Джойс Бренда

Смертельные иллюзии

Бренда Джойс

Смертельные иллюзии

Глава 1

Нью-Йорк

Вторник, 22 апреля 1902 года, 17:00

Сцена преступления была поистине отвратительна.

Поежившись, Франческа Кэхил принялась рассматривать женщину. Жертва, одетая лишь в корсет, тонкую сорочку и панталоны, лежала в луже крови такого же темного цвета, как и ее разметавшиеся волосы. По спине Франчески побежала струйка пота, причиной которой была вовсе не теплая погода солнечного весеннего дня.

Интерьер квартиры, сдаваемой внаем, не давал никаких подсказок. Апартаменты, в которые вошла Франческа, походили на вагон и состояли из единственной узкой комнаты. В небольшие окна едва проникал свет, основной поток которого сдерживали стены большого кирпичного здания, отстоящего всего на несколько футов. В дальнем конце комнаты располагалась кровать, на которой и лежала убитая. Франческа остановилась в дверях, оставив за спиной темный коридор, разглядывая явленные взору неопровержимые доказательства губительной нищеты. Крошечный диван с потертой и местами порванной обивкой, ведро воды, оставленное на линялом ветхом коврике у кровати. Вероятно, перед тем, как лечь спать, жертва парила ноги. Небольшое пространство столовой зоны занимали расшатанный стол и два разномастных стула, ножка одного была подвязана. В части комнаты, отведенной под кухню, громоздились деревянный буфет с несколькими тарелками и всевозможной утварью, печка и раковина, в которой виднелись чайник и кое-какая посуда. В стороне, за спиной Франчески, стояли ограничивающие проход стойки, на которые офицер прицепил полицейскую ленту.

Склонившись, мужчина внимательно рассматривал тело. Дородный, среднего роста, в поношенном твидовом костюме, он сразу показался Франческе знакомым. Она кашлянула, чтобы обозначить свое присутствие, и шагнула вперед. Узкая темно-синяя юбка обтянула ногу, из-под элегантной шляпки того же оттенка выбился белокурый локон. Пальцы в перчатках плотно сжали ридикюль.

Офицер резко повернулся.

– Мисс Кэхил! – воскликнул он, удивленный ее появлением в столь неожиданном месте.

Она приветливо улыбнулась в ответ, твердо уверенная, что не позволит удалить ее с места преступления, несмотря на то что в данный момент у нее не было клиента, требовавшего заняться этим делом.

– Добрый день, инспектор Ньюман. Впрочем, судя по положению вещей, для жертвы он был вовсе не добрым. – Франческа бросила взгляд на убитую, определив на более близком расстоянии, что той чуть за двадцать и внешне она вполне миловидна.

Ньюман закрыл девушке глаза. Утерев со лба пот, инспектор заговорил с Франческой на равных:

– Вы занимаетесь этим делом, мисс Кэхил? Комиссар с вами?

Сердце Франчески слегка дрогнуло. Она не виделась с комиссаром полиции уже несколько недель, не считая встречи в больнице Бельвью, где навещала его жену.

– Нет, я приехала одна. Вам не кажется, что это похоже на работу Резальщика? – спросила она, переведя взгляд на мотылька, кружившего над пламенем свечи.

Ньюман заморгал:

– Ей перерезали горло, как и тем двоим. Но эта, она… хм… мертва. На мой взгляд, есть сходство с предыдущими жертвами. Разумеется, с уверенностью можно будет сказать лишь после заключения эксперта.

Франческа сокрушенно кивнула, мельком посмотрев на Ньюмана. Если верить газетам – а она знала, что не всегда стоит принимать всерьез то, что пишут в ежедневных изданиях, – то они столкнулись с серией. По словам «Трибюн » , предыдущие жертвы были молодые красивые ирландки. Обеих оставили в живых, им лишь порезали горло и нанесли сопутствующие травмы. Второе преступление послужило толчком к небезосновательным тревожным заголовкам. В третьем случае девушка была мертва, что позволяло надеяться на отсутствие связи между всеми тремя преступлениями. Однако Франческа в это не верила.

С тех пор как профессионально занялась расследованиями, она не раз убеждалась, что чутье ее никогда не обманывает. Сейчас внутренний голос кричал, что здесь поработал Резальщик, однако условия игры изменились внезапно.

Только имя этой игре – смерть.

Еще один тревожный факт – люди, чья судьба была ей небезразлична, жили в двух домах отсюда.

– Уже известно ее имя? – спросила Франческа, отмечая про себя позу жертвы. Руки согнуты, голова повернута. Девушка, несомненно, пыталась сопротивляться. Франческа была почти уверена, что она тоже ирландка.

– Да. Маргарет Купер, – ответил инспектор.

Имя было ирландским не более чем ее собственное.

Удивленная услышанным и тем, что ее предположения не подтвердились, Франческа попыталась подойти ближе к жертве, но ее остановил Ньюман.

– Мисс Кэхил, вы обязаны быть здесь? Я хотел сказать… – он покраснел, – это дело полиции, и, если с вами нет комиссара, не думаю, что вам следует здесь оставаться.

Франческу было не так просто сбить с толку.

– Я официально занимаюсь этим делом, инспектор, и мы оба знаем, что комиссар окажет мне поддержку. – Она улыбнулась тепло и вполне дружелюбно, хотя еще не предполагала, насколько важна будет для нее поддержка Рика Брэга в предстоящем расследовании.

– Что ж, по крайней мере, это не мне решать! – воскликнул Ньюман, с облегчением повернувшись в сторону коридора, откуда доносились шаги.

Франческе несложно было догадаться, кому они принадлежат. Она спиной чувствовала, как комиссар полиции поднял ограничительную ленту и вошел в комнату.

Это был весьма привлекательный мужчина, обладающий ярко выраженной харизмой. Было время, когда он казался ей самым красивым мужчиной на свете, но это было до того, как она узнала о его разногласиях с женой, их расставании и внезапном воссоединении. Рик Брэг имел рост выше шести футов, обладал стремительной и решительной походкой, отчего полы легкого плаща разлетались в стороны. Кожа на лице была смуглой, волосы при этом золотистые. Каждому, кто взглянул на него даже мельком, сразу становилось понятно, что этот человек наделен властью и полномочиями. В день их знакомства на балу, состоявшемся в доме ее семьи, Франческа видела в толпе только его одного. Сейчас это казалось воспоминанием из другой жизни, да и она была тогда совершенно другой женщиной, о да.

Их взгляды встретились.

Сама того не замечая, она закусила губу и сжала руки. Сердце забилось сильнее.

– Здравствуй, – произнесла Франческа, стараясь не выказать волнения. Это давалось ей с трудом. В прошлом она была в него влюблена. В настоящем она помолвлена с его злейшим соперником – сводным братом, имеющим дурную славу и огромное состояние, – Колдером Хартом.

Если Рик и был удивлен ее присутствием, то успешно это скрыл.

– Франческа, – кивнул он, останавливаясь напротив нее. Взгляд оставался неподвижным, он даже мельком не взглянул на жертву, не оглядел место преступления. – Какой сюрприз.

Она неотрывно смотрела в его янтарные глаза и видела, как он устал, морально и физически. Душа заныла от сострадания. Она знала, как он переживает за здоровье жены. Внезапно у нее пропало желание обсуждать с ним Маргарет Купер – хотелось говорить о нем самом, его жене и двоих детях, которых они растили. Франческа мечтала взять его за руку и облегчить боль.

Вместо этого она произнесла:

– Я столкнулась с Исааксоном из « Трибюн » . – Она попыталась улыбнуться, но вместо этого на лице появилась странная гримаса. Рик смотрел на нее и молчал. Франческа чувствовала, что не может больше справляться с волнением, и вцепилась в сумочку обеими руками. – Он был в управлении, когда поступил звонок. От него я узнала, что появилась еще одна жертва Резальщика на пересечении Десятой улицы и авеню А. Я немедленно приехала. Мэгги и дети живут всего в двух домах отсюда, Брэг, – многозначительно добавила она.

– Я знаю, – сказал Рик. Выражение его лица смягчилось. – Я тоже беспокоился. – Он смотрел напряженно, впившись взглядом в ее пальцы, сжимавшие ридикюль.

Франческа слегка улыбнулась. Он даже не попытался улыбнуться в ответ. Ей стало неловко находиться рядом с ним. Что сейчас говорить? Как себя вести? Они по-прежнему друзья? Или он ее ненавидит? Простил ли он ей помолвку с человеком, которого презирает? Смирился ли с тем, что однажды она выйдет замуж за Харта? Как она когда-то с большим трудом приняла тот факт, что Брэг принадлежит своей жене.

У Франчески возникло желание добиться от него ответа на все эти вопросы, но она не посмела их задать. Это было бы слишком эгоистично. Но боже, в ее жизни не было человека, которым бы она так восхищалась, столь благородного, решительного, достойного уважения, как Рик Брэг. Он был назначен комиссаром полиции и получил задание реформировать бесславно известный уровнем коррупции департамент, но это было все равно что плевать против ветра. Он уволил нескольких офицеров и нанял новых, перераспределил функции целых подразделений, но каждый следующий шаг давался ему болезненно тяжело. Пресса травила его за каждый проступок. Духовенство и реформаторское движение настаивали на более активных действиях, политики требовали сбавить темп. Таммани-холл проиграл последние выборы, но все же управлял большей частью города. Брэг выступал против политических взглядов Платта, и мэр, избранный на платформе реформы, не всегда старался поддерживать его, боясь потерять голоса представителей рабочего класса. Приближались выборы, которые мэр Лоу не намерен был проиграть. Брэг воевал со всеми в одиночку.

Франческа знала, он никогда не сдастся.

И ко всему прочему, его жена пострадала в результате несчастного случая и сейчас находилась в больнице.

– Я слышала, Ли Анна скоро будет дома, – внезапно произнесла она, касаясь его руки.

Брэг опустил голову и посмотрел на ее пальцы, сжавшие его запястье. Испугавшись своей смелости, она отдернула руку.

– Да. Ее выписывают завтра. – Рик отвел взгляд.

Франческа хорошо его знает – вернее, знала когда-то.

Но сейчас она не смогла понять, глубокое горе или чувство вины заставило его вздрогнуть и отвести взгляд.

– Слава богу, она всего несколько дней была без сознания, – прошептала Франческа, ощущая в груди давящую боль. Почему она не может просто обнять его? Ему необходимо сейчас успокоиться. Она может быть помолвлена с другим, но всегда будет любить только Рика.

Он еще больше помрачнел и не ответил.

– Прогнозы врачей остаются прежними? – Она несколько раз была в больнице, но заставала там лишь родственников Брэга, пришедших навестить Ли Анну. Франческа боялась встречи с ней – не стоит причинять боль еще одной женщине.

– Она никогда не сможет ходить. – В голосе Рика была трагедия и фатальность. Он оглядел жертву. – Если это дело рук так называемого Резальщика, значит, у нас на свободе разгуливает серийный убийца. – Он подошел к кровати.

Франческа последовала за ним и остановилась рядом, всего в нескольких футах от убитой.

– Но предыдущие две девушки выжили, если верны те отчеты, что я читала.

Брэг с суровым лицом разглядывал тело и кровать. Белье из дешевого грубого хлопка чисто выстирано, если не считать пятен крови. Волосы женщины разметались, несколько прядей лежали на шее.

– Они выжили. Нападения произошли с разницей в неделю, точно в понедельник.

– Боже мой, – пробормотала Франческа, но, несмотря на страшную трагедию, на месте которой она сейчас присутствовала, в глубине ее души возникли любопытство и азарт. – Бедняжку убили вчера?

– Тело обнаружили сегодня днем. Возьму смелость предположить, что убили ее вчера вечером. – Рик многозначительно посмотрел на нее.

Пожалуй, вчера. Если женщина лежит в постели в нижнем белье, значит, преступление совершено ранним утром или поздним вечером.

– Рик, я читала, что те две девушки были ирландками лет двадцати. Это правда?

Он склонился над телом и аккуратно убрал с шеи прядь темно-рыжих волос. Горло было перерезано. Франческа едва сдержалась, чтобы не зажать рот рукой, но вместо этого закрыла глаза и несколько раз глубоко вздохнула. Сколько бы ни было в ее жизни расследований, она никогда не привыкнет к насилию и смерти. Впрочем, опыт Франчески ограничивался шестью случаями. Ее карьера сыщика началась в прошлом январе, когда похитили сына ее соседей. Она просто старалась помочь, не представляя тогда, насколько судьбоносным станет это событие.

Брэг выпрямился:

– Да, те девушки были ирландками лет двадцати, верно. Обе жили отдельно от супругов. По характеру ранения я бы предположил, что здесь поработал Резальщик, и на этот раз исход стал смертельным.

Франческа смотрела прямо перед собой, забыв на время обо всем и усиленно борясь с подступавшей тошнотой.

– Эта женщина не ирландка. Фамилия Купер американская, как и яблочный пирог.

– Картина от этого не меняется. Три молодые привлекательные женщины, нападение на которых было совершено в понедельник.

Франческа согласно кивнула:

– Не думаешь, что ее могли убить случайно? Или Резальщик теперь решил добивать жертвы?

– Представления не имею. Но если ее убили в понедельник и если Резальщик останется верен себе, то через шесть дней у нас будет еще одна жертва. – Рик повернулся к Франческе, их взгляды встретились.

– Мы найдем убийцу, Брэг. Я в этом не сомневаюсь.

Несколько мгновений он смотрел на нее не мигая и затем улыбнулся:

– Если кто-то и способен его найти, так это ты.

От некоторой интимности сказанного по телу Франчески пробежала дрожь, и она улыбнулась в ответ.

– Полагаю, Резальщик – мужчина, но женщин тоже не стоит исключать. Помнишь, убийца Крест оказался Лиззи О’Брайан. – Франческа вспомнила случай из практики.

– Разумеется, помню, – кивнул Рик, и выражение его лица резко изменилось. Она решила, что он вспомнил о том, что когда-то было между ними. Брэг кашлянул. – Пострадавших ранее звали Кейт Салливан и Фрэнсис О’Лири. Женщины не видели преступника, напавшего сзади. Но это был мужчина.

Франческа кивнула.

– Кто вызвал полицию?

– Ее обнаружила миссис О’Нил. Она проживает в соседней квартире.

– Брэг! Неужели Гвен О’Нил? – В голове возник образ рыжеволосой женщины.

Брови комиссара поползли вверх.

– Да, так ее зовут. Она в управлении. Очень переживает, – добавил он. – Ты с ней знакома?

Франческа схватила его за руку:

– Не только я, но и ты с ней знаком!

* * *

Проведя на месте преступления более часа, Франческа рассталась с Брэгом и направилась вниз по улице, где в двух кварталах жила швея Мэгги Кеннеди, ставшая ей доброй подругой. Франческа в задумчивости поднималась по узкой лестнице к квартире. Убийца изменил своим привычкам, если только третья жертва не была убита случайно. Тем не менее у всех трех женщин есть схожие черты: они молоды, красивы, принадлежали к рабочему классу и проживали в квадрате ближайших двух кварталов. Первые две девушки, Кейт Салливан и Фрэнсис О’Лири, тоже жили одни. Муж бросил Фрэнсис О’Лири два года назад, скорее всего, в то же время исчез и супруг Кейт Салливан. Маргарет Купер не была связана узами брака, и присутствия мужчины в ее квартире не угадывалось – очевидно, что и она была не замужем, хотя это стоило проверить. На всех троих напали в понедельник с интервалом в неделю. Не остается никаких сомнений, что в следующий понедельник произойдет новое убийство, и с большой долей вероятности жертвой станет молодая девушка, проживающая в этом районе, красивая, из среды рабочих и незамужняя.

По счастью, первые две жертвы живы, и это означает, что их можно допросить, возможно, даже сегодня днем. Несмотря на то что полицейские их, несомненно, уже допрашивали, Франческа подозревала, что они упустили важные улики. В то время Брэг еще не подключился к делу. В следующую секунду она вспомнила о праздничном ужине у мамы и вздохнула. Она обязана присутствовать, в противном случае ей придется заплатить за беспечность непомерно высокую цену – Джулии Ван Вик Кэхил не так просто перечить. Встреча с пострадавшими подождет, стрелка часов уже значительно отклонилась от шести. А еще не стоит забывать о Гвен О’Нил. Франческе хотелось переговорить с ней лично. Ее беспокоило, что Гвен и ее дочь Бридж жили по соседству с последней жертвой, так же ее беспокоила Мэгги и дети. Впрочем, в этом районе немало доведенных до нищеты молодых женщин.

Остановившись перед дверью квартиры Мэгги, Франческа думала о пропасти, разделяющей теперь ее и Брэга. Возможно, глупо было надеяться на то, что Рик помирится с женой, она сама выйдет замуж за другого человека, и при этом они с Брэгом останутся друзьями. Подобные мысли очень ее печалили. Вместе с тем ей было ясно, что Рик любит свою жену, а она без ума от Харта. Почти две недели назад он уехал в Чикаго по делам, и Франческа постоянно думала о нем.

К счастью, Ли Анна выходит из больницы и завтра возвращается домой. Интересно, удобно ли будет навестить ее? Послышался детский смех и пронзительный визг. Франческа улыбнулась и постучала. Мэгги была вдовой и одна растила четверых детей.

Одиннадцатилетний Джоэл Кеннеди, некогда карманник, а сейчас любимый друг Франчески, мгновенно открыл дверь. Темноволосый и светлокожий, он стоял перед ней в рубашке с закатанными до локтей рукавами. Он знал город как свои пять пальцев и столько раз помогал ей в опасные моменты, что она уже сбилась со счета. Лицо его было красным, и выглядел он весьма раздраженным. Увидев Франческу, мальчик вспыхнул от радости:

– Мисс Кэхил!

Она заглянула ему через плечо в комнату небольшой квартирки с одной-единственной спальней, всегда чистой и аккуратной. Сейчас же по всей гостиной летали гусиные перья. Два младших брата Джоэла, Мэт и Пэдди, вели подушечный бой. Мальчики сидели на полу, сжимая полупустые подушки, и заливисто хохотали. Франческа отметила, что дети сыты, на кухонном столе громоздились тарелки с хлебными крошками. Джоэл проследил за взглядом Франчески и нахмурился:

– Мама будет злиться, когда увидит, что они натворили.

– Похоже, вам сегодня не задавали ничего на дом? – спросила Франческа. Она знала, что Мэгги определила Мэта в школу, что было нетипично для семей рабочего класса. Они не могли позволить себе лишиться еще одного работника. Существовала также проблема перегруженности и недостаточного финансирования государственных школ. К сожалению.

Джоэл, умевший читать и не посещавший больше школу, пожал плечами:

– Ему задали написать какие-то буквы, но он не хочет делать домашнее задание, а хочет играть. Нашел более приятное занятие.

Франческа закрыла за собой дверь и увидела выходящую из спальни трехлетнюю сестру Джоэла. Девочка покачивалась, вероятно, недавно проснулась.

– Джоэл, если все поели, Мэт должен сесть за стол и начать делать домашнее задание. Ты ведь умеешь читать, неужели не хочешь, чтобы брат знал то же, что и ты? Привет, Лиззи! – Она погладила сонную девочку по шелковистым темным волосам.

Джоэл нахмурился:

– Вы пришли по делу, мисс Кэхил? Что-то очень долго все было тихо.

Франческа положила ридикюль на диван:

– Да, по делу. И я с тобой согласна – затишье было слишком долгим для нас. Скоро ли придет твоя мать?

– Думаю, очень скоро. Так что за дело на этот раз? – спросил Джоэл с хитрой улыбкой. Темные глаза заблестели.

Франческа похлопала его по плечу.

– Мы с тобой одной крови, ты и я, – с нежностью произнесла она. Улыбка сползла с ее лица, и она продолжила: – В двух домах отсюда убита молодая женщина, Джоэл. Она была соседкой Гвен О’Нил. Мальчик побледнел:

– А миссис О’Нил и Бридж?

– С ними все в порядке, – поспешила успокоить его Франческа. – Ты можешь начать расспрашивать соседей? Не заметил ли кто подозрительного типа, наблюдавшего за квартирой или домом Маргарет Купер? Была ли она чем-то напугана? Знала ли, что ей грозит опасность? С кем дружила? Кто приходил к ней последнее время? Мы подозреваем, что убийца – мужчина. Возможно, это и есть Резальщик, – добавила она.

Глаза мальчика стали круглыми, он согласно закивал:

– Я начну сразу, как вернется мама.

– Что начнешь? – спросила Мэгги Кеннеди, входя в квартиру. В руках она держала бумажный пакет с продуктами. – Франческа! – Женщина широко улыбнулась. – Как приятно тебя видеть!

– У нас новое дело, – сообщил Джоэл обнимавшей его матери. – В районе убийство!

Мэгги побледнела.

– Джоэл, – остановила мальчика Франческа, прошу тебя, дай мне самой все объяснить.

Мэгги по очереди поцеловала всех детей. Было видно, что она расстроена.

– Что за беспорядок? – спросила она у младших сыновей. – Собирайте весь пух, каждую пушинку. Вам должно быть стыдно, мальчики. – Голос ее дрожал.

Франческа понимала, что больше всего ее расстроил Джоэл. Она подошла и провела рукой по спине Мэгги. Та выпрямилась и улыбнулась с надеждой в глазах.

– Можно присесть? – спросила Франческа.

– Конечно, что же я! – Мэгги покраснела, бросилась к обеденному столу, стоящему рядом с плитой и раковиной, и взяла один стул. – Сейчас поставлю воду для чая.

Франческа подошла и взяла ее за руку:

– Прошу тебя, Мэгги, не начинай церемоний. Мне правда надо обсудить с тобой произошедшее. – Она многозначительно посмотрела на женщину.

Мэгги поймала ее взгляд и медленно кивнула. Когда они сели, Джоэл уже выскользнул за дверь.

– Такое счастье, что ты платишь ему зарплату, но… Я так волнуюсь!

Франческа достаточно быстро убедилась в бесценных качествах Джоэла и предложила стать ее помощником. Разумеется, мальчик был согласен.

– Ты знаешь, я никогда не подвергну его опасности, – ответила Франческа.

– Знаю. Ты спасла мне жизнь – и спасла жизнь Джоэла, заставив покончить с воровством. – Она обхватила ладонями лицо и закрыла глаза. – Я рада, что Джоэл работает на тебя. Правда, очень рада…

Франческа знала, что Мэгги очень устает на швейной фабрике.

– Если не хочешь, чтобы твой сын дальше со мной работал, я могу все отменить.

Мэгги покачала головой:

– Он боготворит тебя. И больше не болтается по улицам, воруя сумки. Просто я сегодня не в себе.

Франческа чувствовала это и задавалась вопросом, в чем причина.

– Гвен О’Нил обнаружила тело убитой соседки, – произнесла она после небольшой паузы.

Мэгги сдавлено вскрикнула:

– С ней все нормально?

– Я не знаю. Брэг сказал, она очень переживает. Уверена, Гвен скоро будет дома, днем ее вызывали в управлении полиции. Мы подозреваем, что Резальщик опять пошел на дело, Мэгги. Но, в отличие от двух девушек, Маргарет Купер не выжила.

Мэгги опять вскрикнула:

– Я их всех знала! Они живут… жили по соседству.

Франческа решительно наклонилась к ней:

– Так ты знакома со всеми жертвами?

– Не очень близко. – Женщина заплакала. – Фрэнсис и я, мы покупали продукты в одном магазине в одно и то же время – она такая милая девушка, – я всегда сталкивалась в ней в магазине Шмидта. Она выглядела такой счастливой, – добавила Мэгги шепотом. – Недавно сказала, что встречается с очень важным для нее человеком.

Франческа выпрямилась:

– Эта та, чей муж пропал несколько лет назад? Если это так, то она все еще замужем.

– Я знаю, она была замужем. Вообще-то я считала ее вдовой. – Мэгги удивленно подняла глаза.

Брэг просматривал досье в ее присутствии, и Франческа знала точно – Фрэнис О’Лири не была вдовой.

– Она называла имя человека, с которым встречается?

– Нет. Не называла. Она живет в двух домах отсюда.

– Да, на Двадцатой улице. – Франческа решила для себя, что завтра должна непременно поговорить с Фрэнсис О’Лири. – Где она работает?

– Продавщицей в магазине «Лорд и Тейлор». Вчера я встретила ее в церкви, она выглядела ужасно. Мне показалось, что под рукавом платья я заметила бинт, а под глазом – синяк.

Франческа внимательно слушала. Если завтра она придет пораньше, сможет застать Фрэнсис О’Лири дома.

– Ты знала Кейт Салливан и Маргарет Купер?

– Не скажу, что знала Кейт, но мы здороваемся в церкви по воскресеньям. Она казалась мне приятной девушкой, разве что очень застенчивой. Ты знаешь, мы дружим с Гвен, однажды я застала у нее Маргарет, когда заходила одолжить сахар. Она тоже очень мне понравилась! – Мэгги опять заплакала.

«Круг подруг», – подумала Франческа и принялась вновь обдумывать сложившуюся ситуацию. Это был круг знакомых между собой женщин, занятых тяжелым трудом, живущих рядом друг с другом и встречающихся если не каждый день, то каждую неделю.

– Прошу тебя, будь осторожней, – наконец произнесла Франческа.

Мэгги подняла на нее испуганный взгляд и покосилась на детей.

– Маргарет Купер жила в двух кварталах отсюда, Франческа, а Кейт Салливан за углом. Даже не через дом. – Она резко выдохнула. – Мне угрожает опасность?

– Ни у одной из жертв не было детей, – сказала Франческа, хотя отлично понимала, что и Мэгги не может быть уверена в своей безопасности. – Но будь начеку. Я чувствую, что с детьми все будет хорошо. Хочется верить, что и с тобой тоже. Будем проявлять бдительность. А в следующий понедельник ты с детьми останешься у меня.

– В особняке? – удивилась Мэгги.

Франческа кивнула. Это будет не первый раз, когда она привозит Мэгги и детей в дом отца на Пятой авеню.

– Похоже, Резальщик выходит на охоту по понедельникам. Простые меры предосторожности. – Она попыталась улыбнуться, но вместо ободряющего выражения на лице появился страх.

Мэгги колебалась, ее явно терзали сомнения.

– Я не хочу навязываться, – наконец произнесла она.

Франческа взяла женщину за руку:

– Мы же подруги! Никому ты не навязываешься!

– Я подумаю. – Мэгги медленно повернулась. – Может, к тому времени Резальщика поймают.

– Очень на это надеюсь! – пылко поддержала Франческа.

Женщина улыбнулась, должно быть внезапному порыву Франчески, затем перевела взгляд на стол и тихо спросила:

– А Эван не вернулся домой?

Франческа молчала, вспоминая, как заботлив был брат к Мэгги и ее детям, когда она недолго жила в их доме, да и после не оставлял их. Она уже не впервые задавалась вопросом, не связывали ли их романтические отношения. Этот союз был бы невозможен – швея из Нижнего Ист-Сайда и сын миллионера. До того времени в недавнем прошлом, когда отец от него отказался.

– Нет, он продолжает жить в отеле «Пятая авеню». Я очень горжусь, что он не спасовал перед папой.

– Я слышала, он устроился на работу. – Мэгги говорила, не поднимая глаз.

– Да, помощником судьи. – Общество сочло невероятным – до Франчески доходили слухи, – что ее брат смиренно согласился лишиться семьи и будущего.

Мэгги замолчала.

– Мы не видели его с тех пор, как он заходил в прошлом месяце, чтобы отвести детей в парк.

Франческа не нашлась что ответить.

– Мы нечасто видимся после того, как он переехал. Ему, должно быть, непросто работать помощником и жить в отеле.

– Надеюсь, он еще встречается с прекрасной графиней Бенвенте? – пробормотала Мэгги.

Франческа не знала, что ответить, но решила, что в такой ситуации лучше всего сказать правду.

– Да, их часто видят вместе. Эван всегда испытывал слабость к таким бесстыдным женщинам, как Бартолла Бенвенте.

Мэгги осмелилась поднять глаза:

– Она такая красавица. Они великолепная пара. Если они поженятся, она будет для него хорошей партией. Ты не согласна? – Женщина улыбнулась, но глаза ее оставались грустными.

Франческа была уверена, что все поняла правильно. Мэгги испытывает нежные чувства к ее брату, несмотря на огромную пропасть между ними. Она оказалась в затруднительном положении. Даже если Эван разделяет ее чувства, то их союз почти невозможен. Но скорее всего, брат не испытывает ничего к Мэгги, раз так увлечен графиней.

– Да, общество примет этот брак, – продолжала размышлять Франческа. – Но я не думаю, что Эван готов на ком-то жениться, Мэгги. И не только потому, что он человек достаточно ветреный, но после ухода из семьи ему требуется время, чтобы привыкнуть к новой жизни.

Мэгги резко встала:

– Я уверена, однажды он вернется домой. Займусь чаем.

– Отличная идея, – согласилась Франческа, довольная, что разговор о ее брате закончен.

На город опускался вечер, заметно похолодало. Франческа стояла на тротуаре и дрожала от холода, жалея, что не взяла с собой пальто. Рабочий день позади, окрестные улицы и дома оживали, наполняясь гомоном жителей. По улице прогуливались мужчины и женщины, группа мальчишек играла в стикбол, не обращая внимания на проезжавшую мимо груженую повозку. В баре на углу кипела жизнь, через открытые окна на закопченную улицу выплывал аромат жареного мяса и были видны ярко горящие свечи.

Франческа не взяла машину Кэхилов и сейчас, оглядываясь по сторонам, сокрушалась, что так поступила. В этом районе кэбы, очевидно, не ездят. Если пройти четыре квартала, то можно сесть на омнибус, что идет через весь город, а затем взять кэб от Юнион-сквер. Однако уже стемнело, и среди прохожих все чаще попадались подозрительные личности. Франческа даже немного испугалась, когда двое проходивших мимо мужчин с интересом обернулись и оглядели ее добротный костюм. Ведь любой из них мог быть Резальщиком.

Он не проявит себя до следующего понедельника – если только он не намерен отклоняться от разработанного плана.

Франческа пожалела, что оказалась на улице одна. Разумеется, в сумочке всегда лежал небольшой дамский пистолет, которым она по роду своей деятельности умела пользоваться. Она решительно двинулась вперед, крепче сжав ридикюль. Харт убьет ее, если узнает, в каком месте она находилась одна, вечером и без средства передвижения.

Сзади к ней кто-то приближался, и ребенок, которого мужчина тащил за руку, едва не сбил ее с ног. Франческа напряженно продолжала идти вперед, когда ее схватили за руку. Сердце ушло в пятки.

– Мисс Кэхил! – услышала она за спиной женский голос с вязким, как ирландское болото, акцентом.

Франческа обернулась, довольная, что встретилась взглядом не с мужчиной, а всего лишь с перепуганной расстроенной женщиной. Лишь через несколько мгновений ей удалось сообразить, что перед ней стоят Гвен О’Нил и ее дочь Бридж.

– Миссис О’Нил! Вы меня напугали.

Гвен отпустила руку Франчески. Глаза ее казались огромными на худом бледном лице.

– Поверить не могу, что это вы! – воскликнула она.

Франческа мгновенно успокоилась, заинтересовавшись внезапной радостью Гвен от встречи с ней. Та, казалось, готова была от страха выпрыгнуть из собственной кожи. Франческа улыбнулась Бридж и внезапно поняла, что одиннадцатилетняя девочка все знает об убийстве соседки. Она замерла рядом с матерью, широко распахнув глаза, слишком большие для маленького детского личика.

– Миссис О’Нил, – начала Франческа, широко улыбаясь, в надежде, что это всех успокоит. Однако такую возможность нельзя упускать. Не важно, что она неприлично опаздывает на ужин к матери, – необходимо проводить этих двоих до дома и успеть хотя бы кратко опросить. А может, и подробно.

Гвен прыгала вокруг Франчески, словно ходила по раскаленным углям, и не сводила полных ужаса глаз.

– Миссис О’Нил, в чем дело? – Франческа ухватила женщину за руку. – Что случилось?
Их взгляды встретились. Она открыла рот, но не смогла произнести ни звука.

И тут заговорила Бридж. Голос звучал глухо, девочку душили слезы.

– За нами кто-то следил, – с трудом выговорила она.

Глава 2

Вторник, 22 апреля 1902 года, 19:00

Франческа огляделась, но не заметила ничего подозрительного. Мужчины и женщины, как и прежде, спешили домой после долгого рабочего дня, мальчишки продолжали лупить палками по мячу, бегая по мощеной мостовой. Она с грустью посмотрела на Гвен и сказала:

– Я провожу вас до дома.

– Правда? – с облегчением воскликнула Гвен.

Франческа решительно взяла ее за руку:

– Пошли. – И бросила взгляд через плечо, чтобы удостовериться, что Бридж следует за ними. Ей казалось, что сейчас она увидит Резальщика, стоящего у чугунного уличного фонаря и наблюдающего за ними, однако ничего вокруг не изменилось.

В маленьком подъезде не горел свет, на лестнице мелькали темные тени, что в сложившихся обстоятельствах ужасало больше прежнего.

– Я так понимаю, газовых ламп у вас нет?

– Нет. – Гвен тяжело дышала, роясь в большой хозяйственной сумке. – Но у меня есть свеча и спички.

Свеча и спички были и у самой Франчески, но она ждала, пока женщина разожжет огарок. Руки Гвен так тряслись, что она была вынуждена взять у нее свечу и, чиркнув спичкой, зажечь ее. В тусклом свете она увидела, что кто-то повесил на облупившуюся стену треснутое зеркало, в тщетной попытке скрасить убожество интерьера.

– Пошли, Бридж, – с притворной бодростью произнесла Франческа, поеживаясь.

Они поднимались по старой лестнице, ступеньки тихо поскрипывали при каждом шаге. Гвен с дочерью жили на втором этаже, как и Маргарет Купер. Проходя мимо ее двери, Франческа обратила внимание, что она заперта на висячий замок, значит, полицейские уехали. Оградительная лента была прибита к двери. Когда они с Брэгом уходили, фотограф только прибыл. Рик придумал снимать на пленку жертву и место преступления, для того чтобы вся необходимая в ходе следствия информация всегда была под рукой. Великолепная идея.

Гвен трясущимися руками отперла дверь. Когда все вошли, она обратилась к дочери:

– Бридж, зажги еще свечу.

Франческа задумалась, как эта женщина будет жить с постоянным ощущением страха. Она внимательно разглядывала ее со спины, а когда Гвен повернулась и сняла соломенную шляпку, заставила себя улыбнуться. Локоны упали вниз.

Франческа похолодела. Она знала, что волосы Гвен тоже рыжие, но сейчас была поражена тем, что они так же вились и были той же длины, что и у Маргарет Купер. И все же Гвен и Маргарет не были похожи – Маргарет была просто хорошенькой, а Гвен – настоящей красавицей, – но их сходство сейчас было очевидным. И Гвен жила в соседней квартире с Маргарет…

– Вы так смотрите, – вздохнула Гвен.

– Извините. Я знаю, вы обнаружили тело соседки, миссис О’Нил. Простите. Это так ужасно. – В стороне вспыхнула еще одна свеча, ярче освещая единственную комнату.

Гвен кивнула.

– Да, это было страшно, – прошептала она и повесила на крючок шляпку, а за ней и шерстяную шаль, оставаясь в цветастой блузке и темной юбке. Когда женщина наклонилась, Франческа поняла, что она снимает туфли. Оставшись в одних чулках, Гвен улыбнулась гостье. – Ноги болят, – прошептала она.

Франческа догадалась, что, должно быть, туфли куплены не в магазине, поэтому либо малы ей, либо протерлись до дыр. Услышав шум льющейся на кухне воды, Франческа вспомнила о ведре с водой в комнате покойной Маргарет. Может, у нее тоже болели ноги? Решила ли она попарить их прямо перед приходом убийцы? Помогло ли это убийце поймать ее?

Франческа улыбнулась Гвен:

– Пожалуйста, не обращайте на меня внимание. Вас точно кто-то преследовал?

Гвен молча подошла к маленькому квадратному столу, накрытому яркой желтой скатертью. В центре в надтреснутом стакане стояла одна ромашка. Бридж разжигала огонь в печи и ставила кипятить воду.

– Я уверена в этом!

В этом не было смысла. Франческа сняла перчатки и аккуратно положила их на скатерть. Бридж высыпала в кастрюлю с кипящей водой морковь, лук и ломтики картофеля. Туда же вскоре отправилась и щепотка соли.

– Скажите, как вы полагаете, почему вас могли бы преследовать? – мягко спросила Франческа.

Глаза миссис О’Нил наполнились слезами.

– Я не знаю! Когда я выходила из полицейского управления, меня никто не видел. Но меня не покидает стойкое ощущение, что за мной наблюдают! С вами такого не случалось? – воскликнула она.

Франческа дружески коснулась руки женщины:

– Конечно, случалось.

– О боже, что-то я сегодня совсем забыла о хороших манерах. Мисс Кэхил, вы так много для нас сделали, в прошлом месяце спасли мою дочь от тех ужасных мужчин! Присаживайтесь, прошу вас. Бриджид! Поставь чайник, – скомандовала Гвен. На ее щеках сверкали слезинки. – У нас есть чай. Настоящий английский чай. Особенный – я привезла его с собой, – добавила она, имея в виду недавний переезд из Ирландии в Нью-Йорк.

– Благодарю. – Франческа села. Гвен же продолжала стоять. – Так вы кого-то видели?

– Нет. Никого. Но я всю дорогу не могла избавиться от этого странного чувства. Всю дорогу от самого участка.

Франческа с пониманием кивнула:

– Почему вы стоите? У вас ведь был чрезвычайно трудный день.

Однако Гвен направилась к плите и помешала суп.

– Можете считать меня сумасшедшей, – бросила она через плечо.

– Что вы, ни в коем случае.

– Бриджид, умойся и вымой руки.

Девочка стояла в углу, положив руку на столешницу у плиты, рядом с которой была пристроена раковина.

– Я хочу домой! Ненавижу это место! – внезапно закричала она. – Ненавижу! А больше всего ненавижу лорда Рандолфа!

Франческа встала, едва сдерживая порыв прижать к себе Бридж и успокоить. Интересно, кто такой лорд Рандолф. Гвен бросилась к дочери, обняла ее и прижала голову к своей груди.

– Я знаю, милая. Я знаю. Но мы не можем вернуться. Ты же понимаешь, мы никогда не сможем вернуться домой.

Бриджид разрыдалась и скрылась за занавеской, отделявшей спальню от комнаты. Гвен замерла, уставившись на линялую тряпку цвета горчицы с болью в глазах. Франческа обдумывала ее последние слова. Почему они с Бридж никогда не смогут вернуться домой?

Она подошла к женщине и положила руку ей на плечо:

– Должно быть, непросто начинать жизнь с нуля на новом месте.

– Непросто, – эхом отозвалась Гвен. – Я хотела найти хорошее место, но получилось устроиться только на фабрику. Мы делаем свечи. Целыми днями. Дома я служила личной горничной госпожи в богатом поместье. Мы никогда не голодали.

Недавно Франческа наняла новую горничную в свой дом, хотя штат прислуги был уже укомплектован. Элли была бездомной бродяжкой и стала свидетелем убийства. Сейчас она самая преданная хозяйке горничная во всем доме. Франческа знала, ее мать, Джулия, не захочет взять новую прислугу.

Может, сестре нужна служанка? Как было бы здорово!

– У вас есть рекомендации? – спросила она. Гвен отвела взгляд:

– Боюсь, что нет.

Франческа удивилась. Что бы это значило? Однако сейчас не самое подходящее время для выяснения. Все же она была уверена, что Гвен хорошо служила своей госпоже. Она неплохо разбиралась в людях и верила, что женщина с ней откровенна. Внезапно в голову пришла отличная мысль. Колдер Харт. Она повеселела. Он не станет интересоваться, зачем она наняла еще одну горничную в тот огромный мавзолей, который он называл домом. Она дала себе обещание заняться трудоустройством Гвен незамедлительно.

– Могу я задать вам еще один вопрос, миссис О’Нил? Я занимаюсь убийством Маргарет Купер.

Гвен кивнула, собираясь сесть к столу. И с облегчением выдохнула, опустившись на стул. Франческа поспешила сесть рядом:

– Вы были знакомы с Маргарет Купер?

Гвен еще раз кивнула:

– Когда мы приехали, она уже здесь жила. Она была с нами приветлива, предложила помочь и показать окрестности. Она же помогла мне найти первую работу, но ездить приходилось на другой конец города, поэтому я сразу уволилась, как только узнала о месте на свечной фабрике. Пару раз мы вместе ужинали. Она была хорошей женщиной, мисс Кэхил. Маргарет не заслужила смерти!

– Она не была замужем?

– Нет. У нее на всем белом свете никого не было.

– И друга? – спросила Франческа, вспоминая, что в квартире не было следов пребывания мужчины.

– Нет. Мне казалось это странным. Она ведь такая симпатичная и добрая.

Франческа достала блокнот и ручку и сделала кое-какие записи.

– Но у Маргарет должна была быть хоть какая-то личная жизнь.

– Она работала шесть дней в неделю, а по воскресеньям ходила в церковь. Вы знаете. Я уже все рассказала полиции.

– Мне бы хотелось услышать от вас лично, если не возражаете. Мне очень важно разобраться с этим делом и привести убийцу Маргарет в суд. – Франческа выглядела очень убедительно. – У полиции много дел в работе. У меня же всего одно.

– Конечно. – Гвен улыбнулась, впервые за этот вечер. Похоже, она немного расслабилась. Вода закипела, и женщина принялась готовить чай.

– Какого она была вероисповедания?

– Баптистка. – Гвен повернулась через плечо и опять улыбнулась, взгляд потеплел. – Однажды я взяла ее в свою церковь. Она была очень религиозна, мисс Кэхил. Ее мать была ирландкой. Вы не знали?

Франческа расправила плечи. Вот и еще одна связь с остальными жертвами. Фрэнсис О’Лири и Кейт Салливан были ирландками – а сейчас выясняется, что и у Маргарет были ирландские корни.

– Нет, не знала. Где работала Маргарет?

– Продавщицей в магазине. В какой-то модной лавке сладостей в верхней части города. Я не помню названия, но она говорила, что рядом с ними магазин А.Т. Стюарта.

Универмаг А.Т. Стюарта широко известен, и лавку сладостей, скорее всего, будет найти несложно. Гвен осторожно поставила перед Франческой чашку с чаем, поскольку под ней не было блюдца, способного поймать каждую перелившуюся каплю. Она поблагодарила и улыбнулась.

– Пахнет восхитительно. – И это было правдой. Напиток был крепкий, с ярким экзотическим ароматом и, несомненно, дорогой. Богатство для бедняжки Гвен О’Нил.

– Великолепный чай, – сказала Гвен почти с гордостью. – Я положила еще ложку сахара. Надеюсь, вы не возражаете.

– Спасибо большое. – Франческа знала, что сахар – непозволительная роскошь для бюджета Гвен. Она сделала глоток и ощутила насыщенный вкус, не менее прекрасный, чем аромат. Франческа поставила чашку на стол. – Как и когда вы обнаружили тело?

Улыбка сползла с лица Гвен.

– Этим утром. Я уходила на работу и опаздывала, потому что у Бридж начался кашель, надо было готовить ей лекарство. Я разрешила ей вчера и сегодня пропустить занятия в школе. – Женщина заплакала. – Я вышла в коридор и увидела, что дверь Маргарет открыта. Это показалось мне странным, я заглянула внутрь… и увидела ее на кровати мертвой. Мертвее не бывает. – Гвен затрясло.

Франческа встала и подошла ближе:

– Ну-ну, все хорошо. А в понедельник вечером, когда вы вернулись с работы, ее дверь была заперта?

– Не знаю. Не помню. Если она и была открыта, то я не заметила. Мисс Кэхил, получается, он убивал ее, когда мы с дочерью спали в соседней квартире?

Франческа пожала плечами:

– Нам пока неизвестно точное время убийства, миссис О’Нил.

Гвен всхлипнула:

– Бог мой, это могла быть я или моя дочурка!

Прошло сорок пять минут, прежде чем Франческа добралась до особняка Кэхилов на Пятой авеню напротив Центрального парка, и, когда дворецкий распахнул перед ней двери, золотые часы на мраморной каминной полке в гостиной показывали половину восьмого. Снимая перчатки и шляпку, она не поинтересовалась, который теперь час, понимая, что в любом случае опоздала. Столовая была через несколько комнат, и до нее доносились громкие звуки разговора гостей матери, сопровождаемые перезвоном хрусталя и легкими ударами столового серебра о фамильный фарфор, что говорило о том, что ужин в самом разгаре.

Голова болела, новые белые лайковые туфли стали тесны. Как и у Гвен О’Нил – а возможно, и Маргарет Купер, – ноги нестерпимо болели. Франческа понимала, что заплатит за свой поступок высокую цену, но решила тихо проскользнуть в свою комнату, не присоединяясь к гостям. Кроме того, как она объяснит свое опоздание? Родители не одобряют ее склонность к детективным расследованиям, словно ей всего двадцать и она еще часть их семьи. Впрочем, будь она тридцатилетней замужней женщиной с детьми, Джулия все равно бы переживала за ее репутацию, которой увлечение расследованиями наносит лишь вред. Она много раз обещала матери, что с этим покончено навсегда, но это было правдой лишь наполовину. Как бы она ни хотела быть честной с матерью, понимала, что нашла свое призвание в жизни. Франческа была прекрасным сыщиком, и тому имелись неопровержимые доказательства.

Вопрос с ужином был решен, и Франческа, улыбнувшись дворецкому, прошла через приемную. Восемь лет назад пресса окрестила дом Кэхилов «Мраморный особняк». Ее отец, выросший на ферме в Иллинойсе, стал мясником и в результате основал крупнейшее мясоперерабатывающее производство в стране. Франческа родилась в Чикаго, но вскоре семья перебралась в Нью-Йорк. Девочка очень любила прессу и уже в шесть лет читала газеты. В то время Эндрю и Джулия Кэхил превзошли даже Асторов и Мелонов. Комната, через которую прошла Франческа, была отделана мрамором – коринфские колонны, резные панели на стенах, черно-белый пол.

Дверь в столовую с мебелью красного дерева была открыта. Франческа поправила прическу, стараясь убрать выбившиеся пряди за уши. Румяна, нанесенные на щеки, и помада с губ давно стерлись, подол юбки забрызган грязью, да и общий вид довольно неопрятный. Может, никто и не заметит, как она пройдет мимо.

Минуя распахнутые настежь двери, она украдкой окинула взглядом большой прямоугольный стол, покрытый белоснежной скатертью, за которым должны были сидеть двадцать два человека – по десять с каждой стороны, один во главе стола и один напротив. Впрочем, сейчас одно место должно пустовать. Франческа поморщилась при виде дам в вечерних платьях и кавалеров в смокингах в слепящем блеске хрусталя и позолоченного фарфора и прибавила шаг.

Однако от Джулии было невозможно убежать.

– Франческа! – воскликнула Джулия Ван Вик Кэхил.

Строгий тон заставил дочь остановиться.

Щеки покраснели от охватившего ее чувства вины. Франческа ощущала себя вором, застигнутым врасплох с добычей в руках. Ну вот, теперь ей не скрыться. Вздохнув, она медленно вернулась и встала на пороге, одарив присутствующих лучезарной улыбкой.

Разговор мгновенно прекратился, и все головы повернулись в ее сторону.

Джулия поднялась со своего места. Между матерью и дочерью наблюдалось очевидное сходство. Джулия была голубоглазой блондинкой, сохранившей стройную фигуру. Как и всегда, она была одета в восхитительное платье, на этот раз синее шелковое, отделанное кружевом, с рукавами чуть ниже локтя. Из украшений на ней были серьги и колье с сапфирами. Она выглядела весьма недовольной, но Франческа старалась этого не замечать. Взгляд скользнул в сторону и застыл, натолкнувшись на мужчину, откинувшегося на спинку стула. Франческа была шокирована. За столом не было свободного места. Его занимал Колдер Харт.

Он же должен быть в Чикаго, разве не так?

Сердце вздрогнуло и бешено забилось. Колдер был дома.

– Ты вернулся, – прошептала Франческа, не сводя с него взгляда.

Харт медленно встал и чуть поклонился ей с легкой улыбкой на губах.

Она скучала по нему и не собиралась этого отрицать. Возможно, влечение к Колдеру было лишь физическим, но Франческа очень надеялась, что это не так. А если и так, то она далеко не первая, кого постигла сия участь.

Франческа всегда знала, что настанет день, когда она выйдет замуж за такого же мужчину, каким был ее отец, – респектабельного, честного, реформатора и активиста. Похожего на Рика Брэга. Вместо этого она оказалась помолвлена с богатейшим в городе дельцом и волокитой. Она до сих пор не понимала, как же все так быстро случилось. В какой-то момент они стали друзьями с харизматичным молодым человеком, подозреваемым в убийстве, по имени Колдер Харт. А вскоре уже были помолвлены.

Как получилось, что она влюбилась в него? И влюбилась ли?

Когда рядом был Харт, Франческе казалось, что она села в локомотив без тормозов, несущийся теперь на максимальной скорости по дороге, которой нет конца. Но как бы страшно ей ни было, сойти никогда не хотелось.

Франческа приняла решение.

Она едва не задохнулась, когда услышала вопрос Джулии:

– Ты не присоединишься к нам, Франческа? Ты, разумеется, опоздала, но я полагаю, это связано с проблемами на дороге. Как видишь, у нас твой жених. Он позвонил, и я, конечно, пригласила его на ужин.

Франческа с большим трудом отвела взгляд от Харта. В голосе Джулии она уловила странные нотки, возможно, тревоги или напряжения. Она стояла и смотрела на человека, по непонятной причине предложившего ей стать его женой.

– Мне лучше подняться к себе и переодеться.

Колдер вышел из-за стола и произнес с некоторой тревогой в голосе:

– Франческа, ты выглядишь так, словно готова упасть в обморок.

Единственной возможной реакцией ей показалось спросить, откуда такие предположения. Прежде чем она открыла рот, Харт был уже рядом и поддерживал ее за талию.

– Полагаю, моей невесте необходимо на свежий воздух, – сказал он. И прежде чем Эндрю и Джулия успели что-то спросить, вытолкал Франческу из комнаты.

Харт был высоким широкоплечим мужчиной, костюм черного как смоль цвета, который кому-то другому мог придавать мрачный и зловещий вид, ему лишь добавлял привлекательности. Он внимательно оглядел ее, и Франческа почувствовала, как покраснели щеки и глухо застучало сердце. Его темные глаза – цвета синего вечернего неба с золотыми крапинками – изучали ее юбку и жакет.

Франческа улыбнулась и прильнула к нему. Пройдя через вестибюль, они вошли в роскошную гостиную с множеством уголков для отдыха и остановились. Улыбаясь невесте, Харт ногой затворил дверь.

– Слишком откровенный намек, – засмеялась Франческа.

Он заключил ее в объятия.

– Меня не было долгих две недели, Франческа, – прошептал Колдер, – и мы оба знаем, я не беспокоюсь о том, что скажет или подумает собравшееся общество.

Франческа понимала, что ей следует сопротивляться его настойчивости, и не потому, что она не хотела его поцелуев, а потому, что отец был настроен против Харта и постоянно испытывал его, стараясь найти подтверждение тому, что этот человек не достоин его дочери. Джулия же, напротив, была сторонницей этого союза и не упускала возможности заявить об этом. Франческа положила руки на плечи Колдера:

– Думаю, ты скучал по мне, Харт.

Он усмехнулся, сильнее прижав ее к себе.

– Поразительная дедукция, – пошутил он. – Или я заставляю тебя нервничать? – На его щеках появились ямочки.

Она действительно нервничала, черт его побери с его догадливостью! У них был совсем небольшой опыт близости, и она забыла, как таяла в его крепких объятиях. Харт был возбужден, и она решила проигнорировать вопрос.

– Ты поцелуешь меня или нет?

– Отважная девица, – сказал он со смехом. – Ты не ответила мне, дорогая. Почему я заставляю тебя нервничать? – Он смотрел прямо ей в глаза, и на лице уже не было улыбки.

Франческа затаила дыхание:

– Не знаю. Последние недели были такими странными. Мне казалось, я будто блуждаю в тумане. Все вокруг происходило как во сне. Я боялась проснуться и понять, что ты – лишь плод моего воображения.

В его глазах вспыхнуло удивление, окрасившее их в пепельно-серый цвет. Но Колдер не отпустил ее, а сжал сильнее.

– Я польщен, Франческа, но я не сон. По правде говоря, некоторые женщины считают меня больше похожим на ночной кошмар.

Франческа облизала губы. Она была хорошо осведомлена о количестве разбитых им женских сердец на всем жизненном пути.

– Я не считаю, Колдер.

Поцелуем он заставил ее замолчать.

Франческа мгновенно потеряла ясность мысли. Харт знал, как нужно целовать женщину, он стольких соблазнил, но сейчас его интересовало не это. Он языком разомкнул ее губы и проник внутрь так глубоко, что она почувствовала его желание обладать ею. Франческа таяла в его объятиях, ноги уже с трудом держали ее, а в низу живота вспыхнул жар. Харт обнял ладонями ее лицо и продолжал целовать настойчиво и страстно. Франческа почувствовала, что он действительно скучал по ней. Желание рвалось наружу, и она задрожала всем телом.

Она оторвалась от него, но не сразу обрела способность говорить.

– Почему бы тебе не пригласить меня к себе? – прошептала она.

Глаза Харта сверкнули.

– Не буду притворяться высоконравственным и терпеливым, но ничего не изменилось. Мы должны подождать до свадьбы, Франческа.

Она сжала кулаки и ударила его в грудь:

– Проклятие! Ненавижу твое благородство!

Колдер ласково улыбнулся:

– Я последний, кого можно назвать благородным. Но я не хочу относиться к тебе как к другим.

– Ты никогда никому не делал предложения выйти за тебя замуж, поэтому, даже если мы проведем ночь вместе, я уже буду особенной! – Франческа почти кричала, но знала, что спор бесполезен. Они уже не раз ссорились по этому поводу.

Харт отступил от нее:

– Я буду с тобой, но сейчас не время и не место.

Франческа едва не задохнулась. Она понимала, что он имеет в виду. Однажды она несколько часов провела в постели Харта. Он целовал и ласкал ее тело, подарив больше удовольствия, чем она могла представить. По телу пробежала волна возбуждения.

– Когда? – спросила она, покраснев.

Он рассмеялся и взлохматил рукой волосы.

– Сразу как только представится возможность, – загадочно произнес он.

– Что в этом такого смешного?

Харт подошел к камину, положил обе руки на полку и посмотрел на нее через плечо.

В его глазах горел огонь.

– Мне куда сложнее, чем тебе, дорогая, поверь.

– Давай перенесем свадьбу, – не сдавалась Франческа.

– Ты же знаешь, именно твой отец настаивал на дате через год.

– Я заставлю его изменить решение, – заверила его Франческа.

Харт повернулся к ней, не сделав попытки приблизиться.

– У тебя на жакете кровь, – равнодушно заметил он.

Она удивленно оглядела себя и вскрикнула, увидев большое, вполне заметное пятно засохшей крови на синей шерстяной ткани. Она несколько секунд не сводила глаз с пятна, а потом посмотрела на Харта. Тот грустно усмехнулся:

– Только ты могла явиться на званый ужин перепачканная кровью. Новое дело, дорогая?

Франческа заговорила с трудом:

– Неудивительно, что у мамы был такой странный голос. О боже! И я не перепачкана кровью – это всего лишь маленькое пятнышко.

– И еще на юбке. – Харт говорил тихо и удивительно спокойно.

С Хартом это вполне могло быть затишьем перед бурей.

– Должно быть, я задела простыню, – пробормотала Франческа, обращаясь скорее к себе самой, нежели к Колдеру.

– Простыню? Осмотр места?

Франческа махнула рукой и посмотрела ему прямо в глаза:

– Кто-то заметил?

– Несомненно. – Он смягчился, подошел к ней и взял за руку. – Мы будем на устах у всего города, верно, дорогая? Представляю себе. Все мои проступки, развратное прошлое, шокирующее искусство – все останется passe. Ты должна прийти ко мне на свидание в пятнах крови на одежде, с запахом пороха в волосах. Теперь, вместо того чтобы перемывать косточки мне, все станут обсуждать тебя. Будут болтать, что у нас странная семья и мы стоим друг друга. – Харт слегка улыбнулся, наслаждаясь своими фантазиями.

– Смешно, – сказала Франческа, ощущая, как боль сжала сердце. – Я знаю, ты не заботишься о собственной репутации, но я беспокоюсь о своей. Это, несомненно, волнует и маму, и…

Харт протянул руку и положил ей на спину:

– Я знаю, ты болезненно реагируешь, когда тебя называют эксцентричной особой, но, если я буду с тобой, они могут говорить все, что придет на ум, это не будет иметь никакого значения. Став моей женой, ты сможешь позволить себе поступать как захочешь. Ты знаешь об этом, Франческа? Замужество подарит тебе больше свободы, чем можно было мечтать.

Франческа молчала. Разумеется, она знала, что Харт любит шокировать общество, кроме того, у него было достаточно денег, чтобы позволять себе делать то, что он хочет и когда хочет. Но Франческа никогда не задумывалась о той свободе, которую приобретет, став его женой. А ведь Харт прав. Сплетники могут сколько угодно шушукаться за ее спиной, но для миссис Колдер Харт двери домов будут открыты всегда. Будучи миссис Колдер Харт, она сможет заниматься тем, что ей нравится.

Потрясающая перспектива.

Харт тихо засмеялся:

– Как правило, ты на шаг впереди в игре, Франческа. Я вижу, ты удивлена и обрадована. Приятно осознавать, что ты выходишь за меня не по этой причине. Тебя не интересует ни мое состояние, ни положение в обществе, ни власть. Хм. Возможно, мои поцелуи. А теперь расскажи мне о последнем деле.

Франческа прижалась к нему:

– Причина определенно в твоих поцелуях, Харт, они меня покорили. – Она улыбнулась, осознавая, на сколько абсурдна идея выйти замуж лишь потому, что испытываешь влечение, но вскоре лицо ее вновь стало серьезным. Разве не эти мысли занимали ее сегодня днем? Дурные мысли пугали, и она поспешила сменить тему: – Ты читал в Чикаго о Резальщике?

Взгляд Харта стал напряженным и каким-то чужим.

– Нет. – Он покачал головой.

Франческа быстро рассказала Харту о двух жертвах.

– Помнишь малышку Бриджид О’Нил?

Колдер кивнул:

– Помню. Конечно, помню. Мы еле вырвали ее из лап банды, занимающейся детской проституцией.

– Ее мать обнаружила женщину, убитую в соседней квартире. Можно предположить, что это тоже дело рук Резальщика. По крайней мере, нам так кажется. – Франческа подумала о том, что завтра ей предстоит посетить полицейское управление. В ее деле это первая необходимость. Предстоит выяснить, подозревает ли полиция одного человека, а затем увидеться с Фрэнсис О’Лири.

Она почувствовала, как напрягся Харт, и знала, что за этим последует. Надо было более тщательно выбирать выражения.

– Нам? – Его голос стал таким же острым, как и взгляд.

Франческа отругала себя и вздохнула:

– Брэг был на месте происшествия. Он, как и я, волновался за Мэгги Кеннеди. Так получилось, что мы приехали почти одновременно и теперь оба занимаемся этим делом. – Она постаралась отвести взгляд, задаваясь вопросом, связана ли его реакция с ревностью. С Хартом никогда не знаешь, что ожидать. Он был непредсказуем, порой высокомерный и осторожный, порой ревнивый и разъяренный.

Желваки заходили на его скулах.

– Разумеется, милая, твое расследование никак не может обойтись без моего благородного братца.

– Он комиссар полиции! – Она резко подняла голову и посмотрела Колдеру прямо в глаза, заметив в них туман, которого раньше не было.

– У него есть более серьезные дела, кроме расследования банальных убийств. Для этого существуют детективы. – Харт отошел в сторону.

Франческа сделала несколько шагов к нему.

– У тебя нет повода для ревности, – произнесла она и сразу пожалела об этом.

Харт резко повернулся:

– Я никогда не говорил, что ревную. Последнее, на что я способен, ревновать к Рику. – Глаза его стали темными, как грозовое небо.

– Если он решил заняться этим расследованием, не мне ему запрещать.

– Разумеется. Вопрос лишь в том, как ты относишься к его вниманию? – В его голосе появились ироничные нотки.

Франческа напряглась:

– Харт, мы с тобой помолвлены. Я сделала выбор, и он искренний. Боже, минуту назад я сгорала от желания в твоих объятиях! Я не хочу, чтобы между нами всегда стоял Брэг, особенно когда нам приходится часто сталкиваться по роду моей профессиональной деятельности.

Харт вздохнул:

– Ты права. Я ревную. Меня не было две недели, и я каждую минуту умирал от страха, что ты можешь передумать и вернуться к нему.

Франческа была шокирована.

– Он женат. Ли Анна едва не умерла. Завтра она возвращается домой. Он никогда ее не оставит, особенно сейчас.

Харт не сводил с нее глаз, не вполне доверяя сказанному ею.

Франческе это очень не нравилось. Она была честна. Она хотела выйти замуж за Колдера Харта, несмотря на все его похождения и репутацию повесы. Единственное, о чем она не могла забыть, сколько мужества потребует брак с таким человеком.

– А если он ее бросит? Что тогда? – мягко спросил Харт.

Франческа похолодела:

– Ты уже знаешь мой ответ.

– Знаю? – Он криво усмехнулся.

Франческа была в отчаянии. С языка едва не сорвалось признание, что она любит его, но она понимала, что все, чье мнение ей так дорого, были против. И даже женщина, не имеющая большого опыта, понимала, что самому известному волоките города нельзя говорить такие слова. Кроме того, ее эмоции были столь бурными, что она сама не была уверена, что это любовь.

– Харт, ты все знаешь. – Она подошла и взяла его за руку. – Я хочу быть с тобой. По-моему, я вполне ясно дала это понять.

Он стоял и смотрел на нее. Невозможно было понять, о чем он думает, и Франческа пожалела, что не умеет читать мысли.

Внезапно Харт заговорил:

– Я твой второй шанс, Франческа, и бывают моменты, когда все предельно ясно.

В это мгновение у нее появилось страшное предчувствие, что Харт никогда не простит ей, что первым она выбрала Рика Брэга, считая его своей настоящей любовью. Она поднялась на мыски и поцеловала Колдера. Его губы оставались холодными и неподвижными.

– Пожалуйста, верь мне. Я никогда не обманывала тебя, Колдер. Никогда. Мне нужен только ты.

Он пренебрежительно фыркнул и обнял ее за талию:

– Я нужен тебе только в постели, дорогая. Но мы оба знаем, что нас бы здесь не было, останься Ли Анна в Европе.

Франческа молчала. Она была растеряна и не могла сразу подобрать слова для верного ответа.

Его взгляд был прикован к пламени свечи, мерцавшему в окне дома на тускло освещенной улице. Единственный экипаж, слишком роскошный для этого района, не привлек его внимание. Он даже ни разу не моргнул, просто стоял и смотрел.

Он мечтал мельком увидеть ее, перемещающуюся по квартире, и изредка вздрагивал, но не от вечерней прохлады. Он привык к более холодной и промозглой погоде, чем эта. Нет, его трясло от возбуждения.

Он всматривался в тени, мелькавшие в окне. И внезапно увидел ее. Дрожь стала нестерпимой.

Он болен ими.

Всеми этими шлюхами, такими, как она.

В душе закипала ярость – ярость и желание мстить. Жажда крови.

Он допустил ужасную ошибку и понимал это. Очень скоро его нож опять будет резать, и на этот раз он не ошибется, ни за что.
Он усмехнулся, нащупал пальцами рукоятку ножа и сжал ее с нежностью. Поймав взглядом очертания ее фигуры, медленно провел пальцем по лезвию.

Глава 3

Среда, 23 апреля 1902 года, 9:00

Он стал ненавидеть эту самую знаменитую в городе больницу. Вместо того чтобы выйти из своего автомобиля, Рик Брэг сидел, сжимая руль «даймлера», перед входом в здание, где лечилась его жена. Ужас сжимал его грудь.

Больница располагалась в нескольких зданиях от Двадцать второй до Двадцать восьмой улицы, от Ист-Ривер до Второй авеню. Здания были разными по стилю и стояли обособленно, некоторые были узкие и вытянутые ввысь, другие широкие, приземистые, с белыми стенами. Слева возводилось новой здание туберкулезной клиники, которую планировали открыть в начале следующего года. Подъемный кран перетаскивал гранитные блоки, рабочие во фланелевых рубашках кричали что-то, запрокинув головы вверх.

Рик знал, что ведет себя как трус. Он сидит в автомобиле уже минут двадцать или тридцать, откладывая момент, когда нужно будет выйти из машины, пройти по безликим коридорам, открыть дверь палаты и подойти к жене.

Не сказать, что он не хотел ее видеть. Ее присутствие высасывало из него по капельке все силы. Рик напомнил себе, что она, к счастью, осталась жива, и с облегчением выдохнул. Жива, в сознании, без видимых нарушений в работе мозга. Его не волновало, что ее левая нога так и осталась бесчувственной и жена больше никогда не сможет ходить. Ведь меньше чем несколько недель назад ему казалось, что она может никогда не проснуться.

Внутри глодало чувство вины.

На мгновение ему почудилось, что одна из гранитных конструкций падает прямо на него, придавливает к земле, лишая возможности вздохнуть.

Рик Брэг решительно вышел из автомобиля, бросил очки и перчатки на переднее сиденье. Проходившие мимо санитары приветственно ему кивнули. Он попытался вспомнить их имена и не смог.

Перекинув плащ через руку, он направился к отделению травматологии и толкнул стеклянные двери.

У стойки администратора стоял медперсонал обоих полов и врачи. Некоторые, завидев Рика, помахали ему рукой.

Дверь в палату была открыта. Он на мгновение остановился, чувствуя, как забилось сердце, и заглянул в комнату с несколькими кроватями, которые все, кроме одной, были пусты. Рик увидел, что жена сидит, откинувшись на подушки, и листает «Харперз уикли». Сердце стучало как сумасшедшее. На ней был шелковый пеньюар лавандового цвета, отделанный кружевом, и даже хромая она была самой красивой женщиной на свете.

Ли Анна почувствовала, что он смотрит на нее, подняла глаза и отложила журнал.

Рик заставил себя улыбнуться. Спина мгновенно вспотела. В душе бушевало столько эмоций, что стало трудно дышать. Основными он бы назвал огромное облегчение и мучительное чувство вины.

– Доброе утро, – услышал Рик собственный голос. Жена осторожно повернулась к нему и улыбнулась:

– Доброе утро.

Ли Анна была красивой женщиной ростом пять футов с лицом китайской куколки. Черты были безупречны – большие зеленые глаза, аккуратный нос, пухлый бутон губ, – это подчеркивала гладкая кожа цвета слоновой кости. Волосы были густые, тяжелые, черные и блестящие. Ни один мужчина не мог находиться с ней в одной комнате и отвести от нее взгляд.

Рик заметил на подоконнике свежий букет цветов.

Ли Анна проследила за его взглядом.

– Вчера вечером приходил Рурк.

– В середине недели? – Его сводный брат учился в медицинском институте в Филадельфии.

– Он подавал документы в интернатуру Белвью, и сегодня днем у него собеседование.

Рик кивнул, не в силах думать о планах брата на будущее.

– Как себя чувствуешь? – Он придвинул стул и сел рядом с кроватью.

Ему казалось, что она старается больше не смотреть ему в глаза.

– Хорошо, – ответила жена, глядя на желтые розы Рурка.

Брэг хотел прикоснуться к ее тонким пальцам, сжать в своих ладонях, но не осмеливался, несмотря на всю страсть, что была между ними когда-то. Он боялся, что она оттолкнет его – так и должно было быть.

– Рада, что едешь домой?

Ли Анна, кажется, улыбнулась, но промолчала, переведя взгляд на журнал, и придвинула его ближе.

После аварии она стала такой – полнейшее нежелание общаться, неловкие слова и фразы. Рик покрылся липким потом. Он мечтал прижать ее к себе, зарыться лицом в волосы и молить о прощении, но, конечно, не мог так поступить. Слава богу, она возвращается домой.

– Я приеду в четыре-пять, если тебя устроит.

Она посмотрела на него, но по выражению лица невозможно было понять ее мысли.

– Девочки так радуются, – добавил Рик, силясь улыбнуться.

Однако он был полицейским, а до этого юристом, поэтому отлично чувствовал, когда что-то шло не так.

– Ты не привез их с собой, – произнесла она тихо, но с явным недовольством.

Кейти и Дот были сиротами, которых они воспитывали и собирались удочерить. Рик каждый день привозил их в больницу.

– Ты увидишь их днем. – Улыбка далась ему с трудом.

Ли Анна отвернулась.

Не глядя на Рика, она произнесла:

– Полагаю, мне еще рано возвращаться домой.

Рик замер. И через секунду заговорил слишком решительно:

– Врачи считают, так будет лучше. Я нанял двух сиделок, которые станут ухаживать за тобой круглосуточно. Девочки тебя очень ждут. Я тебя жду! – Он не выдержал и повысил голос.

Лицо ее стало жестким. Ли Анна повернулась и повторила, глядя ему прямо в глаза:

– Полагаю, мне еще рано возвращаться домой, Рик.

– Уверен, что не хочешь зайти? – насмешливо спросила Франческа.

Она стояла рядом с Джоэлом у входа в полицейское управление. Джоэл засунул руки в карманы брюк с дырками на обеих коленках, поправил кепку и бросил сердитый взгляд на двери, где сновали туда-сюда полицейские в синей форме и кожаных шлемах. Невдалеке стоял полицейский автомобиль и «даймлер» Рика Брэга, за которыми украдкой следил патрульный. Все это происходило в самом опасном районе города.

Даже в это время проститутки в слишком откровенных нарядах стояли на тротуаре вдоль улицы, отпуская язвительные замечания в адрес полицейских и проходящих мимо мужчин. Пьяный невозмутимо мочился под деревом, мимо проходила шумная компания мальчишек, возвращавшихся из школы. Франческа посмотрела на голубое, без единого облачка небо и счастливо улыбнулась.

Перед глазами всплыл образ Харта.

Даже сейчас она помнила настойчивые прикосновения его твердых губ.

Он вернулся, это не было сном – она помолвлена с самым завидным женихом города и не может не быть счастлива.

Его приступ ревности прошлым вечером ничего не меняет. Все пройдет – как проходило всегда.

– Я не пойду внутрь, – резко сказал Джоэл. В подтверждение окончательности решения он плюнул на тротуар рядом с собственной ногой, обутой в сапог.

Он презирал полицейских после того, как его арестовали и избили, что, видимо, случалось гораздо чаще, чем он признавал. Он так же презирал Рика Брэга, отказываясь смириться с тем, что тот занимает пост комиссара. Франческа перестала улыбаться и придала лицу суровое выражение, что было непросто, когда сердце ее пело. Сегодня вечером они с Хартом ужинают в ресторане «Уолдорф-Астория». Одни. Она не могла дождаться окончания дня.

– Джоэл, джентльмены не должны плеваться, это неприлично.

Мальчик вздохнул:

– Извините. Я не пойду туда. – Он мотнул головой в сторону управления.

– Я не задержусь долго. – Франческа вновь заулыбалась. Похлопав его по кепке, она направилась к гранитным ступеням. Вестибюль, как всегда, был полон гражданских лиц, подающих ту или иную жалобу, журналистов, охотящихся за сенсациями, бродяг и хулиганов, задержанных полицейскими, и самих полицейских, занимающихся всеми этими вопросами.

Некоторые из них стояли за стойкой. Среди них и сержант О’Мэлли, которому Франческа помахала рукой. Он кивнул в ответ и крикнул:

– Он наверху! Дверь открыта, я думаю.

Она была слишком частой гостьей в управлении и не нуждалась в разрешении на вход и выход. Хотя, скорее всего, никто и не заметил, что она не появлялась здесь несколько недель. Повернувшись, чтобы пройти к лестнице – она никогда не пользовалась лифтом, – Франческа натолкнулась на мужчину.

Это был Артур Курланд из «Сан», вечно сующий свой нос повсюду, чем вызывал ее неприязнь. Вполне ожидаемая встреча, Артур всегда толкался в управлении и часто искал ее. Мужчина разглядывал Франческу и улыбался.

– Давненько не видел вас здесь, мисс Кэхил. Что вас привело в управление? – Похоже, он был рад ее видеть.

Франческа даже не пыталась скрыть свое отвращение к этому человеку. В конце концов, он знал слишком много секретов. Был свидетелем романтической связи между ней и Брэгом, и Франческа чувствовала, что он ждет момента, когда сможет представить детали их романа, чтобы это было наиболее болезненно для обоих.

– Доброе утро, – резко ответила Франческа. – Вы, разумеется, слышали об убийстве молодой женщины, обнаруженной вчера вечером, и знаете, что подозревают Резальщика? – Стараясь выглядеть высокомерной, она приподняла светлую бровь.

– Да, слышал. Я так понимаю, вы занимаетесь этим делом.

– Да.

Он выхватил блокнот:

– Уже есть версии?

– Думаю, еще слишком рано представлять факты прессе.

– Боже, какой леденящий душу холод ворвался в это здание! – Артур рассмеялся и убрал блокнот и ручку в карман пиджака, затем поправил фетровую шляпу, с которой никогда не расставался. – В прошлом месяце, когда полиция гонялась за Тимом Мерфи, вы были куда разговорчивее.

Франческа скривилась:

– Тогда я надеялась, что просочившаяся в газеты информация поможет расследованию. Сейчас же расследование лишь на предварительном этапе. Не хочу нарушить тайну следствия. Хорошего дня. – Она хотела удалиться, но Артур остановил ее.

– Хм, нарушить тайну. Интересное словосочетание.

Итак, мисс Кэхил, есть вещи, которые вы не намерены разглашать?

Она была шокирована, краска сошла с лица. Разглашение некоторых фактов ее встречи с Риком Брэгом наедине, несомненно, могло бы ее скомпрометировать.

– Какая неслыханная дерзость. Что вам от меня нужно?

– Ваш жених в курсе, что вы здесь и работаете с человеком, которого он ненавидит больше всего на свете?

Франческа внутренне сжалась. Откуда он это знает?

– Колдер не испытывает ненависти к Рику Брэгу. Они сводные братья. Близкие люди. – Ложь была такой очевидной, что щеки ее порозовели.

Артур рассмеялся:

– Ну, если вы так говорите! Все же непросто проводить день с одним мужчиной, а вечер – с другим.

Франческа была в ярости и едва сдерживалась.

– У вас манеры дикой обезьяны, мистер Курланд, – процедила она и пошла прочь, однако Артур последовал за ней.

– Поэтому я и стал отличным репортером. Уверены, что не сможете рассказать об основных выводах следствия? Ничего?

Франческа остановилась и так резко повернулась, что Артур налетел на нее. Задыхаясь, она произнесла:

– Вы собираетесь меня шантажировать?

–  Я? Никогда, мисс Кэхил.

– Мудрое решение. – Она подумала, сможет ли рассказать Харту, насколько опасным становится этот человек. Но тогда придется рассказать ему о прошлых отношениях с Риком, а это может быть намного опаснее. – Прощайте, – отрезала Франческа и стала быстро подниматься по лестнице.

Репортер, стоя внизу, крикнул ей в спину:

– Что касается ответа на ваш последний вопрос, мисс Кэхил, я еще не решил, что мне от вас нужно.

Франческа обернулась и натолкнулась на его ледяной взгляд. Прежде чем она нашла что ответить, Курланд развязно вскинул руку, коснулся шляпы и спокойно удалился.

Франческа понимала, что следует предупредить Брэга, и поспешила к его кабинету. Массивная деревянная дверь со стеклянной вставкой наверху распахнулась, как только она постучала.

Рабочий стол Брэга располагался таким образом, что он сидел лицом к входу, из окна кабинета прямо за ним открывался вид на Малберри-стрит. Франческа полагала застать Рика погруженным в работу – его стол всегда был завален документами, – но вместо этого он сидел, устремив перед собой ничего не видящий взгляд. Франческа застыла на пороге.

Пожалуй, сейчас не время говорить с ним об Артуре Курланде. Что же случилось?

Заметив ее, Брэг вскочил со стула и улыбнулся, но Франческа знала его достаточно хорошо, чтобы понять, что он заставил себя изменить выражение лица. Рик был встревожен и погружен в свои мысли. Она не ошиблась, в его глазах таилась печаль.

– Доброе утро, – приветствовал ее Брэг.

Справа от стола располагался камин, на полке которого были расставлены фотографии членов семьи, а также снимок с президентом Рузвельтом и мэром города. И ни одного портрета Харта, его сводного брата, и Ли Анны, жены. Сейчас же первое, что бросалось в глаза, – портрет Ли Анны в овальной серебряной раме, затмевавший все остальные снимки.

Франческа поспешила отвести взгляд от камина и улыбнулась:

– Доброе утро. Надеюсь, не помешала.

