его из головы.

Случай, произошедший накануне приезда Жанны Георгиевны, ворвался сокрушающим ураганом в их устоявшийся мир.

Все началось с приглашения на свадьбу. Заместитель Вадима по организационным вопросам отмечал семейный юбилей – серебряную свадьбу. Дана долго отказывалась присутствовать на торжестве. Идти на праздник к незнакомым людям не хотелось. Но в этот раз Вадим был непреклонен и она сдалась. Свадьба – так свадьба. В конце концов, общение с коллективом мужа в будущем было неизбежно. Нужно к этому когда-то привыкать. Да и не хотелось огорчать его по таким пустякам.

В назначенную субботу день прошел довольно быстро. Суета и предпраздничная подготовка немного отвлекли их друг от друга.

Вечером к дому подъехала традиционная черная служебная «Волга». Из дома они вышли друг за другом.

Бросив взгляд на Вадима, Дана застыла от восторга. Таким элегантным она видела его впервые. Черный смокинг предназначался лишь для особенных случаев. Белоснежная рубашка красиво оттеняла летний загар, а небольшая черная бабочка в белую крапинку придавала внешнему виду стильный лоск.

Ее наряд хорошо гармонировал с его костюмом. Длинное бордовое платье с разрезом сбоку, у основания которого была приколота роза, хорошо сидело на фигуре. Глубокий вырез на груди украшали такие же розочки, но поменьше. Это было любимое платье. Дана купила его еще три года назад, когда ездила в командировку в Германию. Последний год платье сиротливо висело в шкафу, и она даже не мечтала о том, чтобы надеть его в скором времени.

Однако жизнь за городом, заботы, связанные с ремонтом и фруктово-овощная диета с грядки, сотворили чудо. Элегантные замшевые туфельки на высокой шпильке еще больше стройнили фигуру. Длинные пышные волосы были уложены в высокую прическу. А по открытой шее тонкой змейкой струилась нежная цепочка, уходившая сверкающими мелкими гранатами к высокой груди. С такими же гранатами был и узкий браслет, обхватывающий запястье левой руки.

– Кажется, я совершаю величайшую ошибку, – прошептал Вадим, пропуская ее в калитку.

– Почему? – удивилась искренне. – Я так плохо смотрюсь рядом с тобой?

– Ты прекрасна, – ответил он, целуя ее руку. – Но именно это и беспокоит меня больше всего. Не только ты обладаешь интуицией, дорогая. Что-то сегодня подсказывает мне, что я очень пожалею о своей настойчивости.

«Волга» остановилась возле ресторана восточной кухни. У входа толпились приглашенные. Виновники праздника, нарядные и счастливые «молодожены», встречали гостей. Дана невольно съежилась, ощущая на себе чужие и любопытные взгляды.

Геннадий Павлович, «жених», поспешил навстречу, широко раскинув руки. За ним семенила довольно упитанная невысоко роста женщина. Мужчины крепко обнялись, похлопывая друг друга по плечу. После чего, словно по команде, повернулись к Дане.

– Веруньчик, с шефом ты давно знакома, а это его очаровательная супруга Богданочка, – Геннадий Павлович бесцеремонно взял ее руку и поцеловал пальцы. – Не понимаю, почему он так долго прятал ее от нас? Неужели боялся, что украдем? А?

Дана немного справилась со смущением, мило улыбнулась и приветливо кивнула головой всем сразу. Взгляд ее выхватил из толпы знакомую фигуру. Не поверив глазам, она более пристально посмотрела на крыльцо. Сомнений не осталось. Удивленные глаза Кости неотрывно смотрели на нее. Рядом находилась его неотразимая Виолетта. Она тоже узнала женщину и рассматирвала ее без малейшего стеснения, как редкий музейный экспонат. Дана высокомерно кивнула им и прижалась плечом к счастливому Вадиму.

Свадьба, хоть и серебряная, испытанная и закаленная многолетними чувствами, проходила по всем правилам. Заправский тамада, приглашенный специально по такому случаю, носился по залу, говорил тосты, сыпал шутками, устраивал совершенно немыслимые конкурсы и прочие развлекательные мероприятия, которых у него в запасе, похоже, было слишком много. Он не давал покоя гостям ни на минуту, одним словом, отрабатывал свои деньги сполна.

Знакомый всем «шейк», «летка-енька», «семь сорок» и многие другие мелодии, когда-то звучавшие на всех танцевальных площадках страны, призваны были напомнить Геннадию и Вере их скромную, но веселую свадьбу в студенческом общежитии двадцать пять лет назад.

Музыка гремела на весь зал и Дана, с надеждой ждала, хоть какой-то передышки или перекура для изрядно подвыпивших музыкантов. Она ужасно устала от шума, обильного стола, раскрасневшихся пьяных и потных лиц.

В самый разгар вечера, Вадим, от имени дирекции и коллектива ОАО «Рассвет» преподнес слегка постаревшим молодоженам свадебный подарок. Вера приняла из его рук большой конверт и, распечатав его, запрыгала от радости, по случаю позабыв о своем солидном возрасте. Гости замерли в ожидании, а она подошла к микрофону, поднялась на-цыпочки и звонко выкрикнула:

– Морской круиз на теплоходе «Шота Руставели»: Турция, Сирия, Ливан, Египет и Кипр. Восток, ребята!

Все аплодировали и улюлюкали, как на городском стадионе во время футбольного матча. Оркестр уже играл мелодию «Восток – дело тонкое…» и зал снова содрогался от энергичных танцев.

– Ты устала? – заботливо спросил Вадим, наклонившись к ее уху.

– Если честно, давно хочу домой, – вздохнула она. – Ты же знаешь, я не люблю такие мероприятия.

– Ну, потерпи еще немножко. Неудобно уходить в самый разгар вечера.

– Только ради тебя, дорогой, – поцеловала его в щеку, ощутив на себе тяжелый взгляд Кости.

Они с Виолеттой сидели за столом наискосок. Мало танцевали и держались обособленно, немного не вписываясь в атмосферу царящего праздника. Особенно томилась Виолетта. Она весь вечер «висела» на руке своего спутника, не отпуская ни на шаг. Всем своим скучающим видом, девушка демонстративно показывала, что ей не интересно в этой компании. Каким образом эта пара вообще попала на свадьбу, оставалось загадкой. Возможно, Костю связывала старая дружба с «женихом», а может, что другое? Во всяком случае, Дана решила не забивать себе голову ненужными мыслями. У нее и без того голова шла кругом.

Вечер продолжался, нисколько не сбавляя темпа, и каждый мужчина в зале считал своим долгом пригласить на танец жену директора.

– Вадим, – взмолилась она, – это уже слишком. Напиши табличку: «Руками не трогать! На танцы не приглашать!» и повесь мне на шею. Я больше этого не вынесу. Чужие, потные мужики, дышащие перегаром, и, благоухающие невыносимо-жутким парфумом… Скажи, за что мне такие испытания?

– А, что ты хотела, дорогая? – он засмеялся. – Каждый хочет лично убедиться в том, что моя жена – не мираж, а вполне реальная женщина. Как видишь, быть женой директора совсем не просто. Придется потерпеть. Скоро поедем домой. Обещаю, еще не больше часа.

Она тяжело вздохнула, изобразила гримасу мученической покорности и с удивлением заметила, как медленно исчезает улыбка с его лица. Вадим побледнел и холодно посмотрел поверх ее головы. Дана оглянулась. Она даже не увидела, а скорее, почувствовала присутствие Кости за спиной.

– Вы позволите пригласить вашу жену на танец? – вежливо обратился он.

Вадим медлил с ответом.

– Боюсь, что нет. Она мне только что жаловалась на усталость, – произнес сухо.

– Богдана Романовна, – повернулся к ней Костя, полностью проигнорировав отказ, – обещаю, что мы будем танцевать очень медленно и спокойно, – его рука уже держала ее за локоть.

Дана вопросительно посмотрела на Вадима, но тот молчал, предоставив ей самой решать: танцевать или нет. Костя в ожидании, сильнее сжал локоть.

– Ну, если только медленно… и спокойно, – произнесла неуверенно и встала.

Оркестр и в самом деле играл что-то медленное и романтичное. Дана положила руки на плечи Косте и тут же почувствовала горячее его прикосновение. Оно жгло спину даже через платье. Вадим, не скрывая беспокойства, неотрывно смотрел в их сторону.

Со стороны все выглядело вполне пристойно. Они молча танцевали, как будто и не были знакомы. Дана закрыла глаза и наслаждалась легким приятным волнением, от которого немного кружилась голова. Она не сразу почувствовала, как рука Кости стала привлекать ее ближе и ближе, и опомнилась лишь тогда, когда уже была прижата к нему всем телом. Нельзя сказать, что ей это не нравилось, но…

– Чувствую, мне сегодня не избежать объяснений, – взволнованно прошептала она и попыталась отодвинуться на более приличное расстояние. – Костя, прошу вас…

Тот не обратил никакого внимания на ее слова и продолжал прижимать к себе еще теснее.

– Умоляю, не нарывайтесь на скандал. Вокруг столько народа. Боже мой! Кажется, только теперь я окончательно поняла, зачем вы появились в моей жизни?

– И, зачем же? – с интересом спросил он, склонившись к ее уху.

– Чтобы разрушить ее, – выдохнула Дана. От волнения, близости Кости и от того, как крепко он ее сжимал в объятиях, ей становилось все труднее дышать. – Наверное, я это почувствовала сразу… еще с первой встречи.

– «… с первой встречи», – повторил он за ней и вдруг спросил: – А вы? Вы ничью жизнь не разрушаете? – кривая улыбка коснулась его губ.

– Несомненно. Бедный Вадим. Все-таки я дрянь, если позволяю вам так себя со мной вести.

– Значит Вадим? О, это объясняет многое. А о обо мне вы подумали? – горячо зашептал Костя ей в ухо, слегка касаясь его губами. – Вы меня некрасиво обманули, уважаемая жена директора. Выражаясь проще, вы меня кинули, как последнего лоха, который вам поверил, – при этом он продолжал беззастенчиво обнимать ее и прижимать к себе так близко, что ей уже на самом деле было трудно дышать.

– Господи, он меня бросит, он так смотрит. Костя, прошу вас, имейте, хотя бы просто сочувствие к моей будущей судьбе… Отпустите меня.

– И не подумаю. Чем раньше он вас бросит, тем лучше, и вы этого вполне заслуживаете.

К счастью, музыка закончилась. Дана освободилась из цепких объятий и быстро направилась в женскую комнату. Она долго стояла у открытого окна, тщетно пытаясь успокоиться. Наконец, уловив, каким-то особым чутьем, присутствие Вадима, медленно открыла дверь.

Она не ошиблась. Вадим стоял у стены напротив и нервно курил, делая большие затяжки. Дана подошла к нему, не решаясь поднять глаза, и глухо сказала:

– По-моему, праздника уже слишком много. Если хочешь, оставайся, а я еду домой.

– Хорошо, – он погасил сигарету и бросил ее в большую пепельницу на подоконнике. – Пойдем, попрощаемся с ребятами.

Проходя мимо зеркала, она мимоходом поправила прическу и неожиданно в отражении рядом с собой увидела раскрасневшуюся Виолетту. Наверное, та неспроста поджидала ее в холле. Костя безучастно присутствовал за ее спиной, оставаясь ко всему совершенно равнодушным.

Виолетта манерно поправила волосы и ехидно сказала, передразнивая Геннадия Павловича:

– О, здравствуйте, Богданочка. Как приятно вас видеть. Вы так прекрасно выглядите и так здорово поправились с момента нашей последней встречи – настоящая пампушечка. Кстати, вам идет.

Дана задохнулась от наглости этой выскочки. Мужчины замерли в ожидании. Она медленно отвернулась от зеркала и смерила взглядом красивую нахалку.

– Деточка, – улыбнулась она, вспомнив любимое обращение Нонны, – как говорит один мой знакомый, с нашим правительством похудеть мы всегда успеем. Вот именно для такого случая просто необходимы некоторые запасы на теле. А что будет с вами, если этим солидным дядям, – она кивнула на Костю, – надоест содержать вас? Даже страшно себе представить, – очаровательная улыбка снова коснулась ее губ. – Всего доброго, было приятно пообщаться, – и она решительно направилась в зал, крепко уцепившись в руку Вадима.

Вечер был необыкновенно тихим. Дана уже больше часа стояла на балконе. Тонкий аромат цветов в саду слегка пьянил каким-то терпким запахом. Бархатное звездное небо было так низко, что казалось до ковша Большой Медведицы можно дотянуться рукой. Наверное, где-то там далеко, во Вселенной тоже есть жизнь. Свои печали и радости, потери…

Вадим неслышно подошел и остановился рядом, опираясь на деревянные перила.

– Скоро лето закончится. Начинается звездопад… – она мечтательно посмотрела на небо, старательно избегая его взгляда.

– Дана, – так Вадим называл ее только в особых случаях. По-видимому, именно сейчас и был такой случай. Она внутренне сжалась. – Тебе не кажется, что уже пора мне кое-что объяснить?

– Что ты имеешь ввиду? – спросила тихо и неуверенно, понимая, что разговора не избежать, хотя наперед знала, что ничего не сможет объяснить. Как можно объяснить то, что не подлежит объяснению?

– Я уже не в первый раз вижу возле тебя этого наглеца. Потрудись, пожалуйста, рассказать, кто он?

Она тяжело вздохнула, пытаясь отыграть время паузой. Однако это не спасло. Вадим ждал конкретного ответа.

– Это Константин Андреевич – племянник моей бывшей директрисы. И вовсе он не наглец, а скромный и серьезный человек. Сегодня он немного лишнего выпил, вот и все. А длинноволосая его спутница – будущая жена. По крайней мере, так она мне сказала у банка.

– Это мне совсем не интересно. Что ему нужно от тебя?

– Понимаешь, – она зябко поежилась, хотя вечер был теплый, – еще весной, когда ты был в командировке, его прислала ко мне Алла Васильевна. Его другу была необходима помощь. Я отвела его к Нонне… – бормотала невнятно. Ей сейчас меньше всего хотелось говорить с Вадимом о Косте, тем более, объяснять характер их и так запутанных отношений.

– Ну, что же, теперь понятно, – в голосе Вадима звучала неприкрытая ирония. – Ответ, более чем исчерпывающий. Надеюсь, на этом ваши отношения закончились?

– Не думаю, – честно ответила Дана. – Боюсь, что им еще не раз придется обращаться ко мне.

– К тебе? Ты это серьезно?

Она кивнула.

– Тут все просто. Обычно обращаются повторно к тем, кто уже посвящен в подробности, а не расширяют круг знакомых. Учитывая популярность его друга не только в городе, но и в определенных кругах, им нет смысла на каждом углу объявлять о его проблемах. А его впереди еще ждут большие неприятности.

– Откуда ты знаешь? – подозрительно спросил Вадим.

Дана пожала плечами.

– Это совсем просто. Я смотрела его судьбу.

Какое-то время на балконе царила гнетущая тишина, и лишь шорохи в саду изредка нарушали ее. Она понимала, что сейчас творилось в душе Вадима и, знала, чего ему стоило сохранять спокойствие, потому что давно уже перешла все границы приличия в отношениях с Костей. К тому же, наивно было полагать, что Вадим ничего не замечает. Но сегодня, похоже, его терпению пришел конец.

– Значит так, – начал он строго, – ты немедленно прекращаешь всяческое общение с этим человеком и, вообще… со всеми делами твоей Нонны. Судьба, карты, предсказания – смешно слушать. Ты же молодая и образованная женщина, а лезешь в это болото, хотя хорошо знаешь, что мне это не нравится. Я ни в чем не собираюсь ограничивать твою свободу, но все должно быть в разумных пределах. Дана! – он повернул ее к себе и пристально посмотрел в глаза. – Надеюсь, ты понимаешь, о чем я? Ты выходишь за меня замуж.

– Ты никогда так со мной не разговаривал. Я тебя таким не знаю, – прошептала она.

– Дорогая, значит, до сих пор не было такой необходимости. А теперь есть. Уже поздно, пойдем спать. И давай остановимся на этом. Мне неприятен такой характер отношений, но сегодня ты сама вынудила меня.

Дана промолчала. Она еще долго стояла на балконе, смотрела на звезды и чувствовала себя ужасно одинокой.

Если в коттеджном городке, где жил Вадим, земельная собственность насчитывала десятки соток, то усадьба Станислава Ольховского находилась в противоположной стороне от города, где земельные наделы считали гектарами.

Сам Станислав после болезни и всех странных событий, приключившихся с ним за последнее время, понемногу возвращался к жизни. На фирме дела пошли на поправку. Во всем, как и прежде, снова чувствовалась крепкая и умелая рука хозяина.

Ольховский был крайне амбициозен, и не терял надежды вернуть своему детищу былую мощь и силу, которые за последний год были практически утеряны. Для этого он не жалел времени и здоровья. До глубокой ночи засиживался за рабочим столом, сутками не выключ компьютер и, похоже, переселился жить в кабинет.

До недавнего времени он слыл убежденным холостяком, безуспешно попытавшимся обрести семейное счастье в трех браках. Однако они, как ветхий карточный домик, быстро распались. Возможно, причиной этому было то печальное обстоятельство, что дети в двух браках рождались и умирали, не прожив и шести месяцев. Так что своих детей у Станислава не было. Третья его жена уже имела ребенка от предыдущего брака. Мальчику тогда было три годика. Стас всем сердцем привязался к нему, усыновив по всем правилам. Что не сложилось в семейной жизни в этот раз? Этого никто не знал. Развод прошел тихо, без привлечения внимания общественности и прессы. С бывшей женой остались добрые отношения. Приемного сына Геннадия Ольховского, который теперь по закону носил его фамилию, Станислав считал своим наследником и продолжал всячески о нем заботиться. Он дал пасынку прекрасное образование, оплатив учебу в Англии. Сейчас же собирался доверить ему одну из основных структур на фирме. Такое решение генерального директора многим не нравилось, но контрольный пакет акций принадлежал ему, поэтому и слово всегда было решающим и последним.

Всего в жизни Ольховский добился собственным трудом, хотя нельзя сбрасывать со счетов личное везение и хорошую базу, полученного в молодости образования в Московском физико-техническом институте. Уже в зрелые годы он успешно окончил юридический вуз. Ко всему, обладал прекрасной интуицией и природной смекалкой. Они-то всегда и выручали его, подталкивая именно туда, где ему и нужно было находиться, и заниматься именно тем, чем он незамедлительно и начинал заниматься.

Возможно, Станислав поднялся бы еще не на одну ступеньку выше в бизнесе и положении, но в какой-то момент удача отвернулась от него. Жизнь пошла сплошной черной полосой. Все свое невезение и беды, особенно одолевающие в последнее время, он объяснял возмездием мистического проклятия несчастной девушки из прошлого, настигшим его, как последнего отпрыска из рода известных польских дворян.

Правда, после лечения у алтайской знахарки, эта история немного отпустила и Марыся перестала приходить по ночам. Стас перестал бояться темноты. Спокойно засыпал с вечера и просыпался утром полным сил и энергии. Это позволяло ему много работать. В целом, жизнь налаживалась. И только отсутствие Алисы огорчало и печалило.

Ах, Алиса! Одно воспоминание о ней вызывало улыбку счастья. Эта девушка прочно вошла в его жизнь. Он уже не представлял своего дальнейшего существования без этого кроткого и хрупкого существа. Вот только эта странная болезнь… Бедная девочка терпеливо принимала все, что валилось на голову Станислава, старалась его поддерживать и ни на что не роптала. Да и грех было этой провинциалке из далекого сибирского городка жаловаться на судьбу, которая была так благосклонна к ней в столь молодые годы.

К своим двадцати пяти годам Алиса прекрасно преуспела, оказавшись в штате сотрудников известной всей стране фирмы «Антей». Сообразительная девушка не только стремительно освоила должность секретаря-референта, но и очень скоро прибрала к рукам ее генерального директора. А вскоре стала настоящей хозяйкой не только в его приемной, но и в большом загородном доме.

Уже две недели Алиса гостила у родителей. Стас откровенно скучал. Он считал дни до ее приезда, старался реже бывать дома, отдавая всего себя работе, чтобы заглушить тоску от разлуки.

Часы давно пробили полночь, и Станислав решил заночевать в кабинете. Это давало возможность еще немного поработать. Завтра предстояла важная встреча с партнерами, так что не мешало лишний раз все самому проверить и быть хорошо подготовленным.

Углубившись в чтение документов, он не сразу услышал в коридоре легкие женские шаги. Почему он решил, что они женские? Этого Стас еще и сам не понял, но с первой минуты, как их услышал, был убежден, что знает эти шаги. Знакомый ужас охватил все тело, приковав к креслу.

Женщина неспешно побродила по длинному коридору, остановилась перед его дверью и нажала на ручку. Сначала она прикасалась к ней без особенных усилий, но, когда поняла, что дверь заперта изнутри, стала неистово дергать, настойчиво продолжая попытки войти в кабинет.

Стас безумными глазами следил за двигающейся дверной ручкой и чувствовал, что теряет рассудок от страха и беспомощности перед этой необъяснимой силой. Неужели нет никакого выхода? Решение пришло мгновенно. Он резко открыл ящик письменного стола. Пистолет! Этот кусок черного холодного металла мог мгновенно избавить от страшного кошмара, поселившегося в его жизни. Пистолет мощным магнитом притягивал к себе взгляд и сам просился в руки. В это время за дверью послышался странный протяжный звук, больше похожий на стон, и легкие, отдаляющиеся шаги по коридору. Перед глазами, словно на большом экране проплыли лица родных и близких людей. Лицо мамы остановилось. Грустные глаза смотрели на него скорбно и, в то же время, с надеждой. Он не мог обмануть эту надежду и медленно задвинул ящик.

В эту ночь Станислав Германович Ольховский так и не сомкнул глаз. Он просидел за столом в кабинете до самого рассвета. А с появлением первых солнечных лучей, скользнувших через узкую щель плотно закрытых жалюзей, тяжело поднялся и прошел медленно на затекших ногах к двери, открыл ее и почувствовал, что волосы на голове поднимаются от ужаса. Под дверью лежала красная роза – любимый цветок Марыси. Так же медленно вернулся к столу и дрожащими пальцами набрал номер телефона Кости.

– Алло, – послышался на том конце провода знакомый голос и от этого он почувствовал себя немного уверенней.

– Костя, прости, дружище, что разбудил так рано.

– Да, брось ты, я последнее время что-то совсем плохо сплю. А что стряслось? – забеспокоился тот.

– Приезжай. Немедленно приезжай… я в офисе… поторопись, прошу тебя… – голос Стаса был глухим и срывался от волнения.

Когда Костя вошел в кабинет, Ольховский, сгорбившись, сидел за столом и непослушными пальцами мял нежные лепестки розы, рассыпав их прямо на бумаги. Лицо его было смертельно бледным, а мутные красные глаза смотрели невидящим взглядом.

– Ты пил? – испугался Костя.

– Нет, – еле слышно ответил тот, с трудом шевеля бескровными губами. – Она снова приходила ко мне.

– Кто?

– Марыся. Скажи, что ей от меня нужно? Я, ведь Станислав, а не Вольдемар. И не имею никакого отношения к их делам, я ни в чем перед ней не виноват, – прерывисто шептал Стас. – Почему она меня преследует?

– Успокойся и расскажи все толком. Ну, подумай сам, откуда здесь взяться Марысе? – спросил Костя, окинув внимательным взглядом кабинет.

– Толком? – переспросил Ольховский таким тоном, как будто его учительница попросила прочитать стихотворение, которое он не учил. – Сначала она ходила по коридору и пыталась войти ко мне, но дверь была заперта на ключ. Она долго дергала ручку… долго… долго…

– Сколько это «долго»? – спросил Костя, чтобы вывести его из ступора.

– Мне это показалось вечностью. Понимаешь, в такие минуты время теряется, а, возможно, останавливается… По крайней мере, для меня. Я не заметил, когда она ушла, вернее, исчезла и оставила под дверью свою красную розу – знак любви ко мне. Она всегда приходит с этой розой. Костя, – Стас судорожно ухватился друга за руку, – она меня не оставит, я это чувствую, но я ни в чем не виноват перед ней, не виноват… Как я могу ей это объяснить? Она ничего не хочет слушать. Вцепилась мертвой хваткой. Подожди… Как я сказал? Именно так и есть. Эта покойница из прошлого моей семьи явилась в мою жизнь настоящим кошмаром. С ней невозможно договориться. Наверное, ей просто нужен я – последний из рода Ольховских. Как сказал старик, последние девушки были: «И пусть ваши дети и внуки, и правнуки, пусть все ваши потомки не находят себе места на земле…» – он молча открыл ящик стола, и Костя увидел пистолет.

– Ну, дружище, это самое последнее дело, – сказал тот и, забрав пистолет, шумно вернул ящик на место. – Так будет лучше. Стас, пообещай мне не делать глупостей. Теперь я с тобой и больше никому не позволю мучить тебя.

– Правда? – с надеждой спросил Ольховский. – Ты не оставишь меня? – он судорожно вцепился в руку друга. – Я не хочу к ней… Не хочу туда…

Костя похлопал его по плечу, достал из холодильника бутылку воды и налил полный стакан.

– Выпей и постарайся взять себя в руки. Давай спокойно обсудим все с самого начала. Значит, говоришь, Марыся не смогла войти через запертую дверь? Это уже хорошо, очень хорошо.

– Издеваешься?

– Нет. Сейчас я серьезен, как никогда. Стас, ты образованный человек. Подумай, кто такая эта девушка? Призрак. Привидение из какого-то, прости, забыл, века. Допустим, она где-то существует, хотя это, по-моему, полный бред, но ради тебя я согласен принять его. Теперь хорошенько подумай и ответь. Неужели для того, чтобы явиться к тебе, ей нужно открывать дверь ключом? Существует мнение, что для призраков нет стен, они проходят сквозь них. Согласен?

– Ну, в общем, да… В кино, по крайней мере, так показывают, и потом… паранормальные явления, конечно же существуют, отрицать это было бы глупо… – неуверенно произнес Стас, видимо смутно вспомнив о своем красном дипломе МФТИ.

– Говоришь, в кино? – Костя о чем-то размышлял, постукивая длинными пальцами по столу. – Значит, к тебе приходил не призрак, а живой человек. Понимаешь? Человек из плоти и крови. Он не смог войти в дверь, которая была закрыта изнутри на ключ. Может, это охранник проверял помещение? Глухая ночь. Ты устал, переутомился. Могло показаться, наконец.

– Нет, – упрямо мотнул головой Стас.

Костя тяжело вздохнул и задумчиво прошелся по кабинету. Вдруг он остановился посреди комнаты и резко повернулся к другу.

– А где Алиса? Она приехала?

– Причем здесь Алиса? Ты же знаешь, что она в Сибири у родителей. Недавно она звонила и сказала, что еще пару недель собирается погостить там. Мы не о том сейчас, Костя. Ты лучше скажи, охранник, который проверяет помещение и топает по коридору ботинками, как слон, имеет что-то общее с походкой женщины в легких туфлях? Можно их перепутать?

– Не думаю, – Костя потер лоб, не придавая особого значения его словам.

– Вот и я о том же, – встрепенулся Стас. – Их шаги даже ребенок сможет отличить и, потом, эта роза… Роза всегда сопровождает присутствие Марыси. Откуда она появилась на пороге моего кабинета? По-твоему, ее мог принести охранник? В знак особенной любви и привязанности к генеральному директору? Забавно, не правда ли?

– Ладно, – сказал Костя и решительно поднялся из-за стола. – Ты, давай, успокойся и отдохни. Я сейчас пойду к себе и во всем разберусь. А лучше поспи, еще только половина шестого, – он подошел к двери и оглянулся. – Постой, ведь, сегодня у тебя встреча по предварительной сделке? Странно все это. Когда приедут партнеры?

– К десяти.

– Вот об этом тебе и нужно думать в первую очередь, а все остальное предоставь мне. И еще… никому ни слова. Понял? – он предостерегающе поднял палец вверх. – Никому.

Стас послушно кивнул. Проводив друга до двери, он несколько раз повернул ключом в замке.

Костя, едва вошел в кабинет, вызвал охранника, дежурившего ночью. В ожидании, он размышлял над тем, что услышал от Ольховского.

Их офисное здание было снабжено самыми современными системами безопасности. Телевизионное наблюдение давало возможность визуального контроля за всеми охраняемыми объектами, внутренними помещениями и территорией. Велась круглосуточная запись на пленку, которую потом отправляли в архив для последующей обработки, если возникала такая необходимость.

Этой ночью дежурили два охранника. Их продвижение по офису во время дежурства в ночное время фиксировалось индивидуальными пластиковыми карточками, и было отражено на компьютере. Ничего необычного они не заметили, что и последовало из их доклада. На территорию, а тем более, в помещение, никто не входил, и дежурство прошло спокойно.

Отпустил охранников, Костя затребовал все ночные видеозаписи. Он долго просматривал их, анализируя каждую мелочь. Неожиданно внимание привлек движущийся объект по коридору второго этажа. Камера слежения словно отказывалась его фиксировать. Никакой резкости и четкости, лишь размытый силуэт. Он появился из-за угла и медленно, покачиваясь, двинулся по коридору. Скорее всего, это была женщина в белой длинной рубашке с длинными черными волосами, закрывающими спину. Фигура остановилась перед кабинетом генерального директора. Положила сразу обе руки на дверь и замерла. Похоже, она прислушивалась к тому, что там происходило. Это продолжалось довольно долго. Уснула? На пленке этого рассмотреть не удавалось. Но вот она стала толкать дверь, с усилием дергала ее ручку. Дверь не открывалась. Побродив еще немного по коридору, призрак во плоти незаметно исчез за тем же углом, из-за которого до этого и появился.

Костя с усилием тер лоб. Утверждать с полной уверенностью, что это была женщина, он не мог. Скорее всего, да. Однако с таким же успехом надеть на себя длинную рубашку и парик мог и мужчина, не отличающийся высоким ростом и атлетическим телосложением. Возможно, это был подросток? Это уже усложняло задачу.

Он сидел перед монитором больше часа, просматривая пленку в десятый раз. События прошедшей ночи было трудно объяснить. Лицо на пленке ускользало, к тому же изображение было словно в тумане, и рассмотреть его толком не представлялось возможным. Лишь одно было вполне определенно: ночью по коридору ходил живой человек.

После некоторых размышлений, Костя снова вызвал охранника. Тот, смущаясь, в этот раз сознался, что периодически отсутствовал на посту. После ужина он почувствовал некоторый дискомфорт, поэтому приходилось частенько наведываться в туалет. Они вместе несколько раз просмотрели пленку, но добиться другого объяснения от охранника так и не удалось.

Станислав, проводив партнеров, сам зашел к Косте.

Тот, при появлении босса, поспешно спрятал в стол две видеокамеры, которые до этого тщательно осматривал. Все оказалось настолько просто, что даже у школьника вызвало бы улыбку. Видеокамеры были небрежно заклеены обычным скотчем. Это и сбивало с толку. То, что кому-то потребовалось их частично вывести из строя, было слишком очевидно. Однако то, что это было сделано так непрофессионально и просто, заставляло задуматься. На самом деле игра ведется намного тоньше и профессиональнее, чем должно было показаться на первый взгляд. Значит, объект, разгуливающий ночью по коридору, помимо того, что не собирался скрывать свое присутствие, еще и имеет возможность беспрепятственно проходить в здание офиса. Этот список был не таким уж и большим…

– Ну, что, выяснил? – спросил Ольховский, почти шепотом, в надежде найти какое-то объяснение ночному происшествию. Он чувствовал себя совершенно разбитым и утомленным.

– Все нормально, – ответил Костя, решив зря не беспокоить друга догадками. – Системы видеонаблюдения не зафиксировали ничего подозрительного. Ночь прошла спокойно. Никакого вторжения на территорию и проникновения в помещение не было. Посторонних и посетителей тоже не замечено. В здании дежурили два охранника, впрочем, как и всегда. Я сам просмотрел все видеозаписи и ничего не обнаружил.

Стас тяжело вздохнул.

– Значит, ты хочешь сказать, что я попросту схожу с ума?

– Ну, зачем ты так? Просто ты много работал в эту ночь, готовился к ответственной встрече. Знаешь, я по себе знаю, переутомление – штука серьезная. Однажды мне даже пришлось несколько дней провести в госпитале, после окончания одного, затянувшегося дела. Психика – вещь еще не изучена в полной мере. Поэтому в определенной ситуации мы частенько попадаем в полную зависимость от ее заскоков.

– Заскоков… – медленно повторил за ним Стас. – Возможно, я и согласился бы с тобой, однако, друг, глупо отрицать очевидное. Розу к заскокам не отнесешь. Она существовала реально и лежала под дверью кабинета.

– Не беспокойся, – похлопал его по плечу Костя. – С этим я уж точно разберусь. Уверяю тебя, что все может оказаться слишком банально, а мы тут голову ломаем. К примеру, тайная поклонница… – сказал первое, что пришло в голову, и сам понял, что большей глупости придумать было бы трудно. Встретившись взглядом с Ольховским, он добавил: – Между прочим, я знаю, как нам следует поступить.

– Как? – поспешно спросил тот.

– Ты какое-то время поживешь у меня. Я почему-то уверен, что твоя любвеобильная Марыся не решится приходить ночью сразу к обоим. А там посмотрим, может, что и прояснится…

Ольховский неожиданно улыбнулся.

– Не могу. Спасибо, конечно, но приехала Алиса.

– Это когда же она приехала? – подозрительно спросил Костя.

– Поезд из Москвы пришел рано утром и она, бедняжка, добиралась домой на такси, не хотела меня беспокоить. Измучилась.

– Я ей сочувствую.

Станислав ушел, а Костя еще долго стоял у окна и в задумчивости курил. Слишком много всяких совпадений. Это уже переходило все границы. Нужно самым тщательным образом разобраться с ночными прогулками, так называемого призрака, по коридорам офиса, да и с внезапным пищевым отравлением охранника тоже. Эта история уже начинала его доставать основательно.

После ночного разговора на балконе в отношениях Даны и Вадима что-то изменилось. Со стороны все выглядело по-прежнему, или даже еще лучше, но на самом деле между ними пробежал едва заметный холодок отчуждения.

Из санатория вернулась Жанна Георгиевна. Она была в полном восторге от проделанного ремонта – таким ярким и красивым встретил ее дом.

– Это вам останется память обо мне, – сказала Дана, совершенно не подумав о последствиях своих слов.

Жанна Георгиевна как-то сразу погрустнела и, сославшись на усталость, ушла в свою комнату.

А спустя несколько дней дом наполнился голосами Насти и Даши. Они взахлеб рассказывали о своих впечатлениях от путешествия по Волге.

Вадим был в центре внимания. Он буквально таял в окружении девчонок и с улыбкой принимал слова благодарности за прекрасные каникулы. Стол в кабинете был завален яркими сувенирами и подарками.

Сейчас, когда они снова все были вместе, Дана особенно остро почувствовала, что это и есть самое начало приближающегося конца. К сожалению, понимала это и Жанна Георгиевна. Она украдкой вздыхала и не решалась спросить об истинных причинах столь быстрых перемен в отношениях, которык вскоре должны были закончиться свадьбой. Все получилось само собой.

Как-то утром, Дана, проводив Вадима на работу, уселась на террасе за переводы. Она слышала, как Жанна Георгиевна говорила по телефону. Это было самым обычным делом, поэтому она не обратила на утренний звонок никакого внимания.

– Даночка, вам звонят, подойдите, – сказала Жанна Георгиевна за ее спиной.

– Вадим?

– Нет, – почему-то шепотом ответила та и покачала головой. – Это другой мужчина… Он очень хочет с вами поговорить.

– Здравствуйте, Богдана Романовна, – знакомый голос полностью подтвердил правильность ее догадки.

– ???

– Почему вы молчите?

Она вздохнула, ощутив странное томление под ложечкой.

– Доброе утро, Константин Андреевич. Откуда телефон?

– Обижаете. Я двадцать лет занимался сыскным делом и… не найти какой-то телефон? К тому же ваш муж – известное лицо в городе, так что у меня с этим не возникло никаких трудностей.

– Костя, что вам на сей раз нужно?

– Вы.

– Я? Ничего себе заявление. А вы не догадываетесь, что своим периодическим появлением, разрушаете мою жизнь и не только мою? У меня, благодаря вам, очень большие проблемы. Не звоните мне, пожалуйста, хотя бы сюда, – добавила она несколько тише.

– А что вас можно еще где-то найти? – с иронией спросил он.

– Нет, я в последнее время живу здесь.

– Вам не интересно, зачем вы мне понадобились?

– Абсолютно не интересно, к тому же у нас с вами очень разные интересы.

– Но мне снова нужна ваша помощь.

– Я вынуждена вам отказать, простите. Вадим предвидел это и категорически запретил мне даже само общение с вами.

– Вы его послушаетесь? – тихо спросил Костя.

– Мне больше ничего не остается. Я не хочу его обижать. Неужели, кроме меня, вам больше не к кому обратиться?

– Представьте себе, нет. Я прошу всего лишь о встрече. Это касается Стаса.

– Что с ним?

– Ему плохо, еще хуже, чем было раньше.

Дана задумалась. Костя – Костей, но Стас – совсем другое дело. Она нашла для себя слишком сомнительное оправдание, отчего вздохнула с явным облегчением.

– Хорошо. Где и когда?

– В вашем баре. Скажем, часа через два, пойдет? Я буду ждать.

– Откуда вы знаете про наш бар?

– Об этом я расскажу при встрече. Спасибо вам.

Она подошла к Жанне Георгиевне и обняла за плечи. Мама Вадима сидела у стола и нервно теребила кисточки на скатерти.

– Даночка, вы хотите уйти от моего сына? – едва слышно спросила она, не поднимая глаз.

– Это не так. Жизнь, довольно странная штука. Иногда она разводит людей без их согласия.

– Но… на это должна быть причина, – в словах Жанны Георгиевны прозвучала надежда на то, что все еще можно исправить или решить по-другому.

Дана покачала головой.

– Вадим поставил передо мной определенные условия. Скорее всего, я не смогу их принять.

– Господи, да что же это? Ведь мы уже начали готовиться к свадьбе. Я так надеялась на эту осень… Думала буду нянчить внуков.

– Мне очень жаль. Но, кажется, свадьбы не будет, и, тем более, внуков, – задумчиво ответила Дана. Она уже мысленно была в другом месте.

– Я не хочу вмешиваться, но не понимаю, что происходит? Почему так изменились ваши планы? Вы уже столько лет вместе. Понимаете и любите друг друга. В мире так мало счастья и нужно ценить его, если выпадает. О чем Вадим думает? Ведь он давно уже не мальчик.

– Откровенно говоря, дело во мне. Вы совершенно справедливо заметили, что Вадим уже не мальчик. Но ведь и я уже давно выросла. Нам обоим поздно менять свои привычки и отношение к людям. А, порой, это просто невозможно. Вот сейчас звонил один человек… Он просит о помощи.

– Но в этом ничего нет плохого, – встрепенулась Жанна Георгиевна, хватаясь за ее слова, как за спасательную соломинку. – Люди должны помогать друг другу.

– Да, но Вадим категорически запретил с ним встречаться. Скажите, как я должна поступить? Послать его подальше или согласиться на встречу? Ситуация неразрешимая.

– А что ему нужно?

– Его друг очень болен. Так получилось, что я уже помогала ему, но этого оказалось мало.

– И, что им нужно теперь?

– Для начала, просто встретиться, больше я ничего не знаю.

– Но, почему Вадим так настроен?

– У него на это есть свои серьезные причины, и они не лишены оснований. Но я не могу допустить, чтобы кто-то другой принимал за меня решение. Я взрослая и самостоятельная женщина и хочу сама делать выбор и быть свободной в своих поступках. Знаете, я прекрасно понимаю, что не всякому мужу это понравится, но измениться не могу. Значит, не стоит мучить друг друга и стараться делать вид, что все прекрасно. Вадим не заслуживает такого отношения, и я хочу быть честной с ним.

– Возможно, вы все преувеличиваете, Даночка? Давайте ничего ему не будем говорить, пока все не утрясется. Я просто уверена, что всегда можно найти выход из любого положения, – в ее глазах стояли слезы.

– Но я не хочу прятаться и обманывать. Не хочу никаких сделок ни с кем, и, в первую очередь, с собой. Простите, Жанна Георгиевна, но я пойду.

Дана подошла к бару и сразу увидела на стоянке машину Кости. Он, заметив ее издалека, поднялся из-за столика и поспешил навстречу.

– Я рад, что вы пришли. Давайте пройдем в павильон. Нам нужно спокойно обо всем поговорить. Хотите что-нибудь выпить?

– Сок, любой цитрусовый.

Пока Дана пила сок, Костя вкратце рассказал о том, что в очередной раз происходит со Стасом.

– Все это печально, – горесно вздохнула. – Мне, действительно, жаль вашего друга, но, думаю, что больше ничем не смогу помочь. Кто я? – она пожала плечами. – Уверена, что и медицина в его случае бессильна. Он просто попал в круг, который создали для него специально. Круг замыкается все теснее, и из него нет выхода.

– Вы серьезно полагаете, что нет никакого выхода? – удивленно переспросил Костя.

Дана покачала головой.

– Я вижу лишь одно решение его проблем, но, боюсь, что для вашего друга оно неприемлемо. Ольховскому нужно навсегда уехать из этого города, полностью отказаться от общения со своим окружением и начать новую жизнь, свободным и никому неизвестным. В идеальном варианте не помешало бы еще сменить фамилию. Согласится он на это?

– Наверное, нет, – грустноответил он. – Однако речь о лечении в этот раз не идет. Вы, кажется, правильно понимаете ситуацию. Поэтому я сейчас и говорю с вами. Мы думаем в одном направлении, с той лишь разницей, что я знаю несколько другой путь, и знаю, как реально ему помочь уже в ближайшее время.

– Другого пути нет, – сказала уверенно и вздохнула. – Он погибнет, потому что не примет ни мой, ни ваш совет. Понимаете, когда человек попадает в какую-либо зависимость, он уже не принадлежит себе и ничего в своей жизни не решает. Я не знаю точно степень этой зависимости, и в чем она проявляется, но я вижу ее в его взгляде.

– А, знаете, может, вас это удивит, но я полностью согласен с вами. Да, Стас не воспользуется нашими советами, но нам этого и не нужно. Мы все можем сделать сами. Достаточно лишь того, что он по мере возможности, просто будет нам помогать в этом.

– Нам? – переспросила Дана.

– Да. Вы не ослышались. В этом деле я могу довериться только совершенно нейтральному и надежному человеку. Это вы.

– Константин Андреевич, давайте не будем начинать все сначала. Я уже давно уяснила, что «дело это деликатное», – напомнила она ему начало их знакомства. – Но у каждого есть свой предел возможностей. Я в этом случае его уже исчерпала.

– Поэтому я и делаю вам конкретное предложение на конкретных условиях, – по всему чувствовалось, что он волнуется…

– Подождите. Я не совсем понимаю, о чем мы говорим?

– Мы говорим о Стасе. Ему сейчас, как никогда, нужна реальная помощь. Не в гаданиях, молитвах, не в настоях трав. Нужны решительные действия, и я боюсь опоздать. Если я позволю ему и в этот раз окунуться в кошмар двойной жизни, рассудок его больше не выдержит и тогда ему уже никто не поможет. Стас на грани помешательства от того, что он – умный и образованный человек, не может объяснить себе то, что с ним происходит? Все идет помимо логики, а с этим, простите, не каждому под силу справиться.

– Я с вами согласна. Но, чтобы помочь Стасу, нужно лишить его самого себя. Должен родиться совершенно новый человек. Вы понимаете, о чем я? Уже завтра он должен проснуться в другом месте и с новым сознанием при полном отсутствии памяти. Вы считаете это возможно?

– Вы же сами хорошо знаете, что это невозможно. У меня на этот счет есть другое предложение, которое ничем не хуже и гораздо проще, хотя и влечет за собой вполне реальную опасность. Однако жизнь человека вполне его оправдывает. Я готов поделиться с вами своими мыслями, но, прежде всего, вы должны дать согласие на то, чтобы мне помогать.

– Но почему я? Что я могу?

– Именно вы и на это есть много причин. Прежде всего, я уверен, что за всей этой историей кто-то стоит. Для начала нужно узнать, кто это? Тогда сам по себе отпадет вопрос, зачем нужно устранить Ольховского? Судя по тому, каким изощренным путем к нему подбираются, противник слишком реальный и очень серьезный. Надеюсь, хоть вы не думаете, что все, что происходит со Стасом, месть служанки Марыси за бесчестный поступок Вольдемара, который он совершил в каком-то там далеком веке? В наше время такое обычное дело и поступком никто не считает.

– Вы правы. Несчастная девушка здесь не в счет. Бренные ее останки до сих пор находятся на дне Вислы, если только эта история произошла на самом деле, а не плод больного воображения старика у порога смерти. Хотя все указывает на то, что история более чем реальна. Ведь существует же медальон, серьги и прочие вещи предков Ольховского? Можете думать, что угодно, но я все больше склоняюсь к тому, что ваш друг подвержен сильнейшим психотропным препаратам. Скорее всего, его пичкают галлюциногенами. Мое предположение подтверждается тем, что он периодически окунается в жизнь в другом мире, и, ко всему, еще и принимает в ней самое активное участие.

– Галлюциногенами? – переспросил Костя.

– Я так думаю, но утверждать не могу. Иначе, как объяснить то, что он впадает в транс, видит постоянно одни и те же конкретные образы и при этом легко выходит из этого состояния, возвращаясь к обычной жизни? Если он не наркоман, тогда как еще объяснить то, что в дальнейшем его организму не требуется никакой подпитки? Как говорится, вышел из транса и пошел дальше. Я внимательно слушала, когда вы в первый рассказывали его историю, и еще тогда пришла к такому выводу.

– Что значит подпитки?

– По всем признакам Станислав находится в состоянии наркотического опьянения. Он подвергается бессознательной эйфории, испытывает сильнейший страх, видит сложные картины. Другими словами, его посещают видения, но длится это всего несколько часов. А это значит, что у него нет физиологической зависимости. Если бы он принимал наркотики, ему бы постоянно требовалась новая доза, чтобы возвращаться в мир своих иллюзий, фантазий и прочего.

– Простите, но я все же не совсем понимаю, о чем вы говорите?

– Я говорю о том, что кто-то добивается его измененного состояния сознания, и умело использует для этого растительные галлюциногены. Возможно, это какие-то травы или ядовитые грибы. Это то, что не вызывает зависимости, вернее, привыкания организма. Сегодня вы принимаете средство, отчего начинаются психические отклонения, а завтра вы его не принимаете и становитесь практически нормальным человеком.

– Как же я об этом раньше не догадался? – Костя с восхищением посмотрел на Дану. – С каждым днем общения, я все больше убеждаюсь в том, что вы совершенно необычная женщина. Я ужасно благодарен своей тетке, которая вовремя указала мне на вас. А, может, это сама судьба говорила ее устами. А? – он улыбнулся.

– Именно судьба, – с усмешкой заметила она. – И цель этой судьбы в очередной раз сломать все в моей жизни. Кстати, не кажется ли вам странным, что ваша тетя – Алла Васильевна, снова принимает в этом, хотя и косвенное, но слишком активное участие?

Костя, отметив про себя справедливость ее слов, смущенно кашлянул. Наверное, все же зря он напомнил о своей тетке. Парой невинных слов можно испортить большое дело.

– Считайте это своего рода знаком или, как вы еще это назовете, но он указывает на то, что мы вместе должны спасти Стаса.