Внезапно маска Рика исчезла, улыбка сошла с лица, глаза стали грустными. Он взял ее за руку и провел к двум креслам, стоящим напротив стола.

– Ты никогда не можешь помешать, – ответил он. Франческа продолжала стоять.

– Что случилось, Рик? Он поспешил отвернуться:

– Ничего.

Она молчала, не сводя с него глаз. Рик сел за стол и взял одну из папок.

– Генрих почти уверен, что во всех трех случаях использовали один и тот же нож.

У Франчески не было никакого желания обсуждать детали дела. Сейчас она может ошибиться и упустить что-то более важное.

– Что-то произошло? С девочками все хорошо?

– С девочками все прекрасно. В городе появился Резальщик, Франческа, и вопрос в том, кто его следующая жертва и совершит ли он нападение в ближайший понедельник? – Брэг положил папку на стол. – Рад, что ты в деле, – добавил он. – У нас не так много времени.

Франческа взяла папку, но не открыла – она могла смотреть только на него. Рик отвел взгляд, давая понять, что не намерен обсуждать с ней свои личные проблемы. Да, многое изменилось, поскольку совсем недавно он без колебаний открывал перед ней душу. Желание стать ему другом, – настоящим близким другом, – помочь и успокоить охватило Франческу с невероятной силой, но вскоре его сменило чувство вины. Какое она имеет право на счастье, которым только что наслаждалась, в то время как жизненные обстоятельства причиняют Рику такую боль? Что бы ни случилось, это всегда можно исправить. Она может ему помочь! Обязана помочь! Или они никогда не будут друзьями.

Однако сейчас не время задавать наводящие вопросы. Как бы ей ни хотелось, но надо отступить. Другого пути нет. Франческа глубоко вздохнула и открыла папку.

– «Маргарет Купер была убита в понедельник между двенадцатью и четырьмя часами дня», – прочитала она. Пальцы похолодели, она чувствовала, что не заметила нечто весьма значимое. – Значит, на нее напали не вечером, как на остальных.

– Нет.

Франческа вернулась к заключению.

– «Горло было перерезано острым лезвием не длиннее трех дюймов». – Она подняла на Рика удивленный взгляд. – Это мог быть обычный карманный нож?

– Да.

Оставив мысли о личных проблемах Рика, Франческа принялась размышлять о том, что перерезать яремную вену Маргарет Купер было совсем непростым делом. Такое же примитивное орудие было использовано преступником и в предыдущих двух случаях. Разрез направлен справа налево.

Франческа подняла глаза:

– Резальщик правша.

– Да. – Теперь Рик внимательно смотрел на нее. – По-видимому, на орудии убийства есть зарубки, небольшие насечки на так называемой правой стороне ножа. Они оставили рваные следы на шее мисс Купер. Генрих сказал, то же самое наблюдается и на ране Кейт Салливан, но он не сразу подумал об этом.

– Отличная зацепка! – Франческа вернула Рику папку и села напротив. Он бездумно смотрел на нее. Она старалась соображать быстрее, но выходило плохо. В душе что-то зашевелилось, но она не могла понять, что именно. Внезапно Франческа услышала свой восторженный голос: – Он захочет заточить нож? Если да, то зарубки сгладятся?

– Твои догадки так же хороши, как и мои. – Брэг покачался на стуле. – Надеюсь, нет, – добавил он.

Франческа продолжала думать.

– Как я понимаю, дверь Маргарет Купер не взломана. Как он открыл ее? Достал ключ? Ждал внутри?

– Замки Салливан и О’Лири тоже не взломаны. Женщины не представляют, как преступник проник в квартиру. Ты будешь разговаривать с ними сегодня?

– Попытаюсь. – Франческа задумчиво кивнула и в следующую секунду поняла, что упустила. – Брэг!

Брови комиссара поползли вверх.

– В чем дело?

– Бридж О’Нил в понедельник не ходила в школу! У нее был кашель. Она была дома – одна — в то время, когда была убита Маргарет Купер.

Рик несколько секунд неотрывно смотрел на нее.

– Я не смогу сейчас уйти на несколько часов, – наконец проговорил он.

Франческа улыбнулась, понимая, о чем он думает.

– Вчера я не заметила, чтобы девочка кашляла. Сейчас она наверняка в школе.

– Да. Как насчет в четыре ноль-ноль?

– Встретимся у О’Нилов.

Уже после полудня Франческа вышла из двухколесного экипажа у здания на углу Девятнадцатой улицы, где располагался магазин «Лорд и Тейлор». Заплатив извозчику, она поблагодарила его и поспешила вверх по Пятой авеню к широкому арочному входу. Войдя в помещение, сразу оказалась в толпе нескольких дюжин женщин. Брэг говорил, что Фрэнсис работает в отделе парфюмерии и мыла. Франческа давно не заходила к «Лорду и Тейлору», хождение по магазинам не было ее страстью, и она не представляла, где может быть нужный ей прилавок. Сейчас перед Франческой были полки с перчатками и шляпами. Она оглянулась и обратила внимание на отдел, предлагающий французский и бельгийский шоколад, и похолодела. Ей показалось, или она только что видела бывшую любовницу Харта у прилавка с перчатками?

Она медленно повернулась, и сердце бешено забилось. Женщина, рассматривающая пару великолепных вечерних перчаток, была не кто иная, как Дейзи Джонс.

Франческе стало жарко. Она принялась обмахиваться сумочкой. Дейзи пока ее не заметила. Конечно, Харт больше с ней не встречается. Колдер поклялся ей в верности, когда сделал предложение, и еще она сама случайно слышала, как он говорил Дейзи о своем намерении вступить в брак с Франческой. Это произошло задолго до того, как он выразил желание жениться на ней, поэтому подслушанный его разговор с любовницей стал для Франчески шоком. Харт холодно сообщил Дейзи, что их отношения закончатся, как только Франческа станет его невестой.

Веер из сумочки вышел никудышный, и она расстегнула верхнюю пуговицу серого жакета. В тот день она получила массу неприятных эмоций, поскольку также стала свидетельницей грубой страсти между Хартом и Дейзи. Франческа никогда не забудет то, что видела.

Сейчас она была в замешательстве, не зная, стоит ли подойти к женщине, с которой когда-то поддерживала приятельские отношения. Разумеется, после помолвки все изменилось – пришло осознание того, что она действительно хочет связать свою жизнь с Хартом и испытывает к этому мужчине сильное чувство.

Франческа пришла к выводу, что не стоит тратить время на праздные разговоры. Дейзи и Харт условились об отсрочке в шесть месяцев, и он позволил ей жить в купленном им для нее доме, несмотря на то что роман их окончен. Оставалось еще полных три месяца. Однако не успела Франческа скрыться в толпе, как Дейзи, откладывая перчатки, которые определенно собиралась купить, повернулась и посмотрела прямо на нее.

Красивые голубые глаза округлились.

Франческа поспешила придать лицу радостное выражение и, широко улыбаясь, воскликнула, словно встретила лучшую подругу:

– Дейзи! Давно тебя не видела! Как поживаешь? – Она подошла ближе и, обняв ее за хрупкие плечи, поцеловала в щеку.

Дейзи улыбнулась в ответ. Эта была одна из самых красивых женщин, которых Франческе доводилось видеть в жизни, нежная и хрупкая, с точеной фигурой, алебастровой кожей и платиновыми густыми волосами. Франческа прекрасно понимала, почему Харт сделал ее своей любовницей, единственное, что казалось ей странным, как он мог отказаться от отношений с ней. Франческа, бесспорно, проигрывала ей по красоте, грации и изяществу. Благородная дама, по непонятной причине не сохранившая свою честь и достоинство, избравшая путь падшей женщины. Рядом с ней Франческа всегда чувствовала себя слишком высокой, слишком полной и совершенно нескладной.

– Франческа, какой приятный сюрприз, – пропела Дейзи тоненьким, почти детским голоском. – Пришла за покупками? – спросила она с недоверием.

– Я занимаюсь расследованием. Надо кое с кем поговорить. – Франческа продолжала улыбаться, хотя это уже давалось ей с трудом. Конечно, Харт выбрал самую красивую женщину в городе, чтобы скрасить одиночество в спальне, как всегда покупал самые современные экипажи, самых породистых лошадей. В связи с этим ее больше всего занимал вопрос: почему он так стремится заполучить в свою постель ее, Франческу?

Хотя для замужества находила логическое объяснение. Они были друзьями. Харт уважал ее, а ведь у него в жизни не было ни одного друга. Так почему не жениться на Франческе, оставив рядом такую женщину, как Дейзи, для любовных утех?

По спине побежал ручеек пота. Франческа вспомнила, что Харт не отказался лечь с ней в постель, подобные факты имели место неоднократно, включая прошлый вечер.

– Я восхищаюсь тобой, – сказала Дейзи, касаясь руки соперницы. – Ты умная, отважная. Харт тоже так думает. Он так гордится тобой, Франческа.

– Не уверена, – пробормотала та, и улыбка сошла с ее лица, хотя губы все еще были растянуты.

– Можно посмотреть кольцо, которое он тебе подарил? – с жаром попросила Дейзи.

Франческа стянула лайковую перчатку. Дейзи застыла на несколько секунд, рассматривая крупный бриллиант, наверняка стоивший целое состояние. Затем она пришла в себя и взглянула на Франческу с восхищением:

– Должно быть, Колдер обезумел от любви.

– Харт не верит в любовь, – выпалила Франческа и тут же захотела ущипнуть себя. Но все же это была правда – Харт считал, что это чувство для дураков, и с самого начала был не намерен идти на поводу у эмоций, даже если они внезапно и возникнут. Но почему бы ей не поддерживать в других уверенность в том, что он влюблен?

Брови Дейзи поползли вверх над бирюзового цвета глазами.

– Но он хочет жениться на тебе. Ты предмет разговоров всего общества и зависти всех женщин брачного возраста. Только вчера вечером мы говорили об этом с Роуз.

Франческа, мечтавшая сменить тему разговора, ухватилась за подвернувшуюся возможность.

– Как дела у Роуз? – Роуз была лучшей подругой Дейзи и ее давней любовницей – отношения одновременно шокировавшие и восхищавшие Франческу.

– Великолепно, – ответила женщина с загадочной улыбкой. – Теперь, когда у меня не бывает Харт, она может приходить, когда захочет. – Дейзи перестала улыбаться и наклонилась к Франческе. – Он был таким эгоистом и собственником, когда наш роман только начинался. Харт настаивал, чтобы я не общалась с Роуз, запрещал нам поддерживать даже платонические отношения. Он был таким ревнивцем!

Франческа напряженно молчала. Это, безусловно, так не похоже на Колдера Харта. Дейзи вновь заулыбалась:

– Ты должна это учесть. Я хотела сказать, что теперь его внимание приковано к тебе, поэтому ты наверняка знаешь, какие у него случаются приступы ревности.

В голове прозвучал предупредительный звонок. Она должна скорее закончить разговор с Дейзи и поискать Фрэнсис O`Лири.

– Да, Харт бывает требовательным и ревнивым. Мне пора идти, Дейзи. – Она чувствовала себя совершенно разбитой. Совсем недавно Харт устраивал сцены ревности Дейзи. Теперь ревнует ее.

Однако Дейзи крепко сжала ее руку.

– Франческа, мне надо поговорить с тобой! – Она почти кричала и, очевидно, нервничала.

Продолжение разговора, знала Франческа, ни к чему хорошему не приведет.

– Мне действительно надо идти. – Она высвободила руку и попыталась уйти.

– Мы с Роуз так за тебя переживаем. Ты слишком наивна, чтобы справиться с таким мужчиной, как Харт! – выкрикнула Дейзи ей в спину.

Франческа остановилась и стала медленно разворачиваться к женщине, которая ей когда-то была симпатична, а сейчас пугала и вызывала презрение.

– Я не наивна.

Дейзи подошла и взяла ее за обе руки:

– Три месяца назад Харт не мог вылезти из моей постели. Он проводил там дни и ночи, а каждый посмотревший на меня мужчина вызывал в нем ревность.

– Прекрати. – Франческа закрыла уши, как это делают маленькие дети.

– Нет, ты должна выслушать меня, пока он не разрушил твою жизнь! Я знаю, он искренне хочет быть с тобой – а почему бы нет? Ты красива и умна, у него никогда не было такой женщины. Ваши отношения могут продолжаться дольше, чем с остальными его любовницами. Он так увлекся тобой, что предложил стать его женой. Но, Франческа, Колдер Харт очень сладострастный мужчина. Ты это знаешь. Знаешь, какая у него репутация, и это вовсе не сплетни. Ты уверена, что сможешь удержать его рядом с собой? Сделать так, чтобы он принадлежал тебе, и только тебе?

Франческа знала, что кровь разом отхлынула от лица. Она не могла произнести ни слова, потому что понимала: все, сказанное Дейзи, правда.

– Он очарован тобой сейчас так же, как совсем недавно был очарован мной. А до этого была другая женщина, а до нее еще одна. И после тебя будет следующая, Франческа. Рано или поздно его интерес переключится на другую, и мы обе знаем, что тогда все его обещания ничего не будут стоить.

Боже, ведь Дейзи права. Она сама осознала это намного раньше, и именно это было причиной ее нежелания вначале принять предложение Харта. По этой причине, приняв его, она на целый месяц сбежала из города, чтобы справиться с эмоциями и побороть страх. Именно поэтому она просыпалась ночью в холодном поту, испытывая ужас и от близкой свадьбы, и перед Колдером Хартом. Дейзи права. Просто невозможно, чтобы такой мужчина, как Харт, жил долго и счастливо с одной женщиной, особенно такой, как она. День, когда он оставит ее, станет последним солнечным днем в ее жизни.

Однако надо что-то ответить.

– Я знаю.

Дейзи молчала.

Франческа каким-то образом заставила себя улыбнуться и вскинула голову:

– Ты не сказала мне ничего нового, Дейзи. Вспомни, когда я познакомилась с Колдером Хартом, я была влюблена в Рика Брэга. Сначала мы стали друзьями, а не любовниками, поэтому я знаю о нем больше, чем кто-либо. – Это тоже было правдой. Франческа продолжала уже спокойнее: – Мы и сейчас друзья. Но уже не только. Он обожает меня, а я его уважаю. Все очень просто – мы действительно хорошая пара. И это брак не только по любви. – Франческа продолжала улыбаться.

– Так ты выходишь за Харта, потому что не можешь быть с мужчиной, который тебе действительно нужен? – спросила Дейзи, заглядывая ей в глаза.

Опасный вопрос. Франческа секунду колебалась, а потом ответила, надеясь, что никогда не пожалеет о сказанном.

– Да, – солгала она и подумала о том, что говорил ей Харт прошлым вечером. – И я выхожу за него из-за его богатства и положения. Став его женой, я смогу продолжать заниматься тем, что мне нравится. Мы понимаем, что я человек независимый. Я получу свободу, о которой мечтает любая женщина. Харт сам мне обещал.

Дейзи молча смотрела на нее. Затем произнесла с некоторым восхищением:

– Ты умна, Франческа. Ты меня обыграла. Я полагала, что ты настолько наивна, что влюбилась в Харта и считаешь его своим рыцарем в сияющих доспехах. Аплодирую тебе. Нам с Роуз не стоит беспокоиться. Это действительно будет хороший брак.

– Мы с Хартом тоже так думаем, – ответила Франческа, надеясь, что Дейзи не заметила, с каким облегчением она это сказала. Ее начинало трясти.

Дейзи вздохнула и склонилась к ее щеке. Франческа почувствовала элегантный цветочный аромат.

– Заходи к нам. Мы с удовольствием с тобой поболтаем.

– Постараюсь, – кивнула Франческа. Пожалуй, этого никогда не случится.

Дейзи взяла ее за руку:

– Надеюсь, ты на меня не обиделась? Ты всегда сама была прямолинейной. Надеюсь, сможешь оценить и мою откровенность.

– Разумеется. – Еще одна ложь и улыбка.

– Харту повезло. – Улыбнувшись и окинув при этом Франченку холодным взглядом, Дейзи вышла из магазина.

Ошарашенная последней фразой и странным взглядом, Франческа ощутила, как у нее подгибаются колени. Она оперлась рукой о прилавок, стараясь унять сердцебиение. На глаза навернулись слезы.

Она наивная. Наивная и глупая. Надеялась, хотела надеяться, что Харт будет верен ей всю жизнь! Дейзи права. Она просто очередное увлечение, ничего более. Поженятся они или нет, он сломает ей жизнь.

– Мадам? Вам плохо?

Рядом с прилавком стояла молодая продавщица.

– Все в порядке, – выдавила из себя Франческа. – Спасибо.

Даже отвечая на вопрос, она не переставала думать, как же поступить. Последние несколько недель Франческа уже могла контролировать свои самые потаенные страхи. Внезапная встреча с Дейзи опять позволила им всплыть на поверхность. Ничего не изменилось.

Харт не любит ее, он даже не верит в любовь, а она пала к его ногам. Всемогущий Боже, что же теперь делать?

Если бы она была умной женщиной, то немедленно бы ушла. По крайней мере, это было очевидно.
Это и то, что она должна быть очень, очень мужественной.

Глава 4

Среда, 23 апреля 1902 года, 13:00

Успокоившись, Франческа подошла к прилавку, где торговали мылом и парфюмерией. Привлекательная продавщица брюнетка обсуждала с покупательницей, пожилой элегантной леди, преимущества лавандового мыла. Франческа принялась ждать, разглядывая девушку.

Ей было чуть больше двадцати лет. Черное платье с белыми манжетами и воротником, оставлявшим открытой большую часть шеи. Лишь бледно-розовый шрам свидетельствовал о том, что она стала жертвой Резальщика.

Дама открыла сумочку и достала несколько монет. Франческа обратила внимание на руки Фрэнсис. На четвертом пальце левой руки сверкало серебряное колечко с красным камнем. Интересно, это что-то значит?

Мыло было завернуто в бумагу, положено в пакет, и покупательница удалилась. Фрэнсис с улыбкой подошла к Франческе:

– Могу я вам чем-то помочь, мисс?

Та с улыбкой протянула девушке визитную карточку, на которой было написано:

...

ФРАНЧЕСКА КЭХИЛ,

специалист по раскрытию преступлений

№ 810, Пятая авеню, Нью-Йорк

Рассматриваются самые сложные случаи.

Любое дело считается важным.

* * *

Фрэнсис охнула и посмотрела на нее широко распахнутыми глазами.

– О чем идет речь? – спросила она с легким испугом.

– Вы Фрэнсис О’Лири? – как можно мягче поинтересовалась Франческа.

Девушка попыталась вернуть ей визитку:

– Да, это я! Это связано с Резальщиком? – Теперь она была в панике.

– Карточку можете оставить, вдруг вам понадобится со мной связаться. Да, я хотела бы поговорить о Резальщике. Я занимаюсь этим делом, мисс О’Лири.

Фрэнсис побледнела.

– Я рассказала полиции все, что знала, – прошептала она.

– Не могли бы вы повторить еще раз для меня?

Девушка колебалась.

– Да, могла бы… но я пытаюсь забыть обо всем, забыть его!

Франческа сжала ее руку:

– Мы обязаны предотвратить будущие преступления. Вы слышали о том, что была и третья жертва? Она скончалась.

Фрэнсис вскрикнула:

– Но он не собирался меня убивать! Я в этом уверена!

– Почему вы так уверены?

– Уверена! Если бы он хотел, убил бы меня!

– Прошу вас, мисс О’Лири, расскажите мне все, что произошло.

Фрэнсис кивнула. Пальцы ее так сильно сжимали прилавок, что побелели.

– Я понятия не имела, что в моей квартире кто-то есть. Я устала, очень устала и хотела есть. – В глазах появились слезы. – По дороге домой я купила хлеб и отварной солонины. Думала попарить ноги и поесть.

Франческа удивилась, неужели у всех продавщиц в городе настолько плохая обувь.

– Продолжайте.

– Я открыла дверь, затем закрыла ее за собой и заперла на ключ. – Глаза сверкали от слез, но она старалась сдерживаться. – Он приставил нож к моему горлу, лезвие врезалось в кожу. Он что-то произнес хриплым шепотом, а потом резанул по шее и отбросил меня в сторону, на пол. Когда я смогла открыть глаза, его уже не было.

– Полицейские сказали, вы не помните, что он сказал.

Фрэнсис смотрела прямо на Франческу, и из глаз катились слезы.

– Простите, что заставляю вас об этом вспоминать, но я не хочу, чтобы пострадала еще одна девушка.

– Прошлой ночью я видела его во сне.

– Что же вы видели?

– Какая-то бессмыслица. Мне снилось, что он называет меня распутной женщиной. – Она посмотрела на товары, разложенные под стеклом прилавка, и прошептала, не поднимая головы. – Я думаю… я почти уверена, он назвал меня развратницей.

Удивление Франчески росло. Она подалась вперед:

– Вы уверены, потому что хорошо помните сон, или вы вспомнили его слова?

Фрэнсис испуганно покосилась на нее:

– Все казалось таким реальным. Словно вспомнилось то, о чем нельзя было забывать.

Если Резальщик назвал ее развратницей, значит, он был знаком с мисс О’Лири.

– Вы смогли бы узнать голос, если бы услышали его вновь?

– Да! – Она затряслась. – Конечно, я узнаю!

Франческа задумалась, а потом указала на левую руку девушки:

– Это кольцо подарено в честь помолвки?

Фрэнсис покраснела и улыбнулась:

– Да. Мой друг подарил мне его в субботу. Нападение заставило его понять, как он меня любит.

– Ваш друг?

– Сэм Уилсон. Мой… муж… умер два года назад. После него у меня никого не было. Потом появился Сэм. – Она вся светилась и была определенно влюблена. – Мы познакомились в марте. Точнее, третьего марта.

– Рада за вас, – пробормотала Франческа, удивляясь еще больше. Ей говорили, что муж Фрэнсис пропал два года назад, скорее всего, решил бросить жену. А она заявляет, что он умер, и готовится выйти замуж за другого. Интересно, ее жених, Сэм Уилсон, знает правду? Несложно выяснить, что они познакомились за месяц до первого нападения Резальщика.

– Мисс О’Лири, комиссар полиции сообщил мне, что муж оставил вас два года назад. Он просто ушел и не вернулся? – Франческа пристально следила за девушкой.

Ее лицо стало малиновым.

– О! – воскликнула она и опустилась на табуретку у прилавка. – О! – Слезы хлынули из глаз.

– Итак, он мертв?

Фрэнсис пожала плечами:

– Для меня он умер, мисс Кэхил. Умоляю, не рассказывайте моему жениху! Я так счастлива с Сэмом!

– Не скажу ни слова, – обещала Франческа. Ей было жаль молодую женщину. – Почему кто-то, тем более Резальщик, может называть вас распутной?

Карие глаза расширились.

– Я не знаю! Я очень любила мужа, мисс Кэхил, до самого того дня, когда он исчез. Он был честным и трудолюбивым – по крайней мере, мне он таким казался. Я никогда не изменяла Томасу!

Франческа подумала, что надо попросить Брэга выяснить все о пропавшем муже Фрэнсис.

– А ваши отношения с Сэмом?

– Я никогда бы не стала изменять любимому человеку. Я ни с кем, кроме Сэма, не встречалась с того момента, как пропал мой муж.

Франческа поймала немигающий взгляд женщины. Она не отвела глаз, как делает большинство лгунов, и цвет лица не изменился. Франческа верила, что в душе Фрэнсис давно похоронила мужа, для нее он был действительно мертв. Возможно, слова «развратница» и «распутная женщина» были лишь бредом сумасшедшего убийцы.

– Мисс О’Лири, у вас есть предположения, где может быть ваш муж? Вы не получали от него вестей с тех пор, как он уехал?

Фрэнсис поджала губы:

– Я не получила ни одного письма – ни строчки! Подозреваю, он уехал на Запад. Он всегда говорил о просторах Техаса и Калифорнии. Мисс Кэхил, но ведь если он уехал на Запад, он же мог умереть, правда? Говорят, там опасно, дикие места.

Франческа поняла, что пытаться найди Томаса для О’Лири сравнимо с поиском иголки в стоге сена.

– Давайте вернемся к Резальщику. Вы сказали, что он проник в квартиру до вашего прихода.

– Должно быть, так. Он меня ждал. – Девушка опять задрожала. – Простите. Не могу забыть этого человека. Он был ужасен – сначала я решила, что он убьет меня.

– Но как же он мог попасть внутрь, если вы ушли и заперли дверь?

– Может быть, он влез в окно. Кажется, я оставила окно открытым. В полиции говорили, что все окна были закрыты, но он мог закрыть его уже потом, вечером.

– Такая возможность не исключается, учитывая, что вы живете на первом этаже. А мог он зайти с вами? Вы сказали, что вошли и сразу закрыли и заперли дверь, потом, когда вы хотели сесть на диван, на вас напал преступник.

– Да. – Однако на этот раз ответ прозвучал не столь уверенно.

– А что вы сделали с пакетом продуктов, который принесли с собой? Полагаю, на вас были шляпка и пальто или шаль? Вы сначала положили пакет на пол, потом стали раздеваться и уже позже заперли дверь?

Фрэнсис молча смотрела перед собой. Через несколько мгновений она заговорила:

– Вы правы. Конечно же вы правы. Несколько секунд дверь была не заперта, возможно, даже открыта настежь, пока я раздевалась и ставила пакет. – Она покраснела. – Да, я вспомнила. Дверь была открыта настежь, потом я вернулась, закрыла ее и заперла на ключ. Боже! Он проскользнул мимо меня, пока я снимала шляпку!

– Да, думаю, Резальщик мог войти вслед за вами. Видимо, свечу вы зажгли не сразу?

Фрэнсис заговорила неожиданно быстро:

– Тем вечером мне так и не пришлось зажигать свечу, мисс Кэхил. Когда я вошла, было еще не совсем темно. Я пошла к дивану, и тут он на меня напал. – Она во все глаза смотрела на Франческу, на этот раз в них читалось уважение.

Франческа улыбнулась:

– Вы мне очень помогли, мисс О’Лири. Вы не возражаете, я хотела бы переговорить с мистером Уилсоном?

– Нет, конечно нет. Но почему вам надо с ним говорить?

– Возможно, вы сказали ему что-то, о чем забыли сказать мне, – с легкостью ответила Франческа. Но причина была не в этом. Любой мужчина из окружения жертвы мог стать подозреваемым, включая Уилсона и блудного мужа.

На данный момент Франческа не могла исключить и тот факт, что преступник избирал своими жертвами молодых красивых женщин по чистой случайности.

Но сама она так не думала.

– Будем связываться по необходимости, – сказала она на прощание.

Место работы Эвана Кэхила находилось всего в нескольких кварталах от магазина «Лорд и Тейлор». Франческа планировала встретиться с Кейт Салливан, после чего вместе с Брэгом побеседовать с Бриджил О’Нил, так что у нее была отличная возможность заскочить по дороге к брату. Они не виделись уже неделю, когда Эван жил дома, они встречались ежедневно.

«Гарфилд и Уиллис» располагалась в старинном особняке начала прошлого века. Он до сих пор был в прекрасном состоянии, с красивым кирпичным фасадом и подъездом в классическом стиле. Ее провели в маленькую приемную и попросили подождать. Франческа залюбовалась полом темного дерева, немного затоптанным, но тщательно натертым, стенами, обитыми до середины деревянными панелями и до потолка – золотистой тканью, хрустальной люстрой над головой. Она так и не присела, задумавшись о разговоре с Фрэнсис О’Лири, вспоминая попутно беседу с Маргарет Кеннеди. Интересно, как отреагирует Эван, когда узнает о ее новом деле?

Брат вошел в комнату и улыбнулся:

– Фрэн! Какой сюрприз.

Франческа бросилась его обнимать, разглядывая его по обыкновению счастливое лицо. Эван был солнечным человеком. Это был высокий темноволосый мужчина с живым лицом и до того, как оставил семью, считался хорошей партией. Франческа заглянула ему в глаза:

– Похоже, дела у тебя идут прекрасно. Эван рассмеялся и пожал плечами:

– Я не садился за стол уже больше месяца, Фрэн. Она воскликнула от восторга. Эван был страстным игроком, к сожалению, она узнала, что его долги превысили сотню тысяч долларов. Это и стало одной из основных причин его конфликта с отцом. В последнее время человек, которому задолжал Эван, угрожал ему. Франческа заняла у Харта пятьдесят тысяч долларов с условием, что сумма будет выплачиваться частями, также Харт переговорил с кредитором и потребовал, чтобы Эвана оставили в покое. С тех пор угрозы и нападения прекратились. Но все же несколько раз брат возвращался к старой привычке. Франческа была счастлива слышать, что теперь он проводит свободное время вдали от ночных клубов с казино.

– Это же великолепно! – воскликнула она. – И тебя не мучает искушение?

Он посмотрел на нее, долго не отрывая глаз:

– Искушение есть всегда, Фрэн. Оно будет преследовать меня до конца дней. – Внезапно он повеселел. – Однако я очень занят с графиней, она меня отвлекает.

Франческа вспомнила яркую вдову с темно-рыжими волосами.

– Это серьезно? – осторожно спросила она. Ей нравилась графиня, но она не очень ей доверяла. Бартолла Бенвенте когда-то пыталась вмешаться в ее личную жизнь в момент романа с Риком Брэгом.

Эван растерянно молчал. Он провел рукой по темным волосам и отошел к окну, выходящему на Мэдисон-авеню. Франческа встала рядом. Улица была заполнена повозками и экипажами, деловая жизнь города набирала обороты. Пешеходы – в основном мужчины в темных костюмах – спешили вниз и вверх по улице. Франческа вспомнила о Харте, предстоящем ужине и улыбнулась.

Потом на ум пришел разговор с Дейзи, и она нахмурилась.

– Не знаю, – произнес наконец Эван. – Не могу сказать, что влюблен, но… В моей жизни уже была любовь.

Франческу впечатлила его сдержанная зрелая оценка.

– Да, была. Бартолла тебе небезразлична, тебя к ней тянет.

Эван слегка улыбнулся:

– Да. Она будет хорошей женой.

– Сомневаюсь, что она захочет выйти замуж за клерка.

– Да, ты права, и я уже думал об этом. Она убеждает меня помириться с отцом.

Франческа положила руку ему на плечо:

– Поступай как считаешь нужным, Эван. Я очень тобой горжусь.

Он покачал головой. Взгляд показался Франческе обращенным в себя.

– А как у тебя дела? Ты вся светишься, Фрэн, но в глазах какая-то печаль. У тебя все хорошо?

Теперь настала ее очередь растерянно молчать. Первой мыслью было рассказать брату о встрече с Дейзи, но ей было больно возвращаться к неприятной теме.

– У меня новое дело, – сказала она, чтобы отвлечься. Но не стерпела и выпалила: – А еще два часа назад я столкнулась с Дейзи.

Эван удивленно вскинул брови:

– Дейзи? Той штучкой, с которой Харт… ну… – Он кашлянул. – Харт, да… э… Дейзи Джонс?

Франческа внутренне сжалась:

– Я знаю, что она была его любовницей, Эван. Не стоит юлить.

Эван повернулся к сестре.

– Фрэн, все уже кончено? – с сомнением спросил он.

Она не должна была поднимать эту тему.

– Он прекратил с ней все отношения, когда я приняла его предложение.

– Что мне в тебе больше всего нравится – это твое желание доверять людям и лояльное отношение к их недостаткам. – Теперь Эван старался быть более осмотрительным в выражениях.

– Что это значит? – Франческа была в ужасе.

– Фрэн, не знаю, как сказать, но они до сих пор встречаются.

Она похолодела:

– Если ты имеешь в виду, что она все еще живет в его доме, том, что он купил для нее, я об этом знаю. Харт дал ей отсрочку на шесть месяцев. Но он перестал видеться с ней с того самого дня, как я приняла его предложение. Дело в том, что я следила за ним, когда он признался Дейзи, что хочет быть верен мне, Эван. И Дейзи согласилась с тем, что после помолвки Харта их свидания прекратятся.

Эван рассмеялся с явным облегчением:

– Приятно слышать! Я не знал. – Затем добавил очень серьезно: – Но, Фрэн, все уверены, что Харт продолжает содержать любовницу. Очень неосмотрительно с его стороны оставить ее в доме.

Франческа смотрела на брата широко распахнутыми глазами.

– Ты хочешь сказать, что общество считает, что, не смотря на помолвку, Харт продолжает встречаться с любовницей?

– Да, именно так.

Ее охватила ярость.

– Но это неправда! Все действительно так говорят?

Эван вздохнул и взял сестру за руку:

– Мне жаль, но это единственный очевидный вывод. С чего вдруг Харту проявлять благородство по отношению к этой женщине?

Франческа одернула руку:

– Потому что он благородный человек, Эван, я знала это с самого начала нашего знакомства. Он всегда держит данное обещание. – Она начинала нервничать по-настоящему. – Если об этом узнает отец, мы пропали! Он и так не в восторге от этого брака.

– Согласен, – кивнул Эван. – Прости, что пришлось услышать все от меня, Фрэн.

– Это все пустые сплетни, – отмахнулась Франческа. Настроение сразу испортилось.

– В большинстве своем так и есть. Ты поэтому так расстроилась? Потому что Дейзи до сих пор живет в доме?

Она молча отошла в сторону.

– Франческа?

– Я такая дура, – прошептала она, борясь с выступившими на глазах слезами. – Мне кажется, я действительно влюблена в Харта, Эван. Что же мне делать?

Эван подошел ближе и опять взял сестру за руку:

– Но это же прекрасно! Ты выйдешь замуж по любви! Ты достойна этого больше, чем кто-либо. А Харт… что ж, кажется, он тоже нашел подходящую пару.

Франческа поджала губы и с трудом заговорила:

– Даже если я подхожу ему интеллектуально, все равно я не такая хорошенькая, как Дейзи, да и все остальные его любовницы.

Эван посмотрел на нее скептически:

– Так вот что тебя беспокоит?

– Да… вернее, нет. Я влюбилась в распутника, Эван. Как мне уберечь себя от страданий?

Эван обнял ее и усадил рядом с собой на диван:

– Что ж, если кто-то и ответит на твой вопрос, то, думаю, только я. Я ведь человек опытный, правда?

Франческа понимала, что он имеет в виду личный опыт общения с женщинами, и кивнула.

– Не буду обманывать тебя, Фрэн. Он может обидеть тебя и разбить твое сердце. Есть такая поговорка, она очень верная: «Доведется и нам свою песенку спеть». Харт будет не первым, кто способен измениться рядом с хорошей женщиной.

Франческа смотрела на брата с надеждой и желанием поверить ему.

– Ты правда так думаешь?

Эван усмехнулся:

– Мне нравится Харт. Мне кажется, он увлечен тобой. Но он самый пресытившийся мужчина в этом городе. Не скрою, я с волнением смотрю в будущее, боюсь, что отец может оказаться прав.

Франческа кивнула, но разозлилась на брата за такие слова.

– Но если ты положишь конец всему сейчас, никогда не узнаешь, как могли сложиться ваши отношения.

– Я не хочу ничего менять.

– Так и не меняй. Оставь ему право на презумпцию невиновности. По крайней мере, до тех пор, пока он относится к тебе в высшей степени уважительно.

Да, все правильно. Франческе стало немного легче.

– И Харт никогда не думал ни на ком жениться, пока не встретил меня, – добавила она.

– Верно, это очень много значит. – Эван улыбнулся и встал. – Мне пора возвращаться к работе. Так вот зачем ты ко мне зашла, – сказал он с усмешкой. – Получить совет старшего брата-отщепенца?

Франческа встала с намерением не продолжать начатую им тему.

– Честно говоря, нет. Я пришла рассказать о новом деле, поскольку переживаю за Мэгги.

Реакция Эвана была мгновенной.

– Мэгги в опасности? И дети?

Она так поразилась, что от растерянности захлопала глазами:

– Не знаю. Надеюсь, нет. Ты читал о Резальщике, Эван?

Его глаза стали круглыми от удивления.

– Черт, Франческа, говори яснее! Мэгги имеет какое-то отношение к Резальщику?

Она положила руку ему на плечо:

– Успокойся. Она никак не связана с Резальщиком. В понедельник появилась еще одна жертва, девушка мертва. Она жила в том же районе. Я просила Мэгги быть осторожней. Предложила ей и детям провести следующий понедельник у нас, поскольку мы подозреваем, что преступник может найти еще одну жертву.

Эван побледнел:

– Мне никогда не нравился район, в котором она живет! Как в такой лачуге можно растить детей? До того как потерял свое состояние, я думал перевезти их в более приличное место. Но это не в моих силах, Мэгги очень гордится своим домом, я знал, что она откажется. А сейчас у меня нет денег. Франческа, это же так несправедливо, что она живет в таких трущобах. – Синие глаза сверкнули.

Его страстная речь поразила Франческу.

– Эван, я знаю, ты хорошо относишься к детям Кеннеди, но существует ли нечто большее? Ты… ты еще лучше относишься к Мэгги? – Она смутилась.

Эван был шокирован ее вопросом:

– Что? Вернее, разумеется, я очень хорошо отношусь к миссис Кеннеди. А как иначе? Она прекрасная женщина, добрая, заботливая, полная сочувствия. Боже, она одна растит четверых детей, работает до полусмерти, чтобы у них был хороший дом. Но что ты предполагаешь? Надеюсь, не романтическое увлечение с моей стороны?

– Не знаю.

Эван рассмеялся, затем стал нервно мерить шагами комнату.

Франческа внимательно за ним наблюдала. Возможно ли, чтобы Эван испытывал романтические чувства и сам боялся себе в этом признаться?

Он остановился и резко повернулся к сестре:

– Я хочу, чтобы они переехали в другое место, немедленно. Я поговорю с мамой. Надеюсь, проблем не возникнет.

Франческа видела, что жизнь Мэгги беспокоит брата гораздо больше, чем он хочет признать. Но у него роман с графиней. Франческа не знала, что и думать.

– Она гордая, ты правильно заметил. Мы оба знаем, она не примет благотворительности. Она даже еще не согласилась провести понедельник у нас. Сомневаюсь, что она соберется и переедет.

– Переедет. – Эван сверкнул глазами. – Я отпрошусь на вторую половину дня – займусь всем сам. Мне она не откажет – увидишь.
Франческа заулыбалась. Ясно, откуда ветер дует. Она поспешила стереть с лица улыбку и довольное выражение и продолжила спокойно наблюдать за метаниями брата по комнате.
С помощью слез и мольбы Гвен получила разрешение начальника уйти с работы на час раньше. Весь день она думала только о дочери, автоматически выливая жирную смесь в одну форму за другой. Она не хотела, чтобы Бридж пропустила еще один день, поэтому утром отвела ее в школу. Через пять минут после того, как оставила дочь на верхней ступеньке школьного крыльца, Гвен уже нервничала.

Где-то рядом бродит убийца. Он может жить неподалеку. Школа Бридж была всего в нескольких домах от того места, где произошло последнее убийство. Будет ли дочь в безопасности в школе? Гвен надеялась, что будет. Но за стенами школы она не должна быть одна на улице – ни перед уроками, ни после, никогда. Бриджид – вся ее жизнь.

Она стояла на деревянном полу омнибуса, окруженная незнакомыми людьми, и думала о дочери. Бридж должна была уже вернуться из школы, Гвен молила Бога, чтобы с ней ничего не случилось. Может, не стоило уезжать из дома в Ирландии. После всего, что произошло с ними за полтора месяца жизни в Америке, Ирландия казалась ей более безопасным местом по сравнению с Нью-Йорком, о нем у Гвен сложилось мнение как о холодном, темном, жутковатом месте.

Гвен закусила губу, чтобы не расплакаться. Она не вернется, не стоит себя обманывать. Они стали заложниками этого города, заложниками нищеты, безнадежного существования, а теперь и опасности.

Гвен закрыла глаза и стояла, покачиваясь вместе с трясущимся вагоном. Перед глазами возникла картина ухоженной лужайки перед замком серого камня, в котором она когда-то служила. На мгновение ей показалось, что она стоит на выложенной гравием дорожке и наблюдает, как садовники возятся с цветами. Из дома вышел хозяин – высокий темноволосый мужчина в костюме для верховой езды, – красавец, который за весь год ее работы в доме ни разу не улыбнулся.

Сердце сжалось от невыносимой боли, Гвен знала, что эта боль никогда не утихнет.

Она гнала от себя мысли о прошлом, когда почувствовала спиной чей-то настойчивый взгляд.

Она расправила плечи и постаралась держаться надежнее, чтобы не задеть других пассажиров в случае внезапной остановки. Ощущение, что за ней наблюдают, не проходило. Гвен стало трудно дышать. Очень медленно она обернулась.

Все мужчины были заняты чтением газет. Она оглядела стоящих чуть поодаль. Никто не смотрел в ее сторону. Ни один.

Задняя дверь закрылась, и вагон двинулся дальше.

Гвен подумала: «Должно быть, я теряю рассудок».
Он стоял на тротуаре и смотрел вслед удаляющемуся омнибусу.

Глава 5

Среда, 23 апреля 1902 года, 17:00

Франческа улыбнулась, остановив кэб у дома Гвен О’Нил. На улице стоял черный «родстер» Брэга, выделявшийся на фоне движущихся мимо повозок и телег. Рик стоял рядом, прислонившись к капоту, засунув руки в карманы коричневого шерстяного пиджака, и казался задумчивым.

Водитель повернулся и приоткрыл небольшое окошко:

– Двадцать центов, мисс.

Франческа протянула ему двадцать пять и потянулась к ручке дверцы, но ее уже открывал Брэг.

– Я опоздала? – спросила Франческа, не в силах сдержать рвущееся наружу счастье.

Они опять работают вместе. Они с Брэгом отличная команда – их послужной список лучшее тому доказательство – и смогут распутать и это дело в самые короткие сроки.

Рик улыбнулся в ответ:

– Я только приехал. – Пока он помогал ей выйти, Франческа успела разглядеть, что темное облако, окутывавшее его лицо утром, исчезло. Она испытала облегчение, скорее всего, это было связано с Ли Анной, которая должна сегодня вернуться домой.

Они вошли в здание, и Брэг повернулся к ней:

– Ты выглядишь очень довольной. Что удалось узнать? Уверен, есть что-то новенькое.

– Мне кажется, мой брат испытывает весьма сильное чувство к Мэгги Кеннеди. – Слова сами собой слетели с языка.

Брэг остановился и посмотрел внимательнее.

– Я не занималась сводничеством, – уверенно заявила Франческа и вздохнула. – Я знаю, богатые наследники не женятся на швеях, но уверена, она ему небезразлична.

– Постарайся не вмешиваться в их отношения, – угрюмо сказал Рик и жестом указал на лестницу.

– Это все, что ты мне скажешь? Ты же видел их вместе. Каково твое мнение?

– Он не совсем наследник. – Брэг остановился на площадке второго этажа.

Франческа поджала губы, и взгляды их встретились. Значит, все дело в этом. Надо на время забыть о Мэгги и брате.

– Может, мне лучше рассказать тебе все, что я узнала, прежде чем мы войдем?

Он кивнул:

– Пожалуйста.

Она быстро пересказала ему беседу с Фрэнсис, не забыв упомянуть о сне, в котором Резальщик, а может, и не он, назвал девушку развратницей. Брэг прислонился спиной к стене.

– Я склонен полагать, что это был всего лишь сон, она не кажется мне ветреной девицей, – добавила Франческа.

– Думаешь, он знал ее раньше и намеренно избрал своей жертвой? Это может быть месть всем молодым красивым девушкам, Франческа, из-за неудачного опыта с одной из них. Он мог лишь мельком встречаться с жертвой, а они вообще его не знают.

– Об этом я тоже думала. Нам будет проще, если преступник был знаком с жертвами и выбирал их намеренно. Если он нападал на случайно попавшихся женщин, мы его никогда не найдем.

– Я дополнительно подключил патрульных следить за этим районом и приказал увеличить площадь с двух кварталов, где были совершены нападения, до шести.

– Хорошая мысль, но это не отменяет необходимости стучаться во все двери. Кто-то мог увидеть подозрительного человека, присматривающегося к дому в прошлый понедельник.

– Надеюсь, – сказал Рик. – Ребятам придется побегать.

«Это была моя реплика», – подумала Франческа и улыбнулась.

– Что будем делать с пропавшим мужем Фрэнсис О’Лири? – спросила она вслух.

– Искать, – улыбнулся ей Брэг.

– Я так надеялась именно на такой ответ! – радостно воскликнула она. – Конечно, для этого потребуется побегать еще больше, и мы можем никогда его не найти. Мужчина мог и умереть.

– Если ты внимательно проследишь за ходом расследования, заметишь, что Ньюман уже начал поиски Томаса О’Лири. Он побеседовал с его друзьями, коллегами и работодателями. Никто из них не представляет, почему он так внезапно исчез из жизни жены. Не удивлюсь, если он уже мертв, – или тому, что мы никогда не узнаем, куда он уехал и где сейчас находится.

Франческа полностью разделяла мнение Брэга.

– Рик, зачем человеку, бросившему жену, возвращаться, чтобы ранить ее и еще одну женщину, а потом убить Маргарет Купер? Я бы с удовольствием допросила О’Лири, но в моем списке подозреваемых он далеко не самый первый.

Брэг посмотрел на нее с интересом:

– А уже существует список подозреваемых?

Франческа округлила глаза:

– Пока в нем все места вакантны.

Брэг расхохотался:

– Мне действительно очень приятно опять с тобой работать, Франческа.

– Мне тоже. – Она усмехнулась. – Похоже, Джоэл добыл кое-что ценное. Ли Анна вернулась домой? Девочки, должно быть, счастливы.

Улыбка сползла с его лица.

– Она как раз сейчас переступает порог. – На лице появилась гримаса недовольства, выражающая его отношение к происходящему. Брэг постучал в дверь Гвен О’Нил.

Франческа была потрясена. Что это значит? Почему Брэг не сопровождает жену? Почему не выглядит счастливым?

– Возможно, тебе лучше тоже поехать домой. Я могу и одна поговорить с Бридж. Рик, правда, я тебе потом все расскажу.

Не обращая внимания на ее слова, он постучал еще раз.

– Она знает мое расписание, – сказал он.

Франческа была уверена, что в его голосе появилось напряжение.

Она положила руку Рику на плечо.

– Все хорошо? – осторожно спросила она, сожалея, что коснулась болезненной для него темы.

Брэг мельком взглянул на нее:

– Да.

Франческа не знала, что и думать. Было ясно лишь одно: Брэг не хочет обсуждать с ней свою жену. Разумеется, она должна уважать его право на личную жизнь, но все же что произошло? Даже полному глупцу ясно, что ничего хорошего не происходит. Внезапно Франческа поняла, что им никто не открыл дверь.

– Похоже, никого нет дома. Будем ждать? – сухо спросил Брэг.

Переключившись с проблем Брэга на более насущные дела, она подошла к двери и тихонько постучала:

– Миссис О’Нил? Бридж? Это Франческа Кэхил.

– Ты похожа на терьера с костью, – улыбнулся Брэг. – Никого нет дома, Франческа.

Она постучала еще раз. Дверь резко отворилась, и на пороге появилась бледная и трясущаяся Бридж. В глазах был ужас и страх.

– Мамы еще нет дома, – прошептала она.

– Мы тебя напугали? – Франческа обняла девочку и погладила по рыжеволосой голове. – Прости нас.

Бридж едва сдерживала слезы.

– Я думала, это Резальщик.

– Ты молодец, что проявляешь осторожность, – сказал Брэг, и они вошли.

– Резальщик не будет стучать, – добавила Франческа, подводя девочку к столу, но затем подумала, что они могут и ошибаться, ведь никому не известно, как преступник проник в квартиры трех жертв. Возможно, к Маргарет Купер он и постучал.

Франческа перевела взгляд на Брэга, казалось, он читает ее мысли.

– Ты была сегодня в школе? – поинтересовалась Франческа.

Бридж кивнула:

– Кашель уже прошел.

– Замечательно, Бридж, можем мы задать тебе несколько вопросов?

Рыжеволосая девочка уставилась на нее с удивлением:

– Каких вопросов?

– Ты знаешь, что мистер Брэг служит комиссаром полиции?

Бридж кивнула и отвела взгляд.

– Мы ищем человека, который убил Маргарет Купер, – продолжила Франческа.

– Я знаю, – сказала Бридж, и глаза ее наполнились слезами. – Зачем мы только сюда приехали! Ненавижу Америку!

Франческа обменялась взглядами с Риком и подсела ближе к девочке, взяв ее ладонь в свои руки.

– Я понимаю, как тебе тяжело было оставить родной дом, но поверь, пройдет время, и ты обретешь дом здесь.

– Здесь никогда не будет как дома. Ненавижу! Я хочу в Ирландию, но мы никогда не сможем уехать, я знаю. – В глазах Бридж вспыхнула ненависть.

Причина, по которой мать и дочь не могли вернуться в Ирландию, к делу не относилась, но Франческа была по природе своей любопытна, а опыт раскрытия преступлений убедил ее в том, что ко всем деталям надо относиться чрезвычайно внимательно. Прежде чем она успела сформулировать вопрос, в разговор вмешался Брэг:

– Почему вы не можете вернуться в Ирландию, Бридж?

Девочка посмотрела на него и произнесла:

– Потому что папа нас ненавидит.

Франческа от удивления вскинула брови. В голове тихо звякнул колокольчик.

– Я уверена, что папа не может вас ненавидеть.

Бридж скрестила руки на груди и многозначительно поджала губы.

– Почему папа вас ненавидит, Бридж? – задал вопрос Брэг.

Она пожала плечиком, давая понять, что ответа не последует.

– А где твой папа? – спросила Франческа.

– В тюрьме, – спокойно ответила девочка.

Франческа прикусила язык и посмотрела на Брэга.

– Он в тюрьме в Ирландии? Или здесь? – продолжал Брэг.

– Он в Лимерике.

Франческа была разочарована, а ей уж показалось, что они ухватились за ниточку.

Бридж расплакалась:

– Он и сейчас должен быть там, но сегодня я видела его после школы!

Франческа от волнения встала.

– Дорогая, – произнесла она, погладив девочку по плечу, – ты уверена, что твой папа здесь, в городе?

– Клянусь, я его видела! Но если мама узнает, она будет еще сильнее трястись от страха, чем сейчас!

Франческа присела рядом с Бридж:

– Почему ты считаешь, что папа тебя ненавидит? Почему он был в тюрьме? И наконец, почему твоя мама боится, что твой папа может приехать в город?

Бридж помолчала, закусив губу, потом прошептала:

– Мама говорит, что я должна об этом молчать.

– Тебя спрашивает полицейский, – заметила Франческа. – Ты не имеешь права скрывать информацию от полиции. Это нарушение закона.

– Меня тоже могут отправить в тюрьму?

– Нет, никто не отправит тебя в тюрьму. Но ты ведь понимаешь, что должна подчиняться законам?

Бриджид неуверенно кивнула, затем выпалила на одном дыхании:

– Папа хотел убить лорда Рандолфа! Франческа встала. Не стоило об этом спрашивать.

– А кто такой лорд Рандолф? – вмешался Брэг.

Бридж закрыла лицо ладошками:

– Мужчина, которого любила мама.

Эван Кэхил несся по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки, и чувствовал, что сердце вот-вот выскочит. Из головы не шел недавний разговор с сестрой. Его реакция не была связана с романтическими чувствами. Эван был уверен, ему очень нравилась Мэгги и ее дети, но причиной его нервозности были страх и желание действовать. Ничего более.

Эван давно не навещал Мэгги и скучал по ней и детям.

Он остановился перед дверью, недавно покрашенной в веселый голубой цвет. Поправляя растрепанные волосы, вдруг подумал, красила ли ее сама Мэгги? Может, все же Джоэл? Если это дело рук Мэгги, ей пришлось здорово повозиться. Когда он был здесь последний раз, дверь была покрыта коричневой краской, облупившейся во многих местах.

Эван поправил галстук и постучал. Когда из комнаты донесся голос Мэгги, сердце его подпрыгнуло от радости. Он непроизвольно улыбнулся.

– Пэдди, остановись. Ты же знаешь, мы никогда не открываем дверь, пока не спросим, кто пришел! – выкрикнула Мэгги.

Пэдди было пять, и он рос озорным непоседой. Малыш походил на мать, только его рыжие волосы были еще ярче.

– Это Джоэл, – возразил мальчик.

– Возможно, – согласилась мать. – Кто там? – добавила она громче.

– Эван Кэхил. – Губы сильнее растянулись в улыбке, представляя, как она поднимает большие голубые глаза, поглаживая по голове вцепившегося в юбку Пэдди.

Эван так явно ощущал ее удивление, что не заметил некоторое колебание. Через мгновение дверь открылась, перед ним стояла Мэгги в темно-серой юбке и простой белой блузе, волосы туго стянуты в пучок, в глазах бескрайнее удивление. Мэгги застыла, боясь шевельнуться.

– Привет, – сказал Эван. Даже раздосадованный новостями о Резальщике, он не забыл прихватить коробку с печеньем и пирожными, но и только. Знал, что Мэгги не примет от него мешок продуктов. Губы ее дрогнули.

– Здравствуйте, мистер Кэхил. Я… простите, мы не ждали гостей. В квартире беспорядок. – В этот момент Пэдди издал радостный возглас и бросился к Эвану, обняв его за колени.

– Миссис Кеннеди, пожалуйста, оставим церемонии. Я был тут неподалеку и решил занести детям сладкое. – Эван сделал шаг, отмечая краем глаза, что в комнате идеальный порядок, впрочем, как и всегда. Невозможно представить, как ей удавалось содержать дом и четверых детей в такой идеальной чистоте. Его восхищение этой женщиной не знало границ. – Пэдди, малыш, если ты меня отпустишь, я смогу войти. – Он весело подмигнул Мэгги.

Однако она не улыбнулась, а лишь нервно прошептала:

– Прошу, входите.

В комнате на него налетел Мэтью. Эван положил коробку на стол, накрытый голубой скатертью и посадил семилетнего сорванца себе на плечи.

– Как дела, приятель? – спросил Эван с усмешкой.

– Отлично, – выкрикнул Мэтью. – Получил «отлично» по арифметике!

– Молодец, – похвалил Эван, и в голосе его слышалась неподдельная гордость за мальчика. – А какие отметки по чтению и письму?

– «Хорошо», – ответил тот, заморгав карими глазами. Как и у Джоэла, у него были темные волосы и такие же глаза.

– Отлично, – сказал Эван, прижимая его к себе. В этот момент Мэгги подошла ближе, и тело его напряглось. Он медленно опустил Мэтью и повернулся, не понимая, как реагировать на Мэгги и свое неожиданное волнение. Эвану показалось, что воздуха в комнате стало меньше.

– Поставлю чай. Лиззи недавно заснула, а Джоэла нет дома. – Она неотрывно смотрела на него широко распахнутыми глазами.

В этой женщине было столько очарования – почему он не может это признать? Нет, это ничего не значит, у него близкие отношения с Бартоллой, возможно, он даже женится на ней. Именно такие, как Бартолла, его всегда привлекали – роскошные и чуть распутные. Но Мэгги была очаровательна, и он, как ценитель красивых женщин, не мог этого не заметить. Все же в ней было еще нечто необъяснимое, до чего нельзя было дотянуться. Мэгги Кеннеди поистине была в этом мире лучом кристально чистого света.

Но они были людьми из разных вселенных, и оба это понимали. Пропасть между классами развела их дальше, чем мог отдалить друг от друга Атлантический океан. Даже если допустить, что Франческа права – а это, безусловно, не так, – любое чувство с его стороны, за исключением, пожалуй, любования, дружеского участия и уважения, было абсолютно неуместно.

– Спасибо, – тихо произнес Эван, чувствуя нервную дрожь.

– Джоэл и ваша сестра занимаются новым делом, – сказала Мэгги, наполняя чайник водой и пристраивая на огонь.

Эван смотрел на ее худую прямую спину. Большинство женщин после рождения четырех детей давно бы располнели, но Мэгги по-прежнему оставалась стройной. Он не впервые поймал себя на мысли, что ей не мешало бы даже немного поправиться. Но Эван знал ее достаточно хорошо, чтобы понимать, что все лучшее, в том числе и еду, Мэгги отдает детям. Эван заметил кастрюлю на плите – как странно, вода убежала.

Мэгги встрепенулась – на какое-то мгновение они оказались совсем рядом, их разделяли лишь несколько дюймов – и бросилась к плите. А он так и замер, околдованный ароматом ее тела, таким чувственным и сладким. Найдя в себе силы, Эван наконец отошел в сторону.

– Простите, – пробормотал он, уставившись на кастрюлю. Мэгги, должно быть, готовила суп. Эван заметил куски картошки, лук и какие-то кости. Мяса он не увидел.

Мэгги вернулась к столу и положила руки на спинку стула.

– Вы ужинали? – спросила она, переводя дыхание. – Я хотела сказать, у нас нет ничего особенного, но мы будем рады, если вы с нами поужинаете.

Эван чувствовал, что его присутствие нервирует ее, и ощущал неловкость из-за того, что она хлопочет. Может, она догадывалась, что его любование ею могло бы стать чем-то большим при других обстоятельствах. Эван внезапно пожалел, что их нет, этих других обстоятельств.

Он молчал, пораженный этим открытием.

– Мистер Кэхил?

Он поднял голову и улыбнулся:

– Я хотел бы пригласить вас с детьми на ужин.

Глаза Мэгги стали огромными.

Эвану очень понравилась эта идея. Он устроит им настоящий пир.

– Вы приглашаете нас на ужин? Вы имеете в виду, в ресторан?

– Да, я это имею в виду. Дождемся Джоэла, – решил он.

– Я не могу принять ваше приглашение.

Эван широко улыбнулся:

– Миссис Кеннеди, прошу вас. Я голоден и совсем не хочу суп. Я бы съел кусок хорошего ростбифа. – Он ободряюще ей улыбнулся и сам почувствовал, как у нее потекли слюнки.

– И вы приехали к нам, чтобы пригласить всех на ужин?

Он немного помолчал.

– Франческа рассказала мне, что произошло с вашей соседкой. – Он покосился на детей. – Я бы хотел обсудить произошедшее без свидетелей.

Мэгги помолчала, оглядев сыновей, игравших с солдатиками, все как один одетыми в серую форму Конфедерации.

– Все это так тревожно, – прошептала она.

Эван подошел к ней и взял за руку:

– Она была вашей соседкой? Это ужасно. Я настаиваю, чтобы вы приняли предложение моей сестры.

Ее лицо стало упрямым.

– Я знаю, Франческа желает нам добра, как и вы, но такая щедрость совершенно излишняя. Мы не нуждаемся в благотворительности. – В голосе появились гневные нотки.

Эван и сам разозлился настолько, что позволил себе повысить голос:

– Это не благотворительность. Речь идет о безопасности вашей и ваших детей.

– Я уже думала об этом. В понедельник я побуду у дальнего родственника, моего деверя.

Эван был удивлен. Ему было бы спокойнее, если бы они провели день в особняке Кэхилов, но все же это лучше полного бездействия.

– Где он живет?

– В верхней части города, рядом с Ист-Ривер, на Двадцатой улице. Он не возражает. После смерти мужа у нас, кроме него, никого не осталось в этом городе. Он хороший человек и очень любит детей, – добавила после секундной паузы Мэгги.

– Есть места и безопаснее, – настаивал Эван, имея в виду пересечение Пятой авеню и Шестьдесят первой улицы, где располагался особняк Кэхилов, его родной дом, куда ему сейчас путь был закрыт.

– Я слышала, что все жертвы жили в районе Десятой и Двенадцатой улиц. Мой деверь живет далеко оттуда, – упрямо твердила Мэгги.

Эван вздохнул:

– Я не имею права выкручивать вам руки.

– Да, не имеете. – Лицо ее подобрело. – Но поймите меня правильно. Я очень ценю ваше участие. Правда.

– Я отстану, но только в том случае, если вы согласитесь со мной поужинать. – Он понял, что тон его стал слишком фривольным, и поспешил взять себя в руки. – С детьми, – добавил Эван уже более сдержанно.

– Я… я не знаю, что сказать. – Мэгги выглядела беспомощной.

Он всю сознательную жизнь ухаживал за женщинами и умел их уговаривать. В порыве он взял ее за руку:

– Это всего лишь ужин, миссис Кеннеди. Вам с детьми понравится. – Далее, следуя всем давно заученным правилам, он широко улыбнулся и ласково посмотрел ей в глаза.

Щеки Мэгги залились румянцем, и она отвела взгляд:

– Пока мы ждем Джоэла, я приведу в порядок детей.

Он выиграл. Эван усмехнулся про себя и только в этот момент обратил внимание, что до сих пор держит ее руку и уже почти поднес ее к губам.

– Попробую найти Джоэла, – сказал он, улыбаясь.
Мэгги кивнула, поспешно отошла в сторону и позвала сыновей.
– Можно подвезти тебя? – спросил Брэг, когда они подошли к его автомобилю. Был уже поздний вечер. На небе рассыпались огоньки звезд и появилась луна, вернее, часть ее, что осталась от вчерашнего дня.

– Я хотела заехать к Саре. – Ее подруга, художница Сара Чаннинг, прислала сегодня утром записку с просьбой заехать при первой возможности.

– Тогда я отвезу тебя к ней, – сказал Брэг с улыбкой. Он обошел вокруг машины и открыл ей дверцу.

Франческа устроилась на пассажирском сиденье и взяла запасную пару очков. Рик закрыл дверцу, завел мотор и сел рядом с ней.

Беседа с Бридж не дала никакой полезной информации по делу. Девочка ничего не видела и не слышала в злополучный понедельник. В определенной степени было хорошо, что Бридж ничего не знает о преступнике, так как это могло бы заставить опасаться за ее жизнь. Когда они уже почти закончили, домой вернулась Гвен.

Брэг свернул на Десятую улицу, и Франческа решила начать разговор:

– Я так сочувствую Гвен О’Нил.

– Почему? Из-за ее любви к мужчине, на которого она не должна была поднимать глаз?

Они говорили и с Гвен.

– Лорд Рандолф был ее хозяином! В их отношениях он виноват не меньше ее. Теперь я понимаю, почему у нее нет рекомендаций. – Из разговора с Гвен Франческа поняла, что она влюбилась в ирландского аристократа так сильно, что до сих пор не избавилась от этого чувства. Вне всякого сомнения, он был обычным ловеласом. Наверняка между ними была любовная связь. Неудивительно, что муж Гвен, Дэвид Ханрахан, пытался его убить. Покинув Ирландию, Гвен вернула свою девичью фамилию.

А что же с мужем? Он все еще в заключении в Лимерике или, может быть, в городе? Если муж Гвен в Нью-Йорке, он становится одним из подозреваемых.

– Почему тебя так беспокоят ее рекомендации?

– Хочу найти ей место получше, например горничной, – ответила Франческа.

Брэг улыбнулся:

– Будешь лично устраивать судьбу каждой жертвы преступления, которыми мы занимаемся?

Франческа повернулась к нему, и улыбка сошла с его лица.

– Ты предполагаешь, у нас будут новые дела, Рик?

Он покосился на нее:

– Сомневаюсь, что ты откажешься от новообретенной профессии. А я, пока служу комиссаром полиции, никогда не откажу тебе в помощи.

Франческа была тронута. Но что он задумал?

– Ты говоришь так, словно не уверен в будущем.

– Не уверен. Ты же знаешь, как моя работа связана с политикой. Я могу лишиться должности раньше, чем захочу уйти и бросить все начатые преобразования в департаменте.

Франческа мгновенно забыла об их расследовании. Пресса много писала об открытии новых пабов и появлении так называемых воскресных гостиниц. Жаркие дебаты велись и по поводу введения строгих ограничений продажи алкоголя в Шаббат. Масла в огонь подливали духовенство и сторонники реформаторского движения. После назначения Брэга несколько заведений были закрыты за нарушение этих законов, а остальные предупреждены, что полиция будет относиться к нарушениям строже прежнего.

– Это правда? Полиция теперь лояльно относится к открытию новых злачных мест?

Рик вздохнул:

– Мы вынуждены требовать исполнения закона выборочно, Франческа, применяем меры только к злостным нарушителям. Лоу просил меня ослабить хватку.

– Почему?

– Мэра беспокоят выборы, что, собственно, вполне естественно. Каждое новое закрытое злачное место стоит ему голосов избирателей. Догадайся, что важнее? Реформирование коррумпированной полиции или переизбрание великого мэра-реформатора?

– Но он настаивал, чтобы ты соблюдал закон! – Франческа была шокирована тем, какая дилемма встала перед Брэгом.

– Да, настаивал. Но со стороны рабочих столько протестов против закрытия пабов, что он просил меня относиться к исполнению закона с осторожностью и вниманием. – Брэг грустно усмехнулся. – Я разрываюсь, Франческа. Если я буду делать свою работу так, как должен, Лоу проиграет следующие выборы. Сейчас это уже очевидно.

– И ты решил пойти за Лоу, вместо того чтобы подумать о людях, которые верят в тебя и реформы? – Франческа была разочарована. Если и был на свете человек, свято веривший в силу закона, так это Брэг.

– Я занимаюсь коррупцией в департаменте. У меня много важных дел в разработке. Когда они завершатся, несколько офицеров будут освобождены от должности.

Она заморгала. Нет, она не зря всегда восторгалась и преклонялась перед этим человеком.

– Я горжусь тобой, – сказала Франческа и положила руку на плечо Рика.

Он слегка улыбнулся.

Когда они свернули на Четвертую авеню, движение стало затрудненным, велись дорожные работы по прокладке железной дороги к вокзалу Гранд-централ. Перед ними медленно двигалась легкая коляска, а два экипажа зажали их с обеих сторон. Франческа огляделась и поняла, что Брэг живет совсем недалеко от места, где они попали в пробку, его ждет дома жена, а он даже не смог ее встретить.

– Послушай, Рик, не стоит везти меня через весь город. Ты должен быть сейчас дома с Ли Анной.

Желваки заходили на скулах Брэгга, он даже не сразу ответил ей.

– В такое время ты не найдешь кэб. Мне приятно отвезти тебя к Чаннингам, надеюсь, они отправят тебя домой в одном из своих экипажей.

Его ответ ее не удовлетворил.

– Я очень хорошо тебя знаю, Рик. Почему ты не забрал Ли Анну из больницы? Мне начинает казаться, ты не очень стремишься домой. – Она не сводила глаз с безупречного профиля, строгого, словно высеченного из камня.

Он повернулся и мельком взглянул на нее:

– Ты права.

Франческа опешила:

– Я права?

Брэг вздохнул и ответил:

– Мне не очень хочется ехать домой.

– Что?

Он усмехнулся:

– Ли Анна решила сегодня не возвращаться из больницы.

Франческа несколько раз моргнула, собираясь с мыслями.

– Она не хочет скорее оказаться дома? – Но ведь все мечтают скорее вырваться из больницы!

– Я ее не виню. – В глазах его появилась злость.

– Что это значит? И почему она решила остаться?

Коляска перед ними тронулась с места. Брэг переключил передачу, и автомобиль двинулся вперед.

– Она не хочет возвращаться домой из-за меня.

– Что? – Какая-то чепуха.

На его лице появились страдание и боль.

– Прекрати притворяться, Франческа. Мы оба знаем, что я сам во всем виноват.

– О чем ты говоришь?

– Об аварии.

– Аварии? Ты имеешь в виду инцидент с Ли Анной?

– Разумеется, что же еще?

Франческа молчала и не сводила с него глаз.

– Если бы не я, с ней бы ничего не произошло, она не осталась бы на всю жизнь калекой. – Пальцы сильнее сжали руль.

Франческа даже подпрыгнула на сиденье:

– Бог мой! Ты никакого отношения к этому не имеешь. Это был просто несчастный случай. Ты говоришь так, словно ты управлял той коляской и из-за тебя она ее сбила!

– Ей мог управлять и я, – упрямо твердил Брэг.

– Зачем ты так? Почему винишь во всем себя? – Франческа была в ужасе. Что с ним происходит?

– Потому что я хотел, чтобы она уехала, уехала из дома, от меня! – Он остановил машину так неожиданно и резко, что Франческа едва не ударилась о приборную панель. – Свидетели видели каждую деталь. Она стояла у магазина и плакала. Она была в таком состоянии, что просто не замечала ничего вокруг и не смогла увидеть несущийся экипаж. И мы оба знаем, почему она плакала. – Голос его дрожал.

Сзади раздавались гудки клаксонов, но Франческа ничего не слышала.

– Даже если она плакала, ты не можешь знать причину наверняка. Это же абсурдно – считать себя виновным в той аварии лишь потому, что она плакала из-за тебя.

– Я хотел, чтобы ее не стало, – внезапно произнес Брэг. – Я хотел этого, Франческа, и мое желание почти исполнилось.

Сзади опять посигналили.

Франческа обхватила его лицо руками и повернула к себе:

– Твои желания не имеют никакого значения. Дело не в том, что ты был зол на нее. Каждый человек имеет право на чувства. Но они не возлагают на тебя ответственность за несчастный случай. Нет! Ты просто обязан перестать винить во всем себя.

– Не могу, – прошептал Брэг. – А знаешь, что еще хуже?

Она покачала головой, понимая, что в следующую минуту из глаз польются слезы.
– Еще хуже то, что я слишком поздно понял, что до сих пор люблю ее.

Глава 6

Среда, 23 апреля 1902 года, 18:00

Особняк Чаннингов выглядел одиноким на большом участке земли, огромное творение в эклектическом стиле. С крыши рвались вверх три башни, с парапетов балконов, расположенных довольно странным образом, злобно хмурились, глядя вниз, горгульи. Стиль постройки можно было определить как смесь готики и неоклассицизма. Франческа никак не могла понять, почему особняк был спроектирован именно таким. Но знакомство с семьей Чаннингов – людьми весьма эксцентричными – многое объясняло. Отец Сары, ныне покойный, увесил стены дома головами животных, а на полу разбросал экзотические шкуры. Позолоченные стены и европейская мебель не помешали любителю охотничьих трофеев. Миссис Чаннинг выделялась в обществе благодаря своему простодушию и странным манерам, хотя и не делала ничего предосудительного. Сама же Сара, некогда, хоть и очень коротко, помолвленная с братом Франчески, слыла в обществе отшельницей.

Поблагодарив Брэга за поездку, Франческа вошла в особняк Чаннингов. В следующую секунду словно из ниоткуда перед ней материализовалась Сара.

– Франческа! – восторженно воскликнула она.

Ей тоже было приятно видеть девушку, ставшую одной из ее лучших подруг. Сара была поистине необыкновенной – в какой-то степени они были родственными душами. Ее единственной страстью стали картины. Будучи невестой Эвана, она была подавленной и несчастной. Разумеется, брак, устраивающий оба семейства и ими же спланированный, оказался плохой идеей, поскольку у жениха с невестой не было решительным образом ничего общего. Сара была небольшого роста, несколько бесцветной и застенчивой, даже робкой, совершенно очевидно, что такой тип женщины не мог заинтересовать Эвана. На самом же деле Сара была независимой и чуждой условностям. Не в пример многим молодым девушкам, она не любила ходить по магазинам, боялась отягощать себя обязательствами и не грезила романтическими отношениями и замужеством. Она жила искусством, это ее увлечение Франческа полностью разделяла.

Сейчас Сара стояла перед ней в перепачканном краской зеленом платье, руки и лицо ее были в темных разводах от угля. Наряд цвета молодого мха смотрелся бы выигрышно на многих женщинах, но Сара, с ее оливковой кожей и шоколадными волосами, выглядела в нем бесцветной и изможденной. Франческа никогда, ни единого раза не видела подругу одетой надлежащим образом. Саре было безразлично, в чем она, как правило, девушка оставляла выбор нарядов матери, единственным стремлением которой было надеть на дочь чистое платье. Туалеты, которые заполняли гардероб, хоть и были дорогими, но стиль их был слишком агрессивным для хрупкой Сары, а цветовая гамма убивала природную оригинальность.

– Я так рада, что ты приехала, – тараторила Сара.

Франческа взяла подругу за руку:

– Что стало причиной такого блеска в глазах, дорогая? Уверена, не новый кавалер! Позволь догадаться. Что-то связанное с картинами. – Она не смогла удержаться, чтобы не подразнить ее.

– Пошли скорее, – усмехнулась Сара. Длинные вьющиеся волосы были собраны в неаккуратный хвост, а выбившиеся из него пряди у лица перепачканы краской. Большие карие глаза в обрамлении длинных ресниц сверкали. За время их дружбы Франческа давно изменила мнение о Саре. Она уже не казалась ей слишком робкой простушкой. Сара была одной из самых живых и интересных личностей в окружении Франчески.

– Мы пойдем к тебе в студию? – спросила Франческа, когда подруга потащила ее по длинному коридору, ведущему в заднюю часть дома.

– Ну разумеется.

Дверь оказалась распахнута настежь. Все помещение было заполнено картинами в разной степени завершенности. В основном это были так любимые Сарой портреты женщин и детей, но попадались и пейзажи. Определенно одно время подруга увлекалась романтизмом, позже творила под впечатлением работ импрессионистов. Произведения были яркие и полные энергии – Сара обожала насыщенный цвет, – выполненные в более реалистичной манере, чем можно было ожидать. – Я закончила твой портрет! – Она подтолкнула Франческу к мольберту, накрытому грубой тканью.

Внезапно сердце Франчески затрепетало. Харт давно заказал ее портрет, еще когда она считала, что влюблена в Брэга. Он стремился лишь позлить ее, чего и добился. Вначале у Франчески не было времени долго позировать, но со временем, когда их отношения с Сарой изменились, она даже сочла долгое сидение в мастерской увлекательным занятием. Месяц назад Сара попросила разрешения написать ее портрет ню. Теперь каждый сеанс превращался в веселье.

Сейчас Франческа была как на иголках.

– Итак? – У нее появилось бесстыдное желание подарить портрет Харту, чтобы ее обнаженное тело всегда было у него перед глазами.

Сара счастливо рассмеялась:

– Посмотри сама. – Она сдернула ткань.

Франческа была поражена.

Обнаженная женщина, сидящая спиной и смотрящая на зрителей через плечо, была восхитительна. Франческа не считала себя красивой, но эта женщина с ее лицом была прекрасна. Классические черты, чувственные губы, четко очерченный нос. При этом лицо нельзя было назвать обычным. Каким-то образом Саре удалось придать образу очарование, сделать пленительным. Франческа открыла рот от изумления.

На портрете ее блестящие волосы медового оттенка были тщательно уложены в нарядную прическу, шею украшало жемчужное колье. Все это придавало образу чрезвычайно соблазнительный вид. Набравшись смелости, Франческа принялась разглядывать остальное.

Тело выглядело не менее привлекательно, что крайне удивило Франческу. Ровная линия спины, в меру пышные бедра, интригующе полуприкрытая грудь. Рядом лежало красное бальное платье, будто скинутое в спешке, складки ткани красиво драпировались, напоминая багряные волны.

Женщина на портрете манила. Франческа поправила ворот блузы, в голове ударил колокол. Неужели она так выглядит? Такой видел ее Харт, когда смотрел на нее? Наверняка Сара подправила ее черты из чувства дружеского расположения.

– Что скажешь? – раздался рядом шепот подруги.

Франческа молчала, не в силах заставить себя заговорить. Это казалось ей удивительным мастерством – передать черты такой женщины, как она, в столь выгодном свете, представить так выигрышно, как это удалось сделать Саре. Это было ее лицо, но на нее смотрела не невинная молодая женщина и не опытный сыщик – на полотне была изображена женщина страстная, настоящая властительница ночи.

– Тебе не нравится? – Сара занервничала.

У Франчески закружилась голова, щеки, кажется, стали малиновыми.

– Я в восторге! – воскликнула она. – Но, Сара, как тебе это удалось? Это я – и не я! На этом портрете я такая красивая, почти как Дейзи.

Художница облегченно вздохнула:

– На мгновение мне показалось, что тебе не нравится. Это было несложно. Требовалось лишь точно перенести все, что вижу, на холст, это я и сделала. Как ты думаешь, Харту понравится? Я не перешла допустимые границы? Полотно получилось откровенно чувственным. Довольно рискованно, если учесть, что скоро ты станешь его женой.

Франческа не сомневалась, что Харту портрет понравится. Но из головы никак не шел образ Дейзи.

Ты это знаешь. Знаешь, какая у него репутация, и это вовсе не сплетни. Ты уверена, что сможешь удержать его рядом с собой? Сделать так, чтобы он принадлежал тебе и только тебе?

– Франческа? – Сара прервала воспоминания о разговоре.

И после тебя будет следующая, Франческа. Рано или поздно его интерес переключится на другую, и мы обе знаем, что тогда все его обещания ничего не будут стоить.

– Если тебе нравится, и ты уверена, что понравится и Харту, почему ты выглядишь огорченной? – Сара потянула ее за рукав, озадаченно наморщив лоб. – Будь со мной откровенна, Франческа.

Она не слышала. Она мысленно была там, у прилавка магазина «Лорд и Тейлор», на нее смотрела Дейзи, такая же прекрасная и соблазнительная, как женщина на портрете, но, в отличие от нее, существовавшая в реальности и занимавшая прочное место в постели Харта.

Как можно конкурировать с такой соперницей? Но еще хуже, что таких соперниц, как Дейзи Джонс, у нее сотни. В городе очень много красивых женщин, с которыми развлекался Харт. Жизненные силы внезапно покинули Франческу.

Она с надеждой посмотрела на Сару.

– Если я действительно так выгляжу, возможно, у меня есть шанс, – неуверенно сказала она.

Сара вскинула брови:

– О чем ты? Разумеется, ты выглядишь именно так.

Я написала твой портрет, а не воображаемой женщины.

Что значит – у тебя есть шанс?

Франческа резко выдохнула. Несмотря на страхи, она залюбовалась женщиной на картине, по телу пробежала дрожь. Да, Харту понравится портрет.

– Сара, я сыщик и обладаю здравым смыслом и интеллектом. Я вряд ли похожа на соблазнительницу.

Сара расправила плечи и поджала губы.

– Позволю себе не согласиться, – произнесла она.

– Что?

– Когда ты позировала мне, вела себя не как самый известный в городе сыщик-любитель. Ты думала о Харте, а не об убийцах и преступлениях. Вот так ты и выглядела. Я много работала над тем, чтобы точно передать каждую деталь.

– Правда? – Франческе так хотелось верить Саре.

– Ты не видишь себя такой, какая ты есть, Франческа, возможно, потому, что Харт еще не разбудил в тебе страсть, которая остается для тебя тайной. Я постаралась посмотреть на тебя с этой стороны и увидеть волнующей и соблазнительной – это так ново для тебя, что ты даже не можешь представить себя в этом ракурсе.

Франческа не сводила глаз с полотна. Несомненно, Харт приоткрыл ей завесу в мир наслаждений, о котором она не имела представления. В его объятиях она забывала обо всем. В те моменты не было ни прошлого, ни настоящего, ни будущего, она лишалась способности думать, могла лишь ощущать его прикосновения, поцелуи и ласки, уносясь в рай, где существовали только они вдвоем. Неужели Сара права? Она действительно превращалась в страстную женщину?

Франческа сжала виски. Кого она обманывает? Она по натуре интеллектуалка, а не соблазнительница. Она точно знала, что была первой девственницей в жизни Харта.

– В чем дело? – спросила Сара.

Франческа вздохнула, подошла к небольшому столику в углу студии и села:

– Сегодня я встретила Дейзи.

– О! – воскликнула Сара и поспешила опуститься в соседнее кресло. – Она тебя расстроила.

Франческа кивнула:

– Очень, Сара. Я в растерянности. Она сказала, что со временем Харт потеряет ко мне интерес и найдет другую. И она права! Так ведь? У него было столько любовниц привлекательнее, чем я. Я с ним так счастлива, что просто не вынесу его похождений.

Сара смотрела на подругу широко распахнутыми глазами.

– Даже не знаю, что сказать.

– Тут нечего сказать.

– Нет, сказать можно очень много. Во-первых, Дейзи бросили и заменили тобой. Я понимаю, ты всегда хорошо к ней относилась, но считаю, что бывшей любовнице и невесте не о чем разговаривать.

Франческа улыбнулась:

– Ты говоришь так убедительно.

– Послушай меня. Дейзи была бы счастлива, если бы Харт разорвал помолвку, тогда бы она вернулась в его постель и продолжала получать подарки. Сомневаюсь, что ей хочется покидать купленный для нее же дом. И ты мне сама говорила, что Дейзи влюблена в Харта. Она завидует тебе. Возможно, даже ненавидит.

Настала очередь Франческе смотреть на подругу широко открытыми глазами.

– Когда дело касается моей личной жизни, я теряю способность рассуждать здраво.

– А кто не теряет? – Сара улыбнулась. – Дейзи точно не желает тебе добра. Она может специально создавать проблемы. Зачем еще ей быть такой жестокой? Я могу опровергнуть все, что она сказала. Ты намного привлекательнее Дейзи и ей подобных. В городе полно красивых женщин, а ты и красивая, и умная, и добрая, и очень храбрая! Харт потерял голову. Будь уверена. Для мужчины с его репутацией это очень много значит.

«Сара все же права», – подумала Франческа. Она, возможно, и не так красива, как остальные любовницы Харта, но ей есть что ему предложить, помимо красоты. Франческа повеселела.

– Мой брат сказал мне почти то же самое. Когда я приняла предложение Харта, понимала, что с таким мужчиной будет непросто.

– Как дела у Эвана? – По тону Сары было ясно, что у нее не осталось никакой горечи или сожаления по поводу неудавшейся помолвки.

– Хорошо. Проводит все свободное время с Бартоллой. – Графиня Бенвенте была кузиной Сары и доброй подругой.

– Знаю. Бартолла только о нем и говорит. – Сара усмехнулась. – Я рада за них. Очень рада за них обоих. – И добавила уже с другим выражением лица: – Итак, когда представим портрет Колдеру?

Франческа колебалась недолго, победила чувственная сторона натуры.

– Завтра? – предложила она, и сердце забилось сильнее. По телу пробежало тепло. Как отреагирует Харт, когда увидит этот невероятный портрет?

– Вечером отправлю ему записку! – восторженно воскликнула Сара.

Франческа встала, поправила юбку, ее кураж мгновенно улетучился.

– Боже, а если ему не понравится? Надеюсь, я не поставлю себя в глупое положение.

Сара бросилась к ней:

– Франческа, не позволяй этой блуднице Дейзи испортить ваши с Хартом отношения. Я чувствую, она хочет создать вам проблемы. Постарайся ее игнорировать!

Франческа кивнула, однако уверенность почти сразу покинула ее, она занервничала.

– Харт любит тебя, – мягко добавила Сара.

– Он просто меня хочет. – Виски ломило, во рту пересохло.

– Настолько, чтобы жениться, – добавила Сара. – Значит, потерял голову от желания.

Франческа улыбнулась. Она посмотрела на портрет, представляя, как будет смотреть на него Харт, и грудь сжалась от боли.

– У меня к тебе одна просьба, Сара. Обещай мне.

– Какая?

– Я хочу быть здесь, когда ты представишь работу Харту.

Сара усмехнулась:

– Разумеется.

Франческа в рекордные сроки сменила дневной наряд на вечернее платье. Оно было новым, сшитым Мэгги Кеннеди. Красивое платье из бирюзового шелка. Взяв сумочку, она направилась к лестнице, отмечая про себя, что Колдер еще не приехал. Франческа уже спускалась вниз, когда увидела Джулию.

Покачнувшись, Франческа остановилась.

Оглядев ее, мать нахмурилась.

Франческа скривилась. Сейчас начнутся проблемы.

Со вчерашнего вечера она не виделась с матерью, с того злополучного вечера, когда опоздала к званому ужину, когда Харт под глупым предлогом выволок ее из столовой, чтобы побыть наедине. Надо бежать и скорее придумать какое-то оправдание. Франческа повернулась и побежала обратно вверх по лестнице.

Джулия, одетая в бордовое вечернее платье, смотрела на нее сверху вниз.

– Колдер только что приехал. А еще и этот маленький хулиган Джоэл Кеннеди.

Франческа мгновенно забыла о выяснении отношений с матерью. Неужели Джоэл нашел зацепку? Зачем еще ему приезжать к ней?

– Приехал Джоэл? – спросила она и с мольбой посмотрела на Джулию.

Джулия еще раз оглядела дочь:

– На тебе нет никаких украшений, Франческа. – На ней самой было колье из рубинов.

Франческа коснулась выреза платья и поняла, что на шее ничего нет. Она вздохнула, понимая, что придирки матери связаны вовсе не с украшениями.

– Мне не хотелось заставлять Харта ждать, – стала оправдываться она.

– Я хотела с тобой поговорить, – воскликнула Джулия, – но ты весь день носилась по городу и вернулась домой всего несколько минут назад! У тебя новое расследование, верно?

Синие глаза потемнели.

– Мама, – взмолилась Франческа.

– Не называй меня мамой!

– Пожалуй, мне лучше вернуться и надеть колье и серьги! – выкрикнула Франческа, надеясь таким образом избежать баталии. В схватке с Джулией не бывает других победителей, кроме нее самой.

Джулия схватила дочь за руку:

– Ты мне не ответила.

Франческа встретилась с ней взглядом:

– Прошу тебя, не волнуйся. Уверяю, в этом расследовании нет ничего опасного.

Джулия вздохнула и закатила глаза, не веря ни одному слову дочери.

– Мама, с начала года я раскрыла уже несколько преступлений и все еще стою перед тобой живая и невредимая, – решительно заявила Франческа. – Кроме того, твои мечты сбываются – я скоро выхожу замуж за самого завидного жениха в городе.

– Не сказала бы, что ты стоишь передо мной совершенно невредимая! Тебя брали в заложники, в тебя стреляли, приставляли нож к горлу и поджигали! Ты скорее станешь трупом, чем женой!

Франческа побледнела:

– Мама, что за страшные вещи ты говоришь!

Джулия поняла, что допустила оплошность, прикрыла ладонью рот, в глазах стояли слезы.

– Я так тебя люблю, – прошептала она. – Меня пугают твои страшные приключения. Что это была за кровь на твоем костюме вчера вечером? Откуда? Думаю, мне не стоит говорить, что некоторые леди обратили на это внимание. А какие сплетни появились уже за обедом. Миссис Де Вит заявила, что Харт должен разорвать помолвку, если ты не бросишь замашки ищейки.

– Тебя беспокоит моя безопасность и моя репутация – или твоя? – выпалила Франческа, не успев даже подумать.

– Ты должна извиниться, – напряженно произнесла Джулия.

– Извини! – выкрикнула Франческа. – Я сказала не подумав. Я знаю, как ты беспокоишься о моем благополучии. Но и твоя репутация тебе небезразлична.

– Твое благополучие – моя основная цель. Какой матери понравится, когда какой-то подонок держит нож у горла ее ребенка?

Франческа содрогнулась. Этот случай произошел во время расследования прошлого дела о детской проституции.

– Это была просто угроза. Он ничего бы мне не сделал.

Джулия презрительно фыркнула:

– И ты полагаешь, меня это утешает?

– О, мама! – взмолилась Франческа, мечтая лишь найти нужные слова, чтобы успокоить мать.

– Разумеется, когда ты выйдешь замуж – если все же выйдешь, – твоя репутация уже не будет меня волновать. Никто не закроет двери гостиной перед женой Харта, но, Франческа, я всерьез беспокоюсь, что день твоей свадьбы может никогда не настать, если ты продолжишь заниматься своим хобби.

Она тяжело вздохнула. Можно было продолжить этот разговор, сказать, что расследование убийств – не хобби или временная блажь, что она наконец нашла дело своей жизни, которому собирается посвятить себя до конца дней. Но Франческа вовремя поняла, что не стоит говорить матери такие вещи. Может быть, она скажет об этом потом, после свадьбы.

Однако на душе было неспокойно. Отец, так же как и Джулия, неодобрительно относился к ее работе. Франческу это тяготило, не говоря уже о том, что ей все труднее было жить в доме и посвящать все свое время расследованию. С каждым днем становилось только хуже, и Франческа не могла дождаться, когда же пройдет год, она выйдет замуж за Харта и сможет сама распоряжаться своим временем, приходить и уходить, когда ей будет нужно.

Если бы у нее была собственная квартира, жить было бы намного проще. Внезапно ее воодушевила эта мысль. Разумеется, родители никогда на это не согласятся, но не станут останавливать, если она примет решение переехать. Вопрос лишь в том, посмеет ли она так поступить?

– Франческа? Я чувствую, ты что-то задумала, – сказала Джулия.

Она улыбнулась в ответ. Лучше поговорить об этом в другой раз.

– Мама, обещаю быть осторожной, но бросить расследование сейчас я не могу. Полиция просила меня о помощи, кроме того, я некоторым образом имею отношение к последнему преступлению.

У Джулии вытянулось лицо.

– И что это за преступление, к которому ты имеешь отношение? – в ужасе пролепетала она.

Франческа нахмурилась:

– Убита женщина. Женщина, что жила в двух кварталах от Мэгги Кеннеди. Ты знаешь, как я к ней отношусь. Мне не нравится, что она находится так близко к месту преступления. Убийца где-то рядом, мама. – Она поколебалась, признаться ли? – Думаю, это Резальщик.

Джулия вскрикнула.

Франческа поспешно взяла ее за руки:

– Мы работаем вместе с Брэгом. За моей спиной вся полиция города. Со мной ничего не случится. Но этот подонок должен предстать перед правосудием, прежде чем заберет еще одну жизнь!

Джулия вспыхнула:

– Ты опять работаешь с Брэгом? И тебя не волнует, что его жена в больнице? Его жена, Франческа. Ж-е-н-а, – произнесла она по буквам.

– Это же не романтическое приключение, – сорвалась Франческа. – Я помолвлена с другим мужчиной!

– Всего несколько недель назад ты была влюблена в Брэга. Я не настолько глупа и понимаю, что ты приняла предложение Харта назло Рику. – Она демонстративно отвернулась и стала спускаться.

– Что ты намерена делать?

– Ты опаздываешь. Тебя ждет Харт.

Франческа бросилась за ней. Сейчас она была встревожена по-настоящему.

– Он знает о твоем участии в расследовании? – спросила Джулия, не оборачиваясь и положив руку на позолоченные перила.

– Да, знает.

– И одобряет?

– Харт не пытается подогнать меня под стандарты, он чужд стереотипам, – ответила Франческа, уже стоя на последней ступеньке. – И не собирается заковывать в кандалы. Знаешь, он восхищается моим бесстрашием и интеллектом.

– Сомневаюсь, что он все это одобряет. – Джулия поджала губы.

Франческа вздохнула:

– Скажем, он терпит мое увлечение расследования ми. Если тебя это успокоит, я обещаю, что основную работу возьмут на себя полицейские. Я только буду беседовать с людьми. – Она знала, что выглядит умоляющей.

Джулия посмотрела на дочь и раздраженно покачала головой:

– Я знаю, что ты не думаешь ни о чем плохом, но также понимаю, что никогда не поступишься своими интересами. Продолжим разговор позже, тебя ждет Харт – и этот воришка.

Франческа не шевельнулась.

– Джоэл больше не ворует, мама. Что ты намерена делать? – спохватилась она.

– Положить конец этой неразберихе, – твердо сказала Джулия и удалилась.

Франческе очень не нравилось все происходящее. Он знала, как много для матери значит ее брак с Хартом. Не следовало упоминать имя Брэга в связи с новым делом. Медленно ступая по мраморному полу холла, Франческа вошла в золотую гостиную, где мирно беседовали Харт и Джоэл. Они стояли у камина, в котором под мраморной полкой тихо потрескивали поленья. Заслышав ее шаги, оба повернулись.

Франческа стояла в дверях, стараясь собраться с силами. Харт выглядел отлично в белом пиджаке, черных брюках и черном галстуке-бабочке. Настоящий герой-любовник, обладающий невероятным магнетизмом. Он улыбнулся и внимательно оглядел ее с головы до ног.

Ах, как бы узнать, какую карту прячет Джулия в рукаве.

– Я опоздала. Прошу меня простить.

Харт подошел, обнял ее за талию и прошептал на ухо:

– Не важно, насколько ты опоздала, раз ты сейчас здесь и со мной.

Франческа почувствовала, что уже тает. Она забыла о Джоэле и обо всем остальном, кроме сильной руки, лежащей на талии, и мягких губах у ее уха, мускусный аромат мужского тела окутал ее и едва не лишил разума. Сделав над собой усилие, Франческа чуть отстранилась и посмотрела на Харта. Выражение его лица было привычно внимательным, хотя глаза холодно сверкали. Сердце Франчески сжалось.

– Иногда ты говоришь такие романтичные вещи, – поддразнила она. Сердце забилось еще сильнее, ей очень хотелось, чтобы они поужинали вдвоем в его особняке, а не в «Уолдорф-Астории». И тут она вспомнила о разговоре с его бывшей любовницей. Не стоит расстраивать себя сейчас воспоминаниями о сказанном Дейзи, решила она.

– Ты считаешь это романтичным? – удивленно спросил Харт, сильнее прижимая ее к себе.

Их глаза встретились, и она не смогла заставить себя улыбнуться.

Улыбка сошла с лица Харта, взгляд стал пронзительным.

– Что случилось?

Франческа едва не выпалила: «Ты будешь любить меня вечно?» Разумеется, она сдержалась, поскольку в его клятвах не было слов о любви. Харт предлагал ей дружбу, уважение, восхищение и преданность, но не любовь. Никогда. Он сразу оговорился, что любовь – чувство для глупцов, а его, Харта, нельзя назвать глупым человеком.

Франческа с трудом сглотнула.

– Ничего, – пробормотала она, стараясь оттолкнуть от себя Колдера, и прикусила губу с такой силой, что стало больно. – Мы с мамой выясняли отношения наверху. Она хочет, чтобы я раз и навсегда покончила с расследованиями. – У нее возникло ощущение, что, даже говоря ему правду, она все равно лжет. Ей так хотелось рассказать о встрече с Дейзи, но внутренний голос запрещал даже думать об этом, взывая к гордости. Харт не сможет восхищаться ревнивой, неуверенной в себе женщиной.

– Точно? – спросил он с видимым сомнением. – Но тебя что-то гнетет.

Боже, почему он такой проницательный?

– Нет, – резко бросила Франческа. – Я так ждала этого вечера, Колдер, прошу тебя. Не хотелось бы делиться с тобой своими секретами. Я ведь не обязана это делать, верно?

Харт задумчиво посмотрел на нее.

– Конечно нет, дорогая, – ответил он, но в голосе чувствовалось недовольство.

Франческа повела плечами. Харт недоволен ею, она это понимает, а это совсем не то настроение, в котором она планировала начать столь прекрасный вечер.

Кончиком пальца Харт провел по ее шее, спускаясь к декольте.

– Ты спешно переодевалась к ужину, – несколько равнодушно сказал он.

Он говорит так, будто собирается уходить.

– Да.

– А как обстоят дела с новым расследованием? Есть успехи? – Харт был уверен, что именно в этом причина ее опоздания.

– Ну, – Франческа улыбнулась, – пока мы только выяснили, что это дело рук Резальщика, Колдер, и мы обязаны найти его раньше, чем он совершит новое нападение, скорее всего, в понедельник.

Харт внимательно ее разглядывал с легкой улыбкой на губах.

Она знала, что он думает лишь о том, кто же такие «мы». Помедлив еще минуту, Харт оторвал от нее взгляд и, медленно положив руки в карманы брюк, отошел к камину.

Франческа окончательно уверилась, что вечер пройдет не так, как она планировала. Прежде чем она успела подойти к Колдеру и шутливо увести разговор от темы ее работы совместно с полицией – под покровительством его соперника, – она заметила стоящего неподалеку Джоэла. Он нетерпеливо переминался с ноги на ногу, от желания высказаться ему едва удавалось устоять на месте.

Как она могла забыть о нем!

– Джоэл! – Она бросилась к мальчику. – Джоэл, что ты выяснил? Кто-то видел мужчину, выходящего от Маргарет Купер?

Как ей хотелось верить, что так и было!

– Простите. – Он понуро опустил голову. – Никто ничего не видел, мисс Кэхил.

– Так зачем ты приехал в такой час?

– Миссис О’Нил. Мама Бриджид…

Франческа замерла:

– Что-то случилось? Мы с Брэгом были у них всего несколько часов назад. – Она запнулась и покосилась на Харта, но он приветливо улыбнулся ей. Понять его чувства в такой момент было невозможно.

– Не знаю я. Я зашел к Бридж, а миссис О’Нил все время стояла на кухне и плакала в три ручья. Она боится!

– Она что-то сказала?

Джоэл покачал головой:

– Нет. Она постоит у окна, посмотрит, а потом опять в кухню бежит. Будто высматривает что-то, но боится, что ее заметят. Не знаю я, мисс Кэхил, но у меня плохое предчувствие. Что-то тут не так.

У Франчески тоже было странное предчувствие. Гвен была очень нервной, когда они с Брэгом с ней беседовали, потерянной, впрочем, не более чем накануне. Неужели произошло нечто, о чем она предпочла умолчать в разговоре с ними? Франческа привыкла к тому, что люди предпочитают утаивать от полиции кое-какие факты, поэтому опрашивать свидетелей ей было всегда легче одной, без офицеров. Но следует заметить, что бывали и другие ситуации, когда присутствие блюстителя закона помогало добиваться желаемого.

– Лучше бы с ней поговорить, мисс Кэхил. Вы, конечно, в ресторан собирались, но, может, это подождет? – В глазах Джона мелькнула надежда.

Франческа коснулась его кепки:

– Думаю, ты прав. Мы с Хартом можем поужинать и позже. Заодно отвезем тебя домой. – Она улыбнулась и только теперь повернулась к Харту: – Колдер? Перед ужином надо заехать еще в одно место. Это возможно?

– К Гвен О’Нил?

Франческа кивнула, моля Бога, чтобы он согласился.

– Комендантского часа в нашем доме нет, – добавила она. – А ужин может подождать.

Харт нетерпеливо дернул головой, но улыбнулся.

– Ты уверена, что стоит вообще затевать этот ужин, Франческа? Вместо романтического вечера с шампанским и икрой мы можем прекрасно провести время в трущобах.

Она уловила в его голосе иронические нотки, но, слава богу, он способен шутить, а значит, кризис миновал.

– Спасибо. Спасибо за то, что ты все понимаешь.

Харт подошел ближе и взял ее за руку.

– Сочувствие не состоит в списке моих достоинств, но ради тебя я готов измениться. – Он вновь задумал ся и замолчал.

Франческа нервно облизала губы.

– Надеюсь, ты не умираешь от голода.

Харт рассмеялся и провел ее в холл, где швейцар уже открывал перед ними дверь.

– Честно говоря, – произнес он тише, когда они были уже на улице, – я смертельно хочу есть, но заинтригован. Кажется, быть рядом с тобой в момент ведения расследования намного увлекательнее того, что хотел предложить я.

– Ты серьезно? – воскликнула Франческа.
– Серьезно. – В глазах вспыхнул интерес, и он добавил: – Вечер обещает быть очень необычным.

Глава 7

Среда, 23 апреля 1902 года, 19:00

Петер возник в холле, словно из-под земли, именно в тот момент, когда Брэг переступил порог дома. Не говоря ни слова, он принял его плащ – огромных размеров слуга был мастером на все руки, к тому же молчаливым, позволявшим себе открывать рот лишь в случае крайней необходимости. Брэг помедлил, ожидая, когда Петер уйдет в гардеробную, и прислушался. Наконец со второго этажа до него донесся звонкий смех Кейти.

Брэг был слишком напряжен, чтобы улыбаться.

Затем он услышал радостные крики Дот, но ни слова не было произнесено голосом жены.

– Петер.

Великан-швед шести с лишним футов ростом замер.

– Сэр?

– Полагаю, ты благополучно привез мою супругу из больницы?

– Да, сэр.

Брэгу стало невыносимо стыдно. Он настаивал на ее возвращении домой, и врачи его поддержали.

Возможно, пытаясь отомстить ему за то, что не позволил ей остаться в Белвью, Ли Анна попросила его прислать за ней Петера, чтобы, по ее словам, не отрывать его от важных дел. Как она была вежлива с ним. Как спокойно и отстраненно себя вела. И Брэг согласился, понимая, что ее волнует вовсе не его напряженный рабочий график. Даже если жена не пыталась его наказать, она, несомненно, старалась избегать встречи с ним. Возможно, она и права.

Брэг задумался, верно ли он поступил, заставив Ли Анну вернуться домой против ее воли. Но он искренне полагал, что так будет лучше для нее и для детей. Здесь ее любили, он даже нанял новую прислугу, готовую исполнять все ее желания.

Может, он вел себя слишком эгоистично, преследовал собственные цели. Несмотря на непосильное бремя вины, Брэг мечтал, чтобы Ли Анна была там, где должна быть. Боль разрывала его изнутри, желание заботиться о жене было сильнее желания сбежать.

Брэг понимал, что не сможет избавиться от угрызений совести.

– Миссис Брэг была очень рада вновь увидеть детей, – тихо добавил Петер и замолчал, многозначительно взглянув на хозяина.

Брэг удивился. Петер явно хотел что-то добавить.

– Что еще?

– Она не поняла, как пользоваться креслом, что вы для нее заказали, сэр. И расстроилась. А санитара отправила домой.

Брэг опешил:

– Она уволила мистера Макфи?

– Нет, сэр, сказала возвращаться утром.

Слава богу. Без мужчины-санитара они не справятся.

– Кресло она скоро освоит, – сказал Брэг, успокаивая больше себя, чем Петера.

Слуга почтительно поклонился. Это был голубоглазый мужчина со светлыми редеющими волосами и круглым лицом.

– Будете ужинать, сэр?

– Нет, благодарю. – Аппетита не было. Откуда ему взяться, если сердце вот-вот провалится в желудок?

Медленно, опираясь на изящные перила узкой викторианской лестницы, Рик Брэг стал подниматься на второй этаж.

Из спальни девочек доносились голоса.

Он осторожно подошел к двери и заглянул внутрь, не решаясь переступить порог. Ли Анна сидела в инвалидном кресле, прекрасная в салатовом шелковом платье и нефритовом ожерелье. Волосы были зачесаны наверх, на губах играла улыбка, истинный ангел во плоти. Дот устроилась у нее на коленях, а Кейти на полу, прижимаясь к ее ногам. Жена прекрасно смотрелась в интерьере комнаты, оклеенной бежевыми обоями с золотым тиснением, со старой массивной мебелью. Чуть склонив голову, она читала девочкам сказку на ночь. Сцена показалась Рику очаровательной.

Брэг улыбнулся, и сердце его сжалось. Он тоже должен быть в этой комнате, его должны ждать и радоваться приходу. Вместо этого он оказался здесь чужим.

Его заметила Кейти, вскочила и побежала навстречу, раскинув руки в стороны:

– Ты дома!

Он обнял девочку и погладил по темноволосой голове.

– Да. И мама дома, – мягко добавил он. В прошлом он никогда не позволял себе называть Ли Анну мамой. Да и девочки не стремились. В конце концов, он не рассчитывал, что она задержится с ними надолго. Теперь все изменилось.

Кейти улыбнулась и кивнула:

– Я так счастлива.

Всего несколько месяцев назад, после убийства их родной матери, сестры были подавлены и молчаливы. Брэг был рад переменам и, нагнувшись, поцеловал Кейти в щеку.

– Да, счастливый день, – сказал он и осторожно посмотрел на жену.

Она повернулась к нему, но потом перевела взгляд на лежащую на коленях книгу. Дот, светловолосый ангел с голубыми глазами, бросилась к Брэгу с криком:

– Папа!

Сердце его было готово выскочить из груди. Ли Анна так и не подняла головы. Старается игнорировать его, даже когда они находятся в одной комнате? Склоняясь к Дот, обнимая ее, он продолжал думать, что не должен был настаивать, а позволить Ли Анне остаться в больнице. Он вдохнул запах ребенка и женщины, аромат пудры и еще чего-то особенного, терпкого и в то же время нежного и волнующего.

Он мельком заметил, что рука Ли Анны дрогнула. Брэг подошел и осмелился поцеловать жену в щеку:

– Здравствуй. Добро пожаловать домой.

Когда он выпрямился, она ответила:

– Спасибо, – не глядя при этом в глаза. Затем повернулась к детям: – Девочки, закончим читать и, Дот, потом вы ляжете спать.

Брэг чувствовал себя лишним. Ли Анна слишком явно дала это понять, не предложив ему присесть. Он мечтал остаться с семьей, но у него не хватало смелости. Ему стало душно.

Кейти одним прыжком оказалась рядом с Ли Анной, а Дот закричала:

– Читай, мама! Почитай еще!

Ли Анна откашлялась и продолжила:

– Мальчику стало скучно. Роберт собрался уходить…

Брэг повернулся и вышел.

Пройдя в спальню, он снял галстук и отбросил в сторону. Тот упал на пол, но Брэг был так зол, что этого не заметил. Скинул пиджак, расстегнул сорочку. Он не должен сердиться. Жена из-за него осталась калекой и имеет полное право обвинять его, избегать и даже ненавидеть.

Проклятие, он мечтает быть сейчас в детской, вместе с семьей, а не сидеть в этой спальне и сходить с ума от ярости.

Если бы ему удалось наладить с ней отношения!

Брэг с силой швырнул пиджак на пол, но легче ему не стало. Он прошел в ванную, где снял рубашку и тоже швырнул на пол. Из зеркала на него смотрело угрюмое лицо усталого человека, грустного и одолеваемого собственными демонами. Он провел ладонью по подбородку, поиграл бицепсами и услышал заливистый смех Дот. От этого стало еще больнее.

Господи, как ему жить дальше в этом браке? Его прежняя жизнь когда-то казалась ему сущим адом, когда он тянул с принятием решения относительно Ли Анны. Он так ее ненавидел за отказ дать развод, за то, что она стояла между ним и Франческой, а затем за то, что согласилась на развод, если он выполнит все ее условия.

Он принял отсрочку в шесть месяцев, на которой настаивала Ли Анна. Она обещала подписать все бумаги через шесть месяцев, если он не передумает. А потом произошел несчастный случай.

Сейчас о разводе не может быть и речи. И дело не только в том, что он не сможет бросить жену в таком положении. Брэг не хочет разводиться. Он мечтал заботиться о Ли Анне и о детях. Хотел, чтобы они стали семьей. Но боже, все происходящее больше похоже на кошмарный сон.

Необходимо выпить.

Брэг вернулся в спальню. Латунная тележка с напитками стояла у стены, и он налил себе хорошую порцию неразбавленного бурбона. После нескольких торопливых глотков боль в душе отступила. Он услышал голос Ли Анны, обещающей девочкам, что она вернется поцеловать их на ночь, а сейчас им дочитает миссис Флауэр.

Брэг помедлил, зная, что она откажется от его помощи, но, как джентльмен, был обязан ее предложить.

Он поставил бокал, наспех набросил пиджак и направился в коридор. Ли Анна сидела в кресле посреди детской и выглядела совершенно несчастной. Брэг заставил себя улыбнуться.

– Позволь я помогу, – сказал он, делая шаг.

– Нет!

Он застыл на месте.

Жена натянуто улыбнулась:

– Все в порядке. Нужно учиться все делать самой. – Она произнесла эту фразу чуть более вежливым тоном.

Брэг вернулся в спальню и вцепился руками в волосы. Шли минуты, но до него доносились только голоса девочек и няни. В коридоре было тихо. Брэг резко отставил бокал с виски и вышел из спальни.

Ли Анна сидела в инвалидном кресле посреди коридора. Лицо ее было залито слезами.

Осознав, что она не одна, женщина подняла на Брэга заплаканные глаза и предупредила:

– Не смей.

Он понял, что она застряла. Одно колесо уперлось в стену. Не обращая внимания на протесты, он бросился к ней.

– Мне не нужна помощь.

Брэг отдернул руки от кресла, словно обжегся.

– Тебе нужно время привыкнуть управлять креслом, – тихо сказал он. – Не следует ожидать, что все получится с первого раза.

Ли Анна закрыла лицо руками.

– Прошу тебя, – добавил он и сам удивился, как резко прозвучал его голос. Не дожидаясь ответа, он вкатил кресло в спальню.

Соблазнительный аромат ее тела окутал его. Ли Анна вытерла глаза:

– Извини меня. Я вела себя грубо.

Брэг обошел вокруг кресла, чтобы видеть ее лицо.

– Не говори со мной так, будто я чужой человек, – неожиданно для самого себя произнес он.

Брэг перехватил ее взгляд и понял, что в спешке не застегнул ни сорочку, ни пиджак и теперь стоит перед женой с открытым торсом. Ли Анна покраснела и отвернулась, а он принялся приводить себя в порядок, хотя она уже видела его таким не одну дюжину раз после их примирения. Внезапно Брэг захотел оказаться с ней в одной постели – нежно обнимать ее, гладить волосы и целовать лицо, пока она не заснет. Желание пронзило все тело, но он заставил себя отвлечься.

– Скоро станет легче, – сказал он. – Я уверен.

– Легко говорить, – ответила Ли Анна, продолжая смотреть в сторону.

Нет, больше терпеть невозможно.

– Если бы я мог изменить все, Ли Анна, я бы это сделал. Четыре года назад! Жаль, что я тебя тогда не послушал! Жаль, что не стал защитником преступников и неимущих. Что не пошел на работу в ту богатую фирму, как ты хотела, как мы планировали. Не купил дом рядом с родителями, а хотел жить своей семьей! Жаль, что привез тебя тогда из Европы, вместо того чтобы повернуться и уехать одному! Если бы я мог все изменить, никогда бы не поступил так, как поступил.

Теперь она, бледная, смотрела прямо на него.

– Ты в порядке? – спросил Брэг.

Она с трудом улыбнулась:

– Да, – и отвернулась, закрыв глаза.

Брэг опустился перед женой на колени:

– Поверь, я не хочу больше причинять тебе боль, но ничего не могу поделать со своими чувствами. Я сожалею о многих своих поступках, что совершил после нашей женитьбы.

Она повернулась к нему и потерла глаза:

– Сейчас это не имеет уже никакого значения.

– Нет, имеет, поскольку мое раскаяние искренне. Я ужасно к тебе относился после твоего возвращения. Прости меня.

Ли Анна молчала. Брэг встал:

– Я знаю, ты обвиняешь во всем только меня. Я понимаю. Я знаю, тот несчастный случай произошел по моей вине, как знаю и то, что мои извинения ничего не изменят. И все же прости меня.

Она подняла голову, на щеках появился румянец.

– Я не могу ничего изменить. Не могу дать тебе возможность ходить, но я способен заботиться о тебе. И я буду это делать. Клянусь.

Ли Анна опять отвернулась и закрыла глаза. Брэг представить не мог, о чем она сейчас думает.

– Позволь мне заботиться о тебе. Теперь все будет по-другому, обещаю.

Из-под опущенных век потекли слезы.

– Ли Анна?

Она открыла глаза:

– Ты не должен заботиться обо мне, Рик.

Она говорила так спокойно и ласково, что он решил, что ослышался.

– Что?

– Авария произошла не из-за тебя. Не вини себя, не вини себя за то, что случилось.

Он смотрел на нее, не до конца понимая слова, но ощущая некоторое облегчение.

– Ты серьезно?

Она кивнула:

– Как ты можешь винить себя?

Он мог – и так будет всегда.

– Если ты не считаешь меня виноватым, почему отказывалась возвращаться домой? Почему избегаешь меня?

Она помолчала.

– Уже слишком поздно, – наконец произнесла Ли Анна.

– Слишком поздно?

– Что бы ты ни говорил, прошлое всегда будет с тобой. И размолвки, и ложь, и любовь, и ненависть. Все останется неизменным. – Ли Анна побледнела, ее била нервная дрожь.

– Что ты такое говоришь? – воскликнул Брэг, хотя все понял.

Она пожала плечами. По лицу катились слезы.

– Нам уже поздно думать о втором шансе. Не сейчас. Не в таком положении, Рик.

– Твоя карета с шестеркой лошадей привлекает ненужное внимание, – заметила Франческа, выбираясь из ландо. Прохожие останавливались посмотреть на них, четверо мужчин, выходящих в этот момент из бара, застыли, открыв рты.

– Думаю, это ты привлекаешь слишком много внимания, – пробормотал Харт, предлагая ей руку. Его взгляд скользнул по яркому бирюзовому платью и бархатной накидке глубокого синего цвета.

Франческа только сейчас поняла, насколько они выделялись из толпы, выходящие из шикарной коляски в элегантных вечерних туалетах. Мужчины, стоявшие у дверей бара, были одеты в линялые шерстяные рубашки и брюки с заплатами. Они были пьяны. Франческа оказалась единственной женщиной на всей улице.

– Джоэл, сначала мы отведем домой тебя, а потом отправимся к миссис О’Нил. Уже поздно, мама будет волноваться.

– Дома никого нет, – сказал Джоэл. – Все ушли, а мне оставили записку. Они пошли ужинать, представляете, с вашим братом.

Франческа была поражена.

– Мэгги сейчас с моим братом? – Она повернулась в сторону дома. – Может, они уже вернулись?

– Света нет, – сообщил Джоэл. – Значит, не вернулись.

Франческа посмотрела на окна, которые, по ее предположению, принадлежали квартире Кеннеди, и, удостоверившись, что они действительно темные, спросила с улыбкой:

– Интересно, куда они пошли?

– Ты ненасытна, – прошептал Харт, склоняясь к ее уху. – Это становится очевидным.

Она улыбнулась в ответ и ответила так же тихо, чтобы Джоэл ее не услышал:

– Ничего не могу с собой поделать. Так интригующе. Мой брат и Мэгги. Похоже, он заинтересовался ею.

– Я бы посоветовал не вмешиваться в их отношения, – произнес Харт с лукавой улыбкой. – Если сможешь сдержаться.

– Смогу, конечно, – возмутилась Франческа.

– Увидим. – Харт сжал ее руку. – Веди, Джоэл.

Мальчик с радостью выполнил указание, и через несколько минут Гвен О’Нил уже открывала им дверь.

– Мисс Кэхил! – Она была бледна, а покрасневший нос и опухшие глаза подтверждали правоту Джоэла. Женщина определенно долго плакала.

– Миссис О’Нил, мой жених Колдер Харт. Уже поздно, но не могли бы мы войти? Мне бы хотелось помочь, – добавила она.

Гвен сжала ручку двери и кивнула. Когда они вошли в комнату, женщина захлопнула и заперла дверь.

– У меня аллергия, – прошептала она, потерев глаза. – Сенная лихорадка.

Франческа обратила внимание, что занавески, отгораживающие дальний угол комнаты, задернуты, значит, Бриджид спит.

– Чем я могу помочь? – спросила она, касаясь пальцами ладони Гвен. – Произошло что-то, о чем нам неизвестно? О чем вы нам не рассказали? – Франческа старалась говорить тихо.

Гвен покачала головой, готовая опять разрыдаться.

– Что случилось? Всего несколько часов назад вы спокойно беседовали со мной и комиссаром полиции. – Франческа спиной почувствовала, как напрягся Харт. Зачем она только вспомнила Рика Брэгга?

– Раньше я думала, мне это мерещится, – пролепетала несчастная.

– Что мерещится? Вам опять кажется, что за вами следят?

– В городском омнибусе, – хрипло сказала Гвен. – Я уверена, он буравил мне взглядом спину, клянусь, потом я прошла пешком несколько кварталов. Все было нормально, и, знаете, я подумала, может, просто все это выдумала?

– Что изменилось с нашей дневной встречи? – настаивала Франческа.

Гвен нервно сглотнула:

– Я его видела. Там, внизу, на улице. Он и сейчас там, стоит в дверях бара. Я заметила, что он рассматривает наши окна, мисс Кэхил. Я уверена!

Франческа попыталась вспомнить человека, застывшего прямо в дверях с открытым ртом, когда они выходили из ландо.

– Попробую выяснить, – неожиданно предложил Харт.

– Отличная мысль, – оживилась Франческа. Харт направился к двери, а Джоэл побежал следом. Франческа постаралась отвлечь Гвен и отвести подальше от окна, в которое та постоянно выглядывала. Кажется, она поняла план Харта. – Колдер, будет лучше проехать мимо в коляске…

– Я справлюсь, дорогая. – В голосе его появился задор. Они с Джоэлом вышли.

Франческа испытывала огромное желание понаблюдать за происходящим, сердце забилось от восторга. Если Гвен права и за ней кто-то следит, то этот человек вполне может быть Резальщиком. А это значит, что Харт будет следить за убийцей.

Следующая мысль заставила ее содрогнуться. Ему может угрожать опасность!

– Оставайтесь здесь! – выкрикнула она, схватила сумочку и бросилась в коридор. На темной лестнице никого не было. Харт и Джоэл уже вышли на улицу.

На нижней площадке Франческа остановилась, вынула из сумочки пистолет и спрятала руку под накидкой так, чтобы оружия не было видно. Сердце забилось сильнее, когда она подошла к выходу из подъезда.

Харт оставил дверь открытой, и она быстро вышла на улицу. В этот момент Колдер уже стоял в баре, делая вид, что ждет заказанную выпивку. Отличный план. Джоэла нигде не было. Вероятно, прятался поблизости, на случай, если объект их наблюдений решит сбежать.

Франческа огляделась, намереваясь укрыться в тени крыши соседнего входа в бар. Фонарь на углу горел тускло, и ее будет сложно заметить.

Раз мужчину увидела Гвен, значит, он вышел на улицу и отошел далеко от входа. Почему сейчас он не показывается? Заподозрил что-то? Или просто ушел?

По поведению Харта было очевидно, что и он никого не заметил.

Ладони Франчески вспотели, она сильнее сжала маленький пистолет. Если бы охотник за Гвен появился, Харт заметил бы его и схватил. Шли минуты. В бар зашли двое мужчин весьма сомнительного вида, улица по-прежнему оставалась безлюдной, что было вполне естественно, учитывая поздний час. Она внимательно вглядывалась в темноту и внезапно увидела человека, вышедшего из тени под свет фонаря.

Гвен не ошиблась.

Франческа смогла разглядеть его сгорбленную фигуру, бледную кожу лица. Если она все поняла правильно, то он смотрел вверх, на окна Гвен.

Где же Харт? Проклятие, этому «охотнику» нельзя позволить уйти. Она отбросила сумочку, вытянула руку с пистолетом и подбежала к мужчине. Увидев ее, он замер.

– Руки вверх! – закричала Франческа так, как это делают полицейские, то есть на всю улицу. – Стоять! Руки вверх!

Мужчина повернулся и бросился бежать. В этот момент из бара выскочил Харт. Он успел догнать убегавшего, прежде чем тот достиг угла, и повалил на землю. Когда к ним подбежала Франческа, он уже скручивал «охотнику» руки за спиной и связывал собственным галстуком.

Вскоре к ним подбежал запыхавшийся Джоэл.

– Я ничего не сделал! – кричал мужчина. – Ничего!

Харт выпрямился и повернулся к Франческе:

– Я же сказал, что справлюсь сам!

Она прикусила губу:

– Ты вошел внутрь, и я подумала… – Она замолчала, не закончив фразу.

– И что ты подумала, Франческа? – Колдер взял из ее руки пистолет.

Она смутилась.

– У тебя же нет оружия, – забормотала она, – я спустилась, чтобы подстраховать тебя в случае чего.

Его глаза сверкнули.

– Подстраховать меня?

Франческа кивнула.

Вот сейчас у нее точно проблемы.

– Ты помогала мне тем, что орала на всю улицу «Руки вверх!»?

Франческа недовольно скривилась:

– Но ты зашел в бар, вместо того чтобы следовать за ним. Я решила, что ты его не заметил.

– Я видел его, Франческа. Я зашел в бар, чтобы снять галстук, не вызывая подозрений. В отличие от тебя, я же не ношу оружия. – Харт был разозлен не на шутку.

– Мне очень стыдно, правда, – прошептала она.

– Сомневаюсь.

Да, он прав – она не чувствует себя виноватой. Харт не ранен, и они поймали «охотника»! Что ж, об этом они поговорят позже.

– Харт, отведи его к Гвен, там мы его допросим! – На лице ее появилась довольная улыбка.

Колдер посмотрел на нее долгим внимательным взглядом, давая понять, что их разговор не окончен, но наклонился и поставил мужчину на ноги.

– У тебя есть имя? – спросил он.

– Вы же не копы. Не полицейские. Кто вы такие? – спросил мужчина с сильным ирландским акцентом. Это был очень худой высокий брюнет с голубыми глазами. На нем была одежда простого работяги: рубашка из грубой ткани и широкие шерстяные брюки.

– Меня зовут Франческа Кэхил, я сыщик. Если хотите, я без проблем доставлю вас в участок.

– Я ничего плохого не сделал, – повторил мужчина.

– Если все мне расскажете, обойдемся без полиции. – Она неожиданно широко улыбнулась.

Мужчина нахмурился и сплюнул в ее сторону.

Харт подался вперед. С рычанием он схватил мужчину за ворот вельветовой куртки и отбросил к стене здания.

– Как тебя зовут, – отчетливо произнес Харт, продолжая сжимать его горло, и ослабил хватку лишь тогда, когда собрался еще раз ударить о стену.

Харт выглядел таким благородным и элегантным, что Франческа забывала о том, каким было его детство. Он был бастардом из Ист-Сайда, что совсем рядом с тем районом, где они сейчас находились. Франческа поежилась, глядя на Харта.

– Говори, – прохрипел он, не сводя с «охотника» злобного взгляда.

– Ханрахан! – ответил мужчина. – Дэвид Ханрахан. Я не сделал ничего плохого! Я имею право здесь находиться!

Харт резко разжал кулак.

– Вот и ответ, – сказал он, повернувшись к Франческе.
Восторг от услышанного померк, когда она поняла по лицу Харта, как он сердит.

Глава 8

Среда, 23 апреля 1902 года, 22:00

Гвен не сводила глаз с мужа.

Франческа ожидала, что его появление вызовет более яркие эмоции. Гвен была бледна, глаза широко открыты. Но в них не было страха или удивления, только шок – более чем странно, с ее точки зрения.

Харт заставил Ханрахана сесть к столу в кухне, ослабил узел галстука и сам сел на стул, перевернув его спинкой вперед. Он все еще выглядел раздраженным, и Франческе оставалось только надеяться, что причиной тому стал муж Гвен, а не она сама. Разумеется, надеяться впустую.

– Дэвид? – прошептала Гвен. Мужчина кивнул.

– Так это был ты? Там, на улице? Он опять кивнул.

– Я имею право быть здесь! Ты моя жена! – грубо сказал он.

Гвен закрыла лицо руками и всхлипнула. Внезапно из-за занавески показалась Бридж в длинной фланелевой рубашке.

– Папа?

Франческа поспешила подойти к Бриджид, и та громко зарыдала.

– Это ты. Значит, я действительно видела тебя после школы! – Девочку начало трясти. Она была пора жена, увидев отца.

Франческа полагала, что девочка будет рада увидеть отца, пока не поняла, что та дрожит и выглядит расстроенной.

– Это был я. Привет, моя куколка.

Бридж не шевельнулась.

Гвен в один прыжок оказалась между ними.

– Не подходи к ней! – выкрикнула она.

Дэвид презрительно фыркнул.

Бридж прижалась к Франческе.

Так сразу и не разобраться в отношениях этой семьи.

– Джоэл, пожалуйста, выведи Бридж в коридор не надолго, – велела она мальчику.

Джоэл покраснел и подошел к девочке:

– Давай, пойдем. Еще поболтаешь с отцом, когда мисс Кэхил и мистер Харт покончат с вопросами.

Бридж испуганно посмотрела на Гвен:

– Мама?

– Подожди в коридоре, дорогая. – Губы ее едва шевелились. – Это недолго.

Джоэл взял ее за руку, и дети вышли. Франческа сделала шаг вперед:

– Вы следили за женой, когда она закончила работу?

– А если и следил? – скривился Дэвид. – Это мое право!

Харт поднялся. Он выглядел угрожающе, поскольку был высок и широкоплеч. Несмотря на миролюбие, от него исходила уверенность, люди чувствовали его силу и власть. Харта невозможно было игнорировать.

– Слежка – не право мужчины, – мягко напомнил Харт.

Выражение лица Ханрахана изменилось.

– Она моя жена, – сказал он с вызовом. – А это значит, что она принадлежит мне. Она не имела права уезжать в Америку. У нее вообще нет прав. Никаких! – Внезапно он кротко добавил: – Сэр.

Франческа содрогнулась. По закону большинство женщин не имеют прав, и тут Дэвиду сложно возразить. Гвен могут заставить вернуться к мужу. В этом городе никто не станет заниматься их проблемами и вмешиваться в личную жизнь. Возможно, в маленькой деревне в Ирландии дела обстояли по-другому.

– Ты сам меня выгнал! – Гвен всплеснула руками. Ее трясло. – Ты велел убираться долой с глаз твоих! Сам сказал, что не хочешь меня видеть!

– Я передумал! – рявкнул Дэвид. Его глаза сверкали от гнева.

– И долго вы следили за женой?

Дэвид пожал плечами.

– Можем поехать в участок, если хочешь, – холодно произнес Харт.

– Да не следил я за ней!

Франческа презрительно скривила губы.

– Не следил! Просто ждал на улице, думал поговорить. Но она же не хочет разговаривать. Сами видите. Я хочу, чтобы она вернулась, а она разговаривать не желает! – Он смотрел то на Франческу, то на Харта, словно искал у них поддержки.

Гвен отошла к раковине, повернувшись ко всем спиной. Воду она не включила, но принялась тереть надтреснутую тарелку.

– Гвен? Вы, кажется, не очень удивились, увидев мужа. Вам не показалось странным, что он приехал за вами в Америку с намерением помириться, – сказала Франческа и подошла ближе. – Как долго, по-вашему, он находится в стране?

– Несколько недель, – пролепетала Гвен.

– Как ему удалось выбраться из тюрьмы? И был ли он там? За покушение на убийство? – сыпались вопросы.

– Они ничего не смогли доказать! – выкрикнул Дэвид.

Гвен несколько минут медлила с ответом, наконец произнесла:

– Да.

– Он отказался от обвинений! – рявкнул Дэвид. – Его светлость признали, что это была ложь, что я не пытался его убить!

Гвен едва сдерживала рыдания.

Франческа покосилась на ее мужа, сомневаясь в правдивости его заявлений. Он совершенно очевидно питал ненависть к лорду Рандолфу, но было ли это чувство сильно настолько, чтобы толкнуть его на убийство? Действительно ли лорд отказался от обвинений? Или Ханрахан просто сбежал?

– Как вы узнали, где искать жену и дочь?

– Она говорила соседке, миссис Рейли, что ее можно будет найти через отца Калхейна. Гвен оставила адрес. Святой отец был так любезен, что рассказал об этом и мне. – Дэвид смотрел на Гвен, ни разу даже не повернувшись к Франческе.

– Я не вернусь, – тихо произнесла Гвен. – Ни в Ирландию, ни к тебе.

– Это будет ошибкой. – Голос его звучал глухо. В словах слышалась угроза.

– Вы уже обсуждали возможность примирения? – вмешалась Франческа.

– Я не вернусь! – не сдержалась Гвен.

– Прошу вас, я не из любопытства задаю эти вопросы, и мне нужны правдивые ответы.

Гвен испуганно посмотрела на нее и кивнула:

– Да. Он просил меня вернуться, когда только приехал в город. Я отказалась.

Франческа удовлетворенно кивнула и повернулась к Харту. Он мгновенно понял ход ее мыслей и едва заметно кивнул в ответ, словно велел продолжать.

– Мистер Ханрахан, где вы были в прошлый понедельник между двенадцатью и четырьмя часами дня? – уверенно задала вопрос Франческа.

Теперь у них есть первый реальный подозреваемый.

В столь поздний час в полицейском управлении было тихо, половина сотрудников дремали прямо на рабочих местах. Харт обнял Франческу за талию, и они вместе покинули здание. Дэвид Ханрахан был задержан до утра и находился в камере. Когда они спускались по ступенькам, Франческа остановилась. Харт посмотрел на нее и улыбнулся, крепче прижав ее к себе.

Их работа окончена. Хоть и слишком поздно, но они все же остались наедине. Франческа была очень довольна, что появился наконец подозреваемый, но присутствие Харта вызывало беспокойство. Тепло и забота не помогали справиться с волнением.

– Надеюсь, ты уже не так сильно зол на меня? – Она ласково улыбнулась.

– Я совершенно искренне потрясен твоим поведением, – ответил он.

– Харт, у нас теперь есть подозреваемый. – Франческа ликовала, что вызвало смех Харта.

– Да, у вас появился подозреваемый.

Он крепко обнял ее, вокруг них кружил ласковый ветерок.

– Разве ты не рад? У Ханрахана есть мотив и нет алиби!

– Если бы он был убийцей, то мог бы найти дело поприятнее, чем бродить по улицам, присматривая новую работенку на понедельник. И у него бы точно было алиби на два предыдущих понедельника, а у него его нет.

Ее эйфория мгновенно прошла.

– Но он все же не очень умен.

– Да, верно. Не расстраивайся пока. У него ведь есть мотив. Возможно, ты поймала убийцу.

– Да, но Резальщик умен, – возразила Франческа. Она чувствовала, что права. Знала, что преступник не просто бандит.

– Откуда ты знаешь?

– Чувствую.

Харт обнял ее за плечи. Жар, исходящий от его ладони, несмотря на плотную ткань накидки, обжег кожу. Франческа повернулась и заглянула Харту в глаза.

– Никогда не сталкивался с таким безрассудством, – прошептал он.

– Я хотела помочь.

Их бедра соприкоснулись, и Франческа положила руку на широкое плечо Харта.

– Знаю – это меня и напугало. – Он гладил ее по спине.

Франческа тихо застонала:

– Не останавливайся.

– Я бы хотел увидеть тебя в этом платье без корсета, – прошептал он, склоняясь к ее шее. Опустив накидку, он поцеловал ее в обнаженное плечо.

По телу пробежала горячая волна.

– Без корсета? – воскликнула она. Это было бы смело! Как ей нравятся его фантазии!

– Без корсета, – шептал Харт, целуя ее шею. – Без корсета, без рубашки. Ничего лишнего. Только туфли, чулки и платье.

Франческа почувствовала дрожь. Она открыла глаза и увидела, что Харт смотрит на нее очень внимательно.

– Я шокирована, – пробормотала она, надеясь, что выглядит достаточно возмущенной.

Харт улыбнулся.

– Нет, ты не шокирована. – Он наклонился и поцеловал ее в губы.

Франческа сдалась.

– Нет. – Рот приоткрылся в надежде на еще один поцелуй, которого не последовало. – Когда же, Харт?

Он улыбнулся. Их губы были совсем близко. Бедром она чувствовала, что его возбуждение нарастает. Она чувствовала себя слабой в его объятиях.

– Что, дорогая? – Она ощущала его дыхание. – Когда я тебя поцелую? Или когда я отправлю тебя парить под небесами?

Она потянула его за лацканы. Их взгляды встретились, и улыбка сползла с его лица.

– Когда ты хочешь видеть меня в этом платье?

Харт положил руку на ее бедро, и она не могла пошевелиться. Кровь, казалось, закипает во всем теле.

– Эти игры подождут до свадьбы, подождут, когда мы насладимся более традиционными способами доставлять друг другу удовольствие.

Ей хотелось ударить его по носу.

– Тогда зачем ты об этом говоришь?

– Потому что думал об этом и хотел тебя подразнить. Неудачно? Тогда извини. – Он опять широко улыбнулся, явно не раскаиваясь в своем поступке.

Франческа смотрела на него, не в силах не только улыбаться, но и дышать.

– Мы должны заняться любовью, Харт.

– Да.

Его ответ ее удивил.

– Мне все труднее дается ухаживание, Франческа.

Она не знала, что ответить.

– У меня свои мужские потребности. И я привык их регулярно удовлетворять. – Он отошел в сторону, такой прекрасный в вечернем костюме. Серебристый свет луны придавал его облику загадочность.

Он имел в виду то, о чем она думала?

Франческа медленно подошла ближе:

– Я понимаю, как тебе важно оставаться благородным.

– Дело не в этом, – ответил Харт.

– Так в чем же? – Она намеренно не прикасалась к нему, понимая, что может все испортить одним прикосновением, даже неверным взглядом.

Харт поднял голову и рассматривал звездное небо.

– Я никогда не буду такой, как другие, – заметила Франческа. В его прошлом было много женщин, все они были опытными любовницами – вдовы, разведенные да мы или замужние, ищущие развлечений с любовником. Никогда раньше в его постели не было девственницы.

– Я знаю.

– Так в чем причина? Ты достаточно опытен, чтобы сделать так, чтоб я не забеременела.

Он нахмурился:

– Дело во мне, а не в тебе.

Франческа опешила:

– Я не понимаю.

– Я сам себя не понимаю, – усмехнулся Харт.

Она позволила себе осторожно прикоснуться к его рукаву:

– Прошу тебя, Колдер, постарайся объяснить.

– Тот мужчина… он существует… я физически ощущаю его присутствие.

Франческа не понимала, о чем он говорит.

Харт продолжал:

– Решив жениться на тебе, Колдер Харт давно бы совратил тебя, не обращая внимания на твою невинность. А ведь у него была такая возможность, и не раз. Он ведь так тебя хотел. А Колдер Харт, даже будучи помолвленным, не заботится о сохранении твоей невинности. Он не раз думал переспать с тобой до свадьбы и был уже так к этому близко.

Франческа смотрела на него широко распахнутыми глазами. Почему он говорит о себе в третьем лице?

– Но на сцене появляется еще один персонаж. – Он грустно усмехнулся. – Намного более привлекательный. Некто, понимающий, что солнце не пропадает даже в самый пасмурный день. Некто, предпочитающий солнце дождю.

И тут Франческа поняла. На глазах выступили слезы.

– О, Колдер.

– Он не такой эгоист. Он благороден. – Он осмелился повернуться к ней. – Я слишком сумбурно излагаю?

– Нет, – прошептала она. – Я все понимаю.

– Не понимаешь. Тебе только предстоит понять. – Он прикоснулся ладонью к ее щеке, и Франческа разрыдалась.

Харт не прижал ее к своей груди, не обнял. Вместо этого он сунул руки в карманы и стал вглядываться в ночь.
– Тот, другой… Ты заставила меня стремиться стать таким, как он.
Лавка модистки, в которой работала Кейт Салливан, располагалась в полутора кварталах к северу от универмага братьев Эрих на Шестой авеню, на западном углу Двадцать третьей улицы. Это был небольшой магазин с огромной витриной, предлагающий скромные капоры и шикарные элегантные шляпы, изумительные шелковые шарфы, и единственным прилавком внутри, демонстрирующим разнообразные предметы туалета.

Когда следующим утром Франческа появилась в магазине, Кейт Салливан выходила из складской комнаты, где разбирала новый товар.

Вторая жертва Резальщика оказалась красивой блондинкой в темной юбке и белой блузке. Подойдя к Франческе, девушка побледнела так явно, что та тепло улыбнулась, решив ее немного успокоить.

– Миссис Хаторн сказала, вы сыщик. – Глаза ее стали огромными.

– Да, все верно. – Она протянула Кейт визитную карточку. Девушка на нее даже не взглянула. Она была очень напугана. – Я расследую преступления, совершенные Резальщиком. У меня к вам несколько вопросов.

Кейт едва не плакала.

– Но я уже все рассказала полиции. – Она быстро подошла к одному из стульев в углу и села. Франческа направилась за ней, отмечая, что девушка готова упасть в обморок.

– Принести вам воды?

Кейт покачала головой.

– Я стараюсь все забыть, – прошептала она, и из глаз полились слезы. – Но как это сделать? Каждый раз, закрывая глаза, я вижу его лицо. Каждый раз, закрывая глаза, я слышу его голос.

Франческа присела рядом с девушкой:

– Так вы его видели? В полицейских отчетах об этом ничего не сказано!

Кейт опять покачала головой:

– Я его не видела, мисс Кэхил, он подошел сзади. Но сейчас я его вижу, этого высокого элегантно одетого мужчину!

Ее слова были лишены смысла. Франческа встала и опустилась на стул рядом с миссис Салливан.

– Объясните точнее.

Кейт пожала плечами:

– Я представляю, как он мог бы выглядеть. Он был высоким, потому что я сама не маленького роста для женщины – пять футов и пять дюймов, – он был намного выше меня.

– Вы сказали, он выглядел элегантно.

Она кивнула и побледнела:

– Я тогда только разделась.

– Вам лучше подышать свежим воздухом. – Франческа не на шутку забеспокоилась.

Кейт снова кивнула.

Франческа взяла девушку за руку и помогла встать. Через минуту они уже стояли на Шестой авеню.

Над головой по надземной железной дороге пронесся поезд, оставляя за собой клубы черного дыма и заставляя сотрясаться ближайшие здания. Со всех сторон доносился шум оживленного движения, звуки клаксонов и звон колокольчиков. Мимо сновали пешеходы.

– Вам лучше?

Кейт в очередной раз кивнула:

– Как подумаю о нем, сразу становится плохо.

– Вполне понятно. Он должен быть задержан, миссис Салливан.

– Да, должен. – Она слабо улыбнулась. – Я читала о вас, мисс Кэхил. Читала о Душителе и Кресте. Вы распутали эти дела! И еще я читала, что вы помолвлены с самым богатым холостяком в городе, мистером Хартом. – В глазах девушки все еще стояли слезы.

– И мне очень бы хотелось разобраться с новым делом, – сказала Франческа, стараясь не выглядеть слишком довольной. Разумеется, ей было лестно внимание журналистов к ее профессиональной деятельности. – Итак, Резальщик напал на вас сзади, когда вы разделись?

Кейт согласно кивнула:

– Я понятия не имела, что он в моей квартире. В тот день я очень устала оттого, что приходилось все время быть на ногах. Миссис Хаторн попросила прийти на несколько часов раньше и помочь ей с инвентаризацией. Такой был тяжелый день. Я почти засыпала на ходу! Только я скинула кофту, как он схватил меня и приставил нож к горлу. – Из глаз Кейт полились слезы.

– И он был высокий.

– Да.

– Почему вы сказали, что он выглядел элегантно? Что заставило вас так думать? – Дэвида Ханрахана не назовешь элегантным, но, возможно, Кейт ошибается. Жертвы часто допускают ошибки, когда приходит время опознать преступника.

– Дело в его одежде. Пиджак был из шерсти отличного качества, такие пиджаки носят только джентльмены.

– Вы уверены?

– Я видела рукав, мисс Кэхил. Рукав темно-серого цвета, и он был отлично скроен, мисс Кэхил. Прекрасный рукав, это точно.

Франческа размышляла.

– Вы уверены? Вы уверены во всем, что сказали?

Девушка кивнула:

– И я видела руку. Другую, что он держал на животе, – не ту, в которой был нож.

Франческа затаила дыхание. Какие ценные сведения!

– Кожа на руках мягкая и гладкая. Это были не грубые обветренные руки рабочего.

Франческа молчала и ждала.
– И еще кольцо. Не скажу точно, но, кажется, золотое. С камнем. Вот только не помню, какого цвета был камень. – Глаза ее заблестели. – Это был джентльмен. Несомненно, джентльмен.
«В это невозможно поверить», – думал он, разглядывая витрину лавки модистки, расположенной на противоположной стороне Шестой авеню. Невозможно, чтобы та самая Франческа Кэхил взялась за дело, как они говорят, Резальщика. Как она посмела встречаться с этими сучками и задавать им вопросы, ведь полиция все это уже сделала? Как она смеет пытаться его поймать?

Он знал, что она умна. Он читал о ней, да и кто не читал? Но она намного его глупее, никаких сомнений.

Дрожа от ненависти, он наблюдал за женщинами, разговаривающими у входа в магазин.

Боже, как он их всех ненавидит. Распутницы.

Он мог терпеть пустые обещания, но не ложь… Теперь становилось ясно, что их надо было убить, вместо того чтобы просто предупредить и позволить жить.

Рука скользнула в карман и нащупала острое лезвие ножа.
Что ж, его планы меняются. Эта должна будет умереть.

Глава 9

Четверг, 24 апреля 1902 года, полдень

Франческе сказали, что она может подождать в кабинете Брэга, пока он не закончит совещание в конференц-зале. Оставшись одна, она остановилась у рабочего стола. Среди многочисленных папок с документами и листков она заметила небольшой блокнот с записями. Почерк был несколько небрежным, совсем не характерным для мужчины. Приглядевшись, Франческа поняла, что Брэг составлял отчет для мэра.

Конечно, это не ее дело. Но она надеялась, что его внутреннее расследование даст хорошие результаты и поспособствует карьере. Она прошлась по комнате и подошла к камину. Огонь не был разожжен, что естественно, за окном весна и утренние газеты обещали теплую погоду. Франческа посмотрела на фотографию Ли Анны на каминной полке.

Она знала, что снимок сделан давно, и Ли Анна выглядит на нем очень молодой и невинной. Женщина сидела в кресле в роскошной комнате и улыбалась фотографу. Интересно, как она сейчас, поправляется ли. Хочется верить, что она была счастлива вернуться домой.

Франческа повернулась спиной к камину. Она надеялась, что сможет получить объяснения отсутствию в протоколе допроса Кейт Салливан важных деталей.

Она стояла, рассеянно смотрела в окно рядом со столом Брэга и размышляла о симпатичной блондинке.

Как и Фрэнсис О’Лири, девушка получила серьезную психологическую травму и теперь жила в постоянном страхе. Франческа опять задумалась над тем, что все жертвы были молодые и красивые. Все же Маргарет Купер чем-то выделялась – возможно, тем, что никогда не была замужем. Франческа никак не могла отделаться от мысли, что Гвен О’Нил имела с женщинами больше общего, чем Маргарет Купер.

Может ли Гвен привлечь внимание Резальщика? Не убил ли он Маргарет по ошибке?

Франческа напомнила себе, что обязательно должна допросить Сэма Уилсона и выяснить, продвинулись ли полицейские в поисках Томаса О’Лири. И пока не следует слишком полагаться на заверения Кейт о том, что Резальщик был джентльменом.

Когда в офис быстрой походкой вошел Брэг, она обернулась. Он определенно удивился, увидев ее в кабинете.

– Не знал, что ты меня ждешь.

В дверной проем она хорошо видела, как по коридору прошли несколько мужчин, в том числе инспектор Ньюман и высокий седовласый шеф полиции Брэндан Фарр. Он повернул голову в ее сторону, на мгновение Франческа поймала его ледяной взгляд и содрогнулась.

Она не просто его не любила, она ему не доверяла. Франческа улыбнулась Брэгу:

– Мне сказали, я могу подождать тебя в кабинете. Думала, ты не будешь возражать.

– Разумеется, я не возражаю, – ответил Рик с улыбкой. Он закрыл дверь и прошел к столу. – Полагаю, это не светский визит вежливости?

Франческа растерялась. Когда-то она приходила сюда просто так, без всякой причины, но эти времена теперь далеко в прошлом. Честно говоря, она очень хотела бы иметь право заезжать сюда, когда пожелает.

Франческа скучала по прошлому. Все так изменилось. Она спиной ощущала взгляд жены Брэга с фотографии на каминной полке.

– Нет, это не светский визит, но все же я хотела бы справиться о здоровье Ли Анны.

Улыбка исчезла с его лица.

– Да-да. – Рик наклонился над столом и принялся перекладывать документы с места на место.

– Все хорошо? – осторожно спросила Франческа, понимая, что вышла за рамки дозволенного.

– Все прекрасно.

Она так не думала.

– Возможно, ей понадобится время, чтобы привыкнуть жить дома в других условиях.

– Да. Понадобится время.

Франческа терпеть не могла эту деланую учтивость.

– Рик… будет ли уместно навестить ее? Я хотела проведать Ли Анну еще в больнице, но струсила. Ужасное малодушие! – Она понимала, что должна быть с ним откровенной. – Мне очень симпатична Ли Анна. Возможно, я могла бы ей помочь.

Брэг помрачнел:

– Разумеется, ты можешь зайти к ней. Франческа…

– Что?

– Я в растерянности, – прошептал Рик Брэг.

Она мало знала о его личной жизни, но чувствовала, что он подавлен, и мечтала протянуть ему руку помощи. Но не протянула.

– Ты хочешь об этом поговорить?

– Честно говоря, нет. – Он грустно улыбнулся.

– Ты уверен, что мой визит будет уместен? Я не хочу огорчать Ли Анну.

– Я думаю, посетители помогут ей почувствовать себя частью общественной жизни. Она никогда не была замкнутым человеком.

Франческа кивнула. Она представила Ли Анну, сидящую в инвалидном кресле в интерьере старого викторианского дома, купленного Брэгом, не имеющую возможности выйти на улицу. Пленница собственных неисполнимых желаний.

– Итак, что привело тебя ко мне? – Брэг указал на кресло.

Прогнав возникшую перед глазами картину, Франческа подошла ближе к Рику, не испытывая ни малейшего желания сесть.

– Протоколы по делу Резальщика неточные.

Брэг вскинул бровь:

– Что ты хочешь этим сказать?

– Я все внимательно прочитала после убийства Маргарет Купер. Показания Кейт Салливан лишены важных деталей.

– Ты с ней говорила?

– Да, сегодня утром. Она сказала, что Резальщик был высоким, и он, скорее всего, джентльмен, поскольку Кейт видела рукав его пиджака. Ткань была угольно-серой, отличного качества, дорогая шерсть. Рука была ухоженной, кожа мягкой, совсем не похожа на руку рабочего человека. На пальце было кольцо, которое Кейт не вполне разглядела, но полагает, что оно было золотым и украшено камнем. Она не сказала, что за камень, даже цвет не запомнила. Ни одного этого факта нет в протоколе допроса, Брэг, а девушка настаивает, что рассказала обо всем полицейским.

Он внимательно посмотрел на нее и направился к двери. Шагнув в коридор, он обратился к первому проходящему офицеру:

– Попросите инспектора Ньюмана срочно ко мне зайти. – Он вернулся к Франческе. – Кто-то просто спит на работе. Непрофессионально.

– Да, но инспектор Ньюман человек очень основательный.

– Как правило, да.

В этот момент Ньюман засунул голову в кабинет:

– Вызывали, комиссар?

– Проходите, садитесь.

Лицо инспектора вытянулось, когда он увидел Франческу. Ньюман посмотрел на нее, повернулся к боссу и сел.

– Что-то случилось?

– Кто заполнял протокол допроса Кейт Салливан?

Ньюман покраснел:

– Я, сэр.

– Тогда почему там указаны не все факты?

Лицо инспектора стало багровым.

– Не совсем понимаю, что вы имеете в виду, – сказал он и отвел взгляд.

Франческа была возмущена. Инспектор лжет!

– Я имею в виду ее наблюдения по поводу пиджака и руки Резальщика.

Ньюман казался смущенным.

– Да, она об этом говорила, – пробормотал он.

– Значит, вы помните? – Брэг был впечатлен его признанием, как и сама Франческа.

Ньюман кивнул, на лице появилось трагическое выражение.

– Почему этого нет в протоколе? – настаивал Брэг.

Инспектор рассматривал свои колени.

– Не могу знать, сэр, – еле слышно произнес он.

Брэга переполняли возмущение и гнев.

– Значит, вы были не в состоянии грамотно оформить протокол?

Ньюман кивнул.

– По какой причине?

Инспектор обхватил руками голову.

– Не могу знать, – прошептал он. Казалось, он сейчас заплачет.

– Прежде чем отстранить вас от дела, я хочу услышать причину.

Ньюман поднял на него сверкающие от слез глаза:

– Я не хотел лгать. Не хотел, сэр.

Франческа стояла в оцепенении. Ее терзали предчувствия, внезапно вспомнился Брэндан Фарр.

– Настаиваю, чтобы вы объяснились.

Ньюман молчал, набираясь мужества.

Франческа решила вмешаться:

– У меня есть версия произошедшего. – Она не смотрела на Брэга, не отводя глаз от инспектора. – Кто-то просил вас не записывать все факты, верно?

Ньюман покачал головой:

– Нет, не просил.

Брэг подался вперед:

– Фарр просил вас не вносить эти детали в протокол?

Ньюман кивнул:

– Сэр, я предан вам, клянусь! Но Фарр мой начальник! Он может отстранить меня от работы, уволить, удар… – Он замолчал на полуслове. – Он мой начальник, комиссар. Это был приказ, я не мог не подчиниться.

Инспектора трясло как в лихорадке. Брэг не произнес ни слова, потом они с Франческой переглянулись.

– Я все понял, – произнес наконец комиссар.

– Правда? – Ньюман вскинул голову.

– Да. Теперь слушайте мой приказ. Как только Фарр велит вам нарушить присягу, которую вы давали, став офицером полиции, вы приходите ко мне.

Ньюман кивнул.

Брэг похлопал его по плечу:

– Ваше поведение я не одобряю, но понимаю, в какое вы были поставлены положение. Ваш начальник не должен знать о нашем разговоре. Его просто не было. Вам ясно?

Лицо инспектора бледнело на глазах.

– Да, сэр.

– Фарр объяснил вам, почему хочет скрыть эти факты?

– Нет.

– Кто еще знает об этом?

– Никто, сэр.

– Отлично. Продолжайте расследование. Но с этого момента обо всех деталях сообщайте мне лично. Если Фарр решит утаить еще что-то, делайте, как он велит, но поставьте меня в известность. Это понятно?

Ньюман кивнул. Ему стало немного легче.

– Я никогда не думал о предательстве, сэр.

– Я все понимаю. У вас или Фарра есть подозреваемый, о котором нам неизвестно?

– Нет, сэр. Единственным подозреваемым остается Дэвид Ханрахан. Фарр полагает, что он мог убить Маргарет Купер по ошибке – хотел убить жену, а на двух девушек напал в приступе гнева.

Брэг улыбнулся:

– Думаю, вам лучше пойти пообедать.

Ньюман встал:

– Благодарю вас, сэр.

Когда инспектор вышел, Франческа повернулась к Рику и многозначительно округлила глаза:

– Чего добивается Фарр? Зачем ему скрывать факты?

– Не знаю. Пока.

– Он ненавидит женщин. Я уверена. Но может ли он стать убийцей?

– Сложно представить.

– Тогда зачем ему это?

– Я же сказал, не знаю. Но мы выясним рано или поздно, верно? – Он улыбнулся, и она похолодела.

– Лучше рано, Брэг. – Франческа взяла его за руку. – Мы выясним это очень скоро, потому что меня вывело из себя предательство шефа полиции.

* * *

То, что Ли Анна Брэг стала инвалидом, ровным счетом ничего не изменило. Бартолла Бенвенте надела платье от известного кутюрье и эксклюзивные украшения, чтобы быть уверенной наверняка, что произведет на подругу должное впечатление. Но если платье было действительно творением известного мастера, то украшения только казались настоящими. Колье с фальшивыми изумрудами на длинной белой шее идеально подходило к ее наряду и было чуть темнее платья с глубоким декольте и рукавами три четверти. Несколько утренних часов Бартолла потратила на то, чтобы уложить длинные рыжие волосы в элегантную прическу. Она немного подкрасила губы, подчеркнула скулы румянами и почувствовала себя обворожительной как никогда. Она жила в отеле «Чандлер» в ужасной западной части города, поэтому у нее не было возможности поймать на себе восхищенные взгляды прохожих, пока она не вышла из коляски на Мэдисон-сквер. Вот там более дюжины джентльменов повернули головы в ее сторону.

Бартолла улыбнулась всем сразу и прошла по выложенной кирпичом дорожке к мрачному зданию в викторианском стиле, где жил Рик Брэг, попутно размышляя, как Ли Анна может находиться в таком доме. Она очень хорошо знала женщину, к которой направлялась. Ли Анна мечтала об особняке, мехах и бриллиантах, когда собиралась замуж за члена богатой фамилии Брэгов. Каким-то образом ее служащий муж умудрялся исполнять все ее желания, исключением стала лишь покупка особняка.

Бартолла широко улыбнулась и постучала в дверь.

Пока Ли Анна была в больнице, она заезжала к ней четыре раза, но по невероятной случайности Ли Анна спала каждый раз, когда Бартолла подходила к палате. Однажды ей все же удалось украдкой заглянуть внутрь, и она увидела женщину лежащей на подушках. Лицо ее было лишено красок, словно она умерла. Она выглядела чудовищно, казалась почти уродиной.

Боже, какая ирония судьбы! Какая трагическая история, вызывающая гомерический хохот! Несмотря на то что Бартолла никогда не призналась бы в этом, но заклятая подруга всегда превосходила ее красотой. Но только не теперь. Самая красивая женщина в городе искалечена навсегда, она инвалид, слава богу.

Бартолла понимала, что не имеет права испытывать даже малейшее удовлетворение. В прошлом, когда они оказывались в одной комнате во время праздника или бала, ей приходилось с тоской признавать, что не все мужские взгляды устремлены туда, куда, по ее мнению, должны были быть устремлены. Больше этого не повторится. Никто никогда не посмотрит на Ли Анну с таким восхищением.

Это даже забавно.

Слуга, мрачный, как и дом, проводил Бартоллу внутрь и велел ждать, пока он справится, принимает ли миссис Брэг посетителей. Она прошла в маленький салон, содрогнувшись от ярких красок: обоев в бордовую полоску, кроваво-красной бархатной обивки мебели и потертых ковров такого же цвета. После ссоры с Брэгом и роскошной жизни в Европе Ли Анна вновь вернулась к мужу – поступок, оставшийся для Бартоллы загадкой. Разумеется, именно Бартолла написала Ли Анне о том, что ее брошенный муж влюбился в другую женщину, но все же на месте Ли Анны не стала бы препятствовать его роману с Франческой Кэхил. За Ли Анной ухаживали герцоги и русские князья. Как же глупо она поступила, вернувшись.

Бартолла услышала звук колес раньше, чем до нее донеслось приветствие хозяйки. Она обернулась и похолодела.

Ли Анна сидела в инвалидном кресле, которое толкал молодой мужчина, облаченная в великолепное платье цвета лаванды, на ней был комплект из серег и колье с жемчугом и бриллиантами. Ли Анна улыбнулась гостье, и та застыла, не веря своим глазам. Она ожидала увидеть инвалида. Но от того, что Ли Анна сидела перед ней в кресле, ничего не изменилось. Она была прекрасна и элегантна, да и камни на ней были настоящие.