– Я рассказала о своих выводах, наблюдениях и даже дала совет, хотя вы и считаете его неприемлемым. Но, что вам еще нужно от меня? Больше мне вам помочь нечем.

– Теперь, когда вы открыли мне глаза на истинное состояние Стаса, вы и в остальном должны нам помочь и на это есть свои причины.

– И, какие же причины должны заставить меня вам помогать? – она подозрительно прищурилась.

– Прежде всего, Стас вас знает и доверяет вам, а это намного облегчает задачу. Потом, вы – женщина и это вызовет меньше подозрений у недружественной стороны. К тому же, вы говорите по-немецки, а это в первую очередь входит в мой план. И, наконец, вы, как никто другой, знаете все подробности его истории, и смогли разобраться с состоянием Стаса лучше меня – его друга.

– Все?

– Нет, это не все. Я не сказал о главном. Я вам не просто доверяю. Я знаю, что могу на вас положиться, и уверен, что вы никогда не перейдете на сторону врага, ни на каких условиях. Поверьте, это очень важно.

Дана усмехнулась.

– Вас послушать, так я просто незаменима. Верна, преданна и готова в любую минуту броситься к вам на помощь. Так сказать, по первому зову.

– А, разве это не так? – взгляд его был особенно серьезен, и она, не выдержав его, опустила глаза.

Действительно, с точки зрения Кости, она ему идеальная помощница. Но, если подумать о Вадиме, тут все однозначно. Как только она согласится на предложение Кости, Вадима потеряет сразу же и окончательно. Это, безусловно, больно. Хотя, с другой стороны, нужно еще хорошенько поразмыслить, хочет ли она на самом деле навсегда связать свою жизнь с Вадимом? А Костя? О нем пока лучше не думать.

Он терпеливо ждал. Не хотелось торопить ее решение, но где-то в глубине души был просто уверен, что Дана согласится.

– И, насколько для меня все опасно? – спросила она и лишь теперь смело посмотрела в его глаза. – Кстати, ко всему, что вы тут обо мне сказали, вы забыли добавить главное.

– ???

– Да-да, вы забыли о главном. Я – мать и по всем законам природы, логики и по велению своего сердца, в первую очередь должна думать о своих детях. И, насколько я понимаю…

Костя выдержал ее взгляд.

– Не буду лукавить. Вы – второе лицо в группе риска, после Стаса, но я всегда помню об этом.

Она вздохнула, потому что и сама хорошо знала, что все гораздо опаснее, чем кажется. Это именно тот случай, когда невозможно предусмотреть все, с чем можно столкнуться в действительности. Можно ожидать чего угодно.

– Я должна ответить сейчас?

– Не обязательно, но времени очень мало, я бы сказал, что его совсем нет. Чем раньше вы решитесь, тем лучше для Стаса. Откровенно говоря, теперь я не дам и ломаного гроша за его жизнь. Тщательно спланированная и хорошо продуманная игра, уже подходит к своему завершению. Могу заранее сказать, что ставки очень высокие, и человеческая жизнь – ничто, если она будет стоять на этом пути.

– Понятно, – медленно, почти нараспев произнесла Дана.

Хотя, по большому счету ей ничего не было понятно, кроме того, что Нонна была права, когда запрещала ей лезть в это дело. Все не так просто и, как показывают события, предположения тетки имеют под собой самые серьезные основания. Она еще не знала случая, чтобы Нонна ошиблась в своих прогнозах и с детства помнила, что тетку нужно слушать. Но теперь, когда она выросла, забыла это простое семейное правило. Похоже, что ее роль немецкого доктора, явившегося в психиатрическую клинику, была маленькой прелюдией в большом и опасном спектакле и до занавеса еще далеко. Вернее, до него нужно дойти, но можно и не дойти… Она посмотрела на Костю, и он без слов понял ее взгляд.

– Я сделаю все возможное и невозможное, чтобы вы были в безопасности. Предварительно мы обсудим каждую мелочь, чтобы исключить любые недоразумения. И, потом, вся операция, или мероприятие, как вам будет угодно это назвать, займет всего несколько дней… – он замолчал и после некоторой паузы добавил: – Но не буду вас обманывать, очень напряженных.

– Я, пожалуй, пойду, – Дана поднялась из-за стола.

– Нет-нет, подождите, посидите еще немного, – он прикоснулся к ее руке. – Что вам заказать? Хотите еще сока?

Она отрицательно покачала головой.

– У вас что-то стряслось? – спросил тревожно, не отпуская ее руку. – Я это заметил сразу же, как только вы появились в баре. Все-таки, вы правы, я совершенный эгоист и думаю только о своих проблемах. Но и вы…

– Все нормально, но мне на самом деле пора. Я позвоню вам.

Костя не хотел, чтобы она уходила. Ее глаза смотрели грустно и отчужденно, но в то же время он заметил, промелькнувшую в них нежность. Он не знал, чем можно удержать ее. Дана это почувствовала. Ей было приятно его прикосновение. Вдруг она осознала, что главная боль еще впереди и это неизбежно, как бы она ни сопротивлялась.

– Спасибо за сок, – тихо прозвучал ее голос, и пальцы выскользнули из его ладони.

Костя проводил ее долгим и задумчивым взглядом.

Жанна Георгиевна прогуливалась у калитки, взволнованно посматривая в сторону пляжа.

– Наконец-то, Даночка. Надо же? Будто специально Вадим сегодня вернулся раньше, и все время спрашивает о вас. Я не знала, что ему сказать.

– Я вас очень люблю, Жанна Георгиевна, – она обняла ее и поцеловала в прохладную щеку.

– Обещайте не принимать никаких поспешных решений, – попросила та.

Дана поднялась на второй этаж и заглянула в кабинет. Вадим сидел за столом и читал какие-то бумаги. Увидев ее, он отложил все в сторону и поднялся навстречу.

– Вадим, прости, но, я уезжаю домой.

– ?

– Знаешь, сейчас необходимо каждому побыть наедине собой.

– Да-да, кажется, я понимаю, о чем ты. Опять он?

– Я не хочу обманывать. Знаю, что обижаю тебя, но эта ситуация унизительна для нас обоих. Не хочу ничего придумывать. Согласись, мы привыкли жить каждый за себя. Это длилось очень долго. Теперь трудно все сразу изменить. Сейчас я ухожу. Ты сам не оставил мне выбора… – она посмотрела в его глаза, отчего сердце ее сжалось в маленький комочек. – Вадим, скажи, что мне сделать, как уменьшить твою боль? Пойми, пожалуйста, пойми, если я поступлю иначе, это уже буду не я.

– А мне больно, Дана! – он с силой сжал ее плечи. – Мне очень больно. Ответь, в чем я не прав? И, что же нужно сделать мне для того, чтобы ты осталась? Закрыть глаза на все и позволить тебе делать то, что взбредет в голову? Ты готова все разрушить, чтобы бежать по первому зову этого человека. Кто он такой? Пойми, ему наплевать на нас. Охотно поверю, что у него сейчас проблемы, но нам с тобой какое до этого дело?

Дана закрыла лицо дрожащими руками.

– Ты прав. Ты тысячу раз прав. Прости меня. Что же мне делать?

– Неужели ты сама не понимаешь? От тебя требуется всего лишь сделать выбор. Один раз, но окончательно и бесповоротно.

– Это и есть самое трудное. Не тропи меня, хорошо?

Вадим отошел к окну и закурил. Он долго молчал, затем, не оборачиваясь, сказал глухим от напряжения голосом:

– Детей оставь у нас, хотя бы на время. Ты совершенно безответственная женщина. Не понимаю… не понимаю и никогда не смогу понять.

Она ничего не ответила и тихонько вышла.

В квартире было тихо и пусто. Поставила сумку с вещами в прихожей, Дана медленно обошла комнаты, словно пыталась увидеть в них что-то новое или, наоборот, сохранить в памяти то, что было дорого ее сердцу. Затем легла на диван и, уткнувшись носом в подушку, горько заплакала. Навалившаяся тяжесть не отпускала, и даже слезы, бегущие нескончаемым потоком, не приносили должного облегчения. Никто и ничто не могло спасти ее от самой себя. Она просто запрограммирована делать глупости и разрушать свою жизнь. От тоски и безысходности хотелось выть во весь голос, и она бы выла, если бы не боялась напугать соседей.

– Вадим… Вадим, пожалуйста, прости меня… – приговаривала сквозь слезы. – Прости меня неблагодарную. Господи, за что мне такое испытание?

Ей вдруг стало невыносимо жаль себя, и было жаль Вадима. Его понурый вид, грустный и потерянный взгляд заставляли сильнее сжиматься сердце. Это вызывало новый, еще более сильный поток слез, от которых на мокрой подушке оставался след черными разводами туши.

– За что я обидела Вадима? – сквозь слезы терзалась Дана. – Я недостойна его, я дрянь, дрянь, дрянь.

После каждой фразы она рыдала еще громче и безутешнее, прекрасно понимая, что Вадим был ее защитой, надежной стеной и одновременно тихой гаванью, в которой она всегда находила поддержку, верную любовь и нежную заботу. Конечно, было нечестно использовать его для заполнения собственной пустоты и спасаться от себя удачным замужеством. Зато теперь… теперь она все потеряла, все сама разрушила.

Наплакавшись вволю, Дана встала и пошла на кухню. Плечи ее еще содрогались и губы продолжали что-то беззвучно шептать, но слез больше не было. Где-то она прочитала фразу: «Расставание – есть маленькая смерть». Эта истина была беспощадна и чувство вины за их с Вадимом разрыв, она ощущала на себе в полной силе.

Напряженный слух уловил шорох за дверью. Она вытерла слезы и на-цыпочках вышла в коридор. За дверью кто-то кашлял. Тихонько повернула ключ и резко распахнула дверь.

Костя стоял, прислонившись к стене, и курил. Он совершенно спокойно посмотрел на ее зареванное и опухшее лицо. Дана, опустив глаза, заметила у его ног окурки. Не трудно было догадаться, что он находится в подъезде довольно приличное время, а, значит, слышал большую часть ее слезного драматического концерта, доносившегося из квартиры.

Не проронив ни слова, Костя погасил сигарету, взял ее за руку и повел в ванную. Она послушно подставляла лицо его ладоням, а он долго и старательно умывал ее холодной водой. Так же молча, вытер ее полотенцем, привел в комнату и усадил на диван.

– Не нужно превращать жизненные ошибки в катастрофу, – спокойно сказал то, чего она меньше всего ожидала в эту минуту. – Я просто уверен, что вам сегодня не помешает отдохнуть. Сейчас поедем на природу ловить рыбу и лечить нервы. Собирайтесь, – как ни в чем не бывало, добавил он. – К тому же это послужит хорошим поводом для того, чтобы подготовиться к серьезной операции. Я жду вас в машине.

Через четверть часа Дана сидела в комфортном салоне «Мерседеса».

– Костя, надеюсь, что… – она никак не могла подобрать нужные слова. Такое случалось нечасто.

– Об этом даже можете не мечтать, – улыбнулся он, сходу уловив направление ее мысли, и уверенно повернул ключ зажигания. – Только дела… Нас ждут важные дела.

Немного успокоившись, неожиданно для себя поняла, что те горькие слезы, которыми она еще совсем недавно обильно поливала подушку, к Вадиму не имели никакого отношения.

По дороге они говорили о Стасе, о работе Кости на фирме, об отдыхе Насти и Даши на теплоходе и о прочих разных мелочах. Дана, даже не заметила, как машина свернула с трассы в сторону и нырнула под вывеску «Лесное хозяйство». Они остановились перед небольшим кирпичным зданием, окруженным молодыми сосенками.

– Сейчас возьмем ключ от нашей избушки и через десять минут будем на месте, – сказал Костя и вышел из машины.

Отсутствовал он совсем недолго. И вскоре машина уверенно вырулила на лесную опушку со сказочным бревенчатым домиком. Труба на крыше говорила о том, что в доме была печка. Рядом возвышался стог свежескошенного сена и от него исходил стойкий и дурманящий аромат трав, смешанных в один большой букет. Немного в стороне, между стройными стволами сосен, поблескивала зеркальной гладью вода лесного озера. Всю эту красоту женщина заметила и оценила мгновенно. Костя это заметил и снисходительно улыбнулся.

– Вот здесь мы и проведем выходные дни. Конечно, можно было бы поехать на большие озера, где просто кишит карпами и сазанами. Там все «цивильно», со светом, баней, телевизором и музыкой, гремящей на весь лес. Да и народу там набивается прилично, но для нас сейчас лучшего места не придумать. Без электричества, телефона и прочих достижений современной науки и техники. Полное единение с природой и тишина, нарушаемая лишь всплесками небольших карасиков в лесном водоеме. Пойдет?

Глаза Даны засияли, как звезды и трудно было поверить в то, что еще какой-то час назад, эта женщина горько и безутешно рыдала от жалости к себе. Сейчас ее мир, словно на картинке, раскрашивался новыми яркими красками.

– Мне все так нравится, – сказала тихо.

– Ого, я уже давно не слышал от вас эту фразу. Значит, я правильно угадал, куда стремилось ваше сердце.

«А, главное, к кому», – подумала она и при этом загадочно улыбнулась. Как хорошо, что ее мысли недоступны ее спутнику.

– Проходите в дом, – он слегка подтолкнул ее к двери. – Эти два дня вы будете здесь полноправной хозяйкой. Нужно успеть устроиться, пока еще светло.

Внутри домика было все предельно просто и уютно. Небольшая печка скромно жалась в уголке. Рядом с ней во всю стену – вешалка с крючками и полками. У окна – стол в окружении длинных лавок. Широкая деревянная кровать с двумя подушками была накрыта темно-синим покрывалом. На окнах – веселенькие голубые занавески в мелкий цветочек.

– По-моему, неплохо, – Костя выглянул из-за ее спины.

– Очень даже неплохо. Этот домик с его убранством о чем-то напоминает. Пожалуй, именно о нем я читала сказке «Машенька и Медведь». Помните такую? И опушка подходящая, того и гляди, дверь сейчас откроется и войдет настоящий лесной хозяин.

Он засмеялся.

– Похоже. Оказывается, вы не лишены романтического воображения. Только мы сейчас находимся в своей сказке и нам больше никто не нужен. Хозяин-медведь – я, а вы – Машенька – моя гостья ровно настолько, насколько я буду принимать вас в гостях. Кстати, не вздумайте сбежать – ничего не получится.

– Бедная Машенька, напрасно она доверилась коварному и дальновидному медведю. Наивная дурочка и не подозревала, что станет пленницей радушного хозяина и заложницей этого сказочного места.

– В общем, вы недалеки от истины, – он снова засмеялся.

– Подождите, а почему одна кровать? Помнится, вы говорили, что никаких проблем даже в мечтах не будет, – подозрительно спросила Дана и мстительно улыбнулась. Эти слова Кости ей не совсем понравились. Много он о себе представляет, этот Хозяин-Медведь лесной избушки с одной кроватью.

– Конечно, не будет, – поспешил успокоить он. – Обещаю, что ночью вы будете спать на этой большой кровати, как нечастная спящая красавица, хотя это уже из другой сказки.

– Несчастная? Почему несчастная?

– Потому, что будете спать одна, – ответ его прозвучал просто и вполне исчерпывающе.

– А вы?

Костя ухмыльнулся.

– Ночь – самое время рыбалки. Вы не представляете, как здорово сидеть с удочкой на берегу тихого озера и смотреть на звезды. Каюсь, люблю поразмышлять в тишине. Зато днем я буду спать на этой самой кровати. Справедливо?

– А я? Что я буду делать днем?

– Вы будете чистить рыбу. Пожалуй, это самое простое, что можно для вас придумать. А потом можете погулять по лесу.

– Одна?

– Ну, если я к тому времени проснусь, то со мной. Место здесь хорошее, душа отдыхает, наполняется новыми силами. Это как раз то, чего вам давно не хватает.

За разговором, Дана доставала вещи из своего рюкзачка, и комната незаметно преображалась, приобрела вполне жилой вид.

– Ладно, устраивайтесь, – сказал Костя, отметив ее способность в любых условиях наводить порядок и уют. – И обязательно немного протопите, нужно просушить стены. Вы когда-нибудь топили печку?

Она неопределенно пожала плечами. В детстве видела, как это делали мама и Нонна, но сама ни разу не пробовала.

– Разберусь, – ответила немного небрежно. – В крайнем случае, позову вас на помощь.

– Ну, тогда все в порядке. Я отправляюсь разворачивать снасти и еще сегодня накормлю вас настоящей тройной ухой. Вы хоть слышали о такой?

– Нет, – созналась честно.

– Считайте, вам повезло. Теперь появилась такая возможность. Идемте, я покажу, где можно набрать воды. Здесь недалеко есть родник.

Дана принесла воды, освежила пол и поставила на стол в трехлитровой банке большой букет лесных цветов. Внимание ее привлекли жестяные подсвечники – творение чьих-то умелых рук. Рядом на полке лежала упаковка свечей. Какая приятная предусмотрительность. Она расставила на столе свечи и занялась печкой.

Сначала та совсем не хотела разгораться, и дрова все время гасли, но, спустя какое-то время, уже дружно потрескивали, охваченные огнем, распространяя приятное тепло по дому.

Она прошлась по комнате. Кажется, все в порядке. Атмосфера вполне соответствует хорошему отдыху, однако все же чего-то не хватает. Задумчивым взглядом скользнула по стенам и вышла.

Прошло совсем немного времени, и избушка совершенно преобразилась. Дана украсила ее стены венками из лесных цветов и листьев. Получилось не просто нарядно, а по-настоящему празднично.

– Мило, очень мило, – сказала вслух, прикрепляя красивый венок на дверь. – Пожалуй, пора наведаться к лесному Хозяину.

Костя сидел с удочками у самой воды. Она тихонько подошла сзади и остановилась.

– Как успехи? – спросила шепотом, чтобы не распугать рыбу. О том, что на рыбалке нельзя громко разговаривать, Дана читала в какой-то книжке.

– Все в полном порядке, – ответил довольный Костя и кивнул на небольшое ведерко, в котором плескались караси. – Вам, правда, здесь нравится?

– Да, как будто мы в другом мире или попали на необитаемый остров, где никого, кроме нас нет, и никогда не будет. Так тихо и необычно.

– А вам бы этого хотелось, чтобы больше никого не было?

– Конечно. Я не люблю шумные тусовки, музыку в лесу, горы бутылок и прочего мусора. Отдохнуть можно только в тишине, вдыхая запах трав, слушая шепот деревьев и шелест ветерка, запутавшегося между листьями, – она посмотрела на качающиеся верхушки деревьев и мечтательно зажмурилась.

Он с улыбкой слушал.

– Смешная вы. Скоро стемнеет, мы разожжем настоящий костер и тогда…

– Ой, смотрите, у вас рыба всю наживку съела, – перебила она, показывая пальцем на прыгающий поплавок.

Костя резко дернул удочку и вытащил пустой крючок.

– Ушла…

– Я вас отвлекаю. Пойду, прогуляюсь по лесу. Теперь я, кажется, поняла, почему мужчины так неудержимо стремятся на рыбалку.

– И, почему же? – на его лице появилось любопытство и удивление одновременно.

– Потому что им тоже иногда хочется одиночества и полного отсутствия женского общества. Я права?

– Возможно.

– Тогда зачем вы привезли меня с собой?

– Смотрите, далеко не отходите, скоро будем варить уху, – был его ответ на ее вполне определенный вопрос.

Когда Дана вернулась, уже горел костер и в котелке бурлила вода. Костя возился с рыбой.

– Я боялся, что вы заблудитесь, – он поднял лицо, и она заметила мелкие чешуйки, поблескивавшие на его щеке.

– Напрасно вы считаете меня такой беспомощной. В детстве не раз приходилось гулять по тайге, но всегда находила дорогу домой. И потом, я шла на запах костра, – она присела рядом и старательно собрала чешуйки в руку. – Знаете, каждый раз в лесу, я даю себе слово чаще приезжать на природу, но, когда возвращаюсь в город, повседневная суета затягивает, появляются какие-то дела, нескончаемые проблемы и всякие прочие заморочки. Я быстро забываю о прелестях лесного воздуха, о своем обещании, и о том, для чего на самом деле существуют выходные дни. Какой-то круговорот, из которого не выбраться без посторонней помощи.

– Я понял ваш намек. Будем бороться с круговоротом.

– Я совсем не это имела ввиду, – смутилась она.

– А я именно это, – сказал Костя, забрасывая рыбу в котелок, из которого уже исходил аппетитный запах. Сразу захотелось есть.

– Уху нужно есть горячей, так что накрывайте на стол. Несите из дома тарелки, хлеб и посмотрите, что там еще есть в пакете, – он поморщился, пробуя из ложки густую и горячую юшку. – Еще немного и будет готова.

Костя на самом деле умел варить вкусную уху, и вскоре котелок поблескивал пустым донышком.

Они сидели у костра и смотрели на огонь, в ожидании, когда закипит чайник.

Тихий мягкий вечер спускался на землю. Густые сумерки подступали с леса, и от озера потянуло сыростью. Дана принесла себе теплую шаль и свитер для Кости.

– Так недолго и радикулит прихватить, – сказала, заботливо набросив ему на спину свитер.

– Спасибо, – он повернулся к ней. – К ночи и правда земля стает холодная, застудиться – ничего не стоит. А я для вас соорудил трон.

Дана заметила рядом с костром большую охапку сена и с разбега плюхнулась на нее.

– С ума сойти! Как в детстве, – сказала, зарываясь с головой в ароматную сухую траву. – Господи, а пахнет как! Неземное блаженство. Кажется, я совсем забыла, сколько мне лет. А, может, и не было ничего? Просто мне приснилась жизнь, которую я уже прожила? И мои дети? Может, все это еще впереди? – она вопросительно посмотрела на Костю, стряхивая с волос сухие травинки. – Как бы там ни было, сейчас я чувствую себя совсем в другом измерении, и мне не хочется из него уходить.

Костя с нескрываемым интересом наблюдал за ней. Это была совсем другая женщина, которую он еще не знал. Дана, кувыркаясь в сене, не заметила, как он ушел и вскоре вернулся с большим венком, который она еще совсем недавно повесила на входную дверь. Молча водрузил венок ей на голову, подбил повыше сено и склонился в поклоне, как подданный перед настоящей королевой.

Новоиспеченная владычица тут же приняла царственную позу, но не выдержала и рассмеялась. Они еще долго смеялись и дурачились посреди этого леса у жаркого костра, совершенно позабыв о возрасте и тяжести жизненного груза, который уже прочно осел плечах. Сейчас им было поразительно легко и хорошо.

– Значит, теперь я королева этого необитаемого острова? – спросила Дана, поднявшисьво весь рост, и обвела взглядом все вокруг.

– Конечно, – серьезно ответил Костя. – И не только королева, но еще и единственная женщина в этом раю.

– Здорово! А я об этом и не подумала. Выходит, весь этот остров и все, что есть на нем, на самом деле сейчас принадлежит мне? И этот мужчина тоже? – она ткнула в него пальцем. – Он должен ухаживать за мной, восхищаться мной и выполнять все мои желания? Надо же… – она мечтательно улыбнулась. – Оказывается, жить на необитаемом острове очень даже неплохо, а скорее, наоборот, в этом есть своя прелесть.

– У вас железная логика, и тут возразить нечего, – он подал ей кружку горячего чая, заваренного на душистых лесных травах. – Вот только бы погода нам не испортила праздник коронации, – и с беспокойством посмотрел на небо. – Дождя бы не было. Это нам совсем не нужно.

– Ой, и, правда, такие черные тучи и звезд уже не видно, – Дана оглянулась. – Лес вдруг стал зловещим и чужим, как будто за каждым деревом притаилось чудовище. Как-то быстро все переменилось вокруг, – она растерянно посмотрела на Костю.

Сильный порыв ветра подхватил пламя костра, подбросив его высоко вверх. Тотчас же на высоком ясене глухо прокричала птица. Дана резко подпрыгнула на сене и мгновенно оказалась рядом с Костей. Глаза ее были похожи на два огромных блюдца.

– Это, всего лишь, сова, не бойтесь, – он крепко прижал к себе, дрожащую от страха женщину. – А вы, оказывается, трусиха, да еще какая. Вот, никогда бы не подумал. Ну, и кого же вы боитесь?

– Кого? – переспросила она, все еще оглядываясь по сторонам. – Вообще или сейчас?

– Ну, например, сейчас?

Она вздохнула и сама крепче прижалась к нему.

– С вами – никого, но мы ведь, не можем все время так стоять.

– Отчего же, как раз времени у нас здесь предостаточно. А кого вы боитесь «вообще»?

Дана задумалась, как правильно ответить на его вопрос.

– Вот моя тетка, например, часто общается с духами и покойниками. Одна ночью бывает на кладбище – это нужно для лечения больных. Мне кажется, Нонна не задумывается о каких-то страхах, не боится призраков и прочих явлений, потому что движется к благой цели, – она сделала паузу и снова оглянулась на, оживающий под порывами ветра лес, и шепотом добавила: – А я боюсь темноты. Наверное, я в семье самая неспособная. Ну, разве что погадать или гороскоп составить? Так это сейчас каждый второй умеет.

– Так уж и каждый второй? – снисходительно улыбнулся Костя. – Однако я смотрю, хорошую себе помощницу нашел. Как же вы собираетесь бороться с призраком? Одна, ночью, на ответственном задании?

Она вдруг отстранилась от него и плотнее укуталась в шаль.

– Если обещала, значит, буду бороться, – и незаметно вздохнула. – Все же, странно, что вам понадобилась именно моя помощь. Ни за что не поверю, что больше не к кому было обратиться.

– И правильно сделаете, что не поверите. В любом деле помощника найти не трудно, но я хотел, чтобы это были вы. Все просто. Скажите, как еще можно было вытащить вас из этого загородного курятника? Я почему-то уверен, что вы ни за что не согласились бы просто на отдых в лесу. Ведь так?

– Боже мой, а я только теперь осознала всю степень вашего коварства. Значит, вы заранее знали, что все будет именно так?

Он пожал плечами.

– И поэтому вы не случайно сегодня оказались у моей двери?

– Придется сознаться, – он притвлорно вздохнул. – Конечно, не случайно. Это породистый бройлер не спускал с вас глаз. Я просто не знал, как можно к вам подступиться?

– Костя, не смейте так называть Вадима. Это некрасиво и оскорбительно.

– Может, мне еще в любви ему объясниться? – разозлился он.

Птица на дереве снова закричала.

– Пожалуйста, Костя, давайте не будем ссориться. Вот уже и первые капли дождя упали, – она подставила ладошку. – Нужно скорее все убрать.

– Да-да, – заторопился он. – Вы, давайте, здесь, а я схожу за удочками. Не боитесь одна?

– Боюсь, но, другого выхода нет. Сейчас начнется сильный дождь.

Дана еще не успела сложить посуду в тазик, как уже ощутила холодные мокрые капли на спине. Дождь начался мгновенно, усиливаясь с каждой минутой, а Кости все не было.

Она зажгла свечи, и стояла у окна в ожидании, тревожно всматриваясь в темноту. Дверь открылась внезапно, и Костя появился на пороге. Вода стекала по нему ручьями, отчего на полу мгновенно образовались две большие лужи. Сочувственно вздохнув, достала из рюкзака большое полотенце.

Костя стоял, опустив руки, покорно позволяя вытирать себя. При этом он незаметно наблюдал за ней. Ему нравились ее длинные черные ресницы, родинка на щеке, золотистого цвета кожа и ямочки у локтей. Он слегка наклонил голову и незаметно вдохнул терпкий запах ее волос. Это пьянило и волновало воображение. Вдруг неудержимо захотелось обо всем забыть и броситься в бездонную пропасть ее глаз, чтобы утонуть в них окончательно и бесповоротно. Наверное, он так бы и сделал, но сейчас эти глаза смотрели насмешливо и это несколько отрезвляло.

– А почему бы вам, не раздеться? Мне кажется, что в мокрой одежде не очень удобно и, к тому же, неприятно, – насмешливые искорки в глазах запрыгали еще чаще.

Он стал медленно расстегивать пуговицы на рубашке.

– Брюки тоже снимайте, их нужно просушить, – подсказала она. – И сразу ложитесь под одеяло.

– А вы? – тихо спросил он.

– Я укроюсь пледом. Иначе нам не разделить постель. Да-а-а-а, – протянула многозначительно. – Похоже, ночная рыбалка отменяется, и рушатся все планы. Вот так и доверяй обстоятельствам.

Костя промолчал и, натянув одеяло, закрыл глаза. Дана развесила его мокрую одежду на лавке, пододвинула ее ближе к печке и подбросила в огонь несколько поленьев. Затем неторопливо двумя пальцами поочередно погасила свечи и легла на краешек кровати, укутавшись в теплый плед, предусмотрительно захваченный из дома.

За окном шумел дождь. Он стучал по крыше крупными каплями, а в печке потрескивали дрова. Им было тепло и уютно в этой лесной избушке, но главное, сухо. Спать не хотелось. Они просто лежали, молчали и прислушивались к ночной песне дождя.

– Знаете, Дана, – голос Кости предательски захрипел, – мне кажется, сегодня я познакомился с другой женщиной, совершенно не похожей на вас.

– Почему? – не оборачиваясь, спросила она.

– Я привык видеть взрослую, серьезную, уверенную в себе, непокорную и даже несколько агрессивную. Сейчас вы тихая, немного испуганная и, как мне кажется, совсем беззащитная, хотя и настоящая королева. Честно говоря, даже не знаю, какая из вас мне больше нравится.

Дана вздохнула и села на кровати. Она ответила не сразу.

– Наверное, я расслабилась и потеряла бдительность. К этому располагает абсолютно все, что меня сейчас окружает. Я думаю, что вы не воспользуетесь моей беззащитностью? И, главное, никому об этом не расскажете, правда? Кстати, вы тоже сегодня мало похожи на того, каким я знала вас прежде. Выходит, у нас вечер знакомств.

– И, что же во мне не так? – он приподнялся, опираясь на локоть.

– Сразу и не скажешь. В общем-то, мы с вами встречались всего несколько раз, а кажется, что я знаю вас очень давно. Звучит банально, правда? – она улыбнулась и повернулась к нему. – Наверное, это чувство оттого, что мне хорошо с вами и хочется, чтобы это длилось дольше, – глаза ее озорно блеснули в темноте. – Как бы там ни было дальше, но на этом необитаемом острове сегодня вы мой король – близкий, родной и единственный…

– Это потому, что нет других? – серьезно спросил Костя.

– Даже, если бы их была целая толпа, я все равно выбрала бы вас, – ответила тихо и тут же добавила: – Давайте спать. Под дождик – самый хороший сон, – она отвернулась и снова закуталась в плед.

Легко сказать «давайте спать», когда Костя так близко. Дана даже на расстоянии ощущала тепло его тела. Голова ее немного кружилась, а сердце учащенно стучало от опасной близости ее короля.

Косте тоже не спалось. Он смотрел в окно и слушал дождь. Дыхание Даны, легкий аромат ее духов, смешанный с запахом трав, волосы, разметавшиеся по подушке, все будило и разжигало странное чувство, столь неожиданно захватившее его полностью. Если разложить все по полочкам, то он вполне сознательно привез ее в этот лес, хотя ничего не планировал заранее. Просто ему хотелось, чтобы эта женщина, вызывающая в нем столь противоречивые чувства, была рядом. Ему нравилось смотреть в ее глаза и слышать ее голос. Порой, он и сам не мог себе объяснить, зачем ищет с ней встреч?

Рука невольно потянулась для прикосновения, но тут же остановилась. Ее фраза о беззащитности, предусмотрительно сказанная несколько минут назад, вернула к действительности. И все же он не удержался и осторожно, лишь кончиками пальцев, коснулся ее волос. Почему его так влечет к этой женщине? Только сейчас он осознал, что это началось еще с их первой встречи, совершенно нелепой и трудно поддающейся какому-то логическому объяснению. Если бы тогда ему кто-то сказал, что возможно продолжение их знакомства, Костя счел бы эти слова простым розыгрышем. И потом, у него есть Виолетта. Они уже несколько лет вместе. За это время Костя привык к ней, молодой и красивой, и принимал ее полностью такой, какой она была: требовательная и ласковая, удивительно умеющая жить и получать удовольствие от всего, к чему прикасалась. Ему нравилось баловать ее и потакать всяческим капризам. С Виолеттой было легко и хорошо. Она сама была во всем поверхностна и не требовала никакой серьезности и глубины в отношениях. Особенно его забавляли завистливые взгляды друзей и знакомых, да и просто мужиков всюду, где он только появлялся в обществе этой длинноногой и длинноволосой красавицы. Все, что происходило в его жизни уже достаточно длительное время, вполне устраивало, и он ничего не собирался для себя менять. Никогда об этом серьезно не задумывался. Печальный опыт неудавшегося брака научил осторожности в отношениях с женщинами. Виолетта всегда тонко чувствовала его настроение. Она никогда не тащила его в ЗАГС, хотя давно мечтала о красивом и дорогом обручальном колечке, в котором непременно должны сверкать и переливаться драгоценным светом бриллианты. Костя знал об этом и воспринимал мечты девушки совершенно нормально. Возможно, в один прекрасный день, он поддался бы ее очарованию и совершенно невинному желанию прибрать его к рукам законным путем.

Встреча с Даной все нарушила в его устоявшейся жизни. Беда со Стасом стала причиной их знакомства и до сих пор подпитывала их редкие встречи. Он и сам не совсем понимал, почему так вцепился в эту женщину и каждый раз придумывал новый предлог, чтобы услышать ее голос и увидеть большие грустные глаза. Сегодня эти глаза смотрели на него как-то особенно, что окончательно сбивало с толку и вызывало незнакомые трепетные, вернее, давно забытые чувства. А, может, их никогда и не было? Они пришли лишь сейчас, когда жизнь уже повернула крутым виражом в другую сторону? И теперь он боялся спугнуть то еще неведомое ему чувство, от которого просто хочется жить.

– Дана, вы спите? – спросил шепотом.

– Нет, – тихо прозвучало в ответ.

– И мне не спится. Может, из-за дождя? Поговорите со мной.

Она села, обняв колени, и задумчиво посмотрела в окно.

– Я люблю дождь, особенно ночью. Мне кажется, что его непрерывные потоки похожи на слезы. Такая погода всегда вызывает у меня легкую грусть и, еще какое-то совсем необъяснимое трепетное состояние души.

Ему нравилось все, что она говорила. Вдруг Дана повернулась к нему.

– Знаете, Костя, после дождя я чувствую себя совершенно обновленной, как будто заново родилась. А иногда плачу вместе с ним, но чаще мечтаю. Именно в дождь у меня рождаются радужные мечты, полные надежд и романтики. Возможно, это смешно или глупо, но это мой мир и я туда никого не пускаю, потому, что сама в нем прячусь, когда бывает совсем худо.

– А о чем вы мечтаете в этот дождь? – прерывистым шепотом спросил он, кивнув на окно.

Она загадочно улыбнулась и тоже перешла на шепот, как будто собиралась поведать ему свою самую большую тайну.

– О чем может мечтать королева? Конечно же, о короле, которого она ждала всю жизнь и уже начала стареть, так и не дождавшись.

Костя немного помолчал, а потом тихо и серьезно спросил:

– Скажите, а я не похож на него, на вашего короля? Посмотрите внимательно, может, хоть немного? Ну, совсем чуточку, а?

Она смотрела на него долгим, испытывающим взглядом, а он с волнением ждал ее ответ.

– В одном вы правы, порой мечта находится совсем рядом, только руку протяни и почувствуешь ее, – она прикоснулась пальцами к его щеке. – Но, утром, к сожалению, все мечты, рожденные дождем, рассеиваются вместе с туманом и уходят бесследно, оставаясь лишь в памяти. Это грустно. Вы согласны со мной?

Костя не знал, что ответить. Ее рука на щеке отвлекала его.

Вдруг Дана резко отдернула руку и, отбросив плед, поднялась с кровати. Она подошла к окну, оглянулась и неожиданно громко засмеялась. Это была уже другая женщина. Невозможно было рассмотреть ее выражение лица, потому что короткие вспышки молнии освещали его лишь на мгновения, и комната снова погружалась в полную темноту.

– Сейчас за одну минуту вы разрушили целый мир. Вы сделали это сознательно?

– Да, – она отошла от окна и снова села на кровать.

– Но, зачем?!

– Вам этого не понять. Откуда вам знать на самом деле, как уходят утром мечты дождя? От них остаются лишь воспоминания. Но, если бы этим все заканчивалось… – Дана повернулась к нему, и даже в темноте он заметил странный огонь в ее глазах. – Помимо воспоминаний, остается боль. Я, знаете ли, боюсь боли. Вся беда в том, что я воспринимаю все слишком серьезно, – она горько улыбнулась. – Неужели вы никогда не замечали, что жизнь особенно жестоко изощряется на неисправимых романтиках, выставляя им непомерно высокие счета даже за короткие и мимолетные мгновения счастья?

Она снова хотела встать, но Костя успел поймать ее руку и притянул к себе.

– Не уходи, прошу тебя… – тихо прозвучал его голос. – Я и подумать не мог, что бывает такой счастливый дождь, – шептал он, зарываясь лицом в ее волосы. – Не хочу, чтобы он заканчивался. Давай навсегда останемся в этой безумной мечте… Дождь и мы… мы и дождь и больше никого на этом острове… в целом мире…

Дана молча принимала его ласки. Она остро ощущала влажные поцелуи на лице, шее, плечах… Этот страстный порыв, охвативший их, потряс ее и полностью подчинил его воле и желанию. Пожирающее хмельное чувство было стремительно и ненасытно, и безграничная нежность, рвущая сердце, еще долго смешивалась с восторгом полного обладания друг другом…

Неизбежное утро сменило дождливую ночь. Солнце ярко светило, отражаясь в каждой капельке росы. Все дышало свежестью и чистотой, наполняясь новыми сочными красками. Природа ожила и запела на все птичьи голоса.

Разбудил Дану солнечный луч, играющий на подушке. Она открыла глаза и улыбнулась. Господи, как хорошо! Неужели так на самом деле бывает? Вместе с природой оживало и ее сердце.

Дверь тихонько скрипнула, и Костя неслышно подошел к кровати.

– С добрым утром, Даночка, – он нежно поцеловал ее. – Пора вставать.

Дана, едва лишь прикоснулась губами к его колючей щеке, как волна новых чувств, захлестнула ее и крепко прижала к его телу.

– Ого! – выдохнул Костя, сжимая ее в объятиях, и вдруг засмеялся. – Совершенно некогда ловить рыбу.

Все смешалось: дурманящий запах желанного тела, свежесть леса после дождя и аромат сена. Дана, зажмурившись, подставляла лицо поцелуям. Она потеряла голову и счет времени. Ничего больше не имело значения, только Костя, его горячее дыхание, сильное тело и руки, в которые она отдавала себя всю без остатка…

Два дня пролетели быстро и незаметно. Пребывание на необитаемом острове в стране грез и мечтаний, пылких страстей и бесконечной нежности близилось к своему завершению. Целых два дня принадлежали им, а они – друг другу, пребывая в сказочной атмосфере полного счастья и огромного желания жить и любить.

К сожалению, в жизни так все устроено, что сказки заканчиваются или просто прерываются для более важных дел.

После обеда Костя взял Дану за руку и усадил перед собой на пенек.

– Пришло время поговорить серьезно. Сегодня мы возвращаемся в город. Там Стас. Ему плохо и он ждет помощи, – он заглянул ей в глаза. – Даночка, от тебя и только от тебя зависит многое, вернее, почти все. Но, для начала я хочу тебе кое-что рассказать.

Нас было трое – я, Стас и его двоюродная сестра Ядвига. Детство закончилось выпускным вечером в школе. После чего наши пути, к сожалению, разошлись. Мы со Стасом уехали учиться в Москву, а вскоре и Ядвига с родителями уехала в Польшу. Позже мы узнали, что их семья перебралась к родственникам в восточную Германию. С тех пор прошло много лет, и нам так и не довелось всем встретиться. Но сейчас появился повод для встречи. Стас плохо себя чувствует. Сестра, обеспокоенная его здоровьем, собралась навестить брата. Ей ничего не помешает немного погостить, а заодно разобраться во всем, что с ним происходит? Если сейчас не вмешаться, Стас погибнет. Он снова начал пить, и по ночам, по-прежнему, мерещится, черт знает что. Это против всякой логики. Я уверен, что он здоров и такой же нормальный, как и мы с тобой. Но кому-то выгодно сделать из него полного идиота, чтобы устранить от дел. Нудно, как можно скорее узнать, кто за этим стоит?

– А не проще обратиться в милицию? – спросила наивно. – Ведь у тебя есть все основания опасаться за его жизнь.

– Я сам милиция и скажу тебе точно, чем это закончится, – Костя тяжело вздохнул. – Ольховского снова определят в дурдом. Теперь, возможно, навсегда. Фирма долго не простоит обезглавленной и очень скоро найдется тот, кто надежно приберет ее к рукам. Таким образом, наше вмешательство лишь ускорит его устранение. Нет, тут нужно действовать иначе. Теперь вся надежда на Ядвигу. Она будет жить в его особняке и должна своими глазами увидеть все, что там происходит. Последнее время за Стаса принялись основательно и меня это уже серьезно тревожит.

Они долго молчали, но каждый, по-своему, размышлял над этой ситуацией.

– Наверное, ты прав, – произнесла задумчиво, первой нарушив, затянувшуюся паузу. – От этой Ядвиги зависит многое, или почти все. Думаю, она не откажется помочь брату, хотя по мне, это не просто страшно, но и очень опасно. А когда приезжает эта женщина?

Костя посмотрел на часы.

– Завтра, примерно в это же время, а точнее, в 15.30 прилетает самолет из Москвы. Судя по всему, она уже покинула Германию, или же сделает это сегодня вечером. Я это уточню и потом позвоню тебе. В общем, завтра мы встречаем ее в аэропорту.

– Понятно. Вам нужен переводчик? – догадалась Дана. – Слушай, а она что совсем забыла русский язык?

– Конечно, не забыла, но весь фокус в том, что ты, моя дорогая, и есть Ядвига, – он привлек ее к себе и поцеловал в щеку.

– Ты шутишь? Я до последней минуты думала, что меня зовут иначе. Безусловно, я поглупела за последние двое суток от счастья и твоей близости, но не настолько же, чтобы забыть собственное имя, – она освободилась из его объятий и замерла. Смутная догадка мелькнула на ее лице. – Не может быть… Скажи, что это не так.

– Именно так. Я не стал посвящать тебя в курс дел при встрече в баре, но теперь делаю тебе конкретное предложение – сыграть роль Ядвиги. Мы со Стасом тебе в этом поможем. Он готов к встрече с сестрой и очень рад, что она предстанет перед ним в твоем лице. Никого другого он бы не согласился видеть. Я подробно расскажу тебе о нашем детстве и юности, кое-что из жизни Ядвиги и прочие мелочи, которые имеют ко всему отношение, хотя, это больше для страховки, на случай лирических воспоминаний в присутствии Алисы, или еще кого-нибудь.

– Костя, ты думаешь, я смогу? Нет… нет… у меня не получится. Присвоить себе судьбу чужого человека… Этого нельзя делать, да и… невозможно.

– Ты должна постараться. Пойми, Даночка, это последний шанс помочь Стасу и мы не должны его упустить.

Дана молча и решительно покачала головой.

– Хорошо, – он решил подступиться к ней с другой стороны. – Тогда давай вместе подумаем над этим делом. Назови любого человека, кому я еще могу довериться? Да и не всякий сможет просто так появиться в доме Ольховского и поселиться в нем даже на короткое время. Это не только вызовет подозрение, но и будет выглядеть нелепо. К тому же подобные действия могут спровоцировать физическое устранение Стаса, а, как ты понимаешь, в наши планы это не входит. Нам нужно его спасти. Совсем другое дело сестра. Ее, кроме нас со Стасом, никто не видел, а, значит, вместо нее мы спокойно можем заявить кого угодно. Между близкими родственниками должны быть какие-то отношения и встречи, так что в данном случае приезд сестры – самое обычное дело.

Дана это понимала. Она с самого начала знала, что появление Кости в ее жизни давно было предопределено. Наверное, еще подсознательно она всеми силами сопротивлялась и их знакомству и всему остальному, что ее еще ожидало впереди, но все было слишком неизбежно. Конечно, она не могла предвидеть весь ход событий, но то, что за ее жизнь теперь никто не даст и ломаного гроша, знала точно. Еще она знала, что только она и больше никто другой не сможет помочь Косте, потому, что так легла ее карта. И его – тоже.

Костя с напряжением ждал ответ. Дана просто прикоснулась к его руке, и он правильно понял ее, выдохнув, скопившееся напряжение.

Она старалась внимательно слушать все, о чем он рассказывал. Казалось, этому разговору не будет окнчания.

– Необходимо поверить в то, что ты – Ядвига, а все остальное будет складываться само собой. Я постараюсь быть рядом, насколько это будет возможно. Теперь, смотри сюда, – Костя достал из кармана маленький черный пистолет и протянул его Дане.

– Знаешь, что это?

– Скорее, догадываюсь, – ответила она, ощутив тяжесть холодного металла на ладони.

– Ты когда-нибудь стреляла?

– Конечно, в школе на уроке военного дела и в городском тире из «воздушки», но это было очень давно и не очень успешно.

Он усмехнулся.

– Тогда смотри и слушай внимательно. Здесь находятся патроны, это предохранитель, а ниже – спусковой механизм. Запомнила?

Дана послушно кивнула головой.

– Сейчас я объясню тебе, как стрелять из пистолета.

– Костя, а мне что, нужно будет стрелять? – осторожно спросила она.

– Думаю, что до этого не дойдет. Я предусмотрел все варианты. Достаточно будет, если он просто полежит в твоих вещах. Ты же понимаешь, что из пистолета не всегда стреляют. Им можно напугать, например, или пригрозить, в зависимости от обстоятельств. Ты что, фильмы не смотришь?

– Смотрю, – вздохнула она, – но одно дело фильм, и, совсем другое – самой тыкать пистолетом в лицо человеку.

– Дорогая моя, человеку «тыкать» в лицо не надо, а, если перед тобой будет враг, с ним церемониться опасно. Поняла?

– Теперь поняла.

– Ну, и хорошо. Пойдем немного постреляем. Мне будет спокойнее, если ты научишься с ним обращаться.

На поляну спускались сумерки. Они все еще сидели на сене, несколько раз обсудив все в мельчайших подробностях и в незначительных деталях. Обыграли различные ситуации, заучили даты, основные семейные события и определились с общими знакомыми. Казалось, Костя предусмотрел все.

– Ну, что же, пора ехать. Я принесу вещи из дома, – он поднялся и протянул ей руку. – Скоро совсем стемнеет.

Дана осталась одна. Она обвела взглядом полянку, домик, мечтательно улыбнулась и вздохнула. Костя подошел сзади и, легонько взяв ее за плечи, прижал к себе.

– Я прекрасно отдохнула на этом необитаемом острове. За такое короткое время прошла целая жизнь. Я была королевой, самозабвенно любила короля, попробовала вкуснейшую уху, научилась стрелять и просто была счастлива. Костя, – она повернулась к нему и пристально посмотрела в глаза, – я хотела тебя спросить… Хотя, конечно, ты можешь не отвечать. Только прошу тебя ничего не придумывать.

– Наверное, я понимаю, о чем ты, – голос его прозвучал глухо, слегка отдавая хрипотцой.

Она долго держала паузу, не решаясь задать свой трудный вопрос, но Костя и не собирался торопить ее, ему тоже было о чем подумать.

– Скажи, – спросила шепотом, – все, что произошло между нами… что-то значит, или это было необходимо для того, чтобы я согласилась помочь Стасу?