– Как мило, что ты заглянула, – сказала Ли Анна и улыбнулась молодому помощнику. – Я позову, если вы понадобитесь, мистер Макфи.

Он поклонился и ушел.

К Бартолле вернулось самообладание, она выглядела сияющей и веселой, но внутри кипела от злости.

Как Ли Анне удается быть таким эффектным инвалидом?

– Как дела, дорогая? – воскликнула Бартолла, всплеснув руками. – Я заходила к тебе в Белвью, но ты спала, и меня не пустили.

– Я знаю, – ответила Ли Анна, продолжая улыбаться. – Очень мило с твоей стороны. Прошу, присаживайся. Петер принесет бриош и кофе.

– Ах, где те золотые дни, когда мой муж граф был еще жив, – мы с тобой встречались в Париже и ходили по магазинам до полного изнеможения! – Бартолла засмеялась, вспоминая два года брака. Она вышла замуж за итальянского графа в возрасте шестнадцати лет – ему было за шестьдесят. Потом он умер, почти ничего ей не оставив, подонок. Все состояние, за исключением маленькой пенсии для нее, ныне давно потраченной, он оставил своим взрослым детям. Ни одной душе в городе не была известна ее тайна – теперь она живет на милостивые подачки ее американской семьи и находится в бедственном положении.

Но когда она выйдет замуж за Эвана Кэхила – как только он помирится с семьей и опять станет наследником, – все изменится.

Улыбка не сходила с лица Ли Анны, хотя теперь Бартолла разглядела, что ее удивительные зеленые глаза остаются серьезными.

– Боюсь, покупки делала именно ты, моя дорогая. У меня никогда не было таких средств, если помнишь.

Бартолла села в кресло.

– Брэг ни в чем тебе не отказывал, когда вы жили отдельно.

– Он делал все, что мог. Я быстро научилась притворяться. Камни в украшениях были стразами, платья подержанными.

Бартолла заерзала, ведь сейчас на ней были стразы, а платье – подержанным. Но Ли Анна не может этого знать.

– Я и представить не могла. Впрочем, никто не мог.

Очень красивое колье, – добавила она.

Выражение лица хозяйки дома потеплело.

– Рик подарил его мне, когда мы были уже почти женаты. Я очень им дорожу. Рику было сложно позволить себе такие траты.

Бартолла почувствовала раздражение:

– Ах, прошу тебя, ему нужно было всего лишь попросить у отца чек. Может, он и решил зарабатывать себе на жизнь, как простой служащий, но будем честны, после смерти Рата Брэга твой муж унаследует все его состояние.

Глаза Ли Анны возмущенно сверкнули.

– Я очень люблю отца Рика и надеюсь, что этот день наступит не скоро!

Бартолла принялась разглядывать ужасную комнату, в которой они сидели.

– Рат выглядит весьма энергичным для человека своих лет. Почему же ты не можешь поговорить с ним о другом доме? Вам определенно нужен дом с более просторным первым этажом. – Она подразумевала, что Ли Анна в любом случае не сможет подняться в кресле выше. И вообще, – она вспомнила, что в семье растут две девочки, – вам необходим дом побольше.

Ли Анна покраснела, но произнесла как ни в чем не бывало:

– Рику здесь нравится, дом удобно расположен, а полицейские часто заходят к нему даже среди ночи, поэтому я не планирую переезжать.

– Как благородно, – рассмеялась Бартолла, задаваясь вопросом, неужели Ли Анна настолько лишена эгоизма. Это вызывает сомнения. Ни одной женщине не понравится пробираться в кресле по узким коридорам этого ужасного дома.

Вошел Петер и поставил на столик между двумя дамами поднос с чашками кофе и сладостями.

– Благодарю, – сказала Ли Анна и, потянувшись за чашкой, обратилась к подруге: – Во мне нет благородства, Бартолла. Оно есть только в Рике.

Бартолла молчала, наблюдая, как Ли Анна с трудом тянется к чашке. Петер поставил поднос прямо посредине стола, что было с его стороны большой ошибкой, поскольку колеса уперлись в стол, когда Ли Анна приблизилась, чтобы налить кофе. Пальцы коснулись лишь краешка блюдца.

Бартолла следила за ее действиями как завороженная, постепенно осознавая, что Ли Анна уже никогда больше не будет прежней. Хозяйка была настолько озабочена возникшей проблемой, что забыла о вежливости и не предложила гостье угощение. Щеки ее покраснели, она тяжело и прерывисто дышала. Бартолла понимала, что должна помочь, но решила подождать еще пару мгновений, чтобы продлить неожиданное удовольствие.

– О, не беспокойся, – произнесла она через некоторое время. – Я возьму сама. – Затем она взяла чашку с кофе, ожидая момента, когда их взгляды встретятся.

Но Ли Анна сложила руки на коленях, грудь вздымалась от частого дыхания.

«Она не может больше принимать гостей, как это следует делать», – думала Бартолла, потягивая кофе.

– Отличный кофе, спасибо.

Ли Анна даже не попыталась взять свою чашку, хотя теперь могла до нее дотянуться.

– Я рада, что тебе нравится. – Только сейчас она подняла глаза.

Бартолла сделала еще один глоток.

– Неужели Рик даже ночью занимается работой?

– Иногда такое случается, да, – ответила Ли Анна.

– Он до сих пор работает вместе с Франческой? – спросила Бартолла, каким-то образом сохраняя спокойствие.

Ли Анна внимательно на нее посмотрела:

– Разумеется. Она ведь сыщик – и очень хороший, надо заметить.

– Мне бы не понравилось, что мой муж разъезжает по городу ночью в обществе другой женщины. Как ты великодушна.

– Франческа вполне счастлива, она помолвлена с Колдером Хартом.

Бартолла засмеялась:

– Да уж, ну и парочка! Синий чулок и Колдер Харт! Интересно, сколько продлится их брак?

– Мне кажется, Колдер наконец влюбился, – сказала Ли Анна, опуская глаза.

– О, прошу тебя. Он просто мечтает затащить ее в постель, а она настолько умна, что отказывает ему – пожалуй, она единственная, кто смог это сделать. Интересно, а как он относится к тому, что она проводит столько времени с твоим мужем?

Ли Анна оцепенела:

– Не думаю, что его это беспокоит. Харт один из самых уверенных в себе людей.

– Да, он не дурак. Он быстренько накинет на Франческу поводок. Признайся, дорогая, для тебя это будет большим облегчением, когда он женится на ней и изменит настоящее положение дел.

Ли Анна заговорила не сразу:

– Мне нравится Франческа. Думаю, когда-нибудь мы станем подругами.

На долю секунды Бартолле показалось, что она говорит искренне, но потом поняла, что это шутка. Конечно, шутка, так и должно быть. Поэтому Бартолла рассмеялась.

– Как Эван? – поинтересовалась Ли Анна.

– Великолепно. – Ей не очень хотелось развивать эту тему. – Он такой выдумщик – надеюсь, ты понимаешь, что я имею в виду, – добавила она тише, намекая на сексуальную сторону их отношений.

– Я так за тебя рада. Да, он и мне кажется удивительным. Уйти из семьи, чтобы найти свое место в жизни, отказаться от наследства – он чем-то похож на Рика. Я слышала, отец отрекся от него.

– Обычная семейная размолвка, уж мне можешь поверить.

Ли Анна словно не слышала ее.

– Он так благороден, не так ли? Мне сегодня звонила Бет Тайлер. Она видела его вчера вечером.

Бартолла насторожилась.

– Как мило. И где же? – неожиданно для самой себя спросила она. – Прошлым вечером Эван отправил ей лаконичную записку с извещением о том, что его планы изменились.

– В отеле «Пятая авеню».

Бартолла расслабилась:

– Разумеется, он там живет.

– Он был с красивой рыжеволосой женщиной и тремя детьми. Они ужинали все вместе. – Ли Анна улыбнулась самой милой улыбкой.

Бартолла похолодела. Кровь ударила в голову.

– Прости? Что ты сказала?

Ли Анна подняла на нее прекрасные глаза:

– Боюсь, больше мне ничего не известно. Неизвестно, кто эта женщина. Эван был до того поглощен ею, что не заметил Тайлеров. Говорят, он был так увлечен, что не замечал никого вокруг – помимо их компании, конечно.

– Это Мэгги Кеннеди, – пролепетала Бартолла, краснея.

– Прости?

Бартолла ее не слушала. Это возмутительно, невероятно, чтобы Эван изменил планы ради этой блеклой швеи. А ведь она графиня, боже правый!

Но Ли Анна, скорее всего, говорит правду. Он променял ее на другую. Однажды ей даже показалось, что между Эваном и этой гарпией может быть нечто романтическое, но она гнала от себя эту мысль, полагая, что ошиблась.

Нет, она не ошиблась.

Необходимо как можно скорее положить конец этому безумию.

Слава богу, время самое что ни на есть подходящее.

Глава 10

Четверг, 24 апреля 1902 года, 15:00

К встрече с Колдером Хартом Джулия готовилась с особой тщательностью. Она надела костюм темного оттенка красного, красную же шляпку, отделанную черным бархатом, и скромные бриллиантовые украшения, кроме того, рано утром, еще до завтрака, отправила Харту записку с просьбой ее принять. Будучи по натуре человеком педантичным, Джулия не считала возможным пренебрегать правилами этикета, особенно в такой ситуации.

Контора Харта располагалась в доме номер один по Бридж-стрит, прямо напротив гавани, в величественном пятиэтажном здании. Как она и предполагала, кирпичные стены были старыми, но чисто вымытыми, большинство построек в этом районе датировались восемнадцатым веком и являли собой образцы стиля короля Георга. Джулия подумала, что Харт, скорее всего, занимает верхний этаж, а оттуда должен открываться прекрасный вид на гавань и известный монумент – подарок французского народа – статую Свободы.

Джулия вошла в вестибюль с начищенными до блеска полами и обратила внимание на великолепные персидские ковры, огромную хрустальную люстру. Тут и там стояли диваны, предлагая уютные уголки для ожидания.

Недалеко от широкой лестницы за стойкой красного дерева сидел клерк. Джулия решительно направилась к нему.

Джентльмен встал и протянул руку.

– Миссис Кэхил, я полагаю? – Он широко улыбнулся. – Мистер Харт ждет вас.

– Я пришла немного раньше, – сказала Джулия, поглядывая на произведения искусства на стенах. Живопись была страстью Харта, его коллекция имела дурную репутацию, поскольку состояла из шокирующих полотен, которые он не стыдился выставлять публично. Джулия слышала, что в холле собственного дома он установил провокационную обнаженную скульптуру в человеческий рост, но еще не смогла убедиться в этом лично, поскольку никогда не была дома у Харта. Ей также говорили, что там висела и откровенно атеистическая картина, написанная маслом на холсте, но она была уверена, что Харт не атеист – вернее, очень на это надеялась, поскольку боялась, что Франческа могла этим заинтересоваться. Джулия очень надеялась, что не найдет подтверждения большинству слухов о Харте.

Развешанные в вестибюле холсты в большинстве своем были подобраны с большим вкусом. Несколько пейзажей, батальная сцена римской войны и прекрасные портреты. Все работы относились к разным периодам. Джулия смогла только определить работы, относящиеся к началу девятнадцатого века. Она была очень рада, что здесь нет скандальных полотен с обнаженной натурой, а также откровенно кощунственных.

– Мистер Харт просил проводить вас наверх, как только вы приедете, – продолжал клерк. – К несчастью, у нас нет лифта. – Он сокрушенно покосился на лестницу.

– Я люблю прогулки, – сказала Джулия. И это было правдой. Несколько лет назад она обнаружила, что чем больше двигается, тем меньше сидит без дела и тем легче ей становится поддерживать стройность тела. С тех пор она с сочувствием относилась к знакомым, которые почти заплыли жиром и не переставали жаловаться на это, проводя весь день, прижав ягодицы к дивану.

Джулия надеялась, что сейчас поступает правильно. Эндрю оставался совершенно безучастным к помолвке. Его вера в то, что прошлое Харта говорит само за себя и делает его неподходящим женихом для их дочери, довела Джулию до бессонницы. Внутренний голос призывал вмешаться, а не сидеть сложа руки, что противоречило принципам ее деятельной натуры.

Как она и думала, личный кабинет располагался на самом верхнем этаже, из окна открывался захватывающий вид на океан и статую Свободы. Харт вышел ей навстречу в темном костюме, элегантный, улыбающийся. Джулия в сотый раз почувствовала, как тает в его присутствии. Она не могла ошибиться в нем и в необходимости заключения этого брака.

– Добрый день, Джулия. – Харт слегка пожал протянутую ему руку с видимым удовольствием от встречи с будущей тещей. Глаза его сияли, улыбка была обворожительной. Боже, какой привлекательный мужчина.

– Добрый день, Колдер, благодарю, что смогли уделить мне время. – Джулия опустилась в предложенное кресло, но от напитков отказалась.

Харт был заинтригован целью ее визита, но неспешно прошел за стол, покрытый темной кожей, с позолотой по бокам, и сел в красивое резное кресло явно испанской работы.

– Что заставило вас проделать столь долгий путь? Надеюсь, у вас были и другие причины, кроме как поговорить со мной. – Он откинулся на спинку кресла и выглядел вполне расслабленным, но не вялым, уверенным в себе, но не высокомерным.

– На самом деле встреча с вами – единственная причина, по которой я совершила это путешествие к океану.

– Я мог бы заехать к вам вечером, Джулия. Вам стоило только попросить.

Разумеется, она в этом не сомневалась, но не хотела, чтобы свидетелями их разговора стали Франческа или Эндрю.

– Мне хотелось поговорить без свидетелей.

– Без свидетелей? Я заинтригован. – Харт улыбнулся, и на щеках появились ямочки.

Джулия стала серьезной. Она так и не решила, с чего начать, хотя неоднократно репетировала речь.

– Я пришла поговорить о Франческе.

– Разумеется. – Такое начало не удивило Харта.

Джулия вздохнула:

– Вы знаете, как я люблю свою дочь. Я невероятно горжусь ею, она такая умная и целеустремленная. Знаете, будучи еще ребенком, лет шести-семи, она встала на улице у дома, с няней конечно, и раздавала печенье всем бедно одетым прохожим, мужчинам, женщинам и детям. Когда она стала старше, печенье сменили буклеты. Никогда не забуду, как началось ее увлечение политикой. Франческа стояла на улице, призывая голосовать за реформы. Харт улыбнулся:

– Ей тогда, наверное, было десять.

– Одиннадцать. Когда в доме собирались члены Гражданского союза, она пряталась под столом в кабинете Эндрю и слушала все дебаты. Позже отец позволил ей тихонько сидеть в уголке, когда она уже не умещалась под столом.

Харт хихикнул:

– Очень похоже на Франческу.

Джулия тоже улыбнулась:

– У меня никогда не было сомнений, что она будет человеком с активной гражданской позицией, как и Эндрю. Она принимала участие в предвыборной кампании Лоу так же страстно, как выступала против Ван Вика четыре года назад.

Харт вскинул брови:

– Полагаю, здесь нет никакой связи?

Джулия ужаснулась:

– Бог мой, нет! Семья моей матери никогда не имела ничего общего с мошенниками и бандитами. У нас ни одной общей капли крови!

Харт улыбнулся.

Джулия чуть подалась вперед:

– Реформы всегда были дорогим ее сердцу делом, Колдер. – Она вздохнула. – Пока Франческа не занялась расследованиями.

Харт нахмурился:

– Вы не одобряете увлечение Франчески.

– Как я могу это одобрить? Какой матери понравится, что ее дочь имеет дело с ворами и хулиганами?

Франческу похищали, брали в заложники, приставляли нож к горлу и едва не застрелили! Боже! Просто удивительно, как я еще не поседела. Харт улыбнулся:

– Я сделаю все, чтобы Франческа была в безопасности, Джулия, в этом можете быть уверены.

– Как? Запретите ей строго-настрого и таким образом надеетесь побороть ее безумное увлечение расследованиями?

Глаза его потемнели.

– Если вы настаиваете, чтобы после свадьбы я держал Франческу на коротком поводке, то мой ответ «нет».

Джулия опешила:

– Значит, вы одобряете ее хобби?

– Не совсем. – Харт задумался. – Мне нравится ее увлеченность и преданность делу. Сомневаюсь, что я когда-либо встречал мужчину или женщину со столь страстной натурой, и, несомненно, мне импонирует это ее качество. Я намерен поддерживать ее стремление достичь цели. Я с нетерпением жду такой возможности. – Он улыбнулся, как решила Джулия, чему-то личному.

Все шло не так, как она планировала. Все знакомые ей мужчины требовали от жен соблюдения правил.

– Затем вы направите ее энергию в нужное русло – на содействие правительственной реформе. Это более благородное дело, которому имеет смысл посвятить жизнь, в отличие от поисков преступников, Колдер.

Он был удивлен:

– Если бы Франческа оставила расследования, я бы, безусловно, спал спокойнее. Но я не буду просить ее об этом, поскольку не желаю манипулировать женой. Мне очень жаль. Я знаю, многие мужья диктуют своим женам, как поступать. Боюсь, я не принадлежу к их числу. Возможно, причина в том, что я никогда не испытывал желания жениться. Я никогда не придавал серьезного значения правилам, существующим в супружеской жизни, лишь поражался абсурдности некоторых из них. – Он пожал плечами. – Я женюсь на женщине независимой. Это меня радует.

– А если ваша жена погибнет? Вас это тоже порадует? – с негодованием воскликнула Джулия.

– Разумеется, нет! – Харт склонился над столом с мрачным выражением лица. – К счастью, при всем безрассудстве Франческа достаточно умна, чтобы избежать худшего. В любом случае я намерен защищать ее по мере возможности. Если для этого необходимо, чтобы я или Рауль, мой телохранитель, всегда были рядом, так оно и будет. Я не хочу запирать ее в клетке, Джулия. И, как я сказал вашему мужу, именно поэтому мы вместе, мы подходим друг другу.

Джулия поняла, что натолкнулась на кирпичную стену. И все же кирпич тоже можно разбить, если правильно рассчитать удар.

– А как насчет Рика Брэга?

Выражение лица Харта изменилось. Он выпрямился и спросил:

– А что с ним?

– Несколько месяцев назад моя дочь была уверена, что влюблена в него. Она и сейчас носится с ним по всему городу. Мне она объяснила, что они ловят опасного и ужасного Резальщика. Вы не против этого? – Джулия внимательно следила за реакцией Колдера.

Даже если он и против, то никогда в этом не признается.

– Я доверяю Франческе, – ответил Харт.

Джулия была вне себя.

– Моя дочь импульсивна и безрассудна. Не думаю, что вашему браку пойдет на пользу то, что она так много времени проводит с мужчиной, которым восхищается. А она восхищается Риком Брэгом. В этом вы не можете со мной не согласиться. Харт встал:

– Не спорю, мне неприятно, что она работает вместе с моим сводным братом, но куда больше мне не нравится компания преступных элементов, с которыми она имеет дело. Он тоже способен помочь обеспечить Франческе безопасность. Вы ведь это понимаете?

Джулия тоже поднялась:

– Колдер, вы знаете, как я желаю скорейшего заключения вашего брака. И меня пугает факт, что Франческа работает с Риком Брэгом! Мне это не нравится. И не имеет значения, что его жена вернулась домой, она калека. Сколько еще это все продлится? Почему вы не можете меня порадовать? Вряд ли Франческа захочет соблюдать все нормы приличий. Она не должна находиться с Брэгом наедине, без компаньонки или сопровождающего. – Джулия говорила решительно и твердо. – По крайней мере, пусть с ними всегда будет Рауль.

– К сожалению, он комиссар полиции, у него огромные возможности – именно то, что необходимо Франческе.

– Нет! Дело не в его возможностях! Я говорю о том, что ваша невеста проводит время в обществе другого мужчины. – Джулия посмотрела прямо в глаза Харту, надеясь, что не перегнула палку.

Харт молчал довольно долго.

– Значит, вы считаете, что ваша дочь намеренно занимается расследованиями и проводит время с Брэгом, чтобы не быть со мной?

– Не совсем так. – Неужели Харт так и не раскроет карты, подумала Джулия. – Я знаю свою дочь. Знаю, как она упряма. Если она кому-то отдала свое сердце, никогда не забудет этого человека. Рик Брэг первый, кто вызвал в ней романтические чувства. Эта связь была короткой, но нельзя игнорировать тот факт, что он был ее первой любовью. – Джулия взяла сумочку и перчатки. Она сознательно преувеличивала в надежде довести свою мысль до Харта. – Рекомендую вам задуматься над тем, что я сказала. Харт проводил ее до двери.

– Я ценю вашу заботу, Джулия, – улыбнулся он. Ни один мускул на его лице не дрогнул. – Прошу, не стоит так переживать. Франческа в абсолютной безопасности под моей защитой. Я буду оберегать ее, но ничего запрещать не стану. Таковы мои правила.

Она могла добавить, что каждый муж имеет право запрещать жене делать то, что сочтет недопустимым.

– И встречаться с Брэгом? – напряженно спросила Джулия.

– Франческа выходит за меня, – заметил Харт. – Она выбрала меня, не его.

Джулия грустно усмехнулась:

– Большое счастье, что Ли Анна не погибла под колесами того экипажа.

Харт по-прежнему смотрел на нее и улыбался. Даже если он и понял скрытый в ее словах подтекст, то ничем этого не выдал.

– Да, это была ужасная трагедия, – сокрушенно кивнул он.

– Благодарю, Колдер, что уделили мне время, – сказала Джулия без малейшей радости в голосе. Понимая, что проиграла, она покинула кабинет.

Харт закрыл за ней дверь и принялся тереть виски, напряженно всматриваясь в даль. Сердце билось так, словно он только что пробежал несколько кругов вокруг квартала. От напряжения заломило скулы, и он постарался расслабить мышцы лица. Но он должен был сделать совсем не это.

Харт тихо выругался.

Будто он не знал, что стал для Франчески вторым шансом.

Можно подумать, он в восторге от того, что его невеста проводит все дни – а иногда и ночи – в обществе его такого идеального, респектабельного брата, мужчины, которого она полюбила первым.

Харт равнодушно смотрел в окно, не замечая восхитительного вида.

Он хотел верить Франческе, но Джулия более чем права – она отдала Рику часть своей души и никогда не захочет вернуть ее. Еще хуже, что Франческа импульсивная и страстная женщина, а кому, как не ему, знать, как легко разгорается огонь желания! Кроме того, в случае Франчески и Рика это было не просто желание, это была любовь.

Харт опять выругался, и перед глазами возникла картина – свадебный портрет его и Франчески в подвенечном платье, улыбающейся и такой счастливой. Внимательно оглядев задний план, словно пытаясь проникнуть глубже в их жизнь, Харт увидел тень брата, преследующего беглеца на темной улице города. Он посмотрел на происходящее под другим ракурсом и заметил рядом с Риком почти размытую фигуру женщины, и это была Франческа.

Он хотел ей доверять, но не был уверен, что может.

Он не доверял брату, да и почему он должен ему верить? Они всегда ненавидели друг друга.

Но в большей степени Харт не доверял их с Франческой любви.

Франческа в нерешительности остановилась на пороге лавки часовщика. Фрэнсис О’Лири оставила полиции рабочий и домашний адрес своего жениха, Сэма Уилсона. Сверившись с блокнотом, она удостоверилась, что номер дома верный. Значит, Уилсон работает в этой мастерской. Может, он помощник часовых дел мастера. Редкое ремесло, требующее специальной подготовки. Было бы логично, будь он, например, дворником.

Она прошла внутрь, тренькнул дверной колокольчик. Мужчина тридцати с лишним лет, пожалуй ближе к сорока, сидел за конторкой и делал пометки в бухгалтерской книге. Он был без пиджака, в немного старомодном жилете из бордовой парчи и с отличными золотыми часами. Франческа подошла ближе, и мужчина поднял голову.

– Вы владелец этого заведения, сэр? – спросила она с улыбкой.

– Совершенно верно, – ответил он, закрывая гроссбух. – Мы можем починить любые часы, мисс, даже самые необычные, уверяю вас. – Его мрачное лицо просветлело, когда он заметил, что в руках у нее нет пакетов, а на запястье нет часов. – У нас также есть очень хорошие часы на продажу, в том числе и швейцарские.

Франческа уже обратила внимание на многообразие моделей на разные вкусы и руки.

– Боюсь, мне не нужно отремонтировать часы, и купить новые я не планировала, – сказала она немного резко. – Я сыщик, сэр, и мне нужен ваш работник Сэм Уилсон. Необходимо задать ему несколько вопросов, если вы не против.

– Я и есть Сэмюэль Уилсон, – удивленно ответил мужчина.

Франческа довольно быстро оправилась от шока. Он, должно быть, лет на пятнадцать старше Фрэнсис, и внешность его весьма невыразительна.

– Вы жених мисс Фрэнсис О’Лири?

– Да. – На его лице появилась крайняя озабоченность. – С Фрэнсис что-то случилось? – испуганно вскрикнул он.

– Нет! С ней все хорошо. Мы беседовали вчера в магазине «Лорд и Тейлор». – Франческа широко улыбнулась и подумала, какова, интересно, будет реакция мистера Уилсона на правду о невесте – а она в том, что Фрэнсис все еще считается замужней женщиной.

Сэмюэль с облегчением опустился на стул, но заметно побледнел.

– Простите, что так вас напугала, – сказала Франческа и еще раз внимательно оглядела мужчину. Он был высок, но не более шести футов. Носил костюм – пиджак висел на крючке и был из той же ткани, что и брюки. Она была не серой, а коричневой, и явно не лучшего качества. Франческа посмотрела на руки, похожие на руки ремесленника или художника.

Пальцы длинные, и ни одного кольца. Но все же у него не натруженные руки простого рабочего. Когда они будут прощаться и обменяются рукопожатиями, она сможет понять, есть ли у него мозоли. Сомнительно.

– Что-то произошло? – спросил Уилсон.

– Я должна задать вам несколько вопросов по поводу того страшного нападения на Фрэнсис.

– Меня уже допрашивали в полиции. Вы ведь тоже сыщик? – Нервозное состояние сменилось недоверием.

Франческа протянула ему визитку:

– Я сотрудничаю с полицией по этому делу. Как давно вы знаете Фрэнсис?

– Мы познакомились в марте, – ответил Сэм, потирая подбородок.

Интересно, он сильно расстроен?

– Как вы встретились?

Уилсон улыбнулся:

– На улице. Шел дождь, и мы оба пытались забежать в помещение. Столкнулись прямо в дверях маленького магазина продуктов. Она была такая хорошенькая. Я извинился за то, что налетел на нее, и как-то само собой вышло, что через некоторое время мы уже пили кофе в баре неподалеку.

Франческа оглядела помещение. На полу красивый ковер, под зеркалом на стене два мягких кресла, явно купленные недавно. И дюжины всевозможных часов. Сэм Уилсон стоит не на одну ступень выше Фрэнсис на социальной лестнице.

– Да, ваша невеста красавица, – согласилась Франческа. – Я слышала, вы помолвлены.

Мужчина кивнул и побледнел:

– У меня в мыслях не было снова жениться. У меня взрослый сын и даже внучка. Моя жена умерла несколько лет назад от рака кишечника. Но когда встретил Фрэнсис, понял, что не могу ее потерять. Я очень ее люблю.

Уилсон выглядел очень расстроенным.

– Вы встречались с ней в день нападения?

– Я провожал ее до дома. Это было две недели назад, в понедельник седьмого апреля. Мы расстались у подъезда того ужасного дома, в котором она живет. – Внезапно он заговорил громче: – Чем скорее мы поженимся, тем лучше. Она переедет ко мне и будет в безопасности! Мне принадлежит здание целиком, – с гордостью добавил он. – Два верхних этажа жилые, а за домом есть сад. Весной там расцветают розы.

– Значит, вы расстались на улице? Вы не проводили ее до квартиры? – уточнила Франческа, делая пометки в блокноте.

Уилсон покраснел:

– Не хотелось показаться наглецом, я старался вести себя как джентльмен. Фрэнсис очень ценит мою деликатность.

– Вы никого не заметили на улице? Может, кто-то прогуливался рядом с домом?

– Нет.

– Припомните, пожалуйста, мистер Уилсон, какая в тот день была погода?

– Холодная и ветреная. Фрэнсис замерзла, пальто у нее не очень теплое. Небо было серым, такой цвет обычно бывает к дождю. Как я жалею, что не поднялся вместе с ней! – в сердцах воскликнул он.

Франческа коснулась его руки. Да, кожа мягкая, как она и предполагала.

– Вы же не знали, что произойдет. А прохожие не попались вам навстречу?

– Да, две девушки-продавщицы болтали и весело хихикали. Тоже очень красивые, поэтому я и заметил. – Сэм отвел взгляд и покраснел, словно его уличили в преступлении.

– Во что они были одеты? – Франческа надеялась заставить его память работать. Очень интересно, что он заметил этих девушек.

– Серые юбки, нет, кажется, синие с серым. – Он неожиданно улыбнулся. – На одной было твидовое пальто. Она была рыжеволосой. Кажется.

Маргарет Купер была рыжеволосой.

– Больше вы никого не видели?

Он резко выпрямился и замер:

– Подождите, мисс Кэхил. – Уилсон несколько раз моргнул. – Мы же… с кем-то столкнулись. Мы смеялись, когда мимо прошли девушки, – я пригласил Фрэнсис на ужин, – и мы натолкнулись… нет, на нас налетел мужчина, джентльмен высокого роста, он вежливо извинился. Он был англичанин – нет, ирландец… я не уверен, но не американец. – Сэмюэль пожал плечами. – Больше я ничего не помню. Только две девушки и джентльмен в котелке.

Франческа почувствовала легкий озноб. Можно ли считать Сэма Уилсона мастером манипуляции и отъявленным лгуном? Он только сейчас придумал эту историю? Или перед ней действительно хороший часовщик, влюбленный в красивую молодую женщину почти вдвое моложе себя? Мог Сэм Уилсон напасть на Кейт и Фрэнсис, а потом убить Маргарет Купер или описал настоящего Резальщика – джентльмена в котелке, говорившего с акцентом? Или все было совсем не так?

– Мистер Уилсон, куда вы отправились, расставшись с Фрэнсис?

Мужчина заморгал:

– А что? Нанял кэб и поехал домой.

Франческа смотрела на него очень внимательно.

– Боюсь, мне придется спросить, где вы были вечером понедельника четырнадцатого апреля?

Сэмюэль молчал.

– В чем дело, мисс Кэхил? – неожиданно повысил он голос. – Думаете, я и есть Резальщик?

– Я этого не говорила, – спокойно ответила Франческа, удивленная такой реакцией.

В глазах мужчины появились слезы.

– Не помню, где я был тем вечером! Да и зачем? Большинство вечеров я провожу здесь, в моей мастерской, работаю. Иногда ужинаю с сыном у него дома. Но я давно у них не был, думаю, уже с месяц.

Он был красным от возмущения и напряжения. Франческа подумала, что у Резальщика наверняка есть алиби на все вечера.

В следующее мгновение раздался бой одних часов, затем подключились другие, из следующих выскочила кукушка, и все пространство заполнилось многоголосием сотни часов.

Пять часов.

В шесть часов Харт должен быть у Сары, чтобы увидеть ее портрет.

Франческа вскинула голову.

– Я опаздываю! – воскликнула она и улыбнулась Сэму Уилсону, хотя думала уже только о женихе. – Благодарю, что уделили мне время.
Он растерянно смотрел вслед убегавшей Франческе.

Глава 11

Четверг, 24 апреля 1902 года, 17:55

– Он уже здесь? – задыхаясь от быстрой ходьбы, спросила Франческа. У дверей она не заметила карету Харта.

– Нет. Еще нет шести, – с улыбкой заметила Сара.

Франческа положила сумочку и перчатки на маленький столик у входа и сцепила руки:

– А что, если ему не понравится ?

Сара взяла подругу за руку:

– Это будет означать только то, что такая поза не вполне подходящая для добропорядочной жены респектабельного мужчины. – В глазах ее плясали чертики.

– Меня вряд ли теперь можно назвать добропорядочной, и сомневаюсь, что после свадьбы я стану лучше. – Внутри у нее все трепетало от волнения. – Может, мне пока спрятаться?

– Спрятаться? – Сара не понимала ее состояние.

– Нелепо, конечно, но я бы могла спрятаться в твоей студии, чтобы посмотреть на реакцию Харта.

–  Действительно нелепо, – рассмеялась Сара. – Франческа, если ему не понравится, это не значит, что он будет обвинять тебя. Харт, несомненно, считает тебя красивой. Можешь подождать в гостиной, пока я покажу ему портрет.

– Ты права, – прошептала Франческа, повернувшись на звон колокольчика. Тревога нарастала. Она нервно смотрела, как дворецкий приглашает Харта пройти.

Колдер вошел в холл, он был по обыкновению без шляпы, сразу протянул слуге трость, даже не взглянув в его сторону. Он смотрел только на ожидавших его женщин.

– Не знал, что ты тоже будешь здесь. – Харт улыбнулся Франческе.

Она так нервничала, что не смогла произнести ни слова в ответ.

Харт подошел к Саре:

– Добрый вечер. Выглядите удовлетворенной работой. – Он удивленно покосился на Франческу.

– Да, я довольна портретом, Колдер. Надеюсь, вам он понравится не меньше.

– Почти не сомневаюсь, – заметил Харт, поворачиваясь к Франческе. Взгляд его потеплел. – Был сложный день, дорогая?

Она кивнула в ответ, а затем покачала головой:

– Я хотела сказать, хороший день. Появилась маленькая зацепка. Кейт Салливан клянется, что Резальщик был высоким джентльменом, и жених Фрэнсис О’Лири подходит под ее описание. – Последнюю фразу она почти прокричала, спохватившись, что лепечет что-то невнятное.

Харт уверенно коснулся ее руки.

– Я очень хорошо все понял, – сказал он с улыбкой. – Что с тобой? Ты готова из кожи выпрыгнуть.

Она подняла голову и увидела, что глаза его стали темными и очень серьезными.

Почти не дыша Франческа помотала головой.

– Что-то случилось? Очередное нападение? – Голос его прозвучал резко. – Тебя преследовали, угрожали, может, напали?

– Нет, ничего не произошло, – ответила Франческа, стараясь проникнуться его уверенностью. Внезапно она подумала о Брэндане Фарре. – Еще мы узнали, что Фарр приказал инспектору Ньюману не вносить в протокол некоторые факты. Брэндан не знает, что мы в курсе. Отныне Ньюман будет обо всех его распоряжениях докладывать напрямую Брэгу. – Она заставила себя улыбнуться. Разговор на привычную тему был приятен и удобен, как мягкие тапочки.

– Так вам с Брэгом рукой подать до финала расследования.

– Да. Есть и еще одна деталь, возможно, будет новая версия. Фрэнсис рассказала мне, что ей приснился сон, в котором Резальщик обозвал ее «развратницей» и «распутной женщиной». Она сказала, что сон был таким реальным, что она не сомневается, что все так и было на самом деле.

Харт помолчал несколько секунд, размышляя.

– А Кейт Салливан ничего похожего не вспомнила?

– Нет, – вздохнула Франческа. – Но заметь, муж бросил Фрэнсис два года назад, и теперь она помолвлена с Сэмом Уилсоном. Он вполне состоятельный часовщик и понятия не имеет, что невеста все еще замужем.

Харт не сводил с нее глаз:

– Возможно, он выяснил правду. Это может стать мотивом для нападения на нее и похожих женщин.

– Не думаю. Полиция пытается установить местонахождение Томаса О’Лири, но это будет настоящим чудом, если им это удастся. Он уехал на Запад. Брэг полагает, он может быть мертв. За это время ни одна живая душа ничего о нем не слышала.

– Какие у тебя планы на завтра? – спросил Харт после недолгой паузы.

– Поговорю с отцом Калхейном, надо искать новые факты. Спрошу, что он знает о Дэвиде Ханрахане. – Франческа погрустнела. – Если Кейт права и Резальщик джентльмен, то это не Дэвид Ханрахан.

– Да, за джентльмена ему не сойти, – согласился Колдер. – Ты подозреваешь Сэма Уилсона?

– Он джентльмен, принадлежит к среднему классу, и я очень надеюсь, что он не убийца, но не имею права не проверить его.

Харт внимательно посмотрел на Франческу и улыбнулся:

– Уверен, ты все распутаешь очень быстро.

Его фразу можно было считать похвалой лишь с большой натяжкой, но она все равно была в восторге.

– Надеюсь! – Франческа старалась скрыть свои чувства. – Надо постараться предотвратить нападение в следующий понедельник. – Она старалась придать голосу деловую сосредоточенность, но с дрожью в коленях ждала приближающегося момента, когда Сара представит свою работу.

– Сообщи, если я смогу быть полезен, – произнес Харт и повернулся к Саре, стоящей довольно далеко, но пытающейся уловить каждое их слово, несмотря на расстояние. – Полагаю, дорогая хозяйка заждалась. Примите мои извинения. Расследования Франчески вызывают во мне все больший интерес.

– Да, я вижу. – Сара удивленно вскинула брови, но спохватилась: – Прошу за мной.

Франческа погрузилась в размышления и украдкой взглянула на Харта. Он выглядел потрясающе, как всегда. В его жизни было столько красивых женщин, да и в постели тоже… Неужели она так наивна, что надеется, будто ему понравится ее портрет? Для нее он чрезвычайно важен. Чтобы позировать Саре, ей пришлось привлечь все свое мужество. Для Харта это может быть просто очередной портрет обнаженной женщины.

– Посмотрим, дорогая? – пробормотал Харт, пропуская ее вперед.

Она заставила себя уверенно посмотреть ему в глаза:

– Разумеется.

Если она способна выступить против убийцы, то обязана выдержать критику мужчины, к тому же любимого мужчины. Однако сердце предательски забилось, когда она шла по коридору за Сарой. Ей сложно было понять, какие чувства бушуют в душе. Рядом с Хартом она ощущала себя желанной настолько, что ей казалось, будто они любят друг друга.

Студия Сары была ярко освещена. Так же светло всегда было и в доме Кэхилов, и в других современных домах, оснащенных электричеством, телефоном и водопроводом с холодной и горячей водой. Сара остановилась, пропуская гостей вперед, затем решительно подошла к мольберту, накрытому холстом. Когда она повернулась, на лице ее уже не было улыбки.

Франческа кусала губы, выскользнув из объятий Харта. Он, кажется, даже не заметил этого.

– Пожалуйста, – обратился он к Саре.

Девушка побледнела. Она сдернула ткань, представляя всеобщему взору портрет в стиле ню.

Франческа смотрела на Харта, глаза которого стали округляться. Он внимательно изучал портрет, взгляд скользил вниз, оглядывая ее формы, теплея, пока не стал похож на тот, которым он всегда смотрел на нее.

Сердце готово было выпрыгнуть из груди Франчески.

Харт не шелохнулся. Взгляд пополз вверх, к ее лицу на портрете – ее лицу, – и тщательно исследовал каждую деталь. Затем опять вниз, теперь уже медленнее, к плечам, полуприкрытой груди, ягодицам и только потом переместился к красному пятну платья.

Франческа ощущала, как пылают ее щеки, а в ушах звенит колокол.

В комнате повисла тишина. Харт словно и не собирался ничего говорить. Он смотрел на портрет, но внутренне был обращен к Франческе, которая сама, затаив дыхание, следила за ним.

Огромное, непреодолимое желание вспыхнуло, охватив их обоих и заняв все пространство вокруг них.

Оно разрывало ей сердце, было похоже на рвущуюся из клетки птицу.

Наконец Харт повернулся к Саре. Несмотря на то что он смотрел на автора картины, Франческа знала, что все его внимание приковано к ней.

– Вы написали прекрасный портрет, Сара. Я более чем в восторге. Вы изобразили Франческу именно такой, какой я хотел бы видеть ее на портрете.

Сара светилась от счастья.

– Я так рада, Колдер.

Он опять повернулся к холсту. Вновь повисла тишина.

Франческе стало любопытно, о чем он думает.

Через некоторое время он медленно повернулся к ней. Франческа замерла под его взглядом.

Теперь она поняла, что он представляет ее обнаженной. Он мечтает обнять ее – это она тоже поняла.

Сара что-то пробормотала, Франческа не смогла разобрать ни слова. Харт, похоже, тоже не расслышал. Она была уверена, что, став свидетелем такой сцены, Сара поспешит скрыться. Доказательством правоты ее предположений стал звук закрывшейся двери.

Харт не шевелился и не сводил глаз с Франчески.

Она облизала губы и откашлялась.

– Тебе действительно понравилось? – с трудом произнесла она.

Какая у него чарующая улыбка.

– Да. Да, ты мне очень понравилась.

Ей стало немного легче.

– А ты… – Она замолчала.

– Хочу ли я увидеть тебя такой в жизни? Да, хочу.

Через мгновение он уже стоял рядом с ней и обнимал сильными руками за талию. Его улыбка очаровывала. Так не умеет улыбаться ни один мужчина.

– Ты правда считаешь, что я такая? – неожиданно спросила Франческа, мечтая услышать положительный ответ.

– О да. – Он склонился к ее губам. – О да, Франческа.

– Колдер, – прошептала она, польщенная такой реакцией.

Он обнял ее:

– Сегодня у меня нет желания быть благородным. – Он наклонился и прикоснулся губами к вырезу жакета, приоткрывшему часть груди.

Франческа вскрикнула, и не только от переполнявших ее эмоций. Правильно ли она его поняла? Неужели он готов забыть обо всех запретах и заняться с ней любовью? Сейчас она ничего другого и не желает, и дрожь во всем теле тому подтверждение.

Харт улыбнулся и обхватил ее лицо ладонями.

– Дорогая, – прошептал он, – такое впечатление, что ты сейчас упадешь в обморок.

Франческа едва не застонала от разрывавшей ее боли.

– Я готова сделать большее, не только упасть в обморок, Колдер. Прошлого вечера было недостаточно.

– Да, это правда? – Он прижал ее к себе и жадно впился в губы.

Франческа вскрикнула от удовольствия ощущать вкус его губ. Похоже, Харт вполне располагает временем. Она сжала его плечи, пытаясь унять дрожь собственного тела. Харт издал несколько странный звук и принялся целовать ее с жаром и страстью.

Ей показалось, что в следующую секунду Харт потерял контроль над собой, так яростно он принялся обнимать ее, что его нестерпимое желание обладать ею стало очевидным. Он стал срывать с нее жакет. Заглянув в его глаза, Франческа увидела в них лишь безграничное вожделение – она была обескуражена, понимая, что никогда не знала Харта с такой стороны.

Он впервые в жизни не скрывал своих эмоций. Он обнимал и целовал ее, шептал на ухо ее имя, расстегивая при этом блузку и, к огромному удивлению Франчески, отбрасывая ее в сторону. Она едва смогла устоять на ногах под его напором.

В следующее мгновение Харт посмотрел ей в глаза, и она уловила в его глазах азарт, предупреждение и, пожалуй, некоторое удивление и поняла, что сегодня не сможет ему отказать – на этот вечер ухаживаний достаточно.

Она опустила глаза и вскрикнула, когда Харт разорвал на ней рубашку и обхватил губами сосок. Зубы его сжались чуть сильнее, и она застонала от внезапной боли и удовольствия.

Харт опустил ее на пол.

– Скорее, Колдер, скорее, – прошептала Франческа и обхватила руками его мускулистую спину.

Он приподнял ее голову за подбородок и заглянул в глаза:

– Ты понимаешь, о чем просишь?

– Да.

Он смотрел на нее широко раскрытыми глазами.

– Я сейчас подошел к этому опасно близко.

Он принялся целовать ее.

До нее донесся его хриплый шепот:

– Ты так прекрасна, Франческа. Я хочу ласкать все твое тело. Ты не будешь шокирована?

Прежде чем она успела понять, что он имеет в виду, ее захлестнула новая волна возбуждения, когда рука Харта скользнула к низу живота и пальцы прикоснулись к жаркой влажной плоти. Франческа потянулась к нему. Ее рука сжала бугорок на его брюках.

– Как быстро ты учишься, – пробормотал он. Франческа принялась расстегивать его брюки:

– Скажи, что мне делать.

Харт молчал, наблюдая за ее смелыми действиями.

– Ничего, Франческа, наслаждайся тем удовольствием, что я тебе подарю.

Их взгляды встретились, и он опять поцеловал ее в губы.

Она не была способна думать и даже улыбаться. Что-то твердое, но приятное на ощупь, словно тончайший бархат, коснулось ее груди и болезненно набухших сосков. Она застонала от блаженства, не в силах сдержать рвущуюся наружу бурю чувств.

Харт целовал ее тело, и Франческа слышала громкие стоны, вырывавшиеся, к собственному удивлению, из ее груди. Она не сможет вынести это нескончаемое блаженство. Ей казалось, что оргазм будет длиться вечно.

Внезапно она обнаружила, что он лежит на ней и юбка уже отброшена в сторону, а ее голые ноги охватывают его поясницу. В низу живота горел огонь, и она поняла, что ее жаркая влажная плоть готова принять его. Неужели они займутся любовью?

Франческа не знала, что и думать. Единственное, что она могла представить, – себя в роли невесты, и Колдера в роли жениха, входящими в красиво убранную спальню в их доме в первую брачную ночь.

Но сейчас не первая брачная ночь, и пол в студии Сары совсем не похож на удобную кровать.

Харт так крепко сжал ее, что было невозможно дышать.

Но он не вошел в нее, а просто обнимал трепещущее в его руках тело.

Франческа закрыла глаза и затаила дыхание, боясь пошевелиться.

Харт отпустил ее и встал. Она не пошевелилась, лишь сильнее зажмурилась, чтобы из глаз не потекли слезы. Она уже не ребенок, чтобы так глупо расплакаться. Кроме того, у нее нет причины – совершенно никакой причины.

Франческа медленно села, представляя, как она выглядит со стороны. Она потянулась за юбкой, боясь поднять глаза, но Харт сжал ее руку.

– Посмотри на меня, – тихо произнес он.

Она не могла, он не должен видеть ее слез. Необходимо совладать с собой. Она умная, здравомыслящая женщина, мечтавшая заняться любовью с Колдером. Она и сейчас его хочет. Но не так, не на грязном полу.

– Франческа, прошу, не отворачивайся от меня. —

Голос его звучал странно.

Она с трудом сглотнула ком в горле и подняла глаза, пытаясь прикрыть грудь разодранной рубашкой.

Харт посмотрел на нее с грустью, потянулся и вытер слезу кончиком пальца:

– Почему ты плачешь?

– Я не плачу. – Он скептически приподнял бровь, и она сдалась. – Я не знаю. Я так долго этого ждала – того, что почти произошло, – но мне стало страшно.

Харт погладил ее по щеке, глаза были темными и бездонными.

– Это вполне объяснимо. Я был груб и настойчив. Прости меня. Возможно, извинения неуместны. Теперь ты знаешь правду. Чудовище во мне сильнее обычного человека. Если он вообще существует.

– Нет!

Харт расправил плечи и заходил по комнате.

– Моему поведению нет оправдания, – горестно произнес он. – Мы оба можем делать вид, что я благороден, но это не так.

Франческа надела блузку:

– Ты самый благородный мужчина! Ты был со мной таким всегда!

Харт грустно усмехнулся:

– Я обещал тебе волшебную брачную ночь, Франческа, но сегодня сделал все, чтобы опровергнуть собственные слова. – Его глаза потемнели. – Сегодня я едва не взял тебя прямо на полу.

Франческе стало не по себе от того, к чему он может прийти в своих выводах.

– Мы оба потеряли контроль, Колдер. И не в первый раз, – добавила она с улыбкой, надеясь поднять ему настроение.

– Я обязан всегда себя контролировать. – Он серьезно посмотрел на нее. – Ты заслужила лучшего спутника жизни. Я мог сделать тебе больно, и не только в физическом смысле.

Франческе не нравилось выражение его глаз и напряженное лицо. Сердце болезненно сжалось.

– Но этого не произошло. И ты не нарушил данное обещание, Колдер. Случившееся не считается.

Он смотрел на нее и молчал.

– Ты никогда не признаешь, что я хоть наполовину так же хорош, как мой брат.

Франческа чуть не задохнулась:

– Ты прекрасный человек, Колдер Харт! Прекрасный! Прошу тебя, не вмешивай в наши отношения Рика!

– Не могу понять, действительно ли ты в это веришь, или делаешь вид, что веришь, или хочешь поверить.

Франческа решительно подошла к нему, забыв, как мало на ней одежды.

– Я тебе не позволю. Да, мы потеряли контроль, да, мы почти переступили черту, но ведь не переступили. И не потому, что ты старался быть благородным, а потому, что ты благородный человек, Колдер.

Взгляд его потеплел.

– С тебя рубашка падает – но я не возражаю.

Франческа опомнилась. Она прижала руки к груди и улыбнулась, моля Бога, чтобы инцидент был исчерпан.

Харт отвернулся, взъерошив волосы. Она с удивлением заметила, как дрожат его пальцы.

– Тебе лучше одеться, пока никто не застал нас в столь компрометирующей ситуации.

Франческа принялась торопливо застегивать блузку одеревеневшими пальцами.

– Думаю, одно то, что я позировала для такого портрета, уже достаточно меня скомпрометировало.

Харт повернулся к ней, глядя на ее неловкие движения.

– Твой портрет хранит наш секрет, Франческа. Сколь ни желал бы я видеть в нем только произведение искусства, не смогу.

– Значит, он станет скандально известным.

– Да.

Франческа занервничала. Харт говорил спокойно – почему же его состояние кажется ей предвестником бури? Колдер самый загадочный мужчина на свете, наверное, ей не суждено его понять.

– Почему ты так смотришь на меня?

Он усмехнулся:

– Вчера заезжала твоя мать.

– Ясно, – напряженно прошептала Франческа. – Вот кто стал всему виной!

– Она беспокоится о твоем благополучии, это естественно.

– Из-за тебя?

– Нет, из-за твоей страсти к расследованиям. Я, как мог, успокоил ее.

– Спасибо.

– Заверил, что ты работаешь вместе с полицией и находишься под ее защитой.

Господи, только бы он не вернулся к разговору о Брэге.

– Да, полиция действительно способна меня защитить.

– Джулия считает недопустимым, что ты до сих пор работаешь вместе с моим братом.

Франческа улыбнулась, хотя улыбка ее больше походила на оскал.

– Вот мы и подошли к самому сердцу проблемы.

– Интересный подбор слов. Я бы сказал, к самой… хм… ее задней части.

Франческа вспыхнула:

– Колдер, не надо. Я выхожу за тебя, а не за Рика.

Он смотрел на нее, а она на него. Так прошло несколько секунд.

– И что ты об этом думаешь?

Харт знал, что искренне хочет жениться на Франческе – хотя до сих пор не мог понять почему. Она была уверена, что он с трудом терпит тот факт, что она была влюблена в его брата. Она знала, что Харт считает свое поведение эгоистичным.

Франческа тяжело вздохнула:

– Я не хочу обсуждать твое мнение о наших отношениях. Скажи мне только, ты согласен с мамой?

– Я бы предпочел, чтобы в момент преследования воров и бандитов рядом с тобой был Рик.

Слава богу.

– Спасибо. – Франческа улыбнулась.

Харт посмотрел на нее очень серьезно:

– Это лучше, чем быть одной. С этой минуты я поручаю Раулю быть твоим личным кучером.

– Он будет кучером или охранником? А может, шпионом? – спросила она ледяным тоном.

Харт ответил ей как-то слишком нежно:

– Он будет твоим охранником, милая. И это не обсуждается. Я обещал твоей матери, что обеспечу твою безопасность. И если уж я сам не могу носиться за тобой по улицам, рядом с тобой всегда будет Рауль.

Франческа замолчала, задумавшись над тем, как удобно иметь при себе собственного возницу.

– Ты мне не доверяешь? – не удержалась она от вопроса.

– Хочу доверять. И доверяю. Мне просто хочется видеть тебя менее импульсивной и более осторожной. – Харт помолчал и добавил: – Я доверяю тебе. Я вверяю тебе свою жизнь.

В его взгляде ей виделось некое более глубокое объяснение. Он вверяет ей свою жизнь, становясь ее мужем, выбрав ее и отвергая остальных.

Франческа подошла и обняла его:

– Я тоже доверяю тебе, Колдер, и вверяю даже больше чем собственную жизнь.

Она улыбнулась и не стала объяснять, что готова отдать ему свое сердце и очень надеется, что он не разобьет его.

Харт вопросительно вскинул брови.

Усмехнувшись про себя, Франческа сказала:

– Ты будешь хорошим мужем.

– Ты заблуждаешься, если так думаешь. – Он широко улыбнулся.

– Небольшая ревность не в счет.

Харт посмотрел на нее с сомнением, поскольку они оба знали, что вспышки его ревности нельзя назвать небольшими.

– Совершенно абсурдно ждать свадьбы целый год. Мы оба уже готовы. В выходные переговорю с Эндрю.

Франческа захлопала в ладоши от восторга:

– Да! Как было бы здорово перенести свадьбу! Когда, Колдер? Когда же состоится обряд бракосочетания?

Он прижал ее к себе и поцеловал кончик носа:

– Мне нравится твой энтузиазм.

От восторга по спине побежали мурашки.

– Скажи папе, мы хотим пожениться в июне.

Харт рассмеялся:

– Да, июнь отлично подойдет, Франческа.

Ее охватило внезапное волнение.

– Он настроен испытывать твои чувства целый год. Ты часто проводил переговоры неудачно?

– Ни разу за все годы, – заверил ее Колдер.

Глава 12

Четверг, 24 апреля 1902 года, 19:00

– Милый, – прошептала она, положив руку ему на грудь. – Это было восхитительно.

Бартолла Бенвенте поцеловала Эвана в плечо.

Он прибывал в блаженной истоме после бурного секса, еще не совсем заснул, хотя и не вполне бодрствовал.

Эван не расслышал ее слов, да ему это было и ненужно. Он лежал, обнимая роскошную женщину, гладил шелковистую кожу, ласкал красивую грудь, размеры которой его поражали, как и длинные красивые ноги. Он почти провалился в сон, когда в ускользающем сознании возникла ее прическа – кудрявые волосы необыкновенного цвета клубники. Эван вздрогнул. Мэгги. Он не мог понять, почему она лежит в его постели, и это не очень тревожило. Он провел рукой по гладкому телу и повернулся, чтобы крепче прижать ее к себе.

Эван находился в сильном возбуждении, и, когда Мэгги склонилась к его животу и поцеловала, он сдался. Он навалился на нее и потянулся к губам, вкус которых захотел ощутить незамедлительно, таким манящим он казался. Она была такой соблазнительной, нежной, чистой, как солнечный свет или ангел…

– Опять? – прошептала она удивленно.

Эван молча вошел в нее, дрожа от возбуждения. Разрядка была близка. Она застонала, и он улыбнулся, гладя ее непослушные волосы, нашептывая ее имя. Открыв глаза, Эван на мгновение опешил и замер, не веря себе самому.

Господи.

Ему приснилось, что он занимается любовью с Мэгги Кеннеди.

Ошеломленный – разочарование было столь велико – Эван отстранился от Бартоллы.

Она взяла его за руку:

– Милый, что ты делаешь? Что случилось?

Он вымученно улыбнулся, погружаясь в оцепенение.

– Извини, – невнятно пробормотал он, поспешно завершая по ошибке начатое дело. В момент оргазма в голове вновь возник образ ирландки, улыбающейся ему. Как бы он ни старался, она его не оставит.

Эван перекатился на спину.

Бартолла прильнула к нему и засмеялась:

– Ты такой необыкновенный мужчина, дорогой.

Эван прикрыл ладонью глаза. Он не хотел думать о красивой швее, занимаясь любовью с Бартоллой!

– Эван, все в порядке?

Он вскочил с кровати и, не обращая внимания на наготу, прошел в гостиную его номера люкс. Там он налил себе выпить, отметив, как дожат руки.

Что за чушь! Эти видения другой женщины вовсе ничего не значат – такое случалось сотни раз, боже правый. И Мэгги Кеннеди совсем не принадлежит к его типу женщин. Она слишком мягкая и кроткая, господи, она слишком хороша для такого шалопая, как он.

– Можно к тебе? – раздался голос Бартоллы.

Он повернулся, скрыв раздражение. На ней был только прозрачный пеньюар, и всего несколько недель назад он спокойно относился к такому виду, а сейчас эта привычка внезапно вызвала раздражение.

Эван взял бутылку шампанского из ведерка со льдом и стал открывать. Она предпочитала шампанское.

– Принести тебе халат? Я ничего не имею против, но может войти горничная, бедняжка потом долго не оправится от потрясения.

– Спасибо, – равнодушно ответил Эван, все еще погруженный в собственные мысли.

Когда она вышла, он повернулся к окну. Движение на Пятой авеню почти всегда было интенсивным. Сливки общества, предпочитавшие жить за городом, спешили на всевозможные приемы, балы, в театры. Внезапное желание посетить закрытый клуб удивило Эвана.

Такое случилось не впервые. Каждый вечер он покрывался липким потом, стоило лишь подумать об игре, любой, будь то покер или кости, не важно. Боже, ничто не может сравниться с тем волнением и азартом, когда ставки настолько высоки, что речь идет о жизни и смерти.

Эван отставил бокал со скотчем.

Опять перед глазами появилось улыбающееся лицо Мэгги. Она посмотрела прямо ему в глаза и покачала головой. Нет.

Вернулась Бартолла и протянула ему синий бархатный халат с его монограммой, вышитой на кармане черными и золотыми нитями.

– Какие планы на вечер? – спросил Эван. Он не пойдет в клуб. Возможно, настанет день, когда желание играть уменьшится или даже исчезнет совсем.

– У нас есть билеты в театр, но боюсь, что занавес поднимут уже через час. Сомневаюсь, что успею так быстро собраться.

Эван продолжал смотреть в окно. Он поймал себя на мысли, что предпочел бы провести этот вечер в одиночестве, нежели с любовницей. Но он не мог доверять себе настолько, чтобы остаться одному. Ни на секунду.

– Милый, – Бартолла взяла его стакан и наполнила виски, – я хочу поговорить с тобой.

Тон был на удивление серьезным.

Эван посмотрел на нее и увидел, что на лице больше нет улыбки. Его охватило волнение. Она собирается с ним расстаться? Бартолла ему нравилась, он ценил ее мастерство в постели, иногда даже казалось, что он влюблен в графиню. Сейчас он внезапно понял, что никогда не любил ее.

– Хорошо, – согласился Эван, признаваясь себе, что расставание его нисколько не расстроит. Возможно, действительно пришло время закончить их роман.

Мэгги ему улыбнулась.

Неожиданное видение изумило. Почему она является так часто? Зачем?

– Тебе нехорошо? – Бартолла потянула его к креслу.

– Все нормально. Надеюсь, ты не собираешься меня бросить. – Он передумал. – Я безмерно счастлив с тобой.

Теперь Мэгги смотрела укоризненно.

– Ты решил, что я хочу тебя бросить? – воскликнула Бартолла. – Эван, дорогой, я же люблю тебя! Милый, надеюсь, ты будешь рад.

Эван смотрел на нее, размышляя о клубе, столах, вспоминая звуки рулетки, смех, разочарование, разговоры, витающее в воздухе возбуждение. Одновременно он думал и о Мэгги.

– О чем ты?

Бартолла всплеснула руками:

– Я беременна, дорогой. У нас будет ребенок. Разве это не чудесно?

Было только девять часов, но Ли Анна уже лежала в постели в ярко освещенной комнате. Она даже не пыталась заснуть. Прислушиваясь к уличному шуму, вспоминала события прошедшего дня.

Она гуляла с девочками на Мэдисон-сквер. Помощник катил ее кресло, а девочки гуляли рядом в обществе миссис Флауэр и Петера. Сестры были счастливы, Кейт развлекала Ли Анну рассказами о школе и друзьях, Дот постоянно перебивала ее, требуя к себе внимания. Ли Анна едва сдерживала слезы, борясь с депрессивным состоянием.

Она закусила руку, чтобы подавить рыдания. Она больше никогда не пойдет с девочками в парк.

Как она могла считать здоровье, возможность ходить чем-то вполне естественным?

Ли Анна уже не впервые задумалась о том, не было ли это наказанием за то, что несколько лет назад она ушла от мужа, хоть и сама не признавалась себе, что действительно оставила его. Она была уверена, что он поедет за ней и привезет домой, а потом будет делать все, чтобы угодить ей. Как же она была наивна, глупа и самоуверенна!

И все же он последовал за ней. На глаза навернулись слезы. Рик приехал в Европу инкогнито и вскоре вернулся домой один. Если бы она тогда знала о его приезде. Ее ничто бы не остановило, она нашла бы его и вернулась с ним.

Однако Ли Анна об этом не знала. Она ждала и ждала, а через полтора года позволила себе закрутить роман. Страстный роман со сладковато-горьким привкусом. Это не принесло ей облегчения, кроме того, натолкнуло на мысль, что брак ее может распасться.

Тогда она узнала, что у мужа появилась любовница – красивая женщина немного старше его, вдова и интеллектуалка, суфражистка, как и его мать, – Ли Анна была уязвлена, но делала вид, что это ей безразлично. Она еще надеялась увидеть его входящим в свою гостиную с намерением предложить вернуться домой.

Но Рик так и не приехал, и ей пришлось перебраться в дом родителей, чтобы ухаживать за больным отцом. Ли Анна всячески старалась не думать о том, что сейчас их разделяет уже не океан, а всего несколько миль по железной дороге. Потом Бартолла написала ей, что Рик Брэг влюбился в Франческу Кэхил, и она выехала в Нью-Йорк ближайшим поездом.

Он презирал ее с того самого момента, как увидел впервые после разлуки.

А сейчас говорит, что хочет заботиться о ней. Ли Анна подняла заплаканные глаза к потолку. Никогда.

Она вытерла слезы. Рик собирается заниматься политикой с женой в инвалидном кресле? Интересно, он сам будет ее возить или воспользуется услугами помощника? Как она может быть хозяйкой приемов, если не способна самостоятельно даже сходить в туалет? Из глаз полились слезы. А как же супружеский долг? Единственное, что не вызывало ее сомнений, – это удивительное мужество Рика. Будет ли он относиться к ней с безразличием? Ли Анна нервно рассмеялась. Или ей стоит оставаться безразличной, если он решит завести любовницу? Сердце сжалось от боли. Нет, Рик не станет к ней прикасаться!

Она зажала рукой рот, чтобы сдержать рыдания. Она ненавидела себя за собственную беспомощность, она не мученица и не героиня. Франческа Кэхил умна и отважна. А ее судьба ползти по жизни калекой. Боже, ничего уже не вернуть, Рик заслужил быть рядом с такой женщиной, как Франческа.

Хлопнула входная дверь.

Ли Анна замерла, услышав его голос внизу, у лестницы. Она поспешно вытерла слезы углом простыни и претворилась спящей. Через несколько секунд послышались шаги на лестнице. Ей стало легче. Если бы можно было провалиться в сон до того, как он войдет! Сон не приходил. Когда он проводила много времени в кресле или в постели, единственным желанием было уснуть, уснуть, уснуть. И тут она услышала его шаги совсем близко.

Ли Анна напряглась, стараясь при этом дышать ровно, и прислушивалась к каждому звуку. Лестница была старой, как и сам дом, доски поскрипывали. Шаги по коридору. Рик остановился у двери их комнаты, которую Макфи оставил открытой.

Она старалась дышать ровно и спокойно – сложная задача для скованного страхом тела.

Рик подошел к кровати.

Только бы он поверил, что она спит.

Он наклонился к ней и коснулся плеча, убрал прядь волос с лица, поправил одеяло. Ей показалось, что эти вполне невинные прикосновения имеют сексуальный подтекст.

– Ли Анна? – прошептал Рик, и она поняла, что он знает, что она не спит.

Она подождала, надеясь, что он не будет настаивать и уйдет.

– Тебе ничего не нужно? – ласково спросил он. Она не смогла его обмануть.

Ей хотелось закричать от бессилия.

– Все хорошо, – ответила она.

Рик медлил, все еще склонившись над ней. Ее глаза распахнулись, натолкнувшись на недоверчивый взгляд.

– Что ты делаешь?

На его виске пульсировала венка.

– Был трудный день. Лягу спать.

Он никогда так рано не ложился! Она хочет побыть одна! Ах, если бы у них был большой дом, она смогла бы иметь собственную спальню, собственную кровать!

– Сейчас только девять, – с раздражением заметила Ли Анна.

Рик внимательно смотрел на нее.

– Не делай этого, – предупредила она.

Рик постоял еще несколько мгновений, а затем лег на свою половину кровати, не раздевшись и даже не сняв ботинки.

– Что ты делаешь?!

Он обнял ее и прижал к себе:

– Позволь мне просто обнять тебя.
Она хотела сказать «нет». Пыталась возразить. Но не могла. Душа ее рыдала.

* * *

Было уже очень поздно и очень темно – лишь бы с Бриджид ничего не случилось!

Гвен бежала так быстро, как только могла. Начальник задержал ее и еще двух работниц из-за заказа крупного универмага, с выполнением которого они опаздывали. Гвен пришлось подчиниться – его не трогали ее мольбы и не волновали страхи. Гансу Шмиту не было дела до того, что в округе бродит хладнокровный убийца, а ее дочь осталась дома одна. Ночь выдалась тихой, беззвездной и холодной. Ветер шелестел у ее лица, обволакивая все тело холодом до самых костей. Гвен задыхалась от страха за дочь. Улицы были полупустынны, она остановилась на перекрестке, чтобы пропустить приближающуюся коляску.

Вокруг ни души, но это не важно. Убийца подкрадывается к жертвам и убивает их. Гибель Маргарет Купер тому доказательство. Преступник может быть сейчас в ее квартире, может напасть на Бридж…

А может быть, там Дэвид? Гвен знала, что муж ненавидит ее всем сердцем. Его слова о желании помириться ерунда, ему это нужно лишь для того, чтобы до конца жизни мучить ее, постоянно напоминая о единственной измене. И настроить Бриджид против матери. Все же Гвен не думала, что Дэвид ненавидит дочь, собственную плоть и кровь. Но с уверенностью сказать нельзя. Он человек слабый, а значит, трусливый.

Только Богу известно, захочет ли он спасти Бриджид от опасности, но одно его присутствие может остановить Резальщика.

Коляска, запряженная единственной лошадью, пронеслась мимо, только мелкие камни полетели из-под колес.

Еще раз оглядевшись, Гвен побежала через булыжную мостовую. Она была способна думать только о том, что уже слишком темно и поздно. Она едва не расплакалась.

Чертов Дэвид. Он всегда был ни на что не годным, если бы она могла, то пожелала бы никогда с ним не встречаться, не выходить за него замуж и воспитывать ребенка одной. Попутно Гвен вспомнила, что Резальщик совершал нападения по понедельникам, а сегодня четверг. К тому же его жертвами становились женщины, а не дети. Но Бриджид выглядит лет на пятнадцать, а не на одиннадцать, и она такая красавица. Мужчины постарше Гвен поглядывали на нее с вполне определенным интересом. В прошлом месяце этот ужасный Тимоти Мерфи предложил ей пополнить ряды малолетних проституток. Боже, разве не достаточно они настрадались?

Гвен осталось пройти пару домов, но ей казалось, что это расстояние стало длиной в пару миль. Она уже не могла бежать, устала так, что ноги не держали. Гвен остановилась, шатаясь от изнеможения, и оперлась о фонарный столб. И в тот же миг она почувствовала, что на нее кто-то смотрит…

Она поняла, что там он.

Он схватил ее за руку.

Не в силах закричать, задыхаясь от ужаса и осознания, что рядом стоит Резальщик, Гвен повернулась.

Его губы медленно растянулись в улыбке.

– Это безнравственно, – вздохнула Франческа. Она улыбнулась Колдеру и села на диван в одной из множества гостиных в его доме. Затем расстегнула жакет, скинула элегантные лайковые туфли, поджала под себя ноги, пригубила виски многолетней выдержки и опять вздохнула. – О-о-очень безнравственно.

Харт сидел в кресле напротив и с улыбкой наблюдал за ней, не сделав попытки прикоснуться к своему бокалу.

– Очень рад, что ты по достоинству оценила этот старый напиток.

Франческа многозначительно на него посмотрела:

– Принять приглашение поужинать в твоем доме только вдвоем было более чем безнравственно. – Она с нетерпением ждала этого вечера.

Харт улыбнулся и вытянул ноги.

– Ужин подадут совсем скоро.

– Ты меня не слушаешь?

Он усмехнулся:

– Как можно, дорогая. Мой многонаселенный дом сегодня вечером пуст. Рут и Грейс ужинают в ресторане. Кузен Д’Аршан все еще в поиске, как я полагаю, а Люси на прошлой недели уехала к себе домой. Так что, если не считать прислуги, мы совершенно одни.

Небольшой кризис в отношениях остался далеко в прошлом и был забыт, в отличие от волнующей и страстной прелюдии. Франческа улыбнулась, подумав, как чудесно было бы прямо сейчас вновь оказаться в его объятиях и насладиться перед ужином поцелуями. Она поставила бокал.

– Мне бы хотелось увидеться с твоим вторым подозреваемым, женихом Фрэнсис О’Лири.

Франческа встала и удивленно посмотрела на Харта:

– Увидеться?

Он сделал глоток и посмотрел на нее поверх бокала:

– Я очень хорошо разбираюсь в характерах людей. Франческа молчала, обдумывая его слова.

– Ты хочешь сбить меня с толку.

– Хочу, – усмехнулся Харт.

Она подошла к нему и приняла соблазнительную позу:

– Альфред не войдет без стука. Больше в доме ни души. Думаю, один поцелуй перед ужином не вызовет подозрений.

– Поцелуй, – кивнул Харт.

Она медленно сделала еще шаг, и сердце бешено забилось. Ей определенно нравилась роль хищной соблазнительницы.

– Маленький невинный поцелуй. – Франческа обошла вокруг кресла, наклонилась и прижалась грудью к его спине, обнимая руками за плечи. Харт повернулся к ней, но она не увидела в глазах ожидаемого блеска. Новая игра ему не нравилась.

– Хочешь меня соблазнить?

– Да. Если это вызов, то я его принимаю. – Не стоит упускать возможности еще раз подзадорить Харта.

– Вызов. – Он покачал головой. – Это не вызов, Франческа.

– Тогда… предостережение, милый? – Руки скользнули по его мускулистому торсу.

– Предостережению ты не внемлешь, – пробормотал он.

Франческа погладила Харта по голове.

– Ты же знаешь, я ненавижу, когда мне указывают, что делать.

– Предлагаю пари, дорогой. Сможешь ты отказать мне – или нет?

Он опять повернулся и внимательно посмотрел на нее:

– И что ты поставишь, дорогая?

Глаза его заволокло туманом, и она внезапно поняла, что он так же возбужден, как и она. Франческа коснулась его губ. Внутри вспыхнул огонь, удивляя ее тем, как легкое желание способно так быстро трансформироваться в неукротимую страсть.

– Я хочу провести в твоей постели несколько незабываемых часов, как в последний раз, – хрипло прошептала она, отрываясь от него. Теперь ее грудь была прямо перед глазами Харта.

Он смотрел на нее несколько отрешенно, и она поняла, что он вспоминает каждое мгновение их встречи в мастерской.

Они бросились в объятия друг друга. В этот момент за спиной хлопнула дверь.

– Я слышал, Франческа… – Рурк осекся и замолчал.

Франческа отскочила в сторону, щеки ее пылали. Она ощущала себя застигнутой Рурком Брэгом в постели Харта. Мужчина весело улыбнулся.

– Здравствуй, – слишком громко сказала Франческа, поправляя выбившиеся из прически пряди. Она вспомнила, что не надела туфли, и постаралась спрятать ноги под юбкой.

Щеки Рурка слегка порозовели.

– Прошу прощения.

Харт поднялся:

– Дверь была не заперта.

– Да, – кивнул Рурк, еще больше краснея. – Зайду в другое время.

– Останься. У Франчески как раз нет компаньонки, – сказал Харт шутливым тоном. – Скотч?

Рурк, как и все Брэги, был шатеном с янтарного цвета глазами, волосы его отливали золотом, и казалось, от него исходит солнечный свет.

Он кивнул Харту и повернулся к Франческе:

– Должно быть, я оставил все хорошие манеры в Филадельфии.

– Все в порядке, – заверила его Франческа, успев довольно быстро взять себя в руки. Ей был очень симпатичен Рурк Брэг, и вовсе не потому, что был похож на Рика словно брат-близнец. Он был доброжелательный и тактичный молодой человек, в нескольких расследованиях проявил себя просто героически и неоднократно был полезен в деле.

– Я слышала, ты хочешь стажироваться в медицинском колледже при Белвью? – поинтересовалась Франческа.

– Вчера проходило собеседование, надеюсь, я выдержал, – ответил молодой человек с улыбкой, принимая от Харта бокал виски. – Выпускные экзамены в середине мая, потом переберусь сюда.

– Буду счастлив сдать тебе комнату, – сказал Харт.

Франческа рассмеялась, но Рурк очень серьезно произнес:

– Сомневаюсь, что смогу себе это позволить. Обучение стоит дорого, а у меня не так много личных средств на оплату жилья и прочие расходы.

Франческа удивленно вскинула брови, ведь Брэги чрезвычайно богаты.

Словно прочитав ее мысли, Рурк продолжил:

– Не хочу быть иждивенцем и тратить семейные деньги. Рут и Грейс хотели купить мне дом, но я отказался. Я пока одинок, мне вполне хватит комнаты. Достаточно того, что они оплачивают обучение. Так что стараюсь экономить.

– Что ж, я не удивлена. – Франческа пожала плечом.

– Рурк, я пошутил, – сказал Харт. – Ты будешь жить здесь. У меня полно пустых спален. Занимай какую захочешь.

– Я подумаю, – ответил Рурк. – Спасибо.

Франческа потянула его за рукав:

– Колдеру скучно, ему необходимо общество – и моральная поддержка, которую ты сможешь оказать.

Рурк рассмеялся.

Она улыбнулась Харту, а он ей, но дело в том, что она говорила совершенно серьезно. Когда они с Хартом познакомились, он жил в огромном доме совершенно один. Но вскоре Рут и Грейс вернулись в Нью-Йорк с молодым племянником Рута Николасом Д’Аршаном и жили у него. Рурк все чаще наведывался в город и также останавливался у Харта. Франческа была уверена, что в момент их знакомства в январе Колдер Харт был очень одиноким человеком, хоть и не признался бы в этом даже на смертном одре. Несомненно, ему нравится, когда рядом большая семья.

Харт подошел к Рурку и похлопал его по плечу:

– Она права. Теперь, когда лихие времена позади, мне нужна серьезная моральная поддержка.

– Он меняется просто на глазах. – Рурк повернулся к Франческе. Лицо опять стало серьезным.

Она оглядела Харта с ног до головы.

– Не очень-то он изменился, – улыбнулась она. И, помолчав, добавила уже без улыбки. – За исключением того, что колючая защитная оболочка наконец истерлась, обнажая подлинную сущность.

Харт смотрел на нее во все глаза, казалось, он даже покраснел.

– Должно быть, это любовь, – пробормотал Рурк.

«Ты красив и благороден, Колдер, я в этом не сомневаюсь», – подумала Франческа.

– У нее золотое сердце. Только о хладнокровном убийце она может отозваться плохо. – Харт отвернулся, чтобы налить себе еще виски.

– Да, это, должно быть, любовь, – повторил Рурк, глядя на сводного брата, сраженного, по его мнению, стрелой Купидона.

Харт пожал плечами.

В комнату поспешно вошел Альфред.

– Сэр, срочный телефонный звонок.

Харт молчал и смотрел на дверь.

– Сэр, спрашивают мисс Кэхил, – продолжал дворецкий.

Франческа встала, и Колдер удивленно вскинул бровь.

– Но я же отправила маме записку, что ужинаю здесь.

Кто это может быть?

Она знала, кто это. Поняла, услышав сообщение Альфреда.

Это по делу, что-то произошло, звонит Брэг.

– Это комиссар полиции Брэг, сэр.

Франческа внутренне сжалась и посмотрела на Харта. Если он и был взволнован, то не выдал себя. Франческа застыла, ожидая реакции Колдера.

– Альфред, прошу вас, проводите мисс Кэхил к телефонному аппарату. Как я полагаю, ужин откладывается.

Франческа решительно сделала шаг, но Харт взял ее за руку и произнес, понизив голос:
– Твои туфли, дорогая.

Глава 13

Четверг, 24 апреля 1902 года, 21:00

Дверь квартиры была открыта настежь, внутри Франческа увидела Брэга и Ньюмана. Мужчины беседовали, стоя в самом центре комнаты. Рядом она заметила полицейского в синей саржевой форме и кожаном шлеме. Франческа кивнула, и они с Хартом вошли внутрь.

Брэг поднял глаза, и они расширились при виде сводного брата. Но лишь на долю секунды.