Ее глаза смотрели в упор и требовали конкретного ответа, но Костя молчал.

– Понятно, – улыбнулась она. – Я так и подумала. И постараюсь все сделать, как нужно. Я очень постараюсь. Поехали.

Домой они ехали в полной тишине. Костя был серьезен и несколько подавлен. Дана же, похоже, совсем не думала о завтрашнем дне. Она жила еще сегодня и с грустью посматривала на венок, который захватила с собой. Он был немым свидетелем ее счастливой сказки в необитаемом королевстве.

Машина остановилась у подъезда. Он протянул ей пистолет и небольшую пластиковую карточку.

– Ты умеешь ею пользоваться?

– Куда нам? Мы свои деньги носим в кошельках, и, заметь, очень маленьких, – Дана не скрывала иронию, при этом она состроила соответствующую гримасу.

– Как быстро ты меняешься. Я никак не могу понять, какая же ты на самом деле? – в словах Кости слышалась горечь.

– А тебе, дорогой, это совсем ни к чему. Не бойся, резать я твою карточку на кусочки не буду. В любом приличном магазине дамской одежды находятся банкоматы. Ты же дал мне ее для создания образа Ядвиги, а не за что-то другое? Правда? Хотя эти два дня прошли замечательно, и они стоят целой жизни.

– Дана! – взорвался Костя. – Даже на мое ангельское терпение…

– Успокойся, я уже ухожу. Обещаю, все будет в порядке. И карточку я тебе верну. Поверь, я не вынашиваю тайного желания опустошить ее полностью. С завтрашнего дня постараюсь стать настоящей Ядвигой и тебе не будет за меня стыдно. Кстати, какого достатка эта женщина? На что мне рассчитывать?

Костя задумался.

– Скорее, среднего, – ответил он не совсем уверенно. Этот вопрос застал его врасплох. – Да, чуть не забыл, кодовым словом служит твое полное имя.

– Вот и хорошо. Теперь я знаю все, что мне нужно. Привет Виолетте, – очаровательно улыбнулась она. – Надеюсь, девушка не очень скучала в одиночестве, пока ты развлекал меня в лесу с пользой для «деликатного дела»? Ну, что же, дорогой, дело – превыше всего. До завтра.

Он уехал гораздо раньше, чем она вошла в подъезд.

Дана была благодарна Косте за то, что он честно промолчал, а не стал нести всякую чепуху о внезапно вспыхнувших чувствах, незабываемых впечатлениях и еще о чем-то в этом роде, что обычно говорят мужики после пикантного уик-энда, прошедшего вдали от дома и семьи. Все правильно. Они просто хорошо отдохнули и не более того. Непонятно, почему она взбеленилась? Он обеспеченный, свободный мужчина и уж точно привык проводить время с женщинами, получая удовольствие от самого процесса общения. Стоит ли на него за это обижаться? Зато она, как последняя дурочка, купилась на вкусную уху, сказочную опушку с избушкой, и на самом деле возомнила себя его королевой. Какая романтика! Боже мой!

Однажды в поезде, чтобы скоротать дорогу, она прочитала небольшой роман. Его герой – не очень молодой, но очень привлекательный мужчина в совершенстве владел искусством соблазна. Для этого он выбирал самых недоступных и несговорчивых женщин, превратив жизнь в некий спортивный азарт. Поначалу, не жалея времени и средств, он красиво ухаживал за избранницей, медленно вел ее к постели… Использовал настолько, насколько у него хватало интереса и желания, а потом, без особого сожаления, оставлял, теряя к возлюбленной всяческий интерес. История эта закончилась плачевно. Когда-то все хорошее на чем-то обрывается. Так произошло и с героем-любовником. Его убили самым жестоким способом.

Повесив, слегка увядший венок на стену, грустно улыбнулась. Ну, нет. На такое она не способна. Пускай себе живет. Все же, она была счастливой королевой. Вот только как теперь забыть ласки короля? Тяжело вздохнула и принялась разбирать рюкзак.

Снова пошел дождь. Только теперь они плакали вместе – дождь за окном, а она на своей кухне под уютным абажуром. Вокруг было тихо и одиноко. Все еще всхлипывая, она вытерла слезы и посмотрела на часы. Нужно позвонить детям.

Она сняла телефонную трубку и, прижав ее к груди, бессильно опустилась на диван. Она словно сейчас очнулась от сна, и к ужасу, сообразила, что за эти два дня ни разу не вспомнила о Вадиме. Как же так? А обещание подумать, принять решение, сделать выбор? Она оставила его, чтобы разобраться в себе. Разобралась! Господи, что с ней происходит? Совсем голову потеряла. Она положила трубку на место и задумалась.

Телефонный звонок, будто откликнувшись на ее сомнения, прозвучал столь неожиданно, что напугал ее. Дана дрожащей рукой сняла трубку.

– Добрый вечер, родная. Я соскучился. А ты еще не забыла мой голос?

– Вадим! – искренне обрадовалась она. – Что за глупости ты говоришь? Как там девочки? Чем занимаются? Что у вас новенького? Как здоровье Жанны Георгиевны? – вопросы сыпались один за другим. И неизвестно, сколько бы их еще прозвучало, если бы Вадим не прервал ее.

– Подожди, успокойся и дыши размеренно. Судя по голосу, у тебя снова что-то случилось? Давай, выкладывай, что на сей раз стряслось? – забеспокоился он.

– Ты прав. Все, как всегда. Стоит тебе оставить меня на время, как сразу же… даже не знаю, как и сказать. Вадим, в общем, я хочу попросить тебя… Все так непросто, что я не могу и сформулировать. Это оттого, что ситуация странная и просьба моя нелепая…

– Дана, что случилось? – перебил он. – Ты можешь говорить более вразумительно? Не пугай меня.

– Ты не волнуйся, пока ничего не случилось.

– Что значит «пока»? Я сейчас приеду. Кстати, где ты была эти дни? Я несколько раз приезжал и постоянно звонил? Дорогая, мне это совсем не нравится, – добавил он строго.

– Ты скучал и беспокоился? – ее мучила совесть перед этим добрым и хорошим человеком.

– Я скучал, но ты так и не сказала, где была? Насколько я помню, мы договаривались, что проведем несколько дней друг без друга, чтобы разобраться в себе и сделать правильные выводы. Я прав?

– Все верно. Я и разбиралась в себе, – горько усмехнулась она. – Но, послушай, Вадим, речь сейчас идет о другом. Понимаешь, я должна сознаться тебе, что успела впутаться в серьезную историю и теперь мне нужно достойно из нее выйти и, главное, живой.

– Я сейчас приеду.

– Нет, уже поздно в прямом и переносном смысле этого слова. Мне нужно хорошенько отдохнуть. Завтра слишком тяжелый день и не потому, что понедельник. Просто завтра у меня начинается совсем другая жизнь под новым именем и в новом качестве.

– Ты с ума сошла? Постой, ты, случайно, не запила горькую от всех своих событий и поисков?

– Да нет же, – разозлилась Дана. – Ты можешь выслушать, не перебивая? Более толково я смогу объяснить лишь тогда, когда все закончится. А пока от тебя требуется одно – не узнавай меня ни при каких обстоятельствах, где бы мы с тобой за эти дни ни встретились. И ничему не удивляйся – ни моей внешности, ни окружению. Ты меня не знаешь, в какой бы ситуации мы не оказались. Это всего на несколько дней, Вадим, прошу тебя. Хорошо? Кстати, и девочкам объясни так же.

– Дана, с тобой все в порядке? Ты не заболела? – спросил он, после значительной паузы. – Мне кажется, ты все же переутомилась, и, даже в большей степени, чем я предполагал. Завтра обязательно приезжай домой и мы все спокойно обсудим. А, хочешь, я заберу тебя сейчас?

– Вадим, ты так ничего и не понял.

– Интересно, что я должен был понять? Бред какой-то.

– Ты, как всегда, прав, но, что сделано, то сделано и обратной дороги нет. Теперь только вперед, чтобы все быстрее закончилось. Не хочу думать о плохом. Пожалуйста, выполни мою просьбу. Я тебе потом все-все объясню, но сейчас – не могу, пойми же ты, наконец.

– Ну, допустим, я все понял, хотя, на самом деле, я так ничего и не понял. Это даже не бред, а… я и слов не нахожу. Какая ты все же легкомысленная. Почему тебе всегда больше всех надо? – он тяжело вздохнул.

Дана промолчала. Ей нечего было ответить.

– Скажи, хотя бы, когда это безумие закончится? – Вадим все еще надеялся на какой-то разумный ответ или объяснение.

– Сама не знаю, но, думаю, что скоро. Каких-нибудь несколько дней. Потерпи, пожалуйста. Я все понимаю, но от меня ровным счетом ничего не зависит. Уже за полночь. Я дико устала. Сейчас от меня толку мало. Целуй девочек. Да еще, чуть не забыла. Не звони мне больше сюда, я временно переезжаю. Когда все закончится, я сама к вам приеду. Прости, – Дана положила трубку и вздохнула с некоторым облегчением.

Что сказать? Вадим прав. Она не просто легкомысленная, но еще и ужасно глупая и безответственная тоже.

Она всхлипнула, и, поругав себя еще немного, пошла на кухню. Плакать она передумала. Слезами горю не поможешь, ума не добавишь, а утреннюю головную боль и мешки под глазами заработаешь. С этим трудно не согласиться. Нужно поскорее уснуть, а утром на свежую голову хорошенько обо всем поразмыслить.

Удобно устроившись в постели, она выключила ночник. Хотелось остаться в полной темноте, чтобы ничего не отвлекало и не мешало отдыху. Завтра трудный день. Только завтра? Похоже, что именно с завтрашнего дня начинаются не просто трудные, но и опасные дни. Мысли о дочерях заставили сердце сжаться от боли и предчувствия чего-то плохого. Нужно думать о том, что они расстались всего на несколько дней. К тому же рядом с ней будет Костя, а все, что связано с ним, не может быть плохим. Да, Костя…

Лирические размышления прервал телефонный звонок. Он так резко ворвался в ночную тишину, что Дана от неожиданности подскочила на кровати. Однако хорошо начинается ночь, которую она должна провести в спокойном сне, чтобы утром быть не только свежей и бодрой, но еще и правдоподобно играть роль сестры Станислава.

Телефон не умолкал.

Боже! Продолжение разговора с Вадимом ей не выдержать, легче полностью проигнорировать этот поздний звонок, и она снова натянула на себя одеяло. Телефон, замолчавший на несколько минут, настойчиво зазвонил снова. Значит, это не Вадим. Тот не будет трезвонить всю ночь. Она сняла трубку и посмотрела на часы – четверть второго. Самое время с кем-то поболтать на сон грядущий.

– Я уже сплю и считаю отвратительным тоном звонить по ночам, – строго сказала в трубку, даже не догадываясь, с кем говорит.

– Спасибо за лекцию по правилам поведения, но я пытаюсь дозвониться уже больше часа, и все время занято. Скажи, пожалуйста, сколько можно разговаривать со своим бройлером? – знакомый голос звучал раздраженно.

– Костя, ты звонишь среди ночи, чтобы нахамить мне? – она готова была в ответ наговорить ему ровно столько, что мало не покажется. – Мало того, что…

Но в этом момент услышала:

– Ты заметила, снова идет дождь? Совсем, как в лесу, только тебя нет рядом, – он вздохнул так близко, что у нее заныло под ложечкой. – Мне грустно, я хочу к тебе, и лишь приезд Ядвиги, не позволяет мне сейчас позвонить в твою дверь.

Дана молчала. Ей так хотелось спросить, где же Виолетта и почему она не убаюкает, страдающего бессонницей возлюбленного? Для этого есть много способов. Например, спеть ему колыбельную или придумать, что-нибудь поинтереснее, но язык ее не слушался, и она просто смотрела на дождь за окном и вспоминала глаза, улыбку и губы, вкус которых она ощущала до сих пор.

– Дана, ты слышишь меня? Что ты молчишь?

– Я не молчу. Я слушаю тебя и дождь одновременно.

– Ты еще не ложилась?

– Нет.

– Чем ты занималась весь вечер? Ты одна?

Она снова промолчала.

– Не хочешь говорить?

– Нет, отчего же, скажу. Я вспоминала свой остров и его короля. Наверное, это плохо, но утренний туман не смог унести из моей памяти его образ и теперь он постоянно со мной, так что, как видишь, теперь я не одна.

– Пойми, там в лесу… я еще не готов сказать тебе то, что должен был бы сказать. Но, я хочу, чтобы ты знала, что я уже не могу представить свою жизнь, в которой не будет тебя и… дождя. Не торопи меня, – и добавил совсем тихо: – Пожалуйста.

– Спокойной ночи, Костя. Нам обоим нужно отдохнуть. Хотя…больше всего мне сейчас хотелось бы уснуть на твоей груди. Мне грустно от того, что меня до сих пор преследует запах твоего тела, и я все еще нахожусь во власти твоих поцелуев, которых мне просто катастрофически не хватает, – чтобы не расплакаться Дана положила трубку.

Ночь проскочила незаметно, словно ее и не было вовсе. Сон был беспокойный. Она все время просыпалась и тревожно посматривала на часы, подсчитывая время, которое неумолимо приближало к пугающим событиям. Лишь под утро, выбившись из сил, крепко уснула.

Когда открыла глаза, с ужасом отметила, что времени осталось совсем чуть-чуть.

Наспех позавтракав, она прихватила вместительную спортивную сумку и отправилась в вояж по магазинам.

Полдня бесконечных примерок и покупок так измотали, что в парикмахерскую Дана вошла уже с полным безразличием к своей внешности. Как ни странно, она все успела и теперь, блаженно откинувшись на спинку кресла, наблюдала за проворными руками дамского мастера. В сумке приятной мелодией отозвался телефон. Это звонил Костя.

– У тебя все в порядке? – озабочено спросил он.

– Прелюдия полностью готова. Чемодан Ядвиги уложен, а я в парикмахерской. Что-то не так?

Голос Кости показался немного странным. Неужели он так за нее волнуется?

– Все нормально. Самолет из Москвы опаздывает на полтора часа, так что у тебя появилось дополнительное время. Ты не забыла номер рейса?

– Костя, что-то произошло непредвиденное? – спросила вместо ответа. – У тебя странный голос.

– Я просто не выспался, – ответил сухо, но она поняла, что воспоминания о рыбалке были не единственной причиной его бессонницы. Значит, все же что-то произошло.

– Костя, кажется, мы забыли о том, что меня знает Виолетта… Ей будет особенно приятно напомнить мне о нашей встрече в ресторане, – она вспомнила глаза девушки, когда та смотрела на их с Костей танец.

– Это исключено. В нашем деле главное, что тебя не знает Алиса, а Виолетту я заблаговременно отправил из города, так что об этом не беспокойся.

– А о чем нужно беспокоиться?

– Появилось маленькое осложнение. Хотя в любом деле никто не застрахован от непредвиденных обстоятельств, способных добавить головной боли. Короче, приехал Янис Петерсон. Я узнал об этом лишь ночью, уже после разговора с тобой. Странный и слишком непредвиденный визит. Он был на прошлой неделе, уладил все вопросы и уехал домой. А вчера поздно вечером заявился снова. Признаться, это не дает мне покоя.

– Кто этот Петерсон? – спросила, вдруг кожей почувствовав, как от одного лишь имени исходит опасность. Видно, не зря Костя так переживает.

– У Стаса в Калининграде есть дочерняя фирма и Янис ею управляет. Не люблю я этого типа. Зато Алиса при его появлении просто расцвела. Тебе нужно быть с ним осторожнее. Я не могу знать, когда произойдет ваша встреча, но что она состоится, не сомневаюсь нисколько. Янис дьявольски умен, хорошо умеет располагать к себе людей и схватывает все на лету. Будь предельно собрана и внимательна. Обещаешь?

– Для тебя все, что угодно, – игриво засмеялась она и уже серьезно добавила. – Костя, не беспокойся. Я тебя не подведу.

– Ну, добро, если будут какие-то изменения, я позвоню. Целую.

Дана спрятала телефон в сумочку и задумалась. По голосу Кости она поняла, что на самом деле, все значительно серьезнее, чем он говорил. Что же за фигура, этот Петерсон? И чем он может быть так опасен для сестры Стаса, тем более, живущей за границей? Если бы сейчас ей пришлось принимать решение, она все равно не отказала бы Косте в помощи, но лишь в эту минуту Дана в полной мере ощутила серьезность всего, во, что она ввязалась. Не зря Нонна так беспокоилась и просила держаться подальше от Стаса, а, главное, от Кости и, всего, что с ним связано. Ох, чует ее сердце… но дороги назад уже нет и мосты сожжены по-серьезному.

Самолет приземлился с опозданием на 1 час и 40 минут. Народу в аэропорту собралось много. Почти одновременно закончились два рейса, поэтому выдача багажа задерживалась.

Костя предложил дожидаться Ядвигу на улице, чтобы не толкаться лишний раз в толпе. Да и разминуться с гостьей было легко. Они не видели много лет и могли просто не узнать друг друга. Никто не возражал.

Стас совершенно безучастно стоял у машины, сунув руки в карманы и, как в детстве, раскачивался на носках. Похоже, он не испытывал большого восторга от предстоящей встречи с сестрой, но, поскольку она уже приехала, вынужден был с этим смириться. Он терпеливо ждал, изредка посматривая на дверь красивого современного здания. Рядом томилась в ожидании молодая и очень красивая женщина с хрупкой точеной фигуркой, напоминающей фарфоровую статуэтку. Волосы ее, коротко стриженые и выкрашенные в цвет индиго, прекрасно гармонировали с цветом больших глаз, похожих на две огромные маслины. Вот только взгляд этих необыкновенных глаз был тяжелым и отталкивающим. О таких людях мама всегда говорила: «Сразу видно, что нехороший человек и оттого несчастный. Прости его, Господи», и трижды крестилась, горестно вздыхая. Дана всегда крестилась вместе с ней, и вздыхала за компанию так же участливо.

Костя сидел в машине с открытой дверцей и курил. Вообще, курил он очень редко, в исключительно-особенных случаях и об этом знали немногие. Сегодня случай был самый подходящий. Вдруг он поспешно встал и, сильно хлопнув дверцей, устремился навстречу женщине с большой дорожной сумкой, появившейся на высоком крыльце. Она поставила сумку рядом и, приложив руку ко лбу козырьком, кого-то высматривала среди встречающих, беспомощно оглядываясь по сторонам.

Похоже, женщина не теряла надежды на то, что ее еще встретят. Неподалеку стоящие таксисты, сразу распознали в ней потенциальную пассажирку и наперебой стали предлагать свои услуги. В ответ, она только улыбалась и отрицательно качала головой. Волнистые волосы отливали медью, играя на солнце, и были подстрижены «лесенкой», совсем коротко у плеча, удлиняясь по спине до лопаток, а длинная челка опускалась до самых бровей. Одета она была в дорожный костюм темно-горчичного цвета, состоящий из свободных брюк и полуприталенного удлиненного жакета с большими карманами. Из-под него выглядывал черный топ с глубоким вырезом на груди. Скромные черные туфельки на невысоком каблуке и маленькая черная сумочка, надетая через плечо, дополняли ее элегантный вид.

Женщина заметила Костю. Он быстро шел ей навстречу, увлекая за собой Стаса. Тот едва поспевал за ним.

– O, mein Gott! Meine lieben Freunden![6] Дорогие мои, здравствуйте. Guten tag. Freute mich Sie zu sehen,[7] – через мгновение она уже целовала и обнимала Стаса, который, неожиданно, совершенно искренне обрадовался своей повзрослевшей сестре и со слезами на глазах трогательно прижимал ее к груди.

– Стас, – сказала она, несколько отстранившись и с интересом рассматривая его, – ты стал настоящим мужчиной и все такой же красивый. А эта седина? Боже мой, она выгодно подчеркивает твою зрелость. И кто же у нас эта очаровательная молодая особа? – она перевела многозначительный взгляд на, понуро стоящую рядом, Алису.

– Ах, да, извини, – только сейчас спохватился он, – это моя Алиса.

– «Моя Алиса». Этим сказано все и вопросов больше нет, – улыбнулась приветливо и протянула ей руку. – А я – Ядвига, пожалуй, единственная родственница этого видного господина. Будем дружить? – подмигнула она, чем окончательно обескуражила и так, растерянную и, скорее, напуганную Алису.

Та вяло пожала ее руку своей маленькой, почти детской, ладошкой и с вызовом ответила:

– Отчего же не дружить? Нам делить нечего.

Дана пропустила мимо ушей ее приветствие, не выражающее особенной радости при появлении шумной польской пани и повернулась к Косте. Тот с интересом наблюдал за их встречей со стороны и улыбался.

– Здравствуй, Костик. Надеюсь, ты меня сразу узнал? Прошло столько лет и мы, увы, уже не дети… – она картинно покачала головой и обняла его, поцеловав в обе щеки. Радостная улыбка не сходила с ее лица.

Костя не удержался и крепко прижал ее к себе. Алиса внимательно следила за ними и сразу отметила его излишний темпераментрней. Дана усмехнулась.

– Ах ты, шалунишка, – потрепала она его по щеке и погрозила пальцем. – Все такой же, нисколько не изменился.

Костя громко рассмеялся. Ее находчивость была просто поразительна. Подхватив большую сумку, он заметил на ее ручке бирку багажного отделения. Дана мило улыбнулась в ответ на его вопросительный взгляд и, кокетливо подмигнув, продолжала мило щебетать со Стасом. Тот уже вел ее к своей машине.

Большая усадьба Ольховского находилась за городом. Костя вел машину, успевая рассказывать и показывать гостье местные достопримечательности, встречающиеся по пути памятники старины и просто красивые места. Дана внимательно слушала и изредка задавала вопросы. Стас с Алисой не вмешивались. Они сидели в обнимку на заднем сидении.

– Спасибо за экскурсию. Оказывается, ты хорошо знаешь свой город и его историю. Честное слово, мне было интересно, – она слегка коснулась его руки и неожиданно спросила: – А не кажется ли вам, господа, что за нами от самого аэропорта едет машина?

– Ты наблюдательна, Ядвига. Не волнуйся. Это наша машина. Пора уже осознать, что детство закончилось. Твой брат теперь важный человек и ему положено иметь охрану не только для престижа, – спокойно объяснил Костя.

– Скажите, пожалуйста, ну кто бы мог подумать? – Дана оглянулась, посмотрела на Стаса долгим взглядом и снова подмигнула Алисе. Отчего та беспокойно заерзала на месте.

Машина нырнула куда-то в сторону, в гущу высоких кустов. Хорошо асфальтированная дорога вела к высоким воротам, которые при их приближении мгновенно распахнулись.

Костя, не сбавляя скорости, проехал мимо крепкого парня в сине-сером «камуфляже», приветствовавшем их высоко поднятой рукой. Дана успела рассмотреть возле небольшого домика еще двоих таких же крепких парней из охраны. От ее внимания не ускользнули и видеокамеры на воротах для телевизионного наблюдения. Точно такие же она недавно видела в каком-то фильме, но в тот момент и подумать не могла, что события в ее жизни станут покруче, чем в обычном телевизионном боевике.

– Костя, скажи, а дорога, ведущая к дому, и, почти зеркальный асфальт, который я не наблюдала в городе, тоже является частной собственностью? – спросила задумчиво.

– Фактически да, потому что по ней никто больше не ездит, кроме тех, кто посещает господина Ольховского по его личному приглашению. Все частное владение огорожено забором и сейчас мы уже находимся на его территории.

– Кто бы мог подумать, что наша советская страна, которую я покинула еще девочкой, когда-нибудь дойдет до такого? – покачала она головой.

По лесу машина двигалась медленнее. Они выехали на большую поляну и остановились перед строением, олицетворяющим собой что-то сказочное в сознании обыкновенной учительницы. Это был настоящий, хоть и мини-дворец, утопающий в зелени и, совершенно диковинных цветах. Немного поодаль большой бассейн сверкал чистой прозрачной водой. Высокая мраморная лестница вела к входу, именно к входу, а не к двери, по бокам которого находились две белоснежные колоны. «Охранял» дворец такой же белоснежный мраморный лев, устремив свой невидящий взгляд куда-то вдаль.

Гостья с первых минут оказалась в ошеломляющем оцепенении. Перед ней открылся сказочный рай, благоухающий экзотическими цветами и, удивляющий различными хвойными деревьями причудливой формы.

– Ого! Наверное, здесь живет сам падишах в окружении прекрасных наложниц. Неужели так бывает? – она повернулась к Станиславу. – Никогда не видела ничего подобного. Для меня ремонт в туалете – целое событие, а здесь… среди леса… – она с восторгом развела руками. – Фантастика, это просто фантастика! Кажется, так последнее время говорят у вас по телевизору?

Ольховский в ответ просто пожал плечами. Мол, дело-то житейское, и все в этой жизни наживное. Он, по-свойски, взял ее под руку и повел в дом по мраморной лестнице. Алиса нехотя поднималась по ступенькам за ними и Дана спиной чувствовала ее тяжелый взгляд.

Внутренне убранство дворца (домом его назвать все же не поворачивался язык) потрясло роскошью и изысканностью обстановки.

Пилястры, бордюры, лепнина и позолота на стенах и потолках – все было выполнено по правилам наивысшего мастерства. Ковры ручной работы украшали большой холл и каминный зал, отражаясь во множестве зеркал. Коллекция картин и холодного оружия была, пожалуй, на несколько порядков выше, чем в некоторых музеях страны. На третьем этаже бильярдная занимала по площади больше места, чем вся квартира Даны, умноженная на четыре в квадратных метрах. Зимний сад отделялся от бильярдной стеклянной стеной и имел такую же стеклянную крышу, что было слишком впечатляющим.

В левом крыле второго этажа располагалось несколько спален, а в правом – находился кабинет хозяина и большая библиотека, которую Дана должным образом оценила, буквально с первого взгляда.

Каминный зал первого этажа выполнял роль гостиной и имел выход в большую столовую, украшенную комнатными цветами не менее экзотическими, чем те, что росли на улице. Цветы находились в больших горшках красивой ручной росписи и прекрасно вписывались в замысловатый и сложный интерьер. Рабочая кухня и прочие хозяйственные помещения скрывались, скорее всего, за красивой дверью под лестницей и имели свой отдельный «черный вход».

Мебель в доме не имела аналогов даже в рекламных проспектах, которые когда-либо приходилось видеть. Сомнений не вызывало то, что она была выполнена по индивидуальному заказу где-нибудь в Италии.

Стас с удовольствием сопровождал гостью, останавливаясь у картин и оружия, долго и увлеченно рассказывал, где и как ему удалось добыть эти волнующие его предметы. Он несколько оживился, в глазах появился блеск. Было видно, что ему нравится беседовать с человеком, полностью разделяющим его взгляды и отношение к богатым коллекциям, искренне интересующимся его увлечениями. Дане на самом деле все было интересно. Она ни разу не спросила его о стоимости шедевров, потому что для хозяина они были одушевленными предметами и не имели цены, вернее, цены для него не имели значения. И, лишь мрачная и молчаливая Алиса, не отстающая от них ни на шаг, мешала ей расслабиться и получать удовольствие от соприкосновения с прекрасным и вечным, к сожалению, спрятанном за этими стенами и принадлежащим только одному человеку.

Костя от экскурсии отказался. Ничего нового для него в доме Стаса не было. Он сидел в гостиной за стойкой бара и терпеливо ждал.

Поужинать решили по-домашнему, без всяческих излишеств. Время еще оставалось, и Дана, выпив за компанию бокал легкого вина, пошла устраиватьсяв отведенную ей комнату.

Закрыв дверь, она с облегчением вздохнула, сняла туфли и с удовольствием прошлась по мягкому пушистому ковру.

Комната ей сразу понравилась. Не очень большая, но довольно уютная и меблированная с изысканным вкусом. Окна выходили на Восток, и это было приятной неожиданностью. Она любила просыпаться вместе с лучами утреннего солнца. За стеклянной дверью находилась ванная комната, а из нее вела дверь в туалет. Все сверкало и сияло, отражаясь во множестве зеркал.

Дана решила больше ничему не удивляться и, быстренько развесив обновки в шкаф, с удовольствием погрузилась в ароматную пену.

Итак, вхождение в роль Ядвиги прошло как нельзя лучше. В этом постоянно помогал нежный взгляд Кости. Стас, похоже, действительно признал в ней свою сестру, единственную родственную душу, так неожиданно появившуюся в этом великолепном, но холодном дворце. Подумать только, кроме прислуги, в нем живет всего два человека: он и Алиса, а можно было бы разместить целый детский санаторий.

После ванны, она с удовольствием повалялась на удобной кровати, а затем стала готовиться к ужину.

Ровно в восемь часов вечера, вместе с ударами старинных часов, Дана спустилась в столовую.

Одета она была просто и в то же время соответственно праздничному ужину в кругу близких. Стильная черная юбка доходила до середины колена и при каждом движении струилась небольшой бахромой, украшавшей ее подол. Кофта, цвета бежевого оттенка шампанского, с глубоким вырезом, из очень тонкого трикотажа с завязками сзади, подчеркивала ее высокую грудь и делала тоньше талию. Длинные расширенные рукава свободно спускались до кистей рук. Запястье правой руки украшали несколько тонких браслетов, а небольшая золотая цепочка с изящным католическим крестиком змейкой обвивала шею и заманчиво спускалась до самой ложбинки бюста. Туфли из питона на высоком утонченном каблуке как-то неожиданно гармонировали с ее нарядом. По всему было видно, что эта симпатичная полечка имеет изысканный вкус и неоспоримые способности в создании имиджа.

Дана поправила небрежным жестом высокую прическу и улыбнулась.

Костя придирчиво осмотрел ее и, похоже, остался доволен. Об этом свидетельствовала его поднятая бровь, выражающая то ли удивление, то ли удовлетворение. От нее не ускользнула и его едва заметная усмешка. Конечно же, она нисколько не сомневалась в том, что именно сейчас он вспомнил ее мягкие тапочки, широкие бесформенные шорты и мужскую гавайскую рубашку – любимый и бессменный комплект для дома.

Стас, как истинный кавалер, поднялся навстречу.

– Ты прекрасно выглядишь, сестричка. Готов признать, что даже столь длительный перелет не отразился на твоей внешности, – и подмигнул, как настоящий заговорщик. – Присоединяйся к нам, выпьем немного вина перед ужином.

Стол был сервирован красивой и дорогой посудой. В центре его возвышались старинные подсвечники с толстыми витыми свечами.

«Наверное, их зажигает хозяйка», – подумала мимоходом и спросила: – А где Алиса?

– Она распоряжается на кухне. Сейчас подадут ужин, – ответил Стас, отодвигая для нее стул за барной стойкой. – Пожалуй, это единственное увлечение моей девочки, которое доставляет ей огромное удовольствие. Я никогда не вмешиваюсь в ее владения.

Было приятно видеть хозяина дома в приподнятом настроении. Похоже, приезд Ядвиги оказал на него благоприятное воздействие. Если бы не темные круги под глазами и странный блеск голубых глаз, можно было бы вполне определенно сказать, что перед ней совершенно нормальный человек.

Спустя четверть часа послышался частый стук каблучков, и вошла Алиса. Дана невольно залюбовалась этой красивой девушкой. Одета она была безукоризненно и, видно, слишком хорошо знала себе цену.

Черное облегающее платье доходило до середины икры. Большой круглый вырез, отделанный пушистым седым мехом, открывал красивые плечи и мраморную белизну груди. В ушах, на высокой тонкой шее и изящных пальчиках сверкали, играя светом, бриллианты, необыкновенно гармонирующие с мехом на платье и туфельками стального цвета на высокой металлической шпильке.

Стас торопливо поднялся ей навстречу.

– Девочки, да вы просто очаровательны. Я так счастлив, – сказал он, целуя Алису. – Но все же ужасно хочется есть, – и он мельком бросил взгляд на часы – массивный золотой «роллекс». – Ого, самое время ужина.

В комнату бесшумно вошел высокий парень в бабочке и белоснежной рубашке. Он виртуозно нес два подноса с едой. Стол стал быстро заполняться яствами. Другими словами эту пищу назвать нельзя.

«Вот так ужинают капиталисты, – думала Дана, рассматривая незнакомые ей блюда. – Мы едим на ужин макароны с колбасой, или пироги с картошкой. Запиваем их сладким чаем с лимоном и даже в мыслях необыкновенно далеки от столь изысканной трапезы».

Алиса с улыбкой превосходства следила за ней, открыто наслаждаясь смущением незваной родственницы.

– Ядвига, – произнесла она ангельским голосочком, – я охотно расскажу, что сегодня в нашем меню. Этот ужин посвящен вашему приезду и мне хотелось бы, чтобы вам все понравилось. И еще буду очень рада, если вы по достоинству оцените мастерство нашего повара, – добавила она куда-то в пустоту, не обращая на гостью ни малейшего внимания, по той причине, что была слишком озабочена собой, вычурными манерами и невероятным количеством блюд на столе. – Даже не знаю, с чего и начать? – жеманно пожала плечами.

Дана с изумлением смотрела на стол. Для нее оставалось непонятным, как все это количество пищи, которой хватило бы на целую роту, можно съесть за семейным ужином, в котором принимают участие всего четыре человека?

– Сегодня все скромно. Салат из рыбы и раков, заливная телятина, холодное из куропаток – это на закуску. На горячее принесут осетрину, жареную под соусом бешамель, будет гусь в белом вине с абрикосами, а десерт составит клубничный крем со сливками. Вы любите клубнику? – повернулась она к сестре босса, подчеркнуто сверкая красотой, молодостью и бриллиантами.

Гостье очень хотелось сказать, что у нее аллергия на клубнику и добавить еще что-то в этом роде, но она вежливо улыбнулась и скромно ответила:

– Люблю. Я все люблю, что касается вкусной еды, – и тут же поймала насмешливый взгляд Кости, который сначала состроил ей сочувственную гримасу, а потом озорно подмигнул, удивляясь ее покладистости и смирению.

Снова появился парень в бабочке. В руках его был поднос с минеральной водой, запотевший графинчик водки и несколько бутылок красного и белого вина. Зажег свечи, с молчаливого согласия хозяйки, освободив ее от этой обязанности, и ловко открыл бутылки.

Дана незаметно наблюдала за безукоризненно вышколенным стюардом. Похоже, он слишком хорошо усвоил все, что от него требовалось для того, чтобы работать в таком доме. Ни одного лишнего движения, ни одного взгляда, обращенного к гостям – высокий профессионализм живого робота.

Оставив стюарда, она с любопытством переключилась на поднос с напитками.

– «Киндзмариули», «Хванчкара» и легкое «Маджари», – прочитала вслух, рассматривая этикетки.

– Вам знакомы эти вина? – спросила Алиса, даже не пытаясь скрыть ухмылку. – И какое же из них вам нравится больше?

Дана мило улыбнулась и с достоинством ответила:

– Я готова попробовать их все. В основном, любимый набор Сталина. Думаю, вполне можно довериться его вкусу. И знаете, я не перестаю удивляться тому, с чем сталкиваюсь на каждом шагу в вашей стране. Так все изменилось. Оказывается, народ вовсю пользуется достижениями демократии. Теперь все доступно – это радует.

– Не народ, а отдельные его представители, – мрачно добавил Костя.

– Вернее, самые достойные представители, – как бы, между прочим, поправила его Алиса.

Ужин проходил неспешно за разговорами и воспоминаниями, в которых неизменно присутствовала Ядвига. От выпитого вина, или оттого, что мужчины так искусно поддерживали игру, все настолько смешалось в ее голове, что Дана уже и сама не могла отделить себя от Ядвиги. Она наслаждалась приятной музыкой, вином и вкусом экзотических блюд, приготовленных в честь ее приезда.

Алиса тоже несколько расслабилась, разомлела и стала разговорчивей. А, может, просто смирилась с неожиданным приездом родственницы и приняла это, как неизбежное, которое временно нужно пережить.

Костя пригласил Дану на танец.

– Я соскучился, – сказал ей на ухо. – Это изысканная пытка: смотреть на тебя весь вечер и ни разу не прикоснуться.

– Знаешь, Костик, я сама погибаю без твоих поцелуев. Думаю, что никого не удивит, если мы вспомним детство и продолжим свой неоконченный роман. Мне кажется, это будет выглядеть вполне правдоподобно.

– Не называй меня этим дурацким именем. И о каком романе ты говоришь?

– Милый, Костик, ведь Ядвига именно так тебя называла, а ты вечерами пел под гитару для нее сумасшедшие песни, что-то из этого репертуара: «…для меня нет тебя прекрасней…» – напела она томно и усмехнулась. – Я права?

– Это было давно и совсем по-детски. Кстати, откуда ты знаешь?

– Боже мой, ты думаешь, что за эти годы я все забыла? Плохо же ты знаешь свою Ядвигу, – засмеялась Дана и игриво погрозила пальчиком. Она обняла Костю за шею и уже совершенно серьезно спросила: – Что-то не так? Я заметила, что ты сегодня куришь и очень много. Что произошло?

– Ничего страшного пока нет. Пойдем на террасу, покурим, там и поговорим. Значит, говоришь, роман? Ну, что же, роман так роман, я совсем не против, – он подхватил свою даму под руку и увлек за собой из комнаты. Стас с Алисой обнимались у камина и не заметили их исчезновения.

– Ты необыкновенно выглядишь, – сказал Костя, закуривая. – Жаль, что в обычной жизни так себя затеняешь. Непонятно почему? Но волосы зря покрасила, это лишнее.

– Волосы – ерунда. Оттеночный шампунь быстро смоется, и они снова будут прежними. А с тем, что называется «выглядишь» несколько сложнее. Для этого у женщины должно быть настроение и, конечно же, пластиковая карточка. Кстати, на ней кое-что осталось. Когда вернуть?

– Оставь, – он небрежно махнул рукой. – Ядвиге могут понадобиться деньги, – и вдруг привлек ее к себе и страстно поцеловал в губы. – Хочу на необитаемый остров, где идет дождь, и королева полностью принадлежит только мне.

Дана слегка отстранилась.

– Подожди, нам нужно поговорить. Сейчас, когда никто не мешает. Я хочу, чтобы ты знал…

– О чем ты, Даночка? – он продолжал ее целовать, не обращая внимания на слабое сопротивление.

– Ну, послушай же, Костя, – вырывалась она. – Ты будешь слушать?

– Ну, хорошо, – смиренно согласился он, нехотя выпуская ее из объятий. – Я готов.

– Видишь ли, – она замялась. – Не знаю, как сказать…

– Да уж говори, как есть, – в тон ей ответил Костя, и лицо его вдруг стало серьезным.

– Легко сказать «как есть», – проворчала под нос и тяжело выдохнула, после чего выпалила на одном дыхании: – Я гадала…

– Хм, удивила. И, что же? – в его вопросе, кроме досады ничего не было.

– Все плохо настолько, что хуже не бывает.

– Какая чепуха, – Костя нехотя отпустил ее снова достал сигарету. – Извини, дорогая, но я в эту чушь не верю.

– Не веришь? – глаза ее округлились до невероятных размеров. – Тогда зачем же ты приходил ко мне в первый раз? Если мне не изменяет память…

– Я сделал глупость, но нисколько об этом не жалею. Теперь у меня есть ты, – он перебил ее и снова притянул к себе. – Даже не представляю, что бы я без тебя делал?

«Обнимал бы свою Виолетту», – мелькнул подсказкой ответ, но она сдержалась и снова вздохнула.

– Ну, сама подумай. Разве могут простые картонки с рисунками, обзываемые картами, открыть наше будущее? Даже предсказания всеми признанного Нострадамуса приходится долго расшифровывать и подгонять под события. Хотя на этот счет я имею собственное мнение.

– Да? – удивленно спросила Дана. – И, позволь спросить, какое?

– Все чистой воды совпадение. Сидел себе старик дома и писал от безделья опусы, которые в то время можно было назвать настоящим бредом. Но вот они обветшали, пролежав несколько веков, попали в руки историков, ученых, астрологов и прочих. А те уже постарались сделать из него великого прорицателя. Якобы он уже тогда видел войны, землетрясения и прочие катаклизмы, что происходят сейчас на земле. Это же и так понятно, что войны были и будут всегда, пока будет существовать человечество. На смену старым будут приходить новые правители и руководители, потому что ничего не длится вечно. И пока жива наша планета, ее будут сотрясать землетрясения, а вулканы будут извергать огненную лаву. Перепады давления и перемещение воздушных масс будут рождать все новые бури и ураганы. Дорогая, эта информация давно уже не вызывает удивление даже у школьников начальных классов. Однако все события рассматриваются в глобальном смысле, но кто с полной уверенностью может сказать, что нас ждет завтра?

– Я могу сказать тебе, что ждет нас завтра. И прошу, Костя, отнесись серьезно к моим словам, потому что уже в самом ближайшем будущем ты сможешь убедиться в том, что нас с тобой ждет масса неприятностей. Но за Стаса я боюсь по-настоящему. После того, как он женится на Алисе…

– Этого не может быть, – он перебил ее в очередной раз. – Не обижайся, Данночка, но, скорее всего, ты потеряла навыки к гаданию или же твои карты залежались без дела и дали по применению осечку, как это бывает с оружием. Стас, конечно же, выглядит немного поглупевшим рядом с этой куклой, но жениться на ней… Да нет, этого никогда не будет. Я его слишком хорошо знаю, к тому же, очень давно. Дорогая моя, жить вместе с женщиной, даже любимой, это совсем не то, что связать с ней судьбу на всю жизнь. И Стас, к счастью, это хорошо понимает.

– Так вот, значит, как рассуждают мужчины? – улыбнулась Дана, нисколько не обидевшись. – Хорошая позиция. В другое время я с тобой обязательно бы ее обсудила, впрочем, как и роль Нострадамуса. Но сейчас нам нужно поговорить о более насущном. Пожалуйста, наберись терпения и выслушай до конца. Это еще не все. После свадьбы Станислав Ольховский быстро и незаметно отойдет в мир иной. А нас с тобой утешит лишь то, что мы, как герои любовного романа, умрем в один день. Возможно, это не так уж и плохо, – она снова улыбнулась своей неудачной шутке и тут же добавила совершенно серьезно: – Все неизбежно, глупо и никому не нужно. Костя, нам ничего не удастся, потому что они сильнее нас. Без посторонней помощи мы не выкарабкаемся, а ее ждать неоткуда. Знаешь, а, ведь, Нонна меня еще тогда предупреждала и просила не лезть в это дело. Моя тетка, как тебе это нравится или нет, очень хорошо умеет смотреть в завтрашний день. Сейчас тебе осталось только обнять меня покрепче, чтобы мне было не так страшно.

Костя послушно ее обнял.

– Если ты знаешь, что все так плохо, зачем тогда согласилась мне помогать?

– Ну, ты спросил? Как же я могу оставить тебя одного, глупенький? План ваш во всем хорош. В нем все продумано до мелочей и моя роль – главная. А остальное от нас уже не зависит, потому что в любой игре принимают участие две стороны. Будем надеяться, что все обойдется, мы предупреждены, а это совсем немало. Правда? Именно наша вера в победу и будет нас оберегать, – она нежно прикоснулась губами к ямочке на его подбородке.

– Старая любовь не ржавеет? – послышался за спиной мягкий мужской голос.

Дана от неожиданности вздрогнула, и хотела посмотреть, кому он принадлежит, но Костя крепче обнял ее и, не оборачиваясь, спросил:

– Янис, какого черта? Я не понял, что это значит?

– Ничего не значит, не горячись. Просто я подошел поздороваться, а заодно и познакомиться с сестрой Стаса.

Они повернулись одновременно и увидели упитанного седовласого человека чуть выше среднего роста со светло-голубыми, вернее, бесцветными глазами. Это было заметно даже при свете луны. Из-за его плеча выглядывала радостная Алиса. Кто бы мог подумать, что она способна на такие яркие эмоции?

– Так вот вы какая, Ядвига? – он протянул ей пухленькую руку. – Польская немка с русскими корнями. Как все сложно в этом мире, о, святая Магдалена, – он на мгновение закатил глаза и сразу добавил: – Меня зовут Янис Янович Петерсон. Очень приятно познакомиться, – и, задержав ее руку, прижался к ней сухими губами.

– Добрый вечер, – с достоинством сказала Дана. – Кстати, сегодня он необыкновенно прекрасный. Вы не находите? – она незаметно вытерла руку об юбку. – Посмотрите, какая огромная и полная луна, так и тянет делать глупости.

Янис засмеялся, с любопытством рассматривая женщину.

– Наверное, это в честь вашего приезда, очаровательная Ядвига. Однако глупости глупостям – рознь, – он погрозил пальцем и, оттопырив локоть, подошел к ней вплотную. Этот жест означал приглашение следовать вместе с ним.

Она кокетливо улыбнулась и церемонно взяла его под руку. Янис, не мешкая, повел ее в комнату, оставив Костю с Алисой на террасе.

– Станислав, у тебя очаровательная сестра. Что же ты ее столько прятал и лишал нас прекрасного общества? – тон Петерса был шутливым, но глаза оставалась серьезными и настороженными. Лунного света на балконе было маловато, теперь ему ничего не мешало внимательно рассматривать Дану при ярком электрическом освещении.

Костя с Алисой вошли следом. Они заняли места за столом и прислушивались к разговору, не принимая в нем участия.

– Янис, не вздумай к ней приставать, – сказал, подвыпивший Стас. – У них старая любовь и, как мне кажется, все серьезно до сих пор. Так что мой друг без боя не сдастся. Я тебя предупредил, а там – сам смотри.

– Не преувеличивай, – засмеялся Янис, скрипучим смехом. – Это было так давно, а женщины, поверь мне старому ловеласу, так непостоянны и вкусы их часто меняются. Ни в чем, мой дорогой, нельзя быть уверенным до конца. А, что касается представительниц прекрасного пола, так это и вообще пустой номер. Может, выпьем? Я сегодня еще не ужинал. Было много работы, потому и приехал так поздно. Знаю, ведь, знаю, как вкусно кормят в этом доме. Никакие рестораны не сравнятся с кухней очаровательной Алисы.

– Можно было бы отложить визит на завтра, – недружелюбно заметил Костя. – И отдыхал бы себе в гостинице после трудового дня.

Янис беззлобно засмеялся.

– Что усталость, по сравнению со знакомством с прекрасной женщиной? Сразу забываешь обо всем и чувствуешь себя орлом, – он подмигнул Дане. – Ядвига, составите мне компанию за столом?

Она улыбнулась и села на соседний с ним стул. Янис тут же принялся ухаживать, со знанием дела, рекомендуя напитки. Он непринужденно поддерживал светский разговор и наполнял едой ее тарелку. Отказать ему в способности ухаживать за женщиной, было трудно. Скорее всего, это был его образ жизни, прочно укоренившийся, наряду с другими повседневными привычками, как, скажем, чистить зубы по утрам или мыть руки перед едой.

Дана с удовольствием принимала внимание позднего гостя. Костя это заметил, отчего постоянно хмурился и чаще курил.

И лишь Стас оставался ко всему безучастным. За время ужина он как-то изменился, стал рассеянным и, словно отгородился от всех в своем массивном кресле, изредка вставляя реплики в общий разговор. Еда его больше не интересовала, однако стакан постоянно находился в руке.

Алиса зорким взглядом наблюдала за всеми. Она была снова молчалива, и даже угрюма.

«Какая-то она все же зашуганная, – думала Дана, краем глаза поглядывая на молодую хозяйку застолья. – И ведет себя странно. Настроение ее что-то часто меняется. Пожалуй, они со Стасом подходят друг другу, как никто другой. Оба малость непредсказуемы…»

– За встречу! – перебил ее мысли Янис и высоко поднял бокал рубинового вина. Он слегка прикоснулся к бокалу Даны, отчего послышался мелодичный звон. – И за прекрасную женщину, – добавил значительно тише, потому что эти слова предназначались лишь ее ушам.

Комплименты гостя были многообещающими. Дана, отпивая из своего бокала, мельком взглянула на Костю. Он был похож на мрачную тучу перед дождем.

Какое-то время в комнате было тихо. Спокойная приятная музыка сопровождала позвякивание столовых приборов.

– Станислав, у твоей сестры необыкновенно красивые глаза. Для польки такие карие глаза – редкость, – Петерсон отложил вилку и перевел взгляд с Даны на светлоглазого Ольховского.

Стас промолчал и лишь пожал плечами, мол, уж он-то к этому не имеет никакого отношения. Янис снова внимательно посмотрел ей в лицо. Она с улыбкой выдержала его взгляд, и, прожевав, ответила:

– Вы совершенно правы и, к тому же, слишком наблюдательны. На самом деле у моих родителей были красивые небесно-голубые глаза и, насколько я помню, у дедушки с бабушкой тоже. Наверное, я в семье являюсь неким исключением. Скорее всего, какая-то из прапрапрабабок, o, mein Hot, прости меня Мадонна, за такую вольность, была веселой женщиной и имела дружка на стороне. Теперь видите, к чему приводят невинные шалости? Их не скроешь даже по прошествии столетий. Кстати, если бы я не была так похожа на папу, возможно, он бы тоже задал подобный вопрос моей маме.

– Ха-ха, – смеялся Янис, придерживая руками живот. – Невинная шалость. Это же надо такое придумать? Хм, довольно симпатичная получилась невинная шалость, – он взял ее руку и поцеловал кончики пальцев. – Боже! Какая прелесть! – вскрикнул, не сдержав эмоции. В этот раз нимание его привлек перстень на ее среднем пальце, украшенный старинной монограммой. – Да это же настоящий… – бесцветные глаза его странно блеснули. – Это Станислав подарил вам эту дивную вещицу? Он уже успел показать всю коллекцию?

Дана обиделась на самом деле и резко отдернула руку.

– Этот перстень очень давно принадлежит нашей семье и передается из поколения в поколение по женской линии, – сказала капризно, но тут же лукаво прищурилась. – Возможно, именно его и подарил некий возлюбленный моей легкомысленной прапрапрабабке. К сожалению, мы об этом никогда не узнаем, хотя было бы очень любопытно, – она повернулась к Стасу. – А ты мне ничего не говорил о своих драгоценностях. Откуда они?

– Вот свалились прямо с неба вместе со всеми семейными неприятностями, – ответил он медленно. – Я думаю, для тебя будет лучше, если ты об этом не будешь знать. Поверь, сестричка, ничего хорошего эти побрякушки своим потомкам не дают, – сказал то, что думал на самом деле.

– Ну, хоть покажешь? – с любопытством спросила Дана.

– Конечно, – ответил поспешно, вспомнив о ее роли. – Они достались мне от нашего дальнего родственника из Гданьска. Старик несколько лет разыскивал родню по всему свету и выйти на меня ему помог простой случай: увидел мою фотографию в каком-то коммерческом журнале. Там же была статья о моем бизнесе. Дед смекнул, что я могу быть одним из его родственников, и написал мне письмо. Вот так мы и встретились на мою голову, – Стас отхлебнул из своего стакана и замолчал.

– Наверное, так судьбе было угодно и святой Магдалене, – осторожно заметила она. – А, кто он, этот родственник? Я о нем никогда не слышала.

– А о нем никто раньше не слышал. Расскажу завтра. Думаю, тебе будет чрезвычайно интересно узнать кое-что новенькое о нашей семье и о том, как жили наши предки. Старик фанатично хранил многие предания и семейные легенды. Кое-что и нам досталось по наследству, – при этих словах он покачал головой и тяжело вздохнул. – Кстати, мы с тобой единственные наследники семейных драгоценностей, о которых упомянул Янис. Похоже, Ольховских в мире живых больше не осталось.

– А Янис что, тоже видел эти фамильные ценности? – полюбопытствовала Дана.

– Представьте себе, видел, – вмешался Петерсон в разговор. – Они меня потрясли своей необычностью и тонкой работой. Все украшения имеют характерный знак. Скорее всего, они выполнялись, если не у одного ювелира, то у представителя одной семьи. Даже дилетант с этим согласится.

– Вот завтра сама и оценишь, – подвел итог разговору Ольховский. – Думаю, что женщины лучше разбираются в этом.

После его слов все заметили, как дернулась Алиса. Она вспыхнула, как спичка, но тут же, потупив взгляд, остановила свое внимание на кончике сигареты. Слова Стаса ей не понравились.

Костя криво усмехнулся. Он был угрюм и молчалив, и совсем не трудно было догадаться, чье общество его так угнетало. Зато Янис оказался разговорчивым и слишком любознательным. Он был весел, находчив, сыпал шутками и, как бы, между прочим, очень интересовался некоторыми подробностями из жизни Ядвиги, обращая ее ответы в шутку или сопровождая их несколько откровенными комментариями. При этом он не забывал о комплиментах Алисе и успевал подливать в бокал вино Стасу.

– А скажите Ядвига, was sind Sie von Beruf? Wo arbeiten Sie?[8] – неожиданно Янис перешел на чистейший немецкий язык. При этом он даже глазом не моргнул, как будто все было в самом обычном порядке вещей.

Присутствующие с удивлением посмотрели на него.

– Ich arbeite in einer Schule,[9] – ответила невозмутимо, ничем не высказав беспокойства.

– А как вам живется среди немцев? – он снова перешел на русский. – Кажется, в Дрездене, я не ошибся?

Дана заметила, как побледнел Костя и даже пьяненький Стас недовольно отодвинул бокал в сторону и поморщился.

– Дрезден… – мечтательно произнесла она. – Красивейший город Германии, с этим трудно поспорить, но я живу в Гамбурге – старинном промышленном центре на берегу Эльбы. Что тоже совсем неплохо. В нем живут скромные и трудолюбивые немцы во всем уважающие порядок. Я уже успела к этому привыкнуть. Так что среди немцев, мне живется хорошо, – ответ ее прозвучал просто и обыденно.

– И, что же там есть такого в вашем Гамбурге, чего нет в нашем городе? – оживилась Алиса. – Отчего вам у них так хорошо живется?

– Ну, прежде всего, оттого, что я считаю Гамбург родным городом. За столько лет меня уже многое с ним связывает, – не растерялась Дана. – И потом, наши города нельзя сравнивать, хотя бы потому, что они совершенно разные. Например, у вас нет кораблей, а у нас большой красивый порт. Я со своим учениками часто хожу встречать и провожать корабли, и это является своеобразной традицией. Еще я не заметила в вашем городе метро, а в Гамбурге старый метрополитен и…

– А в какой вы школе работаете? Я как-то бывал в Гамбурге, – быстро спросил Янис, прервав ее историческую справку по немецкому городу, которая не вызывала у него никакого интереса.

– О, это старая частная элитарная школа. Я преподаю там русский язык и литературу. У нас учатся дети выходцев из России. Некоторые уже живут там в третьем и четвертом поколении. Очень много эмигрантов из Казахстана. Обрусевшие немцы вернулись на свою историческую родину, но не хотят, чтобы их дети теряли связь с Россией. Так что, как видите, моя специальность востребована.

– Еще бы. Кстати, вы хорошо говорите по-немецки, – Янис бросил на нее быстрый взгляд.

– Спасибо, вы меня утешили. Было бы, по меньшей мере, странно, если бы я не знала язык. Не правда ли? – едко заметила Дана. – В ответ хочу сделать вам такой же комплимент. Вы просто блестяще говорите по-немецки, я поражена.

Улыбка не сходила с его довольного лица.

– Я вас понял. Но, Ядвига, поверьте, я вовсе не собирался устраивать вам экзамен. Мне давно уже хотелось пообщаться с кем-то на родном языке. Моя мама немка и с детства мы дома с ней говорили только по-немецки, а папа – латыш. Так что все очень просто и легко объяснимо.

– Похвально. Какая умная женщина ваша мама. А я полька, но по-польски не говорю, хотя, все понимаю.

– Однако я знаю, что Станислав тоже не говорит по-польски. Интересно почему?

– Вы частично сами ответили на свой вопрос, – снова не растерялась Дана. – Воспитание детей, прежде всего, находится в руках родителей. И они сами решают, что нужно их ребенку. Ваша мама вас с детства приучала к языку, а у нас с детьми старшие говорили по-русски. Советское время, обрусевшие немцы и поляки… Согласитесь, тогда все было не так просто. Наши с вами мамы приняли каждая свое правильное решение, и не нам их судить.

– А в каком районе вы живете? – снова спросил он, пропустив мимо ушей ее объяснение.

– На Цветочной улице. Номер дома 76. Будете в наших краях, заходите в гости. Я с удовольствием покажу вам город, и прогуляемся посмотреть на корабли.

Янис ничего не успел ответить. Косте надоел их разговор. Он подошел к Дане и взял ее за руку.

– Пойдем, подышим, что-то душно стало, – и, повернувшись к Петерсону, спросил: – Еще вопросы будут? Оставь на завтра, а то все хочешь успеть за один вечер.

– Жаль, что с нами сегодня нет Виолетты, – горестно вздохнула Алиса. – Придется ей довольствоваться моими рассказами о том, как мы здесь жили в ее отсутствие. Костя, я забыла, где она отдыхает?

– На Кипре, – не оборачиваясь, ответил тот, обнимая за плечи Дану.

На террасе он закурил, выпуская дым колечками.

– Какие способности! Зачем ты так много куришь? – она провела рукой по его щеке.

Костя накрыл ее руку своей теплой ладонью и прижал к губам, целуя каждый пальчик.

– Вечер затягивается, да и Стас уже хорош. Думаю, пора по домам. Ты устала? – он наклонился и заботливо заглянул ей в глаза.

Дана отрицательно покачала головой и теснее прижалась к его груди.

– Костя, ты можешь выполнить одно маленькое желание? – спросила шепотом.

– Достать звезду с неба?

– Нет. Это очень просто, а я хочу, чтобы Виолетта осталась на Кипре навсегда. Думаю, ей там будет значительно лучше. Скажи, это возможно?

Он слегка отстранил ее и удивленно посмотрел в глаза, в которых был один большой вопрос, но он на него не ответил.

– Ясно. То, что простительно Ядвиге, непростительно мне, – она отошла от него и, опираясь на перила, уставилась в звездное небо.

– Друзья, а не выпить ли нам «на посошок»? – на террасе появился Петерсон. – Завтра с самого утра – дела, дела и снова дела.

Костя вздохнул, но промолчал. Было видно, что он с трудом сдерживается, чтобы не послать назойливого гостя куда подальше.

– Ядвига, что же вы? Я жду. Без вас и вино – не вино и ужин не вкусный. Идемте же, – он подошел к ней и протянул руку ладонью вверх.

Дана усмехнулась и опустила руку на его ладонь. Однако Янис не торопился вести ее в гостиную.

– Was machen Sie morgen?[10] – спросил он, глядя на нее с легкой улыбкой.

Она неуверенно пожала плечами и оглянулась на Костю.

– Rufen Sie mich bitte. Ich ware froh Sie zu sehen,[11] – настаивал Янис.

– Ich kann leider nicht. Es tut mir leid,[12] – она освободила руку.

– Macht nichts. Alles in Ordnung,[13] – он все так же мило улыбался, нисколько не обидевшись.

– Кстати, вам не кажется, что наш разговор на чужом языке не очень интересен присутствующим? – тихо спросила она Яниса.

– Это их проблемы, – нисколько не смутившись, ответил он.

– Послушай, Петерсон, может, хватит? Не нарывайся, – Костя подошел к ним вплотную. Глаза его гневно сверкали. – Что ты к ней приклеился? Все тебе надо. Ты нас утомил своей жизнерадостностью. Ядвига сегодня с дороги и, как ты понимаешь, устала. Оставь ее.

– Смотри-ка, по-настоящему ревнует, – продолжал улыбаться тот. – Вот таким я тебя еще не знал. Ого!

– Узнаешь. Все еще впереди, – процедил сквозь зубы Костя и, взяв ее за руку, повел в комнату. – Вот достал.

Алиса курила у камина, стряхивая пепел с сигареты в длинном мундштуке, и открыто любовалась своими пальцами с безукоризненным маникюром. Стас сидел безучастный, прихлебывая из высокого стакана напиток желтоватого цвета.

Дана налила себе воды и села на подлокотник его кресла. Он дернул головой и посмотрел на нее долгим мутным взглядом.

– Сестричка, как хорошо, что ты приехала. Теперь нас двое на эту семейную хрень. Раз ты рядом, значит, у меня все будет в порядке.

– Даже не сомневайся, – погладила его по голове, как маленького мальчика и поцеловала в лоб. – Вдвоем мы со всем справимся.

Когда он потянулся за очередным стаканом, она успешно сунула в его руку стакан с минералкой. Ольховский немного помедлил и отхлебнул большой глоток. Похоже, ему было все равно. В данном случае он лишь старательно подчинялся вечернему ритуалу, когда в руке должен постоянно находиться стакан с напитком.

Вечер продолжался. Костя танцевал с Алисой, вежливо развлекая хозяйку, а Янис устроился в соседнем кресле и рассказывал им со Стасом анекдоты. При этом он смеялся первым и громче всех.

Минералка закончилась. Стас, похоже, немного освоился в роли брата и уже по-свойски обнимал Дану за талию. Он все пытался ей о чем-то рассказать, но потом вдруг замолкал, обрывая бессвязный рассказ на полуслове. Она и не настаивала. Просто сидела рядом и старательно делила на двоих полные бокалы, предназначенные ему одному.

Как-то незаметно комната стала раскачиваться. Все плыло перед глазами и Костя с Алисой почему-то танцевали уже во всех углах. Тело ее приобрело полную невесомость, а голова и вовсе ей не принадлежала, а существовала отдельно, сама по себе. Они со Стасом перемигивались и глупо улыбались.

– Слушай, ты их видишь? Эти Кости с Алисками повсюду. Ты заметил, как они на нас смотрят? Мы им не нравимся, – кивнула в сторону танцующих.

Стас прищурился, пытаясь рассмотреть пару у камина, но вдруг замер.

– Ну, скажи, что за дела? – указал пальцем на горящие угли. – Кого только нет сегодня в моем доме? Мало того, что Янис притащился, так за ним еще и старый черт увязался. Вот сидит теперь греется у огня и показывает нам язык. Это наглость. А, знаешь, я его не приглашал. Может, его пригласила Алиса? Или ты? – он подозрительно уставился на Дану.

– Не, я никого не приглашала, – ответила быстро, оглядываясь по сторонам. – Я же никого тут не знаю.

– Скажи честно, ты его не боишься? – спросил шепотом Ольховский, наклонившись к ее уху.

– Честно? Его нет, но я боюсь темноты, – созналась она.

– А я боюсь чертей. Прогони его, – неожиданно попросил плаксивым голосом.

Дана долго всматривалась в камин, но ничего там не увидела. Стас терпеливо ждал, вопросительно заглядывая ей в глаза.

– Ну? Что?

– Не бойся, я его прогнала. Ты только больше его никому не показывай. Хорошо? Это наше семейное дело и мы сами с ним справимся.

Он кивнул и обвел взглядом комнату. Изрядно подвыпивший Янис, клевал носом в соседнем кресле.

– А в том углу еще гости, – сказал неуверенно, кивнув в сторону. – Я их не знаю. Что за дела? Куда смотрит охрана? Пускают в дом кого попало. Я не давал такого распоряжения. Может, Алиса их пригласила? Но зачем? У нас семейный вечер…

– Да ну их всех, – Дана махнула рукой. – Пускай завидуют, а ты не обращай на них внимание.

На каком-то этапе она почувствовала, что всего уже слишком много. Вечер казался вечностью, потому, что начало его она не помнила, и не знала, когда он закончится. Ужасно хотелось прилечь, но, несмотря на некоторую затуманенность сознания, она хорошо понимала, что в гостиной этого делать не следует, хотя на всякий случай и поискала взглядом укромное спальное местечко. Внезапно вспомнила, что ей в доме отвели спальню, и наклонилась к уху Стаса.

– Скажи, как мне попасть к себе?

– Второй этаж, последняя комната по коридору, – помедлив, подсказал он, безошибочно сориентировавшись в планировке дома.

– Это я помню, но наш корабль так раскачивается на волнах, что я боюсь ходить по палубе. Что делать? У меня с детства морская болезнь. И потом… мне нужно в ванную.

– Ванная есть в твоей комнате, – так же шепотом сообщил Стас. – Можешь воспользоваться ею в любое время.

Но, похоже, Дана уже передумала идти в ванную. Она вертела головой по сторонам и кивала на Костю с Алисой.

– Боже, как они надоели. Смотрят на нас отовсюду. Хорошо, что еще Виолетту заблаговременно отправили на Кипр. Я так не хочу, скажи им, – капризничала она, затаив обиду на Костю.

Ольховский понял все с первого раза. Он согласно кивнул и руками соорудил крест, который должен был что-то значить на языке жестов и предназначался другу.

Он несколько раз поднимал скрещенные руки, но Костя его не понял. Они с Алисой продолжали танцевать и уже подозрительно посматривали в их сторону.

Потерпев неудачу в переговорах, Ольховский виновато пожал плечами, задумался и щелкнул пальцами. Будто по волшебству появился стюард. Лицо его не выражало никаких эмоций и походило на неподвижную маску. Он или давно привык к тому, что происходило в этом доме или на самом деле ему ни до чего не было дела.

Хозяин еще долго щелкал перед ним пальцами, потому что успел позабыть, для чего его звал, а потом, махнув рукой, сказал:

– Человек, моей сестре плохо. Ее укачало. Отнеси ее в комнату и уложи в постель. Смотри, осторожно, не урони, – и он со строгим лицом, погрозил пальцем.

– Скажи ему, – шепнула Дана, – пусть снимет маску. Я его боюсь. Посмотри, у него вместо лица гипсовый слепок.

– Маску? – переспросил Стас и внимательно посмотрел на парня. – Ты понял? Нет? Сними маску. Ты пугаешь мою сестру.

Парень подхватил женщину и понес ее почти на вытянутых руках. На прощанье она послала всем воздушный поцелуй и помахала рукой Янису. Тот в ответ лишь укоризненно покачал головой и пробормотал:

– Кто бы мог подумать? Они так похожи. Да, гены – великая сила, вот только глаза… невинная шалость…

Что было дальше, казалось и вовсе невероянным. Они долго бродили по темному лесу среди высоких деревьев. Из-за их черных стволов выглядывали сморщенные лица беззубых безобразных стариков в больших шляпах с широкими полями. На шляпах сверху были белые кружочки и завязывались они длинными тесемками под подбородком. Человечки смеялись и качали головами, звали за собой, маня маленькими ручками, а потом бесследно исчезали, словно прятались под землю.

К своему ужасу Дана вдруг поняла, что это обычные мухоморы, только они почему-то живые. Мухоморов становилось все больше и больше. Теперь они уже не прятались, а обступали ее плотным кольцом. И чем больше они раскачивали шляпками, тем сильнее вокруг нее все кружилось. И она кружилась вместе с ними, погружаясь в транс, пока окончательно не провалилась в беспроглядную темень…

Откуда-то издалека послышались звуки бубна. Она присмотрелась и увидела под густой сосной женскую фигуру в черной шубе, окаймленной белым мехом. На груди болтался какой-то круглый предмет, скорее всего изображение идола. Женщина наклонилась и взяла с пня деревянную чашку, медленно поднесла ее к губам и отпила несколько глотков. Подняла голову и встала во весь рост – грозная хозяйка леса. В черных, как уголь глазах – молнии. На груди, позванивая монетами, черные косы. Тонкие брови дрогнули, и смуглое лицо приняло отрешенное выражение. Жесты стали энергичные и повелительные.

– Шаманка, – чуть слышно прошептала Дана. – Ятока, откуда она здесь и такая молодая? И почему она похожа на Алису?

Шаманка резким движением сбросила с себя шубу и надела шапку из красного бархата. На ней были с рога с четырьмя отростками. С боков на шапке узоры, вышитые бисером, а между ними – идолы серебряной чеканки, изображающие животных. Она неспешно надела на себя халат из такого же красного бархата. Дана не раз видела халат Ятоки. Прошло столько лет, но он нисколько не изменился. От ворота до пояса были навешены крохотные идолы животных – добрые духи. От пояса до подола – идолы покрупнее – злые духи. По широкому поясу – изображения деревьев. Они отделяли злых духов от добрых. Внизу халата змея, вышитая темно-желтым с малахитовой зеленью шелком. Маленькое движение – и змея ползет, извивается. Того и смотри, соскользнет с халата и окажется под ногами.

Вот шаманка взяла бубен, повела плечами. Бубен негромко вздохнул. Идолы на халате вздрогнули и замерли. Бубен опять вздохнул: раз, второй, третий. Ятока переступила с ноги на ногу и запрыгала в такт ударам. Они становились все чаще и чаще.

Уже через несколько минут в дикой пляске носилась Ятока вокруг костра, разговаривала с духами и о чем-то их просила. Косы бешено метались по груди, лицо побледнело, глаза стали безумными. Она уже ничего не видела перед собой. В руках неистовствует бубен, на халате беснуются идолы, косы обвили шею и душат ее, подобно змеям. Дикие глаза устремлены вверх.

Все поплыло перед глазами. Дане показалось, что она теряет сознание. В затылке отдаются звуки бубна, тело слабеет… Шаманка далеко, чуть видно. Она уверенно движется к духам в верхнее их жилище. Остервенело гудит бубен, и какая-то неведомая сила подбрасывает шаманку вверх. Голос ее срывается. Вдруг обессилев, она падает на колени, бубен отлетает в сторону, и, вздохнув в последний раз, замолкает…

Дана услышала шум от ее падения и глухой звук, затихающего бубна, а потом снова провалилась в темноту. Похоже, они одновременно с Ятокой потеряли сознание.

«Кажется, я здорово набралась? С чего бы это? – подумала, ощущая рвотные позывы. – Все, как нельзя вовремя».

Открыть глаза не было сил. С трудом оторвав голову от подушки, она приподняла непослушные веки пальцами и сразу зажмурилась. В глаза бил яркий свет.

Что за ерунда? Кто-то специально направил светильник на ее постель. Постанывая, дотянулась рукой до тумбочки и отвернула его к стене. Когда глаза привыкли к полумраку, обвела взглядом комнату и поняла, что находится в ней одна. Значит, шаманка Ятока – плод ее затуманенного воображения? Или страшный сон, явившийся из-под сознания? Просто так шаманка не приснится.

Она застонала, крепко прижав пальцы к вискам. Голова раскалывалась от боли. Во рту пересохло. Язык распух до невероятных размеров, и, казалось, ему там уже мало места. Судорожно сглотнув, с удивлением заметила, что до сих пор одета. Выходит, она спала в одежде и обуви? А спала ли?

Дана поочередно пошевелила ногами и не обнаружила на ноге одной туфли.

Постанывая, наклонилась и заглянула под кровать, но туфли там не было. Рвота уже подступала к горлу, и она пулей помчалась в ванную комнату.

Пока желудок выворачивался наизнанку, Дана, словно издалека, слышала мужской голос. Он был искажен страхом и звал на помощь. Кого? Этого она не разобрала. Скорее всего, он просто кричал.

Прополоскав рот и, наспех умывшись, вышла в коридор, прихрамывая на одном каблуке. Ломило виски, и кружилась голова. Ей было настолько плохо, что чувство страха отсутствовало полностью. Сознание совершенно не воспринимало эмоции, и она двигалась, скорее, по инерции.

В коридоре стало ясно, что крики доносятся из спальни Стаса. Их заглушали звуки органа. Старинная музыка пробирала так, что мороз шел по коже.

– Господи, реквием, что-ли? Подходящая мелодия для ночного отдыха. Скребет по душе, как на похоронах… – бесстрастно пробормотала, остановившись у двери, ведущей в комнату Ольховского.

Музыка и странные звуки, доносившиеся через дверь, медленно возвращали к действительности. Как же она сразу не догадалась? Дана вдруг вспомнила, зачем находится в этом доме?

Но, что она может? Обыкновенная женщина, не обладающая ни особенной физической силой, ни специальными навыками самообороны. Она подумала о пистолете, который надежно спрятала на дне сумки, однако возвращаться за ним, уже не было времени. Похоже, события в спальне Стаса подходили к своей кульминации.

– Не-е-ет, нет-нет… Не хочу, уйди…оставь меня, – просил мужчина сквозь слезы, срываясь на крик отчаяния. – Что я тебе сделал? Зачем ты преследуешь меня? Я больше не могу.

Дана с силой распахнула дверь.

Спальня Стаса освещалась свечами. Она сразу увидела женскую фигуру. Черные волосы свободно спадали ниже талии, а белая одежда доставала до самого пола.

Женщина плавно двигалась под звуки органа. Она была настолько увлечена танцем, что ничего не замечала вокруг. Большие серьги покачивались в такт каждого движения. Лунный свет, проникающий сквозь тонкие занавески, отражался в крупных камнях и, подобно гипнозу, завораживал какой-то мистической силой.

Музыка прекратилась. Фигура в белом словно плыла по воздуху. Она приблизилась к кровати и протянула руки к Стасу. Он, угадав ее желание, забился в угол, укрылся одеялом с головой, как ребенок, и только глаза, наполненные ужасом, выглядывали в маленькую щелочку. Вдруг женщина с проворностью кошки запрыгнула на кровать и принялась настойчиво стаскивать одеяло. Бедняга закрывался руками, пытался ее оттолкнуть, но это ему не удавалось. Одеяло соскользнула на пол, а соблазнительница, словно обезумевшая, быстро обхватила руками его шею и осыпала неистовыми поцелуями.

«Марыся! Это же Марыся – утопленница призрак, из позапрошлого века», – внезапная мысль со скоростью молнии пронзила сознание.

Ужас сковал тело, а ноги приросли к полу. Дана с детства боялась привидений и всегда на ночь читала молитву, которой научила ее бабушка. Сейчас же, столкнувшись, нос к носу с призраком, она неимоверным усилием воли пыталась заставить память проснуться, вернуться в детство и вспомнить хоть несколько спасительных фраз.

Как показали дальнейшие события, Марыся не меньше была потрясена встречей с посторонней женщиной в спальне возлюбленного. Она, буквально, застыла сверху на перепуганном Ольховском. Ситуация складывалась довольно необычная.

Дана опомнилась первая. Она с трудом подняла непослушную руку и несколько раз перекрестилась сама, а потом стала крестить Марысю. Сила чудодейственного креста никаким образом не подействовала на наглого призрака.

Утопленница прекрасно выглядела для своего векового состояния и с удивлением взирала на нее своими огромными черными глазами, обрамленными стойкой синевой. Вдруг она страшно закричала. Дана закрыла уши руками, так невыносим был этот крик, и тут заметила, что рубашка на теле девушки испачкана кровью.

Что было дальше, помнила смутно, но это уже не поддавалось никакому логическому объяснению.

Костя с самого утра находился в отвратительном настроении. Достаточно было взглянуть на него, чтобы понять, что сегодня ему лучше не попадаться на глаза. Даже Петерсон не решился заговорить с ним, столкнувшись случайно в широком коридоре офиса. Он учтиво поздоровался, приостановился, и, махнув рукой, прошел мимо.

Ближе к обеду к нему в кабинет робко заглянула Алиса. Костя отложил бумаги в сторону и, показав рукой на стул, замер в ожидании. Визит Алисы, вернувшейся из сказочного зазеркалья в будничные стены офиса, означал что-то серьезное. Пожалуй, до этой минуты она даже не подозревала, где находится кабинет начальника службы безопасности.

Припухшее лицо и красные глаза говорили о том, что Алиса еще недавно плакала. Еще каких-то пару часов назад он видел, как она входила в кабинет Яниса, высокомерно-надменная и уверенная в себе. Теперь перед ним сидела другая девушка – поникшая и жалкая. Она пришла за помощью, и, что самое невероятное, у него искала защиты. Сердце Кости сжалось от дурного предчувствия.

Девушка плакала долго, громко сморкаясь и, шмыгая носом. Он поставил перед ней стакан воды и протянул свой носовой платок.

Наконец поток слез иссяк, и она, устало вздохнув, дрожащей рукой взяла стакан. Пила медленно, глоток за глотком, пока не выпила всю воду, и сразу заговорила. Рассказ ее был длинным и сумбурным. Временами, она срывалась на крик, а потом продолжала почти шепотом, едва шевеля губами. Костя слушал, не перебивая, но с каждым словом все больше мрачнел. Он и не подозревал, что эта надменная выскочка, способна так страдать, рассказывая о своей беде.

Спустя пару часов, сверкающий на солнце «Мерседес» стремительно подъехал к особняку Ольховского. Вокруг царила мертвая тишина. Охранник у ворот доложил, что хозяин никуда сегодня не выезжал.

Костя посмотрел на часы – 14.35. Он вошел в пустой дом, поднялся по лестнице на второй этаж. На ступеньках подобрал туфель Даны. Остановился перед ее дверью и решительно прикоснулся к ручке – дверь легко открылась.

Смятое покрывало на кровати еще хранило следы человеческого тела. Медленно прошелся по комнате, выключил светильник и заглянул в шкаф. Там на плечиках висели женские вещи. Прикоснулся к платью, в задумчивости перебирая вещи пальцами, и вдруг резко повернулся и вышел. Теперь он точно знал, где ее искать.

Дверь в спальню Стаса распахнулась стремительно. Костя застыл на пороге, совершенно ошеломленный открывшейся его взору картине.

Ольховский спал, полусидя в подушках. Он был в черных шелковых брюках от пижамы и с голым торсом. Дана лежала поперек кровати вниз лицом, обхватив его ноги. Растрепавшиеся волосы почти касались пола. Она была одета так же, как и вечером, и только на левой ноге не было туфли.

Костя сел в кресло напротив и нервно закурил.

Парочка находилась в глубочайшем сне, и не было даже слабой надежды на их скорое пробуждение.

Сделав последнюю затяжку, потушил сигарету, присел на корточки у кровати и прикоснулся к кончику ее носа. Она поморщилась, но не проснулась. Тогда он провел пальцем по припухлым от сна губам и почувствовал, как сильно забилось сердце. Волнение мгновенно охватило его, и уже было трудно себя контролировать. Терпкий запах ее волос пьянил, и Костя невольно прижался к ним губами, зарылся лицом, но потом встал и отошел к окну. Очередная сигарета явилась спасением, но стоило лишь снова взглянуть на Дану, как новая волна неудержимого желания накрыла его с головой. Хотелось прижаться к ней всем телом, ощутить ее тепло, вкус губ… Он уже хотел ее всю целиком и до последней капельки.

Смяв сигарету между пальцев, отвернулся к окну и долго смотрел вниз на цветы, за которыми заботливо ухаживал садовник.

Первым открыл глаза Стас и попытался освободить затекшие ноги. Это разбудило Дану. Она с трудом поднялась и села на кровати, держась рукой за голову. Все тело ломило от неудобного положения во время сна. Поморщилась, ощутив горечь во рту и, поискав глазами, что можно попить, облизала пересохшие губы. Взгляд ее натолкнулся на Костю. Тот по-прежнему стоял у окна.

– Доброе утро, мальчики, – выдавила из себя подобие улыбки и «захромала» вокруг кровати.

– Ты случайно не это ищешь? – спросил, подняв вторую туфлю за высокий каблук.

– О, надо же, мой питон, а я думала, что он потерялся. Где ты его нашел?

– На лестнице, дорогая Золушка, – он не скрывал иронию.

– На лестнице? Господи, как далеко, – она подошла к Косте, забрала туфлю и надела на ногу. Потопала на месте и засмеялась. – Смотри-ка, как раз впору. Что бы я без тебя делала, мой прекрасный принц? Теперь по всем законам жанра ты должен на мне жениться.

– Это, по каким таким законам, хотелось бы знать? – Костя скривил губы в усмешке.

– А, как было в сказке? – она пыталась собрать непослушные волосы заколкой. – Туфелька пришлась впору. Претендентов на нее больше нет. Значит, наконец, свершилось то, что было предначертано заранее. А Виолетта теперь, увы, – в жутком пролете. Кто не успел, тот опоздал.

– Ох, ничего себе заявочки, – чувства, тщательно сдерживаемые уже несколько часов, прорвались наружу. – Я застаю тебя в постели с моим лучшим другом, а ты еще ведешь себя, как ни в чем не бывало, даже шутишь. Редкий пример полной аморальности. Кстати, Виолетта себе такого бы не позволила, – мстительно добавил он.

– У-у-у… Как прочно в тебе засело милицейское прошлое. Мораль и закон. Закон и мораль. Однако какое счастье, что я – не Виолетта. Должна же я хоть чем-то от нее отличаться, а то ты так с нами со скуки завоешь, – разозлилась Дана и направилась к двери.

– Постой, – окликнул ее Костя, стараясь взять себя в руки. – Ты ничего не хочешь мне объяснить?

– А зачем? – усмехнулась она. – Тебя сейчас интересует только вопрос морали, а все остальное… – она махнула рукой.

– Ага, значит, «остальное»… Хорошая позиция. А не кажется ли вам, друзья, что вы несколько переигрываете свои родственные чувства? Я понимаю, что в детстве вас часто укладывали в одну постель, но, дорогие мои, обстоятельства давно изменились. Кому, как не мне знать об этом? – в голосе его слышалась горечь.

– Костя, не заставляй нас оправдываться, тем более что мы со Стасом ни в чем не виноваты, – спокойно возразила она. – Господи, как тебе, вообще, такое могло придти в голову?

– Да-а… дружище, ты что-то не то говоришь, – смутился Стас, приглаживая волосы.

– А я еще не поверил Алисе, – махнул рукой Костя. Сейчас его мало интересовало то, что говорили эти двое. Он все видел своими глазами. – Я же сам обнаружил вас в одной постели, к тому же ты обнимала его ноги. И, вообще, выглядели вы отвратительно, – он прошелся по комнате и сел в кресло.

– Ну, если обнаружил, – Дана со Стасом переглянулись. Обоим стало ясно, что Костя сейчас не поверит никаким объяснениям.

– А вчера вечером? Ты, хоть помнишь, что было вчера?

Стас со страхом посмотрел на нее.

– Неужели что-то было? – нерешительно спросил он, в ужасе обхватив голову руками.

Дана вернулась и присела на краешек кровати. Она легонько провела по его волосам.

– Успокойся, братец, у нас не было сил даже туфли снять, не то, что думать о чем-то более существенном, да еще при такой ночке… Спаси и помилуй, – добавила, закатив глаза.

– Да, – сразу поник Стас, – ночка выдалась из серии самых страшных кошмаров. Кажется, раньше ничего подобного не происходило. Если бы не Дана, кто знает, остался бы я в живых? Сестричка, расскажи ему, ты же сама все видела. Ну, что она так в меня вцепилась? Может, она хочет меня забрать с собой?

– На дно Вислы? – спросила быстро и усмехнулась. – Думаю, что там у нее не совсем подходящие условия для жизни. Похоже, ей больше нравится жить в твоем доме.

– В моем доме? – со страхом переспросил Стас. – Это же полное безумие. А, может, мне освятить дом? Почитать какие-то молитвы или пригласить для этого священника? Недавно я оказывал местному собору спонсорскую помощь для ремонта здания, так что они мне не откажут. Как думаешь? – он поднял на нее воспаленные глаза.

– Помолиться мы всегда успеем, это все при нас. Хотя, призрак призраком, а по физиономии мне сегодня съездили по-настоящему. Хороший вопрос для всех… – Дана провела рукой по щеке. – Не скажу, что мне ночью не было страшно, но… Стас, обещаю, мы с тобой распутаем этот клубок неразрешимых вопросов, и тогда все останется позади. Ты веришь мне?

В глазах Ольховского пробежал огонек надежды.

– Объясните же толком, что с вами произошло? – тревожно спросил Костя, быстро позабыв о своих обидах.

Дана выразительно посмотрела на Ольховского, предоставив ему возможность самому обо всем рассказать другу.

– Понимаешь, – сбивчиво начал тот, – я, как обычно лег спать. Алисы долго не было, и я задремал. Вдруг появилась она…

– Алиса?

Стас мотнул головой.

– Нет. Вместо Алисы ко мне пришла Марыся. Я испугался, что сейчас Алиса застукает нас вместе и попросил ее уйти. Но она и слушать не хотела. Снова пыталась меня соблазнить… Ну, скажи, Костя, почему она думает, что я Вольдемар? – в глазах его было отчаяние. – Я не хочу, чтобы она приходила. И больше не могу ее любить. Я ей так и сказал, но она все равно не уходила. Поначалу я ее просто уговаривал, потом хотел вытолкать за дверь…

– Ага, значит, вытолкать? Интересно, как можно вытолкать призрака?

– Ну, да, – растерянно подтвердил Стас. Он не понял, что в этом такого особенного показалось другу.

– И, что же она? – усмехнулся Костя. – Не хотела тебя покидать? Упиралась изо всех сил?

– Что-то вроде того, – тихо подтвердил Станислав. – Марыся в эту ночь была особенно настойчива, но вела себя как-то странно. Долго танцевала, а потом вдруг набросилась на меня и стала страстно целовать и душить в своих объятиях. Я задыхался, звал на помощь, но это ее только распаляло.

– А Дана? Как она оказалась в комнате?

– Не знаю, каким образом она оказалась в комнате, но произошло это вовремя. Я уже окончательно выбился из сил и не мог сопротивляться. Марыся это заметила и стала активнее… Тогда и появилась Дана. Вернее, я заметил ее лишь в тот момент. Эта… служанка тоже ее увидела и стала страшно кричать, даже выть, а потом набросилась на меня с кулаками, уличив в неверности.

– Так она, что же, била тебя? Подумать только, какая наглость со стороны призрака. Впервые в жизни слышу о такой агрессии потусторонних сил.

– Это было не смешно, – тихо сказал Стас.

– А Дана? Она что же просто стояла и смотрела, как этот призрак-убийца расправляется с тобой?

– Не помню. Я видел, как она крестилась и что-то шептала, наверное, молитву, но это не помогало. Тогда Дана попыталась оттащить обезумевшую девушку. Той это не понравилось. Старик говорил, что эта Марыся еще при жизни потеряла рассудок. Костя, да она и в самом деле сумасшедшая, – вдруг прошептал он. – Как же я раньше не догадался? Это же теперь многое объясняет, – он посмотрел на Дану, словно хотел услышать от нее что-то в поддержку.

– Господи, что за жизнь? – вздохнула она. – Ну почему со мной все не так? Даже призраки, за которыми приходится охотиться, и те – ненормальные.

– Дана, не мешай. Ты еще успеешь высказать свою точку зрения, – недовольно проворчал Костя и повернулся к Стасу: – Так, что там было дальше?

– Дальше, как и всегда, она вела себя непредсказуемо, часто меняла тактику, но цель оставалась одна – добиться от меня близости. Ей всегда это нужно. Сам понимаешь, мог ли я в такие минуты думать об этом, когда я от страха голос терял, не то, что… – он махнул рукой.

– Подожди, давай о существенном. Ты сказал, что Дана бросилась тебя защищать. И, что же призрак?

– Призрак? Эта утопленница сначала схватила ее за волосы, а потом сильно ударила по лицу.

– Ага, понятно. А Дана и после этого продолжала молиться?

– Нет. Они уже дрались по-настоящему, катались по полу, визжали… Я совсем растерялся и не знал, что делать. Звал на помощь, но никто не пришел. Если честно, я впервые в жизни видел, как дерутся женщины, – добавил он и закрыл лицо руками, словно собирался заплакать.

– А вмешаться и помочь Дане ты не догадался? Вы бы скрутили призрака, а утром мы бы с ним разобрались вместе, – подсказал Костя. – Посмотри на себя. Ты еще молодой здоровый мужик, а не можешь справиться с девушкой, которой нет уже больше двух веков. Да она должно быть уже совсем дряхлая…

– Издеваешься? Ну-ну, давай. Легко тебе это сейчас говорить. Хотя… мне как-то и в голову не пришло вмешаться. Возможно, ты прав…

– Ладно, это лирическое отступление, – снова стал серьезным Костя. – Теперь об этом говорить нет смысла. Лучше рассказывай, что было дальше?

– Дальше? Я увидел, как Дана укусила Марысю за плечо. Ты бы слышал, как та взвыла. У меня даже волосы встали дыбом, а потом мне послышалось, что она выругалась. Ну, знаешь, так крепко загнула, как это случается у мужиков. Я даже помню, что она сказала.

– Что ты говоришь? Укусила? – переспросил удивленный Костя, не обратив внимания на последние слова Стаса. – Как укусила?

– Обыкновенно, зубами, – ответила Дана. – И, кажется, у меня это неплохо получилось. Могу теперь с полной уверенностью утверждать, что наш призрак имеет такое же тело, как и мы с вами. Мышцы, кости и настоящую кровь, алую и соленую на вкус. О вкусе можете поверить на слово, но пятна крови на моей кофточке подтверждают наличие ее у нашей утопленницы. Чем не доказательство? – она протянула руку и глазами указала на бурые пятна на рукаве. – Сознаюсь честно, на самом деле, я очень боюсь призраков, привидений, и, всякого рода пришельцев, но настоящих. Однажды у бабушки домовой таскал меня за волосы, тогда я испытала парализующий страх, но это другая история. Наш же призрак вызывал во мне только злость. Надо же? Какая наглость, влепить мне пощечину, тем более ни за что.

Костя задумчиво теребил мочку уха. Наверное, они с Даной сейчас подумали об одном и том же.

– Стас, – он повернулся к другу, – как думаешь, Алиса не могла… ну, одним словом, разыграть тебя? Ты же ей рассказывал о Марысе и обо всем, что у тебя с ней связано? Не обижайся, я думаю, может, ей не хватало чего-то в ваших отношениях? Скажем, какой-то пикантности, остроты ощущений? Знаешь, иногда так бывает… Вот она и придумала такую игру в призрак, чтобы все было по-настоящему.

Станислав нахмурился.

– Костя, я знаю, что тебе не нравится Алиса, но всему же есть свой предел. Я люблю эту девушку, она мне нужна и никому не позволю обижать ее и подозревать в такой гадости, даже тебе – моему лучшему другу. Алиса – тихое и кроткое существо, маленькая птичка. Она сама нуждается в защите. Как ты можешь отождествлять ее с этим монстром-убийцей? – он огорченно покачал головой. – Надо же? Не ожидал, просто, не ожидал…

– Да, не волнуйся ты так, – Дана обняла его за плечи. – Никто и не собирался обижать твою Алису. Просто мы переживаем за тебя и хотим навсегда избавить от этого кошмара. Ребята, простите, но я чувствую себя ужасно. Одно желание – принять душ. Поговорите тут сами, – она посмотрела на Костю и поспешно вышла из комнаты.

Прохладная вода струилась по разгоряченному телу. Душ растворял и уничтожал остатки тяжелого сна. Дана сделала воду погорячее и принялась тщательно тереть тело жесткой мочалкой. Ей хотелось скорее смыть с себя все, что так давило: странный бред в лесу среди мухоморов, дикий танец шаманки Ятоки, помолодевшей минимум на полвека, драку с призраком, после которой она до сих пор ощущала боль в теле, липкий и подозрительный взгляд Яниса, и, плохо прикрытую враждебность Алисы. А еще эта ночь в одной кровати со Стасом… Как она там оказалась? На каком-то этапе этот эпизод просто выпал из сознания. Однако так можно до чего угодно дойти, если себя не контролировать. И Косте это не понравилось. Сердце ее учащенно забилось от одного только воспоминания о нем. Ради Кости, Дана готова была пройти любые испытания, лишь бы только на нее был устремлен его слегка задумчивый взгляд и рядом было его плечо, к которому все время хотелось прижаться щекой. Она улыбнулась и вдруг подумала, что ей мало прикасаться только к плечу. Его губы, руки, слегка обветренное лицо вызывали бурю чувств… Он нужен был ей весь…

Вздохнула. Похоже, опасные мысли все же завладели ею и теперь уводили слишком далеко. Чтобы избежать новых фантазий, открыла холодную воду, и смело направила на себя бодрящую струю. Когда почуствовала, что достаточно, обернулась большим махровым полотенцем и вышла из ванной.

В комнате было душно. Дана открыла окно и глубоко вдохнула. Легкий ветерок ворвался такой свежестью, что перехватило дыхание.

Какое-то время она стояла у окна, любуясь садом. Звуки, доносившиеся оттуда, заглушили шаги в комнате. И лишь прикосновение к плечу горячих губ заставило резко повернуться назад. Костя! Прочитать мысли в его взгляде не составило большого труда, и Дана обвила руками его шею. Нетерпеливые губы прикасались к ее виску, щеке, шее… Вот они скользнули ниже и снова прижались к еще влажному плечу.

– Костя, – прошептала, слабо сопротивляясь, – сюда могут войти… мы же в гостях…

– Не беспокойся. Дверь надежно закрыта на ключ, а я ужасно соскучился. Мне мало целовать тебя украдкой. Сейчас нам ничего не мешает… и я хочу тебя…

Полотенце соскользнуло на пол. Тотчас сильные руки подхватили ее и закружили по комнате. Все плыло перед глазами.

Костя остановился у края кровати. Его губы приникли к ее губам. Поцелуй был долгим и обжигающим. Хотелось, чтобы он длился вечно. Чудесные мгновения близости полностью завладели ими. Тело ее приобрело необыкновенную легкость и уже не принадлежало ей, а лишь подчинялось безудержному мужскому желанию…

За окном сгущались сумерки. Костя слегка сжимал ее пальцы и нежно касался их губами. Дана освободила руку и приподнялась на локте. Она долго смотрела в его лицо, нежно водила кончиком пальца по его щекам и ямочке на подбородке, гладила сильное тело и жесткий живот в рельефном мышечном корсете. Затем прижалась разгоряченной щекой к груди и сразу почувствовала, что сердце его застучало в два раза чаще.

– Знаешь, когда-нибудь я умру в твоих объятиях. Конечно, хотелось бы, чтобы это произошло не скоро. К тому же, я готова умирать много раз, чтобы потом воскресать и повторять все сначала. Ты сводишь меня с ума не хуже, чем Марыся Стаса. Только он хочет от нее навсегда избавиться, а я хочу, чтобы ты всегда был рядом – только руку протяни, – взволнованно шептала Дана.

Костя улыбнулся и через мгновение уже страстно целовал ее, шепча на ухо какие-то безумные слова. Дана что-то отвечала, снова и снова подчиняясь его властному и безграничному желанию…

В дверь осторожно постучали. Они притихли и переглянулись. Стук повторился, но в этот раз настойчивее. Кто-то дернул за ручку, и, потоптавшись на месте, неторопливо ушел. Из коридора доносился звук удаляющихся шагов. Значит, их время закончилось.

Дана нехотя оторвалась от Кости и села, закутавшись в одеяло.

– Наверное, Алиса уже приехала и все в этот вечер повторится с поразительной точностью. Готова поспорить, что будет обильный ужин, поражающий своими сложными кулинарными изысками, хорошее вино, легкая музыка и совершенно ничего нового. Как можно так скучно и однообразно жить? Она же совсем молодая женщина, неужели ей все это интересно? А Стас? В кого он превратился с этой безмозглой куклой? – произнесла в сердцах.