Франческа перевела взгляд на кровать, где лежала Кейт Салливан. На этот раз девушка была мертва.

Франческа обхватила себя руками, шокированная увиденным.

Харт положил руку ей на плечо, стараясь поддержать.

– Бедняжка была так напугана во время разговора.

Это же было только сегодня утром! – воскликнула она, едва сдерживая дрожь. Сегодня четверг. Они ошиблись, непростительно ошиблись, решив, что до понедельника убийца не проявит себя.

К ним подошел Брэг. Он был мрачным и каким-то растрепанным, галстук сбился набок, прядь золотых волос упала на лоб.

Посмотрев на Франческу, он произнес:

– Простите, что прервал ваш ужин.

Она помотала головой, не в силах говорить, не сводя при этом взгляда с молодой женщины, лежащей на кровати в одежде, с раскинутыми в стороны руками и неестественно вывернутой головой, что наводило на мысль о сломанной шее. Спутанные волосы в пятнах засохшей крови разметались, прикрыв лицо.

За Франческу ответил Харт:

– Ничего страшного. – Он смотрел на брата.

Брэг повернулся к нему:

– Ты теперь тоже занимаешься этим делом? – Голос был напряженным.

Франческа оторвала взгляд от Кейт, испытывая страшные муки, что не смогла предотвратить трагедии, и обратила его на Брэга. Харт уже стоял между ними. Каким-то образом между братьями мгновенно вспыхивала воинственная напряженность. Насмешливая улыбка на губах Харта заставила ее вмешаться.

– Колдер любезно согласился меня подвезти.

Брэг пожал плечами, давая понять, что ему это без различно.

Франческа опять посмотрела на Кейт. Ей было хорошо видно, что тело лежит не в луже крови, вокруг было лишь несколько пятен, и от кровати к центру комнаты вела кровавая дорожка. Очевидно, девушку тащили от того места, где они стоят сейчас, к кровати.

– Он зарезал ее здесь, – пробормотал Харт, проследив за взглядом Франчески. – Она была еще жива, когда он перенес ее на кровать? У нее сломана шея?

– Похоже на то, – кивнул Брэг. – Подозреваю, что причиной смерти стал не удар ножом, а перелом позвонков.

Франческа поежилась, ощущая дурноту.

– Ты считаешь, он сначала свернул ей шею, а потом нанес удар ножом и перетащил на кровать?

Мужчины одновременно повернулись к ней.

– Мы ведь не можем знать наверняка, – добавила она.

– Ты права, – согласился Рик, – можем лишь предполагать. Сейчас очевидно только то, что преступник нанес жертве удар ножом посредине комнаты, а затем поволок или отнес на руках и положил на кровать. Еще мы знаем, что сегодня четверг, а не понедельник. Серийные убийцы, как правило, не отклоняются от избранного сценария.

– Думаешь, появился подражатель? – оживилась Франческа, используя новое слово, придуманное прессой для определения преступника, копирующего предыдущие нападения.

– Еще рано говорить. Тело должны осмотреть эксперт и следователь.

– Несмотря на то что сегодня четверг и у жертвы сломана шея, все равно можно предполагать, что работал Резальщик, – заметил Харт. – Мне кажется, на этот раз девушка сопротивлялась, поэтому он и свернул ей шею.

Брэг покосился на него. Глаза сверкнули холодом.

– Франческа, завтра у нас встреча с доктором Лилингтоном в Белвью. У него есть все полицейские отчеты по предыдущим случаям, и он согласился дать нам консультацию по этому делу.

Франческа ничего не ответила и подошла к лежащему на кровати телу. Едва сдерживая рвотные позывы, она коснулась руки Кейт – она была теплой. Смахнув слезу, она подняла голову:

– Ее убили совсем недавно. Час или два назад, полагаю.

– Да, – кивнул Брэг.

Франческа убрала прядь волос с лица и шеи. Отвратительный вид раны заставил ее закрыть глаза. Она поспешила отвернуться и произнесла сдавленным голосом:

– Между ними могла начаться борьба, здесь, в центре комнаты. Он нанес ей удар, но Кейт не сдавалась. Он поволок ее на кровать. Она продолжала сопротивляться, хотя была смертельно ранена. И тогда он свернул ей шею. Случайно.

– Ты склонна считать, что это был Резальщик?

Она серьезно посмотрела на Брэга:

– Я уверена, что это он. Я чувствую.

Несколько минут они не сводили глаз друг с друга.

Брэг натянуто улыбнулся:

– У тебя самая развитая интуиция из всех, кого я знаю.

– Спасибо. – Франческа постаралась улыбнуться в ответ.

– Убийца становится более изощренным, – вмешался Харт. – Он перенес ее на кровать, с раной или без, сломал шею и распустил волосы.

Франческа заморгала, заставляя мозг работать.

– Не было необходимости переносить жертву на кровать, – задумчиво сказала она. – Нападение произошло в центре комнаты, он мог просто положить ее на пол. Маргарет Купер нашли на кровати, там ее и убили, но Кейт убили здесь. Зачем тащить ее на кровать? А почему ты думаешь, что именно убийца распустил волосы?

– Дорогая, она полностью одета. Ты знаешь женщин, которые сначала займутся прической, а потом будут раздеваться? Волосы распускают в последнюю очередь.

Франческа задумалась и вынуждена была согласиться. Все женщины, которых она знала, распускали волосы в самую последнюю очередь.

– А почему?

Харт пожал плечами:

– Видимо, у него изменились планы.

Франческа посмотрела на Брэга:

– Да, убийца действует по другой схеме. Мне кажется, это началось с Маргарет Купер.

– Есть и еще кое-что, – сказал Брэг. – Он оставил дверь открытой нараспашку.

Франческа непроизвольно вскрикнула:

– Он хотел, чтобы тело нашли как можно скорее!

– Согласен.

– Он хотел, чтобы тело нашла именно полиция, – сухо добавил Харт. – Он затеял игру с вами обоими.

Франческа и Брэг повернулись к нему.

– Так, значит, следователь теперь ты? – съязвил Брэг.

Франческа подняла руку:

– Я согласна с Хартом. Преступник человек умный, хитрый и хорошо знает, что делает. Дверь он мог оставить нараспашку только в случае, если хотел привлечь наше внимание к тому, что сделал. Я уверена, он начал новую игру.

– Не нравится мне это, – пробормотал Харт. Слова эти предназначались только ей одной и никому более. Франческа точно знала.

Она посмотрела на Харта и все поняла. Если убийца почувствовал свою власть – над полицией, даже над ней, – каков же будет его следующий шаг?

– Совершит ли он нападение в понедельник?

– Возможно, уже завтра, – сказал Брэг.

– Но зачем он вернулся и убил Кейт? Почему оставил ее в живых на прошлой неделе? – продолжала Франческа. – Что заставило его вернуться и довести дело до конца?

– Убийца сумасшедший. Только Богу известно, что у него на уме, – заявил Брэг.

Это конечно же верно.

– Изменилось то, что мы с тобой стали активнее заниматься этими преступлениями, – предположила Франческа. – Харт прав – он с нами играет.

– Я правильно помню, что она была разведена?

Все-таки у него отменная память. Она кивнула:

– Кейт разошлась с мужем, кажется, около полутора лет назад. – Она поняла, к чему клонит Харт, и обратилась к Брэггу: – Можно выяснить, где ее муж?

– Я уже поручил Ньюману. Его зовут Джон Салливан. Ты права, Кейт ушла от него полтора года назад. Когда ее допрашивали после первого нападения, она заявила, что он пил и они не виделись больше года. Она не знала, где он живет. Надеюсь, он остался в городе и мы быстро его отыщем.

Франческа потерла виски. Харт взял ее под локоть:

– Ты устала, дорогая?

Она слабо улыбнулась:

– Я очень расстроена.

– Ты не в состоянии спасти мир.

– Но я могу попытаться.

Франческа с грустью посмотрела на Харта:

– Бедная Кейт.

Харт обратился к Брэггу:

– Вы обеспечите Фрэнсис О’Лири охрану?

– Разумеется, – кивнул тот.

– А что с Сэмом Уилсоном? – забеспокоилась Франческа. – Мы знаем, где он был последние несколько часов?

– Я уже отправил полицейских, чтобы привезли его в отдел. – Брэг несколько секунд задумчиво оглядывал тело, потом произнес: – Я осмотрел замок. Никаких признаков взлома. Мне все больше кажется, что убийца каким-то образом проникал в дом вместе с жертвами.

– Кто обнаружил тело? – поинтересовался Харт.

Брэг нахмурился и посмотрел прямо в глаза Франческе:

– Мэгги.

Та смогла лишь тихо вскрикнуть, зажав рот рукой.

* * *

Когда они с Хартом вышли на улицу, у дома уже собралась толпа. Франческа оступилась, и он подхватил ее под руку. Перед ними стояли дюжины две мужчин в плохо скроенных пиджаках или вовсе во фланелевых рубашках и женщин, закутанных в шали и платки. На их лицах Франческа заметила лишь испуг и обреченность.

– Вот мисс Кэхил! – воскликнул Джоэл Кеннеди. – Она знаменитый сыщик! – Он выскочил из толпы и заулыбался ей.

Прежде чем Франческа успела как-то отреагировать на его появление, из толпы вышла почти нищенски одетая перепуганная женщина и посмотрела на нее темными глазами, полными страха.

– Кто это сделал, мисс Кэхил? Кто убил эту добрую женщину? Кто?

У Франчески сжалось сердце.

– Мы пока не знаем.

По толпе пробежал возмущенный ропот. Харт обнял ее и прижал к себе.

– Дайте пройти, – сказал он очень тихо.

Однако Франческа не собиралась уходить.

– Я обязательно найду убийцу, – обратилась она к женщине. – Правосудие свершится, я вам обещаю.

В глазах женщины появились слезы.

– Правосудие? Для Кейт и Маргарет? Для всех нас? Такого не бывает в жизни простой работящей женщины.

– Пойдем, – шепнул ей Харт, когда раздался возглас стоящего неподалеку мужчины, соглашавшегося с женщиной.

Франческа сделала шаг.

– Как вас зовут? – спросила она. – Вы дружили с Кейт и Маргарет?

– Франческа, – торопил ее Харт. – Сейчас не время.

Прежде чем женщина успела ответить, а сама Франческа предостерегающе пихнуть Харта локтем в бок, вперед протиснулся крупный мужчина в однотонной рубашке и пиджаке в рубчик.

– Вы поймаете Резальщика? Такая богатенькая красивая леди?  – фыркнул он. – Будто вам есть до нас дело! Зачем вам это нужно? – Глаза его яростно сверкнули.

– Черт, – тихо выругался Харт. Он вышел вперед, не дав ей сказать, что она борется за правду и справедливость. – Отойди в сторону и дай леди пройти.

– Богатенькие снобы! – выкрикнул мужчина.

Раздались одобрительные возгласы.

– Скажи им, пусть убираются домой! – выкрикнул один из собравшихся. – Пусть убираются туда, откуда пришли! – кричал молодой парень.

– Да, пусть убираются, – поддержала женщина. – Это такие, как они, нас убивают, а не Резальщик!

Франческа поняла, что назревает бунт. В следующую секунду к ним подбежал Джоэл с красным от возмущения лицом и закричал:

– Мисс Кэхил раскроет преступление! Она знает свое дело, я могу это доказать!

Его никто не услышал, потому что Харт замахнулся и ударил кулаком в нос мужчину в пиджаке.

– Это за грубость и нежелание отойти по-хорошему, – спокойно сказал он.

Человек схватился за нос и был готов ответить обидчику, но медлил, прикидывая, стоит ли связываться.

Из толпы вышли несколько мужчин с таким видом, будто не раздумывая пойдут и на убийство, а рядом с Хартом возник приземистый человек с короткими черными кудрями в темном костюме и револьвером в руках. Он направил оружие на толпу и не произнес ни слова.

– Благодарю вас, Рауль, – сказал Харт и повернулся к Франческе: – Теперь мы можем идти?

– Думаю, самое время, – смиренно согласилась та. С возглавившим процессию Джоэлом и Раулем, защищавшим их с тыла, они прошли до конца квартала и свернули за угол, к дому, где жили Кеннеди.

Дрожащими руками Гвен поставила чайник на плиту. Она была так расстроена, что не могла ровно дышать, не говоря уже о том, чтобы думать. Причиной тому был человек, сидящий за кухонным столом.

– Гвен, – произнес Гарри де Уоррен. – Миссис О’Нил. Пожалуйста. – Мужчина встал.

Она не повернулась, изо всех сил стараясь сдержать слезы. Он был здесь, в Америке, в Нью-Йорке, в ее квартире. Но зачем?

– Гвен, – резко повторил мужчина. – Я хотел сказать, миссис О’Нил. Простите меня. Я не хотел вас пугать. Надо было заранее отправить записку.

Гвен твердила себе, что должна успокоиться. Он никогда не должен узнать, как сильно она влюблена в него – как искренне и как глупо. Она взяла себя в руки и повернулась к де Уоррену. Рядом, у раковины, стояла Бридж и смотрела на них широко распахнутыми глазами, казавшимися огромными на побелевшем лице.

Гарри – нет же, лорд Рандолф – не сводил с нее великолепных синих глаз, выражение лица его было печальным.

– В районе появился убийца, – еле слышно объяснила Гвен. – В понедельник была убита моя соседка. Вы так меня напугали.

– Я знаю. Читал в газетах. – Он помолчал и спросил: – Как вы можете жить здесь?

Гвен гордо вскинула голову и расправила плечи:

– Это наш дом.

Он не отвел взгляда. Он смотрел на нее, а она тонула в глазах, полных благородства, как в огромных синих озерах.

– Вам нравится… в Америке?

– Да, – соврала Гвен и заставила себя улыбнуться. Она не видела его пять месяцев, за которые он очень изменился. Нет, лицо его осталось таким же невероятно красивым, с высокими скулами, волевой челюстью и крупным носом, но она помнила его теплые взгляды, обворожительные улыбки и доброту, которую она больше ни от кого не знала. Но ведь все мужчины становятся ласковыми, когда хотят заполучить женское тело.

– Рад за вас.

Закипел чайник.

Гвен обхватила себя руками. Почему он здесь? Как это случилось? Он даже ни разу не улыбнулся ей. Ничем не выразил свою обеспокоенность или заботу о ней – нет, она не ждала тепла и внимания, конечно нет, но когда-то они смеялись и были увлечены друг другом. Сейчас в комнате ощущался морозный холод.

Он подошел к ней, и лицо его стало мрачнее, чем прежде.

Гвен оцепенела.

Нет, он не прикоснулся к ней. Вместо этого снял чайник с огня и отставил в сторону.

Гвен повернулась. На мгновение ей показалось, что он обнимет ее. Она ведет себя как самая глупая женщина на свете – даже еще хуже, ведь ей так бесстыдно хочется, чтобы он сделал именно это.

– Мы не хотим вас здесь видеть! – внезапно выкрикнула Бриджид. – Зачем вы приехали? Мама же сказала, мы здесь счастливы. Нам тут нравится, очень!

Он повернулся к девочке:

– Извини, Бриджид, извини, если мое вторжение вас обеспокоило, но я был в городе по делам и решил справиться о вас с мамой.

«Значит, он здесь по делу», – думала Гвен, разглядывая его классический профиль. Его губы, которые в ее воспоминаниях были такими подвижными, сейчас плотно сжаты и, что невероятно, похожи на узкую щель, даже когда он говорит.

Он повернулся к ней. Гвен почувствовала себя загнанной в ловушку: спина упиралась в кухонную столешницу, раковина всего в нескольких дюймах справа, а плита подпирает слева.

– Я чувствую себя ответственным за то, что все стало известно обществу, – сказал он, на лице при этом не отразилось ни одной эмоции. Рандолф открыл кошелек и достал чек. – Прошу, возьмите это, Гв… миссис О’Нил. – Он кашлянул. – Это лишь самое малое, что я могу для вас сделать. Вы сможете снять новое жилье подальше от этого ужасного района и прокормить дочь.

Гвен вспыхнула от гнева:

– Мне это не нужно. – Собственный голос показался ей чужим.

Он улыбался натянуто и равнодушно.

– Пожалуйста. Прошу вас, примите от меня эту малость. Понимаю, это не искупит того, что я сделал…

– Вы ничего не сделали! – воскликнула она и с такой силой сжала кулаки, что ногти больно впились в кожу.

Он удивленно смотрел на нее и впервые за этот вечер напоминал того мужчину, которого она знала.

– Я разрушил ваш брак – фактически сломал вам жизнь.

– Никакого брака с Дэвидом не было. – Гвен высоко вскинула голову. – Вы ничего не разрушили. Просто для меня и моей девочки настало время идти дальше. – Она заставила себя улыбнуться.

– Возможно, и тем не менее я к этому причастен.

Пожалуйста, не отказывайтесь от моего предложения.

– Мне ничего от вас не нужно! – вскричала Гвен.

Он не сводил с нее глаз и молчал.

Слышалось тяжелое дыхание Бриджид.

Рандолф кивнул, подошел к столу и положил чек. Затем направился к двери, остановился на мгновение и бросил на них взгляд через плечо.

Гвен смотрела ему вслед, она знала, что из глаз полились слезы, но не могла отвести взгляда.

Его губы сжались еще плотнее.
– Простите меня, Гвен, – произнес он, быстро коснулся шляпы и вышел.
– Входите. – Мэгги тяжело дышала. Лицо ее было мертвенно-бледным, глаза широко распахнуты. Она открыла дверь шире, чтобы Франческа, Харт, Рауль и Джоэл могли свободно войти.

– Ты в порядке? – взволнованно спросила Франческа, захлопнув дверь.

Мэгги испуганно посмотрела на нее, в глазах стояли слезы.

– Бог мой, дорогая, – прошептала Франческа и бросилась обнимать женщину.

Она несколько минут прижимала к себе Мэгги, потом та чуть отстранилась, вымученно улыбаясь.

– Простите, что я так глупо себя вела. Решила зайти к Кейт, ведь она живет всего в двух кварталах. И теперь она мертва! Резальщик опять напал на нее. – Голос ее срывался. Она старалась говорить тише, скорее всего, трое младших детей уже спали.

Франческа взяла подругу за руку и повела к маленькому дивану, обозначавшему гостиную зону комнаты.

– Это может быть Резальщик, а может, и не он. Точно мы будем знать только после вскрытия.

– Что значит – может, и не он? – заволновалась Мэгги. – Если Кейт убил не Резальщик, то кто?

– Мы пока не знаем.

– Боже, совсем забыла о приличиях, – всплеснула руками Мэгги. – Франческа, мистер Харт, прошу, присаживайтесь.

– Все в порядке, – успокоил ее Колдер. Он подошел к окну и стал разглядывать Десятую авеню. – До дома Кейт идти не больше минуты, – заметил он.

Это было истинной правдой. Надо было дойти до угла Десятой авеню и авеню А, свернуть направо и пройти вверх по Десятой авеню. Поняв, что его интересует, Франческа продолжила мысль:

– Фрэнсис живет на пересечении Одиннадцатой улицы и авеню Б.

Харт резко повернулся:

– Только не говори мне, что все жертвы жили в этом квадрате.

– Нет. Она живет на северной стороне Одиннадцатой и авеню Б. Хотя близость очевидна.

– Нам надо было уехать к родственнику, – тихо сказала Мэгги.

– Вам надо было вообще отсюда переехать, – заметила Франческа. – Хотя бы на время, пока не поймают убийцу. Мэгги, мама не возражает, если ты поживешь у нас.

Мэгги застенчиво улыбнулась:

– Я сейчас плохо соображаю, такая страшная смерть бедняжки Кейт. Но я понимаю, что надо поступить так, как будет лучше для детей.

– Совершенно верно, поэтому из этой квартиры надо уехать, пока не поймают убийцу.

– У моего родственника только одна спальня. И двое своих детей. Мне не хотелось их теснить. – Она покачала головой. – Простите, я веду себя как истеричка. Почему же Кейт погибла?

Внезапно в голову Франческе пришла отличная мысль. Она взяла Мэгги за руку и улыбнулась:

– У меня есть идея, как все устроить и не заставлять тебя переезжать к нам.

Мэгги посмотрела на нее с надеждой:

– Да?

– У Колдера полно свободных спален. Поживи с нами – вернее, с ним!

Мэгги вздрогнула:

– Я не могу.

– Можешь. Колдер ведь не возражает, правда? – воскликнула она с энтузиазмом и повернулась к Харту.

– Даже после приезда семьи дюжина спален пустует. Да, я не возражаю. – Он улыбнулся Франческе.

– Мэгги, это же отличное решение! Тебе не совсем удобно опять переезжать в дом моей семьи, но ты прекрасно устроишься у Колдера, и это очень удобно, он же мой жених.

Мэгги колебалась.

– Скоро мы переименуем мой дом в «l’Hotel des Etrangers». – Харт пожал плечами. – Если Франческа будет продолжать в том же духе. – Он вернулся к окну.

– Это означает «Отель для странников», – поспешила объяснить Франческа. – Колдер шутит. Завтра отправлю за вами водителя.

– Тогда лучше в шесть вечера. – Мэгги кусала губы. – Мне надо работать, – напомнила она.

Франческа была довольна результатом, но следовало поговорить и о деле.

– Почему ты решила проведать Кейт? – Она резко сменила тему.

– Появилось внезапное желание ее увидеть, – неуверенно ответила Мэгги. – В прошлое воскресенье я встретила ее в церкви, хотела узнать, как у нее дела, но мы не успели поговорить. Она выглядела подавленной и очень расстроенной, я не хотела ей мешать. А прошлым вечером подумала, что надо зайти. Хотела спросить, как ей живется, не могу ли я чем-то помочь. – На глаза навернулись слезы. – Почему я не пришла раньше, может, убийца застал бы нас вдвоем и ушел.

Франческа пожала ей руку. Видела ли она что-то? Возможно, мимо нее прошел преступник?

– В котором часу ты пошла к ней?

– В половине седьмого. Или в восемь. Накормила детей и уложила Лиззи и Пэдди. Потом велела Джоэлу следить за малышами и ушла.

– Тебе лучше не выходить на улицу в темное время, – посоветовала Франческа.

Мэгги кивнула:

– Дверь у Кейт была открыта. Настежь. Я даже застыла от изумления, а потом увидела ее на постели. И кровь. Я закричала. – Она побледнела.

– Я так понимаю, ты убежала. – Франческа успокаивающе погладила ее по плечу.

Мэгги кивнула:

– Я так быстро никогда в жизни не бегала. Бежала и кричала, звала на помощь, но патрульного нигде не было. А потом Джоэл нашел одного на авеню Б.

– Значит, ты выбежала от Кейт и направилась к себе домой, где и попросила Джоэла позвать полицейского?

Мэгги закивала.

– Ты никого не видела? Совсем никого? По дороге к Кейт или обратно домой?

Мэгги молча хлопала глазами. Франческе ее взгляд показался странным.

– Мэгги?

– На улице было пусто. Никого… кроме одного мужчины.

Франческа напряглась.

– Я шла к Кейт и на углу столкнулась с этим человеком.

– На углу авеню А и Десятой улицы?

– Да. Я налетела на него, и он отстранил меня и внимательно оглядел. Элегантный джентльмен – он извинился, хотя я сама была виновата.

По дороге к Кейт она налетела на мужчину – элегантного джентльмена. А что, если это и был убийца?

– Джентльмен? Ты уверена? – настаивала Франческа. – Ты его разглядела? Вы не разговаривали? Мэгги! Очнись!

Женщина собралась с мыслями и продолжила:

– Джентльмен, интересный, с удивительно красивыми синими глазами. Такие не забудешь. Даже в темноте они казались яркими.

– У него на руке не было кольца? – Франческа вскочила с места. – Он был высокий?

– Не знаю насчет украшений, но он был достаточно высокий. Как мистер Харт. Да, Франческа, еще – он ирландец.

– Ты уверена?

– Он говорил отрывисто, не очень отчетливо, но я узнала акцент.

Франческа задрожала от волнения. Это был Резальщик, и теперь они знают, что он ирландец. К ним подошел Харт:

– Мы не можем утверждать, что тот джентльмен и есть убийца.

Франческа его не слушала. Чутье подсказывало ей, что Мэгги столкнулась на углу именно с Резальщиком, закончившим свое грязное дело.

– Мэгги, ты сможешь узнать его, если еще раз увидишь?
– Да, – уверенно ответила та. – О да. Его я никогда не смогу забыть.

Глава 14

Пятница, 25 апреля 1902 года, 8:00

Франческа остановилась на пороге малой столовой, красивой светлой комнаты с золотистыми солнечными обоями на стенах, выходящей окнами в сад дома Кэхилов. В вазах стояли свежесрезанные тюльпаны во всем великолепии цвета и яркой зелени. Их доставляли из Бельгии. К сожалению, Франческа не замечала красоты вокруг.

Эндрю Кэхил сидел во главе стола с «Нью-Йорк таймс» в руках, «Сан» и «Трибюн» лежали рядом с тарелкой. Отложив газету, он взглянул на дочь.

– Доброе утро, Франческа. Неужели присоединишься ко мне за завтраком? – спросил он с иронией.

Франческа обожала отца. Он был полноватым мужчиной среднего роста, с круглым лицом и имел весьма здоровый вид. Эндрю отличался добродушным нравом, который унаследовали и ее сестра Конни, и брат Эван. Он редко выходил из себя. Отец был предан делу реформы, и все, что она знала о политике и мире в целом, рассказал ей он.

Франческа улыбнулась:

– Мы всегда встречаемся за завтраком, папа.

– Вчера ты убежала из дому, прежде чем я успел сесть за стол, – недовольно проворчал отец.

Франческа подошла к столу и обняла его.

– Да, вчера я ушла довольно рано.

На лице Эндрю появилось строгое выражение, насколько позволяло его добродушие.

– Твоя мать в отчаянии! Она рассказала мне, что ты опять охотишься за убийцей, бог мой, еще и за Резальщиком.

Франческа не знала что ответить. Она отодвинула стул и села рядом с отцом:

– Папа, ты же знаешь, как для меня важно добиться справедливости. Жестоко убиты две женщины, и мы боимся, что будут еще жертвы.

– Я знаю, как для тебя важно добиться справедливости, Франческа, никто не понимает тебя лучшем меня – и никто не гордится тобой больше, чем родной отец. Я осознаю, что ты нашла свое предназначение в жизни. В отличие от твоей матери, я понимаю, насколько тщетны попытки уговорить тебя бросить заниматься сыском. Но я, как и она, беспокоюсь, что ты подвергаешь себя огромной опасности, занимаясь расследованиями.

Франческа обняла отца:

– Спасибо, папа! Я всегда знала, что могу на тебя рассчитывать.

– Я не одобряю твоего увлечения полностью, но, поскольку ты уже спасла полдюжины жизней и заставила преступников предстать перед судом, не могу не гордиться тобой.

Франческа улыбнулась отцу, а потом и лакею, наливавшему ей кофе.

– Спасибо. Хочешь узнать о расследовании?

Эндрю внимательно посмотрел на дочь:

– Да, полагаю, да. Но прежде ответь мне, правда ли, что ты опять работаешь с Риком Брэгом?

Франческа выдержала недолгую паузу.

– Он твой друг. И ты ценишь его, так же как и я. Доверяешь, как и я. Уверена, ты не имеешь ничего против нашей совместной работы.

Эндрю Кэхил помрачнел:

– Я не против вашей совместной работы, если речь только о работе. Но ты помолвлена с другим мужчиной. Тебе не нужно об этом напоминать?

Франческа усмехнулась:

– Да, я счастлива быть помолвленной с другим. Следует ли мне понимать, что ты хочешь поговорить о предстоящей свадьбе с Колдером?

– Я ведь ясно выразился. Харт должен доказать, что достоин тебя. Моя точка зрения неизменна. Он не против твоего сотрудничества с Риком?

Франческа помедлила.

– Он немного ревнует. Но, папа, мои чувства к Рику давно в прошлом. Я действительно хочу стать женой Харта. – И добавила, не в силах сдержаться: – Целый год – слишком долгий срок!

Эндрю лишь вскинул брови:

– Мне кажется, твоя жизнь сложнее, чем ты сама полагаешь. Мы увидимся вечером у твоей сестры? Она устраивает пышный прием.

Франческа вздрогнула. Она совершенно забыла о приеме у сестры – грандиозном событии, на которое приглашено около сотни человек. Предполагалось, что это будет благотворительный ужин. Стоимость билета составляла сто долларов, все деньги должны пойти на помощь бездомным детям.

– Да, разумеется, – поспешила ответить она.

Дверь в столовую открылась, и появился дворецкий.

– Мисс Кэхил? Пришел мистер Харт. Желает с вами поговорить.

Франческа вскочила, удивляясь, что может делать Харт в их доме в столь неурочный час. Нет, она очень рада! Она успела привести себя в порядок, готовясь к предстоящему дню. В голове сразу возникли мысли о минувшем вечере.

Расставшись с Мэгги, они отправились на Малберри-стрит встретиться с Брэгом. Франческа втайне надеялась, что они смогут присутствовать при допросе Сэма Уилсона, но полицейские не доставили его в участок, поскольку нигде не могли найти. Когда Харт подвез ее к дому, было уже далеко за полночь. Утром Франческа проснулась с воспоминаниями о его прощальных поцелуях.

– Папа, я сейчас вернусь, – сказала Франческа и выбежала из комнаты, прежде чем Эндрю успел произнести хоть слово.

Харт ждал ее в холле. Он был, по обыкновению, в строгом черном костюме и выглядел отдохнувшим и невероятно привлекательным. Увидев ее, он улыбнулся, и глаза его засветились.

Она сразу очутилась в его объятиях.

– Что произошло?

– Я изменил утреннее расписание. Честно говоря, просто отказался от встречи с двумя клиентами. – Он наклонился и поцеловал ее. – Думаю, нам надо навестить Уилсона.

– Подожди. Ты отложил встречи, чтобы заниматься расследованием вместе со мной? – Франческа была взволнована.

Харт усмехнулся, и впадинка на подбородке стала более заметной, а ямочка на левой щеке словно подмигивала ей.

– Я отказал двум клиентам, которым нужен больше, чем они мне. Но днем у меня чрезвычайно важная встреча с послом в Гонконге, которую я не могу пропустить. Это касается доставки моих грузов по морю.

Франческу осенило.

– Столь внезапный интерес к расследованию связан с той опасностью, которую представляет Уилсон, или же с моей работой с Брэгом?

– Признаю свою вину, – поклонился Харт. – Думаю, нам надо спешить, – добавил он серьезным тоном. – Если Уилсон не ускользнул из города, он должен вскоре открыть магазин.

– Если поторопимся, можем успеть поговорить с ним раньше, чем прибудет полиция.

Харт приподнял бровь:

– Решила обойти моего брата?

– Никогда! Просто хочу поговорить с Уилсоном без полицейских. Я чувствую, Колдер, что сегодня мы отведаем больше меда, чем уксуса.

Он улыбнулся и жестом пригласил ее пройти вперед.

Когда они подошли к магазину Уилсона, Франческа остановилась. Ей вспомнился разговор с Гвен О’Нил.

– Я забыла тебе кое-что сказать, – обратилась она к Харту.

Тот вскинул брови:

– Даже не буду пытаться угадать.

– Ты не мог бы дать работу Гвен О’Нил? В Ирландии она служила личной горничной леди. К сожалению, у нее нет рекомендаций, понимаешь, произошла неприятная история: ее хозяин – лорд Рандолф – соблазнил ее, и это привело к нехорошим последствиям.

Харт заинтересованно слушал.

– Я не знаю, нужна ли нам еще горничная.

– Харт!

– Дорогая, если ты будешь так относиться к каждому расследованию, то мой дом точно скоро превратится в отель.

– Прошу тебя, не отказывай.

– Разумеется, я не могу тебе отказать. Я знаю ирландского лорда по имени Рандолф. Он из старинного рода, сейчас вместе с кузеном-англичанином занимается доставкой грузов по морю. Мы познакомились в Стамбуле, потом неоднократно встречались в Лондоне. Да, он наследник графства в Ирландии, но я сомневаюсь, что Гвен служила именно у него.

– Это было бы удивительное совпадение. – Франческа позвонила. – Его поместье недалеко от Лимерика?

– Понятия не имею. Знаю только, что у него замок где-то в Ирландии, но мы встречались в его доме в Лондоне. Он весьма интересный мужчина, но у него репутация замкнутого человека.

Прежде чем Франческа успела спросить, что он имеет в виду, дверь распахнулась и на пороге показался Сэм Уилсон.

– Здравствуйте, – восторженно произнесла Франческа. – Позвольте войти?

– Да, прошу, хотя все же еще очень рано, – с улыбкой ответил Уилсон, делая шаг в сторону. Казалось, их присутствие сбило его с толку.

– Уже десятый час, – заметил Харт. – В котором же часу вы открываете магазин?

– Если покупатели звонят – а я решил, что вы покупатели, – я их принимаю. Но мы начинаем работать с полудня. – Он остановился у прилавка. – Утром я занят в мастерской.

Франческа пригляделась. Такой низкорослой девушке, как Кейт, этот человек вполне мог показаться высоким, но это было не совсем так. Он, без всякого сомнения, не ирландец, но нельзя быть уверенным, что повстречавшийся Мэгги мужчина был убийцей – она могла столкнуться с безвинным прохожим. Франческа опустила глаза и была удивлена, увидев, что сегодня на пальце левой руки Сэма появилось кольцо.

Если убийца был правшой, то и он надел бы кольцо на левую руку.

Она пригляделась. Кольцо было золотым, но без камня. В центре на гладкой поверхности была хорошо заметна гравировка.

Что ж, жертвы и свидетели частенько ошибаются и путают детали. Интересно, могло ли это кольцо показаться при тусклом освещении перстнем?

Необходимо проникнуть в его гардеробную и изучить одежду.

– Мы заезжали к вам вчера вечером, – произнес Харт, бросив многозначительный взгляд на Франческу.

Несомненно, он ожидал, что вопросы будет задавать она. Они договорились не сообщать Уилсону, что за ним охотится полиция, и действовать осторожно, что бы не вызвать лишних подозрений.

Франческа постаралась сообщить Харту о своих открытиях, поэтому выразительным взглядом указала на кольцо, чтобы привлечь к нему внимание. К сожалению, по невозмутимому выражению лица Харта она догадалась, что он ее не понял.

Франческа сделала шаг вперед:

– У меня появились к вам вопросы. – Она помедлила, размышляя, стоит ли рассказывать ему об убийстве Кейт.

– О… – был ответ Сэма.

Франческа начала терять терпение.

– Мы несколько раз приезжали и довольно долго стучали в вашу дверь, но нам никто так и не открыл.

Уилсон несколько раз моргнул, но выражение лица оставалось прежним.

– Разумеется, я был дома, – ответил он после некоторой паузы.

– Позволю себе вам не поверить. Мы звонили и стучали – даже барабанили в дверь, – вмешался Харт, передавая слова полицейского, тщетно пытавшегося застать Сэма Уилсона дома.

– Я работал в мастерской, – ответил часовщик и заметно побледнел. – Возможно, я так увлекся, что ничего не слышал.

Это была самая возмутительная ложь, которую Франческе доводилось слышать.

– Позвольте заглянуть к вам в мастерскую. Покажете, над чем работали.

– Что за вопросы? – фыркнул Сэм. – Почему вы спрашиваете о прошлом вечере? Я всего лишь сказал, что не слышал звонков.

– Ведите себя вежливее с моей невестой, – сказал Харт неожиданно сурово.

Уилсон стал подумывать, как бы выставить этих непрошеных гостей, но решил не злить Харта.

– Пойдемте, – кивнул он.

Они прошли за ним через заднюю дверь, и Франческа замедлила шаг, пропуская Харта вперед.

– Задержи его в мастерской. Мне надо осмотреть спальню, – прошептала она.

– Ни за что!

– Просто отвлеки его, – добавила она, видя, как Уилсон открывает еще одну дверь.

Справа она заметила лестницу, ведущую, скорее всего, в жилые помещения.

– Это здесь, – послышался голос хозяина.

Франческа вошла следом за мужчинами в просторную комнату и увидела два больших стола, приблизительно размера обеденного, уставленных часами. Там же на подносе лежали инструменты, весьма миниатюрные, а также всевозможные гаечки, колесики и прочие детали.

– Это часы восемнадцатого века, итальянская работа, – объяснял тем временем Уилсон. Он указал на бронзовые часы с позолоченным циферблатом и жемчужными стрелками. – Их принесли совсем недавно. Юная девушка, вдова. Часы принадлежали семье ее мужа. Я просто обязан их починить, с ними у владелицы связаны весьма сентиментальные воспоминания.

Пока Харт восхищался часами, Франческа оглядела комнату. Окно выходило в сад, о котором упоминал Уилсон. Под единственным дубом висели качели, неподалеку находились розовые кусты, чугунный стол и сетка для бадминтона. Когда Фрэнсис выйдет замуж за Уилсона, у нее будет чудесный дом.

– Не возражаете, я пройду в туалетную комнату?

– Да, конечно. Вверх по лестнице, первая дверь слева.

Франческа предостерегающе посмотрела на Харта и вышла.

Наверху она решительно прошла мимо туалетной комнаты – ничем не примечательного помещения с мебелью красновато-коричневого цвета, фарфоровой раковиной и унитазом. Гостиная была милая и очень уютная, с полосатым диваном напротив кирпичного камина. Франческа толкнула дверь и, к своему удивлению, обнаружила еще один салон с фортепьяно. Уилсон музицирует? Она поспешно направилась к единственной закрытой двери и очутилась наконец в спальне.

Муслиновые шторы не были задернуты, и солнечный свет устремился в средних размеров комнату с обоями в зеленую и белую полоску. Кровать темного дуба, почти черная, с красивым резным изголовьем. Покрывало с зеленым же рисунком, на нем декоративные подушки и подголовные валики, обтянутые изумрудного цвета тканью. Кровать была идеально застлана, что заставило Франческу подумать, что хозяин спальни, возможно, вообще не ложился этой ночью.

Она подошла к бюро и принялась изучать единственную стоящую на нем фотографию. Молодая женщина с красивой улыбкой и добрыми карими глазами, вероятно жена. Она подошла к гардеробу. Из трех висящих там костюмов ни один не был темно-серым.

Конечно, Кейт могла и ошибиться. Рукав мог быть черным или коричневым – перед ней как раз висели два темно-коричневых костюма.

В этот момент послышался приглушенный шум с лестницы. Франческа захлопнула шкаф и бросилась к двери, с ужасом представляя, что на пороге стоит Уилсон и осуждающе на нее смотрит.

Франческа втянула побольше воздуха и резко выдохнула. Она ничего не нашла, ничего ценного. Впрочем, не совсем. Теперь они знают, что Уилсон носит кольцо.

Где же он был прошлой ночью?

Внезапная идея заставила ее задуматься.

Осторожно, чтобы не издать ни малейшего шума, Франческа стала спускаться вниз. Голоса слышались все отчетливее. Харт и Уилсон по-прежнему оставались в мастерской и беседовали о часах. «Молодец», – мысленно похвалила Колдера Франческа и поспешила в противоположную сторону, в помещение магазина.

Там она остановилась в нерешительности, затем вышла на улицу и позвонила в дверной звонок. Всего один раз.

Через несколько секунд Уилсон открыл дверь. При виде Франчески улыбка сползла с его лица.

Франческа усмехнулась.

Он не мог не услышать звонок, работая в мастерской.
Уилсон, несомненно, что-то скрывал.
Харт оставил Франческу в полицейском управлении, взяв с нее слово, что она не уедет с Малберри-стрит, пока не прибудет Рауль. Встреча с послом была назначена на двенадцать тридцать, и при напряженном движении ему требовалось не меньше часа, чтобы добраться до Бридж-стрит.

Франческа пожелала Колдеру удачи и поднялась в кабинет комиссара полиции Рика Брэга.

К ее сожалению, с ним был Брэндан Фарр.

Франческа остановилась на пороге, борясь с внезапно охватившим ее страхом. Мужчины продолжали разговор, первым ее заметил Брэг.

– Входи. – Он с улыбкой поднялся ей навстречу.

Фарр тоже встал и постарался улыбнуться, но улыбка вышла натянутой, а глаза оставались холодными.

– Не хотела вам мешать, – пробормотала Франческа.

– Ты не мешаешь, – мягко сказал Брэг и провел ее в комнату. – Фарр и Мэгги просматривали фотографии в архивах. Она никого не узнала.

Франческа живо представила, как Фарр врывается в квартиру Мэгги с кем-то из своих амбалов и тащит женщину в участок.

– Она не опоздала на работу? – Мэгги не могла появиться на работе вовремя, поскольку ее смена начиналась в восемь часов утра.

Фарр улыбнулся:

– Мы расследуем убийство, мисс Кэхил. Даже два убийства.

– Надеюсь, начальник Мэгги это поймет. – Она сама поразилась ледяному тону, с которым ответила шефу полиции.

Фарр продолжал смотреть на нее и улыбаться.

– Миссис Кеннеди оказалась вполне смышленой. Могу себе представить, как досталось ей за все эти годы, когда о ней никто не заботился, даже вы, но она справилась.

Франческа решила не обращать внимания на колкости, обещая себе проверить, не уволили ли Мэгги за опоздание.

– Когда освободитесь, уделите мне немного времени.

– Мы почти закончили. Можешь подождать за дверью. – Взгляд Брэга при этом оставался спокойным, выдержанным и внушал надежду.

Франческа успокоилась. Какую бы игру ни затеял Фарр, Брэг об этом знает и делает все необходимое. Фарр не обладает и половиной того интеллекта, которым наделен Рик, но его не стоит недооценивать.

– Насколько я понимаю, мисс Кэхил также работает по этому делу, – произнес Фарр. – У вас нет информации, которая могла бы быть нам полезна?

– Боюсь, я знаю столько же, сколько и вы. – Франческа поколебалась, но спросила: – Что вы намерены делать с Сэмом Уилсоном?

Фарр улыбнулся:

– Он скоро будет здесь. Я отправил к нему своих людей. А мы пытаемся установить местонахождение Джона Салливана. Он исчез, не заплатив за аренду последней квартиры.

– Что ж, вы лучший в своем деле. Уверена, вы его найдете.

Фарр отдал ей честь.

– Что-нибудь еще, комиссар?

Брэг ответил, что более ничего, и вскоре они с Франческой остались одни.

Рик закрыл дверь и повернулся к ней:

– Что ты узнала?

– Уилсон представил ложное алиби. Мы встречались с ним утром, около часа назад, он объяснил, что всю ночь работал в мастерской. – Франческа рассказала подробности встречи.

– Умно, – вздохнул Брэг. – А ты что думаешь?

– Несмотря на показания Кейт о том, что преступник был джентльменом, к тому же иностранцем, Уилсон может быть именно тем, кого мы ищем. – Она нахмурилась. – Что-то в нем меня настораживает.

– Прошлой ночью работал Резальщик, – продолжал Брэг. – Орудие убийства идентично, разрез сделан правой рукой.

– Эксперт не выяснил, было ли горло Кейт перерезано после смерти или до?

– Нет. Никаких подробностей в последовательности действий. Но под ногтями обнаружили частички серой шерсти.

– Кейт говорила, что на преступнике был темно-серый костюм. Угольного цвета.

Брэг кивнул:

– Я помню.

Франческа опустилась в кресло:

– Бедняжка Кейт! Бедняжка Фрэнсис – ведь преступником может быть Уилсон!

– Необходимо отыскать Джона Салливана, но он плотник, а не джентльмен.

– Да. Дэвида Ханрахана допросили?

– Да. У него неопровержимое алиби – пил с двумя парнями в баре напротив порта. Дружки подтверждают его слова. Хотя кажутся мне весьма сомнительными личностями. Он вполне мог подкупить обоих, тем самым обеспечив себе алиби.

– Значит, подозрения с него не снимаются?

– Ты не согласна?

– Дело не в этом, просто я почти уверена, что Резальщик – элегантный джентльмен в сером костюме и шляпе, с красивым кольцом на пальце.

– Уилсона не назвать элегантным.

– Точно нет, но я готова спорить на все состояние, он что-то скрывает.

– Состояние Харта? – усмехнулся Рик.

– Хм. Ему бы это не понравилось. Его состояние слишком велико. Ладно, как у тебя дела?

Брэг помолчал.

– Ты навестишь Ли Анну?

– Разумеется. Я обещала и с удовольствием сдержу слово. – Франческа встала. – Ей, должно быть, очень тяжело.

– Да, очень. Я чувствую себя беспомощным. Не могу ее переубедить – не знаю как.

– Просто скажи, что ты любишь ее, что так было и будет всегда.

Брэг издал странный звук:

– Тебе это кажется простым!

– Но ведь таковы твои чувства…

– Я понятия не имею, каковы мои чувства, я только пытаюсь определить, что же я чувствую. – Брэг почти кричал.

Франческа опешила.

– Извини, – поспешил добавить он. – Мне не следовало срываться.

– Я зайду завтра, – пообещала Франческа.

– Спасибо. – Он слабо улыбнулся.

Она взяла его руку и слегка пожала.

В этот момент в кабинет сунул голову офицер, которого Франческа не знала.

– Комиссар! Меня послал Ньюман – кое-что есть. – Глаза его сверкали.

Франческа выпустила руку Брэга.

– Что? – резко спросил тот.
– Мы нашли Салливана. Только одна загвоздка. – Он нервно выдохнул. – Он мертв.

Глава 15

Пятница, 25 апреля 1902 года, 13:00

Харт обдумывал основные тезисы по поводу укрепления своей монополии путем торговли золотом из Гонконга, когда появился секретарь.

– Сэр?

Эдвард был красным от напряжения. Не понимая, в чем дело, Харт откинулся на спинку кресла:

– Пригласите сэра Лоуренса войти.

Эдвард, весьма учтивый молодой человек, стал почти малиновым.

– Посол еще не прибыл. Вас ожидает женщина – молодая леди.

Харт был ошеломлен таким представлением, поскольку все его работники были хорошо знакомы с Франческой.

– У нее есть имя?

– Да, сэр. – Эдвард затаил дыхание. – Мисс Джонс. Харт был удивлен – а его не так просто было чем-то удивить. Появиться здесь без предупреждения способна только Франческа. Она была совершенно непредсказуема, и это качество интриговало его и притягивало.

Харт колебался. Дейзи никогда не позволяла себе появляться в его конторе. Это был один из его принципов – держать любовниц – или бывших любовниц – подальше от места, где вершатся важные дела.

Они не виделись почти месяц. Он отправил Дейзи денежное пособие, как и обещал, и оплатил все ее счета. У него были все основания не ждать ее внезапного появления на Бридж-стрит.

– Пригласите.

Дейзи была так же великолепна, как и в момент их последней встречи. Она вплыла в комнату, представляя на всеобщее обозрение грациозность движений чувственного тела. Харт критически оглядел ее, как смотрел на всех женщин в своем окружении. Лишь рядом с одной из них он позволял изменить себе, и это была Франческа. На нее он никогда не мог смотреть с циничной невозмутимостью, словно не имел никакого отношения ни к ней, ни к ее жизни.

Дейзи была по-настоящему красива, и не будь он на пороге женитьбы, не смог бы отказаться насладиться ее благосклонностью. Но он помолвлен и настолько поглощен своей невестой, что не может представить себя в обществе другой женщины. В то же время в последние годы желание не покидало его никогда, удовлетворение его стало способом скоротать время, возможностью убежать от серых будней.

Харт встал, подошел к Дейзи и, склонившись, поцеловал ей руку, не коснувшись при этом губами кожи.

– Добрый день, должен признаться, ты смогла меня удивить.

На Дейзи было подходящее случаю светло-голубое платье, весьма дорогое, модное и элегантное. Однако любому мужчине достаточно было бросить на нее один взгляд, чтобы понять, что перед ним не леди.

– Надеюсь, это стало приятным сюрпризом, – улыбнулась она. – Все же мы остались друзьями.

У него есть одна-единственная подруга – невеста, но Харт не был настроен вдаваться в детали.

– Откровенно говоря, я предпочитаю не смешивать дела и личную жизнь. Полагаю, случилось нечто особенное, раз ты позволила себе вторгнуться на ту территорию, где господствуют законы бизнеса.

– Мне очень неловко, что пришлось тебя беспокоить. – Дейзи потупила взгляд. – Прости меня, Колдер, но я решила, что визит к тебе домой будет еще более неуместным.

Он смотрел на нее, скрестив руки на груди, предчувствуя новую игру. Но зачем Дейзи играть с ним, ведь он и так был с ней более чем щедр? Она осталась в купленном им доме и проживет там еще три месяца до истечения срока договора.

– Если бы ты прислала мне записку, мы бы договорились о встрече и я бы заехал. – Харт терял терпение. – У меня чрезвычайно важные переговоры, Дейзи, предлагаю скорее закончить с твоим делом.

– Давай закроем дверь, – предложила она, болезненно поморщившись.

Харт не двинулся с места.

– Не вижу необходимости давать пищу для слухов, – сдержанно произнес он. Нет, он не боялся остаться с ней наедине – в самом деле его отказ удивлял, совсем недалеко было время, когда он спал с каждой красивой женщиной, обладающей дурным характером, что встречалась на его пути, но не считал нужным травмировать Франческу.

– Прежде всего я бы хотела сказать, что рада за тебя. Ты был добр ко мне и щедр, ты заслужил такую женщину, как Франческа. – В ее голосе было столько искренности, что любой другой мужчина, несомненно, поверил бы ей.

Но не Харт. Она нарушила границы его территории, что было непростительно.

– Благодарю.

Дейзи подошла ближе и взяла его руку в свои ладони.

– Но я так скучаю по тебе, Колдер, скучаю по времени, что мы провели вместе. – Она произнесла эту фразу так тихо, что ни один человек, проходящий по коридору, не услышал бы ее слова.

Харт высвободил руку и отошел в сторону:

– Если ты явилась соблазнить меня, я бы советовал тебе отказаться от этой идеи. Я обещал Франческе хранить ей верность, и собираюсь сдержать слово.

Дейзи отпрянула, как от удара, и высоко вскинула подбородок. Ему показалось или в глазах ее сверкнула ярость? У нее нет причин на него сердиться. Она была шлюхой, красивой, по-своему эффектной, но все же обычной шлюхой. Харт знал, что она принадлежит к благородной фамилии, хоть никогда и не расспрашивал о ее семье, она сама решила однажды продать свое тело и получить взамен подарки, деньги и помощь.

Дейзи выдержала паузу.

– На днях я встретилась с Франческой.

Харт насторожился. Выпад в сторону Франчески может стать ее роковой ошибкой.

– Вот как.

Дейзи натянуто улыбнулась:

– В магазине «Лорд и Тейлор». Твое кольцо просто восхитительно. Должно быть, ты действительно влюблен.

– Ты пришла по этому поводу?

Она пожала плечами:

– Франческа вся светится. Похоже, она тоже любит тебя, Колдер.

Несмотря на то что он приложил все усилия, чтобы держать себя в руках, сердце его забилось чуть сильнее. Только сейчас он по-настоящему понял, насколько счастливым может сделать его любовь Франчески.

В глазах Дейзи сверкнула хитринка.

– Мы с Роуз предвзято к ней относились, она ведь так наивна. Мы были уверены, что ей тебя не укротить, но, видно, ошиблись.

– Верно. У меня нет никакого желания быть человеком, которого Франческе придется укрощать.

Дейзи рассмеялась:

– Не волнуйся. Она тогда вся светилась, но, как я поняла, это было связано с ее новым расследованием. Она сама заявила, что ничуть не влюблена. Она выходит за тебя замуж лишь потому, что не может выйти за Брэга, да ты и сам это знаешь, верно?

Харт напрягся, хотя чертовски хорошо понимал, что не должен продолжать этот разговор.

– Она сама так сказала? – Его охватил ужас. И злость.

– Надо сказать, весьма определенно. – Дейзи подошла ближе и прильнула к нему всем своим стройным телом. – Парадоксально, мы оба знаем, что ты, последний мужчина в этом мире, способный быть преданным одной женщине, обещал хранить верность Франческе, которая влюблена в другого. – Она покачала головой, и на лице появилось выражение сострадания – будто ее это беспокоит – и разочарования.

Харт отстранился от Дейзи:

– Неужели ты действительно рассчитываешь соблазнить меня своим кривлянием? Наш брак с Франческой основан на дружбе и доверии, а не на любви.

– Вот именно так она и сказала. И я не отрицаю, Колдер, что мне одиноко в постели без тебя. Как же может быть иначе? – Она посмотрела прямо ему в глаза. – Ты единственный, кто разбудил мои чувства. Единственный, кто подарил мне удовольствие. – Дейзи говорила тихо и немного хрипло.

Харт не обращал на ее слова никакого внимания. Он думал лишь о том, что же в действительности сказала Франческа? Что она выходит за него замуж из уважения к нему и дружеских чувств, или потому, что не может быть рядом с его сводным братом? Харт понимал, что бывшая любовница обманывает его, но все же не мог выбросить ее слова из головы. Черт, он отлично понимает, чего добивается Дейзи – встать между ним и Франческой. Но почему именно сейчас?

Могла ли Франческа разоткровенничаться с Дейзи?

Такая простодушная искренность была вполне в духе его невесты.

– Боюсь, те дни ушли безвозвратно. – Харт намеренно был резок. – Я дал слово Франческе и сдержу его. – Ему показалось, что он стал не участником, а сторонним наблюдателем этой сцены. Может ли она до сих пор любить Рика? После тех сладостных минут в его, Харта, объятиях? Возможно ли такое? Он закрыл глаза, стараясь унять поднимавшуюся в душе бурю гнева. Проклятие! А ведь он почти поверил, что Франческа в него влюблена. Он мечтал, чтобы она любила его, а не Рика Брэга.

От спазма в груди стало трудно дышать. До него донесся голос Дейзи, говорившей уверенно и твердо:

– Дорогой, ты собираешься измениться ради женщины, которая тебя даже не любит?

Слова ворвались в его сознание, обжигая болью, словно удар хлыста по обнаженной плоти.

Харт посмотрел на Дейзи, но было уже поздно. Он понял, чего желал, чего всегда хотел, что стало его ахиллесовой пятой.

– Я знаю, какой ты, – продолжала Дейзи. – Знаю лучше, чем кто-либо другой в этом мире. Потому что мы очень похожи.

– Едва ли. – Харт иронично усмехнулся, потрясенный до глубины души. Ему не нужна любовь – он не хочет ничьей любви!

– Нет? – Дейзи широко улыбалась. – Мы оба знаем, что тебе быстро наскучит твоя невеста-девственница. Это лишь вопрос времени. Ну же, Колдер. Ты провел в моей постели не одну дюжину ночей – со мной и Роуз. Мы же знаем, как ты не любишь все тривиальное.

Харт смотрел на нее, не в силах противиться неприятным воспоминаниям. Несколько раз они проводили время втроем с любовницей Дейзи Роуз. В Европе он тоже неоднократно позволял себе проводить ночи в обществе не одной женщины, но такие желания не возникали уже давно – ни разу с тех пор, как он встретил Франческу. Скука, апатия, отсутствие интереса к сексу – все, к чему привела его неразборчивость, – исчезли без следа. И вот только что Дейзи разбудила его самые потаенные страхи – страхи, о существовании которых он боялся признаться даже самому себе. Самые темные из его сексуальных желаний были подавлены лишь на время, они никогда не умрут.

Харту стало жутко.

Дейзи тихо засмеялась, поглаживая его по плечу:

– Ты самый сексуальный из всех мужчин, обожаю твои тайные желания. Они навсегда останутся с тобой, они есть ты сам! Зачем мучиться? Ты стараешься заполучить женщину, которая тебя не любит, даешь какие-то абсурдные обещания, которые никогда не сможешь сдержать.

Харта охватила ярость, ее мощь поразила его самого.

–  Убирайся. – Дрожа от нараставшей злобы, он схватил Дейзи за руку и поволок к двери. – Ты зашла слишком далеко, – прошипел он сквозь зубы. – Можешь начинать упаковывать вещи, Дейзи, и немедленно освободи мой дом.

Она побледнела, оторопев от его реакции.

– Но ты ведь понимаешь, что я права! Франческа скоро тебе наскучит! Что ты тогда будешь делать? Ты вернешься ко мне или к Роуз или найдешь другую, разве не так?

– Эдвард! – позвал Харт. – Проводите мисс Джонс. Эдвард возник перед ними, красный, как и прежде:

– Мисс Джонс?

Лицо Дейзи застыло, превратившись в маску.

– Возможно, я ошибаюсь. Возможно, ты сможешь развратить Франческу настолько, чтобы удовлетворить свои желания. Она ведь очень любознательна, не так ли? Кто знает, возможно, ты покажешь ей ее собственные темные стороны!

Харт вернулся в кабинет и изо всех сил хлопнул дверью. Лишь тогда он позволил себе ослабить галстук и судорожно втянул воздух. Комната показалась ему душной, стены давили, как в припадке клаустрофобии. Харт ринулся к окну и распахнул его настежь. Свежий солоноватый воздух с залива ударил в лицо, но не принес облегчения. Харт сжал пальцами подоконник.

Она права.

Он законченный подонок в самом страшном смысле слова, распущенный, без каких-либо моральных принципов, мужчина с отвратительным, уродливым прошлым, и Дейзи сейчас это доказала. Как бы он ни старался, дьяволы всегда настигнут его, они всегда будут рядом.

Харт закрыл лицо руками. Какой же он дурак – решил, что может измениться, решил стать лучше, благороднее, добрее. И все ради женщины, которая его не любит.

Женщины, влюбленной в его брата.

Что ж, все кончено.

Леопард никогда не сможет отмыться от своих пятен.

Харту стало страшно. Последнее, чего он желал в этой жизни, – затащить Франческу в ту же канаву, из которой ему самому никогда не выбраться.

Они выехали на происшествие вчетвером с инспектором Ньюманом и шефом полиции Фарром.

Там их уже дожидались патрульный и младший детектив. Квартира Салливана располагалась в убогом квартале недалеко от Восьмой авеню.

Франческа бросила беглый взгляд на единственную комнату с несколькими железными кроватями, раковиной, плитой и расшатанным столом, окруженным четырьмя стульями.

Брэг вошел следом и налетел на нее, от неожиданности обхватив руками.

– Бог мой, – пробормотал он.

Тело мужа Кейт лежало на полу у стола. Половина головы была разбита и напоминала раскромсанный арбуз.

– Господи! – вскрикнула Франческа и уткнулась в плечо Рика, с трудом сдерживая тошноту.

Они постояли так несколько секунд, потом Брэг тихо сказал:

– Тебе лучше не входить. Этим займутся полицейские.

Франческа была озабочена лишь тем, как сохранить самообладание и унять спазмы в желудке. Она подняла голову, и Брэг отпустил ее.

– Что произошло?

– Выстрел в голову, – ответил Фарр.

Франческа не попыталась пройти в маленькую нищенскую комнату. Она боялась еще раз увидеть тело, над которым склонились Фарр и Ньюман.

– Стреляли с близкого расстояния, – продолжал Фарр. – Практически в упор.

Интересно, у шефа полиции есть какие-то чувства? Франческа заставила себя чуть повернуться к ним.

– У него в руке пистолет? – Она покосилась на руку убитого, сжимавшую что-то черное.

– Именно, – радостно сообщил Фарр и выпрямился. – Судя по запаху, из него стреляли. Бьюсь об заклад, пуля где-то в голове этого парня.

– Что? – воскликнула Франческа.

– Возможно, самоубийство. По крайней мере, очень похоже. Согласны, комиссар?

– Самоубийство! – Новость ее шокировала.

– Думаю, рано делать выводы. Необходимо провести экспертизу оружия и пули. Ньюман, займитесь. Это может быть и не орудие убийства. Если это не самоубийство, надо будет искать оружие, из которого его застрелили.

– Да, сэр, – ответил Ньюман и направился к выходу.

В дверях он столкнулся с мужчиной с всклокоченными светлыми волосами, приблизительно одного возраста с Франческой. Тот схватился за дверь, словно боялся упасть, и воскликнул:

– Что здесь происходит?

Брэг поспешил к вошедшему, а патрульный, стоявший в коридоре, переместился так, чтобы блокировать мужчине путь на случай побега.

– Вы сосед? – спросил Брэг.

Молодой человек побелел.

Франческа подошла к окну, распахнула его и с удовольствием вдохнула свежий воздух. Мозг ее при этом напряженно работал. Салливан застрелился? Если да, то по какой причине? Имело ли его самоубийство отношение к произошедшему с женой? За спиной послышался дрожащий голос незнакомца:

– Нет, я живу здесь. Что случилось с Салливаном?

– Он мертв. А вы кто такой?

– Рон Эймс.

– Давайте выйдем. Необходимо задать вам несколько вопросов.

Франческа проводила Брэга взглядом и обратила внимание, что Фарр что-то ищет в ящиках. Наконец он вытащил фотографию в рамке, спрятанную в немногочисленных вещах. Это был портрет Кейт. Она улыбалась, держа за руку мужчину в темном костюме. Он выглядел несколько старше ее самой.

– Кто этот джентльмен? – поинтересовалась Франческа.

– Понятия не имею. – Фарр был явно в благодушном настроении.

Покосившись на него с неприязнью, Франческа вышла в коридор.

– Около года, – услышала она ответ Эймса. – Да, где-то год мы уже живем вместе, а несколько месяцев назад к нам переехал Джош Беннетт. Четвертая койка свободна.

– Вам известны причины, по которым Салливан мог совершить самоубийство? – спросил Брэг.

Эймс пожал плечами. Он выглядел спокойнее, на лицо вернулись краски.

– А почему нет? Он уже не первый месяц без работы, задолжал мне за аренду, женщины у него нет, ничего нет, и он пил.

– Он никогда не говорил о жене?

– О Кейт?

Франческу удивило, что он знает ее имя.

– Да, о Кейт.

– Да, каждый раз, как напьется, все о ней говорит – короче, почти каждый день. – Эймс хмыкнул. – Теперь в полиции служат женщины?

Франческа оставила это замечание без внимания и посмотрела на Брэга. Здесь было за что зацепиться.

– Как давно они в разводе?

– Когда я с ним познакомился, они уже вместе не жили. Больше года, должно быть. Так вы тоже полицейский?

– Я сыщик, мистер Эймс. Но да, работаю с полицией. Скажите, Салливан все еще любил жену?

Вопрос развеселил молодого человека настолько, что он запрокинул голову и рассмеялся:
– Любил? Не думаю, мисс. Он ее ненавидел. Здорово ненавидел за то, что эта шлюха от него сбежала. Он только и говорил о том, что ждет не дождется того дня, когда она получит по заслугам.
Они сидели в «даймлере» напротив полицейского управления и даже не попытались выйти.

Франческа напряженно думала, зная, что и Брэг погружен в свои мысли. Наконец она повернулась к нему:

– Как по-твоему, это самоубийство?

– В любом случае его хотели так представить. Узнаем точно через несколько часов.

– Он ненавидел ее, Брэг.

– Да, я тоже все слышал.

– Мог ли Салливан и быть Резальщиком?

Брэг улыбнулся:

– Что заставило тебя прийти к такому выводу?

– Он ненавидел Кейт.

– Итак, ты считаешь, что Джон Салливан и есть наш Резальщик?

– Мы должны вернуться и посмотреть на его костюмы в шкафу.

– Там нет шкафа, и я не заметил ни одного костюма на гвоздях, но почти у каждого рабочего есть воскресный костюм.

– Да, ты прав. – Она с тоской посмотрела на полицейскую карету, остановившуюся рядом.

Брэг осторожно коснулся ее руки:

– Зачем ему нападать на нее и оставлять в живых? И почему он сначала напал на Фрэнсис? Зачем убил Маргарет Купер? И потом вернулся, чтобы навсегда покончить с женой, которую ненавидел настолько, что мечтал убить?

– Брэг, это были мои вопросы. Но надо рассматривать все происходящее в целом. Возможно, первое нападение было совершено в припадке ненависти и не имело своей целью убить. Потом ненависть росла, и он убил Маргарет – больной мозг получил удовлетворение. Поэтому он вернулся и завершил то, что мечтал сделать, – убил жену.

– Такая теория имеет право на существование, – сказал Брэг. – А теперь от непереносимого запоздалого горя он застрелился сам?

– Или запоздалого чувства вины, – добавила Франческа. В следующую секунду она уже смотрела во все глаза на другую сторону улицы, где остановился великолепный черный экипаж, запряженный шестеркой лошадей.

– Боже мой! Я же обещала Харту, что никуда не уеду, не дождавшись Рауля! В спешке я просто забыла об этом.

– Значит, теперь Рауль твой постоянный сопровождающий?

Она покосилась на Брэга, стараясь понять, какова его реакция, но по непроницаемому лицу было невозможно ничего прочитать.

– Скорее Харт видит его в роли охранника.

– Искренне этому рад. Рауль воевал за независимость Кубы. Он принимал участие в секретных операциях и обладает бесценным опытом.

Франческа от удивления открыла рот:

– Харт никогда об этом не рассказывал.

Брэг пожал плечами и вышел из автомобиля. Открывая ей дверцу, он произнес:

– Воспользуйся ситуацией. Рауль может быть очень полезен в твоих приключениях.

Франческа улыбнулась и ступила на мостовую:

– Ты сегодня будешь на приеме у сестры?

– Нет, – слишком быстро ответил Брэг.

– Понимаю. Думаю, Ли Анна еще не испытывает желания посещать светские мероприятия.

Они не успели подойти к входу в здание, как по лестнице сбежала молодая женщина. Она кричала и размахивала руками:

– Мисс Кэхил! Мисс Кэхил! Подождите!

Это была Фрэнсис О’Лири.

Франческа поспешила ей навстречу, удивляясь, по какому поводу у той случилась истерика.

– С вами все в порядке? – поинтересовалась она, подходя ближе.

Фрэнсис рыдала. Все лицо и глаза были красными от слез.

– В порядке? Как же может быть в порядке, когда мой жених в участке и полиция не хочет его отпускать? – Женщину затрясло. – Как они могут его подозревать? Он не может быть Резальщиком. – Она несколько раз всхлипнула. – Прошу вас, помогите освободить его! Он невиновен!

Франческа обняла женщину за плечи:

– Фрэнсис, постарайтесь успокоиться. Ему не предъявляют никаких обвинений, просто зададут несколько вопросов. – Она повернулась к Брэгу. Тот кивнул, мечтая сделать это как можно скорее.

– Он добрый, хороший человек, а не убийца! – не успокаивалась Фрэнсис. – Он никогда никого не обидел!

– Да, он производит впечатление порядочного человека, – согласилась Франческа. – Фрэнсис, а вы не знаете, где Сэм был вчера вечером?

– Когда убили Кейт Салливан? – Глаза ее стали огромными.

– Да. Сэм объяснил, что работал в мастерской, но, откровенно говоря, нам кажется, он что-то скрывает. Мы уличили его во лжи. Если он невиновен, зачем ему обманывать полицию? Фрэнсис? – Она коснулась руки женщины, застывшей, словно статуя.

Та сглотнула и залилась краской.

– Он был со мной, – прошептала она так тихо, что едва можно было разобрать слова.

Франческа посмотрела на нее с сомнением:

– Фрэнсис, вы отдаете себе отчет о том, что даете ложные показания?

– Он был со мной, – повторила она. Она перевела взгляд с Франчески на Брэга и покраснела еще сильнее. Из глаз полились слезы.

Франческа ободряюще похлопала ее по спине, но Фрэнсис дрожала и была слишком взволнована, чтобы мгновенно успокоиться.

– Что ж, в таком случае…

– Нет, вы не понимаете, он был со мной. – Щеки ее стали малиновыми. – Всю ночь… впервые… мы первый раз… понимаете, он не мог убить Кейт Салливан. Он не сказал вам правды, потому что пытался защитить меня.

Франческа наконец поняла, что Фрэнсис хочет сказать, и беспомощно посмотрела на Брэга.

– Я прослежу, чтобы его отпустили, – сказал он. – Но нам понадобится ваше письменное заявление.

Фрэнсис закивала и опять повернулась к Франческе.

– Получается, у Сэма есть алиби, – помолчав, произнесла та.
Проблема заключалась в том, что это было ложью. Франческа была уверена, она прочитала все в глазах Фрэнсис О’Лири.

Глава 16

Пятница, 25 апреля 1902 года, 19:30

Задыхаясь, Франческа вошла в холл дома сестры, особняка на Мэдисон-авеню, всего в квартале от дома Кэхилов. Она немного опоздала, но гости еще продолжали прибывать. Она сняла накидку и направилась к толпе мужчин и женщин, медленно перемещавшейся из холла в большой салон недалеко от лестницы. Вся мебель из залы была убрана, по периметру вдоль стен располагались столы с множеством разнообразных блюд для ужина а-ля фуршет на сотню человек. На пьедесталах, возвышавшихся над гостями, стояли красивые композиции из белых лилий. Несколько дюжин столов, накрытых на восемь персон каждый, сверкали богатством сервировки: льняные скатерти, хрусталь и позолота. Вокруг было освобождено место для танцев. Пианист в сопровождении скрипки играл вальс.

Франческа с нетерпением ждала этого вечера – первого выхода в свет в сопровождении Харта.

В дальнем конце залы она увидела сестру и улыбнулась ей.

Конни была ее лучшей подругой. Как всегда, она выглядела потрясающе. Сегодня на Конни было лавандового цвета шифоновое платье. Она улыбалась, увлеченно беседуя с несколькими гостями.

Сестра всегда была радушной хозяйкой. Совсем недавно ее жизнь казалась Франческе идеальной.

Сейчас даже страшно вспоминать, как начался новый год для Конни и ее мужа Нейла. Франческа пригляделась, отмечая, что сестра стала такой же, как прежде – счастливой и естественной.

Какое это для всех облегчение.

Франческа огляделась в поисках знакомого лица помимо ее красавца зятя, стоящего у дверей и приветствовавшего каждого входящего. Где же Харт? Неужели он тоже опаздывает?

– Добрый вечер, – раздался рядом знакомый голос.

Франческа улыбнулась Рурку:

– Здравствуй! Рада тебя видеть. – Она действительно была рада. – Никого здесь не знаю, а ты?

Молодой человек улыбнулся:

– Рут и Грейс в салоне, твой жених тоже где-то здесь.

Сердце ее забилось от волнения. Сегодня именно для Харта она надела то самое красное платье весьма смелого фасона, которое Сара изобразила на портрете.

– Должно быть, он прячется, иначе я бы давно его увидела.

Рурк предложил ей руку:

– Прошу. Пройдем в соседнюю комнату и посмотрим, кого сможем найти.

Они стали пробираться сквозь толпу, чуть замедлявшую движение рядом с Конни.

– Франческа! – воскликнула она и крепко обняла сестру. – Не видела тебя всю неделю, уже начала волноваться. – Как и Франческа, Конни была голубоглазой блондинкой, только чуть светлее: волосы почти платиновые, глаза небесно-голубые, кожа цвета слоновой кости. Она считалась одной из первых красавиц, и Франческа была с этим полностью согласна.

– У меня новое дело, – усмехнулась она и добавила, понизив голос: – Мы ищем Резальщика, Кон. Похоже, прошлой ночью он убил еще одну девушку.

Конни повернулась к Рурку. Они обменялись приветствиями, затем сестры продолжили разговор.

– Фрэн, мама сказала, что вы с Брэгом опять работаете вместе. Считаешь, это разумно?

– Мы просто коллеги, ничего более. – Франческа вспыхнула, поскольку рядом стоял Рурк, сводный брат Рика, ставший свидетелем их разговора. – У нас отличная команда для расследований преступлений.

Конни нахмурилась, но лишь слегка – сердиться по-настоящему было не в ее характере. Она приподняла светлые брови и кивком указала на салон, в котором должен был состояться ужин.

– Знаю, с каким воодушевлением ты занимаешься новым хобби, – продолжила она. – Но ты помолвлена. Может, лучше заняться организацией свадьбы? Вот, кстати, и Харт.

Франческа проследила за взглядом сестры и около одной из восьми колонн залы увидела прислонившегося к ней Харта. Он был такой мужественный и элегантный в смокинге, с бокалом шампанского в руке, в этой чуть небрежной расслабленной позе. Франческа улыбнулась и уже собралась помахать ему, как заметила, что он разговаривает с молодой брюнеткой, лицо которой показалось ей знакомым.

– Это не Дарлин? – спросил Рурк.

Франческа не могла отвести взгляда. Дарлин откровенно флиртовала с ее женихом. Она напомнила себе, что официально является невестой Харта, Дарлин не может не знать об этом, ведь о них говорит весь город. Почему же она словно невзначай касается его руки? Ей показалось или Харт не имеет ничего против такого внимания? Нет, у нее нет причин для ревности.

– Ты ведь работаешь с ее отцом, верно? Он врач в клинике в Филадельфии.

– Да, Пол Фишер настоящий профессионал. Прошу, – добавил Рурк, предлагая ей руку.

Франческа смотрела на Харта во все глаза и заметила, что краснеет. Она ревнует, несмотря на то что помолвлена с этим человеком. Ей хотелось, чтобы Харт смотрел только на нее, ведь она так прекрасна в этом красном платье.

– Да, будет лучше, если мы подойдем к ним, – пролепетала Франческа.

– Дарлин отъявленная кокетка, – произнес Рурк и повернулся к Конни: – Ваш дом великолепен.

Хозяйка вечера поблагодарила его и, прежде чем присоединиться к следующей группе гостей, шепнула на ухо сестре:

– Держи себя в руках, Фрэн. Во что бы то ни стало!

Все сказанное Дейзи отчетливо всплыло в ее голове.

Но ведь прошло еще так мало времени, ему рано искать приключений на стороне. Рурк провел Франческу в салон.

– Тебя что-то расстроило? – поинтересовался он.

– Мне показалось или Харт флиртует с этой красот кой? – Она пожалела о сказанном, но было уже поздно.

Рурк замялся:

– Не думаю. Он привык к женскому вниманию. Он очень хочет на тебе жениться. Уверен, он просто соблюдает приличия.

В следующую секунду Харт ее заметил. Франческа ждала, что на его лице появится одна из тех улыбок, что сводили ее с ума. Однако вместо этого он лишь шевельнул плечом, устраиваясь поудобнее, и принялся разглядывать ее платье.

Франческа улыбнулась. Харт улыбнулся в ответ, ожидая, что она подойдет. Но улыбка его была вовсе не такой привычно чарующей. Можно сказать, он смотрел на нее несколько равнодушно.

Дарлин болтала без остановки, но теперь Харт уже не смотрел на нее. Даже на таком расстоянии Франческа поняла, что произошло нечто неприятное.

– Ты в порядке? – спросил Рурк.

– Прости?

Наконец Франческа заставила себя посмотреть на своего спутника:

– Что-то случилось с Хартом. Он расстроен.

На лице Рурка мелькнуло удивление.

– И ты заметила это на расстоянии почти половины залы?

– Да.

В этот момент Дарлин вцепилась в руку Харта, стараясь привлечь его внимание, приподнялась на мысках и что-то прошептала. Франческа от злости сжала кулаки. Эта нахалка ведет себя вызывающе, ее грудь почти коснулась торса Харта.

– Успокойся, – посоветовал Рурк. – Колдер никогда не позволит себе что-либо оскорбительное по отношению к тебе. Я просто поражен, каким джентльменом он стал. Пойдем, Франческа, мы оба знаем, что Дарлин не первая женщина, старающаяся очаровать Харта, и не последняя. Помолвлен он или нет, рядом всегда будут дамы, прельщенные его положением в обществе. – Он слабо улыбнулся. – Тебе лучше к этому привыкнуть.

Франческа резко выдохнула, устыдившись, что ведет себя как разъяренная кошка. Рурк прав, она сама это знает.

– Пригласи меня на танец, не то я вцеплюсь ей в волосы. Мне надо время, чтобы успокоиться.

– Прошу, не делай этого! – Рурк схватил ее за руку и потянул в сторону танцпола. – Он увлечен только тобой.

Франческа хотела оглянуться через плечо, но сдержалась. Желание задать Дарлин трепку не прошло, поэтому она встала в танцевальную позицию и заскользила с Рурком по паркету, размышляя о том, что должна любым способом избегать встречи с Хартом в обществе других женщин. Если она так реагирует на флирт восемнадцатилетней кокетки, что с ней будет, если он заведет интрижку, что, по обещаниям Дейзи, должно произойти очень скоро? Этого ей не вынести.

– Что они делают?

Рурк был великолепным партнером и ловко кружил ее в танце.

– Харт смотрит на нас ястребиным взором. Я бы не стал очень беспокоиться, Франческа. Думаю, скоро он к нам подойдет.

Франческа приблизилась к Рурку и ласково ему улыбнулась:

– Я и не представляла, что могу быть такой ревнивой собственницей.

– На твоем месте, Франческа, я бы не обращал внимания на женщин вроде Дарлин. Я никогда не видел, чтобы Харт относился к кому-то так, как к тебе. Он никогда столько не улыбался, как после вашего знакомства. Не пойми меня превратно, ты приняла решение стать женой весьма непростого человека, и я буду удивлен, если этот брак окажется легким.