– Да, обидно. За Стаса мне очень обидно. Жаль, что ты не знала его раньше. Эта странная болезнь так изменила его. Мне горько видеть, что в его взгляде уже не чувствуется жизни. А ведь он – умнейший парень. Его бы мозги да в дело. И что он нашел в этой фарфоровой статуэтке? За внешней оболочкой – полная пустота, это видно с первого взгляда. Я как-то невольно все его несчастья связываю с ней, хотя у самой Алисы, уверен, ума ни на что не хватит. За ней кто-то стоит. Можно, конечно, все списать на стечение обстоятельств, но это будет очень просто. Мы же не бросим его в беде, правда? – он привлек ее к себе и поцеловал. – Пока все идет по плану, несмотря на некоторые обстоятельства…

– Обстоятельствами ты называешь появление Яниса?

– Не только. Хотя его внезапный приезд говорит о многом. Осталось совсем чуть-чуть… Даночка, соберись. Сегодня решающий вечер. Он должен все прояснить, я в этом уверен. После твоего вмешательства ночью, они обязательно активизируются.

– Почему ты так думаешь? – Дана ощутила, как страх медленно подступается к ней. Прошедшей ночи ей вполне хватило.

– Им не нужен свидетель того, как Стас медленно спивается и теряет рассудок, вернее, как ему помогают в этом. Значит, тебе придется принимать огонь на себя, а я постараюсь быть рядом, насколько это будет возможно. Будь осторожна, дорогая, и предельно внимательна. Я никогда себе не прощу, если… – он не договорил и нервно проглотил ком, подступивший к горлу.

– А, что если придется провести здесь не несколько дней, как ты мне обещал, а гораздо больше времени?

– Не думаю. Нам хватит и пару дней, чтобы во всем разобраться. В доме слишком мало людей и вскоре все себя проявят. То, что здесь не бывает посторонних, значительно облегчает нашу задачу. Замкнутое пространство, все на своих местах и, поверь, события не заставят себя долго ждать. Еще раз прошу, дорогая, будь осторожна, – он снова привлек ее к себе. – Я не хочу, чтобы с тобой произошло что-то непредвиденное.

– Непредвиденное? – переспросила, быстро смекнув, как можно все повернуть в свою пользу. – А, пожалуй, ты прав. Я только сейчас сообразила, что в нашем плане есть большая брешь. Ты не предусмотрел для меня охрану. Как вспомню встречу с этой Марысей, мурашки по коже бегут. Если честно, мне не хотелось бы, чтобы эта ночь повторилась, – она передернула плечами. – Хотя, в этом доме, что ночь, что вечер, одно другого не лучше.

– Вот-вот, представляешь, что чувствует Стас каждую ночь, ожидая свидание с утопленницей? Так и в самом деле недолго сойти с ума. Однако как хитро и ловко все придумано.

– Так, что же, относительно охраны? – она улыбнулась и потерлась щекой о его плечо. – Может, ты выступишь в роли охранника и поселишься в соседней со мной комнате? Тогда мне будет не так страшно, и я соглашусь пожить здесь столько, сколько будет нужно для дела.

Костя засмеялся.

– Это был бы идеальный вариант для нас, но не для врага. При таком раскладе нам долго придется ждать, когда он себя проявит. Нет, дорогая Ядвига, сама и только сама.

Дана вздохнула.

– Наверное, нам уже пора появиться в гостиной. Неудобно. Думаю, все знают, что мы с тобой закрылись в комнате и…

– Ну и пускай знают, – поцеловал ее Костя. – Не забивай себе голову. Не все ли тебе равно, что о тебе подумает Алиса?

– Да мне вообще наплевать на ее мнение, но Стас…

– Стас понимает все правильно, – он посмотрел на часы. – Время неумолимо приближается к ужину.

– О нет! Еще один такой ужин я не выдержу, – застонала она и бессильно рухнула на постель. – Я просто уверена, что повар даже отдаленно себе не представляет, как нужно подсчитывать калории. Боюсь, что очень скоро моя фигура станет слишком внушительной и тебе уже будет трудно обнимать меня, как прежде.

Костя усмехнулся и щелкнул ее по носу.

– Придется потерпеть. Что поделаешь, судьба твоя такая, – он вздохнул и пристально посмотрел ей в лицо. – Однако относительно вечера я имею вполне обоснованные опасения, и они совершенно не связаны с обильной пищей.

– О чем ты? – не поняла она.

– О тебе. Дорогая, прежде всего, мне бы хотелось, чтобы ты немного соизмеряла свои потребности в алкоголе с реальными возможностями твоего организма. Мне совсем не хочется, чтобы мальчики, работающие в доме, каждый день относили тебя на руках в постель.

– А тебе что не понравилось больше? – игриво спросила Дана.

– ???

– То, что я напилась или то, что мальчик с готовностью пришел мне на помощь?

– И то и другое особенно. У меня было такое желание… – неоконченная фраза его повисла в воздухе.

– Понятно, можешь не продолжать, – засмеялась она. – Между прочим, я выпила совсем немного.

– Я заметил. Мало того, что ты резво опустошала все свои стаканы, так еще и у Стаса забирала. – Я и не подозревал о твоих нездоровых наклонностях. Даже Янис, видавший виды дядька, смотрел на тебя широко открытыми глазами. Представляю, что он думал… – Костя усмехнулся.

– Мне показалось, что уже со второй половины вечера, он потерял способность думать, потому что сам был не в лучшем виде. Однако несмотря ни на что, я ни на минуту не забывала о своей роли и с сестринской заботой опекала Стаса. Во-первых, я старалась, чтобы он пил поменьше, а, во-вторых, мне было просто необходимо пробовать именно то, что подавали ему. Вот и приходилось дегустировать каждый стакан. Я же не виновата, что Стас пил так много, – обиделась Дана.

– Подожди, – встрепенулся Костя. – Что ты сказала? Ну-ка еще раз медленнее и по существу.

– Понимаешь, дело в том, что мы со Стасом пили совсем не то, что подносили остальным. Это был особенный напиток. Похоже, твой друг к нему уже привык настолько, что совершенно не замечает подвоха. Я же лишь пробовала из каждого его стакана и, если удавалось, незаметно выливала его в тарелку или под стол, – она поморщилась, вспомнив вынужденную дегустацию.

– Ты хочешь сказать…

– Вот именно. Мы выпили не больше вашего, а в конечном итоге не только опьянели, но, вдобавок, погрузились в мир жутких галлюцинаций. Так сказать, два удовольствия в одном. Не многим это удается.

– ???

– Да-да, я знаю, о чем говорю. И поверь мне, дорогой, это было не просто нереально, но и очень страшно, потому что я не знала, когда это закончится, и, закончится ли вообще? Даже невозможно передать свои ощущения. Ничего подобного раньше я в своей жизни не испытывала и, знаешь, очень не хотелось бы еще раз повторить свой вчерашний путь. Отвернись, я оденусь, – она встала с кровати и надела черное изящное белье, длинную стеганую юбку и легкий пуловер.

Костя задумчиво смотрел в окно. Дана присела рядом и ласково взъерошила его волосы.

– Я готова.

– Как же я сам об этом не подумал? – пробормотал он. – Теперь моя очередь одеваться. Закрой глаза и не подсматривай. За это я тебя поцелую.

Дана послушно зажмурилась, подставляя лицо для поцелуев, а Костя, одеваясь, постоянно наклонялся к ней.

Они уже собрались выйти из комнаты, вдруг она резко спохватилась и вернулась назад.

– Ой, чуть не забыла, – наклонилась к своей дорожной сумке и достала из ее кармашка небольшой темный флакон и поболтала им в воздухе. – Это наш вчерашний напиток. Его легкий специфический запах мне напоминает что-то далекое, возможно, детство… У бабушки были больные ноги и зимой она часто пользовалась растирками. Что-то крутится в памяти, но не могу вспомнить, – задумчиво произнесла она. – В одном уверена точно, это пойло изготовлено по специальному рецепту и оно имеет свое назначение. Так сказать, для индивидуального приема. Вот вам и первый ответ-подсказка к загадочной истории с призраком.

Костя открутил крышку флакона и, понюхав, поморщился.

– Фу, ну и гадость. Странно, неужели Стас этого не чувствует? Что же он, совсем не разбирается в том, что пьет?

– Представь себе. Для него этот напиток уже привычен и я подозреваю, что ему его дают каждый вечер. После чего он и погружается в мир грез и фантазий. Я на себе вчера испытала, как быстро он помогает «улететь» в другое измерение, – она вспомнила свой сон или видение, которое оставило неизгладимо-неприятный осадок. Звуки шаманского бубна зазвучали в ушах, и она невольно передернула плечами. – Если бы я рассказала тебе, где успела вчера побывать, и с кем встречалась, ты бы серьезно озаботился моим психическим состоянием. И, знаешь, пожалуй, теперь я могу понять Стаса. Нет ничего удивительного в том, что он чувствует себя Вольдемаром, видит чертей, танцует по ночам с Марысей и, к тому же, занимается с ней любовью. Хорошо еще, что он не летает в космос, представляя себе стартовой площадкой широкий подоконник. Все может плохо закончиться. Но это состояние продолжается всего несколько часов, а потом он, как ни в чем не бывало, просыпается утром в своей постели с тяжелой головой и ночные приключения воспринимает, как ночь кошмаров в другом мире. В данном случае это мир его далеких предков. Собственно, так оно и есть, потому что, как я поняла, этот напиток вызывает особенные галлюцинации, и, кажется, что все, что с тобой происходит, происходит наяву. Совсем нетрудно под действием такого препарата и при чьей-то умелой подсказке играть нужную роль в определенном спектакле.

Костя задумчиво крутил флакон в руках.

– Если все так, как ты говоришь, тогда это многое объясняет. Я столько ломал себе голову над всей этой историей, но ни разу не догадался, что Стаса пичкают галлюциногенами. Самому мне бы и в голову не пришло ничего подобного. Ты молодец, – он повернулся к Дане и поцеловал ее в щеку. – Но, как тебе удалось?

В ответ она загадочно улыбнулась.

– Ты имеешь ввиду мои умозаключения или напиток, который я сумела сохранить в экстремальной обстановке вечера?

– И то и другое.

Она хорошо помнила, как крепко зажала в руке стакан с остатками жидкости и потом уже, скорее, бессознательно не выпускала его. Наверное, стюард, укладывая ее в постель, заботливо освободил стакан из ее пальцев и оставил на тумбочке у кровати. Он даже не догадывался, какую неоценимую услугу ей этим оказывает.

– Обижаешь, – с некоторым опозданием ответила Дана. – Не зря же ты выбрал меня в помощницы? Кстати, я еще в баре подозревала что-то подобное, но ты не прислушался тогда к моим словам.

– Каюсь. Если честно, то в баре я больше думал о том, чтобы продлить нашу встречу, вот и пропустил мимо ушей полезную информацию, – он виновато развел руками.

– Думаю, нужно сделать химический анализ этого напитка счастья. Если хочешь, подскажу телефон приятельницы – она хороший химик. Когда-то мы вместе работали в школе твоей тети.

– Спасибо, но это лишнее. У меня остались свои связи, – Костя положил флакон в карман и протянул ей руку. – Ну, пойдем? Мне кажется, что нас уже ждут с нетерпением.

В гостиной было тихо. У камина сидел Стас и смотрел на огонь. Его знобило, и он кутался в плед, хотя в доме было тепло и даже несколько душно. Алиса, как обычно, молча курила в соседнем кресле. Она была задумчива и встретила их появление без особого энтузиазма. Зато Дана выглядела особенно жизнерадостной и бодрой. Она наклонилась к Алисе, нежно обняла ее и поцеловала в щеку.

– Добрый вечер, дорогая. Что нового произошло за этот день?

Алиса не успела ответить. От прикосновения родственницы она прямо-таки подскочила на месте и непроизвольно закрыла плечо рукой. Лицо перекосилось от боли.

– Ядвига, осторожнее, – вырвался ее недовольный возглас.

– О, Мадонна, что с вами? Я лишь хотела поздороваться, – не на шутку всполошилась Дана, бросив быстрый взгляд на Костю.

Он понял ее с полуслова.

Алиса заметила, как они переглянулись, и лицо ее покрылось багровыми пятнами.

– У меня болит рука, – она пыталась говорить, как можно спокойнее, но голос предательски дрожал. – Неудачно прыгнула в бассейне. Не обращайте внимания. Пройдет через пару дней. Со мной такое и раньше случалось.

– Да? Что вы говорите? – спросила недоверчиво, не сумев скрыть усмешку, но уже через мгновение на лице ее появилось искреннее раскаяние от того, что она заставила бедняжку страдать. – О, ради всего святого, – Дана прижала руку к груди. – Простите меня, я не знала.

В гостиной повисло гнетущее молчание, и лишь Стас ничего не заметил. Он был полностью погружен в себя. Костя сел с соседнее кресло и потянулся за сигаретами.

Говорить никому не хотелось, все ждали ужин.

Дана вдруг вспомнила, что со вчерашнего дня во рту не держала и маковой росинки, но голод не чувствовался. Пожалуй, одного такого ужина, который подавали вчера, хватит по запасу калорий на целую неделю.

Гнетущую атмосферу не могла разрядить даже легкая музыка. Каждый в этой гостиной существовал сам по себе.

Наконец появился уже знакомый парень с бабочкой на крепкой шее. Лицо его за день нисколько не изменилось. Оно по-прежнему оставалось бесстрастным и в самом деле походило на застывшую маску. На большом подносе он принес ужин и принялся сервировать стол. Он ни разу не посмотрел на Дану и не выразил ни малейшего смущения от того, что она его так беспардонно рассматривала. Со своими обязанностями парень справлялся безукоризненно.

«Может, он глухонемой, и живет в мире полного отсутствия звуков? – думала она, наблюдая за молодым человеком. – Нужно будет спросить об этом Костю. Все же этот молчаливый робот вызывает у меня какое-то необъяснимое беспокойство».

Сегодня вечерняя трапеза была немного скромнее, но все равно – ресторан на дому. Алиса скучным голосом отчиталась за каждое блюдо. Она со скучающим видом играла роль великого знатока кулинарных тонкостей. При этом еще успевала высокомерно посматривать на залетную родственницу, которая не только не вызывала в ней родственных чувств, а, скорее наоборот, раздражала самим своим присутствием.

– Из закусок на ужин салат из яиц и свежих огурцов под луковым соусом и говядина тушеная и заливная с овощным желе, – голос ее звучал глухо и лениво. – Горячее: карп, запеченный с грибами, зразы под пикантным соусом с галетами из макарон, маринованная свинина. Десерт будет из груш в абрикосовом соусе, его подадут чуть позже, – она повернулась к гостье и изобразила на красивом личике жалкую гримасу улыбки. – Желаю вам приятного аппетита, дорогая Ядвига. Надеюсь, вам у нас нравится? Не скучаете по дому?

– Что вы, деточка? Мы так давно не виделись с братом! Сколько той жизни? Нужно ценить такие минуты. Вы и не представляете, какие испытываешь чувства, когда в полной мере осознаешь, что ты не одна на этой бренной земле, а есть еще родной и близкий человек.

– Да к тому же еще и богатый, – невинно добавила Алиса, но Дана пропустила мимо ушей ее замечание.

– Скажите, милочка, а вы всегда так проводите вечера?

– Что вы имеете ввиду? – во взгляде Алисы появилась настороженность.

– Сидите дома, обильно кушаете и пьете. Неужели у вас нет других интересов? Я просто не узнаю брата.

– Почему же нет? – вспыхнула румянцем девушка. – Иногда мы выезжаем в ресторан… Бываем на отдыхе…

– Понятно, – покачала головой Дана. – Наверное, деточка, вы еще не знаете, что питание не должно становиться смыслом жизни. И, что же, у вас каждый день такие ужины, или этот обильный праздник желудка в мою честь?

– Ужин как ужин. Не лучше и не хуже, чем бывают всегда. Наш повар работал в одном из ресторанов в Греции. Мы со Стасом там отдыхали, а когда уезжали домой пригласили его в Россию. Я нисколько об этом не жалею и очень им довольна. Мне нравится все, что он готовит. И вообще, я люблю изысканные вещи, изысканные блюда, украшения…

«Скажите, пожалуйста, какие мы есть?» – подумала с ирорнией, но в ответ лишь выразительно вздохнула, и тихо добавила окончание фразы:

– И самого лучшего мужчину в городе…

Алиса метнула на нее взгляд, который можно было сравнить с шаровой молнией, но от комментария воздержалась.

Ужинали в полном молчании. Дана, несмотря на появившийся аппетит, ела совсем мало. Она обеспокоено посматривала на Стаса. Тот ковырял вилкой мясо, но еще ни кусочка не отправил в рот. Сегодня он был особенно тихим. Алису же это нисколько не беспокоило. Наверное, она уже привыкла к такому его состоянию. Костя, наоборот, ел все подряд, похоже, не замечая, что лежит у него в тарелке. Он поглощал еду машинально, о чем-то размышляя про себя.

После десерта, подкрепленного легким вином, Костя подтолкнул плечом, заметно повеселевшего друга. Они переглянулись и встали из-за стола.

– Девочки, не скучайте. Мы вас покидаем для сугубо мужского общения, – сказал Стас.

Алиса вопросительно посмотрела на него и обижено надула пухлые губки.

– Мы с Костей немного погоняем шары в бильярдной, а потом снова присоединимся к вам, – он наклонился, взял ее маленькую ладошку и прижался к ней губами.

– Ну, же, не сердись, моя радость. Поболтайте пока с Ядвигой. Если хотите, погуляйте в саду. Сегодня прекрасный вечер.

Она ничего не ответила, резко выдернула руку и молча достала сигарету.

Мужчины ушли, прихватив с собой бутылку «Цинандали», и они остались вдвоем. Разговор не клеился.

«С чего это я должна ее развлекать? – злилась Дана. – И о чем можно с ней вообще говорить? Курица. О галетах из макарон или о пикантном абрикосовом соусе?»

Незаметно в столовой возник стюард. Он убрал посуду, и остатки пищи, принес в маленьких вазочках мороженое и незаметно удалился.

«Странное дело, второй день вижу этого молодого человека, но еще ни разу не удалось посмотреть в его глаза. Он их старательно прячет. Интересно все же, какого они цвета?» – размышляла, проводив парня задумчивым взглядом, и придвинула к себе вазочку с мороженым.

– Ванильное, – заметила вслух, ощутив слабый знакомый аромат. – Хоть маленькая, но все же радость.

Алиса снисходительно улыбнулась, наблюдая за ней.

Мороженое благоприятно сказалось на настроении и Дана решила спасти доброжелательную атмосферу прекрасного вечера.

– Этот симпатичный молодой робот, которого я вижу уже второй день, ваш стюард? – спросила, указав взглядом на дверь, за которой скрылся парень.

Алиса задумалась над смыслом не знакомого ей слова, поэтому ответила с некоторым опозданием.

– Что-то в этом роде. Он меня вполне устраивает. Молчалив, послушен, исполнительный и нисколько не раздражает своим присутствием. Иногда я его просто не замечаю, но он с полуслова понимает все, чего от него хотят.

Дана отметила про себя, что Алиса говорит о стюарде, как настоящая хозяйка, которая сама занимается домом и нанимает прислугу.

– Он что немой?

Алиса посмотрела на нее с удивлением, и вдруг громко и неестественно рассмеялась.

– Что вы, Ядвига? Он такой же, как и мы с вами, только никогда не сует нос в чужие дела, – ответ ее прозвучал неоднозначно. – Я ценю это прекрасное качество, вполне достойное подражания.

– Я успела заметить, – она пропустила мимо ушей это замечание, – что в доме нет женщин, кроме вас, естественно. Значит, всю работу выполняют мужчины? Интересный подход.

– Это не так. У нас работает одна горничная. Она приходит по утрам и убирает дом, но сегодня ее не было – что-то случилось в семье. Все остальные, действительно мужчины. С ними проще, меньше ненужных разговоров и склок. А вы, помимо чрезмерного любопытства, еще и наблюдательны, – в глазах ее загорелся огонек. – Вас что-то удивляет?

– Немного. Вы рассуждаете, как настоящая хозяйка, хотя со Стасом еще не женаты. Может, я ошибаюсь, но мне показалось, он пока не готов к такому серьезному шагу.

Алиса метнула на нее такой взгляд, что если бы он имел огненную силу, Дана рисковала мгновенно превратиться в кучку пепла. Она промолча, достала очередную сигарету и вложила ее в изящный мундштук. Этот красноречивый жест говорил о том, что продолжения разговора на эту тему не будет.

– Скажите, деточка, а вы давно знаете Стаса? – не унималась Дана. Она решила использовать отсутствие мужчин в своих целях и с пользой для дела. – Пусть вас не удивляет мой вопрос. За эти два дня я поняла, что вы для него очень много значите. Поверьте, мужчины в его возрасте уже умеют любить и ценить женщину.

Алиса слегка покраснела и, закашлявшись, поспешно потушила сигарету.

– Мы уже год живем вместе. Он милый, очень милый человек.

– Я так и поняла, – взгляд дотошной родственницы, казалось, пронзил ее насквозь. – Хочу вам сказать, что Стас хороший, но, к сожалению, очень одинок. Я заметила, что он привязан к вам, и мне очень хотелось бы видеть его счастливым. Поверьте, он этого заслуживает. Надеюсь, вы меня правильно понимаете?

Алиса заметно нервничала. Она встала и подошла к камину, подержала руки над тлеющими углями и снова закурила.

– А зачем вы мне все это говорите? – спросила с вызовом.

– Я беспокоюсь. Вы лучше меня знаете, что он не совсем здоров. У него нет родных, – Дана сделала паузу и добавила: – кроме меня, разумеется, но я не в счет, потому что не могу находиться постоянно рядом. Вы единственный человек, от которого зависит его будущее, здоровье и вся жизнь. Это так очевидно, что трудно не понять, о чем я говорю.

Девушка молчала, продолжая нервно курить.

– А, хотите, я вам погадаю? – неожиданно спросила Дана.

– Вы? Вы умеете гадать? – вопрос прозвучал слишком эмоционально.

– Умею. Гадать, предсказывать, и многое другое. Например, читать мысли своего собеседника по глазам, – соврала беззастенчиво и тут же добавила: – Я эти способности получила по наследству. Не верите? Можете спросить у Стаса.

Алиса густо покраснела и опустила ресницы. Стас был далеко, а любопытство одолевало сейчас, и она осторожно спросила:

– А… привораживать или еще как-то воздействовать на человека вы умеете?

– Воздействовать на человека? Опасное это дело, поверьте мне, дорогая, – ответила серьезно и пристально посмотрела в глаза девушке. – Хотя существует много всевозможных рецептов…

– И, что, вы знаете секрет такого зелья? – проявила нетерпение Алиса, не дав ей закончить свою мысль.

– Зелья? – переспросила удивленно. Да-да, именно «зельем» будет правильно назвать ту неприятную жидкость со специфическим запахом, которую они вчера пили со Стасом.

– Ну, можете назвать его иначе. Лишь бы оно было надежным и хорошо работало.

– Хм, знаете, деточка, за всю свою жизнь я слышала лишь об одном таком надежном приворотном зелье. Проходят годы, тысячелетия, а оно всегда остается неизменным и очень действенным. Но, поверьте моему жизненному опыту, это еще никому надолго не помогало, скорее наоборот, полностью разрушало личность. Я и вам не советую этим пользоваться, – она взяла в свою руку маленькие пальчики Алисы, внимательно посмотрела на ладонь и ощутила, как дрожит ее рука, покрываясь липким потом. Не нужно обладать выдающимися неординарными способностями, чтобы увидеть то, что было и так очевидно.

– Что же вы молчите? Нечего сказать?

– Сказать есть что, да только я думаю, услышите вы меня?

– Это вас не должно беспокоить, – высокомерно усмехнулась Алиса. Похоже, она уже распланировала свою дальнейшую жизнь и сейчас слова Ядвиги должны были лишь подтвердить то, во что она уже так верила.

Дана подняла глаза и пристально посмотрела ей в лицо.

– Все очевидно. Линии на ладони говорят о том, что вы уже во многом преуспели, – она заметила, как девушка высокомерно вздернула подбородок, и, усмехнувшись, продолжила: – Сейчас самое время остановиться и немного придти в себя от головокружительных побед. Существует некая грань, которую никому не позволено переступать. Однако вам удалось миновать ее, имея за спиной большую силу. Мне же остается лишь добавить, что совсем скоро вы плохо и бесследно закончите свой путь. И в этот раз никакие силы уже не помогут.

Алиса побледнела и попыталась выдернуть свою ладошку из цепких пальцев Даны, но та удержала ее руку и продолжила, как ни в чем не бывало:

– Жаль… Согласитесь, все же жизнь прекрасна и ничто ее не заменит, никакая другая форма существования. Это нужно ценить. Все мы гости в этом мире и рано или поздно, но неизбежно уйдем. Только зачем торопиться? – проницательный взгляд насквозь пронизывал бедную Алису. Наконец, ей удалось освободить руку, и она с явным облегчением спрятала ее за спину.

– Это все, что вы можете сказать? Сильно смахивает на лекцию познавательно-воспитательного характера. Чувствуется, что вы работаете в школе и привыкли всю жизнь поучать. А еще говорили, что умеете гадать… – разочарованно произнесла она, но по лицу было видно, что страх уже поселился в ее душе.

– А, что бы вы хотели услышать? – улыбнулась Дана. – Когда выйдете замуж? Сколько у вас будет детей? Замуж вы выйдете скоро, а все остальное… Извините. Добавить больше нечего.

Алиса резко отвернулась к камину. Эта Ядвига ее чем-то пугала. С виду нормальная симпатичная женщина, но она смотрит так, словно и в самом деле может свободно читать чужие мысли.

Она резко потушила сигарету, с силой смяв ее в малахитовой пепельнице, и почти вплотную подошла к креслу, в котором сидела гостья.

– Вы забыли назвать приворотное зелье, о котором так долго перед этим рассказывали, – дерзко прозвучал ее голос.

– Забыла? И, правда, забыла. Простите меня, деточка. С удовольствием отвечу на ваш вопрос, – она сделала паузу, не без удовольствия наблюдая, как с новой силой загорелись глазки маленькой хищницы. – Испокон веков самым лучшим приворотным зельем считались деньги. Думаю, что за последнее время ничего не изменилось в этом мире, и никогда не изменится магия их дьявольского притяжения. Вы, ведь, хорошо понимаете, о чем я говорю?

– Нет, – мгновенно вспыхнула та. – Я вас вообще плохо понимаю, Ядвига. Если хотите откровенно, то мне трудно с вами общаться. Может, это оттого, что сказывается разница в возрасте? А, может, наши взгляды и наши с вами жизненные потребности очень отличаются по своим запросам? – она нервничала и особенно не задумывалась над тем, что говорила. Это уже накопилось, беспокоило и отчаянно рвалось наружу. – Вот вы читаете мне мораль, учите жить. А сами? Как вы живете? Скажите, зачем вы приехали? Когда Стас был беден, вы и не вспоминали о том, что у вас есть брат. А теперь вы здесь. Еще бы! Вот она я – любящая и заботливая сестричка. Какое вам дело до того, как он живет и с кем? Вам же на это просто наплевать. Вас беспокоит совсем другое. Скажем, кому ваш больной братец оставит все это? – она обвела горящим взглядом комнату. – Уверена, вы уже присматриваете, что вам отсюда перепадет? Я заметила, с каким интересом вы рассматривали все, что вам показывал этот простофиля в день приезда, – она снова закурила, глубоко и нервно затянулась дымом и стряхнула пепел прямо на платье.

– Вы неправы, – спокойно ответила Дана, воспользовавшись паузой. Она старалась играть роль Ядвиги по-настоящему. – Я давно хотела повидать Стаса, но жизнь складывалась так, что не было возможности приехать в Россию. Поверьте, иногда так бывает. А… что касается всего остального, так, по-вашему, выходит, что я приехала на похороны – делить наследство? Рановато вы об этом заговорили. Стас жив, дай Бог ему здоровья и, надеюсь, он еще долго будет пребывать в полном здравии и ясном уме. И я постараюсь помочь ему в этом. Его жизненные линии на ладони сильно отличаются от ваших. Поверьте мне, дорогая, он еще долго будет обходиться без общества Марыси и пана Вольдемара, равно, как и других родственников, пребывающих в ином мире. Кстати, чего не скажешь о вас, – она заметила, как изменилось лицо Алисы, и безжалостно продолжила: – Тайны большой в том нет, что состояние здоровья брата зависит от нас, его близких людей, от нашей любви, заботы о нем и поддержки. Вы, ведь, не будете со мной спорить? Кстати, вы много курите. Это опасно для здоровья и портит красоту, – заметила мимоходом.

Руки Алисы ходили ходуном, когда она подносила ко рту очередную сигарету, но после слов Ядвиги резко смяла ее и бросила в камин. Теперь она уже нисколько не сомневалась в том, что гостья, не так глупа и простодушна, как показалась ей при первой встрече. Алиса ненавидела эту польку. Ее все раздражало в ней, и это раздражение нарастало с каждой минутой.

Она налила себе полный бокал вина, который выпила залпом, словно ее давно и сильно мучила жажда. Затем еще один и грубо вытерла рот ладонью, что нисколько не вязалось с ее утонченной внешностью и наигранными манерами светской львицы. Обретя, таким образом, уверенность в себе, Алиса нервно облизала пересохшие губы и медленно подошла к Дане.

– Ни за что не поверю, что вы просто приехали повидаться с братом, – почти шепотом сказала она. – А, тут еще и Костя, так кстати, подвернулся. Да? Я знаю, что вы с детства морочили ему голову. Старая любовь не ржавеет… – она невольно повторила слова Яниса. – Знаете что, уезжайте… уезжайте отсюда. Вы же всем мешаете. Неужели вы этого не понимаете или делаете вид, что не понимаете?

– ???

– Да, да, тысячу раз да. И не изображайте удивление на своем упитанном лице. Вы всем мешаете. Мешаете Стасу, мешаете мне, мешаете Косте. Вы не вписываетесь в нашу жизнь, вы лишняя. Слышите? Ли-ш-ня-я. Я готова на все. Я оплачу ваш билет домой и некоторые дорожные расходы. Почему бы вам не провести свой отпуск в другом, более приятном месте? На море или в каком-то санатории? Там вы сможете поправить свое здоровье для будущих подвигов. Кстати, зря вы так уцепились в Костю. Ваше время, дорогая Ядвига, уже прошло и с этим нужно смириться. Мужиков везде хватает, а с вашими способностями… Думаю, вы быстро утешитесь, – с недоброй усмешкой добавила Алиса и тут же спохватилась. – Сейчас у меня совсем немного денег, но позже я смогу… Я готова на денежную компенсацию вашего отпуска, только уезжайте. Подумайте и поймите, наконец, что это хорошее и своевременное предложение.

Последние ее слова Дана пропустила мимо ушей, потому что упоминание о Косте явилось отрезвляющим ледяным душем.

– А причем здесь Костя? Вам мало одного Стаса, так вы еще и на Костю виды имеете? – улыбнулась она вымученной улыбкой. И, хотя хорошо понимала, что сейчас опускается до уровня Алисы, но уже ничего не могла с собой поделать.

– Я и Костя? Не стройте из себя дурочку – вам это не идет, – зло рассмеялась Алиса, заметив, что наконец-то нашла слабое место своенравной родственницы.

– Тогда, извините, я не совсем понимаю, о чем мы говорим?

Алиса вздохнула и посмотрела на нее хорошо отрепитированным высокомерно-снисходительным взглядом. Она уже поняла, что держит в руках неоспоримые преимущества и теперь с их помощью можно попытаться манипулировать наглой полькой.

– Костя? – переспросила она с насмешкой. Он действительно нипричем. Все дело в вас, потому что своим приездом вы разрушаете и его жизнь. Но, как мне кажется, вам на это наплевать?

Дане было совсем не наплевать, и все, что касалось Кости, больно ранило ее.

– Вы, моя дорогая, похоже, немного лишнего выпили, – сказала она, но уже поняла, что в этом случае девушка права.

– Сразу «выпила», – с раздражением произнесла Алиса. – Я могу пить или не пить, но от этого ничего не изменится. Вы, в самом деле, ничего не понимаете или так хорошо притворяетесь? Можно лишь позавидовать, с какой настойчивостью вы это делаете. Я открытым текстом говорю вам о том, что вы всем мешаете, а вы мне в ответ несете всякую чепуху. И Косте, поймите, вы мешаете не меньше, чем другим. Ваше появление для всех стихийное бедствие. И я вас по-хорошему прошу: уезжайте.

– С какой это стати? – Дана почувствовала, что начинает заводиться. – Не вам это решать. Я буду гостить у брата столько, сколько посчитаю нужным. И уж совсем не нуждаюсь в ваших советах относительно Кости.

– Да, поймите вы, наконец, что у вашего друга есть молодая и очень красивая невеста. Он от нее без ума. Осенью у них свадьба, – Алиса перевела дух и тут ее осенила нужная мысль. – Вы мне не верите? Можете спросить у Стаса. Кстати, мы с ним уже серьезно обсуждали свадебный подарок. Сейчас Виолетта отдыхает на Кипре, но они поженятся сразу же, как только она вернется. Они уже помолвлены и Костя ни за что не променяет свою длинноволосую красавицу на вас. Мне нет смысла обманывать. Если хотите, мне даже вас жалко. Быть такой наивной и самоуверенной в вашем возрасте нельзя. Жизнь, дорогая Ядвига, не стоит на месте, и ваше время уходит, как бы вам ни хотелось его остановить. Теперь мы – молодые, красивые, и, если хотите, дерзкие, уверенно заявляем свои права. Теперь это наше место под солнцем, и вам, простите, придется его уступить. И знаете почему? Потому что мы не желаем ждать манны небесной. Мы все для себя берем сами, так оно надежнее, да и вернее, – она перевела дух и добавила: – И, заметьте, именно такие мы очень нравимся мужчинам, особенно взрослым.

Собственно Алиса ничего нового для нее не сказала. Скорее всего, это она не была готова услышать сегодня эти слова. Сильно закусила губу, пытаясь совладать с собой.

Однако Алиса чувствовала себя победительницей. Похоже, понятие «гуманное отношение к поверженному», было совершенно для нее неприемлемо. Она прошлась по комнате, демонстрируя свою безукоризненную фигуру и дерзкую молодость, и снова остановилась перед ней.

– Ну, что, дорогая Ядвига? Мне кажется, тут вам больше нечего сказать? С природой не поспоришь…

Дана медленно выпрямилась в кресле.

– А я и не спорю. Только вам, деточка, не мешало бы знать, что молодость и красота – штука ненадежная. Они имеют такое свойство – быстро проходить. Знаете, как песок сквозь пальцы. А потом остается то, что остается… и никому этого не избежать. Как вы там говорите? «С природой не поспоришь?» В этом я с вами целиком и полностью согласна.

Алиса оторопело посмотрела на нее. Возможно, она об этом еще не думала, а, если и думала, так отодвигала подобные мысли на самые задворки сознания. В данный момент ее беспокоил лишь сегодняшний день.

– Я вижу, вы мне не верите. Глупо, глупо и еще раз глупо быть такой упрямой и самоуверенной. Постойте, а, почему бы вам не спросить об этом у Кости? Я думаю, он не станет врать. Хотя, знаете, мужчины… они в этих вопросах особенной моралью не страдают. Но я ничего нового не сказала и ничего не придумала. Об этом, кроме вас, все уже давно знают, и даже прислуга в курсе того, что есть на самом деле. Виолетта – частый гость в нашем доме и все к этому давно привыкли. Согласитесь, что ей накануне свадьбы будет очень неприятно узнать о том, что ее жених от скуки спит с шустрой полечкой, хоть она и называет себя подругой детства. Подождите… Как же я сразу не догадалась? – она остановилась и хлопнула себя ладонью по лбу. – Все вы хорошо знаете и понимаете, только строите из себя, простите, дурочку. Надеетесь на скандал? На то, что Виолетта, уличив жениха в неверности, сама бросит его накануне свадьбы? Ошибаетесь. Я хорошо знаю эту девушку, и могу вас заверить, что она не станет устраивать ему сцены ревности. И не надейтесь на это – скандала не будет. Виолетта – слишком умна и не отдаст вам Костю, потому что…

Она так и не успела поведать, почему же умная Виолетта не отдаст Костю. В комнате появился Стас, а следом за ним вошел и Костя.

– Девочки, вы что, ссоритесь? – удивленно спросил Ольховский. – Ваши голоса слышны даже в бильярдной.

С Алисы мгновенно слетела спесь. Она прижалась спиной к камину и, с нескрываемым страхом уставилась на Дану. Похоже, она лишь сейчас осознала, что была чрезмерно разговорчива с гостьей, к которой Станислав испытывает столь нежные родственные чувства. В глазах ее был страх и мольба одновременно, но именно сожаления в них Дана не заметила.

Конечно же, она могла сейчас легко поставить обнаглевшую девушку на место, но это продолжалось бы лишь незначительное время, потому что Ольховский был без ума от своей «маленькой птички» и не мог долго на нее сердиться.

На самом деле Дане было не до нее. В эту минуту она уже не была Ядвигой. Она была сама собой и от этого чувствовала себя самой несчастной женщиной в мире.

Костя сразу заметил, что с ней что-то не так. Он взял ее за руку, сжал пальцы в ладони и заглянул в глаза. В них стояли непролитые слезы, и Дане стоило немалых усилий, чтобы сдерживать их поток.

Стас тоже почувствовал гнетущую атмосферу в гостиной. Он был этим обеспокоен и терпеливо ждал объяснений.

– Девочки, что случилось? – повторил свой вопрос. – Я вас обеих люблю и совсем не хочу, чтобы вы ссорились. Не огорчайте меня, прошу вас.

– Все в порядке, – с трудом выдохнула Дана. – Мы немного увлеклись… Знаете, разговоры о своем, о женском, всегда вызывают бурный спор. Правда? – она посмотрела на Алису, жавшуюся к камину. Кто бы мог подумать, что еще несколько минут назад это кроткое создание было похоже на разъяренную львицу, столь самоотверженно отстаивающую свою территорию?

– Да, все нормально, – подтвердила та, совершенно ангельским голосочком.

Продолжение вечера для Даны уже не предполагалось. Она встала с кресла и подошла к Ольховскому.

– Стас, ты не будешь возражать, если я пойду в свою комнату? – спросила она почти шепотом. – Я что-то устала сегодня, хочу прилечь.

– Конечно, конечно. Что за разговор? Тебе ничего ненужно? – заботливо спросил он.

– Нет, – Дана покачала головой и медленно вышла, не удостоив Костю даже взглядом.

Алиса молча торжествовала. Похоже, ей все же удалось наступить на хвост этой гордой польке. Ишь, ты, какая благородная, даже не стала жаловаться, хотя, могла бы…

Стас пожал плечами. Он стоял посреди комнаты с полным недоумением на лице и озадачено почесывал затылок – извечный мужской жест в затруднительной ситуации.

Костя догнал ее на лестнице.

– Дана, подожди, что случилось? – он хотел рукой прикоснуться к ее щеке, но она отклонилась.

– Я хочу побыть одна, извини, – она опустила глаза, не в силах встретиться с его взглядом. Сердце стучало гулко и очень часто. Казалось, оно сейчас выпрыгнет из груди, но успокоить его могло лишь чудо, на которое рассчитывать было нелепо и глупо.

– Нет, – Костя крепко сжал ее плечи, – посмотри на меня. Скажи, что изменилось за последний час? Не молчи, пожалуйста, – он тряхнул ее несколько раз так, что шпильки выпали из прически и волосы рассыпались по плечам.

– Я на самом деле устала. Все слишком необычно и непривычно для меня. Мне нужно отдохнуть.

– Что она тебе сказала? – не поверил он.

– Алиса здесь ни при чем. Это мой срыв. Прости, но я должна побыть одна. Позвоню детям, успокоюсь. Ты не волнуйся, все будет в порядке. Главное, что я хорошо помню, кто я на самом деле и зачем нахожусь здесь, – Дана подняла на него грустные и влажные глаза. Ей было невыносимо видеть его взгляд, и она быстро опустила ресницы. – Я не подведу тебя, не беспокойся, и… отпусти, пожалуйста.

– Еще совсем недавно тебе не хотелось уходить из моих объятий. Что? Что произошло, Дана? Сейчас ты готова в очередной раз выстроить между нами новую стену. Зачем? Я ничего не понимаю…

Глаза, полные слез, смотрели с какой-то особенной болью, они вызывали ответную боль глубоко в его сердце, и он готов был на все, лишь бы только эти глаза засияли и засветились, вновь обращенные к нему.

Она предпочла уйти молча и остаться наедине с тем, что услышала. Оттолкнула его, так ничего и не объяснив.

Костя вернулся в гостиную, где у камина ворковали Стас с Алисой. Он остановился и в упор посмотрел в испуганно-вопросительное ее лицо. Девушка поспешно отвела взгляд и спряталась за Стаса.

Дана несколько раз перемерила шагами комнату, прошлась по ней вдоль и поперек. Приняла душ и даже попыталась заняться аутотренингом, но ничего не помогало успокоиться. Она подошла к окну и подставила пылающее лицо легкому сквознячку.

– Боже, как мне плохо, – сказала вслух, обращая взгляд на небо. – Что происходит? Я взрослая женщина, мать двоих дочерей. Я уже знаю жизнь и вот теперь… Нужно взять себя в руки и ни о чем не думать. Не думать. Не думать. Не думать, чтобы не бередить эту боль. Надо же? Как меня угораздило? Кому сказать – не поверит. Просто необходимо выбросить из головы Костю, иначе о покое можно забыть навсегда. Выбросить из головы и – все. Легко сказать, а, как это сделать на самом деле? Как забыть его? И, как можно отдать его Виолетте? Его губы, ямочку на подбородке… – Дана закрыла глаза и застонала. – Нет, не могу. Это выше моих сил. Я слабая, безвольная и легкомысленная женщина. Я должна думать о детях и больше ни о ком и ни о чем. Тогда мне сразу станет легче. Пусть Костя женится на своей мо-ло-дой и кра-си-вой Виолетте, а я буду читать книги, заниматься со студентами, буду путешествовать и познавать мир. Я буду наслаждаться жизнью, и общаться с природой. Я сделаю хороший ремонт в квартире, буду есть, что захочу и получать от этого удовольствие, не измеряя сантиметром талию. Я найду себе интересную работу, и буду жить полноценно. Я буду… буду… я буду самая несчастная женщина, – она с силой захлопнула окно и с горечью добавила: – Потому, что рядом со мной не будет Кости, а без него я ничего не хочу и ничего не буду… – и заплакала горько и безутешно, как маленькая девочка.

Слезы приносят облегчение. Дана это давно знала и лишний раз не отказывалась от обильного их возлияния.

Выплакавшись вволю, она умылась холодной водой и вдруг вспомнила, что хотела позвонить дочкам. В этом была ее поддержка и спасение. Она порылась в сумке, нашла телефон и, тяжело вздохнув, набрала номер.

– Алло, – ответила трубка голосом Вадима.

– Добрый вечер, Вадим, это я.

– Дануся! Добрый, добрый вечер. Я сегодня весь день как на иголках.

– Почему? – удивленно спросила она.

– Потому что жду твоего звонка. И сейчас, я просто чувствовал, что ты позвонишь, поэтому весь вечер не выпускал телефон из рук, – в его голосе слышалась искренняя радость. – Ну, рассказывай, где ты? Куда исчезла? Я вчера несколько раз звонил тебе домой.

– Исчезла? Почему исчезла? Прошло всего два дня, как мы говорили по телефону в последний раз. У вас все в порядке?

– У нас да. А что на этот раз случилось с тобой?

– Ничего. У меня все прекрасно, – неуверенно ответила она.

– Дана, не старайся так. Меня трудно обмануть. Я знаю тебя не один день и чувствую по голосу, что что-то случилось.

– Как девочки? – перевела она разговор на другую тему. – Они еще не спят?

Вадим замялся.

– Их нет дома. Ты только не волнуйся. Я позволил им задержаться на дискотеке до полуночи. Сегодня парень из их компании празднует день рождения. Даже не думай… Их проводят, все будет нормально. Ну, не сердись, Дануся, они так просились. У меня все под контролем и мы с полчаса назад говорили по телефону. Ты лучше расскажи, где ты и когда вернешься?

– Думаю, что скоро, очень скоро, но не хочу пока загадывать. Расскажи, что у вас новенького? Как Жанна Георгиевна?

– У нас все хорошо, если не считать, что тебя нет с нами. Мама беспокоится о тебе. Да, чуть не забыл, звонила Нонна, очень хотела с тобой поговорить. Она приедет на следующей неделе, раньше что-то не получается.

– О, Нонна! Это очень хорошо. Я по ней сильно соскучилась и по всем вам соскучилась. Вадим, ты скажи Даше с Настей, пусть сходят к Нонне полить цветы и хорошенько уберут ее квартиру, это обязательно. И, вообще, если что со мной… ты их отправь потом к Нонне. Кроме нее у меня больше никого нет.

– Дана, о чем ты говоришь? – не на шутку испугался Вадим.

– Я знаю о чем, но это так, к слову, – задумчиво произнесла она.

– Ничего себе мысли и речи, – он начал заводиться. – Я уже не могу дождаться, когда ты приедешь. Вечно у тебя какие-то фокусы.

Дана промолчала и грустно вздохнула. Ей было стыдно оттого, что именно Вадима ей меньше всего сейчас хотелось видеть.

– Дануся, что ты молчишь? Ты хоть немножко соскучилась? – спросил он, словно прочитав ее мысли.

– Вадим… – вздохнула в трубку.

– Ладно, можешь не отвечать, – он все понял. – Скажи, ты с ним?

– Нет, конечно, – почти честно ответила она. – Я совсем одна в комнате и сейчас ложусь спать. Обещаю, что через несколько дней, – она невесело засмеялась, – я все-все тебе расскажу и даже больше, чем было на самом деле. Не сердись, пожалуйста, но у меня сейчас совсем другие заботы и мысли. Прошу тебя, Вадим, будь построже с девчонками, предавай привет маме. В общем, я их всех целую.

– А меня? – он обиделся, как ребенок.

– Тебя в первую очередь. Спокойной ночи.

Дана предусмотрительно удалила из памяти номер и отключила телефон. Она села на кровать и задумалась. Одни проблемы. Странная все-таки штука – жизнь. Еще месяц назад она собиралась замуж за Вадима. Свадьбу назначили на октябрь.

«Уж, не в один ли день с Костей?» – мелькнула мысль.

С Вадимом они шли к этому дню шесть лет. С ним было хорошо, спокойно и надежно. И вдруг Костя! Он ворвался в ее размеренную жизнь, подобно урагану и все в ней перевернул. Сейчас просто невозможно себе представить, как она раньше жила без него? А, может, наоборот? Без него она жила бы себе и жила в любви, мире и согласии и еще в благополучии с законным мужем. А с Костей она горит ярким пламенем сумасшедших чувств и тут же тонет в море слез. И, то, что она сгорит или окончательно утонет, сомнений уже не вызывает.

Старинные часы в гостиной пробили полночь. Дана завела свои маленькие часики – подарок Вадима и постелила постель. Она надела пижаму и подошла к зеркалу причесать волосы. На душе камнем лежал разговор с Вадимом. Теперь она точно знала, что уже никогда не выйдет за него замуж, но как сказать ему об этом, не имела ни малейшего представления.

Она давно уже причесалась, но все еще оставалась перед зеркалом, продолжая задумчиво водить расческой по волосам. А подумать было о чем.

– Вот так, – сказала, разговаривая со своим отражением, – до сих пор я знала, что в жизни бывают полные дуры и простенькие дурочки, но что именно я – самая большая дура, даже не догадывалась. Это же надо было так поглупеть, чтобы полностью разрушить привычный мир ради призрачных иллюзий? И, кто же я после этого, как не дурища?

Неизвестно, сколько бы она еще так клеймила себя, как вдруг слух ее уловил за стеной шум.

В комнате Стаса что-то упало, звучали голоса, и играла уже знакомая старинная мелодия. Казалось, что орган стоит прямо за стеной. Неужели все сначала? Очередная ночь кошмаров? Что новенького ожидает ее сегодня? Пока что сценарий тот же, но что прозвучит в эпилоге?

Дана прислушалась. Сердце готово было выскочить из груди от страха, но о помощи даже не думала. Костя, наверное, давно спит дома. А они со Стасом, как и в прошлую ночь, остались одни. И еще неизвестно какие силы сегодня вздумают его навестить?

Музыка за стеной зазвучала громче. Она быстро погасила свет. Стараясь ступать на-цыпочках, подошла к окну и посмотрела на балкон, освещенный луной. Из ее комнаты выхода не было, зато из комнаты Стаса на балкое вела прямая дверь. Между цветочными горшками медленно двигалась миниатюрная девушка. Она выглядела почти подростком. Длинные черные волосы по плечам спускались вниз. Вот она стала медленно кружиться, кутаясь в волосы, отчего стала похожа на черный кокон. Девушка была полностью поглощена танцем. Она уже кружилась в обратную сторону, освобождаясь от волос, опутывающих хрупкое тело.

Но вот девушка оглянулась…

Смертельно-бледное лицо с большими черными кругами вокруг глаз. Казалось, что оно полностью состоит из одних только глаз. Это на самом деле был призрак.

В ужасе отпрянула от окна. Сердце бухало с такой силой, что она невольно прижала ладонь к груди.

– Господи, что же это происходит? – пробормотала непослушными губами. – Я уже и сама, похоже, начинаю сходить с ума. Все мои логические заключения – ничто, в сравнении с тем, что я вижу на самом деле. Полное безумие.

В это время за стеной снова послышался шум. Похоже, там предвигали мебель. Она вдруг опомнилась и выскочила в коридор.

Дверь в спальню Стаса была заперта. Дана толкала ее изо всех сил, колотила ногами, но никто не откликался.

Вдруг пространство дома наполнилось мужским криком. Даже громкая музыка органа не могла заглушить его. Что-то упало и за дверью стало тихо.

«Господи, пытают его, что ли?» – мелькнула страшная догадка, и холодный пот мгновенно прошиб тело.

Женщина металась по коридору, не зная у кого можно попросить помощи. Она нервно постучалась в комнату Алисы, но никто не ответил. Тогда она решительно толкнула дверь и уверенно шагнула вперед.

В комнате царил потрясающий беспорядок. Женские вещи были разбросаны повсюду. В ванной горел свет, и коврик на полу был еще мокрым. Значит, совсем недавно хозяйка принимала душ.

Дана обошла комнату, заглянула даже под кровать, но Алисы нигде не было. Теперь она уже не сомневалась, что Стаса нужно спасать именно от «маленькой птички» с невероятно острыми коготками, хотя, где-то в глубине души, все еще не хотела верить в эту жестокую нелепость. Бессильно прислонилась к стене и задумалась. Слишком мелкой выглядела фигура Алисы во всем этом жутком кошмаре. Может, она тоже жертва?

Снова послышался крик, и она, спохватившись, бегом вернулась к двери Стаса. На ходу толкнула ее боком, отчего ощутила сильную боль у бедра. Из замочной скважины торчал ключ.

Как все невероятно просто. Кто-то закрыл хозяина на ключ и беспечно оставил его в двери. Или просто забыл его там? А, что, если это ловушка, и ключ служит той самой приманкой в безжалостной мышеловке? На размышления не было времени, и она решительно повернула ключ в замке.

Стас лежал на ковре лицом вниз. Казалось, музыка звучит отовсюду. Через открытую балконную дверь был виден танец девушки-призрака. Маленькая фигурка неслышно двигалась по балкону и находилась в полном трансе, словно все происходило с ней во сне.

Бегло осмотрелась – в комнате они были одни. Она наклонилась над Стасом. Яркий свет луны падал через окно и освещал его безжизненное лицо. На мгновение ей показалось, что он не дышит.

С леденящим душу ужасом, прижала ухо к его груди, одновременно пытаясь нащупать пульс. Пульс был прерывистым и его очень слабые толчки едва слышно ощущались под пальцами.

Нужно что-то делать.

– Вставай, хороший мой, ну, давай же, – шептала, пытаясь оторвать его от пола. – Давай же, вставай, пожалуйста. Нам нужно отсюда уйти… здесь опасно. Идем же, идем.

Дана тормошила его, хлопала по щекам, но привести Ольховского в чувства, не удавалось. Она приподняла его веки и сразу одернула руку.

– Боже, дай мне силы…

«…тебе не стоит ввязываться в это дело. Помощи от тебя – никакой» – словно в ответ на ее просьбу прозвучал в ушах голос тетки.

А и правда, какая от нее помощь, если она даже поднять его не может? Бессильно опустила руки, и села на ковер. С надеждой смотрела в безжизненное лицо, мысленно призывая его помочь им обоим. Если он ее услышал, значит, произошло чудо.

Голова Стаса стала подергиваться. Он пробормотал что-то бессвязное, а потом самостоятельно приподнялся на локте. Дана, поблагодарив Бога, наклонилась к нему но, заглянув в глаза, поняла, что в них нет ни малейшего проблеска сознания. Окинув невидящим взглядом комнату, Ольховский со стоном снова отбросился назад, гулко ударившись об пол.

– Марыся… Марыся… Она там… там… – шептали его губы. – Танцует…

– Я знаю, – ответила тихо, пытаясь оттащить его к двери. – Не бойся. Сейчас ей не до нас. Пока она танцует, мы успеем надежно спрятаться.

Фигура в белом самозабвенно танцевала на балконе. Над головой ее висела огромная круглая луна. Все же, что-то ненормальное было в этом танце. Судя по всему, девушка находилась сейчас очень далеко, возможно, даже на берегу родной Вислы, и это было их спасением.

Наконец ей удалось его приподнять и прислонить к кровати. Дана перевела дух и вдруг заметила на тумбочке какой-то напиток в стакане. Не раздумывая, обильно полила им голову Стаса. Он застонал и, покачиваясь, поднялся. Ноги едва держали его, но все же им удалось выйти в коридор. Дверь спальни она закрыла на ключ, и оставила его в замке – все, как было раньше.

Небольшое расстояние казалось непреодолимым. Ей пришлось буквально тащить бесчувственного крупного мужчину на себе. Откуда только пришли силы?

В комнате Дана плотно задернула шторы на окнах и заперла дверь. И только теперь, почти без сил, рухнула на кровать рядом со Стасом. На первый взгляд, они были защищены, но насколько? Она с тоской посмотрела на дверь. Ее запросто можно выдавить крепким плечом, и тогда уже…

Спасительная мысль о Косте пришла сама собой. Конечно, можно позвонить ему. Но тогда дело останется незавершенным. Вряд ли Марыся, прервав безумный танец, встретит его на пороге дома? Алиса окажется в своей постели, а они со Стасом снова предстанут перед Костей в неприглядной ситуации и без видимых на все доказательств. Охрана и стюард, конечно же, ничего не знают… И, как она после этого будет выглядеть в его глазах? Нет. Нужно подождать. Осталось совсем немного, и она сама во всем разберется. Однако какой отличный сценарий и высокое мастерство актеров. Все выглядит настолько правдоподобно, что невозможно в это не поверить, даже заранее зная о постановке спектакля.

Ей на самом деле было страшно в чужом доме, где ночи напролет звучит старинная музыка, танцуют призраки, и сам хозяин находится в необъяснимом состоянии под действием алкоголя и галлюциногенов.

Вдруг музыка резко оборвалась, и в коридоре послышались чьи-то быстрые шаги. Они несколько раз приближались к ее двери, кто-то дергал за ручку. Наверное, исчезновение Ольховского обнаружили.

Тихонько поднялась. Стараясь унять дрожь в теле, достала из сумки пистолет. От прикосновения к холодному металлу ей стало еще хуже. Помнится, Костя говорил, что пистолетом можно напугать или его достаточно просто показать врагу, чтобы тот задумался над своими действиями. Сейчас его слова показались смешными, и, если бы ей на самом деле не было так страшно, она бы от души рассмеялась. Ни малейшего успокоения или чувства, дающего ощущение безопасности, оружие в ее руках не вызывало.

По балкону кто-то ходил, и эти шаги уже не были похожи на легкую поступь призрака. Они могли принадлежать кому угодно, но только не хозяину дома, который сейчас находился за спиной в ее постели.

Шаги остановились под ее окном. Дана прижалась к стене, крепко сжав пистолет в руке. Она не представляла, как сможет нажать на курок? На занятиях по стрельбе, Костя называл его спусковым механизмом. Слабые навыки, приобретенные на уроках, совершенно улетучились из памяти. Сейчас ею управлял страх. Кто-то легонько стукнул по раме, и от этого звука спина ее покрылась холодным потом. Он струйками побежал вниз, и пижама мгновенно прилипла к телу. Все же, как хорошо, что вечером она закрыла окно и форточку на все шпингалеты.

Осторожно отодвинув краешек шторы, увидела лицо стюарда. Оно было так близко, что она невольно отпрянула назад. Хорошо, что он ее не заметил. Взгляд парня был прикован к форточке. Держась за подоконник, он подтянулся на крепких руках и попытался открыть ее. Шпингалет надежно держал раму. Тогда стюард прижался щекой к стеклу, в надежде что-то рассмотреть или услышать в ее спальне.

Теперь их ближайшее будущее полностью зависело от Стаса. Лишь бы он ничем не выдал своего присутствия.

Она спрятала пистолет в карман пижамы и на-цыпочках подошла к кровати. Бедняга что-то бормотал и постоянно вздрагивал. Он не спал. Дана прилегла рядом. Стас замер, а потом доверчиво прижался к ней, словно чувствуя, что сейчас она является для него защитой. Похоже, так оно и было. Перепуганная женщина поглаживала его по плечу и сама верила в то, о чем шептала ему на ухо. Она говорила, что все образуется и, что они в безопасности. Марыся ни за что не догадается искать его здесь. И еще о том, что эта утопленница обязательно обретет вечный покой, и больше не будет бродить по его дому. Все кошмары забудутся сами по себе. Она что-то говорила о Косте. О том, что он обязательно накажет всех, кто их мучает, и совсем скоро они забудут эту историю.

От ласкового прикосновения и тихого шепота, Ольховский постепенно успокоился и уснул, продолжая нервно вздрагивать во сне.

Под окном еще какое-то время слышались шаги и звучали мужские голоса, но вскоре все стихло. Значит, поиски хозяина отложили до утра. Наверное, стюард не получил позволение на то, чтобы посреди ночи побеспокоить гостью.

То, что игра еще не окончена было слишком очевидно. Но теперь Дана точно знала, что ведется она в открытую. И лишь лицо главного режиссера и автора изобретательного сценария еще не было заявлено. Все остальные уже хорошо знали друг о друге.

За окном брезжил рассвет. Дана заботливо натянула на Стаса одеяло, и, подтянув к подбородку колени, погрузилась в тревожный сон.

Проснулась от того, что кто-то трогал ее волосы. Приоткрыв глаза, увидела одутловатое лицо Стаса. Его рыжая щетина, пробившаяся за ночь, как-то особенно подчеркивала болезненность и изможденность лица. Она улыбнулась и погладила его по руке. Стас остался серьезным и, быстро одернув руку, спрятал ее за спину. Лицо его выражало испуг.

– Я… я не знаю, как себя вести и, что мне думать? Скажи, пожалуйста, неужели я совсем сумасшедший? – голос его дрожал от волнения.

Она молча покачала головой.

– Но ведь я ничего не помню, не контролирую ни себя, ни свои поступки. Утром с ужасом вспоминаю то, что было ночью, вернее, не все, а какие-то обрывки, эпизоды… При этом постоянно задаю себе один и то же вопрос.

– Какой? – тихо спросила Дана.

– Один и тот же, – снова повторил Стас. – Я спал или жил в другом мире? Ты этого не знаешь?

– Знаю.

– Тогда скажи и не мучай меня, – попросил он.

Дана на минуту задумалась.

– С одной стороны это сон, но с другой – ты в этом сне и в самом деле живешь другой жизнью, которая тебе навязана со стороны.

– Кем?

– Вот в этом нам и нужно разобраться, – она протянула руку и погладила его по спутанным волосам.

Стас резко отклонился и вдруг напрямую спросил:

– Что между нами происходит? Вчера Костя задал мне этот же вопрос. Я честно ответил, что между нами ничего не было, но сегодня мы снова в одной постели. Неужели мы… – он не договорил и осекся на полуслове.

– Успокойся, – она снова погладила его. – Я же твоя сестра. Ну, и что с того, если на самом деле меня зовут не Ядвига? Это ничего не меняет. Я люблю тебя, как брата, и мне больно смотреть на твои страдания. Мы с Костей очень хотим тебе помочь, и, честное слово, все делаем для этого. Ты мне веришь?

Он судорожно сглотнул и неуверенно кивнул.

– Вот и хорошо. Эти два дня, вернее, две ночи, что я провела рядом с тобой, не прошли впустую. Теперь я все знаю о призраках и о том, что им нужно? Откуда они появляются ночью и куда исчезают утром? Но самое главное, я теперь точно знаю, что они делают с тобой. Осталось совсем немного. Нужно набраться терпения и собрать последние доказательства. Тогда Костя сможет разоблачить всех, кто замешан в этой жуткой и некрасивой истории. Но уже сейчас могу уверенно сказать, что все кошмары для тебя скоро закончатся, и ты снова будешь чувствовать себя здоровым, спокойно спать ночами и жить на полную катушку.

– А Марыся?

– Марысю мы отправим туда, где ей и положено быть. Ее время прошло, так что больше не нужно ее бояться. Вместе с ней отправятся и те, кто помог ей подняться со дна Вислы.

– Так, значит, она не одна?

Дана задумалась над ответом. Ей не хотелось раньше времени рассказывать Стасу о своих подозрениях Лучше, если с ним обо всем поговорит Костя.

– Я думаю, что не одна. Ты же сам показывал мне старого черта у камина в день моего приезда, – она пристально посмотрела ему в лицо.

– Черта? – испугался Стас и недоверчиво посмотрел на нее. – Возможно. Я не совсем хорошо помню. – Ерунда какая-то.

– Вот с этим я полностью согласна. Мы еще не можем четко и ясно ответить на все вопросы, поэтому, давай договоримся, – она заглянула ему в глаза, – не будем торопиться. Не обижайся, но без Кости я ничего не могу тебе рассказать, да ты и не поверишь мне. Лучше скажи, ты, хоть немного отдохнул в эту ночь? – самое время было сменить тему.

– Я хорошо поспал и неплохо себя чувствую. И все же, объясни мне, сестричка, как я здесь оказался?

– Очень просто. Я набралась смелости и украла тебя у служанки из-под самого носа. И, пока она танцевала на балконе, спрятала в своей комнате. Знаешь, как она злилась? Даже позеленела вся от ревности. Зато ты впервые за многие ночи хорошо отдохнул. Надеюсь, ты не в обиде на меня за то, что я сорвала ваше свидание?

Стас посмотрел на нее совершенно безумным взглядом и просто мотнул головой.

– А, что касается наших с тобой отношений, то между нами ничего не было и быть не могло. Я, ведь, люблю Костю. Ты, наверное, заметил?

– Не заметить трудно, – впервые улыбнулся он, быстро возвращаясь к реальности. – Знаешь, Костя – хороший парень. Просто не повезло ему в жизни… Впрочем, как и мне в свое время. Вот и ходим до сих пор в холостяках, а виски уже седые. А, может, это и к лучшему? – спросил он и подмигнул ей. – Иначе, я не встретил бы Алису, а Костя – тебя. Я очень рад за вас.

– Спасибо тебе, братик, за поддержку, – Дана поцеловала его в небитую щеку. – Однако жизнь Кости на ближайшее полугодие уже распланирована и меня в ней нет, – она горько усмехнулась, вспомнив вчерашний разговор с Алисой. – Сейчас он еще свободен и может позволить себе некоторые шалости холостяка, но скоро вернется Виолетта и все встанет на свое место…

Стас снисходительно похлопал ее по плечу и снова улыбнулся.

– Вот здесь ты ошибаешься, сестричка. Костя – мужчина серьезный и не поддается влиянию со стороны. Он сам хорошо знает, что ему нужно в жизни, в отличие от меня, – чуть тише добавил он.

– Слушай, Стас… – Дана решила не углубляться в тему, которая доставляла ей душевную боль и заговорила о другом. – Никто не должен знать, где ты провел эту ночь. Хорошо? Даже Костя… – добавила она нерешительно. Объясняться еще раз с Костей не хотелось.

Ольховский посмотрел на нее с некоторым недоумением, а потом быстро спросил:

– А Алиса? Как я могу ее обманывать? Она всегда так беспокоится за меня.

– Алисе особенно ничего не говори. Ей это будет неприятно. Поверит ли она нашим объяснениям в невинность таких ночей или нет, в любом случае не будем лишний раз ее огорчать. И потом… ты же сам понимаешь, что ситуация очень опасна и незачем еще и Алису втягивать в это дело. Я думаю, для нее будет лучше, если она ни о чем не будет знать, хотя бы несколько дней. Договорились?

Он неуверенно кивнул.

– Ну, если так… чтобы не подвергать ее опасности… Знаешь, наверное, ты права. Но тогда где же я был ночью? Думаешь, она не спросит?

– Думаю, что нет. Хотя, если спросит, скажи, что не помнишь. Ты вообще ничего не помнишь, что происходило этой ночью. Проснулся в своей постели и все. Прошу тебя, обещай, что будешь придерживаться этой версии до тех пор, пока не поговоришь с Костей, иначе мы завалим все дело. Осталось совсем немного. Скоро ты навсегда избавишься от ночных кошмаров и быстро выздоровеешь. Вот тогда уже ничто не помешает вам с Алисой быть вместе, – Дана решила воспользоваться безотказным аргументом. Она знала, что ради этой девушки, Стас готов на все. Он пойдет на любые условия, будет молчать, и выполнять даже самые нелепые ее просьбы.

Он долго размышлял над этими словами, и, наконец, сказал:

– Хорошо. Если это нужно для дела, я согласен. А теперь, можно, я пойду к себе?

Дана выглянула в коридор и, прижав палец к губам, кивнула.

Станислав ушел, и она осталась одна. В задумчивости прошлась по комнате и посмотрела на часы – четверть десятого.

Прошло всего два дня, как она поселилась в особняке Ольховского, но они показались другой жизнью. В этом роскошном загородном доме проходила жизнь, параллельная той, что осталась за высоким забором. Прошлое и настоящее сплелось в один клубок, и трудно было поверить в то, что такое возможно. Однако она во многом преуспела. Костя был прав. Обитателей дома – всего ничего и каждый в нем играет свою роль.

Блуждающий по стенам взгляд остановился на телефоне. После вечернего разговора с Вадимом он так и лежал на столе. Дана взяла трубку, набрала номер Кости, но в последний момент отменила вызов. Пожалуй, лучше не доверять телефону. Она немного отдохнет и сама съездит в город. Теперь им уже точно есть о чем поговорить.

– Призраки гуляют по ночам, – пробормотала, справедливо полагая, что днем ее никто не посмеет беспокоить, и, заперев дверь, устало плюхнулась на постель. Через несколько минут она уже крепко спала.

Разбудил ее невероятный грохот. Дана приподнялась на постели и прислушалась. По коридору тащили что-то тяжелое, слышались мужские голоса.

Вздохнув, снова рухнула на подушку. Похоже, этот большой дом, в котором живет всего несколько человек и впрямь заселен призраками. Мало того, что они переворачивают все вверх дном ночью, так теперь еще и днем решили выйти на свет Божий. Может, и в самом деле свой особняк Ольховский построил на плохом энергетическом месте? Скажем, на старинном кладбище? Или закрыл черный глаз умирающего болота?

– Ерунда все это, – сказала вслух и резко поднялась с постели. Остатки сна мгновенно улетучились.

Отражение в зеркале было мало утешительным. Следы стресса и ночи, через край наполненной приключениями. Нет, в таком виде нельзя показываться Косте.

Дана долго и тщательно умывалась холодной водой, прикладывая мокрое полотенце к глазам, затем наложила легкий макияж, оделась и вышла из комнаты.

Проходя по коридору, на ходу постучалась к Стасу. Ей никто не ответил. Дверь оказалась заперта на ключ. Она подергала ручку, но потом пожала плечами и стала спускаться по широкой лестнице. Собственно, почему Стас должен в это время находиться в своей спальне? Дом достаточно больших размеров и его хозяин может быть где угодно. Например, в своем кабинете или в библиотеке. Ко всему, он с успехом может сейчас находиться в собственном офисе на фирме.

Она заглянула на кухню. Там у плиты возился повар в высоком белом колпаке.

– Доброе утро, – поздоровалась приветливо. – Мне бы кофе и что-то вроде булочки или пирожного, – она попыталась пальцами нарисовать в воздухе кулинарное изделие.

Повар, выписанный из-за границы, плохо говорил по-русски, но хорошо понимал, чего от него хотят. Согласно кивнул и улыбнулся.

В столовой она остановилась у большого окна.

Лето заканчивалось, и уже во всем чувствовалась осень. Тяжелые фиолетовые тучи надвигались со стороны города и, что-то неуловимо-предостерегающее было в природе, в стремительных грозовых облаках и в преддверии дождя.

Невольно поежилась, наблюдая, как первые крупные капли упали на землю. Через несколько минут хлынул непрерывный дождевой поток. Небо огненной стрелой рассекла молния. Послышались такие раскаты грома, что она от страха втянула голову в плечи. Кроме темноты и призраков, она еще с детства боялась грозы.

– Кофе готов, – послышался сзади незнакомый мужской голос. – Повар просил передать вам приятного аппетита.

От неожиданности она вздрогнула и оглянулась. Перед ней стоял парень в белоснежной рубашке и бордовой бабочке. Тот самый стюард, который ночью пытался открыть ее форточку. В руках он держал поднос с чашкой, дымящегося кофе, и двумя маленькими пирожными на тарелке. Лицо его совершенно ничего не выражало, а глаза спокойно смотрели в ожидании дальнейших распоряжений.

«Какая завидная невозмутимость, к тому же он, оказывается, умеет говорить. А глаза? Глаза словно из прозрачного стекла…» – подумала про себя, а вслух добавила:

– Спасибо, поставьте на стол, – и тут же спросила: – А я, что одна буду завтракать?

В ответ он просто пожал плечами. Эти вопросы в его компетенцию не входили.

– А где Станислав Германович? Алиса?

– Алиса рано утром уехала на фирму, а хозяина я не видел, – четко и быстро ответил стюард.

– Странно, дверь в его комнату закрыта. Я стучалась, но мне никто не ответил. Может, они уехали вместе?

Парень снова пожал плечами.

Выпила кофе и съела пирожные, даже не почувствовав их вкуса. Она сидела в столовой и размышляла о том, что делать дальше? Дом будто вымер. Часы в гостиной известили о времени – двенадцать ударов. Значит, уже полдень. Она поднялась наверх и долго стучалась к Стасу. Похоже, что его в комнате не было. Затем оглянулась и осторожно направилась к двери напротив. Заманчиво!

Дверь открылась от первого прикосновения, словно ждала непрошенную гостью. Дана застыла на пороге, поразившись идеальному порядку, чего нельзя было сказать о комнате ночью. Значит, сегодня горничная уже была на работе и, похоже, неплохо с ней справлялась. Она заглянула в ванную – там все сверкало чистотой. Восхищенно хмыкнув, вернулась в комнату.

Большой зеркальный шкаф открылся почти бесшумно. В нем были вещи Алисы.

«Господи, да здесь целый магазин. Жизни не хватит, чтобы все это переносить. Почему у людей бывают такие неумеренные аппетиты?»

Она аккуратно закрыла шкаф, чтобы хозяйка не заметила постороннее любопытство и прошлась по комнате.

Пока она и сама не знала, что ищет, но решила воспользоваться удобным случаем. Женщина заглянула под кровать, за штору – ничего интересного. На высоком антикварном комоде стояло большое зеркало в окружении неимоверного количества всевозможной косметики.

«Зачем столько? – думала Дана, выдвигая по очереди ящики. – Совсем еще молодая».

Нижний ящик был полупустой. Она наклонилась и у задней стенки нащупала рукой объемный пакет. Сердце екнуло, когда увидела знакомые вещи: белая рубашка, испачканная кровью и завитой парик из длинных волос. В маленькой коробочке находились серьги – обязательный элемент ночного костюма. Осторожно взяла их в руки. Наверное, это очень дорого. Серьги вызывали странное неприятное чувство, и она поспешно положила их на место. Пальцы коснулись холодного металла. О, знакомый золотой «роллекс». Часы Стаса! Он их никогда не снимает и еще этой ночью часы мирно отсчитывали время на его руке. От неожиданности она присела на кровать. Нужно срочно найти Ольховского или же позвонить Косте. Больше нельзя медлить, тем более что на дне пакета обнаружились ампулы, разовые шприцы в упаковке и несколько коробочек с белыми таблетками. Они никак не были обозначены, и только хозяйка знала об их истинной роли. Закрывая ящик, Дана услышала, как в нем что-то громыхнуло. Пошарив рукой, она вытащила плоский флакон до половины заполненный жидкостью. Решив проверить свою догадку, медленно отвинтила крышку. Запах был резкий и специфический, к тому же очень знакомый. Больше сомнений не было. Кажется, пришло время положить конец ночному ужасу красивого дома.

Прихватив пакет со всем его содержимым, Дана сунула в него и флакон с отравой, предназначенной для Стаса. Вернулась в свою комнату, быстро сложила вещи, надежно спрятав находку на дно сумки. Больше ей здесь делать нечего.

Женщина была настолько взволнована, что даже не обратила внимания на то, что сумка почему-то стоит на кровати и замок на ней открыт. На подоконнике за шторой лежал телефон. Она второпях сунула его в карман пиджака, еще раз окинула взглядом комнату и, перекинув ремешок потяжелевшей сумки через плечо, вышла.

Дождь немного стих, но небо все еще оставалось тяжелым и ничего не предвещало улучшения погоды.

Дана спустилась по лестнице и подошла к входной двери. Хозяев дома не было, значит, элементарное «до свидания» сказать некому.

Дверь почему-то не открывалась. Она долго и с удивлением ее рассматривала, наивно полагая, что для того, чтобы отсюда выйти, нужно знать какой-то секрет замка или особенное кодовое слово. Хорошенькое дело. Домик с входом, но без выхода. Не обнаружив никакой подсказки, беспомощно оглянулась. За спиной стоял стюард и спокойно наблюдал за ее действиями.

– Мне нужно уйти.

Он отрицательно покачал головой.

– Вы не поняли. Вчера Алиса вежливо попросила меня покинуть этот дом. Мне показалось, что вы хорошо слышали наш разговор, потому что в это время находились в гостиной и убирали со стола.

Он по-прежнему молчал, и выражение лица-маски нисколечко не изменилось.

– Что происходит? Где Станислав Германович? Где Алиса? Позвоните им. Мне нужно уйти. Вы это понимаете?

Парень снова покачал головой.

– Вы можете предложить мне что-то другое? – догадалась спросить.

– Поднимитесь в свою комнату, – он взял ее сумку и направился к лестнице.

Дане ничего не оставалось, как подчиниться и молча следовать за ним.

Она села на кровать и услышала звук, поворачивающегося ключа. Здорово. Теперь ее еще и заперли! Просто взяли и закрыли на ключ. Это уже интересно. Но где же Стас? Если его часы находятся у Алисы… Господи, даже подумать страшно…

Могла ли она предвидеть такой поворот событий? Могла, но не ожидала, что события станут разворачиваться столь стремительно. Кто-то очень уверенный и очень сильный стоит за всем этим. Было бы смешно полагать, что этот невозмутимый стюард самостоятельно принимает какие-то решения. Выходит, что в доме Стаса есть настоящий хозяин, и последнее слово будет за ним. Он его еще не сказал. Кто? Кто стоит за спиной у всех? То, что это не Алиса, сомневаться не приходилось. Сама она бы тоже не решилась на такие действия. Алиса, как и все остальные в этой игре – марионетка. Безусловно, именно она исполняет главную роль в театре страха и ночных кошмаров, но не более. Ею тоже управляет умелый и хитрый кукловод. Дергает за веревочки из-за плотного занавеса и пока никому не показывает своего лица.

Спустя некоторое время Дана металась по комнате, как зверь в клетке. Она изо всей силы дергала ручку, но дверь не открывалась. Звать на помощь было делом совершенно бесполезным. Но не сидеть же, сложа руки? Пока ей, похоже, только это и остается. Она снова присела на кровать и сунула руки в карманы пиджака. Машинально нащупала телефонную трубку. Как же она забыла? Телефон был отключен. Она сама отключила его утром, чтобы никто не мешал отдохнуть после бессонной ночи.

Костя ответил сразу, как будто постоянно держал свою трубку в руке.

– Дана, что происходит? – голос его звучал тревожно.

– Костя, – обрадовалась она. – Долго рассказывать. Ты не мог бы срочно приехать?

– Мог бы, конечно, и уже приезжал, но меня не пропустили.

– Не пропустили? – выдохнула она. – Тебя? Неужели это возможно?

– Представь себе. Черт знает что! Ворота наглухо закрыты. Стоит новый охранник, которого я вообще впервые сегодня увидел, и говорить с ним бесполезно. Твой телефон все время отключен, Стаса – тоже. Алиса была в офисе, и недоуменно пожимала плечами в ответ на все мои вопросы, но теперь и она куда-то исчезла. Дана, скажи, с тобой все в порядке?

– Со мной – да, но Стаса нигде нет. Последний раз я его видела рано утром. Комната его закрыта. Я нашла его часы. И потом… меня тоже заперли. Хорошо, хоть телефон остался.

– Неожиданный поворот событий… Так говоришь, тебя закрыли? – вдруг опомнился Костя. – Кто?

– Этого я пока не знаю. Зато теперь мне известны все тайны этого дома. К тому же в моих руках и доказательства того, на какой кухне они стряпались. Костя, я все время думаю о том, как все объяснить Стасу? Для него это будет настоящим ударом и…

– А Стасу об этом знать не нужно, – послышался за спиной мягкий мужской голос.

Резко обернулась. Прямо перед ней стоял, улыбающийся Янис.

– Хочу заметить, что вы поступаете очень опрометчиво дорогая Ядвига. Все, что происходит в этом доме, дело семейное, – он вложил в ее имя какой-то скрытый смысл. – Я думаю, что вам пора заканчивать свой разговор. Костя – совершенно посторонний человек, хоть и друг детства, и ему незачем вникать в проблемы семьи. Вы ведь со мной согласны? – он снова усмехнулся и протянул руку к ее телефону.

Дана спрятала его за спину.

– Позвольте мне сказать всего несколько слов. Ничего лишнего, тем более, в вашем присутствии.

Янис на минуту задумался и опустил руку. Она отвернулась к окну и прижала трубку к уху.

– Костя…

– Янис? – спросил быстро. – Я так и знал.

– У меня есть несколько минут и я хочу, чтобы… – она оглянулась на Петерсона. Тот стоял рядом и беззастенчиво слушал все, о чем она говорила. – Костя, я люблю тебя и ни о чем не жалею. Прости меня и…

Янис снова протянул руку. Неоконченная фраза осталась висеть в воздухе.

– Алло, Костя, ты меня слышишь? – спросил он в трубку. – Мне, почему-то кажется, что тебе не безразлична судьба этой пани. Теперь все зависит от тебя. Смотри, не наделай глупостей. Сиди тихо, я тебе сам позвоню. Ты ведь все понял, правда?

Что ответил Костя, Дана не слышала. Янис отключил телефон и положил себе в карман.

– Ну – с, – он мило улыбнулся, – поговорим? Думаю, это в наших обоюдных интересах. Как будем строить беседу? – он сел в кресло, а Дана забралась с ногами на кровать и прислонилась спиной к подушке. – Вот и хорошо. Обстановка почти интимная, так что, надеюсь, результат этой встречи удовлетворит нас обоих, – он протянул руку и взял томик Коэльо, лежащий у ее ног. – Сейчас модно читать этого автора. «Воин света», – прочитал на обложке и тут же процитировал на память: «Воин света не принимает даров от врага». Хорошие слова. Вы не находите? Хотя сам я так не думаю.

– «Лучший воин тот, кто умеет предвидеть и подготовить ход сражения», – ответила ему другой цитатой.

– Похвально, – Янис пристально посмотрел ей в глаза. – Однако мне кажется, что вы несколько недооцениваете создавшуюся обстановку. Вы ни о чем не хотите спросить?

– Я хочу знать, где Стас?

– Беспокоитесь о брате? Понимаю, – снова улыбнулся Янис. – На этот вопрос я вам обязательно отвечу в конце нашего разговора. Согласны? Что-то еще хотите спросить?

Отрицательно покачала головой.

– Мне нравится, как вы себя ведете. Это вызывает симпатию, и я буду откровенен, тем более что в любом случае ничем не рискую. Итак, дорогая Ядвига, для начала, вы не хотите назвать свое настоящее имя?

Дана замерла от неожиданности. Не зря так беспокоился Костя, когда узнал о приезде этого Яниса. Он не просто достойный противник, а необыкновенно умный и хитрый человек.

– Можно я останусь для вас Ядвигой? – спросила тихо и незаметно вздохнула.

– Ваше право. Между прочим, я где-то раньше видел это лицо… – он задумчиво потер лоб. – Это точно, но никак не могу вспомнить…

– Мир тесен, – сказала она с достоинством. – Возможно, мы уже где-то встречались.

– Нет, – сказал уверенно. – Если бы мы встречались, я бы запомнил. Не запомнить встречу с такой женщиной невозможно, – он усмехнулся. – Скорее всего, я видел где-то вашу фотографию… На меня смотрели эти глаза. Да, ладно, Бог с ней, с фотографией. Теперь вот вы сами сидите передо мной, дорогая Ядвига, – и снова усмехнулся, но в этот раз как-то иначе. – Думаю, вам будет интересно узнать, что настоящая Ядвига Ольховская погибла в автомобильной катастрофе восемь лет назад и жила она не в Гамбурге, а в Лейпциге и совсем по другому адресу. Знаете, на самом деле мне очень понравилась ваша находчивость, если не сказать, наглость, с которой вы держались. Документы ваши я тоже смотреть не буду. Да вы, наверняка, предусмотрели и этот вопрос. Костя – опытный оперативник, но слишком уверен в себе. Это ему мешает. И потом, у меня нет ни времени, ни желания выяснять: кто вы? А вот зачем вы здесь, мне понятно. Собственно, мне от вас лично ничего не нужно и вы мне, простите, не нужны. Однако вы мне нравитесь. Умна, образована, находчива, не лишена внешней привлекательности. Пожалуй, у вас есть все качества, которые я ценю в людях, а в женщинах – тем более. Гораздо хуже то, что вы слишком много знаете, поэтому я решил дать вам шанс…

– Шанс? – быстро переспросила Дана. – Предать своих, написать чистосердечное признание и выдать имена всех участников? Как в кино?

– Ха-ха, – засмеялся Янис. – А с вами не соскучишься. Я думаю, Косте повезло, что он нашел такую помощницу и такую женщину. Однако шанс заключается в другом, – добавил совершенно серьезно. – Я предлагаю вам поменять команду. Можете подумать, я не тороплю с ответом. Знаете ли, я ценю, когда рядом со мной надежные и преданные люди. С дураками, извините, слишком много проблем. Вот вы, к моему огорчению, играете против меня, и мне это не нравится. Поэтому я предлагаю перейти в мою команду. Этот вариант беспроигрышный и вы сможете реализовать себя в большом бизнесе. С таким знанием языка вы будете успешно работать в филиале фирмы за границей, и я гарантирую вам отличную карьеру. Не смотрите так удивленно. Я не добрый волшебник и потребую взамен выполнить единственное, но обязательное условие: вы навсегда остаетесь только моим игроком.

– А Костя? – спросила с некоторой надеждой, хотя все и так было уже понятно.

– Костя играет против нас. Мне жаль, но этот вариант не обсуждается.

– Но Стас? Это же его фирма?

– Безусловно. Но его жена получит ее по наследству вместе с контрольным пакетом акций.

– Вы забыли, что Станислав не женат, но имеет пасынка. В свое время усыновил мальчика с определенными правами и сейчас тот является не только его правой рукой на фирме, но и, в случае необходимости, будет единственным наследником. Об этом знают все. Так что, зря вы так с ним…

Янис изобразил скорбное лицо и с сожалением развел руками.

– О, да вы знаете больше, чем я предполагал. Это именно тот случай, когда знания – не на пользу, а во вред себе. Однако, как ни печально, но я все же вам сообщу, что вчера вечером Геннадий Станиславович Ольховский попал в аварию и сейчас находится в реанимации в тяжелейшем состоянии. Надежды почти нет… Конечно же, врачи борются за его жизнь, а нам остается лишь уповать на Бога, – он закатил глаза и смиренно поднял их вверх.

Спина Даны покрылась холодным потом. Она лишь теперь поняла, насколько серьезна игра. Все, что было раньше – простая прелюдия, а основные события уже грядут и они ничего хорошего не гнсут ни Стасу, ни его фирме, ни его родне, ни ей…

– Я понимаю… понимаю, что вам нужна эта фирма и ее возможности, контрольный пакет и деньги. Все это объяснимо, но зачем так жестоко со Стасом? – с горячностью спросила она. – Неужели нельзя было как-нибудь иначе, по-человечески, хотя, простите, это слово и вовсе не подходит. Но все же можно было потеснить его или устранить с фирмы в конкурентной борьбе? Обанкротить, наконец? Он создал все своими руками, это его детище, он ничего ни у кого не украл.

– Милая Ядвига, вы рассуждаете по-женски, невольно ввязавшись в жесткую мужскую игру. Деньги порождают большие деньги, а те, в свою очередь, дают очень большие деньги. А, что такое деньги, даже ребенок знает. Отсюда вывод: где большие деньги, там обязательно кровь и прочие мерзости, иначе не бывает. Запомните: очень большие деньги рождаются на крови и костях. Вы женщина сообразительная и, думаю, подобные вопросы больше задавать не будете.

– Да. Все предельно ясно и понятно, – грустно вздохнула она. – И, все-таки, где сейчас Стас?

– Не беспокойтесь. С ним все в порядке и сегодня ему предстоит приятное и волнующее мероприятие. В настоящий момент он готовится к свадьбе. Станислав, – Петерсон посмотрел на часы, – совсем скоро станет настоящим семейным человеком. Согласитесь, не солидно возглавлять такую фирму и при этом оставаться холостяком. Кстати, у вас еще есть время решить, будете вы сидеть за праздничным столом, или…

– А невеста, конечно же, Марыся? – перебила его быстрым вопросом.

– Невеста Алиса, хотя в конечном итоге, это одно и то же лицо и вам этот факт теперь не хуже чем мне известен, – серьезно ответил он. – Свадьба состоится здесь и сейчас.

– А, разве так можно? А, как же документы, печать, музыка и прочее? Нотариус или работник ЗАГСа? Что там еще по закону полагается? – искренне удивилась она.

Янис засмеялся.

– Меньше, чем через час, Алиса станет законной женой Ольховского, и, поверьте мне на слово, с законным соблюдением всех соответствующих правил и надлежащих условий. Я тоже в некоторой степени, умею предсказывать судьбу и предстоящие события, – Янис усмехнулся, и Дане стало ясно, что Алиса рассказала ему о вечернем разговоре. – Пройдет несколько дней и пан Станислав вполне добровольно подпишет завещание на все свое имущество в пользу жены, а мне на законных правах передаст право на управление фирмой. Вот и вся история.

– И… – Дана замялась, пытаясь подобрать нужное слово.

Однако она старалась напрасно. Янис очень хорошо понял, о чем она хотела спросить.

– Совершенно верно, только сначала будет длительное лечение в соответствующей клинике, и лишь значительно позже последует трагическое событие. Вернее, это ваше «и…». Все произойдет при естественных условиях без какого-либо насилия и вмешательства и, тем более, нарушения закона, – спокойно объяснил он. – Как видите, я с вами откровенен. Это имеет двойную пользу. С одной стороны, если вы станете членом моей команды, вы все равно будете в курсе этих вопросов…

– А, если я не приму ваше предложение?

Янис удивленно посмотрел на нее.

– Я считал вас умной женщиной. Однако я никогда никого не принуждаю. Вообще, если хотите, я не сторонник шантажа или каких-либо других жестких методов. В конечном итоге это будет ненадежная команда. Если же вы откажетесь работать со мной, тем хуже для вас. Я в любом случае ничем не рискую. О нашем разговоре вы уже никому не сможете рассказать. Увы, такая суровая правда жизни. Побеждает не всегда тот, кто умнее. Иногда победа остается за более сильным противником.

Дана это и сама хорошо понимала.

– Тогда мне хочется задать вам совсем глупый вопрос. Вы позволите? – она вопросительно посмотрела на Яниса.

– Иногда это можно, – снисходительно улыбнулся он.

– Эта грустная сказка закончится тем, что богатая вдова Алиса выйдет за вас замуж?

Теперь Янис смеялся долго и от души.

– Помилуйте, что я вам плохого сделал? Я не Станислав и падаль не подбираю. Вы знаете, кто она, наша Алиса? – спросил, чуть переведя дух.

Она отрицательно покачала головой.

– Правильно, вы не можете знать, как некая девочка Ира из далекой Сибирской деревни приехала покорить большой город. Нужно быть справедливым и отметить ее неплохие внешние данные, но, согласитесь, что этого очень и очень мало. Город остался стоять на месте, а наша Ирочка быстренько попала в нехорошую компанию и стала Алисой, так себе, дешевенькой проституткой. Я подобрал ее на вокзале и, как, оказалось, поступил тогда правильно. Помыл, почистил, немножко подучил и подсунул на фирму Ольховского. Она оказалась, на удивление, способной и благодарной девочкой. Не только быстро сделала карьеру, но и самого хозяина прибрала к рукам, что казалось просто невозможным. Согласитесь, у нее это получилось блестяще. Я, признаться, поначалу на нее особенно не рассчитывал. Думал, что в ее лице буду иметь у Ольховского своего надежного человека, «но никогда не знаешь, где найдешь, а где потеряешь». Кажется, так звучит известная русская пословица? Я подобрал замухрыженную курочку, а она неожиданно снесла золотое яичко. И сегодня для заключения законного брака перед нами чудная парочка, – Янис засмеялся, – полуидиот и наркоманка.

По мере его рассказа, глаза Даны превращались в два больших блюдца. Теперь ей многое было понятно. Она вспомнила танец девушки в свете луны, ее странные движения и полный транс. Оказывается, все так просто и так ужасающе страшно.

– Как жестоко, – не удержалась она.

– Что поделать? – развел руками Петерсон и посмотрел на часы. – Однако, время, время. Мне пора, а вы тут посидите в тишине, и хорошенько обо всем подумайте. Решение нужно принять, как можно быстрее и окончательно. Вот видите, я был с вами предельно откровенен. Надеюсь, и вы меня правильно понимаете?

– Постойте, после всего, что вы рассказали, напрашивается еще один вопрос.

Янис быстро посмотрел на часы.

– У вас одна минута, – предупредил, остановившись у двери.

– А что будет с Алисой? Мне кажется, совсем скоро она вам уже не будет нужна.

Янис улыбнулся.

– Чем больше я вас узнаю, тем больше вы мне нравитесь, – сказал он. – Чрезвычайно приятно иметь дело с умным человеком, а то я уже начал в вас сомневаться. О судьбе пани Ольховской мы позаботимся. Согласитесь, все же она заслужила почувствовать себя настоящей дамой, хотя бы некоторое время. Не будем пока ее ни в чем разочаровывать. Сегодня у нее праздник. Не скучайте, дорогая Ядвига, я очень скоро вернусь.

Дверь громко захлопнулась, и ключ два раза повернулся в замке. Дана почувствовала, что погружается в странное состояние. Как будто у нее открылся третий глаз, и теперь, все, что ее окружало, он видел в другом свете.

За окном снова накрапывал дождь, но сейчас это был особенный дождь. Если, вдруг, выглянет солнце, то это уже будет совсем другое солнце. И цветы на огромных клумбах под окнами этого роскошного особняка, будут источать свой аромат уже совсем иначе. Все то, чего не замечаешь в повседневной жизни, в определенный момент приобретает новое значение, вызывает совершенно другие чувства и ощущения, и сразу понимаешь, что это было для тебя: солнце, дождь, безумно красивая луна в светящемся прозрачном ореоле, запах цветов и листьев после дождя. Только остановись, не пробегай мимо в ненужной повседневной суете. Весь этот мир твой – бери, живи, пользуйся.

Дана грустно вздохнула. Она подумала о Настюхе с Дашенькой. Как там они без нее – самые родные человечки? Как сложится их жизнь в этом красивом и жестоком мире? Слезы мгновенно набежали на глаза и безудержно потекли по щекам. В их, нескончаемом потоке была боль, обида и полная беспомощность. Вспомнив Нонну, быстро вытерла слезы. Нет, никто не увидит ее слабой. Тетка с детства учила, что вера в свою силу, порождает новую, невероятную силу, которая помогает в самый трудный и даже последний момент. Вера, Надежда и Любовь творят чудеса. Нужно собраться, сосредоточиться и призвать на помощь все силы, но, главное, не потерять веру. Все будет хорошо. Иначе не должно быть. И, хотя сердце сильно щемило от боли, она все равно знала, что это еще не конец.

– Со мной Высшие силы и они не оставят меня, – прошептала, распахнув окно.

Тотчас на лицо упали мелкие капли дождя. Дождь, ее любимый дождь. Дождь на необитаемом острове… Костя и дождь… Улыбнулась, вспомнив его, совершенно вымокшего, с крупными каплями, стекающими на пол. Она вытирала его полотенцем и была безумно счастлива оттого, что он рядом.

Закрыла глаза и мысленно перенеслась в тот вечер. В этом было единственное ее спасение от отчаяния.

– Спасибо, – прошептала едва слышно. – Спасибо за то, что все это было.

Возвращение Яниса несколько удивило, так заняты были ее мысли воспоминаниями.

Он, в свою очередь, был удивлен не меньше, заметив ее спокойное лицо и мечтательную улыбку. Никакого страха или растерянности, переживаний и слез, и, тем более, просьб о жалости и помиловании.

– Наверное, вы послушались меня и приняли правильное решение? – он снова улыбался и смотрел на нее с, нескрываемой симпатией.

– Да, я приняла единственно правильное решение, – ответила спокойно и с достоинством.

– Ну и…? – в его вопросе было нетерпение. – Ваше место за свадебным столом свободно.

Дана вздохнула и подошла к окну.

– Es regnet,[14] – тихо сказала она.

– Es nieselt. Darf man hier rauchen?[15] – Петерсон медленно достал сигарету из старинного портсигара.

– Ja, bitte,[16] – ответила машинально. Она видела вопрос в его внимательном и даже несколько настороженном взгляде.

В комнатие стало тихо. Янис курил, а Дана стояла у окна и смотрела на дождь.

– Знаете Янис, – она повернулась к нему, – несмотря ни на что, вы мне нравитесь. Не люблю грубых людей, даже, если они не очень жестоки. Я чувствую вашу симпатию и… не хотелось бы вас разочаровывать, но позвольте мне остаться собой до конца.

Он какое-то время молчал, обдумывая ее слова.

– Жаль. Мне очень жаль, и все же я уважаю ваш выбор, Богдана Романовна.

Она метнула на него быстрый взгляд и закусила губу.

– Удивлены? – он получал явное удовольствие от их разговора. – Это лишний раз доказывает, настолько я серьезный человек. Мне не давали покоя ваши глаза. Ощущение, что я их где-то видел, буквально преследовало.