– В какой-то момент я задавалась вопросом, что же я делаю, – призналась Франческа. – Рурк, он мне дорог, но эта черта его характера очень меня беспокоит. Иногда я спрашиваю себя… – она помолчала, словно подбирая слова, – смогу ли я быть интересна ему всегда.

Рурк тихо рассмеялся:

– Полностью уверен, что можешь и будешь. Уверен, Харт постарается быть хорошим мужем, Франческа. Ты тоже очень дорога ему.

Она немного успокоилась:

– Он наблюдает за нами?

– За тобой. Хочешь, чтобы я обнял тебя сильнее? – спросил Рурк с хитрой усмешкой.

– Пожалуй.

Теперь ей приходилось чуть больше поворачивать голову, чтобы продолжать разговор, поэтому она и заметила приближающегося к ним Харта. Он выглядел раздраженным. Леность сменилась напряженностью.

– Полагаю, мы победили – он идет сюда.

Харт резко взял Рурка за плечо, заставляя прервать танец.

– Решил вам помешать, – произнес он, обращаясь к брату. – Если позволишь.

– Да, разумеется, – улыбнулся Рурк, бросив на Франческу ободряющий взгляд, и отступил назад.

Харт занял его место. На мгновение их взгляды встретились. Вспыхнувшая было радость потухла, и она принялась напряженно вглядываться в его лицо. Оно было мрачным. Определенно что-то произошло.

– Вероятно, у тебя был сложный день, – вежливо произнес Колдер.

Франческа сильнее прижалась к нему, надеясь, что взгляд потеплеет, а тон станет не таким пугающе светским. Внутри его появилось напряжение, которое было ей хорошо знакомо.

Если бы она могла стать такой, как ее сестра, она бы встретила его с теплотой и радостью, а не напряженным ожиданием и стремлением проникнуть в суть переживаний. К сожалению, она не похожа на Конни.

– Да. Мы нашли мужа Кейт Салливан. Он мертв.

Он кружил ее по зале с такой же легкостью, что и Рурк, но руки Харта… ах, это были не руки его брата. Большие, сильные и нежные, одна обнимала ее за талию, в другой лежала ее ладонь.

– Полагаю, он умер недавно.

Франческа кивнула:

– Есть все основания предполагать, что это было самоубийство. Возможно, именно он и был Резальщиком.

Франческа остановилась, но не отпустила от себя Харта. Он так и остался стоять в полушаге от нее.

– Что случилось? Я же вижу, что-то произошло.

Харт заговорил не сразу.

– Ничего, просто трудный день. – Он опять помолчал. – Извини. Извини, если заставил тебя волноваться. – Он натянуто улыбнулся. – Ты великолепно выглядишь. Ты прекрасна всегда, но ты знаешь, как я полюбил это платье.

Харт галантный кавалер, но сейчас он ведет себя так, словно следует заранее разработанному им сценарию. Все очарование момента исчезло.

– Ты злишься из-за того, что я не дождалась Рауля?

На его лице не дрогнул ни один мускул.

– Я этого не знал. Рауль не упомянул об этом – он не мой шпион.

Если дело не в Рауле, значит, у нее есть более серьезный повод для волнений.

– Что с тобой, Колдер? Ты такой расстроенный. Что произошло? Прошу тебя, ты должен мне рассказать. – Она улыбнулась. – Мы же помолвлены. И мы должны делиться даже самыми сокровенными мыслями.

Он вздрогнул и на мгновение отпрянул от нее, затем предложил руку и проводил подальше от центра залы.

– На нас обращают внимание. Люди подумают, что у нас проблемы.

– У меня такое впечатление, что у нас действительно проблемы. Или нет? Ты всегда делился со мной своими мыслями.

Желваки на скулах Харта резко дернулись.

– Нет. Я не злюсь на тебя, Франческа, да и как я могу на тебя сердиться? – Он постарался улыбнуться как можно нежнее, но у него ничего не получилось.

И хотя его слова звучали искренне, подавленное состояние его было очевидно. Франческа вздохнула:

– Как прошли переговоры с послом? Все было не так, как ты планировал?

Он фыркнул:

– Какой бы важности ни была эта сделка, я бы все равно не волновался. Я расширяю свое дело только потому, что так принято. Мне не нужно еще больше денег.

Если он не был сердит на нее и ничего плохого не произошло, что же тогда повергло Харта в такое состояние?

– Ты не видел Рика?

– Нет. – Глаза его потемнели. – От добра добра не ищут, Франческа. Принести тебе выпить?

Наконец-то он ей улыбнулся.

Она взяла его под руку, стараясь не дать уйти. Тоненький внутренний голосок подсказывал, что нужно немедленно разобраться в причинах, заставивших его обратиться к черному юмору.

– Придет день, когда мы станем мужем и женой, Харт. По крайней мере, таковы наши планы. Но наш брак никогда не будет счастливым, если ты станешь держать меня на расстоянии. Мне очевидно, что ты расстроен, даже подавлен. Пожалуйста, Колдер, расскажи, в чем дело.

Харт разозлился:

– Повторяю, у меня был трудный день, извини, что разочаровал тебя. – Тон был резким и категоричным, не предполагавшим дальнейшую дискуссию. – Не хотелось бы утомлять тебя подробностями. От добра добра не ищут.

Франческа отпрянула. Как же они пойдут по жизни рука об руку, если Харт уже сейчас ведет себя так, словно она чужой ему человек?

Он словно прочитал ее мысли:

– Ты знала, каков я есть, когда принимала мое предложение. Тебя никто не заставлял. Если пожелаешь изменить решение, я возражать не стану.

Франческа была так шокирована, что тихо вскрикнула:

– Что ты сказал? Ты… ты готов разорвать нашу помолвку?

Она была слишком потрясена, чтобы испытывать другие чувства, кроме, пожалуй, бескрайнего удивления.

– Нам пора перестать притворяться, – вновь заговорил Харт после небольшой паузы. – Я не тот благородный человек, каким ты меня считаешь. Это лишь роль, которую я исполняю ради тебя, поскольку ты хотела видеть меня таким. Это лишь роль, Франческа. Факты моей жизни говорят сами за себя. Я эгоистичен, самолюбив, и я не Рик Брэг. Тебе придется принять это или отказаться, дорогая.

Франческа молчала. Она хотела возразить, заверить, что он вовсе не такой, каким себя представил, но не могла произнести ни слова.

– Прости меня, – тихо сказал Харт, при этом лицо его оставалось совершенно равнодушным. – Прости, что не стал таким, как ты хотела. – Он поклонился. – Принесу нам шампанское.

– Твоя сестра лучшая хозяйка в этом городе, – проворковала Бартолла, сияя от удовольствия. Они с Эваном только что вошли в особняк Монтроуз, и она успела лишь скинуть бархатную накидку. Головы присутствующих повернулись в их сторону. Во взглядах мужчин было восхищение и тоска, а глаза женщин были наполнены зеленой завистью. Это определенно день ее триумфа.

Бартолла поправила бархатное платье цвета бургундского вина, под которым почти ничего не было надето. Полоски на лифе отделаны маленьким кристаллами, такие же, но большего размера украшали перчатки выше локтя из того же материала, что и платье. При каждом шаге юбка туго и весьма соблазнительно обтягивала бедра. Бартолла отлично это знала, поскольку провела перед зеркалом изрядное количество времени, прежде чем отправиться на прием.

– Конни большая умница, – рассеянно произнес Эван.

Бартолла прижалась к нему:

– Ты такой душка, что привез меня сюда в этот сложный для нас момент.

Эван покосился на нее и спросил, наверное, в сотый раз:

– Ты уверена, Бартолла?

И она в сотый же раз кивнула и прошептала:

– Я прошу тебя, Эван. Ты совсем не обязан этого делать. Я могу вернуться в Европу и воспитывать нашего малыша одна. Никто ни о чем не узнает.

Эван поджал губы:

– Этому никогда не бывать.

Бартолла отвернулась, пряча улыбку.

– Смотри, твоя сестра и лорд Монтроуз. Пойдем, – сказала она, увлекая его за собой.

– Конни, милорд, как приятно вас видеть. Какое великолепное убранство! – восторгалась она уже через несколько мгновений.

Конни приветливо улыбнулась, и дамы расцеловались, а Нейл Монтроуз, высокий красивый мужчина, склонился к ее руке. Бартолла одарила его самой очаровательной из своих улыбок. Его взгляд скользнул по глубокому декольте ее платья – рефлекс большинства мужчин. От цепкого взгляда Бартоллы также не ускользнуло, что он положил руку на талию жены и слегка привлек ее к себе.

– Рад, что вы приняли наше приглашение, – обратился он к шурину.

Эван улыбнулся немного грустно:

– Как я могу отказать вам и Конни.

Бартолла расправила плечи, выставляя вперед грудь, жалея, что не может толкнуть Эвана под ребра за то, что он стоит с таким угрюмым лицом. Конни заметила ее движение, в отличие от своего супруга, что странно.

– Великолепное платье, – сказала Конни. – Оно вам очень подходит, Бартолла. – Она говорила вполне дружелюбно, однако фраза прозвучала несколько двусмысленно.

Бартолла всегда подозревала, что они редко занимаются любовью.

– Благодарю вас, – улыбнулась она в ответ и решила, что не стоит тратить время на Нейла Монтроуза.

Нейл обратился к Эвану:

– Джулия и Эндрю тоже здесь. Надеюсь, вечер станет для вас незабываемым.

– Ценю ваше внимание, Нейл, но сейчас меня заботят совсем другие вопросы, никак не связанные с моим отцом.

Нейл отошел от супруги и дружески положил руку на плечо Эвана, отводя его на шаг в сторону. Бартолла вся обратилась в слух.

– На днях я обедал с Эндрю. Он расстроен, Эван, чрезвычайно расстроен. Вы не думаете о возможном компромиссе? Вы ведь его единственный сын.

– Нейл, – остановил его Эван, – я благодарен вам за заботу, правда, но боюсь, что мои отношения с отцом касаются только нас двоих.

Монтроуз замолчал и внимательно посмотрел на него своими бирюзового цвета глазами.

– Мы не можем остаться равнодушными в такой ситуации, – наконец произнес он. – Конни и я, мы оба очень обеспокоены.

– Благодарю. – Эван отвел взгляд. – Но вам не стоит за меня переживать.

Бартолла знала, что обязана остановить своего любовника, отвести в сторону и отчитать за несоблюдение элементарных правил приличия. Она рассеянно оглядела собравшихся и неожиданно увидела в толпе Колдера Харта, окруженного группой женщин, каждая из которых была по-своему прекрасна и каждая же была готова бороться за его внимание. Выражение лица его было непроницаемым. Бартолла так и не поняла, скучно ему или весело. Она огляделась, но не увидела рядом Франчески.

– Ваша сестра здесь? – повернулась она к Конни, заметив, что и та озадаченно смотрит на Харта.

– Она вышла на террасу, – неуверенно ответила Конни, нехотя отводя взгляд от Харта.

– Он словно магнит притягивает к себе, не правда ли? – рассмеялась Бартолла, задумываясь, почему же он не проводит вечер в обществе своей очаровательной невесты.

Конни чуть изменилась в лице.

– Я думаю, он влюблен в мою сестру, – сказала она и опять повернулась к Харту.

Интересно, неужели Колдер и Франческа повздорили? Сейчас к нему подошла молодая хорошенькая брюнетка, с которой Бартолла не была знакома. Через несколько мгновений ее глаза непроизвольно округлились от удивления. А Харт знает, что делает. Он определенно не прочь пофлиртовать с этой красоткой.

– Я сомневалась, что Харт способен влюбиться, – заметила Бартолла. Она улыбнулась и добавила: – Во всяком случае, до недавнего времени.

Конни поспешила повернуться спиной к Харту, недовольная поведением будущего члена семьи. Эван и Нейл вновь присоединились к дамам.

– Франческа тоже здесь? – спросил Эван.

– Думаю, она на террасе, – поспешила ответить Конни.

– Мне надо с ней поговорить. – Он взглянул на Бартоллу и опять обратился к сестре: – У нее новое дело.

– Знаю. Резальщик опять что-то совершил прошлой ночью.

Эван побледнел:

– Боже, но в «Уорлд» ничего не писали!

– Я читал сообщение в «Трибюн», – сказал Нейл.

Что-то в реакции Эвана не понравилось Бартолле.

– Кто на этот раз? Я хотел сказать, надеюсь, это не Мэгги – миссис Кеннеди – Франческа бы мне сообщила.

Бартолла была в ярости. Она осторожно взяла его под руку. С какой стати Эвана так волнует эта отвратительная швея? У него к ней какой-то интерес?

– Разумеется, это не Мэгги Кеннеди! – воскликнула Конни. – Она с детьми переехала в особняк Харта. Кажется, женщину звали Салливан.

Эван издал странный сдавленный звук.

– Мэг – миссис Кеннеди – живет в доме Харта?

– Да.

– Хорошо. – Он облегченно вздохнул. – Там она в безопасности.
Бартолла чуть теснее прижалась к Эвану:

– Дорогой, тебе не кажется, что ты проявляешь к модистке сестры… неприлично много интереса?

Эван удивленно вскинул брови:

– Она друг нашей семьи, Бартолла, и ты знаешь, я очень хорошо отношусь к ее детям.

Конни и Нейл обменялись взглядами, что не ускользнуло от Бартоллы. Щеки ее порозовели от унижения. Он бы еще всему миру объявил о своих абсурдных и столь неуместных привязанностях.

– Ты безгранично добр, – произнесла она с улыбкой. – Я тобой горжусь. – Она потянулась и поцеловала его в щеку.

Эван, кажется, этого даже не заметил.

– Принести вам выпить? – спросил он.

– Нет, не стоит, – ответил Нейл и повернулся к супруге: – Полагаю, все гости уже прибыли, пора уделить им внимание. И ты обещала мне первый танец после ужина.

– Да, я помню, – кивнула Конни.

Он наклонился и поцеловал ее слишком нежно для мужа, окруженного толпой гостей.

– Ты не мог бы принести мне шампанского? – обратилась Бартолла к Эвану.

– Непременно, – ответил тот.

Графиня была вне себя от злости. Она посмотрела на Харта и улыбнулась:

– Я буду на террасе с Франческой.

Глава 17

Пятница, 25 апреля 1902 года, 21:00

Франческа была слишком расстроена, чтобы ощущать холод. Она стояла, облокотившись о балюстраду террасы, и наблюдала за проезжавшими по Мэдисон-авеню каретами и автомобилями. Она провела здесь достаточно много времени, но Харт так и не вышел к ней.

Неужели он действительно хочет расторгнуть помолвку?

Мысли в голове путались, но в одном она была уверена твердо: с Хартом произошло что-то неладное. Он вел себя холодно и отстраненно, словно мечтал скорее избавиться от нее. Можно ли считать это проявлением плохого настроения, или он принял решение об их совместном будущем?

Мысль о том, что она потеряла Харта, вызвала непреодолимую боль.

Франческа промокнула глаза. Только утром он был самим собой, все было просто чудесно. Каким-то образом перемены произошли в эти несколько часов. Что же могло случиться?

В голове прояснилось, и Франческа обрела возможность рассуждать здраво. Конечно, что-то произошло! Невозможно расстаться с невестой счастливым человеком, а через несколько часов сообщить ей о разрыве. Но даже не это самое главное. Сердце вновь сжалось, стоило только подумать, что Харта никогда больше не будет рядом. Как глупо она себя вела. Надо было прислушаться к советам отца, предостережениям Дейзи и даже самокритике Харта, обличающего свои недостатки. Вместо этого она предпочитала верить в его исключительность и благородство, считать его ягненком в волчьей шкуре. Сейчас уже слишком поздно – она влюбилась.

Проблема в том, что в душе она продолжает считать его благородным и честным джентльменом, а не эгоистичным развратником. Франческа знала, что никогда не изменит своего мнения. Она будет бороться за сердце Харта. Она не может сдаться, на кону слишком многое – ее любовь.

Франческа поежилась, боясь в очередной раз подумать, что теряет дорогого ей человека. Сколько женщин на свете боролись за свою любовь и потерпели поражение.

– Франческа? Это вы? – раздался за спиной мужской голос.

Она повернулась, но не узнала нарушителя ее уединения, хотя голос казался ей знакомым. Она украдкой смахнула с лица слезинки и улыбнулась.

Мужчина подошел ближе:

– Это я, Ричард Уайли. Что вы делаете здесь в полном одиночестве?

– Здравствуйте, мистер Уайли, – сказала Франческа с облегчением. Этого человека она сможет вынести несколько минут. Когда-то Джулия настаивала, чтобы она приняла ухаживания Ричарда. Кажется, это было очень давно. – Я занимаюсь новым расследованием, размышляю над возможными версиями.

– Вы были очень заняты со времени нашей последней встречи. – Он улыбался и внимательно ее разглядывал. У него были темные волосы и немного округлое приятное лицо. Впрочем, ничего особенного. – Я так много читал о вас в последние месяцы.

Франческа немного расслабилась:

– Кажется, я нашла свое призвание. Меня увлекла работа сыщика.

– И вы прекрасно справляетесь. Позвольте поздравить вас с помолвкой с мистером Хартом.

Она смогла сдержаться и сохранить на лице улыбку.

– Благодарю вас.

В этот момент на террасе появилась еще одна фигура, и Франческа узнала графиню Бенвенте.

Только этого не хватало. У нее нет никакого желания давать Бартолле повод подозревать, что у них с Хартом не все ладно.

– Позвольте проводить вас в салон? – Уайли предложил ей руку. – На террасе довольно прохладно.

Бартолла приближалась, на ее лице отчетливо читалось стремление поговорить. Франческа знала, что графиня не привыкла отказываться от своих решений, а в темноте она может и не заметить ее подавленного состояния. Терраса освещалась лишь двумя газовыми фонарями.

Раскланявшись с Бартоллой, Уайли вышел.

– Франческа, почему вы здесь одна? Где тот человек, которого вы называете женихом?

Она постаралась изобразить на лице самую безмятежную улыбку и, собравшись с силами, заговорила:

– Я работаю над новым делом, внезапно пришли в голову кое-какие мысли. Вот решила немного подумать. Боюсь, сегодня у меня нет настроения веселиться.

Бартолла обняла ее за плечи:

– Дорогая, какая разница, в каком вы настроении.

Не очень разумно оставлять Харта одного. – Она звонко рассмеялась.

Франческа на мгновение прикрыла глаза. Она чувствовала, что эта женщина пришла с намерением вонзить ей нож в сердце. Она заставила себя открыть глаза и повернулась к Бартолле:

– К чему вы это говорите?

Бартолла несколько секунд разглядывала ее молча.

– Вы очень расстроены, дорогая.

Франческа вскинула голову:

– Вчера была убита молодая женщина, Бартолла. Я полностью поглощена случившимся и стараюсь сделать все возможное, чтобы не допустить следующей смерти.

Бартолла продолжала внимательно изучать ее лицо.

– Знаете, Франческа, вы самая храбрая женщина из всех, кого я знаю, и, возможно, самая искренняя.

– Сомневаюсь, – резко ответила она.

Бартолла поежилась и обхватила себя руками, стараясь защититься от порыва холодного апрельского ветра.

– Вы всегда были со мной откровенны. И добры. Вы ведь прячетесь здесь, верно?

– Нет же! – вспыхнула Франческа.

Они молчали. Затянувшаяся пауза все больше тяготила Франческу.

Бартолла заговорила первой:

– Неужели вы считали, что отношения с Хартом могут быть безоблачными?

Франческа поджала губы. Она не должна обсуждать подобные вещи с Бартоллой, которой не очень-то доверяла. Но сейчас ей необходимо с кем-то поговорить, а графиня отлично знала Харта.

– Так может думать лишь полная дура, – выпалила Франческа.

Бартолла сдержанно улыбнулась:

– Мудрая женщина давно бы послала его ко всем чертям, верно?

– Это очень трудно сделать. Когда ему надо, Харт может быть очень убедительным.

– Сегодня ему надо флиртовать со всеми подряд. Вы повздорили?

Франческа внутренне сжалась. Значит, Бартолла все же заметила. Скорее всего, и остальные гости видели, как мало внимания уделяет Харт своей невесте.

– Мне нет никакого дела до его флиртов. Это никак не влияет на наши отношения.

– Когда я шла сюда, была довольно язвительно настроена, – призналась Бартолла. – Думала за ваш счет поднять себе настроение. Нашла вас на террасе с намерением посыпать соль на свежие раны. Но вы мне очень симпатичны, Франческа. Поэтому вместо того, что планировала, я дам вам совет.

Что за игру она затеяла?

– Возвращайтесь в залу, дорогая, и боритесь за то, что вам принадлежит. Делайте же что-нибудь, не стойте здесь, проливая слезы, как ребенок.

Франческа вздрогнула. Ужасно, но Бартолла права. Она прячется от мира, жалуется на судьбу и жалеет себя. Нет, она готова бороться за Харта, но боится проиграть Дарлин Фишер и ей подобным.

– Не уверена, что смогу, – прошептала Франческа. – Я и вполовину не так красива, как те женщины, что ложатся к нему в постель.

Бартолла взяла ее за плечи и посмотрела прямо в глаза:

– Чепуха! Конечно, над дневными туалетами надо поработать, непременно избавиться от этих ужасных синих костюмов, а в остальном вы привлекательны ничуть не менее других.

– Я не представляю, как сделать то, о чем вы говорите.

– Представляете. Это же на вас сейчас это платье, правда? – Бартолла заговорщицки подмигнула. – Все это игра, Франческа, даже если вы и позволили себе по-настоящему влюбиться. Платье идеально соответствует моменту, осталось добавить немного покачивания бедрами, правильный взгляд и точный момент.

– Но я не очень подхожу на роль соблазнительницы.

– На эту роль подходит любая женщина. Вам всего лишь надо стать лучше остальных, а это не представляет сложности, поскольку вы умнее нас всех.

Франческа подумала, что на полотне действительно выглядела очень соблазнительно. Бессчетное количество раз Харт вел себя так, словно она принадлежит к тому типу женщин, кого называют роковыми красавицами.

– Но что-то случилось. И это его очень расстроило. – Она колебалась. – Я уверена, дело не в привлекательности мисс Фишер.

– Он мужчина. И очень обольстительный. Такие никогда не отказываются от похождений. Даже если сегодня у него и есть определенная цель, настанет день, когда он собьется с курса. Да вы и сами это знаете! Тогда только вы сможете помочь ему вернуться к жизни. – Бартолла улыбнулась. – Я видела, как он на вас смотрит, в его взгляде было что-то большее, чем похоть. Если бы в его глазах я ничего не увидела, кроме страстного желания обладать, посоветовала бы вам немедленно разорвать помолвку и наслаждаться жизнью. Он боготворит вас, Франческа, это очевидно. Есть надежда, дорогая, но вы должны выдержать шторм и тряску.

Франческу раздражало, что Бартолла, как и Дейзи, не верит в преданность Харта. Сможет ли она поступить так, как советует графиня? Внезапно в душе зародилась уверенность и решимость начать битву. Она не может поступить иначе, когда кажется, что от этого зависит вся ее жизнь, возможно, так оно и есть. Франческа не могла себе представить существование без Колдера, его образ был всегда рядом, занимал все ее мысли.

– Спасибо, Бартолла, – произнесла она. – Спасибо вам за откровенность.

– Только никому не говорите! Моя репутация будет разрушена.

Франческа улыбнулась и замерла. На террасу выходил Харт. Даже при плохом освещении она знала, что это он, чувствовала его присутствие. Вид у него был собранный и решительный.

Харт мельком глянул на Бартоллу. Он недолюбливал ее настолько, что даже не удосужился приветствовать должным образом. Впрочем, графиню это ничуть не беспокоило. Она многозначительно посмотрела на Франческу и, гордо вскинув голову, удалилась.

– Ты намерена провести здесь весь вечер? – Харт снял смокинг и накинул ей на плечи.

– Откровенно говоря, у меня были другие планы. – Она посмотрела ему в глаза. Ей показалось или в его голосе слышалась обеспокоенность ее состоянием?

– Я вел себя непозволительно, Франческа. Прости меня. Моим грубым словам нет оправдания.

Она сразу почувствовала облегчение. Колени ослабли, и Франческа прижалась к Харту. Он обнял ее за талию, словно предлагая воспользоваться его стойкостью и выносливостью.

– Почему же, Колдер? Что произошло?

Он обхватил ее лицо ладонями.

– Не знаю, – прошептал он и стал целовать ее щеки, лоб, шею.

Франческа крепче прижалась к нему, наслаждаясь мгновением, словно Харт мог исчезнуть, как мираж.

– Поговори со мной. Колдер, милый, каким же будет наш брак, если ты замыкаешься в себе, в своих проблемах?

Харт вздрогнул:

– Я не хочу сейчас говорить ни об этом, ни о чем другом. – Он прижался к ее губам.

Ей будет нелегко найти место в его страстных желаниях – несомненно, весьма необузданных – и увлечь его более безопасными увлечениями. Франческа растворилась в его поцелуе – жадном и требовательном. Таким образом они не решат возникшую проблему.

– Нет. – Она решительно его оттолкнула. Глаза Харта округлились.

– Нет?

Внезапно в них вспыхнул огонь.

Она знала его достаточно хорошо, чтобы понять, что он принял ее отказ за вызов. Франческа положила руки ему на плечи:

– Ты устроил мне настоящую выволочку, и я имею право узнать причину.

Харт отстранился, провел рукой по волосам.

– Да, у тебя есть право. Но и у меня есть право не делиться с тобой каждой своей мыслью. Тебе не нужно этого знать.

Франческа была озадачена.

– Да, разумеется. Конечно, нет такого закона, по которому ты обязан делиться со мной всеми своими помыслами.

Харт улыбнулся ей.

Что ж, по крайней мере, кризис миновал.

– Почему ты сказал, что я могу расторгнуть помолвку?

Харт ответил не сразу:

– Я был в плохом настроении. Сейчас очень жалею об этих словах. Если ты позволишь… – Он улыбнулся ей так, как улыбался всегда – очаровательно и открыто. – Если позволишь, я покажу тебе, как сильно хочу извиниться.

– И все? – воскликнула Франческа. – Ты полагаешь, что можешь с легкостью заявить о намерении расторгнуть помолвку – заставить меня сделать это самой, чтобы избавить тебя от жестоких поступков, – и не представить никаких объяснений?

– Нет, прошу тебя, не отталкивай меня сейчас.

Предостережение было вполне однозначным. Его хорошее настроение, появление того Колдера Харта, которого она знала и любила, – все это могло исчезнуть в одно мгновение. Однако Франческа ничего не могла с собой поделать. Она обязана знать, какие сомнения относительно их будущего поселились в его душе.

Она подошла к нему, положила руки на плечи и посмотрела в глаза:

– Ты хочешь расторгнуть нашу помолвку?

Харт не выглядел удивленным ее вопросом, не возразил, не стал отрицать.

Взгляд его стал напряженным, словно обращенным в себя.

Бог мой. Он готов все разрушить.

Франческа решительно отпрянула.

– Пройдем в помещение, – хрипло произнес Харт. – Я обещал тебе шампанское.

– Нет, – прошептала Франческа. – Мы с самого начала были откровенны друг с другом. Мы обещали, что между нами никогда не будет лжи. Если ты сомневаешься в нас – во мне, – скажи об этом честно, как мы и договаривались.

Харт нервно потер подбородок:

– Я не хотел тебя обижать. Поверь, это последнее, что я позволил бы себе совершить. Франческа, прошу тебя, забудем об этом. – В его голосе была мольба, чего она никогда не слышала раньше.

Франческа слушала не слова, а свое сердце.

У него появились сомнения, очень серьезные сомнения.

– Ты хочешь разорвать помолвку. – Теперь она не спрашивала.

Собственные слова острыми шипами впивались ей в кожу.

– Не отталкивай меня, – повторил Харт. – Только не сегодня.

Удивительно, что она устояла на ногах. Харт подхватил ее под руку:

– Поедем домой, Франческа. Думаю, мы оба заслужили стаканчик хорошего скотча.

Он говорил так, словно ничего не произошло, не было этих часов тоски и одиночества. Он прижался к ее щеке, она почувствовала его нетерпение.

Подумав мгновение, Франческа кивнула. Ей надо собраться с мыслями, несмотря на то что после всего произошедшего она едва способна справиться с шоком.

Он прошли через безлюдный холл, по которому сновали только слуги. Вероятно, все гости находились в столовой и занимали места перед ужином. Франческа закрыла глаза. Харт обнял ее за талию и прижал к себе. Даже сейчас, когда внутренний голос кричал, что надо бежать подальше от этого человека, ей было невероятно уютно в его объятиях, приятно ощущать силу его мускулистого тела.

Харт едва не споткнулся, и она подняла голову:

– Что случилось?

Он подмигнул ей, лицо его просветлело.

– У тебя нет настроения вернуться к сыщицкому делу?

Франческа удивленно приподняла брови и повернулась. В холле появился красивый джентльмен, сняв перчатки и цилиндр, он передал их вместе с тростью дворецкому.

– Кто это?

– А это, моя дорогая, лорд Рандолф.

Франческа мгновенно забыла обо всех невзгодах и уставилась на вошедшего.

Рандолфу было, вероятно, лет двадцать семь или двадцать восемь. Темные волосы, светлая кожа, даже на большом расстоянии было видно, что глаза у него невероятно лучистые и необыкновенного синего цвета.

– Да, у меня есть настроение – как можно упустить такую возможность? – Она не могла оторвать взгляда от Рандолфа. Да, он необыкновенный мужчина и как раз такого типа, жертвой красоты которого может стать такая благонравная женщина, как Гвен.

Как интересно, что бывший любовник Гвен появился в городе именно в тот момент, когда Резальщик стал совершать свои нападения.

И Мэгги вспомнила, что у мужчины, с которым она столкнулась на углу в ночь убийства Кейт, были восхитительные синие глаза.

Франческа внутренне собралась. Как она была бы рада, если бы Рандолф и оказался Резальщиком!

Харт довольно улыбнулся:

– Как я понимаю, вызов брошен. Что ж, позволь тебя представить.

– Подожди! Ты что-то говорил о его репутации.

– Ах да. Его считают человеком суровым и мрачным.

– Мрачным?

– Он потерял жену и детей, Франческа, во время пожара. Это было давно, но с тех пор он редко улыбается, стал человеком замкнутым и нелюдимым. Он избегает светских мероприятий и общества женщин, вряд ли он когда-либо опять женится. Подозреваю, он очень раздражает любителей посплетничать. А его огромное состояние выводит из себя мамаш с дочерьми на выданье.

– Его сложно обвинять в затворничестве после такой трагедии, – заметила Франческа. У нее возникли сомнения, что он может быть роковым мужчиной, соблазнившим Гвен. – Скорее, Харт, надо успеть, прежде чем он войдет в столовую.

Харт ринулся вперед, Франческа поспешила за ним. Боже, какое счастье вновь заняться любимым делом.

– Рандолф, добрый вечер.

Мужчина обернулся:

– Харт, бог мой, вы ли это? – Он слегка улыбнулся. – Какое поразительное стечение обстоятельств. – Мужчины обменялись рукопожатиями.

– Позвольте представить мою невесту – мисс Франческа Кэхил.

Рандолф был удивлен.

– Вы помолвлены? – Он покраснел и обратился к Франческе: – Мисс Кэхил, Гарри де Уоррен к вашим услугам. Примите мои поздравления.

– Благодарю. Вы знакомы с моей сестрой и ее супругом? Они сегодня хозяева вечера. – Пальцы рук ее собеседника украшали несколько колец, но на левой руке было лишь одно кольцо. Черный оникс в золотой оправе. Странный выбор.

– Да, я достаточно хорошо знаком с Монтроузом. У него дом в Лондоне рядом с моим.

– Так вы англичанин, – улыбнулась Франческа. – А мне показалось, у вас ирландский акцент.

Рандолф покосился на Харта:

– Ваша невеста умна и внимательна. Я родился в Ирландии, но большая часть нашей семьи проживает в Англии. Паршивые овцы, так сказать, эти ирландские де Уоррен.

– О, вы едва ли паршивая овца, – весело сказала Франческа. – Значит, вы предпочитаете жить в Лондоне? А я неравнодушна к зеленой ирландской провинции.

В действительности Франческа обожала Лондон, часто туда ездила и никогда не была в Ирландии.

– Удивлен встретить вас здесь, – вмешался Харт. – Обычно вы отправляете вместо себя помощников.

Рандолф пожал плечами:

– На этот раз требуется мое личное присутствие.

Франческа задумалась.

– Я знакома с одной очень приятной женщиной, если не ошибаюсь, она из окрестностей Лимерика. Надо было пригласить ее на ужин. Должно быть, вы ее знаете. Она сейчас живет в городе.

– Возможно, хотя и сомневаюсь. Как ее имя?

– Ее зовут миссис Ханрахан, миссис Дэвид Ханрахан. Мы очень близки, поэтому я зову ее Гвен. – Не переставая улыбаться, Франческа не сводила взгляда с лорда.

Его лицо оставалось по-прежнему вежливым и спокойным. Ни один мускул не дрогнул.

– Боюсь, я не знаком с этой женщиной, – ответил лорд Рандолф.

Глава 18

Суббота, 26 апреля 1902 года, 10:00

– Привет, – обратилась Франческа к сестре. Ее переполняла тревога, но она смогла улыбнуться.

Конни выглядела великолепно в розовом платье с полосками цвета слоновой кости, в глазах ее мелькнуло удивление.

– Фрэн! У тебя все в порядке? – спросила она, обнимая сестру.

До того как окунуться в расследования, занимавшие теперь большую часть ее времени, Франческа приезжала к ней довольно часто, почти каждый день. Она обожала не только сестру, но и двух очаровательных племянниц. Последнее время ее визиты сократились до двух в неделю, к большому огорчению самой Франчески. В сутках просто не было такого количества часов, чтобы позволить ей успеть исполнить все желаемое.

Франческа провела полночи без сна, пытаясь разгадать каждый жест Харта, истолковать каждое его слово. Наконец она заснула, не сделав ни одного разумного вывода.

– Не думаю, – ответила Франческа. – Честно говоря, я совсем не уверена.

Конни закрыла двери салона, чтобы иметь возможность поговорить без свидетелей, повернулась к сестре, взяла ее за руку и подвела к паре кресел, обитых бордовой тканью.

– Это связано с Колдером?

Франческа кивнула с выражением ужаса в распахнутых глазах.

– Как это могло произойти? – шептала она. – Как я могла влюбиться в такого мужчину? Всю жизнь я была уверена, что мой муж будет таким же, как наш отец. А вместо этого я по уши влюблена в самого отъявленно го повесу, который не пропустит ни одной хорошенькой женщины в городе.

Конни смутилась:

– Ты думаешь, у него есть другая женщина?

– Нет. – Франческа закусила губу от досады. – Я хотела сказать… ты же видела его вчера вечером. Он не провел со мной и нескольких минут, но благосклонно принимал заигрывания Дарлин Фишер. Однако я не думаю, что он хотел бы большего. Его что-то тревожит, но он ничего мне не рассказывает.

– Возможно, не стоит расспрашивать, пока Харт сам не захочет во всем признаться. – Франческа посмотрела на сестру тяжелым взглядом, Конни предупредительно подняла руку. – Понимаю, для тебя это чрезвычайно сложно! Нет большего подвига, чем сдерживать свои желания, когда дело касается Колдера Харта. Но поверь, Фрэн, временами надо действовать, а временами лучше выждать.

Франческа молчала, обдумывая слова сестры. Нет, как же она может пустить все на самотек?

– Принимая его предложение, я понимала, что этот человек обладает энергией, способной разрушить мою жизнь. И что мне делать? Представить не могу, как поступить. – Это был крик отчаяния.

Конни задумалась.

– Ты знаешь, я всегда была с тобой откровенна. Отдать свое сердце такому мужчине, как Харт, – смелый поступок. Честно говоря, я тоже всегда надеялась, что твой муж будет похож на нашего отца – такой, как Рик Брэг.

Франческа вздохнула:

– С ним было так спокойно.

– Да, и было бы всегда. Не хочешь рассказать мне, что на самом деле произошло вчера вечером?

Франческа подняла глаза. Сердце заныло от воспоминаний о прошедшем дне.

– Утром все было как обычно. Харт был предупредителен и мил, само очарование. Когда я приехала сюда вечером, сразу почувствовала, что не все в порядке. Над нами сгущаются темные грозовые тучи.

– Ты расспрашивала Харта?

– Да, но он отказался со мной это обсуждать. Я попыталась надавить на него, но он разозлился. – Франческа расправила плечи и нервно сжала руки. – Кон, Колдер сказал, что я знала, каков он, когда принимала его предложение, и он поймет, если я изменю решение!

Конни вскрикнула:

– Он хочет, чтобы ты расторгла помолвку?!

– Потом он все отрицал. Но самое главное в том, что у него возникли сомнения в успехе нашего брака. Я уверена, он не стал бы возражать, если бы я оттолкнула его!

Конни взяла ее за руку:

– Фрэн, я даже не стану пытаться понять такого мужчину, как Колдер Харт. Понимаешь, я была уверена, что моя жизнь с Нейлом идеальна, а посмотри, что вышло.

Франческа пристально посмотрела на сестру. Во время одного из расследований случайно выяснилось, что у Нейла есть другая женщина. Франческа до сих пор не могла понять, зачем ему это было нужно, если он так преданно любит жену. Разумеется, Нейл ничего не стал объяснять, впрочем, это ее не касается. Брак сестры с трудом удалось сохранить, и сейчас они выглядят даже более счастливыми, чем раньше.

– Однако очевидно, что мнение Харта по поводу столь значимого решения в жизни неоднозначно, – закончила Конни.

– Трудно не согласиться, – грустно усмехнулась Франческа.

– Не глупи, Фрэн. Ему всего двадцать шесть, и до тебя он никогда ни за кем серьезно не ухаживал.

Он вел распутный образ жизни, но сейчас готов меняться. Было бы странно, если бы у него не возникали сомнения.

– Полагаешь, это должно меня успокоить? – съязвила Франческа. – И что мне делать? В конце концов он извинился за свое поведение, но объяснять ничего не стал. Мне больно смотреть, как он беззастенчиво флиртует с другой, Кон! Я чуть не зеленела от ревности, когда видела Дарлин Фишер.

Конни вздохнула:

– Не знаю, смогу ли помочь, но у меня есть для тебя несколько советов – я убеждена, что они правильные.

Франческа подалась вперед, готовая внимать каждому слову сестры. Все же у нее больше опыта.

– Умоляю!

– Во-первых, ответь – ты уверена в чувствах к нему, у тебя нет сомнений?

Франческа не колебалась ни секунды, даже вспыхнувшая мысль о Рике Брэге не сбила ее с толку.

– Нет. Сначала я не была уверена – наверное, еще любила Рика, но сейчас нас точно связывают лишь дружеские отношения. Со временем я поняла, как сильно люблю Харта. – Она поколебалась и добавила: – Я не сомневаюсь в своих чувствах. Я сомневаюсь в его способности держать слово и хранить верность.

– Фрэн, надо жить сегодняшним днем. Не стоит загадывать на будущее и думать о том дне, когда он может тебе изменить. – Конни покраснела. Франческа поняла, что она вспомнила о Нейле. – Брак даже с самым благородным мужчиной не бывает лишен трудностей.

– Думаю, с этим я согласна. Ты советуешь мне бороться за него – за его сердце? – спросила Франческа, вспоминая слова Бартоллы.

– Нет же! – воскликнула Конни.

– Нет? – Франческа с недоверием покосилась на сестру.

Конни уверенно покачала головой:

– Не надо бегать за Хартом! Это самое ужасное, что ты можешь сделать. Как только он поймет, что ты преследуешь его, он сразу потеряет к тебе интерес.

Франческа была совершенно сбита с толку.

– Так что же делать? Бросить его? – спросила она с сомнением в голосе.

– Нет. Не позволяй себе злиться и нервничать, будь самой собой. – Конни улыбнулась. – Ты такая эксцентричная натура, Фрэн, именно это и влечет к тебе Харта. Не уподобляйся Дарлин. Оставайся умным, храбрым и красивым сыщиком, сторонницей реформ и правосудия, женщиной любящей и лишенной эгоизма. Ты уникальный человек – никогда не забывай об этом. Не думай о соперничестве с такими, как Дарлин. Даже не позволяй сравнивать себя с ними. Если допустишь это хоть в мыслях, сразу окажешься на одной ступеньке с ей подобными!

Франческа смотрела на сестру во все глаза.

– Получатся, мне не надо ничего делать?

– Почему же, направь все свои силы на расследование. У тебя ведь есть преступник, которого надо поймать?

Франческа немного расслабилась.

– Убийца должен быть найден, и как можно скорее! – воскликнула она с энтузиазмом в голосе.

– Найди Резальщика, Франческа. Будь самой собой. Если Харту нужен флирт, пусть так и будет. Если этому суждено случиться – пусть это произойдет. Он преодолеет все сомнения, и ваш брак будет счастливым. Но это он должен бегать за тобой. Никак не наоборот!

Франческа обняла сестру.

– Ты права! Сейчас я понимаю. Я обязана быть храброй и думать только о том, как предотвратить очередное убийство, ведь я могу это сделать. Будет Колдер верен мне или нет. В любом случае соперничать с такими, как Дарлин, – не путь к победе.

– Твоя сильная сторона – быть самой собой, – уверенно заявила Конни.

Франческа просияла. Сестра всегда так добра к ней. Она понимает, что Франческа не может соперничать с самыми красивыми женщинами в городе. Возможно, у Харта и появились сомнения в необходимости их брака, но он все еще к ней неравнодушен, не стоит заострять внимание на том, что она не может изменить.

Франческа встала:

– Ты так мне помогла.

Конни усмехнулась:

– Это мой долг как сестры. Чем собираешься заняться?

– Убийца до сих пор на свободе. Необходимо допросить соседа Джона Салливана, и я обещала Рику навестить Ли Анну.

– Как она? – поинтересовалась Конни, чуть нахмурив брови.

– Не думаю, что все так уж безоблачно, – уклончиво ответила Франческа.

«Как это буднично и как мило», – думала Мэгги, наблюдая за сыновьями, сидящими на диване. Мэтью разучивал с Пэдди алфавит, оба выглядели очень сосредоточенными. Пэдди старался изо всех сил, но никак не мог освоить технику написания буквы «А». Мальчики были отмыты дочиста и одеты в лучшие воскресные костюмы, только после этого им было позволено усесться на диване.

За их спинами на красного цвета стене висела немного странная картина, изображающая мужчину, женщину и ребенка давно ушедшей эпохи, высокий потолок был того же кровавого цвета, что и стена, но был декорирован россыпью золотых брызг. Мэгги казалось, ее сыновья похожи на двух принцев.

Почти.

Сердце сжалось от тоски. Они никогда не будут принцами, в лучшем случае богобоязненными, честными и трудолюбивыми людьми. Когда-то ей казалось, что этого вполне достаточно. Но в последнее время она все чаще сомневалась.

Мэгги оглядела огромную, богато обставленную комнату, далеко не самую большую в доме. Колдер Харт был так добр, что разрешил ей пользоваться домом как своим собственным. Конечно, она себе такого не позволит – дети уже были предупреждены, что им нельзя ничего трогать, дабы ненароком не разбить какой-нибудь ценный предмет искусства. Дворецкий особняка, Альфред, показал им все крыло, выделенное ей и детям. Он даже предложил разместить детей каждого в отдельной комнате! Такие указания были даны мистером Хартом, который ничего не знает о детях. Прошлой ночью они все забрались на ее огромную кровать под балдахином, напуганные огромным пространством, темнотой и размерами дома.

Если бы только она могла дать детям образование. Несколько лет такого обучения, которое имел возможность получить Джоэл, дало бы детям необходимые знания, чтобы впоследствии найти достойную работу и жить как джентльмены. Мэгги вспомнила об Эване Кэхиле. Ее сыновья никогда не станут такими, как он.

– Мама! – В комнату ворвалась Лиззи, за ней неторопливо шел Джоэл. Все лицо малышки было в красных пятнах. Мэгги бросилась к ней, встревоженная неаккуратностью дочери.

– Джоэл! Что она ела? Почему не умылась? Если бы кто-то ее сейчас увидел, решил, что в доме появилась бродяжка. – Она подхватила Лиззи на руки, достала носовой платок и принялась оттирать что-то липкое, что оказалось ягодным джемом.

– Мне пора идти. Надо встретиться с мисс Кэхил. Повар передал ей какое-то особенное печенье. – Джоэл усмехнулся. – Ма, я в жизни не ел таких штук! Даже у мисс Кэхил.

– Не вздумай к этому привыкать, – предупредила Мэгги, поставив Лиззи на пол. Малышка бросилась к братьям, попыталась забраться на диван, но у нее ничего не получилось.

Джоэл подсадил ее и помог устроиться рядом с Пэдди. Затем повернулся к матери и скрестил руки на груди.

– Я помню, где мы живем, – сказал он, верно истолковав страхи матери.
Он был так похож на своего отца, и не только внешне. Джоэл такой умный и сообразительный, что порой удивляет ее.

Мэгги улыбнулась и едва не высказала свои мысли вслух, но спохватилась и произнесла:

– Надеюсь. Но посмотри на братьев, через несколько дней они и не вспомнят, где их дом. Станут считать этот дом своим. А что будет, когда мы вернемся?

Джоэл пожал плечами:

– Ничего, быстро придут в себя.

Мэгги опустилась в кресло. Как это несправедливо, дети будут разочарованы, а в них вся ее жизнь. Даже она сама, богобоязненная и трудолюбивая женщина, страшилась привыкнуть к такой роскоши.

Перед глазами опять возник образ Эвана Кэхила, такой отчетливый, что защемило сердце.

Не будь дурой, Мэгги.

Мэгги похолодела. Она ясно услышала эти слова, сказанные голосом мужа, словно он был жив и стоял рядом.

На глаза навернулись слезы. Когда-то она разговаривала с ним как с живым. Он был ее лучшим другом, любовью с самого детства. Когда его не стало, она была уверена, что будет скучать по нему всю жизнь. Он умер несколько лет назад, но в последнее время их разговоры стали более редкими, а потом и вовсе прекратились. Сейчас он стоял в этой комнате, такой красивый и молодой, и говорил с ней.

Если бы только он мог быть рядом. Ей так нужен его совет.

Мэгги, малышка, я здесь, я всегда буду с тобой. И в глубине души ты это знаешь.

Образ Эвана Кэхила стал еще четче. Сердце забилось сильнее, очень сильно, но как-то по-другому. Мэгги не выдержала и закрыла глаза. Она слишком часто думает о нем. Последние несколько месяцев он постоянно приходит во сне, его образ стал наваждением, тенью, преследующей ее постоянно.

Как ты могла допустить это, Мэгги? Почему впустила его в свое сердце? Я ведь предупреждал. Он не для тебя!

– Я знаю, – прошептала Мэгги.

– Ма, не грусти, – донесся издалека голос Джоэла. – Всего несколько дней, а потом вернемся домой. Я сам присмотрю, чтобы мальчики ели так же хорошо, как и здесь.

Мэгги вздрогнула и посмотрела в напряженные глаза сына. На нем лежит слишком большая ответственность, а ведь он совсем ребенок.

– Что бы я без тебя делала? – прошептала она. – Я говорила тебе, что ты очень похож на своего отца?

Джоэл улыбнулся:

– Всего-то раз сто, наверное.

Мэгги обняла сына за плечи и взъерошила его густые темные волосы, только сейчас она почувствовала, что в дверях кто-то стоит. Мэгги повернулась и увидела хозяина дома.

– Мистер Харт, сэр! – воскликнула она и улыбнулась. Вдруг он решит, что вошел не вовремя. – Прошу вас, – засуетилась Мэгги и покраснела. – Я хотела сказать, вы же у себя дома.

Харт улыбнулся и принял приглашение войти.

– Не хотел вам мешать, – сказал он, похлопав по плечу Джоэла, и оглядел троих детей на диване.

Мэгги молила Бога, чтобы руки их не были перепачканы чем-то вроде джема.

– Дети, вставайте! Мы идем в свои комнаты. – Она хлопнула в ладоши.

– Миссис Кеннеди, прошу вас, не делайте это только из-за меня, – вмешался Харт.

Мэгги покраснела и осмелилась посмотреть на него. Лицо мистера Харта было озабоченным и очень усталым. И ни намека на улыбку.

– Альфред сказал, что мы можем пройти в гостиную. Я выбрала эту, подумала, она меньше, чем остальные. Но… – Она замялась.

– Пожалуйста, миссис Кеннеди, проводите время в любой комнате, в какой вам нравится. Я все равно сейчас ухожу, зашел лишь узнать, все ли у вас в порядке, вам предоставили все, что нужно?

Она смогла лишь кивнуть, не веря, что люди могут быть такими добрыми – что мистер Харт так добр к ним. В доме жили еще Грейс и Рут Брэг, его брат и племянник. Все они так внимательны и вежливы, словно она настоящая леди и гостит в доме.

Мэгги! Не обманывай себя. Ты не родилась леди и никогда ею не будешь!

– Все отлично. Благодарю вас за гостеприимство.

При случае я обязательно поблагодарю Франческу.

Лицо Харта стало напряженным, и он повернулся к Джоэлу:

– Не знаешь, где сегодня найти мисс Кэхил? Я отправил ей записку, но она уже уехала по делам.

Джоэл улыбнулся, счастливый, что может быть полезным.

– Да, сэр! Мы составили план, да. Сначала встреча по личному делу с сестрой, мистер Харт, затем мы поедем к мистеру Брэгу, как и договаривались. После этого беседа с соседом Салливана, с тем, с которым она еще не знакома, сэр. А если потом останется время, она еще хотела съездить к какому-то лорду, что остановился в «Холланд-Хаус».

Брови Харта поползли вверх.

– И она собирается успеть все это за один день, я верно понял?

– Да, сэр, за один день. Мисс Кэхил очень упорная, – добавил Джоэл с гордостью.

Харт провел рукой по волосам:

– Можешь передать ей кое-что?

Джоэл согласно закивал.

– Скажи, что я хотел бы пригласить ее сегодня на ужин.

– Да, сэр!

В дверях появился Альфред:

– Миссис Кеннеди, к вам посетитель.

Мэгги изумленно захлопала глазами. Кто к ней может прийти?

В комнату уже входил Эван Кэхил.

Сердце бешено забилось, Мэгги почувствовала, что краснеет. Эван поклонился. Несмотря на безупречный темный костюм, он выглядел каким-то растрепанным, взбудораженным.

– День добрый, миссис Кеннеди.

Мэгги что-то пробормотала в ответ, не в силах отвести взгляда. Это был самый удивительный человек, которого она встречала в жизни, и, несомненно, самый добрый.

– Прошу меня простить, – вмешался Харт с едва уловимой усмешкой в голосе. Обменявшись с Эваном положенными приветственными фразами, он поспешно удалился.

Мэгги ощущала, что щеки ее покраснели еще сильнее. Может, в комнате слишком жарко? Пальцы нервно пробежали по вороту блузы.

Эван ничего не заметил. Он опустился на колени, раскрыв объятия для мальчиков и Лиззи. Мэтью принялся рассказывать, что учит Пэдди читать, а Пэдди, в свою очередь, с широко распахнутыми глазами говорил без остановки о том, что ел на завтрак и яйца, и сосиски, и оладьи с настоящим сахарным сиропом, и еще пил молоко!

– И это все? – поддразнил малыша Эван, не выпуская из рук Лиззи. Она теребила его за волосы, что Эвана, кажется, вовсе не беспокоило. – А живот у тебя не болит?

– Нет, – широко улыбнулся Пэдди и похлопал себя по животу. – Так здорово!

– Печеньки! – заныла Лиззи. – Печеньки!

Эван серьезно посмотрел на девочку:

– Боюсь, сегодня я пришел с пустыми руками – почти. – Он впервые поднял глаза на Мэгги, отчего голова ее закружилась. – Джоэл, – продолжал Эван, – в холле стоит продовольственная сумка. Думаю, там есть кое-что для малышей. – Он улыбнулся Мэгги и отпустил Лиззи.

Через секунду дети уже выбегали из комнаты, замыкал процессию Джоэл с Лиззи на руках. Наступила тишина.

Мэгги стояла, не в силах вдохнуть. Ей очень хотелось помахать перед лицом руками, чтобы немного прийти в себя, но она не решилась. Почему он так на нее смотрит? Ей кажется или в глазах застыла печаль?

– Мистер Кэхил? – прошептала она.

– Эван. Мы же договорились за ужином, что я для вас Эван… Мэгги.

Мэгги, дорогая, только не это!

– Да, – пролепетала она и закусила губу.

Эван вздохнул неожиданно горько и повернулся к окну, встав к ней спиной.

Боже, что-то случилось. Не раздумывая, она подошла и встала рядом, вот уже ее рука касается его плеча.

Они стояли друг напротив друга, смотрели в глаза и молчали.

Мэгги понимала, что обязана отвести взгляд и отойти в сторону, но ноги ее не слушались. Сердце готово было выскочить из груди, единственным желанием было оказаться сейчас в его объятиях.

– Что с вами? – прошептала она. – Почему вы такой… грустный?

Эван вскинул руку. Порыв, в котором чувствовалась невероятное – надежда.

Он обхватил ладонями ее лицо:

– Какая вы милая.

Этот жест показался ей верхом нежности, которую она не знала многие годы. Мэгги мечтала прижаться к Эвану, обнять его сильно-сильно и поцеловать. Все же произошло нечто ужасное. Эван так им помогал – заботился о детях, – теперь она обязана помочь ему.

– У вас что-то случилось. Я могу помочь? Он вздрогнул и отвернулся.

– Эван? Что с вами? Он молчал.

Мэгги обошла его и заглянула в лицо, непроизвольно взяв за руку.

– Кто-то заболел? Умер? – в ужасе воскликнула она.

– Нет. – Губы его почти не шевелились. Лицо напоминало восковую маску. – Графиня беременна.

Мэгги вскрикнула. Слова повергли ее в шок, казалось, в сердце вонзили острый нож.

– Ох, – только и смогла произнести она.

– Да уж. Ох, – усмехнулся Эван.

Мэгги одернула руку.

Я же говорил тебе, малышка Мэгги, говорил, что этот человек не для тебя! Ты ведь не хотела меня слушать, правда?

Нет, она не слушала, не хотела внимать ни его словам, ни здравому смыслу, ни внутреннему голосу.

– Но вы ведь любите ее. Я хотела сказать, это же ваш ребенок. – В голосе слышались вопросительные интонации, что заставило Мэгги покраснеть.

– Да, мой ребенок, – ответил Эван, глядя прямо ей в глаза.

Ей так хотелось расплакаться.

– Значит, это радость. Повод для праздника…

– Я не люблю ее.

Мэгги похолодела.

Эван развернулся и заходил по комнате.

Мэгги едва дышала. Красивая графиня, которая так ему подходит, ждет ребенка. Он ее не любит… Впрочем, какая разница. Мэгги неуверенно сделала шаг.

– Разумеется, вы ее любите! – Эван повернулся, удивленный ее восклицанием. – Вы так добры к моим детям, хорошо с ними ладите. Эван, вы будете прекрасным отцом. Это же отличная новость!

– Я не люблю ее, – произнес он с нажимом.

Мэгги не знала, что еще сказать. Из уголка глаза предательски вытекла слеза.

Это не значит, что он любит тебя, Мэгги. Не глупи, дорогая! Он джентльмен, а ты дочь ирландского фермера.

Невероятным образом Мэгги смогла собрать последние душевные силы.

– Это ваш ребенок, – твердо сказала она. – Благодаря вам в этот мир придет новый человек, за которого вы несете ответственность.

– Да, я понимаю. – Эван посмотрел на нее так, что подгибались колени. Почему он так смотрит?

– Однажды вы поймете, что это лучшее, что было в вашей жизни, – произнесла она. Губы с трудом ее слушались.

Эван болезненно скривился:

– Да, я понимаю. Однажды. Об этом времени я и думаю.

Как ей хотелось обнять его, погладить по волосам и успокоить. Мир ее рухнул, безнадежно и окончательно, разбив хрупкую душу. Эван женится на графине, у них будет ребенок. Почему же это так ранит ее? Потому что ты позволила себе влюбиться в него, Мэгги.

Она изо всех сил сдерживала слезы, но Эван видел, как болезненно ранит ее происходящее.

– Я могу вам чем-то помочь? – спросила Мэгги.

– Не знаю. – В безрассудном порыве он вновь обхватил ее лицо. – Я рассказал об этом только вам.

Он обязан жениться на графине. Они оба понимают это. Но почему же ее душа и тело оживают рядом с ним, ведь такого не случалось уже очень давно. Мэгги в изнеможении закрыла глаза.

Боже, если бы только…

Его порывистое дыхание стало ближе, и она открыла глаза. Она знала, что Эван готов поцеловать ее, она всегда знала, что этот день, этот миг настанет, поэтому, не шелохнувшись, ждала.

– Мэгги.

И тогда их губы соприкоснулись.

Голова закружилась, здравомыслие покинуло ее, она любила его так, как не мыслила полюбить вновь. Неожиданно Эван замер.

Мэгги вглядывалась в его бездонные синие глаза, которые впервые были так близко, смотрела, как он отдаляется, как плотно сжимаются его губы, а на щеках проступает румянец.

Мэгги почувствовала, что задыхается.

– Вы должны жениться на ней, – прошептала она.

– Да. – Он выпрямился, расправляя плечи. – Мы должны пожениться немедленно.

Глава 19

Суббота, 26 апреля 1902 года, полдень

Он знал, что Франчески нет дома, однако снял перчатки и повернулся к лестнице, словно ожидал, что она спустится вниз. Колдер Харт издевался над самим собой, недовольный тем, что не в состоянии сохранять равнодушие.

Так будет всегда, он был весьма проницательным человеком, чтобы понимать это. Каким-то образом Франческа стала неотъемлемой частью его жизни. Непостижимо, но он ждал ее появления с таким нетерпением, словно никогда не видел. Когда он обнимал ее, казалось, в его хмурую жизнь ворвался наконец солнечный свет. Это обстоятельство вовсе не радовало Харта.

Он всегда полагался на себя одного. Он никогда не забывал тот день, когда умерла его мать и он остался совершенно один в этом мире, несмотря на то что рядом был старший сводный брат Рик. Франческа была чрезвычайно дорога ему, но он не должен потерять независимость. Он твердо в этом уверен.

Харт почти избавился от терзаний прошедшего вечера. Дейзи очень расстроила его своей проницательностью и знанием его слабостей, а также предсказаниями будущего, в котором не должно быть Франчески. Харт остался недоволен собой. Единственное, для чего он жил и дышал, – стремление защитить Франческу от самого страшного, что могло с ней произойти. Прошлым вечером он поступил с точностью наоборот. Прошлым вечером в нем проснулся эгоистичный негодяй, позволивший обидеть ее.

Сегодня с приходом нового дня к нему вернулась острота мышления. Он обязан был предвидеть нечто подобное. Дейзи была недовольна его помолвкой и внезапным завершением их не слишком продолжительного романа. Харт не считал, что вел себя высокомерно, это Дейзи пыталась утаить свои истинные чувства. В его жизни не впервые женщина, будь то леди или шлюха, влюбляется в него. Завидев Дейзи на пороге кабинета на Бридж-стрит, он был обязан подготовиться к поединку, а возможно, и настоящей битве. Она хотела огорчить его и смогла добиться своего.

Удивительно, он полагал, что предстоит война с бывшей любовницей, но его настоящим врагом оказалась правда – правда, скрытая в нем самом.

Сегодня это уже не имело значения. У него появилась власть над своим нечестивым прошлым. Сейчас он благородный человек, заставивший глаза Франчески сиять, доставляя ему самое большое удовольствие на свете. Дейзи права. В душе он гедонист, и его прошлое тому доказательство. Но он способен загнать свои желания глубоко внутрь себя, он обязан так поступить, поскольку Франческа должна смотреть на него только с восторгом, а не с ужасом от соприкосновения с истиной. Он слишком дорожит той жизнью, которую ведет, и женщиной, что поселилась в его сердце. Он должен разобраться с Дейзи раз и навсегда.

– Мистер Кэхил в кабинете, сэр, – сообщил дворецкий, вежливо указывая гостю путь и ступая почти бесшумно по мраморному полу холла.

Отец Франчески прислал ему записку с просьбой быть у него при первой возможности. Могла ли Франческа уже поговорить с ним о переносе даты свадьбы? Скорее всего, после его отвратительного поведения вчера вечером у нее вряд ли было такое желание.

Впрочем, Кэхил был вчера на приеме в Монтроуз – Харт сделал вывод, что ему будет учинен допрос с последующим выговором. Поскольку он намеревался быть в хороших отношениях с отцом невесты, предстоит стойко принять любое наказание, даже взвалить на себя по необходимости непривычное бремя. Харт очень надеялся, что сможет сохранить смирение, как того требовала серьезность момента.

Эндрю сидел за письменным столом, сложив руки перед собой, и выглядел очень важно, даже торжественно. Харт внутренне подобрался, входя в комнату, хозяин дома поднялся ему навстречу.

Он кивнул дворецкому, тот поспешил закрыть за собой тяжелые двери, и мужчины остались одни. Несмотря на апрель, в камине потрескивали поленья.

– Доброе утро, – приветствовал гостя Эндрю, выходя из-за стола. Они пожали друг другу руки. – Прошу садиться.

У Харта не было никакого желания занимать место в кресле у стола, в то время как собеседник устроился по другую сторону, в таком положении психологически он был более уязвим. Он прошел к дивану у стены и сел, вытянув ноги, стараясь дать понять всем своим видом, что не испытывает и толики напряжения, хотя внутренне был настороже. Харт всегда чувствовал, когда предстояла баталия, а Эндрю Кэхил был чрезвычайно недоволен – что вполне естественно.

Харт улыбнулся, когда Эндрю вышел из-за стола и сел в кресло так, чтобы видеть собеседника, давая тому позиционное преимущество.

– Нам предстоит многое обсудить, – начал он.

– Тогда не стоит откладывать, – улыбнулся Харт.

– Разговор пойдет конечно же о Франческе. Харт знал и это, поскольку совместных дел у него с Кэхилом не было.

– Разумеется, – ответил Харт и глазом не моргнув. Он не уступит ему ни дюйма.

– Думаю, мне лучше сразу перейти к самой сути. – Выражение лица Эндрю стало напряженным, что не предвещало ничего хорошего. – Я всегда считал, что вы не достойны моей дочери, сможете принести ей лишь боль и страдания.

– Сомневаюсь, что на свете есть мужчина достойный Франчески, – пробормотал Харт.

– Франческа была очень расстроена вчера. Вы уже волочитесь за другими женщинами, а вы ведь еще даже не поженились. – Кэхил покраснел.

Харт сохранял ледяное спокойствие. Требовалось время осмыслить решение Эндрю атаковать его столь открыто. В любом случае сейчас надо сохранять вежливость, возможно, добавить немного подобострастия.

– Но я ни за кем не волочился. Меня интересует только одна женщина – моя невеста.

– Правда? – с недоверием спросил Эндрю. – Несколько гостей отметили напряженность между вами и Франческой. Некоторые обратили внимание на вашу заинтересованность мисс Фишер. Меня больше беспокоит даже не ваше поведение, Харт. Но вы же должны быть влюблены друг в друга!

Харт вздрогнул:

– Я никогда не говорил о любви к вашей дочери, сэр. Я обещал заботиться о ней, лелеять, защищать, восхищаться и уважать, кроме того, обеспечить ей жизнь, которой она достойна.

– Вы не очень-то заботились о ней вчера вечером!

– Я позволил мисс Фишер немного пофлиртовать, это же не преступление. – Он вздохнул, придав лицу выражение смиренной застенчивости. – Впрочем, вы правы. Прошлым вечером я был несколько больше допустимого погружен в свои мысли.

– Простите? – Кэхил удивленно вскинул брови.

– Я был уверен, что никогда не наступит день, когда я захочу жениться, Эндрю. Вчера я серьезно задумался о предстоящем событии. – Харт улыбнулся и покачал головой. В глазах Кэхила росло удивление. – Вы знаете, что я был убежденным холостяком, пока не встретил Франческу, убежденным холостяком и нераскаявшимся грешником. Я не ожидал, что когда-то у меня возникнет желание жениться. Но ваша дочь совершенно особенная, сэр.

Кэхил крякнул.

Казалось, он начал сдавать позиции. Харт с жаром продолжал:

– Хоть я и поклялся измениться, отказаться от своих привычек – весьма вольных, надо заметить, – мое предосудительное поведение на приеме в Монтроуз было результатом обеспокоенности, о которой я только что упомянул. Тревоги, я бы сказал, которую можно считать вполне естественной для такого убежденного холостяка, каким я был, в преддверии столь значимого события в жизни, как заключение брака, надеюсь, благословенного.

Эндрю смотрел на него во все глаза. Харт стал сомневаться, не дал ли он маху. Кэхил покачал головой и покраснел:

– Слишком гладко сказано даже для вас. Думаете, я поверю этому? Допускаю, что вы испытываете некие чувства к Франческе, но привычкам своим не измените никогда. Люди вашей породы просто не в состоянии меняться.

Харт вздрогнул. На мгновение перед глазами возник пугающе четкий образ Дейзи.

Ты считаешь, что можешь измениться? У тебя не получится, Колдер, ни ради нее, ни ради любой другой женщины, никогда не получится.

На мгновение он растерялся. Кого он пытается обмануть? Самого себя?

Сомнения одержали верх. Он обязан отпустить Франческу.

Эндрю кашлянул, и Харт мгновенно пришел в себя. Сражение в самом разгаре, он не имеет права проиграть, потому что уже принял решение и ни за что не вернется к той серой безысходности, в ту пустоту, в которой жил всю свою жизнь, беспросветную темноту, где не было Франчески.

– Вы осуждаете меня за откровенность? – Он горько усмехнулся. – Или за чувства, что естественны для мужчины в моем положении? Если бы я мог изменить события того вечера, не сомневайтесь, я бы это сделал. Подобного больше не повторится. Эндрю… я готов измениться. Даю вам слово.

– Я не верю вашему слову. Как и тому, что вы были со мной откровенны. Поберегите сладкие речи для людей более наивных и доверчивых, чем я. Единственное, о чем я жалею, что сразу не разгадал вашу игру.

– Никакой игры нет, – холодно отрезал Харт. – И моему слову всегда можно верить.

– Сомнительно. Или вы претендуете на звание цельной натуры? – Кэхил вскочил, глаза его горели.

Харт тоже поднялся и грозно посмотрел на Эндрю. Что это с ним? Дело далеко не в событиях прошлого вечера, такой гнев не могла вызвать небольшая оплошность. Поскольку Харт предполагал возможный взрыв гнева, он принялся спешно анализировать положение дел Эндрю, предполагая, на какие рычаги можно надавить в сфере, где сконцентрирован его основной интерес.

– Я не претендую на это, – ответил Харт, – лишь заявляю, что мое слово чего-то стоит.

Кэхил насмешливо фыркнул:

– Что бы вы ни заявляли, на что бы ни претендовали, но я остаюсь тверд в своих убеждениях, сэр. У меня есть право обвинять вас, что я и намерен сделать.

Кэхил жаждал войны, так тому и быть.

– Неужели? Следует ли расценивать это как вызов?

– Мне наплевать! До меня дошли слухи, что вы продолжаете содержать любовницу, в то время как уже помолвлены с моей дочерью. Как вы посмели, Харт! Я потрясен. Извольте считать вашу помолвку расторгнутой. – Он сжал руки и покраснел так, будто его вот-вот хватит удар.

Харт никогда ни перед кем не оправдывался в своих действиях, пожалуй, лишь последнее время перед Франческой. Он смотрел на Кэхила с единственным желанием уничтожить своего обидчика, но перед глазами возникло прекрасное лицо Франчески, и в душе потеплело. Харт понимал, что единственным выходом могло бы стать честное признание, но все его нутро яростно противилось такому решению. Он был верен Франческе, со времени их помолвки даже не взглянул ни на одну женщину. Все его мысли и мечты были лишь о невесте.

– Вы не можете выступать против меня, Эндрю, – тихо произнес Харт. – Советую вам здесь и сейчас отказаться от своих претензий и успокоиться.

– Вы отрицаете, что содержите любовницу? – Эндрю продолжал настаивать, явно не представляя, каких масштабов ошибку совершает.

Харт почувствовал, как губы сжались и вытянулись в зловещую улыбку. Кэхил взял несколько огромных кредитов в «Банк оф Нью-Йорк», один из его директоров был хорошо знаком Харту – он был большим любителем молодых мальчиков, несмотря на наличие жены и детей. Также он знал и председателя совета директоров. Несколько лет назад тот оказался на грани банкротства, и Харт оказал ему огромную услугу, согласившись перевезти товары по себестоимости, с оплатой только после того, как весь товар будет продан. Нет, Кэхил не захочет идти против него. Банк может потребовать досрочной выплаты кредитов, и это будет лишь первый шаг к тому, чтобы увидеть Эндрю стоящим на коленях.

В огромных глазах воображаемой Франчески появились страх и мольба. Она обожала отца. Харт вздохнул, понимая, что обязан предпринять еще одну попытку примириться с отцом невесты, прежде чем объявлять войну Кэхилу.

– Сэр, – начал Харт, голос его был резок. – В день помолвки с вашей дочерью я порвал с мисс Джонс. Она продолжала жить в моем доме, поскольку по нашей договоренности я обещал заботиться о ней еще шесть месяцев. По прошествии трех месяцев я просил ее съехать. Франческе обо всем этом известно. Это правда, и я возмущен выводами, так ошибочно вами сделанными.

Эндрю Кэхил вскинул брови:

– Считаете меня дураком? Что за чудовищное объяснение вы мне представили! – Затем он холодно улыбнулся, демонстрируя безжалостность натуры, которая ему, урожденному сыну фермера, помогла подняться по социальной лестнице и стать американским миллионером. – Даже если это и правда, мне наплевать. Я никогда не был сторонником этого брака, Харт. Сегодня вечером я сообщу Франческе.

Харт молча вглядывался в лицо своего нового врага.

Было бы трудно обрубить отношения с Эндрю Кэхилом при всей его власти и могуществе. Но так же непросто заставить его дать то, что от него требуется.

Но это будет война с отцом Франчески. Она пострадает больше всех, будет вынуждена выбирать между отцом и любимым мужчиной.

Все это кажется бессмысленным. Чрезвычайно сложный момент.

Он будет презирать себя, если ввяжется в эту войну, и еще больше, если уступит.

Кэхил выжидающе приподнял бровь:

– Смотрю, вы не возражаете.

– Вы совершаете страшную ошибку, – холодно произнес Харт и с достоинством поклонился. – Не стоит меня провожать.

Воскресным днем на Мэдисон-сквер всегда многолюдно. Франческа и Джоэл вышли из экипажа Харта, и она обратила внимание на прогуливающихся по парку леди и джентльменов с бегающими вокруг них детьми. Каждая лавочка в небольшом парке была занята, поскольку день выдался на удивление погожим, настоящий предвестник теплого мая. После разговора с сестрой настроение заметно улучшилось, и Франческа счастливо улыбнулась. Конни безусловно права – и разве Харт не передал через Джоэла приглашение на ужин? Она еще не успела приступить к осуществлению плана, а хорошие результаты не заставили себя ждать.

– Рауль, это займет около часа, – обратилась она к кучеру. Он отсалютовал ей, хотя был одет в великолепный костюм, не хуже чем у Харта, и, как хозяин, никогда не носил шляпы. Франческа положила руку на плечо Джоэла, и они направились к дому Брэга. – Пойдем, Джоэл.

– Можно я здесь подожду? – насупился тот.

– Нет, нельзя. Думаю, тебе будет приятно познакомиться с девочками Брэга. – Франческа постучала в дверь, и она мгновенно распахнулась.

– Миссис Брэг дома? – улыбнувшись Петеру, осведомилась Франческа. В следующее мгновение за его широкой спиной она разглядела Ли Анну, выехавшую в холл в инвалидном кресле. На ней было пальто, как и на стоящих рядом Кейти и Дот, из кухни появилась миссис Флауэр в шляпке и с корзиной в руке.

– Вижу, я не вовремя, – сказала Франческа и посмотрела на хозяйку дома.

Их взгляды встретились, и в глаза бросилась, нет, не яркая красота Ли Анны, которая, впрочем, всегда поражала Франческу, а то, что на этот раз она была скрыта под маской невероятной тоски, окутывающей, казалось, женщину целиком, словно невидимая мантия. Даже красота чуть потускнела, будто внутри Ли Анны потух свет. Франческа застыла, пораженная своим открытием. Хозяйка дома первая улыбнулась гостье:

– Франческа, прошу вас, заходите. Как приятно, что вы решили нас навестить. Мы собирались в Центральный парк на пикник, но это можно отложить. Впрочем… – Она посмотрела на девочек. – Миссис Флауэр, отправляйтесь без меня. Петер, после того как вы там все устроите, вернитесь за мной.

Прежде чем Петер успел ответить, Франческа поспешила вмешаться:

– Не стоит задерживаться только из-за меня. В такой солнечный день в парке должно быть чудесно. —

Она наклонилась к Ли Анне и поцеловала ее в щеку.

Это было довольно неудобно.

– Очень мило, что вы нас навестили, – повторила Ли Анна и чуть покраснела, что весьма кстати добавило красок ее бледному лицу. Когда-то ее кожа казалась безупречной и напоминала перламутр, сейчас же это была просто женщина с хорошей кожей.

– Фрэк! – закричала Дот, захлопав в ладоши от восторга.

Франческа подняла девочку и поцеловала в щеку, а затем вновь обратилась к Ли Анне:

– Должна признаться, я несколько раз пыталась зайти к вам в Белвью, но так и не нашла в себе мужества. – Она смущенно улыбнулась, еще раз чмокнула Дот и опустила ее на пол.

– Сомневаюсь, что у вас может на что-то не хватить мужества, – сказала Ли Анна. – Пусть вы и не смогли переступить порог палаты, но я благодарю вас уже за то, что думали обо мне.

– А как же иначе? – не растерялась Франческа.

Ли Анна потупила взгляд:

– Потому мой муж в вас и влюбился.

Франческа открыла рот, чтобы возразить. Ли Анна вспомнила тот краткий миг в прошлом, когда ей казалось, что она влюблена в Рика, но ведь она не думает, что пламя не погасло! Франческа опустилась перед креслом на колени.

– Ваш муж любит только вас, – сказала она очень тихо. – А я… – Она колебалась, подбирая определение для своих чувств к Харту. – Я счастлива быть помолвленной с другим мужчиной, за которого очень хочу выйти замуж.

Ли Анна улыбнулась. Взгляд ее был кротким и печальным.

– Мы ведь знаем, почему я вернулась в Нью-Йорк. Мне написала Бартолла и сообщила, что Рик в вас влюблен. Тогда я подумала, что никому его не отдам. Как я теперь жалею о своем решении.

Франческа в ужасе отпрянула. Ли Анна вспыхнула и продолжила:

– Я хочу сказать, что вы созданы друг для друга. Мне он не принадлежит. – Лицо ее заволокла серая пелена, и она отвернулась. Франческа успела заметить выступившие на глазах слезы. – Кейти, дорогая, – позвала она дочь.

Девочка подбежала к ней и обняла руками за шею. Ли Анна наклонилась и спрятала лицо в ее волнистых темных волосах. Франческа была готова разрыдаться. Она явственно ощущала боль и страдания этой женщины, как и силу ее любви к детям. И еще Франческа была готова поклясться, что она очень любит мужа.

Ли Анна подняла глаза:

– Но ведь если бы я не вернулась, у меня бы не было девочек, правда?

Франческа кивнула и пожала ей руку:

– Люди говорят, и не без оснований, что не стоит плакать над пролитым молоком.

– Я не думаю об аварии. Рик заслужил счастье, а я не могу его дать.

– Почему? Он любит вас! – Она едва не добавила, что он сам ей об этом сказал, но вспомнила, каким подавленным он был последнее время, каким откровенно потерянным, и решила не вмешиваться в чужую жизнь, даже из лучших побуждений.

Ли Анна порозовела:

– Франческа, дорогая, встаньте с пола, у вас, должно быть, уже колени болят.

Так оно и было. Франческа поднялась, обдумывая, как вести себя дальше. Дот прыгала вокруг и хлопала в ладоши, и она не могла не улыбнуться девочке, погладив ее по белокурой головке.

– В парк! В парк! – кричала Дот. – Пошли в парк!

– Миссис Флауэр, ступайте в парк, я скоро вас догоню, – мягко сказала Ли Анна.

Дот недовольно надула губки, чем впечатлила Франческу.

Кейти потянула мать за руку:

– Мама, а можно Франческа тоже пойдет с нами?

В глазах Ли Анны вспыхнуло удивление, она вопросительно посмотрела на Франческу:

– Не хотите присоединиться к нам ненадолго? Нам будет очень приятно – девочки будут рады прогуляться с вами. И с Джоэлом, конечно, тоже.

Франческа вспомнила о беседе с соседом Салливана. Что ж, это может подождать. Сейчас эта женщина для нее важнее.