– И… где же? – спросила, лишь бы о чем-то спросить. Сейчас она думала о дочерях. Это был ее выбор, но дети не должны пострадать. Все значительно усложнялось.

– Оказывается, я знаком с вашим бывшим мужем. Он уже несколько лет возглавляет известную фармацевтическую компанию, и наши интересы частенько пересекаются. Не буду скрывать, что это обстоятельство явилось для меня неожиданным открытием. Так вот, на его рабочем столе я и видел вашу семейную фотографию.

– ???

– Вы почти не изменились за это время. Даже наоборот, стали еще красивее. Опять же глаза… В них теперь какое-то особенное выражение, которое не просто притягивает, а, чем больше в них смотришь, тем больше хочется смотреть.

– Я давно ничего общего не имею с бывшим мужем.

– Знаю. Теперь я многое о вас знаю. Наверное, почти все, потому что жизнь ваша до последнего времени была не очень насыщена событиями. А вот встреча с Костей перевернула ее и заставила вас, добропорядочную женщину, ввязаться в эту опасную авантюру. Простите, на мой взгляд, ваш возлюбленный в данный момент выступает в образе злодея, который сбил вас с правильного пути, – впервые за время их знакомства, Янис не улыбался. Он повернулся и молча вышел из комнаты, снова закрыв ее на ключ.

Сгущались сумерки. Дана лежала на кровати и смотрела в окно. Больше всего ее угнетала неизвестность, хотя все же одно было ясно – она заложница. Янису нужен Костя. Он давно уже стоял на его пути. Костя ни за что не отдаст ему Стаса и Янис это понимал, вернее, знал наверняка. Их борьба была слишком серьезной, потому что каждому было за что бороться. На карту поставлена жизнь Стаса против его же фирмы. Петерсон хорошо знает, на что идет. А Ольховский? Понимает ли он, в какую попал историю? Наверное, он и подумать никогда не мог, что будет так жестоко расплачиваться за свой труд и свое детище. Безусловно, Янис рискует, но сейчас он в победителях, а, значит, последнее слово за ним. Стас уже надежно в их руках, но Костя… Да-да, им теперь нужен Костя – единственный человек, который еще может помешать коварному плану. Но его не так просто достать. Янис это понимает лучше всех. Теперь ее выход. Именно с ее помощью они к нему и подберутся.

Он ни за что не бросит ее в беде, значит, ему грозит опасность. Господи, но чем она может ему помочь?

Подобно разъяренной волчице, она мысленно металась, пытаясь найти хоть какой-то выход, и уже было готова в любой момент броситься в бой, но пока это был бой с тенью.

Дом готовился к празднику.

В ярко освещенной гостиной был накрыт стол, украшенный цветами. Огонь в камине придавал особенный уют комнате, за окнами которой шумел дождь.

Янис сидел в высоком кресле и задумчиво вертел в руке трубку. Он разжигал ее в особенных случаях, когда, прячась за клубами дыма, нужно было хорошенько подумать. А подумать было о чем. Все шло, как нельзя лучше. Через несколько минут Ольховский поставит свою подпись при регистрации брака и этим подпишет свой окончательный приговор. Костя уже у них. Он примчался сразу же, как только узнал, что его милая Ядвига разоблачена. Янис усмехнулся. Скажите, пожалуйста, кто бы мог подумать, что этот сдержанный бывший мент обладает такими романтическими способностями? Последняя любовь? А, как же Виолетта? Эта девушка заслуживает внимания, и он даже завидовал Косте, когда видел его с длинноволосой красавицей. И вот теперь еще одна женщина? Похоже, эта его зацепила серьезно. Почему ему так везет? Молодая любовница только и мечтает выйти за него замуж. И эта самозванка стоит за него стеной… Она никогда его не предаст. Даже при упоминании его имени меняется на глазах. Что же в нем есть такого, за что его так любят женщины?

Однако тревожное чувство надежно осело внутри. Это вызывало нервную дрожь в теле, которую Янис пытался унять с помощью старинного французского вина. Подобного добра в подвале Ольховского достаточно. Знает же этот выскочка толк в жизни…

Интуиция еще никогда не подводила Петерсона. Кажется, все идет, как нужно и долгожданная победа уже маячит впереди, но что-то мешает в нее поверить.

Вдруг, подобно вспышке молнии, перед ним возникли большие глаза. Они преследуют его уже третий день. Смотрят сквозь стены, вызывая необъяснимый страх. Вот, если бы эти глаза смотрели на него… Это был бы самый удачный расклад. Заручиться помощью такой женщины, больше, чем победа.

– Янис Янович, – послышался тихий голос за спиной.

Петерсон быстро оглянулся и увидел стюарда. Тугая бабочка плотно охватывала его накачанную шею. Этот парень все свободное время проводит в спортзале, с каждым днем все больше превращаясь в крепкого бычка.

– Ну? – спросил нетерпеливо.

– Все в порядке. Нотариус и работник районного Загса уже прибыли. Через несколько минут они будут здесь. Какие дальнейшие распоряжения?

– Какие распоряжения? – взвился Петерсон и отметил про себя, что нервы уже на пределе. – Мы с тобой будем жениться? Сию же минуту веди сюда жениха и невесту и, смотри, чтобы без всяких глупостей. Эти продажные простофили не должны ничего заподозрить. Им нужно поверить в то, что эта свадьба – прихоть или сиюминутный каприз богатенького господина. Он – хозяин жизни и готов хорошо заплатить за удобства в любом месте и в любое время суток. Не с руки ему, понимаешь, тащиться в ЗАГС и жениться в порядке очереди.

– Понял, – кивнул головой стюард и быстро удалился.

Янис покачал головой, вытер пот, выступивший на лбу, и одним глотком допил вино их своего изящного бокала.

Спустя несколько минут в комнате появились двое мужчин. Они поздоровались с Петерсоном за руку, уселись за стол и разложили на нем бумаги.

Стюард поставил перед ними корзинку с фруктами и наполнил бокалы рубиновым вином.

– Господа, – напыщенно произнес Янис, – молодожены будут с минуты на минуту. Наслаждайтесь прекрасным вином и наберитесь терпения. Сами понимаете, такое событие бывает не каждый день. Суета, волнение и прочие непредвиденные мелочи… Однако ничто сегодня не помешает празднику.

Те согласно кивнули и принялись ждать. Их время хорошо оплачивалось, а, значит, они могут сидеть спокойно в этой богатой и уютной гостиной, напичканной антиквариатом и подлинными шедеврами искусства.

Дождь усилился, и яркие вспышки молнии разрывали небо надвое с дикой жестокостью. Раскаты грома походили на взрывы бомб. Казалось, сама природа протестовала против всего, что происходило вокруг. Внезапно дождь прекратился, но небо оставалось все таким же тяжелым и грозным и надежно прятало луну за густыми черными облаками.

– Подходящее время для свадьбы, – прошептала горько и подошла к окну. Свет зажигать не хотелось.

Если Янис не блефует, значит, у них все получилось. В эти минуты в гостиной проходит свадебная церемония в камерном исполнении. Хотя, какая разница, в каком исполнении? Главное, что им все удалось. После того, как Алиса станет законной женой Станислава Ольховского, за его жизнь никто больше не даст и гроша ломаного. А Костя? Где сейчас Костя? Сможет ли он помешать этому преступлению?

В коридоре послышались чьи-то торопливые шаги. Ключ два раза повернулся в замке и резко зажегся свет.

Знакомый стюард беспардонно вошел в комнату.

– Чем обязана? – спросила без всякого энтузиазма. – Скажите, молодой человек, вас мама не учила, что входить без стука в комнату к посторонней женщине, тем более, ночью, не совсем прилично?

Ее слова не произвели на парня никакого впечатления. Сегодня он был без своей привычной униформы. Черная футболка и, обтягивающие выгоревшие джинсы, хорошо сидели на его слишком тренированной фигуре.

– Идемте со мной, – голос будничный и безразличный.

Она осталась на месте.

– Поторопитесь, – сказал он так же бесстрастно. – Вас ждут.

– Ну, если ждут… – она медленно поднялась с кровати и наклонилась к своей сумке.

– Оставьте, – коротко бросил он.

– Мне надо кое-что взять, – сказала спокойно и стала быстро перебирать вещи.

Если вы ищете это, то не теряйте время, – он подбросил на руке ее пистолет и впервые за период их знакомства, лениво улыбнулся.

Женщина бессильно опустила руки и присела на кровать. Только сейчас она вспомнила, что сумка ее еще днем была открыта? И стояла почему-то не на месте…

– Вы меня обыскивали? – она сверкнула негодующим взглядом.

– Нет, только забрал пушку. Она вам не понадобится. Пошли, – и вышел первым, предусмотрительно погасив в комнате свет.

На улице после дождя было свежо и несколько прохладно. Парень быстро шел впереди по широкой дорожке. Дана едва поспевала за ним. На ходу оглянулась, а потом остановилась. Темный дом смутно вырисовывался на фоне ночного неба. И лишь одно окно слабо светилось. Похоже, горели свечи. Сейчас там и свершается таинство брака. Вот-вот, настоящее таинство, о котором никто и не догадывается. Она тяжело вздохнула и лишь теперь заметила, что стюард тоже остановился. Вся его поза превратилась в ожидание, из чего следовало, что излишняя медлительность ни к чему. От судьбы все равно не уйдешь, так не лучше ли поторопиться ей навстречу?

Они вышли к большому бараку. Стюард жестом приказал остаться снаружи, а сам скрылся за тяжелой дверью.

Дана осмотрелась. Барак, как барак. Одним боком вплотную прижат к лесу. С другой стороны было поле или большая поляна. Они не выходили за забор или ограждение, значит, это еще были земли Стаса. Сейчас она пожалела, что не напросилась на экскурсию по его огромной усадьбе. Имела бы хоть какое-то представление о ее границах.

Дверь барака резко открылась и оттуда крикнули:

– Слышь, давай, заходи.

Яркий свет ударил в лицо. Дана оказалась в широком коридоре. Она остановилась у двери, но толчок в спину помог ей несколько продвинуться вперед. Скраю за столом сидел Янис, рядом с ним стюард и еще какие-то незнакомые ей верзилы. Перед ними стояла открытая бутылка водки, пиво и закуска. Все, как по команде уставились на женщину. Она посмотрела по сторонам. Коридор тянулся далеко вперед, а справа, вдоль стены, были отгорожены кабинки.

«Конюшня», – мелькнуло в голове. Она вспомнила, как в день приезда Стас рассказывал, что строит конюшню. К весне он собирался выписать племенных лошадей из-за границы. Это была мечта всей его жизни и, похоже, мечтой она и останется. Дана грустно улыбнулась.

– Ну вот, как я и говорил, она жива и невредима, – сказал Янис, повернув голову куда-то в сторону. – Пока… – со значением добавил он.

Верзилы эти слова приняли, как команду к действию. Они уже смотрели на нее определенно-откровенным взглядом, и совсем нетрудно было догадаться о направлении их мыслей. Дана ощутила, как мороз прошел по коже, и втянула голову в плечи.

– Не слышу слов благодарности. Вот и делай после этого добро людям, – Янис покачал головой.

Она проследила за его взглядом и поняла, что в глубине помещения кто-то есть, но кроме большой охапки сена ничего не могла рассмотреть.

Из полумрака послышался стон. Внезапная догадка пронзила сознание и она бросилась туда. Верзила, сидевший ближе, лениво выбросил руку вперед и, цепко ухватив ее за запястье, дернул на себя. С этим движением время остановилось. Горячие пальцы жгли кожу, безжалостно сжимая руку. Второй, громко хмыкнув, лениво поднялся из-за стола. Табурет, отброшенный ногой, шумно отскочил в сторону. Слегка покачиваясь, он пошел на голос, удаляясь в темноту. Потом остановился, издал дикий воинственный клич и пнул ногой вперед… еще и еще…

– Вставай, к тебе пришла дама. Ишь, разлегся.

Бедняга со стоном попытался сесть, прижав руку к боку. Верзила снова ударил его ногой.

– Прекратите, – закричала Дана и рванулась вперед, но цепкие пальцы так сдавили руку, что она готова была присесть от боли.

Жестокие удары с каждым разом становились сильнее. Похоже, верзиле нравилось это занятие. Наверное, так чувствуют себя хищники, терзая беспомощную окровавленную жертву. Она повернулась к Янису.

– Прошу вас… – произнесла непослушными губами и вдруг поняла, что у нее нет голоса. От волнения и страха перехватило горло, и она не могла говорить. Однако Янис понял ее.

– Присаживайтесь, Ядвига, – он пододвинул ей стул и при этом незаметно кивнул. Верзила мгновенно уловил приказ и вразвалочку вернулся к столу. – Говорят, в ногах правды нет. Нет ее и в жизни, поверьте мне, кое-что повидавшему на своем веку. Садитесь-садитесь. Я сегодня все же устал. Денек выдался, скажу вам, просто валюсь с ног. А воспитание, простите, не позволяет сидеть при даме. Так что составьте мне компанию за столом, – как ни в чем не бывало, рассуждал Петерсон.

Дана присела на краешек стула. Спина ее была напряжена, руки мелко дрожали. Сознание отказывалось принимать все, что сейчас происходило. Все плыло в мрачном тумане, и не покидало чувство, будто она когда-то присутствовала на этом дьявольском пире. Но именно в этом и был полнейший абсурд. Никак не удавалось рассмотреть человека, лежащего на сене. Он снова застонал, и женщина вскочила, готова бежать туда. Теперь уже Янис удержал ее за руку.

– Расслабьтесь. Может, хотите выпить?

Она отрицательно покачала головой.

– Как вам будет угодно. Ну, что же, дорогая Ядвига, пришло время подводить итоги нашего знакомства. Собственно, только за этим я сейчас здесь. Но, прежде, хочу напомнить, что мое предложение до сих пор остается в силе. Вы еще можете изменить для себя все и начать жизнь с чистого листа.

Человек на сене зашевелился. Петерсон продолжал, не обращая на него внимания.

– Итак, с удовольствием сообщу вам, что теперь существует только одна команда – моя, и я хочу усилить ее хорошим игроком. Вы нужны мне, и я умею быть благодарным.

– А Костя? Где Костя? – спросила быстро, пристально вглядываясь в стонущего человека. Ей не было дела до команды Яниса. Сейчас только Костя интересовал ее, и, каким-то особенным чутьем она улавливала, что он – рядом. Он здесь и ей очень хотелось в этом убедиться. – Скажите, где Костя?

– Однако вы нетерпеливы. Всему свое время. О нем мы поговорим чуточку позже. Сейчас же речь идет о вас, – он выжидающе помолчал, и потом добавил: – Вы ему ничем не сможете помочь, потому что кандидатура Кости не обсуждается. Прошу вас, будьте серьезны и ответственны, наконец. У вас же дети. Не нужно глупых и бесполезных жертв.

– Где Костя?

Янис вздохнул, взял фонарь и направил его луч в угол, где лежал окровавленный человек. Дана сорвалась со стула, но грубая рука верзилы снова остановила ее.

– Пустите меня к нему, – попросила дрожащим голосом, но тот лишь засмеялся и грубо притянул ее к себе. За столом в его поддержку послышался смешок. Запах отвратительного перегара и чужого пота ударил в нос. Это вызывало омерзение и страх одновременно.

Она попыталась оттолкнуть верзилу, и снова повернулась к Янису. Тот наблюдал за ними, не выпуская трубки изо рта, и продолжал освещать мужскую фигуру на сене. В конечном итоге все зависело от него.

В этот раз она ни о чем не просила, а лишь смотрела, но даже в полумраке взгляд ее был более чем выразительным. Опять эти глаза!

Петерсон выключил фонарь. Как только свет погас, рука верзилы неожиданно резко отпустила ее, отчего женщина упала на пол, больно ударившись плечом.

Какая знакомая боль! Она уже испытывала ее и этот грязный пол… Она уже лежала здесь и хорошо помнила дурманящий запах свежих досок и сена и еще запах крови… Все уже было. Вот сейчас она встанет и пойдет к стене, заваленной сеном. Там он – самый близкий ей человек и только в ее силах ему помочь.

Дана медленно поднялась и, опасаясь, что ее снова остановят, сделала несколько неуверенных шагов вперед.

Она уже не помнила, как оказалась рядом с Костей, которого трудно было узнать. Глаза заплыли от кровоподтеков. Губы распухли. На них запеклась кровавая пена. Осторожно прикоснулась к его руке, поддерживающей бок, и он глухо застонал. Скорее всего, рука и ребра были сломаны. Костя слегка приподнял голову и попытался что-то сказать, но губы его не слушались.

– Молчи, тебе сейчас не нужно говорить, – она повернула пылающее лицо к сидевшим за столом.

– За что вы его? Что вам от него нужно?

Янис ответил не сразу. Он долго держал паузу, но потом вынул трубку изо рта и медленно произнес:

– Это мужской разговор. Остается лишь уточнить: вы остаетесь с ним, или… Заметьте, я задаю вам этот вопрос уже несколько раз, все еще надеясь на ваше благоразумие. Обычно я не так покладист.

– Да, – ответила таким тоном, что Янис невольно вздрогнул.

– Ну, что же, – он медленно проговаривал слова, словно надеялся еще ее вразумить. – Думаю, вы отдаете себе полный отчет в своих действиях. Пока за мной не закрылась дверь, я даю вам шанс. В противном случае, завтра на рассвете, как в хорошем старом кино… – он встал из-за стола. За ним поднялись и другие. Они молча собрали закуску и бутылки. У двери Янис оглянулся. – Больше мы с вами не увидимся. Как предпочитаете уйти? Гильотина – варварский пережиток. Мы же интеллигентные люди. Правда? Остается всего два пути. Традиционно – от пули или, учитывая передовые достижения нашей фармакологии – естественным путем.

– Все равно, – ответила глухо. – Хотя нет, лучше пуля, если можно, – она попыталась улыбнуться.

– Отчего же нельзя? Последнее желание – святое дело, закон, – слабо улыбнулся ей в ответ Петерсон. – Мне очень жаль, поверьте, sehr schade[17]…

– Это не последнее желание, – крикнула Дана так громко, что все остановились и, как по команде, оглянулись. – Нас двое, значит, и желаний должно быть два.

Петерсон удивленно поднял брови.

– Только не просите о помиловании. Этот пункт, к сожалению, не входит в нашу программу.

– Ну, что вы? Я прошу всего-навсего бутылку воды или две, если можно, конечно.

Янис ничего не сказал и вышел вместе со своими бандитами. Наверное, выключатель был снаружи, потому что после этого погас свет.

Дана про себя удивилась его привычке к порядку. Глаза медленно привыкали к темноте. Она взбила сено и попыталась уложить Костю удобнее. Он стонал и скрипел зубами, когда она прикасалась к руке и правому боку.

– Потерпи немножко, все будет хорошо.

Легла рядом, прижимаясь щекой к крепкому плечу. Несмотря ни на что, ей было хорошо. Костя обнял ее здоровой рукой, бережно прижимая к груди.

Они лежали так некоторое время в полной тишине, потом он слегка приподнял голову и прикоснулся разбитыми, окровавленными губами к ее губам. Запах свежего сена смешался с запахом крови, а на губах огнем зажегся соленый поцелуй. Она подумала, что уже знает его вкус.

– У нас впереди целая ночь, полная волшебной близости и это сено… Совсем, как на нашем острове. Представляешь? Еще один необитаемый остров. Я счастлива…

Противный скрип, открывающейся двери, вернул к действительности. Неужели будет продолжение? Дана с ужасом обхватила голову руками и прикрыла собой Костю. Странный звук заставил ее оглянуться. Что-то плюхнулась на пол и дверь снова закрылась.

– Вода, – прошептала, нащупав в темноте две пластиковые бутылки. – Вот и не верь после этого в благородство отъявленных бандитов. И, правда, как в хорошем старом кино.

Она не торопилась возвращаться и, прежде всего, обследовала дверь, старательно ощупав ее пальцами. Стас мог похвастаться тем, что дверь была сделана настоящими мастерами, и оказалась неприступной.

– Сволочи, – выругалась вслух, адресуя это слово сразу всем, и сняла кофточку.

Костя наблюдал за ней.

Дана, не задумываясь, оторвала сначала один рукав, а затем и второй, после чего снова надела кофточку уже в виде новой модели. Смочив водой губы, дала Косте немного попить. Мокрые, оторванные рукава послужили хорошими примочками на разбитое лицо.

Беззвучный плач готов был сорваться в любую минуту. Хотелось выплеснуть отчаяние и беспомощность.

– Родной мой, – она, закусив губу, ласково гладила слипшиеся от крови волосы, и осторожно ощупывала его тело, – вот увидишь, все будет хорошо. Мы еще поедем с тобой на рыбалку, и ты будешь учить меня ловить рыбу, а потом сваришь свою вкусную уху.

Студенткой Дана из всех предметов больше всего не любила занятия по медицине. Тогда она была обязательной во всех гуманитарных вузах, в которых учились преимущественно девочки. После двухгодичного курса и итогового экзамена выдавалось «Свидетельство медицинской сестры гражданской обороны». Это свидетельство не давало права работы в медицинских учреждениях в мирное время. Их готовили к войне, когда каждый медсотрудник будет на вес золота.

Преподаватель был суровый. Помимо основных знаний по предмету, он так же строго требовал от девчонок безжалостно расстаться с маникюром. Это было жестоко, но за неповиновение снижалась оценка, или вообще не допускали к занятиям. Наказание напрямую зависело от длины ногтей и наличия лака на них. Все тихо ненавидели строгого доктора. Однако старательно изучали предмет.

Сейчас, спустя много лет, впервые с благодарностью вспомнила угрюмого бородача. Пожалуй, другого военного времени и придумать сложно. Обстановка, как на заказ.

– Ну, что же, думаю, ожидать приезда «скорой помощи» бесполезно. Придется самой лечить тебя, так что не суди строго. Я буду стараться, – она тяжело вздохнула и склонилась над Костей. – Рука сломана и, как мне кажется, несколько ребер тоже. Сейчас что-нибудь придумаем. Я скоро вернусь.

Немного освоившись в темноте, Дана осторожно передвигалась по конюшне в поисках подходящего материала.

У дальней стены удалось найти несколько дощечек разной длины. Сняла колготки и разорвала их пополам. Наложила самодельную шину и туго забинтовала руку. Из оставшегося куска соорудила фиксирующую повязку. Теперь рука не болталась, а находилась в спокойном состоянии, что вызывало меньше страданий.

– Ну, как ты? – спросила, взбивая повыше сено. Если честно, я не каждый день накладываю шины на переломанные в нескольких местах руки, но получилось, по-моему, совсем неплохо. Да и колготки смотрятся просто великолепно в своем новом применении, – она немного приподняла его, помогла удобнее устроиться и приложила мокрую тряпку к рассеченной брови. – Хорошо смотришься на своем троне. Видишь, долг платежом красен. Прошло совсем немного времени и теперь мне пришлось сооружать его для тебя.

Костя невольно дернулся и поморщился от боли.

– Не поверишь, но мне хорошо с тобой в этом сарае. Похоже на наш необитаемый остров. Такое же душистое сено… Мы вдвоем… И ты такая родная и заботливая, а я уже почти здоров, – тихо сказал он, с трудом шевеля разбитыми губами.

– Да, хорошо, если бы все было так, – она прижалась щекой к его плечу. – Вот только, чтобы почувствовать, что я такая родная и заботливая, нам совсем не обязательно было забираться в эту конюшню, которую ты обзываешь островом. Сравнил… – Дана горько вздохнула.

Костя обнял ее здоровой рукой.

– Гадалка ты моя, что же ты не нагадала нам другую судьбу, чтобы, как там говорят: «они жили долго и счастливо вместе до глубокой старости и умерли в один день».

– Насчет старости – не знаю, но то, что «в один день» – долго ждать не придется, – проворчала себе под нос. – Прямо по заказу.

Казалось, Костя не услышал ее слова. Он какое-то время молчал, а потом вдруг спросил:

– Скажи, Дана, когда ты успела выйти замуж за Вадима?

– А почему ты спрашиваешь?

– Знаешь, я только сейчас подумал о том, что ты должна была как-то объяснить мужу свое отсутствие.

– Это было трудно и почти невозможно.

– Не знаю, позволил бы я своей жене уйти из дома на несколько дней, да и, вообще…

– Значит так? Своей бы не позволил, а с чужой пускай происходит все, что угодно? – она вспомнила о Виолетте, отчего в груди больно кольнуло.

– Перестань, пожалуйста. Скажи лучше, сколько по времени теперь длятся бракоразводные процессы?

– Сейчас не знаю. Я разводилась с мужем семь лет назад – неприятная процедура, хотя расстались мирно. Однако странные ты мне задаешь вопросы. Тоже мне, нашел время и место. Зачем тебе?

– Хочу, чтобы ты развелась.

– Да? И, что потом?

– Потом я возьму тебя замуж.

– А, знаешь, – усмехнулась она, – пожалуй, лучше ситуации, чтобы сделать предложение, и не придумать. Может, ты все специально устроил?

– Ну да. А для пущей верности и экстрима еще и набил себе морду.

Дана в ответ тяжело вздохнула. Они долго молчали, но потом Костя снова спросил:

– Скажи только честно, Даночка, ты приворожила меня?

– Что? – она не сразу поняла его вопрос.

– Ты же сама рассказывала, что женщины вашего рода все немножко колдуньи.

– Я такого не говорила. Если ты имеешь ввиду мои знания, так я ни разу в жизни не использовала их в таких целях. К тому же, я из всех – самая неспособная. И хочу, чтобы меня любили такую, какая я есть, и за то, что я есть. В этом деле все должно быть по-честному и по-настоящему.

Костя наклонил к ней голову и прижался губами к волосам.

– Я и люблю такую, как есть. Скажи, ты выйдешь за меня замуж?

– Конечно, – вздохнула она, – завтра на рассвете, иначе ты бы и не предложил.

– Не веришь? Тогда давай поженимся сейчас, – он взял ее правую руку и обернул безымянный палец несколько раз сухой травинкой. Та сразу запомнила форму пальца и уже сама держалась на нем, слегка подпружинив. – Вот тебе моя рука и колечко. Согласна?

Дана молча кивнула в ответ, хотя вряд ли Костя увидел этот молчаливый жест согласия в полной темноте. Скорее, он о нем догадался.

– Скажи, готова ли ты в горе и в радости, в счастье и в бедах, во здравии и в болезни разделить судьбу со мной, твоим мужем? – серьезно спросил он.

– Куда уж более? – вздохнула она.

– А теперь обещай, что сразу же разведешься с Вадимом.

– Вообще-то нормальные люди все делают наоборот, – заметила, между прочим. – Сначала они разводятся, а потом снова выходят замуж.

– Так то нормальные. Скажи, ты собираешься разводиться?

– Нет. Для того чтобы развестись, прежде нужно выйти замуж, а мы свадьбу планировали на осень, так что…

– Я не ослышался? Что же ты молчала и морочила мне голову столько времени? – радостно вскрикнул Костя. – Короче, объявляю нас мужем и женой. А теперь «горько», – и он, целуя невесту, так прижал ее к себе, что невольно вскрикнул от боли.

– Боже мой, какая я эгоистка. Тебе плохо, а я счастлива, – сказала Дана, целуя его искалеченную руку. – Если бы я могла хоть чуточку унять твою боль… Но, вот, сделать маленький подарок в моих силах. Я открою тебе тайну. Только ты и я будем знать ее.

Костя немного отстранил ее от себя и вопросительно заглянул в лицо.

– Тайну? У тебя были от меня тайны?

– В некоторой степени. Я лишь хотела тебе сообщить, что скоро рассвет. Но, не будем огорчаться. У нас впереди еще будет много расветов. Поверь, это не последний. Вот только дорогу я к ним пока не знаю…

– Спасибо, – он прикоснулся горячими губами к ее лбу, затем поцеловал глаза. – Лучшего подарка я бы не хотел. Спасибо за то, что ты у меня есть, именно такая, и за твою веру и поддержку, за любовь и, еще… мне давно следовало сказать тебе… В общем, прости меня.

– За что?

– За мою беспомощность и за то, что я втянул тебя во все это.

Она промолчала, устроившись на его плече. Казалось, Костя уснул.

Дана потрогала его лоб и щеки – он весь горел и тяжело дышал, изредка постанывая. Она с болью смотрела в родное лицо, изуродованное кровоподтеками, и губы сами шептали, как заклинание, слова придуманной молитвы:

– Господи! Помоги ему, исцели его и дай ему силы. Защити его, спаси и сохрани. Не дай ему, Господи, погибнуть, не допусти такой несправедливости. Спаси его, молю тебя, потому, что я люблю его, люблю всем сердцем, всей душой, всем естеством своим и уповаю на твою милость, Господи…

Костя снова застонал, и она ласково погладила его по горячей щеке. С грустью подумала о детях и вспомнила Нонну. Как она была права, когда так категорически запретила своей непутевой племяннице совать нос в чужие дела. Но Косте нужна была ее помощь. С самого начала она сопротивлялась странной силе, влекущей ее к этому человеку. Но лишь с ним ей удалось испытать стремительность чувств, которые бывают в жизни тех, кто живет не по правилам. Тяжело вздохнула и подумала о том, что судьбу еще никому не удалось обмануть.

Интересно, где сейчас ее мудрая тетка? У той всегда был готов ответ на любой вопрос, даже на самый трудный.

В какое-то мгновение ей показалось, что Нонна слышит ее, и Дана решилась попросить у нее совета и помощи. Это ничего, что их разделяет такое расстояние. Они одной крови и чувствуют друг друга всегда.

Усталость, накопившаяся за день, сделала свое дело, и она не заметила, как уснула, крепко обнимая своего невенчанного мужа.

Странная вспышка ослепила лицо и в ореоле синеватого света она увидела Нонну. Сон это или все происходит на самом деле? Она, как завороженная, смотрела в строгое теткино лицо.

– Вставай! Просыпайся! Скоро рассветет. Времени мало. Борись! – приказывал ей знакомый голос. – Собери все силы. Иди вперед. Иди в свой сон. Господь с тобой и я молюсь за тебя.

Дана вскочила, как от удара. Сердце бешено колотилось, готовое в любую минуту выскочить из груди. Что-то случилось до того, как она проснулась. Что? Что это было?

Задавая себе вопросы, она бродила по конюшне, натыкаясь в темноте на какие-то предметы, заходила в каждый отсек, возвращалась назад и снова шла туда же. Она еще и сама не знала, что ищет, но уже что-то искала и чувствовала неподвластную пониманию силу, в которую верила и смиренно следовала ее повелениям. При этом пыталась вспомнить что-то очень важное, но никак не могла уцепиться за край ниточки, которая помогла бы распутать этот клубок мыслей. Ей что-то снилось. Сначала была Нонна. Она заставляла ее бороться. Но, что было еще? Это обязательно нужно вспомнить.

Устало опустилась на сено, продолжая напряженно всматриваться в темноту. Неожиданно взгляд ее остановился на торцевой стене конюшни. Какое-то большое темное пятно выделялось на общем фоне. Медленно поднялась и пошла вперед. Руки нащупали пожарный щит. На нем висело ведро, лопата и, еще что-то, плохо различаемое в темноте.

Сон! Она видела эту стену во сне.

Дана потрогала руками щит и вдруг вспомнила, как уже отодвигала его, открывая небольшое окошко. Оно находилось под щитом. Вот он путь к их свободе. Он приснился ей еще до знакомства с Костей. Выходит, этот пожарный щит с ведром и лопатой в конюшне Стаса уже тогда ждал ее?

Она украдкой оглянулась, как будто кто-то мог ее видеть, и попыталась сдвинуть щит с места. Он был очень тяжелый и не поддавался ее рукам. Дана долго возилась и почти выбилась из сил. Наконец ей удалось расшатать гвозди и немного оторвать щит от стены. Он со страшным грохотом упал, обнажив небольшое окно с рамой накрест.

Костя услышал шум и проснулся.

– Дана, ты где? Что случилось?

Она слышала, как он попытался подняться, но тут же со стоном снова упал на сено, и побежала к нему.

– Костя! Ты даже не представляешь, что мне сейчас удалось.

– Только не говори, что ты сломала стены и открыла нам путь к свободе, – насмешливо сказал он и поморщился от боли.

– Почти открыла. А, знаешь, ты совершил опрометчивый поступок, когда сделал мне предложение. Но теперь уже поздно крутить колеса назад, и, как всякий порядочный человек, ты просто обязан на мне жениться.

– Прямо сейчас? Прости, дорогая, – смутился он, – боюсь, что именно сейчас ничего не получится.

– Я так и знала, что ты ненадежный, вернее, не настоящий жених. В другой раз, давая обещания, все же думай, чем это может для тебя закончиться? – засмеялась она и поцеловала его в обе щеки. – Но, если серьезно, мой хороший, мы спасены.

– Дана, успокойся, – тихо попросил Костя. – Присядь ближе и объясни, что происходит? И что за грохот был здесь несколько минут назад?

– О, это просто. Помнишь, вчера я тебе сказала, что если когда-нибудь умру, то это случится в твоих объятиях?

– ???

– Сегодня для этого грустно-восторженного мероприятия день не совсем подходящий. Рука у тебя сломана, да и сам ты еще слабый, чтобы обнимать меня по всем правилам.

– Да, это, пожалуй, будет трудно, – согласился он, все еще не понимая, к чему она клонит.

– Значит, придется отложить грустный рассвет…Умирать, так только на твоей груди.

– Родная, с тобой все в порядке?

– Я еще никогда не была в таком полном порядке, – радостно ответила она и тут же серьезно спросила: – Скажи, ты хорошо знаешь расположение усадьбы? Где находится забор, например? Но, главное, ты можешь указать то место, где удобнее через него перебраться?

– О чем ты? Через забор Стаса перебраться почти невозможно.

– Ага! Все же «почти». Значит, есть маленький вариант, и мы воспользуемся им. Костя, мы должны бежать прямо сейчас, не дожидаясь рассвета. Главное, чтобы ты мог идти.

– Успокойся, Даночка, – он притянул ее к себе и обнял здоровой рукой. – Я понимаю, что тебе пришлось сильно поволноваться. И все же, путь на свободу лишь через дверь, но она надежно закрыта на замок и он висит снаружи.

– Значит, ты готов опустить руки и позволить этим негодяям распоряжаться нашими жизнями?

– И вовсе нет. С чего ты взяла? Еще есть время, и мы что-нибудь придумаем.

– «Придумаем», – передразнила его Дана. И, что ты придумаешь? Станешь у двери и, сломанной рукой будешь убивать по одному всех, кто захочет перешагнуть через порог?

– А, знаешь, это хорошая подсказка. Мне кажется, ты рановато записываешь меня в инвалиды. У меня еще есть силы…

– Вот именно сейчас эти твои силы нам очень пригодятся. – Лучше скажи, ты сможешь идти? – перебила его, теряла терпение.

– Попробую, – он с ее помощью тяжело поднялся на ноги и прислонился к стене.

– Идем, опирайся на меня. Пожалуйста, постарайся, ты только постарайся, потому что теперь все зависит от тебя.

Они медленно прошли по длинному коридору конюшни и остановились у окна. Костя понял все без слов и попробовал раму здоровой рукой. Та, как и следовало ожидать, была новой и крепкой.

– Эх, при других обстоятельствах, это не было бы проблемой, – он усмехнулся и отошел немного назад. Затем развернулся и со всей оставшейся силы ударил в окно ногой. Рама с треском сломалась и вылетела на улицу. Он же едва устоял на месте и со стоном ухватился за бок.

– Молодец ты у меня, – прошептала восторженно, поддержав его за локоть. – Теперь надо еще умудриться выбраться через эту дырку. Хорошо, что я последнее время была на диете.

Костя с определенными усилиями вытолкал ее в окно, а затем выбрался сам.

Ветер свободы дул в лицо. Он взял Дану за руку и, прихрамывая, медленно повел к лесу.

– Не так это просто, выйти незамеченными. Я сам устанавливал системы видеонаблюдения. Они осуществляют круглосуточный контроль за всей территорией. Надо что-то придумать.

Она нисколько не сомневалась в том, что Костя обязательно что-нибудь придумает, и они выберутся их этого кошмара. Поэтому лишь сильнее сжала его руку.

Сумерки рассеивались. На востоке четко обозначилась красная полоса, предвосхищающая появление солнца. Скоро должен наступить рассвет.

Они шли медленно, часто останавливались. Дана тревожно поглядывала на его бледное лицо, замечая, что каждый шаг дается все труднее. Наконец благополучно добрались до трассы, минуя все преграды и видеокамеры на усадьбе Ольховского.

Усадив Костю на обочине, сама ближе подошла к дороге. Видок у нее был еще тот. Одна кофта с оторванными рукавами чего стоила!

Несколько машин промчались мимо, объезжая странную женщину. Другого выхода не было и она, зажмурившись, вышла на проезжую часть. Прямо на нее мчались «Жигули». Водитель в последний момент затормозил так, что запахло резиной, и резво выскочил из машины.

– Ах, ты, шалава! Пьяная, что ли? Уйди с дороги. Отвечай за тебя, дуру, потом.

Он подбежал к Дане и оттолкнул ее к обочине. Та уцепилась ему в рукав.

– Пожалуйста, подвезите нас в город. Нужно срочно в больницу. Моему мужу очень плохо, ему необходима помощь, – в ее голосе слышалась мольба.

Только сейчас водитель заметил Костю. Он окинул его опытным взглядом и отступил назад.

– Э, нет. Я в такие игры не играю. Это ваши дела, – и заторопился к машине.

Дана шла следом, не отпуская его рукав.

– Да стой ты! – она дернула его изо всей силы. – Ты человек или нет?

– Я-то да, а вы… – он выразительно посмотрел на ее одежду, затем перевел взгляд на избитого Костю и его перебинтованную черными колготками руку. – С вами еще так нарвешься, что мало не покажется…

– Брошусь под машину, но не отпущу, – не сдавалась женщина. – Я заплачу тебе.

– Сколько?

Она лишь сейчас сообразила, что денег нет.

– Костя! У тебя есть деньги? – крикнула, не решаясь отпустить водителя.

– Нет, – едва слышно ответил он.

Мужчина выразительно посмотрел на Дану, решительно освободил из ее цепких пальцев свой рукав и старательно отряхнул его.

– Довезешь до дома, а там я заплачу валютой, – тихо сказал она.

– Ха, – он окинул ее с головы до ног скептическим взглядом и пошел к машине. – Ищи другого дурака.

Дана опередила его и уцепилась за дверцу.

– Уйди, дура, оторвешь. Вот угораздило меня с тобой, – отталкивал ее водитель.

– Не уйду. Мне нужно, – приговаривала, всем телом прижимаясь к холодной дверце машины.

Силы были неравные и, когда она почувствовала, что проигрывает, отпустила дверцу.

– Хорошо, давай по другому, – сказала, запыхавшись.

Быстро вытащила из ушей золотые сережки, сняла с шеи тонкую цепочку с католическим крестиком и решительно вложила украшения в его руку.

Мужчина остановился, подбросил их на ладони и, зажав в кулаке, в задумчивости посмотрел на Костю.

– Дороже встанет машину за вами отмывать.

Дана, заметив его сомнение, сунула под нос грязную руку с перстнем.

– Посмотри, старинный. Его хватит не только на мойку, но и на новую машину.

– Украла, небось? – спросил водитель, рассматривая перстень.

– Ты что? – она с достоинством отдернула руку. – Его еще моя прабабка носила, а ей он тоже по наследству достался. Разве ты не видишь, что мы приличные люди, просто попали в переделку.

– Скажешь тоже, «приличные». Ладно, давай, уговорила, но я прямо так сразу и понял, что вы «приличные», – хмыкнул недоверчиво.

Дану не нужно было долго уговаривать.

– Серьги и цепочку оставь у себя, а перстень отдам, когда довезешь. Помоги посадить его в машину, – крикнула она, склонившись над Костей.

Вдвоем они усадили его на заднее сиденье. Она села рядом.

– Поехали в больницу – в 1-ю городскую. Пожалуйста, быстрее. Что-то ему совсем плохо.

Костя слабо сжал ее пальцы.

– Позвонить… – едва слышно прошептал бледными губами. – Необходимо позвонить…

Дана, скорее, догадалась, чем услышала, что ему нужно.

– Слушай, у тебя есть телефон? – спросила у водителя.

– А, может, тебе еще и кофе с какавой дать? – огрызнулся тот. – Едешь – сиди тихо.

Костя тяжело дышал, откинув голову на сиденье. Глаза его были прикрыты и, лишь слабое подергивание руки, пытающейся сжать ее пальцы, говорило о том, что он находится в сознании.

– Давай телефон, что ты жмешься? Срочно нужно, – разозлилась она и толкнула водителя в плечо. – Видишь, он сейчас отключится.

– Ах, ты, значит, так? – мужчина съехал на обочину и заглушил мотор. Он еще не успел оглянуться, как Дана прижала к его красному затылку палец с печаткой. Ощутив холод металла, водитель застыл на месте.

– Вижу, ты по-человечески не хочешь. Я, между прочим, и сама водить умею, – беззастенчиво соврала и сильнее ткнула перстнем в затылок. – Подвезешь, как договаривались, или уберешься из машины? Есть и еще один вариант – без проблем прямо на месте. И лесочек рядом. Давай, тебе решать.

Мужчина медленно повернул ключ зажигания.

– Больше предупреждать не буду, – вздохнула с облегчением. – Думаешь, мне хочется в тебя стрелять? Наверное, и дети есть?

– Двое, – глухо ответил тот.

– Вот и живи ради них, только нам помоги по-хорошему. Дай трубку, нужно позвонить и жми сильнее на газ.

Через минуту Костя с большими паузами диктовал ей номер телефона.

Он прижался ухом к трубке и, теряя последние силы, сказал:

– Саня… Стас в особняке… в подвале. Ему нужна помощь. В доме трое… кроме Яниса с Алисой… Займись сам, осторожно там, я… – сознание покинуло его и трубка вывалилась из руки, соскользнув на сиденье.

Он не видел, как машина на большой скорости ворвалась во двор больницы. К ним уже бежали люди в белых халатах, потому что Дана успела с дороги позвонить в приемное отделение.

Костю увезли на каталке, а она, покачиваясь, от усталости и стресса, подошла к водителю.

– Спасибо тебе. Не забывай, что добрые дела идут в зачет и потомкам твоим. И, еще, ты нас не видел, а мы тебя – и подавно. Кстати, это больше в твоих интересах, так что не ищи себе приключений, – она замолчала, словно забыла, о чем еще хотела сказать, но потом сняла с пальца перстень и сунула притихшему водителю в руку. – Прости за грубость – нервы, – и быстро направилась к двери больницы.

Костя лежал в травматологии, и Дана каждый вечер проводила у его постели и почти ночью уходила на свой этаж. Кардиология располагалась двумя этажами ниже. Последствия от стресса не заставили себя долго ждать, и сердце ее не выдержало такой нагрузки.

Однако главным для нее оставалось здоровье Кости. Постепенно, шаг за шагом, закаленный службой, восстанавливался его крепкий организм. Уже полностью сошли синяки, и теперь лицо его было почти что прежним. Через две недели обещали снять гипс с руки. Правда, внутри у него еще все болело, беспокоил сильный кашель и головные боли мешали спать по ночам, но лечащий врач честно объяснил, что быстро это состояние не пройдет и нужно время, чтобы все пришло в норму.

За период совместного пребывания в больнице, они еще больше сблизились. После обеда, когда заканчивался тихий час, Костя с нетерпением поглядывал на дверь. Вскоре в палате появлялась Дана. От ее улыбки вокруг светлело, как будто в окно заглядывало солнышко. Когда ему разрешили прогулки, они гуляли в больничном парке.

Сегодня она пришла днем. Сверху на светлый брючный костюм был небрежно наброшен белый халат.

– Ну, вот меня и выписали. Я тебя покидаю, Костенька. Пора возвращаться к нормальной жизни. Девчонки совсем стали беспризорными. Сейчас они с Нонной ждут меня внизу и передают тебе большой привет.

Запах свежести и приятных духов быстро распространился по палате. Это был запах свободы, потому что строгие правила в больнице запрещали пользоваться косметикой. Он погрустнел. О том, что Дану выпишут изо дня на день, знал, но сейчас это уже произошло.

– А, как же я? – спросил капризно. – Я буду совсем один, без тебя?

– Почему без меня, глупенький? – она нежно поцеловала его в ямочку на подбородке. – Я не смогу прожить без тебя ни дня, и буду приходить часто-часто, а еще буду звонить вечерами, сильно скучать, ждать твоего выздоровления и постоянно вспоминать обо всем, что мне так дорого. Если честно, мне все дорого, что связано с тобой, особенно наша первая встреча и тот день, который привел тебя к моей двери, – они, не сговариваясь, рассмеялись, вспомнив о том, как познакомились. – Мне пора, – она поднялась со стула и погладила его больную руку. – Выздоравливай быстрее. Знаешь, мне больше нравится, когда ты обнимаешь меня двумя руками. А еще у меня для тебя есть небольшая новость. Послезавтра я выхожу на свою прежнюю работу. Нашего начальника уволили, и директор лично пригласил вернуться всех, кто в свое время из-за него ушел. Мне предложили его место, так что скучать теперь будет некогда. Впереди много работы, интересных командировок, в том числе и в Германию. Я же говорила, что все будет хорошо, – Дана просто светилась счастьем. Жизнь налаживалась. У нее был Костя и скоро, очень скоро они уже всегда будут вместе.

Дочери вручили ей букет цветов, расцеловали и умчались в университет. Ведь осень уже вступила в свои права, и везде начались занятия.

Дана с Нонной медленно брели по улице. Под ногами шуршали листья, которые дворники не успевали убирать. Им было о чем поговорить, и, хотя дело уже было в прошлом, тетка строго отчитала свою взрослую племянницу за то, что та умудрилась попасть в такую нехорошую историю.

– Я все собиралась тебя спросить, как себя чувствует Станислав Ольховский? Где он сейчас? – вдруг вспомнила она.

– Стас в Москве. Все оказалось гораздо серьезнее на самом деле, чем мы могли предположить. Мало того, что Алиса пичкала его галлюциногенами сверх меры, ко всему, она натурально спаивала его. Так что теперь налицо еще и зависимость от алкоголя. Я, думаю, они в последние дни особенно не церемонились с ним. Я видела у Алисы таблетки и шприцы. Когда Станислава освободили, он представлял собой жалкое существо и уже совершенно не мог отличить мир иллюзий и фантазий от действительности. С трудом соображал и не мог точно назвать свое имя, путаясь между Станиславом и Вольдемаром. В психиатрической больнице города давали плохие прогнозы. Требовалась хорошая медицинская помощь в специализированной клинике. К счастью ему пришла на помощь бывшая жена. Поначалу она хотела отправить Ольховского за границу, но состояние Станислава было тяжелым, и она отвезла его в Москву в одну очень дорогую частную клинику. Остается лишь надеяться на то, что он поправится и вернется домой. Правда, до полного выздоровления еще далеко, но главное все же, что он остался жив.

Нонна молча слушала ее рассказ и лишь качала головой.

– Скажи, пожалуйста, откуда у этой, по сути, еще девочки, такое жестокое сердце? Она и жизни-то не видела. Это же надо было такое придумать, да так ладно связать с нужными событиями? – она снова покачала головой. – Разыгрывать каждую ночь спектакль и изображать из себя призрака, для этого нужно иметь особенный талант и способности. Все это не так безобидно, как кажется на первый взгляд, и ничего удивительного в том нет, что она пришла к такому печальному концу. У шаманов перед камланием во время религиозных обрядов есть обычай поедать мухоморы или другие ядовитые грибы. Это вызывает видения, которые на несколько часов приводят их к особому состоянию физических и психических сил. Но шаман – маг, – Нонна невольно повысила голос. – Он, таким образом, совершает необходимую подготовку духа при переходе в низшие миры, чтобы установить там связь с мертвыми душами. По-видимому, эта девочка хорошо знала об этом и ловко могла манипулировать человеком, достигая его измененного состояния сознания, а дальше уже сама искусно играла роль бедной утопленницы.