– С удовольствием. Экипаж Харта такой большой, что мы все в нем поместимся.
Дот радостно завизжала, а Джоэл тихо застонал.
– Эй! – крикнул Джоэл, засунув руки глубже в карманы. – Хочешь половить рыбу?

Кейти несколько раз удивленно моргнула. Франческа наблюдала за детьми, сидя рядом с Ли Анной на красном пледе, и ела сэндвич с ветчиной. Неподалеку Дот играла с мячом. День был великолепным. Многие семьи пришли в парк на пикник, по дорожкам гуляли пары и проезжали коляски.

– Не хочу ловить рыбу, – ответила Кейти и посмотрела на мать.
– Это просто, – не отставал Джоэл. – Можем сделать крючок из шпильки и накопать червяков. Нам только нужна еще веревка и какой-нибудь сучок.

Кейти смущенно улыбнулась и опять посмотрела на Ли Анну.

– Попробуй, дорогая. Звучит очень увлекательно.

Дети побежали на озеро, расположенное всего в нескольких шагах от того места, где они устроились на пикник.

– Только будь осторожна, Кейти, не свались в воду! – крикнула им вслед Ли Анна и повернулась к Франческе: – Джоэл такой смышленый мальчик.

– Я тоже так думаю. Он просто неоценимый помощник в моей работе. Его младший брат очень на него похож. – Она посмотрела на детей. Джоэл пытался согнуть шпильку так, чтобы получился крючок. – Мне он очень нравится – и вся их семья тоже.

– Как поживает ваш брат? – вежливо поинтересовалась Ли Анна. Она устремила взгляд вдаль, и лицо ее немного побледнело, выдавая внутреннее напряжение.

Франческа повернулась и увидела, что по лужайке идет Рик Брэг. Ее охватила радость от столь неожиданной и приятной встречи, но она успела подумать, что, вероятно, Ли Анна не испытывает тех же чувств. Она нервно теребила юбку, руки слегка дрожали, выражение лица никак нельзя было назвать равнодушным. Что это значит?

Брэг остановился напротив них, его лицо выражало полнейшее равнодушие.

– Привет, – сказал он и наклонился, чтобы поцеловать жену.

Франческа вскочила. Брэг погладил Дот по голове, не сводя глаз с Франчески. Ли Анна даже не подняла головы.

– Как прекрасно, что ты пришел! – воскликнула Франческа, повернувшись к Ли Анне.

– Сегодня отличный день для пикника, – отозвался Рик, мельком глянув на жену, и повернулся к озеру. – А, Кейти ловит рыбу с Джоэлом.

Франческа молчала. Она была ошеломлена возникшей напряженностью и не могла понять ее причины. Надо уходить, и как можно скорее. Или, если оставить их наедине, будет только хуже?

Наконец Ли Анна подняла глаза. Какой жалкий у нее взгляд.

– Ты не в управлении? – спросила она довольно холодно.

– Думал поработать дома. Петер сказал, что вы отправились на пикник, и я решил, что могу немного пофилонить.

– Ты же никогда не работаешь дома. За исключением ночей. – Она опустила ресницы, скрывая выражение глаз.

– Пришло время меняться. – Легкость давалась Рику с трудом. – Больше сэндвичей не осталось?

Франческа едва держалась. В голосе Ли Анны было столько боли, что душа разрывалась на части, ей хотелось обнять ее, успокоить, постараться каким-то образом наладить отношения в этой семье.

Что же с ними творится? Как это исправить?

– О, сэндвичей предостаточно, – поспешила ответить она. – Мне пора идти, необходимо встретиться с соседом Салливана.

– Мы допросили Джоша Беннетта, – сказал Брэг. – Ничего нового, его ответы почти полностью идентичны тому, что говорил Рон Эймс. Он сказал, что Кейт ушла от мужа около года назад, Джон Салливан стал пить и был зол на весь свет. Вечера не проходило, чтобы он не проклинал свою жену. – Брэг кивнул. – Но если ты хочешь сама его допросить, действуй. Хотя, думаю, ты потратишь время впустую.

Франческа и сама так думала. Ли Анна мельком посмотрела на них и на мгновение улыбнулась.

– Все же я попытаюсь поговорить с Беннеттом. А что за фотокарточку нашел Фарр? Вы установили, кто на ней изображен?

– Ньюман работает.

– Отлично, – кивнула Франческа и повернулась к Ли Анне с намерением поблагодарить ее за гостеприимство.

– Нет, не уходи! – воскликнула Ли Анна.

Франческа опешила.

– Рик, – продолжала Ли Анна, – я плохо себя чувствую, у меня началась мигрень. Надо срочно лечь. Подними меня.

Рик бросился к жене. Франческа сжала руки. Естественно, этот внезапный приступ – не что иное, как повод сбежать.

– Ты оставайся. Вы с девочками прекрасно проведете время, – сказала Ли Анна, уже сидя в кресле. – Я хотела сказать, раз уже ты взял выходной на половину дня, надо использовать такую возможность. Петер мне поможет. Франческа, нет никакой необходимости убегать! Джоэл может еще поиграть с Кейти, они так чудесно проводят время, а вы с Риком обсудите за обедом деловые вопросы. – Ли Анна улыбнулась очень печально и натянуто.

Франческа не могла понять, старается ли она сблизить их с Риком? Франческа повернулась к Брэгу и поняла, что он не попытается возразить, более того, вид у него совершенно отрешенный.

– Я отвезу тебя домой, – сказал он, погладив жену по плечу.

– Нет! Отдыхай. Ты это заслужил. Петер! Помоги мне сесть в коляску. – Глаза, полные решимости, блестели от слез.

Франческе казалось, она и сама сейчас расплачется. Девушка стояла, не в силах пошевелиться.

Брэг опустил руку, и Петер поспешил на помощь хозяйке. Рик молча кивнул, и могучий швед покатил Ли Анну к стоящей неподалеку коляске.

Ли Анна обернулась и вымученно улыбнулась Франческе.

– Спасибо за прекрасный день, – сказала она.

Франческа молчала, словно потеряла дар речи. Она смотрела вслед экипажу и думала только о том, что это она должна была сейчас уйти.

– Мама! – воскликнула подбежавшая к ним Дот.

Брэг присел и погладил девочку по голове:

– Мама устала, она поехала домой. Мы закончим пикник и встретимся с ней дома.

Дот улыбнулась и схватила свою куклу:

– Куколка Фрэк!

Брэг усмехнулся:

– Она точно назвала свою любимицу в твою честь.

Сердце Франчески защемило. Боже, какой он несчастный, и Ли Анна тоже.

– Чем я могу помочь? – воскликнула она. – Ведь я могу что-то сделать?

Рик пожал плечами и отвернулся. Франческа обошла его и встала рядом.

– Что происходит? – Она сжала его руку.

Брэг поднял на нее глаза, полные вселенской печали.

– Сам не знаю.

Франческа обняла его, он изможденно склонил голову ей на плечо. Она гладила его по волосам, успокаивая, как ребенка.

– Рик, прости меня, – прошептала она.

– Я не знаю, что мне делать, – тихим шепотом ответил он.

Она сильнее прижала его к себе:

– Я тоже не знаю.

Из газет следовало, что Франческа Кэхил умная и смелая женщина. Он прочитал много статей о ее подвигах. Его восхищало ее упорство и стремление помочь полиции наказать преступников. Сейчас он был шокирован тем, что видит. Будучи помолвленной с другим, она обнимается с Риком Брэгом.

Она такая же распутница, как и все остальные.

Пальцы заломило.

Сердце бешено стучало.

Рука нащупала рукоятку ножа.

Возможно ли такое? Как? Как она могла оказаться такой, как все?

Он не знал, что делать. План был давно готов. Он понимал, что обязан наказать этих развратниц. В голове возникал вопрос. Что же делать с ней?
Когда она прижалась щекой к щеке Брэга, он принял решение.

Глава 20

Суббота, 26 апреля 1902 года, 18:00

– Мистер Харт, сэр? – осторожно спросил женский голос.

Харт сидел за письменным столом в библиотеке без пиджака, закатав до локтя рукава сорочки. Он в очередной раз пересчитывал, какие расходы потребует его новое предприятие в Гонконге, и был настолько поглощен своими мыслями, что не заметил, как в дверном проеме появилась Мэгги Кеннеди. Он поднял глаза и замер.

Женщина смутилась:

– Я вас отрываю от дел. Зайду в другое время.

Харт встал:

– Нет, прошу вас! – Он приветливо улыбнулся, принялся раскатывать рукава и потянулся за золотыми запонками с рубинами. – Чем могу быть полезен, миссис Кеннеди? Вас что-то не устраивает?

Глаза удивленно распахнулись.

– Что вы, мистер Харт, ваше гостеприимство поразительно – это даже слишком для нас. – Она продолжала стоять в дверях, и Харт обратил внимание, что она нервно теребит юбку.

– Входите. – Харт наконец продел запонку в правую манжету и закрепил.

Мэгги неуверенно сделала шаг.

– Как мне отблагодарить вас за вашу щедрость, сэр? – спросила она, не поднимая глаз.

Харт так удивился, что не сразу смог ответить. Он стал неуверенно возражать, и в этот момент в библиотеку влетел восторженный Джоэл.

– Здравствуйте, мистер Харт! – закричал он. – Ма, я дома!

Мэгги положила руку на плечо сына.

– Это не наш дом, сынок, – мягко укорила она. – Где ты пропадал весь день?

Харта интересовало то же самое, поскольку он знал, что они вместе с Франческой занимались расследованием. Он вышел из-за стола, прилаживая запонку на левый рукав.

– Вы с мисс Кэхил недавно освободились? – спросил Харт. Было уже шесть часов, а он должен заехать за Франческой в семь, значит, она опоздает. Это был ее единственный недостаток, и Харт не возражал, ведь она проводит время, стараясь сделать мир лучше, а не крутится перед зеркалом, как остальные женщины.

– Да, сэр, – улыбнулся Джоэл и повернулся к матери. Харт не успел спросить, продуктивно ли они провели время и есть ли успехи в расследовании, как он восторженно заговорил: – Мы весь день были в парке, на пикнике. Я учил Кейти ловить рыбу! – Он немного смутился. – Правда, не поймали ничего.

Харт насторожился. Казалось, атмосфера в комнате мгновенно изменилась, повисли неловкость и напряжение, они медленно проникали в самое сердце Колдера. Не составляло большого труда вспомнить, что Кейти – приемная дочь Брэга. Он приказал себе ни в коем случае не выдать беспокойства – в мире не сыскать второго такого трудоголика, как его сводный брат, несомненно, он весь день работал в управлении. Франческа, скорее всего, проявила великодушие и отправилась на пикник с его женой. Его невеста – самый добрый человек на свете.

– Вы с мисс Кэхил были на пикнике с миссис Брэг и детьми? – спокойно спросил Харт, однако внутреннее его состояние никак нельзя было назвать спокойным.

– Да, сэр, – восторженно продолжал Джоэл, – только миссис Брэг побыла совсем недолго. Она уехала домой, а с нами был мистер Брэг. Это был самый лучший пикник в моей жизни! Он помогал нам с Кейти ловить рыбу, и мы учили мисс Кэхил тоже. Она даже поймала рыбу, первую рыбу в жизни!

Колдер скривился. Он был способен лишь молча слушать восторженный рассказ мальчика.

Франческа, тяжело дыша, вбежала в холл дома. Было уже начало седьмого, а Харт приедет в семь. После вчерашней размолвки она хотела выглядеть наилучшим образом. Она решила надеть новое зеленое шелковое платье, которое он на ней еще не видел, и украшения, которые одолжила у Конни. Времени уложить волосы почти не оставалось.

– Мне срочно нужна Бетт! – крикнула она, увидев вышедшую ей навстречу мать.

Джулия промолчала.

Франческа до сих пор не могла избавиться от гнетущего впечатления, возникшего после пикника. Она вынуждена была остаться с Брэгом и девочками в парке, понимая, как тяжело ему будет находиться одному. Они ели сэндвичи и говорили о расследовании, детально анализируя все до мельчайших подробностей. Никакого решения они так и не приняли, но, когда настало время собираться, выражение лица Брэга изменилось к лучшему, в глазах появился огонь. На прощание он пожал ей руку и от души поблагодарил.

Франческа улыбнулась ему самой счастливой улыбкой, искренне сожалея, что Рику предстоит вновь погрузиться в атмосферу тяготящего его брака.

– Тебе не за что меня благодарить, – весело сказала она.

Сейчас Франческа направлялась к матери, отмечая, что та выглядит слишком мрачно. Нет, еще одну плохую новость она просто не выдержит.

– Мама! Мне нужна Бетт! Мне надо принять ванну, одеться и сделать прическу! Сегодня я не могу заставлять Харта ждать.

– Отец хочет поговорить с тобой, Франческа. Он в кабинете, – тихо произнесла Джулия.

В порыве она едва не бросилась к лестнице, задрав юбки, чтобы скорее со всем покончить. Однако что-то заставило ее задержаться и внимательно посмотреть на мать. Она внезапно вспомнила, что Харт собирался встретиться с отцом и просить перенести дату свадьбы на июнь. Интересно, он не изменил решения после событий прошлого вечера? Скорее всего, нет, однако Харт бывает непредсказуем, так что невозможно знать наверняка.

– Мама, ты чем-то расстроена? – взволнованно спросила она.

Джулия обняла дочь:

– Ты знаешь, как я люблю тебя и желаю тебе только счастья.

Франческа отпрянула, понимая, что такие выражения из уст ее матери не сулят ничего хорошего.

– Что случилось? – резко спросила она. – Что? Кто-то умер?

– Отец ждет, – обреченно сказала Джулия.

– Мама!

– Хорошо, дорогая. Эндрю отменил свадьбу.

Франческа вскрикнула, не вполне осознавая, что значат эти слова.

– Нам обоим было тяжело видеть вас вчера вечером, – продолжала Джулия. – Я пыталась успокоить Эндрю, но потом Роберта Хинд рассказала нам о любовнице. Бог мой, Франческа, даже я изменила свое мнение о твоем выборе, раз он позволяет себе жить с такой женщиной, причем совершенно открыто.

Франческа закричала от ужаса.

– Но это ошибка. – Она с трудом выдавила из себя эти слова. – Совсем не то, что вы думаете.

Отец отменил их свадьбу.

Она стояла, не шевелясь, стараясь осмыслить происходящее.

– Все общество в курсе, что эта Джонс живет в доме, купленном Хартом для нее! – не сдержалась Джулия. – Как он мог с тобой так поступить? Как? А я верила ему.

Франческа молчала, зная, что мать никогда не поверит ее объяснениям. Нет, папа не мог этого сделать – не поговорив с ней, не выслушав ее мнение, не принимая в расчет ее чувства. Франческа уверенным движение подняла юбки и побежала вверх по лестнице.

Дверь кабинета была открыта, ей не пришлось стучать. Эндрю сидел на диване в домашнем жакете и тапочках и читал «Сан». Перед ним стоял бокал красного вина, в камине ярко горел огонь. Заслышав шаги, он посмотрел на дочь поверх газеты. Франческа молча встала перед отцом.

– Ты не можешь отменить свадьбу, не поговорив со мной. – Ее трясло от негодования. Этого просто не могло произойти – не должно было произойти.

Эндрю спокойно отложил газету:

– Подойди и сядь, Франческа. – Он похлопал по дивану справа от себя.

Она упрямо покачала головой:

– Я люблю его. И выйду за него замуж. Ты все неправильно понял – у него нет никаких отношений с Дейзи Джонс!

– Я думаю, впрочем, я говорил об этом и раньше, – начал Эндрю, вставая, – что он эгоистичный пижон. В настоящее время он очарован тобой – но ничего более. Прошлым вечером он был увлечен другой женщиной и не обращал никакого внимания на тебя, его невесту. Вчера он очень обидел тебя таким поведением – не отрицай, я видел твои глаза. Вы только на пороге совместного пути, а он уже демонстрирует свой характер. Ты хочешь такой жизни? Бог мой, Франческа, я не могу этого допустить. Этот мужчина не достоин мести пол, по которому ты ступаешь.

Она слушала, дрожа всем телом, и была готова расплакаться.

– Папа, умоляю, не делай этого. Харт очень хороший, я знаю его как никто другой, прошлым вечером ты все неправильно понял.

– Я расторг помолвку, – безапелляционно заявил Эндрю. – Я знаю, сейчас ты раздосадована, но со временем успокоишься и найдешь кого-то еще.

– Нет! Папа, пожалуйста…

Он остановил ее резким движением руки:
– Мое решение окончательно. И еще, Франческа, когда я сообщил ему об этом, он даже не возражал.
Дрожащей рукой Франческа позвонила в дверь Харта. Она понимала, что не должна быть здесь в таком состоянии, охваченная страхом и ужасом, в голове возникли советы сестры, запрещающие домогаться внимания Харта. Но она должна выяснить, что произошло. Он не возражал против расторжения помолвки. В это невозможно поверить!

Наверняка он пытался возразить. Ведь их размолвка уже позади. Харт встретит ее с радостью, обнимет и поцелует, давая понять, что между ними все по-прежнему, он не меняет своих решений.

Дверь открыл Альфред. При взгляде на нее его по обыкновению невозмутимое лицо напряглось. Казалось, он едва не вскрикнул.

Франческа улыбнулась и заглянула ему через плечо. В холле никого не было.

– Мне нужно видеть Харта. Добрый вечер, Альфред.

– Мисс Кэхил, прошу вас. – Он смотрел на нее полными ужаса глазами. – Могу я предложить вам чай, пока я извещу мистера Харта? Он вас не ждал и не предупредил меня, – добавил слуга. Поскольку все в доме Харта привыкли к ее внезапным визитам, слова дворецкого прозвучали укоризненно.

Не обращая внимания на свой небрежный вид, наспех убранные волосы, перекошенный жакет и бледное, как у призрака, лицо, поскольку она забыла нанести румяна, Франческа внимательно оглядела дворецкого, сложив руки на груди.

– Альфред, с каких пор вы соблюдаете со мной эти условности? Да, я расстроена. Да, мне лучше пойти домой и успокоиться. Но я только что узнала, что мой отец и Харт совершили страшную ошибку, они расторгли нашу помолвку!

Альфред невозмутимо слушал.

– Харт не мог спокойно принять такое решение! Поэтому я не уеду домой, Альфред. Мне надо увидеть Колдера.

– О боже. – Слуга несколько раз моргнул. – Мистер Харт в гостиной со своей семьей. Мисс Кэхил, прошу вас, присядьте в золотой комнате, я принесу вам чай и сладкое – это вас успокоит, надеюсь, – а потом сообщу мистеру Харту, что вы хотите его видеть.

– Меня ничто не успокоит, тем более шоколад и чай, – отрезала Франческа. – Альфред, поймите, мне надо срочно поговорить с Хартом. В каком он настроении? Вы что-нибудь заметили?

– Он был в прекрасном расположении духа, мисс Кэхил. Сегодня вернулся домой немного раньше, – размеренно докладывал Альфред. – Мисс Кэхил, вы знаете, как я вас уважаю. Вы не возражаете, если я позволю себе некоторую дерзость? – Он отвел ее в глубь холла.

Некоторое время назад Франческа и Альфред к удовлетворению обоих пришли к взаимопониманию. Альфред был рад решению хозяина жениться на мисс Кэхил, поскольку считал ее наилучшей кандидатурой.

– Разумеется, – ответила Франческа.

– Я уверен, что мистер Харт будет возмущен возможной сценой. – На лице Альфреда появилось волнение. – Я видел, как он в прошлом вел себя с недовольными леди. Всего одна сцена, и после их никто не видел и не слышал. – На его лбу выступили капли пота.

Франческа коснулась его руки:

– Благодарю, Альфред, за ваше участие, я буду помнить об этом. – Даже в состоянии близком к панике она была способна понять, что дворецкий прав. Харт ненавидит, когда ему устраивают сцены, вчера по неосторожности она могла сама забить последний гвоздь в гроб, где мог быть похоронен их брак. Однако их будущее под угрозой, и она обязана выяснить, что он намерен делать.

– Но позвольте вам напомнить, что он не был помолвлен ни с одной из этих леди.

Альфред вздохнул:

– Это правда.

Франческа тяжело сглотнула, заправила за уши выбившиеся из прически пряди, шляпка при этом съехала набок, она попыталась ее поправить и уронила две шпильки.

Да какое ей дело до шляпки! Франческа нервно одернула жакет и кивнула Альфреду.

Он распахнул дверь и доложил:

– Мистер Харт? Вас хочет видеть мисс Кэхил.

Франческа вошла в гостиную и увидела Харта, разглядывающего стакан с виски. Губы скривились в усмешке. Кажется, это хороший знак – или нет? Он, так же как и она, расстроен решением Эндрю. Харт медленно поднял голову.

От колючего, напряженного взгляда Франческа непроизвольно отступила назад. Поставив стакан, Харт встал. Только сейчас она заметила, что в гостиной были еще люди. На диване рядом с креслом сидели Грейс и Рут Брэг, другое кресло занимал Рурк, на двухместном диване устроились Мэгги и Джоэл с книгой в руках. Франческа знала, что Мэгги продолжает жить в доме Колдера, но была удивлена, увидев ее в салоне.

Все присутствующие повернулись к ней. Разумеется, они заметили ее неопрятный вид – кажется, она уже на грани истерики.

Больше всего ее пугал взгляд Харта. Он был холодным, даже несколько зловещим.

Забыв обо всем, она смотрела только в его глаза.

Харт подошел ближе.

Боль нахлынула так внезапно, что Франческа не могла сдержаться.

– Мне надо поговорить с тобой наедине, – почти простонала она. – Пожалуйста.

– Пойдем в библиотеку, – спокойно предложил Харт.

Она поежилась от его взгляда.

Что-то здесь не так.

Как и вчера вечером.

Харт повернулся к присутствующим:

– Прошу нас извинить.

Никто не произнес ни слова.

Франческа решила, что сейчас не может даже смотреть на людей, лучше ей извиниться перед ними позже. Она резко развернулась и вышла в коридор. За ней последовал Харт, она слышала его тяжелые торопливые шаги. Библиотека была особенной комнатой в доме. Стены спокойного зеленого оттенка, темная тяжелая мебель с позолотой и, конечно, нескончаемые стеллажи с книгами. Франческа повернулась на каблуках и посмотрела Харту прямо в глаза. Он прикрыл дверь.

– Почему ты в таком состоянии?

Франческа не сразу смогла заговорить.

– Ты не расскажешь мне, что произошло сегодня днем?

– Я бы и сам хотел об этом знать, – ответил он и прошел к тележке с напитками.

Франческа не растерялась. Она бросилась к нему и перехватила руку, когда он потянулся к бутылке скотча.

– Я не понимаю, о чем ты. Папа расторг нашу помолвку, а ты даже не возразил!

Харт смотрел на нее так, словно из глаз сейчас полетят молнии.

– Да, расторг.

Она вздрогнула, едва не вскрикнув от разочарования.

– И ты не возразил?

– Нет. – Он помедлил и добавил: – Но не по той причине, о которой ты думаешь.

– Так по какой же? – не выдержала Франческа.

– Всему свое время.

– Что? – Она не верила своим ушам.

– Да, дорогая, всему в этой жизни свое время, но ты, вероятно, так и не усвоила этот урок. – Взгляд был холоден, почти жесток. Харт отвернулся и налил в стакан виски.

«В один или в два стакана?» – мелькнула у нее нелепая мысль.

– Следует ли понимать, что настанет день, когда ты решишь протестовать?

Харт молчал. Не поворачиваясь, он поднял стакан и поднес ко рту.

Франческа смотрела, как он пьет, и тоже молчала. Харт в ярости, поэтому и ведет себя так отвратительно.

У нее закружилась голова. Почему он так зол? Что она сделала не так? Такое впечатление, что решение Эндрю было ему на руку.

– Значит, между нами все кончено?

Харт поставил стакан с такой силой, что тот чуть не перевернулся.

– Между нами никогда ничего не закончится, Франческа, – хрипло произнес он, повернувшись к ней лицом.

Удивительно, это были самые романтические слова из всех, что ей говорили, и уже точно из всего, что говорил ей Колдер. Однако впечатление портил мрачный взгляд и напряженный тон.

– Я совершенно тебя не понимаю, – прошептала она побелевшими губами.

Харт хитро прищурился:

– Будем реалистами, Франческа. Твой отец не изменил свое мнение обо мне – будь я на его месте, думал бы так же.

– Ты хотел, чтобы отец так поступил? – осторожно спросила она.

Харт помолчал.

– В принципе нет. Знаешь, я не очень люблю отчитываться перед кем-либо. – Это уже было предостережение.

Если ему нужен повод, чтобы расторгнуть их помолвку, все вышло как нельзя лучше.

– Я знаю. – Она опустила глаза. – Значит, между нами все кончено. Получается, я действительно глупая, как и говорил Брэг. – На глаза навернулись слезы.

Харт презрительно фыркнул:

– Слышал, ты была на пикнике.

Франческа насторожилась. Что? Он знает, что она была в парке? Все мгновенно встало на свои места. Она была в парке наедине с Риком после отъезда Ли Анны, пыталась его успокоить – должно быть, со стороны это выглядело весьма двусмысленно.

– Не хочешь рассказать о таком чудесном дне?

– Это было совсем не то, что ты думаешь, – выпалила она на выдохе.

– Да? А ты знаешь, о чем я думаю?

– У них очень сложный период, Колдер. Они оба запутались. Я просто хотела помочь.

– Тем, что провела весь день с Риком?

– Значит, Рауль все же шпионит! А ты говорил, что он только кучер и охранник.

Интересно, что Рауль ему рассказал? Боже, только не о том, как она обнимала Рика – Харт никогда не поверит, что это были дружеские объятия.

– Рауль мне ничего не говорил. Все выложил Джоэл. Потом, конечно, я расспросил Рауля.

Он все знает. Знает, что они обнимались.

– Я пыталась его успокоить. Что в этом плохого?

– Да, разумеется. Это лучшее, что ты могла сделать, – успокоить моего сводного брата. Скажи, ты все еще любишь его?

Франческа не выдержала и разрыдалась.

Харт дернулся и внимательно посмотрел на нее:

– Сейчас самое время честно во всем признаться, Франческа. Я обязан знать. Я настаиваю!

Она должна очень тщательно выбирать слова, должна быть осторожной.

– Это было совсем не то, что ты думаешь.

– Ты его любишь? – взревел Харт.

– Да, но не так, как тебе кажется.

Харт отвернулся.

– Я люблю его как друга, – произнесла она, глядя ему в спину. – Ведь у меня есть на это право.

Он глухо рассмеялся и налил еще виски:

– Да, друга, с которым ты провела целую ночь в поезде – друга, чью постель согрела раньше, чем мою.

– Это подло, Колдер.

Он резко повернулся к ней.

На мгновение Франческе стало страшно. Она положила ладонь ему на руку и почувствовала, что он дрожит.

–  Ты его любишь? Франческа вытерла слезы.

– Нет, – прошептала она.

«Да», – кричал ее внутренний голос. Но как друга, черт возьми, как брата, но не любовника и не мужа.

Харт отбросил стакан в сторону, виски расплескалось по стене, стакан чудом не разбился, упав на пол.

Франческа вздрогнула.

– Он обнимал тебя! – заорал Харт. – Да, я заставил Рауля мне все рассказать. Он обнимал тебя. Я пошел к твоему отцу бороться за наше будущее, а в это время он тебя обнимал.

– Я хотела его успокоить, – бормотала Франческа. Слезы градом лились по ее лицу.

– Я отлично осведомлен о его личных проблемах. В семье только об этом и говорят. И что? Твой отец против нашей свадьбы, но обожает Рика! Будешь ждать, когда Рик разведется с женой? Выйдешь за него замуж, построишь счастье на руинах его брака, когда он бросит жену-инвалида? Принесешь его брак на алтарь вашей вечной любви?

Франческа пыталась возразить, но не могла произнести ни слова. Она помотала головой и зарыдала еще сильнее.

– В этом не было ничего интимного.

Харт молчал.

– И никакой страсти! Но тебе этого никогда не понять, как не понять, что такое дружба и преданность!

Он повернулся к ней так резко, что едва не сбил с ног:

– Ты была мне другом. И я был верен тебе. С тех пор как просил твоей руки, я ни разу не взглянул с интересом на другую женщину! Когда Дейзи на днях явилась ко мне в контору, я думал только о тебе!

Харт угрожающе навис над ней. Франческа попыталась взять его за руку, но он резко ее отдернул.

– Я и сейчас твой друг, – произнесла она, смутившись от того, как жалко это прозвучало. Она хотела сказать, что любит его и будет любить всегда, но боялась, что Харта это больше не интересует и не будет интересовать никогда. – Тебе не нужно сравнивать себя с Риком. В этом нет необходимости!

Харт зло усмехнулся:

– Я всю сознательную жизнь сравниваю себя с ним.

– Так прекрати! Поверь мне, мои чувства к тебе неизменны. Я хочу выйти замуж только за тебя, Колдер. Не за него.

Он по-прежнему стоял к ней спиной, не давая возможности увидеть выражение лица. Однако она явственно ощущала одно – он ей не верит.

– Ты мне не веришь?

– Я слишком много знаю. Будь он свободен, мы не были бы вместе.

– Но это неправда! – выкрикнула Франческа.

Харт покачал головой и направился к двери. Франческа бросилась за ним.

– Ты сказал, между нами никогда ничего не закончится.

Харт остановился и рассмеялся.

– Между нами все кончено? – едва дыша, спросила она.

– Тебе лучше знать.

Франческа не могла ему ответить. Она знала, что они стоят на краю пропасти, и всего один неверный шаг приведет к трагедии. Так или иначе, пока они находятся между отцом и Риком Брэгом, все будет против них.

– Ты разучилась говорить?

Сколько жестокости в его голосе.

– Нет, – прошептала Франческа. – Не разучилась, просто мне страшно.
Не оборачиваясь, Харт вышел.

Глава 21

Суббота, 26 апреля 1902 года, 19:00

Франческа стояла в дверях и смотрела вслед уходящему Харту.

Она никак не могла оправиться от шока. Колени дрожали, сейчас ей необходимо было сесть. Каждый вдох приносил невероятные мучения, боль в душе скрутилась в тугой узел, доставляя огромные страдания. Франческа повернулась, прошла в библиотеку и без сил опустилась на первое, что попалась на глаза, – низкую оттоманку. Сил не было даже для того, чтобы заплакать.

Между нами никогда ничего не закончится.

Франческа потерла глаза. Харт ревновал – но тем не менее отправился к ее отцу бороться за их будущее. Да, он употребил именно эти слова. Она пришла слишком рано. Через несколько часов он успокоился бы и пожалел о содеянном.

Как ей теперь жить?

Испугавшись собственного вопроса, она постаралась отогнать навязчивые мысли.

– Ты в порядке? – раздался рядом голос Рурка.

Франческа подняла на него бессмысленный взгляд.

Должно быть, она выглядит не лучше, чем себя чувствует. Рурк смотрел на нее с состраданием. Она постаралась улыбнуться, но ничего не получилось. Франческа встала:

– Нет.

Рурк растерялся:

– Если тебя это хоть сколько утешит, он выглядит еще хуже. Может быть, завтра вы сможете спокойно поговорить и все выяснить.

Франческа посмотрела на молодого человека с надеждой. Если бы это могло быть правдой. Но как она будет жить с мужчиной, подверженным временами столь пугающим приступам ревности.

– Он в ярости, потому что я провела день с Риком.

Мы не занимались расследованием, просто были на пикнике в парке.

Рурк удивленно вскинул брови:

– Франческа, ты никогда не задумывалась о том, что следует как можно реже встречаться с Риком, если хочешь сохранить отношения с Колдером? Будь я на месте Колдера, ревновал бы не меньше.

Она всегда считала Рурка человеком рассудительным и объективным, поэтому не могла не прислушаться к его мнению.

– Рик навсегда останется мне другом, а сейчас ему как никогда нужна поддержка семьи и друзей, – с волнением в голосе заявила она.

– Да, верно. Но тебе все равно надо сделать выбор между ними. Колдер и Рик соперничали между собой, сколько я себя помню. Не думаю, что они смогут измениться. – Он ласково ей улыбнулся. – Я хотел поужинать в каком-нибудь ресторане. Не хочешь ко мне присоединиться?

– Нет, благодарю. – Франческа думала лишь о том, что никогда не сможет сделать такой выбор, особенно сейчас, когда Рику так нужна ее поддержка.

Франческа покинула библиотеку вместе с Рурком. Проходя через холл, она с тоской подумала, что Харт, должно быть, где-то в доме, если, конечно, не решил тоже провести вечер в ресторане. Почему он ей не доверяет? Она все время с раздражением задавала себе этот вопрос. Что ж, ответ очевиден. Когда она влюбилась в Рика Брэга, Харта не было рядом, тогда он не был ее другом. Он никогда не забудет о том времени, никогда не поверит, что ее сердце безраздельно принадлежит ему одному.

Как он посмел обвинить ее в неверности? Это так несправедливо. Она никогда не обманывала Харта, ни разу с тех пор, как поняла, что влюблена в него.

Внезапно Франческа оступилась, и Рурк бросился ее поддержать. Секунду, что сказал Колдер? Он думал только о ней, даже когда Дейзи пришла к нему в контору? Когда она приходила? Ни одна любовница, тем более бывшая, не посмела бы появиться в рабочем кабинете любовника! Что это значит?

– Франческа, у тебя такой вид, словно ты только что увидела привидение.

Она повернулась и поймала обеспокоенный взгляд Рурка. За спиной она заметила Мэгги и Джоэла.

Мысли в голове сменяли одна другую с невероятной скоростью. Надо непременно встретиться с Дейзи и выяснить, когда она приходила в контору Харта. Необходимо заняться расследованием. Пока они с Хартом выясняют отношения, где-то рядом бродит убийца. Ее личные проблемы никак не должны влиять на работу. Тем более сейчас у нее уже нет никаких планов на вечер.

– Мэгги! – Она тепло улыбнулась подруге.

Та неуверенно подошла:

– Здравствуй, Франческа. – Она смотрела на нее с тревогой. – Как ты? Все хорошо?

– Да, все хорошо. – Мысленно она опять вернулась к Харту. – Мне нужна твоя помощь, Мэгги. Ты свободна? Время еще не позднее.

– Конечно, я готова помочь. Но что я могу сделать?

– Джоэл в состоянии проследить за детьми? Нам надо побывать в одном месте. Пришло время нанести дружеский визит лорду Рандолфу, дорогая. – Она широко улыбнулась.

Мэгги испуганно округлила глаза.

– Лорду Рандолфу? Боюсь, мне не знаком джентльмен с таким именем.

– Да? Но однажды ты с ним точно встречалась – на улице, на углу дома Кейт Салливан, как раз в день убийства.

Мэгги смотрела на нее застывшим взглядом.

Франческе стало немного легче. Нет лучшего лекарства от тоски и печали, чем с головой погрузиться в расследование.

Она повернулась к Рурку и приветливо улыбнулась:

– Не желаешь сопровождать нас этим вечером? Разумеется, если ты не очень голоден.

Франческа и Мэгги забрались в черный экипаж Харта, и Франческа стукнула в потолок, давая знак Раулю, что можно трогать. Рурк вежливо отказался отправиться с ними, поэтому, когда дверца с ее стороны внезапно распахнулась, и мужчина поднялся на подножку, она очень удивилась. Лишь через мгновение она смогла разглядеть лицо и ошеломленно вскрикнула. Перед ней был не Рурк, а Харт.

Он уселся на противоположный диван, занимая все свободное пространство кареты, которая сразу стала казаться маленькой и душной.

– Рауль, трогай! – крикнул он, и шестерка лошадей рванула с места.

– Что ты делаешь? – пролепетала Франческа.

– Собираюсь вас сопровождать.

Несколько секунд они смотрели друг на друга. По мрачному выражению его лица Франческа поняла, что за последнюю четверть часа его настроение не изменилось.

– Зачем?

– Подумал, что вечер может затянуться. Мои чувства не изменились, я по-прежнему не одобряю твои поездки в одиночестве по ночному городу.

Душа ее ликовала. Как просто оказалось все уладить.

Сейчас только семь часов, и лорд Рандолф едва ли окажется убийцей – хотя он вполне мог быть Резальщиком. К тому же с ними Рауль. Нет объективной причины, требующей присутствия Харта, если только на этот поступок его не толкнула обеспокоенность. Значит, он все еще неравнодушен к ней. Франческа улыбнулась, но лишь слегка.

Харт продолжал сидеть с мрачным выражением лица.

– Я уверен, ты на ложном пути. – Он отвернулся к окну, не сказав больше ни слова.

По напряженно сжатым губам, резко обозначившимся чертам она поняла, что сейчас не стоит заводить с ним легкую светскую беседу. Сердце затрепетало в груди, и молчать она не могла.

– У нас появился небольшой список подозреваемых. Дэвид Ханрахан, лорд Рандолф, Сэм Уилсон и Джон Салливан. У Ханрахана нет алиби, Рандолфа еще предстоит допросить. У Сэма Уилсона есть алиби на вечер четверга, но я не уверена, что Фрэнсис можно верить, а Салливан каждый интересующий нас вечер точно был в баре – в том числе и в день убийства его жены. Факт самоубийства еще не подтвердился. Если он не сделал это сам, то это вполне мог быть и Резальщик. – Франческа заставила себя еще раз улыбнуться, но Харт продолжал смотреть в окно. – Что ты думаешь по этому поводу?

Он испытующе посмотрел на нее и отвернулся:

– Я бы предпочел не делать никаких выводов, особенно поспешных и категоричных.

Франческа была разочарована. Она отвернулась к окну со стороны Мэгги, чтобы даже краем глаза не видеть Харта. Она была слишком ранимая, хрупкая и легко уязвимая натура. Мэгги ободряюще пожала ей руку. За последующие полчаса никто не произнес ни слова. Атмосфера в карете стала такой напряженной, что воздух можно было легко резать ножом.

Наконец показался отель «Холланд-Хаус», расположенный между Двадцать девятой и Тридцатой улицами на западной стороне Пятой авеню. Массивное квадратное здание из гранита, построенное несколько десятилетий назад. Франческа забыла о Харте и принялась разглядывать вход под красивой крышей, с двумя швейцарами в ливреях у дверей. По мере того как экипаж замедлял ход, мысли в голове проносились все быстрее.

Она повернулась к Харту:

– Думаю, не стоит придумывать какие-то хитрости. Ты можешь справиться о лорде Рандолфе у портье. Мы пройдем следом за тобой в фойе, сделаем вид, что при шли поужинать. Если он в отеле, отправь ему записку с предложением встретиться в холле. – Она помолчала. – Ты не против, Колдер?

Он изучающе посмотрел на нее и кивнул:

– Разумеется, нет.

Рауль спрыгнул с козел и открыл им дверцу. Франческа ступила вслед за Мэгги на тротуар, чувствуя легкое волнение перед предстоящей встречей. Харт встал рядом и наклонился к самому ее уху:

– А если его нет?

– Еще лучше, – бодро сказала Франческа. – В отеле всего один вход, будем сидеть в фойе, пока он не вернется. Он не заядлый гуляка, – напомнила она, – не думаю, что он будет отсутствовать более пары часов.

Ей показалось, что лицо Харта немного смягчилось. Он покачал головой и предложил ей руку.

– Я был прав, вечер обещает быть долгим. – Он улыбнулся Мэгги. – Прошу.

Когда они входили в отель, Франческе на мгновение показалось, что в ее жизни все хорошо. Она шла под руку с Хартом к длинной деревянной стойке тикового дерева, за которой стояли два молодых человека в темных костюмах, и с интересом разглядывала интерьер.

Помещение было небольшим, не таким просторным, как холлы большинства отелей высокого класса. Несколько уголков для отдыха с диванами и креслами, все они были заняты леди и джентльменами. Франческа заметила, что Рандолфа среди них не было. Впрочем, она не узнала никого из собравшихся.

– Чем могу помочь, сэр? – обратился портье к Харту.

– У вас остановился мой друг, – начал тот. – Лорд Рандолф. Хотел бы с ним увидеться. Не знаете, он никуда не отлучался?

Клерк ответил, что лорд Рандолф должен быть в номере. Было время ужина, но, если он нелюдимый, как говорил Харт, вполне мог заказать еду в свой люкс. Франческа пригляделась к парам, приближающимся к дверям ресторана, а заодно пыталась заглянуть внутрь, но на таком расстоянии было трудно рассмотреть сидящих за столиками.

Раздался звон лифта.

Она подняла глаза на позолоченную шкалу и отметила, что кабина остановилась на первом этаже. Харт писал записку, которую посыльный должен был отнести лорду. Она чуть склонилась и прошептала:

– Пригласи его в бар на коктейль.

– Уже пригласил, – ответил Харт, выводя на листе свое имя. Он повернулся к ней и посмотрел очень внимательно. – Тебе не жарко, Франческа?

Его голос звучал совсем как раньше, в глазах появился свет. Она понимала, что он просто заметил ее возбуждение, что его и заинтересовало. Ей хотелось улыбнуться и спросить, прощена ли она наконец, но в этот момент распахнулись двери лифта. Из кабины вышли три человека, последним шел Гарри де Уоррен.

Франческа не смогла сдержаться и весьма вульгарно ткнула Харта локтем под ребра, видимо слишком сильно, поскольку он сдавленно захрипел.

– Сэр. – Портье тоже заметил мужчину. – Лорд Рандолф.

Харт что-то пробормотал в ответ. Франческа подхватила Мэгги под руку и поволокла к массивной деревянной колонне.

– Это лорд Рандолф, джентльмен с тросточкой и ручкой слоновой кости. Видишь, Харт идет прямо к нему?

Харт действительно ленивой походкой пересекал фойе. Лорд заметил его, и мужчины обменялись рукопожатиями.

Франческа многозначительно посмотрела на Мэгги:

– Ну?

Мэгги побледнела.

– Может, подойдем ближе?

Мэгги замотала головой:

– Нет. Это он, Франческа, этого джентльмена я видела около дома Кейт.

Они стояли футах в пятидесяти. Франческа схватила Мэгги за руку:

– Ты уверена?

В этот момент Харт повернулся в их сторону. Сейчас он даст им знак подойти.

– Уверена. – Мэгги выдохнула. – Что это значит, Франческа? Он и есть убийца?

Франческа покачала головой, и Харт отвернулся. Она зашла за колонну, чуть высунула голову и наблюдала за мужчинами.

– Пока это ничего не значит.

Мэгги заметно нервничала.

– Они направляются к выходу. Видимо, лорд Рандолф собирался провести вечер не в отеле. Похоже, Харт идет с ним.

Франческа не сводила с них глаз, пока мужчины не вышли на улицу.

– Пойдем. – Она взяла Мэгги за руку и поспешила к выходу. У дверей она остановилась удостовериться, что лорд Рандолф садится в коляску. Харт кивнул ему на прощание. Едва экипаж отъехал, Франческа выбежала на улицу.

– Это он, – проговорила она, тяжело дыша. – Мэгги уверена, Харт. Нам надо за ним проследить!

Харт поднял руку. Рауль, стоявший неподалеку у четырехместного брогама, моментально вскарабкался на место кучера. Харт с улыбкой повернулся к Франческе:
– Только после тебя, дорогая.
Гвен О’Нил погладила дочь по голове и натянула одеяло до самого ее подбородка.

– Спокойной ночи, милая, – прошептала она, но Бриджид уже сладко посапывала. Она несколько минут с умилением смотрела на красавицу дочь, но постепенно умиротворенное выражение исчезло с ее лица. Гвен вспомнила о муже. В субботу они пошли на работу вместе с Бриджид, но в конце дня Дэвид ждал их у ворот свечной фабрики. Он умолял ее вернуться и угрожал расправой им обеим в случае отказа.

Гвен не могла поверить, что он и есть Резальщик, но была уверена, что Дэвид сможет им навредить, если его не отправят в тюрьму. Он был человеком злопамятным и мстительным, сейчас единственной его целью стало испортить жизнь ей и Бридж.

И ему это удалось.

Если бы только Гарри не отказался от обвинений.

В голове возник образ Гарри де Уоррена. Гвен нервно сжала руки и встала с кровати. Сердце сжалось от боли. Она была шокирована его появлением в Нью-Йорке. Он заставил ее вновь вернуться к тем воспоминаниям, которые она оставила в прошлом, в Ирландии, где им самое место.

Вероятно, он нашел ее тем же способом, что и Дэвид. Гвен задумчиво терла столешницу у раковины. Сейчас она уже жалела, что оставила отцу Калхейну свой новый адрес на случай, если кто-то будет о ней спрашивать. Интересно, Гарри еще в городе или уже уехал?

Весьма странно, что он пожелал увидеться с ней. Или нет?

Гвен замерла с тряпкой в руке, мысли ее уносились в далекий весенний день. Трава на лужайке казалась изумрудной под яркими солнечными лучами, небо сияло лазоревой синевой. Гвен без зазрения совести выскользнула из замка. В доме никого не было, а теплый весенний день манил на улицу. Через несколько минут она уже бежала босиком вниз с холма, задыхаясь от восторга и ощущения безграничной свободы. Она забыла обо всем, о своей жизни с Дэвидом, ощущая лишь влажную траву под ногами, тепло солнечных лучей, ласкающих ее лицо, освежающую прохладу ветра, дурманящий аромат гиацинтов. А потом она упала.

Споткнулась о камень. Несколько раз перевернувшись, она покатилась по земле. А затем еще и еще. Она веселилась, как ребенок, громко смеялась и катилась к подножию холма. Потом Гвен еще долго лежала на спине, нежась в волнах покачивающейся травы, перед глазами плыли белоснежные облака. Было удивительно легко и спокойно. Внезапно все закончилось, она вернулась в реальность. В замке ее ждет работа, темное платье промокло от росы и перепачкано грязью. Белый фартук покрылся зелеными пятнами. Гвен села и принялась приводить в порядок растрепавшиеся волосы.

В следующее мгновение она заметила, что перед ней появился хозяин имения верхом на коне, он наблюдал за ней, удивленно вскинув брови.

Гвен вскочила, охваченная ужасом, и вытянулась в струнку.

– Милорд, сэр! – Она присела в реверансе, дрожа от страха. – Прошу простить, сэр, я… – Она не знала, как объяснить свое поведение.

Мужчина спешился и подошел ближе.

Гвен замерла, боясь вздохнуть.

Рандолф был очень красивым мужчиной, невероятно красивым, только она никогда не видела, чтобы он улыбался.

– Вам не стоит извиняться за радость, которая так естественна в первый теплый весенний день, миссис Ханрахан. – Он поклонился.

Их взгляды встретились, и Гвен утонула в его восхитительных синих глазах, исходившее от него тепло околдовало ее. Она почувствовала, как краснеют щеки. Таким мужчиной, как Гарри де Уоррен, невозможно не восхищаться, даже если ты всего лишь служанка в его доме. К счастью, она встречалась с ним нечасто, раз или два в день.

Однако он регулярно снился ей в короткие часы ночного отдыха.

В голове зароились вопросы. Почему он поклонился ей? Она очень плохо выглядит? Сколько же он наблюдал за ней?

– Откуда вы знаете мое имя? – прошептала Гвен.

Лорд Рандолф не улыбнулся. По слухам, он потерял при пожаре жену и детей и продолжал скорбеть о потере семьи. Гвен очень жалела хозяина. Он слишком молод, чтобы провести остаток жизни в трауре.

– Вы же служите в моем доме. – Он пожал плечами. – Узнал у дворецкого.

Она вспыхнула. Он говорил о ней, потому что был недоволен ее работой, хотел отчитать – или еще хуже. Однако Гвен не успела додумать, что может быть хуже.

– У вас нога в крови, – сказал лорд.

Она с трудом оторвалась от его лица и опустила голову. Верно. Должно быть, поцарапалась о камень.

– Все в порядке, сэр, – пролепетала она. Надо срочно бежать в дом, скорее спрятаться от него и заняться работой.

Лорд Рандолф неожиданно опустился на колени и достал тонкий батистовый платок. Гвен вскрикнула.

– Рана неглубокая, – сказал он.

Гвен закусила губу, чтобы не закричать, когда он приложил платок к царапине и аккуратно завязал. Прикосновения были такими нежными.

Что же он делает?

Он резко выпрямился и встал. Щеки чуть порозовели.

– Не думаю, что вам стоит ходить. Можете доехать на Шторме.

Гвен онемела, она не могла произнести ни слова, даже не нашла в себе силы возразить, как обязательно должна была. Она же не леди, чтобы с ней так обращаться.

Щеки лорда Рандолфа стали пунцовыми, он подхватил Гвен на руки и, прежде чем она успела вырваться, ловко усадил в седло. Она была настолько шокирована происходящим, что молча сидела и смотрела на него во все глаза.

– Я пойду пешком, – сказал лорд Рандолф. – Держитесь крепче за седло.

Он взял коня под уздцы и повел вверх по холму к замку.

Гвен села за кухонный стол. Из глаз полились слезы. А она-то думала, что давно выплакала все до последней капли. Тогда впервые она оказалась в объятиях Гарри. Тогда впервые они говорили друг с другом. Впоследствии, встречая ее в коридоре или кабинете, он вежливо справлялся о том, как дела у нее и ее дочери. Однажды они с Бридж случайно столкнулись с ним в деревне, и лорд купил девочке конфеты. После воскресной службы она видела его во дворе церкви, – Дэвид не ходил в церковь, а лорд Рандолф был, разумеется, протестантом, – и он подвозил их домой в своем великолепном экипаже.

Наступило Рождество. В подарок ее семье он преподнес огромную корзину с диковинным кофе и чаем, печеньем и шоколадками. Разбирая невиданные гастрономические богатства, Гвен обнаружила маленький пузырек восхитительных французских духов.

Она была безнадежно влюблена, но не могла понять, что значат для него их странные отношения. Она жила теми краткими мгновениями, когда они встречались в коридорах замка, жила ради того, чтобы проехать в его экипаже от церкви до дома. Она знала репутацию лорда Рандолфа – он не ухаживал за женщинами даже высших сословий, значит, не мог флиртовать и с ней. По слухам, он принял решение никогда не жениться. Но все же между ними были отношения, хоть и не близкие, не выходящие за рамки приличий. Как ни странно, они дружили. Прошел год с того дня, как она поступила на службу в замок лорда Рандолфа.

Между ней и Дэвидом разразился страшный скандал. Дэвид два дня не появлялся дома, но Гвен понимала, что он, скорее всего, напился. Это случалось уже не в первый раз, и она знала, что не в последний. В душе она иногда молилась, чтобы Дэвид больше никогда не возвращался. Наконец, появившись дома, он начал скандалить – обвинять ее в том, что она плохая жена, ни на что не годная глупая курица, – и дошло до того, что он набросился на нее с кулаками. На следующий день лицо ее было в синяках, и она не могла появиться в большом доме. Гвен отправила записку экономке, написала, что заболела и не сможет работать несколько дней.

На следующий день в доме Ханраханов появился лорд Рандолф.

Гвен была в панике и сначала не хотела открывать дверь, но лорд все-таки вошел. Когда он смотрел на ее лицо, ей стало ясно, насколько он о ней беспокоится. Гвен сама не поняла, как очутилась в его объятиях. Он прижимал ее к себе и настаивал, чтобы она рассказала, кто посмел это сделать, грозясь избить негодяя до крови.

Гвен молила оставить ее одну.

Лорд Рандолф целовал ее, приговаривая, что никогда не сможет покинуть. Это было внезапно, так неожиданно резко вылетает пробка из бутылки дорогого шампанского – поцелуи, объятия, вспыхнувшая страсть.

Гвен всхлипнула и утерла слезы. Она ненавидела воспоминания, которые так берегла, которыми так дорожила. Она одинаково сильно молила, чтобы лорд Рандолф скорее уехал из города и в то же время пришел к ней хотя бы еще раз.

Неожиданно раздался стук в дверь. Ее желание услышано, Гвен сразу поняла, что это может быть только он.

Она медленно встала.

Стук повторился.

Сердце билось так сильно, что шум заполнил все пространство. Гвен бросилась к двери и, даже не спросив, кто там, распахнула ее настежь.

Перед ней стоял Гарри де Уоррен.

На мгновение ей почудилось, что она опять в Ирландии, в своем маленьком коттедже, который она называла домом. Перепрыгивая через несколько месяцев, время перенесло ее туда, в его поместье. И она вновь стала его служанкой, а он ее хозяином – прислуга и ее любовник-лорд.
Он сделал шаг, и Гвен бросилась в его объятия.
– О боже! – воскликнула Франческа, сжимая руку Харта. Они следовали за экипажем Рандолфа и очутились на углу авеню А и Десятой улицы. Она видела, как он расплатился и направился к дому, в котором жила Гвен и совсем недавно умерла Маргарет Купер. Они молча смотрели, как лорд Рандолф входит в подъезд.

– Харт! – На лице Франчески появился ужас. – Он идет к Гвен. Мы должны спешить – надо остановить его!

Харт недовольно скривился и повернулся к Мэгги:

– Миссис Кеннеди, думаю, нам предстоит визит к миссис О’Нил. Прошу вас, подождите здесь.

Мэгги побледнела и кивнула.

– Будьте осторожны, – прошептала она.

Франческа впервые, пожалуй, не доверяла своей интуиции. Сейчас она видела только несколько возможных вариантов: либо Рандолф и есть Резальщик, либо он бывший любовник и хозяин Гвен. Либо и то, и другое. Первый вариант казался ей наиболее вероятным, поскольку она не могла представить лорда Рандолфа, сторонившегося женского общества, ухаживающим за женщиной, тем более за своей бывшей горничной.

– Быстрее! – вскричала Франческа, дрожа от страха за Гвен.

Харт вышел из экипажа, она подхватила сумочку и поспешила за ним.

Порывшись, Франческа вытащила пистолет, Колдер сжал ее запястье.

– Если он заряжен, ты можешь случайно кого-то застрелить. Даже меня.

– Разумеется, он заряжен, – резко бросила Франческа и раздраженно посмотрела на Харта. – Думаешь, это бессмысленная затея?

Он опустил дуло вниз:

– Ты уверена, что он тебе нужен?

Франческа направилась к входу.

– Да, если твой друг Рандолф убивает там Гвен, мы оба будем только рады, – почти шепотом произнесла она.

Харт открыл перед ней дверь.

– Согласен, его поведение кажется несколько странным, но это вовсе не означает, что он убийца.

Франческа ничего не ответила, она уже неслась вверх по лестнице. Перед дверью Гвен она замерла, стараясь унять эмоции, затем прислонила ухо к грубой деревянной доске. Из комнаты не доносилось ни звука.

– Может, постучим? – спросил Харт.

– Тс-с!

Франческа прислушалась, но нет, по-прежнему ничего не слышно. На душе было тревожно.

– Харт, ломай дверь, – приказала она. Он посмотрел на нее с сомнением.

– Давай же!

Сейчас она думала только о безопасности Гвен.

Харт взялся за ручку и подергал. Дверь оказалась открыта и легко поддалась.

Франческа на цыпочках вошла в помещение и замерла.

Рандолф и Гвен стояли посредине комнаты и страстно целовались.

Увлеченные друг другом, они не заметили незваных гостей.
Франческа выдохнула и опустила пистолет.
В полиции тем вечером кипела работа. Камера была полна бродяг и пьяниц. Офицеры за стойкой оформляли еще двоих буйных хулиганов, неподалеку стояли два приличного вида джентльмена, готовые в любой момент затеять драку, поэтому их удерживали патрульные. Слышался стук печатной машинки, единственной этим вечером, хотя обычно работало около дюжины машинисток. Не было слышно гудения телеграфа, лишь изредка звонили телефоны.

– Вы не можете так поступить! – возмущалась Гвен, прижимая к себе дочь. – Он не имеет никакого отношения к этому Резальщику, мисс Кэхил!

Они попросили лорда Рандолфа проехать в полицейское управление, он согласился, лицо его при этом оставалось холодным и ничего не выражающим. Из этого Франческа сделала вывод, что его показания могут быть полезны для дела, которым она занимается. Гвен настояла и поехала с ними, она подняла дочь, хотя лорд Рандолф убеждал ее остаться дома. Сейчас Гвен смотрела на нее во все глаза.

– Ему просто надо будет ответить на несколько вопросов, – успокаивала ее Франческа. – Вам действительно будет лучше вернуться домой, Гвен, – продолжала она, размышляя, с какой стати та решила, что ее любовника станут в чем-то обвинять?

– В моей карете уехала Мэгги, но я могу найти вам кэб, – вмешался Харт.

Гвен бросила на него многозначительный взгляд, который, несомненно, был вполне определенным ответом на его предложение.

– Мисс Кэхил?

Франческа обернулась, услышав голос Ньюмана.

– Вы связались с Брэгом? – нервно спросила она.

– Он едет, – кивнул инспектор. – Рандолф в конференц-зале. Комиссар сказал, можете подняться к нему и задать интересующие вопросы.

– Отлично! – воскликнула Франческа и повернулась к Гвен. – Уже очень поздно. Возвращайтесь домой.

– Я останусь здесь. Буду ждать, когда вы закончите.

Франческа повернулась, чтобы уйти, но ее остановил голос Харта:

– Может, стоит попросить инспектора отправить людей в «Холланд-Хаус» осмотреть вещи лорда?

Она мысленно похвалила его. Да, из Харта вышел бы неплохой сыщик, если бы он захотел им стать.

– Прекрасная идея. В комнате могут быть улики. Когда Брэг приедет, надо сказать ему, чтобы послал кого-то в отель. – Она стала подниматься по лестнице, Харт шел следом. – Я думала, ты уверен в невиновности Рандолфа, – бросила она через плечо.

– Большинство преступлений совершается членами семьи, или супругами, или любовниками, – ответил он.

– Но Гвен не убили, – заметила Франческа, ощущая себе адвокатом дьявола.

– Если они стали любовниками еще в Ирландии, ему пришлось проделать слишком долгий путь, чтобы возобновить отношения.

– Хочешь сказать, что это не банальный скоротечный роман?

– Хочу сказать, что возникает по меньшей мере дюжина вопросов, ответы на которые не против услышать даже я. Ведь этот человек никогда не был замечен в обществе женщин. Рядом с ним не было ни шлюх, ни леди. Так что же значит этот роман с горничной? Понять не могу, зачем на самом деле он приехал в город.

– Не знаю, возможно, я недостаточно романтична, но мне все это кажется крайне подозрительным.

Она остановилась на мгновение и решительно открыла дверь конференц-зала.

Рандолф сидел за столом, погруженный в свои мысли. У входа, прислонившись к стене, стоял полицейский.

Офицер кивнул ей, и Франческа сразу его узнала.

– Добрый вечер, О’Рейли. Комиссар разрешил нам задать несколько вопросов лорду Рандолфу. – Она прошла и села за стол напротив лорда. Он напряженно посмотрел на нее, но не произнес ни слова.

Харт встал за спиной Франчески. Рандолф поднял на него глаза.

– Рандолф, вы ни разу не поинтересовались, почему мы хотим поговорить с вами в полицейском управлении.

Мужчина приложил руку к груди:

– Мисс Кэхил сказала, что я могу быть полезен в расследовании дела Резальщика. На мой взгляд, это весомая причина.

Харт вскинул брови:

– И это вас не удивило?

– Разумеется, удивило, но, если я могу помочь, я с удовольствием помогу.

Франческа наклонилась над столом:

– Почему вы не признались, что знакомы с миссис Ханрахан?

– Мне в голову не пришло, что леди, о которой вы говорили, и есть та самая миссис Ханрахан, что служила у меня.

– Вы говорите о той миссис Ханрахан, что была вашей любовницей.

– Я предпочел бы не обсуждать Гвен.

– К сожалению, она и есть причина вашего нахождения здесь. Понимаете, она может стать следующей жертвой Резальщика – возможно, Маргарет Купер была убита по ошибке, вместо Гвен. Рандолф вскочил со своего места:

– А все остальные? Как они были с ней связаны? В жизни Гвен существует лишь один человек, который может представлять для нее опасность, – Дэвид Ханрахан.

– Как долго длится ваша связь с миссис Ханрахан? – спокойно поинтересовался Харт.

Лорд покраснел:

– Полагаю, это не касается никого, кроме меня.

В этот момент в комнату стремительной походкой вошел Брэг. Присутствие Харта его удивило, но он никак не выказал своих чувств.

– Лорд Рандолф, я комиссар Брэг. К сожалению, пока убийца не найден, мы вынуждены задавать вопросы всем, кто может быть причастен к этому делу.

Лицо мужчины исказила недовольная гримаса.

– Шесть месяцев.

– Вы знакомы шесть месяцев или ваш роман длится шесть месяцев? – уточнила Франческа.

– Не вижу смысла в уточнении таких деталей! – воскликнул Рандолф.

Франческа подумала, что он был знаком с Гвен по меньшей мере год, прежде чем соблазнил ее.

– Лорд Рандолф, где вы были в четверг вечером? – вмешался Брэг.

Рандолф посмотрел на Харта, потом на Франческу:

– Они знают, где я был. На приеме в Монтроуз. Прошу прощения, но почему вас это интересует?

– Вы приехали позже остальных гостей, – вставила Франческа. – Около девяти, а может, и в половине десятого. Прием начался в семь. Где вы были до приезда в дом моей сестры?

В его глазах вспыхнуло возмущение.

– В номере отеля.

Франческа фыркнула и переглянулась с Хартом и Брэгом.

– Один?

– Да, один. Хотел поужинать в номере – впрочем, я так и сделал – но потом решил отправиться на прием к вашей сестре. – Он перевел взгляд с Франчески на Брэга, потом на Харта. – Какое это имеет значение?

Франческа встала, размышляя, что у него все же нет алиби на момент убийства Кейт Салливан. Брэг вышел вперед и сел за стол:

– Вы знакомы с Кейт Салливан, лорд Рандолф?

– Нет. Кто такая Кейт Салливан?

Франческа обернулась:

– Кейт Салливан была убита Резальщиком в четверг вечером, между шестью и девятью часами вечера.

Лорд побледнел и опять вскочил с места.

– Вы считаете меня Резальщиком? – воскликнул он.

– Никто вам такого не говорил, – вмешался Брэг.

– Для чего вы приехали в Нью-Йорк? Харт сказал, что обычно вы поручаете помощникам заниматься делами за океаном, – спросила Франческа.
Рандолф посмотрел на нее прекрасными синими глазами.

– Моего присутствия требовали определенные обстоятельства, – сдержанно ответил он.

– Какие обстоятельства? Гвен?

Он покраснел.

– Вы влюблены в нее? – не унималась Франческа. – Кто из вас решил прекратить отношения? Вы одобряли ее переезд в Америку?

Лорд Рандолф был бледен как простыня. Наконец он заговорил:

– Обо всем узнал ее муж. У нас не было выбора, пришлось прекратить встречи. – Он поколебался, но продолжил: – Мне в голову не приходило, что она может уехать из Ирландии. Все произошло так быстро.

– Вы приехали в Нью-Йорк, чтобы увидеться с Гвен Ханрахан?

Лорд на несколько секунд закрыл глаза:

– Да.

Франческа почувствовала азарт.

– В какой точно день бы прибыли?

– Тридцать первого марта.

Франческа с трудом выдохнула. Лорд Рандолф приехал в Нью-Йорк за неделю до того, как Резальщик начал убивать. И он приехал ради Гвен.

– Где вы были в понедельник седьмого апреля? – спросил Брэг. В тот день напали на Фрэнсис О’Лири.

– Я должен свериться с ежедневником. Скорее всего, ужинал в номере отеля.

Франческа ходила из угла в угол в кабинете Брэга. Виски ломило от напряженной работы мозга. Вполне возможно, что они только что говорили с Резальщиком. Она повернулась к Харту.

Он стоял у окна и смотрел на Малберри-стрит. В столь поздний час движение было весьма интенсивным, по тротуарам брели подвыпившие мужчины под руку с проститутками. Почувствовав ее взгляд, Харт обернулся.

– Он приехал за Гвен. Ирландский аристократ, рискуя репутацией, пересек океан в поисках своей любовницы – мужчина, идеально подходящий под описания Резальщика, – задумчиво сказала она.

Появление Брэга прервало ее размышления.

– Ну? Похоже, у него нет алиби ни на один день, который нас интересовал.

– Нет, – согласился Брэг. – И мне кажется странным, чтобы такой умный человек, как лорд Рандолф, не позаботился о своем алиби. Честно говоря, я могу понять его одержимость идеей вернуть Гвен.

Харт усмехнулся:

– Весьма неразумная, странная одержимость.

– Как и убивать женщин определенного типа, – добавила Франческа. – Проблемы с психикой.

Брэг посмотрел на Франческу:

– Я его отпускаю.

–  Что?  – Она была поражена. Рандолф по всем параметрам идеальная кандидатура на роль убийцы.

Вдруг он решит напасть на Гвен или любую другую женщину, похожую на нее?

– Я отпускаю его, но за ним будут следить. Он так же согласился передать нам свой ежедневник. Его проводит до отеля офицер, которому он его и вручит.

Франческа подбежала к Брэгу:

– Но уже почти наступило воскресенье! Скоро полночь. Через двадцать четыре часа будет понедельник! О чем ты думаешь? Несмотря на то что Кейт Салливан была убита в четверг, он вполне может опять совершить убийство в понедельник, как делал три недели подряд. Надеешься схватить его на месте преступления?

– Резальщик обязательно нападет еще раз, но, честно говоря, я даже предположить не могу, когда это случится. Уверен лишь, что скоро. – Брэг сел и посмотрел на Франческу. – Если Рандолф виновен, мы возьмем его. За Ханраханом тоже есть хвост.

Франческа схватила Рика за руку:

– Если убийца Рандолф, следующей жертвой может стать Гвен. Я не знаю, ставит ли он целью убить ее или убирает похожих на нее женщин. Брэг, ты можешь обеспечить Гвен защиту?

– Хорошо, – кивнул комиссар. – И Фрэнсис О’Лири.

Франческа облегченно вздохнула.

– Сэр? – В дверях показался Ньюман. – Я только что получил сообщение от Генриха. Шефа Фарра нет на месте, поэтому он еще ничего не знает.

Брэг приглашающе махнул рукой. Он несколько секунд рассматривал переданный ему лист бумаги. Потом поднял глаза и нахмурился.

– Что там? – нетерпеливо спросила Франческа.
– Салливан не совершал самоубийства, – мрачно ответил Брэг.

Глава 22

Воскресенье, 27 апреля 1902 года, после полуночи

– Что скажешь? – спросила Франческа.

Она сидела рядом с Хартом на диване в его экипаже. Как ей казалось, его лицо выражало полнейшее спокойствие, хотя черты было сложно разглядеть в полумраке кареты.

– Думаю, Рандолф вполне может оказаться именно тем, кого мы ищем.

– Не могу не согласиться. – Франческа поежилась, подумав о том, какая опасность может грозить Гвен. – А по поводу Салливана?

– Резальщик хочет сбить нас с толку. Он убил его, чтобы мы решили, будто он убил жену, после чего совершил самоубийство.

Франческа и сама склонялась к этой версии.

– Для такого человека, как лорд Рандолф, с его репутацией затворника, скорбящего по погибшей семье, весьма странно заводить интрижку с горничной и тем более ехать за ней в Америку.

Она взяла Харта под руку.

Он покосился на нее.

Это заставило Франческу вспомнить о том, что произошло между ними всего несколько часов назад, и внутренне сжаться от страха.

– Ты все еще злишься? – взволнованно спросила она.

– Не могу сказать, что вполне счастлив, – сдержанно отозвался Харт.

Она кивнула и повернулась к окну.

Харт накрыл ее руку своей ладонью и слегка пожал.

– Как с нами могло такое случиться, Колдер?

– Не знаю. – Он прижал ее к себе и поцеловал в лоб. – Я отвезу тебя завтра на похороны Кейт.

Она кивнула. Ставшая привычной боль сдавила грудь.

На похороны Кейт Салливан собрались, кажется, все жители района и многочисленная пресса.

Церемония проходила в церкви, построенной два столетия назад, маленькой, квадратной, со стенами из грубого необработанного камня. Экипаж Харта остановился в ряду других, более современных колясок, прямо напротив широкого входа с крыльцом в две ступени. Франческа с удивлением разглядывала толпу. В основном друзья и знакомые Кейт, почти все ее ровесники, одетые в лучшие воскресные наряды. Внутрь зашли несколько пар с детьми на руках. Приглядевшись, она заметила группу репортеров, собравшихся у крыльца, но не решившихся зайти в церковь. Они были в котелках или фетровых шляпах и довольно потертых костюмах, в руках каждый держал блокнот. Они окружили шефа полиции Фарра, который определенно давал интервью.

– Пойдем? – прошептал Харт, склонившись к самому ее уху.

Франческа не отрывала взгляда от Фарра, сожалея, что не может услышать его ответы. Брэга нигде не было. Она неуверенно кивнула.

С ними приехала и Мэгги, хмурая, в сером платье. Как только Франческа вышла из экипажа, Фарр, как по команде, повернулся к ней, их взгляды встретились. Губы его растянулись в улыбке, но глаза при этом оставались холодными.

Франческа поспешила отвернуться, Харт галантно предложил ей руку.

– Как ты думаешь, почему он так себя ведет?

– Просто хочет покрасоваться перед прессой, привлечь к себе внимание. – Харт равнодушно пожал плечами.

– А я считаю, он хочет дискредитировать Рика, он давно мечтает занять его место.

Они медленно шли к церкви, и Франческа заметила «даймлер», остановившийся у соседнего здания. Слава богу, он приехал. Ей очень не нравилось желание Фарра узурпировать власть. Шеф полиции поспешно отошел в сторону от группы журналистов, дабы не быть замеченным боссом в их обществе.

– Мисс Кэхил!

Она повертела головой и увидела Дэвида Ханрахана. Мужчина был в темном костюме, пиджак был велик ему на добрых два размера, а брюки невозможно коротки.

– На нем темный костюм, – пробормотала Франческа и потянула Харта за рукав, – но никто бы никогда не сказал, что он похож на джентльмена.

– Дорогая, здесь все в темных костюмах – мы же на похоронах.

Франческа всматривалась в даль.

– У Ханрахана есть мотив, он ненавидел Гвен и всех похожих на нее женщин, впрочем, у лорда Рандолфа тоже. И у него нет алиби ни на один вечер, когда произошли убийства, – Харт, я вычеркиваю его из списка подозреваемых!

Харт окинул ее изумленным взглядом:

– Ты уверена, дорогая?

– Чутье подсказывает мне, что он не убивал. Я действую только по велению интуиции.

– Со мной тоже такое случается.

– Мисс Кэхил! Как поживаете? – К ним подошел Исааксон из «Трибюн». – Ходят слухи, что Резальщик джентльмен. Это правда? Прошлым вечером полиция задержала некоего лорда Рандолфа!

Франческа сделала вид, что не услышала его. Она не отрываясь смотрела в противоположную сторону, на приближавшихся к церкви Фрэнсис О’Лири и Сэма Уилсона. Они также были в лучших нарядах и шли рука об руку.

Издалека Уилсон казался настоящим джентльменом, невозможно было предположить, что он всего лишь часовщик. Франческа посмотрела на Харта, а затем одарила строгим взглядом Исааксона:

– У нас есть некоторые предположения, что Резальщик может быть джентльменом, но, пока он не пойман, сказать это с полной уверенностью нельзя.

– Вы подозреваете лорда Рандолфа? – спросил появившийся рядом Курланд. – Насколько я знаю, он происходит из семьи ирландских и британских аристократов.

Франческа вскинула голову:

– Нет, мистер Курланд, эту версию можно считать тупиковой.

Журналист улыбнулся:

– Легок на помине. – Он кивнул в сторону. – Попробую поговорить с ним лично.

Из коляски вышел лорд Рандолф в антрацитового цвета костюме и с тростью в руке.

– Что он здесь делает? – воскликнула Франческа.

– Полагаю, решил почтить память.

– Он даже не знал Кейт Салливан – по крайней мере, с его слов, – прошептала она в ответ, отводя взгляд от лорда.

– Возможно, есть и другие причины, – продолжал Харт, блуждая взглядом по толпе.

С западной стороны улицы к церкви приближались Гвен О’Нил и Бриджид. Они шли, взявшись за руки, и очень спешили.

– Кого-то не хватает?

– Не думаю, – ответил Харт.

Франческа посмотрела по сторонам. В нескольких ярдах от выстроенных в ряд экипажей притормозил кэб. Она пригляделась и похолодела.

Внутри сидела Дейзи Джонс.

Она была не одна. Франческа продолжала всматриваться как завороженная. Это же Роуз, ее любовница, высокая темноволосая женщина весьма экзотической внешности. Именно она сейчас расплачивалась с возницей.

Франческа схватила Харта под руку и потащила к входу в церковь. Уголком глаза она продолжала наблюдать за женщинами, голова заработала с невероятной скоростью. Что они здесь делают? Чутье подсказывало ей, что дело тут в ней и Колдере, а вовсе не в женщине, которую сегодня хоронят.

Повинуясь внутреннему голосу, Франческа повернулась и увидела мистера Курланда, беседующего с лордом Рандолфом. Было что-то еще очень важное и значимое. Она принялась крутить головой по сторонам. Да, интуиция ее не подвела. На первой ступеньке церкви стоял Дэвид Ханрахан и с ненавистью смотрел на лорда Рандолфа. Она сильнее сжала руку Харта.

– Что-то у меня сегодня плохое предчувствие, – прошептала она и резко выдохнула.

– Может, мне попросить ее уйти? – Харт напряженно смотрел на Дейзи.

Франческа пригляделась и уловила в его глазах ярость.

– Нет. – Она покачала головой.

Интересно, почему появление Дейзи вызвало в нем такую бурю чувств? Глаза потемнели, лицо исказила гримаса ненависти. Сложно было представить, что он смотрит на бывшую любовницу.

Франческа подхлестывала себя, заставляя думать. Зачем Дейзи приезжала к нему в контору? Хотела соблазнить его, чтобы вернуть, несмотря на помолвку и данное невесте обещание хранить верность?

– Дейзи чрезвычайно добрый человек. Если она решила присутствовать на похоронах Кейт – это ее право. – Франческа не верила, что она сама произнесла эту фразу.

Харт посмотрел на нее с сомнением:

– Она вовсе не такая, но этот образ ей подходит.

Здесь пресса, Франческа.

Она вздрогнула и перевела взгляд на Курланда, широко улыбающегося Харту.

– Он знает? Знает, что она была твоей любовницей?

– Можешь назвать еще причину, по которой он стал бы так сиять? Слава богу, он не пишет заметки в колонку светских новостей. – Харт грустно усмехнулся.

Франческа совсем не хотела, чтобы Харт выгнал Дейзи, напротив, она стремилась подобраться к ней и выяснить, что ей было нужно от ее жениха.

– Колдер, прошу тебя, не устраивай сцен. Курланд за нами наблюдает. За нами все наблюдают. Кроме того, мы же знаем, что она больше не твоя любовница. – Она постаралась улыбнуться, но было трудно не чувствовать себя оскорбленной. Можно представить, о чем все сейчас думают, пожалуй, о том же, что и ее отец. – Тебя должно сдерживать то, что прилюдная сцена только все еще больше усложнит. Давай лучше пройдем внутрь. Кажется, все собрались.

Франческа взяла Харта под руку и с тоской посмотрела на проходящих мимо них Дейзи и Роуз. Женщины направились прямо к крыльцу церкви. Они поражали внешним контрастом. Дейзи была стройной, немного бесцветной в розовом с серым платье и шляпке с вуалью. Роуз, напротив, высокая, крепкая, с оливковой кожей и черными волосами. На ней был строгий темно-синий костюм и маленькая изысканная шляпка.

Несомненно, обе знали, что где бы ни появлялись, непременно становились центром всеобщего внимания. Они проплывали сквозь толпу с гордо поднятыми головами, довольные собой и избранным образом жизни, что, собственно, и было одной из причин заинтересованных взглядов. Дейзи держала Роуз под руку, словно та была ее кавалером.

Франческа убеждала себя, что не должна ненавидеть Дейзи Джонс. Когда-то они были подругами. Но когда Дейзи улыбнулась ей, проходя мимо, она поняла, что не испытывает ненависти, нет, все было гораздо хуже – Франческа ее боялась. Харт выглядел так, словно готовился совершить убийство.

К ним подошел наконец Брэг, припарковавший машину во втором ряду, чтобы не занимать место на мостовой.

– Происходит что-нибудь интересное? – спросил он. – С тобой все в порядке? – поинтересовался он у Франчески.

– Да, все хорошо. Давайте пройдем внутрь.
Его присутствие давало ей некоторое ощущение спокойствия.
Отец Калхейн оказался очень худым мужчиной с крючковатым носом и коричневатыми волосами, тронутыми на висках сединой. Он появился на кафедре с мрачным, почти трагическим лицом, и Франческа подумала, что ему, должно быть, около тридцати, никак не больше. Она собиралась побеседовать с ним после убийства Маргарет Купер, да так и не нашла времени. Сейчас она твердо решила выяснить, что ему известно о жертвах Резальщика. Ведь две женщины были его прихожанками.