Они не заметили, как оказались у дома тетки.

– Зайдешь? – спросила Нонна?

– Нет, хочу скорее попасть домой, – Дана смущенно улыбнулась. – Знаешь, порой мне кажется, что я была дома в прошлой жизни, а после этого прожила их еще несколько.

– Выдумщица ты, – сказала тетка, не догадываясь о том, что так называл ее Костя. – В одном я с тобой согласна. За такое короткое время ты успела натворить столько, что порой не каждому на всю жизнь хватит.

– А, знаешь, Нонна, мне кажется, вот войду в свою квартиру, и все сразу станет по-прежнему. Ну, не совсем по-прежнему… Жизнь ведь не стоит на месте, правда? Но она приобретет какую-то определенность и размеренность во всем. Все будет иначе, потому что теперь я умею на все смотреть совершенно другими глазами.

– Дай-то Бог, – вздохнула тетка. – Через несколько дней я возвращалась в Канаду. Там меня ждет серьезная работа. Так что прошу тебя, деточка, больше ни во что не ввязываться. А оно и хорошо, что я приехала, повидалась с вами. Ну, ладно, иди. Береги себя и девочек, и храни вас Господь, – она перекрестила племянницу и вошла в подъезд.

Дана посмотрела на небо. По нему неторопливо плыли облака. Сердце ее переполняли особенные чувства. Они вмещали в себе так много, что казалось, оно не выдержит и сейчас вырвется из груди.

Где-то рядом послышался скрип тормозов. Из такси вышла пожилая пара.

– Вы свободны? – спросила она у водителя и, заручившись его согласием, села в машину.

Она медленно поднялась по лестнице и с трепетом открыла свою дверь. Прошло всего чуть больше трех недель ее отсутствия, но они показались вечностью. После дворца Стаса эта маленькая квартирка выглядела гнездышком, но таким родным и уютным.

Девочки постарались и навели идеальный порядок. Дана прошлась по комнатам и уселась на кухне под абажуром. Так вот, оказывается, чего ей так не хватало все это время? Ее уютной кухни и большого абажура.

К вечеру маленький дом наполнился голосами. Вернулись дочери. Они так соскучились, что не отходили от нее ни на минуту, требуя все новых и новых подробностей этой страшной истории, участницей которой невольно стала их мама.

Дана уже несколько раз рассказала все от самого начала и до их счастливого с Костей освобождения, но девочкам этого казалось мало.

– Мама, а что ты знаешь об Алисе? – вдруг спросила Настя. – Ведь она по-настоящему вышла замуж за Станислава Ольховского?

– Выходит, по-настоящему, раз была свадьба и регистрация брака. Сначала я думала, что Янис блефует и эта свадьба – очередной спектакль, разыгранный для Стаса. Но они не шутили и Алиса, не выходя из дома, стала пани Ольховской. Да только ненадолго. Когда Станислава нашли в подвале в невменяемом состоянии, его отвезли в больницу. Бывшей его жене стало известно об этой свадьбе, и она обратилась в прокуратуру. Поскольку Ольховский во время заключения брака находился под действием сильных галлюциногенов, брак быстро аннулировали. Так что Алиса совсем недолго чувствовала себя замужней дамой.

– Так, значит, его пичкали таблетками? А он что же, дурак, принимать всякую гадость? – удивилась Даша.

Дана таинственно улыбнулась.

– Если бы я была писательницей, я написала бы хороший детектив и назвала бы его, примерно, так – «Настойка мухомора для любимого босса». Потому что все, что происходило в этой истории, похоже на детектив с мистическими элементами. Это именно тот вариант, когда от страха дух захватывает. Примерно такое состояние у меня было, когда я впервые увидела Алису в образе Марыси. Помните, я вам рассказывала, что передала Косте некую жидкость для химического анализа? Ею регулярно поили Стаса, подливая в спиртное. Кстати, мне тоже довелось ее попробовать, так что воздействие галлюциногенов я теперь знаю не понаслышке. Экспертиза установила, что во флаконе была настойка «священного гриба бессмертия», а, если проще, настойка обыкновенного красного мухомора, так сказать, amanita muscaria. Алиса привозила ее из дома, откуда-то из таежной деревни. История самой девушки не менее таинственна, потому что, как оказалось, ее прабабка была шаманкой из рода эвенков, и не только шаманила, но еще и была хорошей охотницей. Когда в Сибири устанавливали советскую власть, юная шаманка влюбилась в молодого коммуниста, тоже охотника, и родила ему сына. Вот он и стал дедом Алисы.

– Коммунист и шаманка? – удивленно переспросила Настя. – Мама, ты что-то путаешь. Как гласит история, а я совсем недавно успешно сдала по этому предмету экзамен, эти два явления несовместимы.

– В общем, да, – подтвердила Дана. – Сложное было время. Однако любовь оказалась сильнее, и шаманка стала обычной женщиной. Она перестала общаться с духами, забросила свой бубен и перешла жить из чума в дом к мужу. Выходит, ему удалось ее перевоспитать. Но знания ее все равно остались при ней. Так что, думаю, она не раз ими пользовалась тайком и детям или внукам кое-что передала из своего опыта. А, что касается мухомора, так не только шаманы пользовались им для вхождения в транс. Он являлся просто-таки незаменимым во многих случаях у разных народов.

По одной старинной легенде, которую я прочитала в журнале еще в студенческие годы, считается, что человеку, попавшему в зависимость к мухомору, сопротивляться бесполезно, остается лишь безоговорочно подчиниться. Что и проишошло с Ольховским. Но, зачастую, настойка мухомора применялась и для благих целей, об этом тоже свидетельствует история. Вот, к примеру, викинги принимали мухомор в определенных дозах для храбрости. Под его воздействием они приходили в настоящее неистовство и отважно бросались на врага. А у камчадалов мухомор считается богом пьянства и ядовитого зелья. Его употребляли после особого приготовления на водке, и действует он на всех по-разному – веселящее или угнетающе. Но в любом случае человека посещают призраки и привидения, появляются страшные галлюцинации, что приводит к искусственным психозам. Бог его знает, как там они готовили это зелье, но бедный Стас оказался не только жертвой, но и заложником обычного мухомора. На самом деле это очень страшно. За такое короткое время, оказыввается, так просто сломать человека и превратить его из образованного, успешного бизнесмена в безвольное и запуганное существо.

– Да, бедный Ольховский. Похоже, в этой истории он настоящая жертва. Хорошо, что хоть не успели угробить его окончательно, – на лице Даши было искреннее сочувствие. – Вот жил себе человек, никому не мешал, но появились завистники-злодеи и захотели отобрать то, что он нажил честным трудом. И в самом деле, хороший сюжет для детектива.

– Мама, ты еще не сказала, где сейчас Алиса? Неужели ее не арестовали? Ведь она сознательно наносила вред здоровью Ольховского, – вмешалась Настя. Ей не терпелось все расставить по своим местам.

Дана на мгновение задумалась. Последнее время она и сама очень часто вспоминала эту странную девушку.

– Алисы больше нет. Ее наказали Высшие силы за то, что она посмела кощунствовать над умершими. Играть в Духов и Привидения – большой грех. Однако реально она умерла от передозировки наркотиков. Трудно сказать, сама она умерла или ей помогли, но теперь это уже не имеет никакого значения. Доказать это невозможно. Рано или поздно она все равно закончила бы так, потому, что была наркоманкой с приличным стажем, еще с тех времен, когда «подрабатывала» на вокзале, продавая свое тело.

– Так она была проституткой? – почти вместе вскрикнули девочки.

– Ну, да, – неуверенно добавила Дана. – По крайней мере, так мне сказа Янис Петерсон – ее босс и покровитель. А, вообще, мне ее жаль, хотя, конечно, зла она сделала немало.

– Нашла, кого жалеть, – искренне возмутилась Настя. – Она бы тебя не пожалела.

В этом дочь была права. Похоже, для Алисы понятие жалости не существовало. Она жила по другим меркам.

– Молодая она была, совсем глупая. Кстати, на самом деле у нее было хорошее имя – Ирина, а Алиса появилась гораздо позже. Так вот эта Ира, окончив десятилетку, быстро сообразила, что с такими внешними данными оставаться дома будет самой большой глупостью, и, не мешкая, отправилась покорять мир. Как сказал один человек, – она вспомнила Яниса, – мир остался стоять на месте, а искательница приключений нашла его на вокзале в роли дешевенькой проститутки. Там ее и приметил один подлый человек, чтобы в дальнейшем использовать в своих целях. Да и откуда ей было знать, что таких вот дурочек ждут – не дождутся на каждом шагу и быстренько «помогут» дорожку выбрать, которая и приведет к определенному концу. Вот так и случилось с Алисой.

– Ну, мама, ты с нами, как с детьми говоришь, – надула губы Настя. – А мы уже совсем взрослые девушки, и, заметь, не такие уж и глупые.

Дана с улыбкой посмотрела на дочерей. Да, ей грех было жаловаться, но воспитательный процесс всегда должен иметь логическое завершение и она серьезно сказала:

– Дорогие мои взрослые девушки, жить надо по совести и только своим трудом и соленым потом добиваться всяческих благ. Тогда эти блага, и цениться будут. Запомните, разевать рот на чужое – последнее и недостойное дело.

– А, если выйти замуж за богатого? – невинно спросила Настя. – Это будет по-честному.

– Не буду спорить, это тоже вариант, – Дана пристально посмотрела на дочь. Похоже, ее периодическое отсутствие дома уже имело свои последствия. – А вы никогда не задумывались над тем, что сегодня человек богат, во власти и в почете, а завтра разорится, обанкротится или какая-то другая причина приведет его к нищете? Тогда начинать все сначала? Искать очередного богатого? Так недолго и всю жизнь превратить в поиск. Не успеешь оглянуться, а она пролетит, пробежит, проскочит мимо, не оставив никакого следа.

– Это мы и сами знаем – не маленькие, – вмешалась Даша. – Мама, но ты еще не рассказала, куда подевался Янис и его верзилы? Их арестовали?

– Нет, – вздохнула Дана. – Петерсон утром лично явился на конюшню и был неприятно удивлен тем обстоятельством, что его пленники бежали. Для него это означало – полный конец. Хитрый лис, он просчитал все ходы наперед и воспользовался одним из запасных вариантов. Ходят слухи, что он бежал за границу. Хотя прячется он не от представителей закона. Им ему и предъявить по большому счету нечего. Станислав не может свидетельствовать против него по причине своей невменяемости. Нашу беседу с ним никто не слышал и Янис с полным правом может обвинить меня в клевете и мести за то, что они избили Костю. Алисы нет в живых, а его верзилы бесследно пропали. История о дальнейшей их судьбе умалчивает, но мне кажется, что они свое получили, хотя и не по приговору суда. Да, неприятные были мальчики, откуда только такие берутся? Слава Богу, что все закончилось и мы теперь снова вместе, – она обняла дочерей и крепко прижала их к себе.

– Подожди, – отстранилась Настя. – Но ведь есть главный свидетель, который пострадал от их рук. Это Константин Андреевич. Он до сих пор в больнице.

– М-да, – задумчиво произнесла Дана. – Пострадал – это да, но и ему предъявить Янису нечего. Сам он его не бил. Да и со мной обходился вежливо, даже в некоторой степени, пытался ухаживать, говорил комплименты, предлагал хорошую работу. Янис всегда может сослаться на то, что их разборки с Костей явились следствием ревности и доказать, кто явился зачинщиком драки, будет невозможно. Вот такая история, за которую и спросить, выходит, не у кого. Порой, мне все же кажется, что наши жизненный пути еще не раз пересекутся с этим неуловимым Янисом, – она тут же попыталась отогнать от себя неприятную мысль.

– Мама, а что теперь будет с нами? – осторожно спросила Настя, как в детстве, устраиваясь у нее на коленях.

– А, что будет? – переспросила Дана. – Вы будете дальше учиться в своем университете, а я буду работать. Правда, мне придется частенько ездить за границу.

– За границу? – почти в один голос спросили дочери.

– Ну, да. Моя новая должность предусматривает частые командировки. Но вы у меня уже девушки взрослые, и, как я успела заметить, стали вполне самостоятельные, так что ничего страшного в этом не будет.

– Так мы не вернемся жить к Вадиму Александровичу? – тихо спросила Настя. – Он, знаешь, как переживал, когда ты уехала, да и потом… когда исчезла.

– Никуда я не исчезала, – встала с дивана и подтолкнула дочь к свободному креслу. – Вы уже большие девочки и должны понимать, что в жизни не так все просто, как кажется на первый взгляд. Это не роман, в котором непременным условием должен быть хороший конец со слезами раскаяния, свадьбой и всеобъемлющим счастьем, которое герои под конец своих злоключений справедливо заслужили. Вадим, он очень хороший человек и я была с ним счастлива по-своему, но не так…

– Как с Костей, вернее, Константином Андреевичем? Да, мамочка? – состроила невинные глазки Настя, и, наткнувшись на строгий взгляд Даши, смущенно опустила глаза.

Дана не ответила и вышла на кухню. Она вспомнила тяжелый разговор с Вадимом, и настроение сразу испортилось. Как быстро и легко она все разрушила, одним движением перечеркнула шесть лет жизни, не только своей, но и его тоже. Она и сама часто задавала себе те же вопросы, что и Вадим, навещая ее в больнице. Стоит ли терять то, что уже сложилось и устоялось? Хватит ли сил угнаться за призрачным? Этого она наверняка не знала, а просто принесла в жертву все и всех, ради полного безумия и, переполняющих чувств. Было ли это правильно? Скорее всего, нет. Она вздохнула и подумала, что, пожалуй, будет лучше, если вопрос дочери пока останется без ответа.

За последнее время жизнь круто изменилась. Дана устала от безработицы, случайных заработков и переводов, позволяющих едва сводить концы с концами. Теперь все было иначе.

Каждое утро она уверенно шагала в свой офис и там самозабвенно окуналась с головой в настоящее дело. Работа приносила огромное удовольствие и профессиональное удовлетворение. Ближе к окончанию рабочего дня, она с нетерпением посматривала на часы и, едва дождавшись его завершения, бежала в больницу.

Там ее ждал Костя. Достаточно было одного его взгляда, и весь груз дневных забот исчезал. Она забывала об усталости и парила, едва касаясь земли, на крыльях любви и безграничного счастья. Помолодела, похудела и на удивленные вопросы знакомых и сотрудников отвечала лишь очаровательной и таинственной улыбкой.

Сегодняшний вечер Дана ждала особенно. Накануне ее неожиданно вызвали в Москву. Даже домой не успела забежать, сорвалась в аэропорт с работы. Девочкам позвонила уже с дороги. Внеочередная командировка, подвернувшаяся так некстати, на несколько дней оторвала ее и от Кости. О нем она и в Москве не забывала ни на минуту, и никакие разговоры по телефону не могли заменить его присутствия рядом.

Сердце ныло и сжималось от тяжелого предчувствия. На это была своя причина. Знакомая фигура Виолетты, мелькнувшая во дворе больницы несколько дней назад, постонно стояла перед глазами.

«А, что, собственно, произошло? – пыталась успокоить себя Дана. – Разве возвращение этой девушки было таким уж неожиданным? Когда-то же нужно было ей вернуться с Кипра?»

Последнее время она совсем не вспоминала о Виолетте и уже привыкла безраздельно владеть Костей. Он принадлежал только ей. Теперь Виолетта вернулась и наверняка все эти дни ни на шаг не отходила от него. Ох уж эта Виолетта! Дана даже мысленно не решалась назвать ее соперницей. Разве можно соперничать с природой, молодостью и красотой? Она грустно улыбнулась и покачала головой.

Так, в невеселых раздумьях, она и не заметила, как оказалась в небольшом и уютном больничном скверике. Было тихо и тепло. Больные медленно прогуливались по аллее. Костя, как обычно, ждал ее на первой скамейке и сразу поднялся навстречу.

– Я так соскучилась, – приникла к нему всем телом и заглянула в глаза. – Надеюсь, ты простишь мне эту вынужденную разлуку? Я думала, что моя командировка никогда не закончится и, хотя прошло всего несколько дней, они показались мне вечностью.

Костя с улыбкой поцеловал ее.

– Я чувствовал себя брошенным и несчастным. Скажи, неужели тебя совсем не мучает совесть?

– Мучает, но у меня есть смягчающие обстоятельства… – она загадочно улыбнулась и поцеловала его в ямочку на подбородке.

– Да? Ну-ну, интересно. Это, какие же такие могут быть смягчающие обстоятельства? – он недоверчиво прищурился.

– Я привезла тебе большой привет от Стаса, – Дана наслаждалась мгновенной переменой в его лице.

– Ты видела Стаса?

– Да, как тебя сейчас. Я намеренно не говорила тебе об этом по телефону, готовила приятный сюрприз. Мы виделись дважды, и гуляли с ним в похожем больничном сквере. Правда, там все гораздо круче, – она посмотрела по сторонам, оценивающим взглядом. – Но это неважно. Главное, что мы смогли встретиться и пообщаться.

– Ну и как он?

– В общем, нормально. Возвращается к жизни, но очень медленно. Его до сих пор преследуют приступы меланхолии, частенько без причины впадает в депрессию, но старается держаться. Мне, кажется, ему все еще трудно принять все, что произошло. Ведь, если посмотреть со стороны, эта история на самом деле ужасающая. Есть от чего сойти с ума.

– М-да, – многозначительно промычал Костя. – Мне приходилось всякое видеть, но это дело простым не назовешь.

– Стас спрашивал о тебе, беспокоился о здоровье и передавал большой привет.

– Спасибо. Это и в самом деле приятный сюрприз. Второй после твоего возвращения.

– Самое страшное для него – предательство Алисы. Не знаю, смирился он с этим или спрятал все поглубже в тайник души и страдает себе потихоньку. И еще я поняла, что несмотря ни на что, он ее до сих пор любит, или, по крайней мере, еще так думает.

– Ты не сказала ему?

– Нет. Пускай выздоравливает, привыкает к мысли, что Алисы нет рядом. Думаю, потом ему будет проще понять, что ее уже вообще нет.

– Ну и правильно. А как он выглядит?

– Знаешь, совсем неплохо. Немного поправился, посвежел. Гу него изменились, совсем другой взгляд. А вот к бизнесу, похоже, совсем потерял интерес. По возвращении собирается передать все дела Геннадию, а сам останется лишь консультантом на фирме. Его пасынок сейчас тоже в Москве, но только в другой клинике. Как видишь, за их семью решили взяться основательно, но существует еще справедливость в этом мире, приятно это осознавать.

– Не справедливость, а верные друзья, – поправил ее Костя и крепко прижал к груди.

– И верные женщины, – вскользь заметила Дана. – Если бы не бывшая жена Ольховского, все сложилось бы гораздо хуже. Кстати, она сейчас тоже в Москве. Заботится о сыне и к Станиславу наведывается. У них хорошие устоявшиеся отношения. Думаю, что со временем… Ладно, это еще в далеком будущем, а сейчас все пока потихоньку налаживается. Кстати, Стас хочет перестроить конюшню и собирается выписать из Испании какую-то редкую племенную породу лошадей. Я в этом не очень разбираюсь. В общем, будет заниматься тем, что его душа просит. Думаю, он имеет на это право. Я лишь недавно поняла, что ты хотел сказать тогда в баре. Человеческая жизнь стоит того, чтобы за нее бороться до последнего. И я порой чувствую неловкость от того, что так долго колебалась и не решалась сразу придти ему на помощь.

Костя сжал ее ладошку и с благодарностью посмотрел в глаза. Они медленно брели по алее, держась за руки и молчали. Упоминание о конюшне заставило обоих задуматься и мысленно вернуться в ту страшную ночь.

– Дана, ты помнишь… – тихо спросил он.

– Наверное, всю оставшуюся жизнь я буду помнить… – она не успела закончить фразу и увидела Виолетту.

Та стремительно шла навстречу, и светлые ее волосы развевались на ветру. Она с разбега бросилась Косте на шею, едва не сбив его с ног.

Дана тоскливо посмотрела на небо. Погода как-то быстро испортилась, поднялся ветер и уже гнал к городу зловещие тучи.

«Сейчас пойдет дождь…» – подумала и встретилась глазами с Костей. Виолетта продолжала крепко обнимать его.

– Костя! Ты даже не догадываешься, где я сейчас была. Если бы ты мог видеть, какое я заказала платье! Скажи, правда, я буду самая красивая невеста? – тараторила она возбужденно, не умолкая ни на минуту, и совершенно не обращала внимания на поникшую Дану. – Ты не сердишься, что сегодня я пришла так поздно? Просто не знаю, как все успеть, ведь осталось так мало времени. Что ты молчишь? Ты не рад? – она, проследив за его взглядом, оглянулась.

– Ах да, мне пора, я совсем забыла, – вдруг опомнилась Дана.

Она медленно открыла сумочку, как бы решаясь на что-то очень важное, и подняла свои большие и грустные глаза на Костю. – Рада была повидаться. Знаешь, давно хотела сказать, да все не было случая… Та игра… она давно окончена. Возьми, я возвращаю тебе кольцо и твое слово. Конечно, оно мне очень дорого, но ритуал нужно соблюдать по-настоящему, – она протянула крохотный прозрачный пакетик с завитком сухой травинки внутри. – А это все, что осталось от Ядвиги, – добавила тихо и вложила в руку Кости пластиковую карточку. – Думаю, она мне больше не понадобится.

Первые капли дождя сорвались совершенно неожиданно.

– Вот и все, – легкая улыбка тронула ее губы. – Сейчас пойдет дождь. Я хочу, чтобы ты был счастлив. Прощай, – она вздохнула с каким-то облегчением и добавила: – Пожалуйста, выздоравливай.

Костя не проронил ни слова. Дождь хлынул с какой-то особенной силой. Виолетта тащила его в ближайший корпус, а он упирался и оглядывался на Дану, медленно и одиноко бредущую по постынной аллее. Она подставляла лицо под дождь и ловила руками крупные капли, кружась, словно в танце. Женщина и дождь – они плакали вместе.

Дана шла, не разбирая дороги, не замечая насквозь промокшей одежды и, удивленных взглядов редких прохожих, убегающих от дождя. Кто-то окликнул ее по имени. Она оглянулась и увидела Вадима. Тот стоял на высоком крыльце под козырьком кафе и махал ей рукой.

– Сумасшедшая. Ты хочешь заболеть? – спросил он обеспокоенно и затащил ее в дверь.

– Да, – едва слышно ответила Дана. Вода ручьем стекала с ее одежды, а волосы прилипли к голове, сбившись небольшими прядями. – Я хочу заболеть.

– Тебе нужно что-нибудь выпить. Пойдем, – он взял ее за руку и повел к стойке бара. – Что произошло в этот раз? У тебя такие глаза. В них страшно смотреть.

– Вадим, тебе пора уже привыкнуть, что стоит только нам расстаться, хоть ненадолго, как у меня тут же что-нибудь случается, – она попыталась улыбнуться. – Это уже становится неизбежностью.

– И все же, что произошло? – тревожился Вадим. – Рассказывай.

Дана медленно покачала головой.

– Произошло? – переспросила задумчиво. – Да-да, – она неожиданно спохватилась. – Да, собственно, ничего особенного. Просто я когда-то села не в ту машину. А ты здесь как? Отдыхаешь?

Вадим широко улыбнулся, и лицо его засияло.

– Ты и не представляешь, какое у меня радостное событие. Я так счастлив. Сегодня у меня родился внук. Понимаешь, Дануся, у меня появился наследник. Вот мы и решили отметить это событие, – добавил он несколько смущенно.

Только сейчас Дана заметила миловидную брюнетку. Та сидела за угловым столиком и напряженно смотрела в их сторону.

– Поздравляю. Я очень рада за тебя, вернее, за вас, – поправилась она и попыталась улыбнуться, но губы совсем не хотели слушаться.

– Дана, – Вадим сжал ее руку, – только одно твое слово… одно слово…

– Иди к ней, – она легонько оттолкнула его. – Она ждет тебя. Передавай от меня поздравления. Желаю вам счастья и много здоровых внуков. Пусть сегодня все будут счастливы, а мне пора идти, прости, – она снова вышла под дождь.

Мир рухнул в одночасье, и только дождь все шел и шел нескончаемым потоком.

Не успела Дана позвонить в дверь, как она тут же распахнулась и ее встретили перепуганные дочери.

– Мама! Где ты была? Уже давно ночь, – плакала Настя.

– Такой сильный дождь, а тебя все нет. Мы не знали, что и подумать? Где тебя искать? – вмешалась Даша, помогая ей снять мокрую одежду. – Ну, почему ты отключила телефон?

– Все в порядке, девочки мои. Я жива, здорова и вместе с вами, а все остальное пройдет, как сегодняшний дождь. Я вас так люблю.

Через четверть часа Дана лежала в постели под двумя одеялами. Думать ни о чем не хотелось, и она устало прикрыла глаза. Дверь тихо скрипнула. В комнату одна за другой прошмыгнули дочери. Они принесли горячий чай с лимоном и молча устроились на кровати рядом, притихшие и обеспокоенные. Только сейчас Дана почувствовала, что продрогла до самых костей. Она пила обжигающий чай и ощущала приятное тепло, разливающееся по всему телу.

– Согрелась? – спросила Даша. – А теперь рассказывай, что случилось?

Дана посмотрела на них и впервые за весь вечер просто улыбнулась. Она поцеловала своих крошек и сказала уже совсем другим голосом:

– Если честно, то все сразу и в один день. Наверное, это все же лучше, чем тянуть и каждый день получать небольшими порциями. А знаете, мои дорогие, это все мелочи жизни. Главное, что мы вместе и нам хорошо. Правда? А все остальное мы переживем.

– Но, все же, где ты была? – не могла успокоиться Настя.

– Просто я долго шла домой.

– Шла под таким дождем? – спросили они в один голос.

– Под дождем? – переспросила удивленно, как будто только сейчас сделала для себя открытие. – Надо же, я его совсем не замечала, – и немного помедлив, добавила: – совсем не замечала… Все началось в дождь, в дождь и закончилось…

– Ну, ты даешь, – Даша покачала головой. – А мы тут все за тебя волновались.

– Кто это «все»? – спросила, допивая чай.

– Два раза звонил Вадим Александрович и несколько раз Константин Андреевич.

Лицо Даны снова стало грустным.

– Значит, звонили? Интересно, зачем? Я сегодня их обоих видела. Ладно, давайте спать. Уже поздно, а завтра всем рано вставать. Жизнь продолжается, – сказала она, удобнее устраиваясь на подушке. – И… прошу вас, если кто-то из них позвонит еще раз – меня нет дома. Спокойной ночи.

Не успела она закончить фразу, как зазвонил телефон. Она посмотрела на часы: половина третьего. Настя терпеливо кому-то объясняла, что мамы еще нет дома, и они сами волнуются.

«Боже, – подумала, засыпая, – до чего я дошла? Заставляю детей врать. Однако у них это неплохо получается».

Когда дочь заглянула в комнату, Дана уже крепко спала.

Следующее утро началось, как обычно. Девочки, наспех, позавтракали и убежали на занятия. Она немного замешкалась и, уже закрывая дверь, услышала настойчивый телефонный звонок.

– Никого нет дома, и не будет, – сказала вслух и стала торопливо спускаться по лестнице.

Прошло несколько дней.

Дана приходила в себя, вернее, изо всех сил старалась, но получалось у нее это совсем плохо. К тому же мешали телефонные звонки, постоянно врывающиеся в ее маленькую квартиру.

С Вадимом они разговаривали каждый вечер, как старые и добрые друзья. Он с полным восторгом рассказывал о малыше, который теперь носил имя счастливого деда и внешне был его маленькой копией. Дана вежливо слушала, задавала вопросы и восхищалась вместе с ним, что особенно нравилось Вадиму.

Костя звонил каждый день, и это было особенно мучительно. Даже его голос вызывал такую боль, что хотелось лезть на стенку. Она упорно «не узнавала» его.

«Пора поставить новый аппарат с определителем», – думала каждый раз, отключая телефон после его звонка.

На кухне вкусно пахло пирогами. Дана присела к столу и задумалась. Сегодня ее вызывал генеральный директор и предложил длительную командировку все в тот же Гамбург, о котором так интересно рассказывала пани Ядвига за ужином у Стаса. Фирма, на которой она работала, являлась лишь небольшим филиалом мощного предприятия, находящегося в Германии. Сейчас нужно было сопровождать шефа в поездке, выполняя при этом еще и роль переводчика. Предложение было интересное и Дана согласилась. Теперь же она размышляла, как оставить девчонок одних на целых два месяца.

Телефонный звонок нарушил тишину квартиры. Девочки задерживались, поэтому она помчалась в коридор вприпрыжку.

– Да, я слушаю, – выпалила на одном дыхании.

– Добрый вечер, – послышался голос, едва не лишивший ее чувств.

Ей хотелось, чтобы он говорил и говорил, не останавливаясь.

– Дана, ответь, ты меня слышишь?

Она выдохнула, чтобы немного унять волнение, потом собрала все мужество, оставшееся в наличии, и привычно ответила в трубку:

– Вы ошиблись… Наберите правильно номер.

– Подожди, Дана… Прошу тебя, давай не будем начинать все сначала. Выслушай меня. Хоть на это я имею право? – спросил Костя.

– Я устала вам повторять: вы не туда попали. Внимательно набирайте номер, – она отключила телефон и разрыдалась.

Время пролетело незаметно. В конце года всегда много работы, так что скучать и, тем более страдать, было некогда. Командировка заканчивалась и Дана неудержимо стремилась домой. Там, в Гамбурге, среди новых друзей и коллег она стала понемногу приходить в себя и теперь все, что с ней недавно произошло, уже не казалось такой катастрофой, а было вполне объяснимо и, как ни странно, предсказуемо. Трудно сказать, успокоилась она или смирилась, но домой Дана вернулась накануне нового года в прекрасном настроении.

Город встретил ее заснеженными улицами и предпраздничной суетой. В окнах магазинов мелькали огоньки разноцветных гирлянд и почти на каждом углу продавались елки.

«Жизнь прекрасна, – часто повторяла она про себя, как заклинание. – Она не только не закончилась, но, скорее всего, лишь начинается». Эта фраза стала повседневным упражнением по реабилитации. К тому же, Новый год всегда был главным праздником в ее жизни. Дана любила уютное семейное застолье, традиционный концерт на «Голубом огоньке», и всегда всерьез принимала все новогодние пожелания в надежде, что в будущем году они обязательно сбудутся. Хотелось разделить праздник с детьми в кругу своей маленькой семьи, поэтому она никому заранее не сообщила о своем возвращении. Друзей и коллег решила поздравить немного позже. Нонна до сих пор была в Канаде и на этот раз, похоже, надолго. Ей Дана из Гамбурга отправила большое звуковое поздравление, а других родственников у них не было.

Часы пробили десять раз. Она подумала о Гамбурге. Немецкие коллеги уговаривали остаться, чтобы встретить вместе Новый год, но она, сославшись на то, что дочери ждут ее к празднику, отказалась. Наверное, стоило согласиться…

Дана, в который раз за день, мысленно вернулась к вчерашнему разговору на кухне. Как ни обидно, но пришлось сделать вид, что все в полном порядке. Девочки, несколько смущаясь, сообщили, что вместе с мамой поднимут бокалы за приход Нового года, а потом уйдут к друзьям отмечать праздник до утра. Разумом она понимала, что это неизбежно, но сердце… глупое сердце не хотело понять, что жизнь не стоит на месте и все в ней происходит по общепринятым законам.

На самом деле у нее все прекрасно. Хорошие дети, любимая работа, тетка в Канаде и… Как ни странно, но на этом список прекрасного в ее жизни резко обрывался. Вздохнув, она отправилась на кухню.

Вчера на семейном совете решили много не готовить. Традиционный новогодний пирог, несколько любимых салатов и неизменная утка в яблоках. Вполне достаточно, чтобы почувствовать вкус праздника.

Вдруг вспомнила, как они ужинали у Стаса, и грустно улыбнулась. Бедняга до сих пор находится в лечебнице. Дана поймала себя на мысли, что воспринимает все, что с ней произошло, несколько оторвано от реальных событий, как будто это было не с ней или было очень давно. А, может, эта история – плод ее богатого воображения и ничего не было на самом деле? Она усмехнулась и покачала головой. Так можно до чего угодно додуматься, было бы на то желание.

На кухне появилась Даша. Празднично одета, она выглядела настоящей принцессой с длинными белокурыми волосами, завитыми в крупные локоны. Дана невольно залюбовалась дочерью. Господи, как летит время, словно его кто погоняет, как хорошую тройку лошадей.

– Мама, что ты тут сидишь одна? Уже пора провожать старый год, а ты еще не одета. Давай, иди, приводи себя в порядок. Мы с Настей сами накроем стол возле елки.

Дана ушла к себе, попутно заметив, что телевизор работает слишком громко, поэтому, когда позвонили в дверь, она не слышала.

Спустя какое-то время она появилась в комнате, нарядная и улыбающаяся в темно-зеленом обтягивающем платье. Оно переливалось мелкими чешуйками, и было, что называется «к лицу». Пышные волосы, слегка присобранны красивой заколкой, свободно спускались на спину мягкой волной. На шее поблескивало оригинальное украшение из зеленого стекла в золоченой оправе – праздничный подарок гамбургских коллег.

– Мама, да ты у нас просто красавица, – закружила ее Настя вокруг стола. – Кстати, там тебя ждет Дед Мороз, – она кивнула на кухню.

– Кто? Дед Мороз? – переспросила растерянно и пожала плечами. – А мы что, заказывали поздравление? Надо же…

На кухне, опираясь на подоконник, стоял Костя. Он был бледен и очень элегантен в сером костюме, дымчатой рубашке и галстуке серебряного цвета. Она прекрасно гармонировала с его, заметно поседевшими волосами и необыкновенно серыми глазами. Правая рука фиксировалась черным шелковым шнурком.

Она застыла от неожиданности, и только сейчас поняла, что больше нет смысла обманывать себя. Безусловно, жизнь прекрасна, но лишь тогда, когда в ней присутствует Костя.

– Добрый вечер, Дана, с наступающим… – сказал он глухо и медленно направился к ней.

Она, пытаясь справиться с охватившим волнением, отступила назад и жестом руки попросила его остановиться.

– Прошу тебя, стой на месте.

Лишь после некоторой паузы и глубокого глотка кислорода, она смогла взять себя в руки и усмехнулась.

– Ты один или со Снегурочкой? Что на этот раз нужно от меня? Я уже привыкла выступать в роли «скорой помощи», так что не стесняйся, – она посмотрела на настенные часы. – До наступления праздника еще есть время.

– Дана… – Костя снова направился к ней.

Она отступила еще на несколько шагов. Теперь их разделял стол.

– Я принес подарок, – тихо сказал он.

– Пожалуйста, Костя, не нужно больше подарков. Ты не представляешь, чего мне стоило забыть тебя и все, что с тобой связано.

Костя побледнел еще сильнее.

– Забыть? Значит, ты считаешь, что все можно забыть?

– А ты что же хочешь, чтобы я оставила все дела и засела за написание мемуаров?

– Дана, давай обо всем поговорим спокойно. Ну, что ты все бегаешь по кухне?

– Я не хочу, чтобы ты приближался ко мне. Если хочешь поговорить, садись за стол.

Он вздохнул и сел на ближайший стул. Дана тихонько опустилась на стул с другой стороны стола.

В кухне повисла гнетущая тишина. Они молча смотрели друг на друга и их взгляды говорили больше любых слов.

– Пойми, то, что с нами происходит… так не должно быть. Почему ты гонишь меня? Прошу, хотя бы выслушай. Я не верю, что ты все забыла. Это невозможно. И потом… ты уже моя жена. Ты и об этом постаралась забыть? Вспомни, как ты клялась мне в любви и верности и… чтобы вместе в горе и радости…

– Ты как, здоров? Ничего не путаешь? Относительно жен, конечно, – спросила дрожащим голосом и заметила, как крепко он сжал пальцы в кулак.

– Значит, все, что было с нами той ночью теперь не в счет? Не верю. Там нельзя было притворяться и фальшивить. У нас оставалось всего несколько часов, и мы до конца были вместе. А теперь…

– Костя, замолчи. Я больше ничего не хочу. С меня достаточно всей этой истории. Зачем ты пришел? Все уже было так хорошо.

– Ты это серьезно? Мне уйти?

Дана опустила голову не в силах больше с собой бороться.

– Что с рукой? – спросила шепотом.

– Не хочет она правильно срастаться, уже три раза ломали.

– Значит, не помогли мои колготки? Я что-то сделала не так?

– Ты все сделала правильно, просто прошло много времени, прежде чем наложили гипс.

– Болит?

– Ноет по ночам, мешает спать.

Она неслышно вздохнула.

– Дай руку, – вдруг попросил Костя.

Дана неожиданно для себя подчинилась и робко протянула руку ладошкой вверх.

Он что-то положил ей на ладонь и сжал ее в кулачок.

– Скажи, что ничего не изменилось, – попросил он, глядя ей в глаза. – Ты не могла забыть. Мы прожили целую жизнь за одну ночь в той конюшне, и я до сих пор помню каждое твое слово… Я не спал и слышал, как ты молилась и говорила о своей любви…

Он по-прежнему держал ее руку в своей крепкой и теплой ладони, а Дана боялась, что сейчас расплачется.

– Тогда посмотри на подарок от Деда Мороза. Думаю, он напомнит тебе о многом.

Она разжала пальцы. На ладони лежали ее сережки, крестик с цепочкой и фамильный перстень.

– Откуда? – удивилась, не веря своим глазам. – Я же все это отдала тому водителю…

– Ты меня недооцениваешь, – снисходительно улыбнулся Костя. – Я запомнил номер машины, а потом разыскал его и все выкупил. Кстати, нормальный оказался мужик. Он понял все правильно и передает тебе большой привет.

– Спасибо, – Дана не скрывала радости по поводу возвращения фамильного перстня. По правилам она должна была передать его своей первой внучке.

– И все? Неужели я не заслужил даже маленького поцелуя? – спросил тихо.

Она на мгновение задумалась, а потом подошла и, наклонившись, обняла его сзади. Теперь уже никакая сила не могла оторвать ее от этого мужчины. Она закрыла глаза и лишь беззвучно повторяла его имя.

Костя встал из-за стола, освободил больную руку из шнурка и порывисто обнял ее, крепко прижимая к груди. Его горячие сухие губы собирали слезинки на ее щеках и нежно прикасались к манящим чувственным губам.

– Как я соскучился… – шептал он, задыхаясь от запаха ее волос.

Дана уткнулась носом в его плечо и боялась поверить в то, что с ней сейчас происходило.

– Эй, люди, але, – заглянула на кухню Настя. – Скоро Новый год. Старый мы уже проводить не успели. Может, откроем шампанское? Давайте быстрее. Сейчас Президент будет поздравлять страну, а вы все не идете. Скорее за стол и не забудьте загадать желание.

Часы пробили двенадцать раз. Они подняли бокалы под бой кремлевских курантов и радостные возгласы девчонок. Костя молча протянул Дане небольшую бархатную коробочку. Дочери сразу притихли, с интересом наблюдая за мамой. Она подняла глаза и серьезно спросила:

– Еще один подарок?

– Это главный подарок, открой, – улыбнулся он совершенно счастливой улыбкой. – Ты успела загадать желание?

Дана не торопилась.

– Ну, что же ты? Открывай, – подсказал Костя.

Она посмотрела на дочерей. Те сидели, затаив дыхание, и неотрывно следили за всем, что происходило на их глазах.

– Вы думаете, стоит? – спросила она у них.

– Во всяком случае, ты ничего не теряешь, – рационально заметила Настя.

Дана пожала плечами и двумя пальцами открыла крышечку. Обручальное кольцо переливалось особенным блеском под ярким светом лампочек.

– Ого! – воскликнула Даша. – Круто!

– Мама, примерь, вдруг не подойдет? – заторопила ее Настя. Где-то в глубине души она опасалась, что мама сейчас вернет его назад.

Дана не могла оторвать взгляд от кольца, и не потому, что оно было красивое. В душе разыгралась буря, и она, пытаясь унять ее, несколько раз глубоко вдохнула.

Настя по-своему поняла ее замешательство.

– Такие вещи не покупают без примерки, – сказала она и укоризненно посмотрела на Костю. – Вы представляете себе, что будет чувствовать мама, если это кольцо ей не подойдет?

– Оно ей будет как раз впору, потому что у меня была мерка с ее пальчика, – спокойно ответил он и положил на стол маленький прозрачный пакетик с завитком из сухой травинки внутри.

– Значит, вы просите руки нашей мамы? Так сказать, делаете ей предложение? Мамуль, ты же ответишь согласием? Правда? – Настя незаметно толкнула ее ногу под столом.

– А это, дорогие мои, совсем не обязательно, – усмехнулся Костя.

– Что необязательно? – спросила Даша. – Вам не нужно согласие мамы, чтобы на ней жениться?

– Вы совершенно правы, девушка. В данный момент это уже ничего не решает, потому что мы несколько месяцев назад поженились.

– Что, правда? – растерялись девочки.

Она пока не знала, что им ответить и смущенно улыбнулась.

– Правда, правда, и все, что сейчас происходит на ваших глазах – чистая формальность. Однако, как говорит ваша мама, ритуал нужно соблюдать.

Костя взял кольцо и надел его на безымянный палец Дане. Оно оказалось как раз впору.

– Мама, ну что же ты молчишь? – не выдержала Настя.

Дана с восторгом смотрела на Костю и улыбалась.

– А мне нравится, – тихо сказала она и почему-то покраснела.

– Я так давно ждал этих слов, – он слегка наклонился и поцеловал ее.

– Горько! Горько! – закричали девчонки с некоторым опозданием и захлопали в ладоши. Потом многозначительно переглянулись и тихонько вышли из комнаты. Через некоторое время хлопнула входная дверь, но Костя с Даной этого не заметили.

За окном город встречал Новый год.

Костя подхватил ее на руки и закружил по комнате.

– Рука, – слабо сопротивлялась Дана. – Тебе нельзя нагружать руку.

Он послушно опустил ее в кресло, а сам устроился на подлокотнике, не выпуская ее ладонь.

– Не могу поверить… – прижался горячими губами к ее пальцам. – Правда, остался вопрос…

– Вопрос? – удивилась она. – Знаешь, мне почему-то так не хочется портить праздник. Не только Новый год, но и праздник души, – добавила тихо.

– А почему ты решила, что его кто-то собирается испортить? – Костя улыбнулся. – Я только хотел сообщить, что ушел с работы. Стас передал все акции и полномочия Геннадию Ольховскому. Совет директоров утвердил его кандидатуру, так что фирма «Антей», за спасение которой мы с тобой боролись, живет и процветает.

– Подожди. Я не поняла, молодой Ольховский отказался с тобой работать?

– Нет, ну что ты? Он настойчиво уговаривал меня остаться. Но… знаешь, я давно мечтал открыть детективное агентство. Это мне гораздо ближе по духу и мысли. И потом, сыскному делу отданы двадцать пять лет жизни. Так что я имею богатый опыт и практику.

– Не знаю, что и сказать, – Дана пожала плечами. – Если ты будешь заниматься любимым делом и получать от этого удовлетворение, я буду только рада.

– Ну, ловить преступников нельзя назвать любимым делом. Однако дело нужное и мне хорошо знакомо.

Костя вышел в коридор, и вскоре вернулся с небольшим дипломатом в руке.

– Я хочу, чтобы ты взглянула на эти документы.

– Тебе в очередной раз понадобился переводчик? – усмехнулась она.

– Нет, в данный момент мне нужен помощник. Я бы его назвал единомышленником.

– Понятно, набираешь команду? – догадалась, принимая от него бумаги.

Молча просмотрев их, вытащила из общей стопки листок и прочитала вслух:

– «Частное детективное агентство «ДАНА». Звучит хорошо, но… не слишком ли?

– Я так не считаю, поэтому и приглашаю тебя к сотрудничеству. Это будет наше с тобой агентство. Будем работать вместе. Согласна?

– Вместе? Видишь ли… Я ничего не понимаю в этом… как ты говоришь, сыскном деле. Моя специальность слишком далека от него.

– Однако ты блестяще справилась со своей ролью в доме у Стаса и помогла не только раскрыть преступление, но и спасти человека. Это говорит о многом. Я наблюдал за тобой в психиатрической больнице, когда мы освобождали Ольховского. Ты умеешь владеть собой в экстремальной ситуации. Умная и образованная женщина… Из нас получится неплохая команда.

– Где-то я это уже слышала, – она вспомнила разговор с Янисом. – Забавная получается штука жизнь. Еще совсем недавно я перебивалась случайными заработками, считала копейки и едва сводила концы с концами. Теперь у меня хорошая, высокооплачиваемая работа, и, кажется, я еще востребована. Предложения так и сыплются со всех сторон. Вот и не верь после этого в чудеса?

– А помнишь, что ты мне сказала вначале нашего знакомства. Я запомнил эти слова: «Бывают периоды, которые просто необходимо пережить и познать». Значит, и тебе нужно было пережить все, что шло валом, чтобы после получить заслуженную награду.

– Награда, это – ты? – лукаво прищурилась и нежно потерлась щекой о его подбородок.

– Я, – серьезно ответил Костя. – Удивительное дело, как ты с первой минуты сама это не поняла?

– Да все я поняла. И все же, страшно идти к счастью через такие разрушения и испытания, – вздохнула она. – Не могла решиться…

– Глупенькая, – он обнял ее и поцеловал. – Хорошо, что все уже позади. Я хочу, чтобы мы всегда были вместе и на работе тоже.

– Костя, это невозможно. Не заставляй меня. Я буду тебе только мешать.

– Мешать? Да с твоей интуицией и этими… способностями мы будем раскрывать все дела, не выходя из кабинета.

– Но мне нравится моя работа.

– Ну, хотя бы для начала на твою внештатную помощь я могу рассчитывать?

– О, это сколько угодно. В моем лице ты всегда найдешь верную помощницу.

– И только? – разочарованно спросил он.

– Я не готова сейчас обещать большего…

– Тогда пообещай подумать над моим предложением.

Дана обвила руками его шею и больше ни о чем не хотела думать. Все, что ждет ее в будущем, еще придет в свое время. Сейчас же рядом с ней был ее Костя.

«Если рай, который он обретет в конце пути, будет пуст и безлюден, то, значит, борьба не имела никакого смысла…» – вспомнила она строчки из книги любимого автора и, зажмурившись, подставила губы для поцелуя.

Примечания

1

Добрый день.

2

Я врач.

3

Я должна уехать еще сегодня вечером. Разрешите войти.

4

Пожалуйста, поскорее. Я спешу.

5

В чем дело? Что случилось? Что это значит?

6

О, господи! Мои любимые друзья!

7

Здравствуйте. Рада вас видеть.

8

Скажите чем Вы занимаетесь? Где вы работаете?

9

Я работаю в школе.

10

Что Вы делаете завтра?

11

Позвоните мне, пожалуйста. Я буду рад видеть Вас.

12

К сожалению не могу. Мне очень жаль.

13

Ничего. Все в порядке.

14

Идет дождь.

15

Моросит. Здесь курить можно?

16

Да, пожалуйста.

17

Очень жаль.

Content

Ольга Черных
Настойка мухомора для босса

Примечания