– Кейт Салливан была светлым человеком, она дарила радость всем, кто ее знал, – начал отец Калхейн. – Эта женщина добросовестно и честно трудилась, каждый день отдавая людям все, что могла. Она вела благочестивый образ жизни и прожила свою короткую жизнь хорошо, очень хорошо. Она впервые пришла ко мне шесть лет назад, совсем юная девушка, молодая жена. Я никогда не забуду день нашего знакомства, она тогда только переехала в этот квартал. Она была полна жизни, счастья, надежд. – Он грустно улыбнулся.

Франческа почти не слушала его хвалебную речь. Ее больше интересовал не панегирик, а люди, собравшиеся здесь, чтобы в последний раз выразить Кейт свое уважение. Гвен сидела через несколько рядов впереди и явно старалась сдержаться и не расплакаться. Одной рукой она прижимала к себе дочь. Муж Гвен сидел неподалеку и не сводил с нее глаз. Кажется, она даже его не замечала, во всяком случае, его присутствие ее не очень беспокоило.

Лорд Рандолф сидел через ряд от Франчески. Он также смотрел только на Гвен. Во взгляде чувствовалось напряжение и печаль.

Этот мужчина все еще оставался на одном из первых мест в списке подозреваемых Франчески.

– Ее уход связан со страшной трагедией. Я уверен, что многие из вас, как и я, задаются вопросом – почему? Почему именно эта чистая, богобоязненная женщина? Справедливо ли это? – Теперь Калхейн говорил увлеченно и страстно.

Франческа повернулась и почти у себя за спиной увидела Фрэнсис и Сэма. Женщина утирала слезы, нос ее покраснел. Уилсон нежно обнял ее за плечи. Сэм, кажется, тоже был охвачен горем.

На секунду их взгляды встретились, и Франческа поспешила отвернуться.

Ей показалось или в его глазах вспыхнул ледяной свет? Выражение лица было совсем не характерным для Уилсона.

Она чуть склонила голову и повернулась направо, приглядываясь к Фарру. Он тоже бросил на нее колючий взгляд серых глаз, но на этот раз не улыбнулся. Франческа поежилась. Он определенно что-то скрывает. То, каким все видят этого человека, лишь верхушка айсберга.

Франческа повернулась в другую сторону и заметила, что Дейзи перешептывается с Роуз. Внезапно Дейзи встала и принялась протискиваться вдоль ряда с явным намерением покинуть церковь.

Франческа насторожилась. Это ее шанс.

– Что я могу вам ответить? – врезался в ее сознание голос отца Калхейна. – Мы все знаем, что пути Господни неисповедимы.

Франческа нагнулась к уху Харта:

– Я скоро вернусь.

Прежде чем он успел задать вопрос, она встала с места, с трудом добралась до конца ряда и поспешила за Дейзи.

Та стояла на крыльце.

– Ты знала Кейт Салливан? – спросила Франческа, закрывая за собой дверь.

– Нет. – Дейзи пожала плечом. – Откуда мне ее знать? Мы вряд ли могли встретиться в гостиных, – ответила она несколько высокомерно.

Франческа втянула воздух и выдохнула. Теперь она не ощущала и тени того страха, что раньше.

– Тогда зачем ты здесь?

– Выразить соболезнования.

Лицо ее было весьма странным, оно не выражало ни одной внутренней эмоции, словно их не было вовсе.

Франческа отлично понимала, что у Дейзи нет причин присутствовать на похоронах Кейт Салливан. Хотя, пожалуй, она ошибается. Причина была: Харт. Но как она догадалась, что он тоже появится? Может, Дейзи здесь из-за нее?

– Зачем ты приехала?

– Страшно, что Резальщик убил такую молодую порядочную женщину. Отец Калхейн так хорошо говорил о ней.

Что это значит? Ведь ей нет никакого дела до Кейт.

– Зачем ты приходила в контору Харта?

Дейзи улыбнулась:

– Он мой покровитель. Нам есть что обсудить.

Они стали врагами. Смертельными врагами. Она начала понимать, что творится в душе Дейзи, хоть лицо ее по-прежнему оставалось непроницаемым. Так же хорошо Франческа знала, что любит Колдера Харта всем сердцем и не позволит этой женщине встать между ними.

– Не хочешь мне объяснить, что ты имеешь в виду? – медленно произнесла Франческа. – Ты ведь вышла из церкви, чтобы поговорить со мной. И на похороны ты приехала, чтобы увидеть меня.

– Нет. Я приехала увидеть Колдера. Мне нужен он.

Перчатка была брошена.

– Значит, ты приходила в его контору просить принять тебя обратно?

Дейзи фыркнула:

– Я никогда ни о чем не прошу мужчин. Я сама беру то, что мне нужно, Франческа.

Грубо, но точно.

– И ты решила заполучить Харта?

Дейзи улыбнулась:

– Когда он от тебя устанет, я приму его обратно.

Франческа облизнула губы:

– Значит, соблазнить его у тебя не получилось. Ты ведь это пыталась сделать у него в кабинете?

– Я не так наивна, – рассмеялась Дейзи.

– Тогда что же произошло?

Лицо Дейзи исказилось, она даже стала казаться менее привлекательной.

– Мы с Хартом очень похожи, Франческа. Он думает, что сможет измениться. Он увлечен тобой и хочет стать джентльменом. Но у него не получится! У этого мужчины огромные аппетиты. Посади его на диету, и он погибнет от скудности выбора! Ему скоро наскучит в твоей постели. Я, надеюсь, ясно выразилась?

– Возможно, он и был когда-то таким, но устал от этой жизни. – Франческа внутренне сжалась от того, как неуверенно прозвучали ее слова, и все потому, что в глубине души была согласна с Дейзи. Не в том, что Харт человек испорченный, а в том, что она скоро ему наскучит. С таким мужчиной, как он, это неизбежно.

– Я бы так не сказала. Леопард никогда не отмоется от своих пятен. – Дейзи была более самоуверенна. Она внезапно рассмеялась и тряхнула головой. – Как ты наивна! Харт человек пресытившийся, его не изменишь ни ты, ни другая женщина. Дай время, и настоящий Колдер Харт обязательно вернется. Ты придумала себе его таким, каким хочешь видеть, и мы обе это отлично понимаем.

Франческа почувствовала, как заныло сердце. Она отвернулась, не в силах выразить словами, что Харт, которого она знала, невероятно добр, внимателен и благороден.

Дейзи рассмеялась:

– Развлекайся с ним, пока можешь, дорогая. Насладись им в постели, он великолепен. И продолжай лгать самой себе. Надеюсь, у тебя получится делать это подольше.

Франческа едва не зажала уши руками.

– Ты не права, – пролепетала она, стыдясь своего жалкого ответа. – Я уверена, ты не права. – Даже голос стал слабым.

Дейзи многозначительно подняла указательный палец:

– Настанет день, когда он не вернется ночевать, хотя ты будешь очень его ждать. У него будет для этого неоспоримое оправдание. И ты его простишь, хотя в глубине души будешь понимать, что он был с другой. – Она широко улыбнулась.

Франческа не выдержала:

– Как ты можешь быть такой жестокой? Ведь мы были подругами! – Она потянула за ручку двери и замерла, понимая, что последнее место, где ей хотелось бы сейчас оказаться, – в церкви, рядом с Хартом. Он не должен догадаться, что она говорила с Дейзи.

Дейзи захлопнула дверь и склонилась к самому уху Франчески:

– Как ты расстроена. Как огорчена! И почему? Потому что придуманная тобой сказка кончилась. Потому что глупо пытаться удержать Харта всеми силами, в то время как он будет медленно, но верно ускользать от тебя.

– Что тебе надо? – в ярости воскликнула Франческа, резко оборачиваясь и заглядывая в глаза сопернице.

– Я уже сказала, – ответила Дейзи с улыбкой.

– Нет, я не верю. Если бы тебе нужен был Колдер, ты спокойно ждала бы исполнения собственных прогнозов. – Ее трясло от злости. – Ты мне мстишь, верно?

Улыбка сползла с лица Дейзи. Она наклонилась так близко, что губы почти касались щеки Франчески.
– Я еще и не начинала.
Дейзи ушла, а Франческа постояла на крыльце одна, потом без сил опустилась на ступеньку. Колени подгибались.

Дейзи была опасна, да, очень опасна. В то утро в универмаге «Лорд и Тейлор» она заставила ее усомниться в собственных заслугах в отношениях с Хартом. Сегодня все было еще хуже. Не имеет значения, каким образом она убедит себя в обратном, но Дейзи, безусловно, права в том, что Харту вскоре станет с ней скучно.

В будущем, близком или далеком, настанет ночь лжи, в которую она поверит, ночь, которую он проведет с другой женщиной.

Франческа закрыла глаза. Она обязана верить Колдеру, ведь он ее жених. Но частица ее отказывалась прислушиваться к внутреннему голосу, который кричал, что Харт хороший, благородный человек, истинный джентльмен.

Она открыла глаза и подняла голову. Над ней было яркое синее небо с хлопковыми белыми облаками. В голове прояснилось, и она принялась анализировать произошедшее, решая, как же лучше поступить. Утром в пятницу с Хартом все было хорошо, а вечером, на приеме у Конни, уже плохо. И в пятницу же днем он встречался с Дейзи в конторе.

Очевидно, что он отказал ей в близости. Но был ли уверен, что поступает правильно? Франческа не знала, что и думать. Все же каким-то образом Дейзи удалось его расстроить. С тех пор у него появились сомнения относительно их будущего, но, возможно, это вина не только Дейзи. О чем же думал Харт и почему?

Дверь церкви за ее спиной распахнулась, и на крыльцо стали выходить люди. Франческа поспешно отошла в сторону. Рандолф вышел одним из первых и долго стоял на тротуаре, наблюдая, как все расходятся. Франческа сделала вывод, что он ждет Гвен.

Вскоре появился Харт.

– Что случилось? – взволнованно спросил он.

– Захотелось подышать воздухом, – с улыбкой ответила Франческа.

– Ты говорила с Дейзи? Какой же я болван! Что случилось?

Франческа открыла рот, но так и не смогла произнести ни слова.

Харт взял ее за руку:

– Ты выглядишь очень расстроенной. Франческа, она не та женщина, которой стоит верить.

– Знаю, – прошептала она, крепко обняла его и уткнулась в широкое плечо.

– Мне нет никакого дела до Дейзи.

Франческа подняла голову и улыбнулась ему. Харт осторожно провел пальцами по ее щеке, утирая непросохшие слезы. Они повернулись к выходящим из церкви людям и увидели Бриджид и Гвен. Следом за ними шел Дэвид Ханрахан. Если Гвен и знала, что он идет за ними, то весьма искусно делала вид, что не замечает мужа. Она смотрела только на лорда Рандолфа и счастливо улыбалась.

Рандолф не сводил с нее глаз.

Внезапно раздался крик – это был голос Ханрахана. Он налетел на Рандолфа, оттесняя его к стоящим рядом экипажам, и сдавил горло.

– Чертов ублюдок! – взревел он.

Рандолф старался высвободиться.

– Дэвид! – завизжала Гвен. – Прекрати! Остановись, прошу тебя!

Не раздумывая, Харт сорвался с места и побежал к ним. Франческа лишь немного от него отставала. Колдер настиг Ханрахана, когда к ним уже спешил Брэг. Вместе они смогли оторвать обезумевшего Дэвида от лорда. Харт отошел в сторону, а Брэг повалил мужчину на землю. Рядом уже стояли два офицера полиции.

Тяжело дыша, Ханрахан сел и повернулся к Рандолфу.

– Не приближайся к ней! – оскалился он.

Рандолф посмотрел на него рассеянным взглядом и повернулся к Гвен.

– Все в порядке, – тихо произнес он.

Лицо Гвен исказилось от ужаса. Все ее чувства стали очевидны. Она была безумно влюблена.

Франческа поспешила подойти к Харту, но услышала за спиной голос Рандолфа:

– Позвольте отвезти вас домой?

Гвен с улыбкой кивнула, глаза ее при этом сияли, словно две яркие звезды.

Франческа очень волновалась за Гвен и молила, чтобы Рандолф не оказался тем самым преступником, которого они разыскивают.

– Все хорошо? – спросила она Харта.

– Да, – ответил он, поглядывая на странную пару. Рандолф обращался с каким-то вопросом к Бридж. Девочка была в явном замешательстве, она с тревогой переводила взгляд с благородного ирландского аристократа на отца, утиравшегося платком, и обратно.

Франческа подошла к Брэгу.

– Везите его, – бросил он полицейским, удерживающим Ханрахана.

– Я ничего не сделал! – возмущался тот. – Это ублюдок следит за моей женой и дочерью!

Не обращая внимания на его выкрики, Брэг повернулся к Франческе:

– Запру его до утра, пусть немного охладит свой пыл.

Она кивнула. Неплохая мысль, учитывая, что через час-другой Гвен вполне может оказаться в постели лорда.

– А где же хвост за Рандолфом?

– Здесь. Он в гражданском, Франческа, не волнуйся, мы его не потеряем.

Она опять кивнула. Больше она ничем не может помочь Гвен, остается только надеяться и переживать.

Потому что глупо пытаться удержать Харта всеми силами, в то время как он будет медленно, но верно ускользать.

Франческа тряхнула головой, заставляя утихнуть эхом разносившийся голос Дейзи. Жестокий и леденящий душу.

– Мисс Кэхил?

Франческа вздрогнула от неожиданности и увидела перед собой карие глаза Фрэнсис О’Лири.

– Здравствуйте, – сказала Франческа с улыбкой.

Фрэнсис не улыбнулась в ответ. Она внимательно разглядывала что-то за спиной Франчески, что, вероятно, показалось ей любопытным. Объектом ее пристального внимания был Сэм Уилсон, беседовавший на крыльце церкви с отцом Калхейном.

– Что-то случилось? – спросила Франческа.

Фрэнсис смотрела на нее с болью во взгляде.

– Я солгала, – прошептала она. – Простите! Я сказала неправду – Сэм не был у меня в четверг ночью.

Франческа перевела удивленный взгляд на Уилсона, спускавшегося с крыльца. У Сэма Уилсона нет алиби на день убийства Кейт.

Она напряглась. Из церкви вышел мужчина. Приглядевшись, Франческа почувствовала, что лицо его смутно ей знакомо.

К ней подошел Брэг:

– В чем дело?

– Не знаю, – пробормотала Франческа, не сводя глаз с молодого человека. И тут ее осенила внезапная мысль. Озарение, вспыхнувшее словно яркий свет, ярко и четко осветивший неразличимое в темноте.

Фотоаппарат в руках Фарра… в комнате Джона Салливана… фотография Кейт Салливан и молодого мужчины!

– Кто это? – воскликнула она и в следующую секунду уже бежала к входу в церковь. Брэг бросился следом.

– Извините, сэр!

Мужчина остановился и вопросительно поднял брови:

– Простите?

У него был хорошо поставленный голос ученика лучших учебных заведений.

Да, это был он, мужчина с фотографии.

– Сэр, я Франческа Кэхил, сыщик. Я расследую дело об убийстве Кейт Салливан. Вы знали покойную?

Он натянул тончайшие лайковые перчатки, сидевшие на руке без единой морщинки, и только тогда поднял на нее яркие синие глаза.
– Когда-то давно она была моей сестрой, – ответил он.

Глава 23

Воскресенье, 27 апреля 1902 года, 14:00 Франческа растерянно заморгала:

– Кейт ваша сестра ?

К ним присоединился Харт. Мужчина пожал плечами:

– Боюсь, что так.

Она не знала что сказать. Как могло случиться, что девушка, принадлежащая к рабочему классу, и этот джентльмен родились в одной семье? На помощь пришел Брэг:

– Меня зовут Рик Брэг, комиссар полиции. Примите мои соболезнования.

– Благодарю. Я Фрэнк Пирсон.

– Не объясните нам, как Кейт дошла до того, что стала продавщицей и женой Джона Салливана?

Пирсон сжал губы:

– Только не сегодня, сэр. Слишком тяжелый день.

Брэг поднял руку, останавливая собравшегося уходить Фрэнка.

– Сэр, – тихо сказал он, – боюсь, вы не понимаете, я не предоставляю вам выбора. Пожалуйста, расскажите, почему женщина благородного воспитания вышла замуж за такого человека, как Салливан, и жила в нищенских условиях.

Пирсон улыбнулся:

– Извините. Я расстроен происходящим. Понимаете, я не видел Кейт много лет.

– Сколько?

– Она сбежала с одним подлецом пять лет назад. Он был из хорошей семьи, но не признавал никаких моральных принципов. В тот день семья отказалась от нее. Она разбила всем сердце! – с жаром закончил он.

– А что случилось с тем парнем? – поинтересовалась Франческа. – Это был не Салливан?

– Разумеется, нет. Его звали Брэдли Хантер. Вскоре он ее бросил. Кажется, сейчас живет в Париже. Как я представляю, с такой репутацией у Кейт не было другого выбора, как выйти замуж на Салливана.

– Вы представляете? – Сердце Франчески разрывалось от жалости к Кейт. – Вы не встречались с ней, когда ее бросил Хантер? Наверняка вы пытались вернуть ее домой?

– Ничего такого мы не предпринимали, – холодно отозвался Пирсон. Глаза превратились в две льдинки. – Мисс Кэхил, Кейт похоронят сегодня, но моя семья похоронила ее пять лет назад, четырнадцатого февраля, в день, когда она сбежала из дома с Хантером. Последний раз я видел ее за завтраком, тогда же и говорил с ней последний раз. – Пирсон кивнул Брэгу: – У вас есть еще вопросы, сэр?

– Последний. Где вы были вечером в прошедший четверг, мистер Пирсон?

Брэг подошел к кабинету, но в дверях остановился.

Франческа шла следом, погруженная в свои мысли. Она снова и снова анализировала каждый момент разговора с Пирсоном. Харт вошел последним, и Брэг закрыл дверь.

– Алиби у него железное, – задумчиво произнесла она.

– Как и он сам, – добавил Брэг.

– Парень удобно устроился, – усмехнулся Харт. – Ужинает с престарелой матерью, в то время как преступник убивает его сестру.

– В доме была прислуга, – сказала Франческа. – Повар, экономка, дворецкий и лакей.

– И еще две горничные, – зло заметил Харт.

– На каждый вечер, когда Резальщик нападал на жертвы, у него есть алиби! – возмущенно воскликнула Франческа. – В понедельник он посещал «Лайнз Клаб».

Брэг подошел к рабочему столу, но не сел.

– Ньюман проверяет его алиби, но я уверен, что никто не подтвердит, что он был там в то самое время, как утверждает Пирсон.

– Как мило! – воскликнула Франческа. – Он первый из кандидатов на роль Резальщика, у которого на каждый день есть алиби, что и кажется подозрительным.

Брэг сдержанно улыбнулся:

– Согласен.

Франческа загадочно улыбнулась в ответ. Пирсон может оказаться именно тем, кого они ищут. Фрэнсис поверила обманщику и убежала из дома. Разумеется, у брата есть повод затаить на нее обиду. Просто невероятно, что ей не позволили вернуться домой, когда Брэдли Хантер ее бросил. По словам Пирсона, их отец умер через шесть месяцев от инфаркта, скорее всего, поступок дочери просто сломил его. Он и раньше имел проблемы с сердцем, но после побега Кейт так и не поправился. С тех пор мать Кейт впала в меланхолию. Ее брат считает, что во всех невзгодах в семье виновата сестра.

– Я согласен, – сказал Харт и встал рядом с Франческой, заставляя ее выйти из задумчивости. – Думаю, он ненадолго показался в клубе, но сомневаюсь, что кто-то запомнил, когда он приехал и уехал. Прислуга, несомненно, боится сказать что-то против хозяев. Алиби весьма сомнительное.

Франческа улыбнулась и повернулась к Брэгу:

– Как будем действовать?

– Отправлю и за ним полицейского. Есть лишь одна проблема.

– Какая?

– Зачем, черт возьми, он пришел на похороны Кейт, чтобы его все видели?

Они с недоумением огляделись, и тут зазвонил телефон. Брэг снял трубку, а Франческа повернулась к Харту:

– Совершил ошибку. Все преступники делают ошибки, по крайней мере одну, – поэтому их и ловят.

В глазах Харта мелькнуло умиление, он взял ее за руку:

– Мне надо с тобой поговорить. Когда мы вернемся домой.

Сердце болезненно сжалось.

– Мне стоит этого пугаться?

– Я не хочу тебя пугать, но определенно сказать не могу. – Несколько минут он колебался. – Я хотел бы поговорить о Дейзи.

Франческа кивнула:

– Да, отличная идея.

Харт еще раз ей улыбнулся и посмотрел на Брэга. Лицо его мгновенно стало серьезным.

– Что еще?

Брэг медленно вернулся к столу. Он выглядел весьма озадаченным.

– Звонила Сара Чаннинг.

Франческа вскрикнула. Сара не может позвонить Брэгу без причины, тем более в управление.

– С ней все в порядке?

– Она на грани истерики. Кажется, пропал твой портрет.

– Пропал?
– Его украли, – добавил Брэг.

* * *

Сара их уже ждала. Она заламывала руки и таращила глаза. Брэг поспешил ее успокоить.

Франческа стояла в холле. Она не понимала, что означает произошедшее. Из управления они выбежали с такой скоростью, словно опаздывали на пожар.

– Колдер, все это какой-то абсурд, – прошептала она.

Он напряженно смотрел перед собой. Все происходящее казалось совершенно бессмысленным и необъяснимым.

– Вероятно, нет.

– Колдер, никто, кроме меня, тебя и Сары, не видел этот портрет. – Франческа побледнела. Как глупо было позировать обнаженной. Она покраснела от стыда. Кто сейчас смотрит на ее изображение? Кто его украл? И зачем?

– Франческа, все намного хуже.

– Что, ради всего святого, ты хочешь сказать?

– Понимаешь, портреты не похищают для того, чтобы выставить на всеобщее обозрение. Предметы искусства обычно крадут, чтобы продать.

Франческа издала звук, похожий на писк и всхлип одновременно.

– Мы ведь этого не допустим? – Она сжала его руку.

Ее горе было безгранично. Она позировала обнаженной только для Харта и совсем не желала, чтобы полмира видело ее в такой позе. В обществе об этом станет известно мгновенно – такие секреты, впрочем, как и любые секреты, недолго остаются тайной. О боже! Она вспомнила о семье. Джулия будет в ужасе, Эндрю подобное повергнет в шок… Все рухнет из-за нее. Их репутация, положение. Если о портрете станет известно, она никогда не сможет появиться в обществе.

Подошли Брэг и Сара. Брэг посмотрел на Франческу, потом на Харта.

– Простите меня! – неожиданно воскликнула Сара. – Мне надо было закрывать студию! Франческа, дорогая, прости меня!

Франческа с трудом кивнула.

– В этом нет твоей вины, – пробормотала она.

Сара разрыдалась в голос.

– Итак, – начал Брэг, – кажется, я что-то не понимаю. Похоже, назревает скандал. Объясните, что происходит? Почему эта леди ведет себя так, словно кто-то умер, а вы стоите с такими лицами, будто сами кого-то убили? – Он вопросительно посмотрел на Харта.

Франческа отвернулась. Харт обнял ее за плечи:

– Это несколько своеобразный портрет.

Франческа зажмурилась.

– Своеобразный? – Брэг вскинул брови.

Сара коснулась его плеча:

– Портрет прекрасен, правда. Франческа на нем удивительная, незабываемая… – Она осеклась.

– И обнаженная, – закончил Харт.

Наступила тишина.

Франческа решила, что должна быть храброй, и повернулась к Брэгу.

Он открыл рот, но промолчал.

Франческа смотрела на него, не в силах подобрать слова.

– Ясно, – наконец пробормотал Брэг, слегка покраснев.

Через секунду глаза его вспыхнули, и он обрушил весь свой гнев на Харта:

– Ты разрушаешь все, к чему прикасаешься.

Харт фыркнул:

– Я не снимаю с себя вины. Да, идея была моя.

– Но ты вовсе не виноват! – вступилась Франческа.

Харт зло ухмыльнулся.

– Черта с два! – бушевал Рик. – Его никогда ничего не волновало, кроме собственной персоны. Даже будучи помолвленным с тобой, он думает только о своих омерзительных страстях. На что ты рассчитывал, когда подбивал Франческу на это? – орал Брэг, в ярости сжав кулаки.

Харт даже не пытался защищаться.

– Это нечестно. – Франческа встала между двумя мужчинами лицом к Брэгу. – Меня никто не подбивал, я сама приняла решение позировать… в таком виде. Харт думал повесить портрет в своей комнате… после свадьбы, – неуверенно добавила она.

Брэг смотрел на нее с сомнением.

– Даже если бы портрет не был украден, тебе не приходило в голову, что и слухи о его существовании могли серьезно тебя скомпрометировать?

Франческа покачала головой. Как же она была глупа.

– Нет, – обреченно вздохнула она.

– Оставь ее. – Харт презрительно глянул на Брэга. – Лучше сосредоточься на исполнении обязанностей, за что тебе и платят. Совершена кража, а это преступление, которое надо раскрыть прежде, чем оно приведет к необратимым последствиям.

– Сомневаюсь, что существуют способы предотвратить неизбежное. Мы не сможем провести секретное расследование!

– Ложь. По моему мнению, полицию вообще не стоит подключать. – Харт говорил тихо, но очень уверенно. – Я найму детективов. Мы найдем этот портрет.

Франческа повернулась к нему. Может, Харт прав. Если действовать оперативно, они смогут обнаружить картину раньше, чем станет известно о ее существовании, – хотя бы до выставления на всеобщее обозрение. Она посмотрела на Брэга и решила промолчать.

– Значит, вам не нужна моя помощь?

– Разумеется, нужна. – Франческа осторожно коснулась его руки. – Но неофициально. Чем меньше людей знает, тем лучше.

Брэг кивнул и с ненавистью посмотрел на Харта.

– Я молю Бога, чтобы он вразумил ее, – произнес он сквозь зубы. – Ты никогда не будешь достоин такой женщины.

Войдя в холл собственного дома, Брэг почувствовал, что на плечи давит невидимая сила, на него свалилась невероятная тяжесть, словно на шею надели ярмо. Сверху послышались голоса девочек, тихие увещевания Кейти и звонкий смех Дот. На сердце потеплело. Он знал, что жена тоже в доме, и внутренне содрогнулся от страха. Невозможно предположить, в каком настроении встретит его Ли Анна. Единственное он знал определенно – что каждый последующий день был хуже предыдущего. День ото дня она становилась печальнее и раздражалась все больше.

Брэг закрыл за собой дверь и стал подниматься по узкой лестнице. Ли Анна уже ждала его. Она сидела в кресле посредине спальни грустная и задумчивая. Наверняка она хотела что-то с ним обсудить. Поднявшись наверх, через приоткрытую дверь комнаты девочек он заметил, что за ними присматривает миссис Флауэр.

– Извини, – сказал он, – думал, смогу вернуться домой сразу после похорон, но возникли новые обстоятельства в деле Резальщика.

Ли Анна постаралась улыбнуться, но у нее это не получилось.

– Я знаю, что работа для тебя важнее всего, так что не стоит извиняться.

Сердце заныло. Она по-прежнему оставалась самой красивой женщиной из всех, что он видел в жизни, даже сейчас, когда она стала инвалидом, а свет в прекрасных глазах совсем потух. Почему же она не была такой чуткой четыре года назад? Он прошел в гардеробную, боль сильнее сдавливала грудь. Когда они только поженились, она ничего не хотела понимать, отказывалась признать значимость его работы и смириться с приоритетами в его жизни – впрочем, он также отказывался вникать в ее потребности и желания. В очередной раз возникла абсурдная мысль вернуться в прошлое и все исправить.

Рик бросил пиджак и галстук на стул и, уставившись на свое отражение в зеркале, стал расстегивать запонки. В прошлое невозможно вернуться – остается только настоящее и будущее. Месяц назад он хотел развестись. Сейчас сам не знает, чего хочет. Никогда в жизни его мысли не были такими сумбурными. Конечно, он мечтал, чтобы две маленькие девочки были счастливы и всегда оставались рядом, знал, что готов сделать все, чтобы избавить Ли Анну от страданий и боли. Но стоило взглянуть на нее, и становилось ясно, как она несчастна. Как он может сделать ее счастливой, если она не дает ему ни одного шанса даже попытаться?

Будь у него возможность, он бы все устроил, сделал бы все, чтобы укрепить их брак. Но сейчас Рик не знал, с чего начать.

Перед глазами замелькали картинки: Ли Анна, восторженная и прекрасная, в новом бальном платье кружится с ним в танце; Ли Анна в комнате девочек читает им сказку перед сном; Ли Анна в постели стонет от наслаждения.

Рик откинул в сторону рубашку, очень некстати почувствовав возбуждение. Для него после трагического несчастного случая все осталось по-прежнему, но жена потеряла интерес к некогда чрезвычайно значимой части их жизни. Интересно, осмелится ли он когда-нибудь заняться с ней любовью? Подсознательно он был уверен, что это единственный способ достучаться до нее. Однако он боялся даже намекнуть, что хочет ее.

– Рик, у тебя был сложный день, но… О, извини. – Ли Анна залилась румянцем и покатила кресло к выходу.

Он стоял и наблюдал за ней в зеркало. Почему она так реагирует на его обнаженный торс?

– Что случилось?

Ли Анна разглядывала сложенные на коленях руки и покачивала головой, словно не могла говорить, затем опять покатила кресло к выходу.

– Ничего, – пробормотала она и врезалась в стену. Рик подошел и взялся за ручки кресла:

– Я помогу.

Лицо ее оставалось непроницаемым, но он заметил, что из-под опущенных ресниц на залитые румянцем щеки сползла слеза.

Он дотронулся до ее плеча, и она тихо вскрикнула, словно его прикосновение обожгло ее.

– Я просто хочу помочь, – повторил Рик, теперь уверенный, что вид даже части его тела причиняет Ли Анне боль. Он отвез ее обратно в спальню.

– Спасибо. – Теперь она говорила увереннее.

Он встал прямо перед ней и глубоко вздохнул.

– Ты что-то хотела обсудить? – Он опустился на край кровати.

Она подняла на него задумчивый взгляд:

– Ты не мог бы одеться?

Рик удивленно вскинул брови:

– Ты не первый раз видишь меня без сорочки.

Она отвернулась:

– Все изменилось.

Он взял рубашку и надел ее, не сводя глаз с Ли Анны. Ему не показалось, щеки ее пылали, дыхание стало более прерывистым.

Картины калейдоскопом закрутились в голове, его охватило столь страстное желание, что стало трудно дышать. А ведь он всегда считал, что умеет сдерживать свои эмоции. Можно ли предположить, только предположить, что ее равнодушие всего лишь маска, притворство.

Что, если у него получится достучаться до нее таким способом?

На мгновение их взгляды скрестились. Ли Анна, кажется, почувствовала его настроение.

– Что ты делаешь?

Он встал с кровати и опустился перед ней на колени, едва не задохнувшись от близости ее тела.

– То, что мечтал сделать с того дня, как ты вернулась из клиники.

Глаза ее предостерегающе вспыхнули.

– Нет, Рик.

Он перебил ее, впившись в губы. Он обнимал ее лицо ладонями, и с каждым мгновением их поцелуя в него проникали новые жизненные силы. Он казался себе мертвецом, получившим шанс ожить. Сердце готово было выпрыгнуть из груди, голова закружилась. Почему он не осмелился поцеловать ее раньше, ведь вкус ее мягких губ и был тем эликсиром, что был ему так необходим.

Он прижимал ее к себе, и в душе появилось радостное облегчение. Рик понимал, что должен быть очень терпеливым и нежным. Он подхватил Ли Анну на руки и счастливо улыбнулся.

Он уперлась руками ему в плечо:

– Нет! Остановись!

Не вполне разбирая ее слова, он опустил ее на кровать.

– Позволь мне заняться с тобой любовью, – прошептал он, посмотрел ей в глаза и вздрогнул, увидев в них забытый огонек желания.

Он улыбнулся и еще поцеловал ее в шею, слегка прикоснувшись к груди.

– Я же сказала – нет! – крикнула Ли Анна, ударив его кулаком по спине.

Он резко отпрянул.

Ли Анна лежала и плакала. Рик понимал, что если бы она могла, то вскочила бы с кровати и убежала, но ноги, к сожалению, ее не слушались.

– О чем ты думаешь?

Он смотрел на нее, ощущая, как в груди разгорается жаркое пламя.

– Я хочу любить тебя.

–  И все?  – Она окинула его презрительным взглядом. – Зачем? Акт милосердия?

– Нет. Дело не в милосердии, просто… – Он колебался, понимая, что дело не в вожделении, не в страсти. Нет, здесь нечто большее. Он боялся даже произнести это слово. – Я все еще очень хочу тебя, Ли Анна.

– Хоти кого-то другого! – Из ее глаз хлынули слезы. – Заведи любовницу. Мы ведь не можем развестись из-за девочек. Я хотела сказать, что ты волен развестись со мной, но понимаю, что ты любишь девочек так же сильно, как я! – Она закрыла лицо руками.

Рик не был уверен, что понял жену правильно.

– Что? – Он сам ощущал, как с лица исчезали краски, с ними уходили и жизненные силы.

– Или ты не хочешь развестись? – Ли Анна подняла на него заплаканные глаза. – Я не принуждаю тебя, Рик. Если ты хочешь получить развод, я дам его тебе, но мы должны воспитать девочек.

О чем она?

– Мне не нужен развод.

Он был шокирован. Казалось, перед ним только что взорвался куб динамита.

– Я понимаю, это нечестно по отношению к тебе, – заговорила Ли Анна, но он перебил ее:

– Я сам решу, что честно, а что нет. – Неужели это происходит с ним? – Скажи, ты хочешь развестись?

Их взгляды вновь скрестились в немом поединке.

Ли Анна долго молчала, прежде чем ответить.

– Я хочу остаться с девочками, – прошептала она, и губы ее болезненно изогнулись. – Я так их люблю. Я знаю, что и ты их любишь. Мы можем подарить им счастье, дать дом, который они заслужили. Я не смогу отправить их обратно. Они тоже нас любят. Боже, они этого не поймут!

Теперь он стал осознавать происходящее. Если бы не Кейти и Дот, она бы исчезла из его жизни навсегда. Рик сдержал желание обнять ее и встал, скрестив руки на груди. В сердце была лишь нестерпимая боль.

– Я не хочу разводиться. – Он помолчал и добавил: – И любовница мне не нужна.

И потом на него навалился плотный, липкий ужас всего происходящего.

Ли Анна промокнула слезы платком и подняла на него глаза.

– Я не могу удовлетворить твои потребности, – прошептала она. – Постараюсь сделать для тебя что-то… другое.

Все предельно ясно. Рик натянуто улыбнулся:

– Не волнуйся, Ли Анна. Я понял тебя и больше никогда не побеспокою.
Охваченный яростью, он выбежал из комнаты. Она молча проводила его взглядом.

Глава 24

Воскресенье, 27 апреля 1902 года, 17:00 Франческа прошла за Хартом в библиотеку, переполняемая страшными предчувствиями. Он закрыл двери.

– Я хотел бы прежде всего извиниться.

– Ты ни в чем не виноват!

Харт подошел к ней и взял за руки:

– Ты так думаешь? Рик не прав? Если этот портрет появится в какой-нибудь галерее, я никогда не смогу даже подойти к тебе. Ты станешь презирать меня. Я стану причиной несчастий.

Она схватила его за лацканы пиджака:

– Я сама согласилась позировать обнаженной. Это было моим желанием. Мне не приставляли дуло к виску.

Харт взял ее лицо в ладони:

– До сего момента я был уверен, что смогу начать новую жизнь, может, даже смогу изменить о себе мнение общества. А происходит совершенно обратное. Рик прав. Я разрушаю все, к чему прикасаюсь.

– Неправда! Ты оскорбляешь меня такими словами.

– Я никогда не хотел тебя оскорбить. И не хотел тебя потерять. Знаешь, я очень скучаю по тебе.

– Что ты хочешь сказать?

– Не люблю ссоры. В последние несколько дней моя жизнь лишена смысла во всех отношениях. Она стала такой, какой была до встречи с тобой, до того, как у меня появился преданный и верный друг.

Она прильнула к нему и склонила голову на грудь, прислушиваясь к биению сердца.

– Колдер, мне тоже тебя не хватает! Я с нетерпением жду дней, когда смогу не расставаться с тобой.

– Правда? – Он приподнял ее подбородок.

В его взгляде было столько тепла и нежности. Франческа мечтала признаться, что любит его. Она провела кончиком языка по пересохшим от волнения губам.

– Я не могу представить, как жила до нашей помолвки. Не представляю, как буду жить без тебя.

Он удивленно посмотрел на нее:

– Что ты хочешь этим сказать? Разве не ты только что призналась, что не можешь без меня жить?

Она так сказала? Да, это правда – она не может без него жить. Без Колдера Харта она никогда не будет самой собой.

– Да, Колдер, я так сказала. Я уверена, что не смогу жить без тебя.

Он смотрел на нее с недоверием.

– Ты человек-загадка, сложная головоломка – но мне необходима эта головоломка, – уверенно добавила Франческа.

Он прижал ее к себе и крепко поцеловал. Она чувствовала, как напряглось его тело, и это доставляло ей огромное удовольствие. Ведь между нами ничего не изменилось, мой милый Колдер, верно? И тут она вспомнила о том, что сделал ее отец.

– Колдер?

Он окинул ее жадным взглядом.

– Я хочу заняться с тобой любовью, – тихо сказал он.

Франческа опешила.

Она вспомнила о том, что он убеждал ее, что не верит в любовь. Более того, он говорил, что ни разу в жизни не занимался с женщиной любовью.

–  Что ты сказал?  – Она опустила глаза.

Он повторил:

– Я хочу заняться с тобой любовью.

Она чувствовала, что теряет самообладание и разум.

– Как-то ты сказал мне, что никогда не занимался любовью с женщиной.

– Никогда.

Что это значит? Он признается ей в любви?

– Колдер?

– Я хочу передать тебе свои чувства. – Он провел пальцем по ее щеке. – И хочу, чтобы ты ощущала то же, что и я.

Франческа чуть не потеряла сознание. Она готова к этому – готова как никогда раньше.

– Пожалуйста, – прошептала она, глядя на него с мольбой.

Харт тоже ей улыбнулся.

– Твое желание для меня закон, – сказал он и принялся расстегивать пуговицы ее жакета, а затем и блузки. Она следила за его ловкими пальцами, и сердце колотилось все сильнее. Нет, она больше не выдержит.

Франческа сбросила юбку и попыталась снять корсет.

– Только не упади в обморок, дорогая. – Харт прижался к ней всем телом. – Мы еще только начали.

Она пискнула и обняла его в надежде, что корсет скоро будет лежать на полу рядом с остальной ее одеждой.

– Я так хочу этого, – пробормотала она. – А ты даже ко мне не прикоснулся.

– Это упущение поправимо. – Он положил ладонь ей на грудь и прижался губами к соску. Франческа вскрикнула от внезапного удовольствия. Она даже не заметила, как белье уже упало к ее ногам.

Харт страстно целовал ее грудь.

Она бесстыдно запрокинула голову и застонала:

– Давай же!

Харт окинул ее затуманенным взором, затем осторожно опустил на ковер на полу. Жадные губы ласкали ее тело, руки раздвигали бедра.

Франческа ощущала, что тело ее становится невесомым, погружается в блаженство. Она чувствовала на себе его руки и губы. Его ласки становились все более требовательными.

– Я хочу подарить тебе истинное наслаждение, – с жаром шептал он, и через мгновение она уже ощущала, как его язык проникает в глубь ее тела. Франческа закричала, впившись ногтями в его плечи. Ее закружил вихрь страсти, дарующий возможность познать наивысшее наслаждение.

– Возможно, нам надо чаще ссориться, – донеслись до нее слова Харта.

Она заставила себя приподнять голову и посмотрела ему в лицо:

– Ненавижу ссоры, но каждый твой взгляд, твои ласки вызывают во мне непреодолимое желание.

Харт нашел ее губы и стал медленно целовать ее, наслаждаясь каждым мгновением.

Франческа уперлась ему в грудь и оттолкнула.

– Ты сказал, что хочешь заняться со мной любовью. – Она потянулась к пуговицам на его брюках. – Думаю, момент в высшей степени подходящий.

– Я и занимаюсь с тобой любовью, милая. – Он перевернул ее на живот и стал целовать плечи, спину, ягодицы. По ее позвоночнику побежали мурашки.

– Я понимаю, чего ты от меня ждешь, дорогая, – прошептал он ей на ухо.

Она почувствовала, что твердая как сталь мужская плоть уперлась в ее бедро.

– Однажды, – хрипло продолжал Харт, – ты узнаешь, что такое страсть и наслаждение.

– Однажды? Но ты сказал, что займешься со мной любовью сегодня!

Огненной стрелой ее разум пронзила мысль о том, что им еще очень далеко до взаимопонимания. Франческа напряженно сжалась, ее охватила злость вперемешку с разочарованием.

Харт прикоснулся губами к уголку ее рта:

– Я же не сказал, что собираюсь нарушить обещание дождаться первой брачной ночи.

– Ты настоящий мерзавец!

– Сколько страсти в одной хрупкой женщине.

И она опять оказалась в его объятиях, и он снова и снова ласкал ее и дарил счастье наивысшего наслаждения.

– Еще слишком рано, – прошептал Харт. – Я обещаю подарить тебе этим вечером огромное удовольствие.

Франческа нашла его руку и крепко сжала. Сознание медленно возвращалось к ней. Близость с этим мужчиной не была похожа ни на что, о чем она так мечтала. Даже представить было невозможно, что существует такая страсть, что она может быть такой неукротимой, всепоглощающей и ненасытной. Она прильнула к нему. Удивительно, ее тело готово еще и еще отзываться на его прикосновения. Только сейчас она поняла, что лежит совершенно обнаженная, а Харт почти полностью одет.

– Нам лучше перебраться в постель, – прошептал он. – Я хочу еще насладиться твоим телом. – Харт улыбнулся.

Франческа молчала, не в силах подобрать слова.

– Ты что, язык проглотила?

Она никогда не ощущала такую блаженную слабость. Франческа закрыла глаза и поцеловала его в плечо сквозь ткань рубашки.

– Да, – только и смогла произнести она.

Харт рассмеялся, довольный собой:

– Развратница! Как просто тебя завести!

Франческа приоткрыла глаза, придавая лицу кокетливое выражение.

– Это плохо?

– Интересно, – он смотрел прямо на нее, и в глазах заплясали чертики, – я могу воздействовать на тебя так же в гостиной, например, или в столовой за ужином?

Она поняла его и тихо вскрикнула.

Харт сел, на лице появилось загадочное выражение.

– Да, я испорченный до мозга костей человек.

Франческа взяла его за руку:

– Значит, и я тоже – и очень этому рада. Если ты хотел узнать, что я думаю по этому поводу, то скажу, что я бы с удовольствием поэкспериментировала и посмотрела, что из этого получится.

Харт посмотрел на нее с недоверием. Франческа чувствовала, что краснеет под этим взглядом.

– Ты, безусловно, имеешь надо мной власть, Колдер. – Она обхватила ладонями его лицо. – Считаешь меня слишком порочной?

– Нет. – Он прижал ее к себе. – Я все знал о тебе в тот момент, когда впервые увидел.

Франческа была удивлена:

– Колдер, я сама не предполагала, что во мне кроется такая страсть.

Он тихо усмехнулся:

– А я знаю. И всегда знал. Образ синего чулка лишь маска. – Он помолчал. – Мне очень хочется подняться с тобой наверх, но я опасаюсь, нас поймают.

Она все поняла и кивнула.

– Что ты будешь делать с папой?

Харт медленно встал и принялся приводить в порядок одежду. Затем он повернулся к Франческе и грустно усмехнулся:

– Кажется, мы разбудили монстра.

– Да, похоже.

Она понимала, что им надо поговорить, но больше всего на свете мечтала оказаться вновь в его объятиях. Харт протянул ей белье:

– Возьми.

Франческа стала медленно одеваться. Тонкий шелк скользил по коже, напоминая о ласках и поцелуях Харта. В его объятиях она чувствовала не только непреодолимое желание, в этом было нечто большее. Что же все-таки он имел в виду, говоря, что хочет заняться с ней любовью?

Одно воспоминание об этом вызывало внутреннюю дрожь.

– Колдер? Ты сказал, что не нарушишь обещание дождаться первой брачной ночи.

Его лицо стало очень серьезным.

– Твой отец против брака. Рик весьма недвусмысленно дал понять, что из-за моей идеи с портретом у тебя могут возникнуть проблемы. И еще Дейзи.

Сердце сжалось от страха.

– Если ты спросишь, хочу ли я выйти за тебя замуж, мой ответ по-прежнему «да».

– О чем вы говорили с Дейзи?

Франческа вздрогнула:

– Она объяснила, зачем приходила к тебе в контору. Сказала все, что тогда говорила. И еще заявила, что хочет отомстить.

– Отомстить? За что?

– Думаю, она из тех, кто первым решает уйти, Колдер, ни один мужчина еще не уходил от нее.

Он молчал, обдумывая ее слова.

– Она рассказала обо всем?

Щеки ее вспыхнули, в голове глухо зазвенело.

– Да.

Харт не сводил с нее взгляда, на лбу выступили капельки пота.

Она должна узнать, о чем они говорили.

– Дейзи подошла ко мне в «Лорд и Тейлор», – начала Франческа. – Неделю назад. Каким-то образом она знала, чем меня расстроить. Я была вне себя, она наговорила мне достаточно, чтобы переживать за наш брак, наше совместное будущее и усомниться в твоей верности.

– Что она сказал? – Глаза Харта потемнели.

Франческа пожала плечами. Нет, она не должна быть с ним настолько откровенна.

– Дорогой, если ты ждешь от меня откровенности, то и сам будь честен.

Она прошлась по комнате и села на оттоманку.

– Дейзи сказала то, что я и сама понимала. Что скоро тебе наскучит со мной и ты найдешь другую.

Харт встал перед ней на колени:

– Посмотри на меня!

Она подняла на него неуверенный взгляд. Он прикоснулся к ее щеке:

– Я совершенно уверен, что мне никогда не будет с тобой скучно! И сколько раз повторять – если бы мне нужны были другие женщины, я бы никогда не решил жениться! Я устал от прежней жизни!

Она выдержала его взгляд:

– Насколько ты устал?

Харт встал:

– Секс наскучил мне уже давно. Он стал для меня своего рода наркотиком, но с каждой новой дозой приносил все меньше удовольствия. Приходилось искать способы сделать его каждый следующий раз все более разнообразным. Вот почему я спал с такими, как Дейзи и Роуз, помимо всех прочих.

Она смотрела на него широко раскрыв глаза.

– Секс казался тебе скучным? – Она пыталась вникнуть в смысл. Брови поползли вверх, кажется, даже коснулись волос.

– Я не имел в виду тебя. – Харт опять опустился перед ней на колени. – Я никогда не испытывал тех чувств, которые подарила мне близость с тобой. – Он улыбнулся ей, сидящей напротив с красными от волнения щеками и распахнутыми глазами. – Наверное, дело в том, что ты действительно мне небезразлична.

– О!

Харт встал. Ей показалось, что он недоволен собой.

– Ты не должна слушать Дейзи. От нее только одни проблемы! Уверяю, я никогда не начну опять болтаться по городу в поисках женщины.

– Чем она тебя расстроила? Из-за этого ты едва не разорвал нашу помолвку.

– Да.

– Почему же? Ты просил меня быть честной с тобой, будь же и ты откровенен.

– Дейзи слишком хорошо меня знает, – процедил он сквозь зубы.

– Не понимаю. – Ее охватил новый приступ страха.

– С точки зрения Дейзи, я настолько испорченный человек, что не могу измениться ни ради тебя, ни ради любой другой женщины. И она права, у меня никогда не получится. Я слишком развращен, душа у меня черная, мы можем сколько угодно делать вид, что я благороден, но на деле это не так.

– Нет! Прекрати! Я знаю, Колдер, ты прекрасный человек.

– Ты просто хочешь в это поверить, поэтому я и… – Он замолк. На лице появилась улыбка от уха до уха. – Потому что ты такая милая.

Франческа была так поражена, что молча смотрела на него во все глаза. Она полагала, что сейчас Харт скажет ей, что поэтому ее и любит.

– Я не буду тебя обманывать, Колдер. Мне страшно, что настанет день, когда ты начнешь поглядывать на других женщин, но уверена, что душа у тебя не черная. Я уверена.

Он взял ее за руку:

– Разве ты не понимаешь? Дейзи, твой отец и Рик правы. Я тебя не стою и не хочу, чтобы ты стала такой же, как я. Не желаю, чтобы моя порочная натура испортила тебе жизнь, никоим образом.

– Что ты такое говоришь? – Франческа вся дрожала.

– Пришло время сказать друг другу «Прощай» – если это именно то, чего ты хочешь. Твой отец против нашего брака, и он прав. Портрет пропал тоже по моей вине. Я предложил тебе позировать без одежды, потому что я безнравственный человек. Ты заслужила лучшего мужа, чем я, Франческа. Признай же это.

Она обхватила руками его лицо:

– Лучше тебя никого нет. Я никогда ни в чем подобном не признаюсь. Да, у тебя есть греховные качества, но много и хороших – почему ты это отрицаешь? Я вижу, что ты благороден не меньше, чем твой сводный брат.

– Я не верю. Хотя, возможно, ты действительно меня таким считаешь.

Глаза его были полны тоски и грусти. Нет, ей никогда не убедить Харта, что он достоин ее.

– Дейзи пыталась повлиять на тебя с помощью твоих сексуальных желаний? Честно говоря, мне так нравится думать, какой ты благородный, умный, сильный, и вспоминать, что ты родился в гетто.

Харт приподнял бровь.

– Конечно, я знаю о темных сторонах твоей души.

Когда мы познакомились, твоим алиби было то, что ты провел ночь с двумя женщинами. Я все знала и раньше, с того самого момента, как мы встретились. Я собирала о тебе сведения. Слушала все сплетни, которые о тебе ходили, и только после этого влюбилась в тебя.

Глаза его едва не вылезли из орбит.

– Что? Что ты сказала?

Франческа отступила:

– Я… э-э… я… – Она вздохнула и замолчала.

Харт схватил ее за плечи:

– Ты только что сказала, что любишь меня! Ты меня правда любишь? Разве это возможно? Ты же любишь Рика! Он был первым, кого ты полюбила, ты отдала ему свое сердце, и ты сама призналась мне, когда мы начали встречаться, что принадлежишь к тем женщинам, что отдают свое сердце один раз и на всю жизнь.

Франческа с трудом сглотнула и задрожала всем телом.

– Мне казалось, что я его любила, – прошептала она, – но сейчас, когда люблю по-настоящему, я понимаю разницу. Я уважала его, восхищалась, сочувствовала ему – это было лишь страстное увлечение. Колдер, подобных чувств я не испытывала раньше. Я никогда ни к кому не относилась так, как к тебе. – По щекам ее катились слезы.

Франческа не хотела признаваться ему в своих истинных чувствах, но в то же время понимала, что это придаст Харту сил и уверенности. Она была одновременно испугана и счастлива, что так поступила.

– Я влюблена в тебя, – прошептала она. – По уши.

– Боже, – пробормотал он и побелел как бумага. Затем бросился к ней, жадно поцеловал в губы и сразу мгновенно отскочил в сторону.

– Ты не должна здесь оставаться. – Харт поднял руку, и она заметила, что та чуть дрожит. Харт и сам это увидел и поспешно сунул руку в карман. – Я начинаю терять над собой контроль, – добавил он уже спокойнее.

Франческа смотрела на него в изумлении.

– Дорогая, если ты сейчас же не уйдешь, я сделаю нечто большее, чем просто займусь с тобой любовью. Я испорчу нашу первую брачную ночь, о чем всегда буду жалеть.

Она никогда не видела его в таком состоянии. Франческа кивнула, кусая губы.

– Тогда тебе лучше выйти, пока я одеваюсь.

Харт обхватил голову руками:

– Да. Да, прекрасная идея. – Он сделал шаг и остановился. – Ты сказала правду? Как это может быть правдой?

Сейчас Харт был похож на маленького, всеми брошенного мальчика, напуганного и недоверчивого, этот мальчуган всегда жил внутри уже взрослого мужчины.

– Я сказала правду.

Только сейчас Франческа поняла, что сама невольно передала Колдеру Харту ключ от королевства.

Я нужна ему так же, как и он нужен мне. Ему необходима не только моя искренняя любовь, но и преданность.

– Это правда, Колдер.

Когда за ним закрылась дверь, Франческа опустилась в кресло и улыбнулась, прижав к груди корсет. Жизнь с Колдером Хартом обещает быть трудной, но это будет очень интересная жизнь. Она опять улыбнулась своим мыслям.

Теперь совершенно ясно, что свадьба не отменяется.

Она самая бессовестная распутница из них всех. Он стоял у окна и смотрел на Франческу, сидящую в библиотеке Харта. Она улыбалась как шлюха и была так же одета. Палец сильнее врезался в лезвие ножа.

И эта дрянь называет себя сыщиком, думает, что может его перехитрить.

Она должна уйти. Но не сейчас. Обязательно должна, но не сейчас.

Она решила поиграть.

Он улыбнулся и надавил большим пальцем на острое лезвие в три дюйма. Выступила кровь.

Он наточил его только вчера вечером, и оно было очень острым.

Что ж, пусть игра начинается.

Теперь он знает, кто станет следующей жертвой. Ее смерть заставит мисс Кэхил выть от горя.
Остается лишь немного подождать.

Глава 25

Понедельник, 28 апреля 1902 года, 11:00 Эван стоял у окна своего номера люкс и смотрел в окно на Пятую авеню. Отсюда открывался вид на большую часть Мэдисон-сквер. Было начало недели, и уже не раннее утро, но движение оставалось оживленным, по тротуарам сновали пешеходы. Деловые люди в строгих костюмах спешили на важные встречи.

Машин становилось все больше. Они старались объехать телеги, груженные товаром, коляски и экипажи, борясь за право двигаться настолько быстро, насколько позволяли мощные двигатели.

От напряжения заломило виски. Почему его жизнь стала такой – отверженный семьей, почти без средств к существованию, на пороге брака с женщиной, которая ему безразлична? Внезапно Эван увидел женщину с яркими рыжими волосами, выходящую из коляски. Сердце учащенно забилось.

Он прилип к стеклу в надежде, что это Мэгги Кеннеди, душа запела от восторга. Но в следующую секунду он понял, что женщина выглядит как элегантная леди, и настроение его сразу испортилось. Разочарованным взглядом он проводил ее до входа в отель и закрыл глаза.

Бартолла носит его ребенка, и они договорились пожениться в конце недели.

В голове проносились знакомые звуки – постукивание шарика, вращение колеса рулетки, шелест карт, приглушенные разговоры, перезвон хрустальных бокалов.

На лбу выступил пот.

Ему необходимо выйти на улицу и пройти несколько кварталов, но он все еще должен кредиторам более пятидесяти тысяч долларов. Впрочем, всем известно, что Харт оплатил большую часть его долга, может быть, ему и не откажут в кредите. Было бы очень кстати, можно попробовать договориться с владельцем заведения.

Кровь ударила в голову.

Ему нужна лишь одна игра, всего одна, а потом он бросит.

Давая такие обещания, Эван сам понимал, что это ложь.

Если он сядет за стол, будет играть до тех пор, пока ему позволят средства.

Бартолле придется растить их ребенка одной.

Мэгги улыбнулась ему, но в глазах застыла грусть.

Конечно, вы должны жениться на ней. Она носит вашего ребенка. Однажды вы поймете, что это лучшее, чтобыло в вашей жизни.

Как все это могло произойти? Эван был зол и раздосадован. Он же предохранялся, проклятие, но ничего не помогло, и теперь ему придется жениться на Бартолле. Эван старался убедить себя, что это вполне подходящая партия – богатая вдова, ему не придется унижаться перед отцом, – но до ужаса боялся связывать себя узами брака. Он был уверен, что полюбит ребенка, но мечтал, чтобы рядом была не Бартолла, а совсем другая женщина.

– Проклятие, – процедил он. У него больше нет сил терпеть, и, если он желает рисковать жизнью, у него есть такое право. Эван подхватил пиджак, быстро надел шляпу, взял трость и бросился к выходу как раз в тот момент, когда дверь открылась и в комнату вошла Бартолла.

– Дорогой! – Она широко улыбалась. На ней было рубинового цвета платье, не вполне подходящее для позднего утра, поскольку не оставляло сомнений о ее цели очаровать окружающих. Однако сейчас Эван не замечал ни ее пышной груди, ни узкой талии, его не взволновали великолепные большие глаза и манящие губы. – Ты собрался уходить? Что же, ты забыл? Ты же обещал купить мне кольцо! – Она положила руки в перчатках ему на плечи и потянулась к губам.

Эван оттолкнул ее. Черт, ведь еще надо покупать кольцо.

В глазах Бартоллы появилось беспокойство.

– Эван? Что случилось?

– Ничего. Я ухожу. – Он был резок и груб с ней.

– Но… – Бартолла растерялась. – Но у нас встреча с Гарри Уинстоном.

– Боюсь, ее придется перенести. – Он ведет себя недопустимо, но ничего не может сделать. – Прошу меня извинить, появились неотложные дела. – Он поклонился, развернулся и вышел из номера.

Она бросилась следом:

– Какие неотложные дела?

Эван покрылся липким потом. Постукивание шарика, вращение колеса рулетки, шелест карт – манящие звуки восхитительной симфонией звучали в голове. Одна игра, только одна игра – она поможет скрыться от жизненных невзгод.

Из глубин сознания возникло видение – печальные глаза Мэгги.

– Франческа! Ты уходишь? Я слышала новости и хотела с тобой обсудить! – восклицала Конни.

Франческа стояла в холле и надевала перчатки. Рядом с ней Джоэл, который должен был сопровождать ее. Встреча с сестрой стала неожиданностью, но она радушно приветствовала ее, заключив в крепкие объятия. Конни выглядела как всегда восхитительно, в розовой юбке и жакете.

– Доброе утро!

– Вижу, ты в прекрасном расположении духа. Вы с Колдером помирились? Или папа изменил свое решение о свадьбе? – Она повернулась к Джоэлу: – Привет.

Мальчик просиял:

– Миссис Монтроуз, – и смущенно отвел взгляд.

Франческа улыбнулась. Реакция Джоэла на появление ее красивой сестры всегда была одинаковой. Нет, ее счастью не помешает даже отрицательное отношение отца к свадьбе.

– Мне надо будет поговорить с папой и объяснить ему, что я выйду замуж за Колдера Харта несмотря ни на что, – сказала Франческа, а затем наклонилась к самому ее уху и произнесла так тихо, что не услышал даже Джоэл: – Мне кажется, он меня любит!

Конни улыбнулась, в глазах мелькнуло удивление.

– Франческа, мужчины всегда влюблены, если делают женщине предложение, просто под влиянием момента.

– Колдер предложил мне стать его женой, потому что считал хорошим другом. Но сейчас все изменилось.

Конни обняла сестру за талию:

– Фрэн, неужели ты действительно в это веришь? Ни один мужчина никогда не женится из дружеских чувств.

Франческа окинула сестру настороженным взглядом и поняла, что та права.

– Но он всегда настаивал на том, что мы просто очень подходим друг другу, убеждал, что устал от похождений и хочет вести размеренную жизнь вместе со мной.

Конни приподняла бровь:

– Сомневаюсь, что Харт один из нас, простых смертных, что припадают на колено и говорят о вечной любви и преданности.

– Полагаешь, он был влюблен в меня с самого начала?

– Разумеется, я в этом уверена. Но не мог в этом признаться – ни тебе, ни всем остальным.

– Вчера вечером он почти мне признался. – Франческа покраснела. Неужели Конни права? – Не напрямую, конечно, но это было своего рода признание.

– А как же быть с папой?

Франческа вздохнула и посмотрела на Джоэла, который, разумеется, весь превратился в слух, усиленно делая вид, что даже не пытается подслушивать.

– Боюсь, мне понадобится твоя помощь.

– С радостью. Куда ты направляешься? Опять расследование?

Франческа кивнула:

– Необходимо еще раз поговорить с одним подозреваемым – Сэмом Уилсоном. Выяснилось, что его алиби ложное. Планировала также встретиться с братом Кейт Салливан и ее семьей. – Она задумчиво отвела взгляд. – Как странно внезапно узнать, что Кейт была из весьма состоятельной семьи. Похоже, ее брат совсем не горюет.

– Подозреваешь его?

– У меня три подозреваемых, да, мистер Пирсон в их числе, хотя он и предоставил алиби. Кон, убийца нападал на свои жертвы по понедельникам, и я очень боюсь, что сегодня произойдет новое убийство.

Конни помолчала.

– Мне бы не хотелось, Фрэн, чтобы ты весь день носилась по городу, когда преступник ищет новую жертву.

Франческа улыбнулась:

– Не волнуйся. Рядом со мной не только Джоэл, Харт приставил ко мне Рауля. Скоро ко мне присоединится Брэг. Знаешь, я уже опаздываю – мы должны встретиться в управлении в полдень.

– Не стану тебя задерживать. Я так рада, что вы с Хартом помирились.

– Я тоже. – Она покраснела до корней волос, вспоминая о событиях прошлого вечера.

– Мисс Кэхил? – подал голос Гудвин, лакей, стоящий у двери. – После завтрака для вас подбросили конверт. Принести его вам или оправить в комнаты?
– Я прочту сейчас, – ответила Франческа, ничуть не удивляясь. Она привыкла получать письма от Сары, которая не любила пользоваться телефоном. Подумав о Саре, Франческа вспомнила, что не рассказала сестре об исчезновении портрета. Однако, увидев свое имя на конверте, написанное не почерком подруги, решила не отвлекаться от чтения записки. Она с любопытством развернула сложенный лист и прочитала: «Мисс Кэхил, я знаю, кто такой Резальщик. Встретимся в полдень напротив отеля „Шерри Нидерланд“».
Франческа вскрикнула.

– Что случилось? – спросила Конни. К ней подбежал Джоэл и вцепился в руку с запиской.

– Кто-то сообщает, что знает, кто такой Резальщик. – Франческа развернулась и понеслась в кабинет отца. Кто отправил это послание? Убийца? Фрэнсис О’Лири, имея в виду Сэма? Почему она не подписалась? Незнакомец, случайно установивший личность Резальщика?

Конни поспешила следом за сестрой.

– Боже, это так опасно!

Франческа сняла трубку телефона. Джоэл так и висел у нее на руке.

– Нам лучше уже ехать, мисс Кэхил, – бубнил он.

Она жестом велела ему замолчать.

– Да, мисс Кэхил? – раздался голос оператора.

– Биатрис, соедините с конторой мистера Харта на Бридж-стрит. – Она молила о том, чтобы новое развитие событий привело к положительному результату.

– Да, мисс Кэхил. Вы так взволнованы. С вами все в порядке?

– Все отлично, Биатрис. – От нетерпения она забарабанила пальцами по столу. Надо было сначала позвонить Брэгу, но уже поздно.

– Мистер Харт, – бодро произнесла оператор, – на линии ваша невеста.

– Благодарю, Биатрис. – По его тону было понятно, что он с нетерпением ждет, когда их соединят.

– Пожалуйста, мистер Харт. – Биатрис определенно улыбалась.

– Франческа, что случилось? – взволнованно спросил Харт.

– Я только что получила записку от человека, который знает Резальщика. Анонимную. Мне назначили встречу в «Шерри Нидерланд» в полдень.

– Это ловушка, – отрезал Харт. – Не вздумай туда идти – этим займется Брэг.

– Разумеется, я пойду! – воскликнула Франческа. – Сообщение было адресовано мне. Кто бы это ни был, он хочет встретиться со мной.

– Меня не интересует, кто хочет с тобой встретиться. Тебе не приходило в голову, что его отправил сам Резальщик?

– Харт, – твердо произнесла Франческа, не обращая внимания на его возражения, – не хочу опаздывать. Позвони Брэгу, я выезжаю. Скажи, чтобы был осторожен, когда приедет. Спасибо тебе!

– Франческа!

Но она уже повесила трубку и повернулась к побледневшей Конни.

– Оставь это у себя, – сказала Франческа, передав ей записку. – И не волнуйся, со мной ничего не случится. – Она чмокнула сестру в щеку. – Я еду в «Шерри Нидерланд».

– Франческа, ты не должна никуда ехать, – возразила Конни, но та уже стояла в дверях.

– Не переживай, – повернулась она к сестре. – Со мной Джоэл и Рауль – и у меня есть пистолет.

Конни вскрикнула:
– Вот теперь я действительно волнуюсь!
Франческа неожиданно поняла, что осталась совсем одна.

День был солнечный и теплый, голубое небо с редкими пушистыми облаками. Неизвестно, приехал ли Брэг, поблизости она не заметила ни одного полицейского или детектива. Джоэл остался у соседнего здания.

Он клянчил у прохожих монетку и выглядел совершенно безучастным к происходящему у отеля. К подъезду подкатил экипаж, из которого вышел Харт и скрылся в фойе. Он выглядел взбешенным, но сдержался и даже не взглянул в ее сторону. Франческе хотелось, чтобы он не был таким вспыльчивым, но этим вопросом она займется позже.

По мостовой неслись автомобили, всевозможные экипажи и легкие коляски. Многие останавливались у кремово-золотистого навеса над входом в отель, в них усаживались респектабельные джентльмены, возвращавшиеся после обеда, и дамы, в основном пожилые матроны. Франческа стояла у фонарного столба чуть в стороне от входа и наблюдала за каждым, кто скрывался за стеклянными дверями. Никто не задержал на ней свой взгляд, за исключением одного джентльмена, который поглядывал на нее с интересом. Разумеется, она даже не повернулась к нему.

Она прошлась взад-вперед. Сегодня был понедельник, и, несмотря на то что Резальщик однажды отклонился от сценария, убив Кейт Салливан в четверг – и, скорее всего, ее мужа тоже, – Франческа не сомневалась, что он совершит сегодня очередное нападение. Все его жертвы были женщинами красивыми и бедными. Ирландками, за исключением Маргарет Купер, но у той были ирландские корни по линии матери. Все, кроме Маргарет, которая была баптисткой, посещали церковь, где служил отец Калхейн. Франческа ничего не могла с собой поделать, ее не покидала мысль, что Маргарет была убита по ошибке – убийца планировал напасть на Гвен, но перепутал женщин.

А что, если он решится напасть на Гвен еще раз? Но Гвен под охраной полиции – они смогут ее защитить.

Внезапно недоброе предчувствие царапнуло изнутри, подавая знак, что она упустила что-то очень важное. Она уверена, Маргарет перепутали с Гвен. Гвен осталась жива и сейчас в безопасности. Что же она упустила?

Франческа продолжала ходить по тротуару, перебирая в голове список подозреваемых. Дэвида Ханрахана тоже не стоит исключать. Он ненавидит жену, посмевшую бросить его, таким образом, у него есть мотив убивать похожих на нее женщин. И у него нет алиби ни на один день, когда были совершены убийства, и он уже был в стране – и в городе, – когда началась череда нападений. Как было бы просто, окажись он Резальщиком. Но Франческа чувствовала, что Дэвид не тот, кого они ищут. Им нужен джентльмен – умный и хитрый. Она готова поспорить на собственную жизнь, что Дэвид Ханрахан не убийца.

Мысли переключились на Гарри де Уоррена. Лорд Рандолф тоже у нее под подозрением. Он отправился за своей любовницей в Америку, что само по себе более чем странно. Он был ирландским протестантом, лендлордом, а она горничной, но посмела бросить его. У него был повод чувствовать себя уязвленным. Мог ли он поступить столь безрассудно? Настолько, чтобы выплеснуть всю свою ненависть и злость на других женщин, похожих на Гвен? А если он убийца, сможет ли поднять руку на Гвен?

Слава богу, ее день и ночь охраняет полиция.

Что же она упустила? Внутренний голос кричал, но она не могла уловить намек.

Франческа остановилась около фонаря и проводила взглядом группу женщин, вошедших в отель, весело болтая. Она потерла виски, стараясь отвлечься от мыслей о Гвен. Поразительно, что Кейт оказалась благородного происхождения, семья отказалась от нее, но брат пришел на похороны, однако его нельзя назвать скорбящим по сестре, к тому же он джентльмен с весьма сомнительным алиби. Фрэнк Пирсон вполне может быть убийцей. Он поссорился с Кейт и даже теперь не мог простить ее, о нет.

Остается Сэм Уилсон. Франческа не могла понять, каков его мотив, но у него тоже нет алиби – он даже позволил Фрэнсис соврать по поводу вечера четверга.

Франческа опять потерла виски. Убийцей должен быть кто-то из этих троих джентльменов. Но кто?

Кто отправил ей записку? И боже, что же она упустила?

Франческа огляделась. Перед глазами возникла четкая картина похорон Кейт. Не похоже, чтобы человек, приславший ей сообщение, собирался прийти, – она ждет не меньше получаса. Харт был уверен, что это ловушка, но ошибся. Это отвлекающий маневр.

Франческа внутренне сжалась. В голове один за другим мелькали картины похорон. Она и Харт, Брэг и Фарр, Фрэнсис и Сэм, Гвен с дочерью, Дэвид Ханрахан и лорд Рандолф, брат Кейт и Мэгги.

Образы мелькали перед глазами, пока не потускнели. Отец Калхейн за кафедрой. Глаза блестят от страсти и праведного гнева.

На похоронах присутствовали все.

Все жертвы нападений, кроме Маргарет, посещали церковь отца Калхейна. Они были его прихожанками.

Если ее теория верна, Маргарет убита по ошибке.

Франческа потрясла головой.

Нет, это невозможно.

Отец Калхейн лично знал всех женщин.

И знал их очень хорошо.

Сердце забилось часто-часто. Она приказала себе успокоиться, стала вспоминать, какого он был роста. Он был родом из благородной ирландской семьи, у него синие глаза – яркие и запоминающиеся синие глаза, – женщина не сможет их забыть, даже если случайно столкнется с ним на улице.

Мысли опережали одна другую. Полиция обеспечила защиту всем, кого необходимо охранять, – значит, он не нападет на Гвен.

Полиция охраняет всех, кроме Мэгги.

Мэгги, которая тоже была прихожанкой церкви Калхейна.

Франческа потянула за ниточку.

Если Резальщик и есть отец Калхейн, он нападет сегодня, а Мэгги для него идеальная жертва, его не остановит то, что она живет в доме Харта.

Моля Бога, чтобы она ошиблась, Франческа бросилась к экипажу, стоявшему довольно далеко от входа в отель, и замахала рукой Раулю. Тот заметил ее, хлестнул вожжами, и лихие андалузцы рванули вперед.

В этот момент из отеля вышли Харт и Брэг. Они бросились следом за Франческой, и она крикнула им на бегу:
– Думаю, это отец Калхейн! Он убийца, и следующей жертвой будет Мэгги!
– Я устал, – заныл Мэтью, притворно зевая.

Мэгги склонилась над ним и покачала головой:

– Представь, что ты в классной комнате и надо обязательно закончить писать слова, которые я задала. Как только закончишь, отправишься на кухню обедать.

Мэтью недовольно скривился, но все же взял карандаш.

Мэгги подошла к Пэдди, листавшему на полу книгу с картинками. Рядом сидела Лиззи и рисовала разноцветными мелками.

– Какая красивая картинка, Лиззи. – Мэгги присела и с умилением посмотрела на дочь. Она постаралась улыбнуться, но это вышло слишком натянуто, даже мышцы лица заболели от вымученной улыбки. Следом сдавило грудь – может, она перепутала, и боль доставляет не улыбка, а сердце.

Она запретила себе думать об Эване Кэхиле. Красивая графиня ждет от него ребенка, он скоро женится на ней, и она желает им долгой и счастливой жизни. Прекрасный союз. Мэгги стало плохо.

Она выпрямилась и закрыла глаза. Как она могла так сглупить и влюбиться в человека, стоящего на недосягаемой для нее ступени социальной лестницы, в мужчину, о котором может позволить себе лишь мечтать?

Мэгги прикоснулась кончиками пальцев к губам, вспоминая его прикосновения, тепло тела, когда он целовал ее.

– Миссис Кеннеди? К вам посетитель. – В дверях появился Альфред.

Мэгги смотрела на него как завороженная, спешно утирая слезы со щек. В голове мелькнула глупая мысль: Эван вернулся.

Мэгги ласково улыбнулась детям, но сердце ее билось как сумасшедшее.

– Я скоро вернусь, – сказала она. – Мэтью, следи за Пэдди и Лиззи.

Мэгги последовала за Альфредом в коридор, устойчивые каблучки туфель постукивали по белому с золотом паркету, затем прошла по коридору мимо бесчисленного количества полотен, написанных маслом или акварелью, а также скульптур и бюстов. Холл первого этажа по размеру был похож на бальную залу. Она не успела дойти и до половины, как поняла, кто хотел ее видеть. Она оглядела мужчину с удивлением и некоторой разочарованностью:

– Святой отец?

– Добрый день, миссис Кеннеди, – кивнул отец Калхейн.

Мэгги смутилась и улыбнулась приветливее:

– Какой приятный сюрприз.

– Вчера на похоронах вы показались мне очень печальной. – Взгляд его задержался на ее лице. – Слышал, вы перебрались к мистеру Харту, и решил справиться о вашем состоянии.

Как это мило с его стороны.

– Как я могла не быть расстроена? Бедняжка Кейт. Он предложил ей руку:

– Прогуляемся по саду?
Мэгги улыбнулась и взяла отца Калхейна под руку.
Он стоял на пороге огромного особняка Харта, нервно поправляя воротник. У него нет никакого повода прийти сюда, ни одного, кроме волнующей пары необыкновенных синих глаз, которые он не мог забыть, – глаз Мэгги, – именно они заставили его прийти сюда, не заходя к «Джеку».

Внезапно дверь дома Харта отворилась.

Эван вздрогнул.

– Мистер Кэхил, – приветствовал Альфред. – Добрый день, сэр. – Он сделал шаг назад, освобождая путь.

Эван вошел. Грудь сдавило, и он понял, что нервничает, как школьник, вспоминая об их первом поцелуе. Он несколько раз глубоко вздохнул и закрыл глаза. Ему не следовало целовать Мэгги Кеннеди – это ужасная ошибка. Но после того поцелуя он уже не мог думать ни о чем другом.

Черт, он отлично знает, что не должен был сюда приходить.

– Мистер Кэхил, сэр?

Голос дворецкого прервал его размышления, и Эван повернулся к Альфреду:

– Миссис Кеннеди у себя?
– Она гуляет в саду с отцом Калхейном.

* * *

Какой чудный день. Мэгги поправила шаль на плечах и постаралась отвлечься, рассматривая цветущий сад. Калхейн шел рядом, не проронив ни слова, уважая ее желание помолчать.

Мэгги заставила себя улыбнуться:

– Я ценю ваше внимание, святой отец, но со мной все в порядке.

– Вы так грустны, – сказал он, стараясь поймать ее взгляд. – Вы не были на исповеди уже почти месяц, миссис Кеннеди. Я удивлен, – назидательно добавил он.

Мэгги покраснела.

– Скоро обязательно приду, – прошептала она, зная, что нарушит обещание. Она не хотела открывать даже священнику, что потеряла покой из-за светского повесы. Хотя Эван вовсе не повеса, коим его считали, он самый добрый, чуткий и мягкий человек на свете.

– Надеюсь, Мэгги.

Она удивленно повернулась, непривычно было слышать из его уст свое имя.

Отец Калхейн странно ей улыбнулся. Неожиданно Мэгги стало страшно.

– Что-то случилось? – неуверенно спросила она.

– Вам лучше знать.

Внезапно ей захотелось скорее закончить прогулку и вернуться в дом.

– Меня очень взволновали эти убийства, – произнесла она и поежилась. – Прохладно. Думаю, нам лучше вернуться.

Он сжал ее руку:

– Может, расскажете мне о нем?

Мэгги вскрикнула:

– Что?

– О джентльмене, что приходил в вашу квартиру. Я вас с ним видел. – Взгляд его стал острым, как лезвие.

Он наклонился и почти прижался к ее щеке.

Глава 26

Понедельник, 28 апреля 1902 года, 13:00 Они выскочили из кареты Харта и побежали к крыльцу. Они не стучали, а колотили в дверь, чем повергли открывшего им Альфреда в шок.

– Где миссис Кеннеди? – закричала Франческа. Она стояла между Хартом и Брэгом, а за спиной топтался Джоэл.

Дворецкий заморгал и произнес:

– В саду, мисс Кэхил, с отцом Калхейном и…

Франческа вскрикнула и помчалась через холл к задней двери. Выйдя на террасу, она увидела Мэгги, лежавшую в траве, а рядом дерущихся мужчин. В одном из них она с ужасом узнала своего брата, вступившего в смертельную схватку с убийцей. Боже, она оказалась права!

Джоэл сорвался с места и, подбежав, упал на колени перед матерью.

Франческа бросилась за ним, молясь, чтобы Мэгги была жива. Она опустилась рядом с плачущим Джоэлом. Мэгги лежала, закрыв глаза, белая как полотно, на шее краснел длинный порез – царапина, не более. Франческа схватила ее за руку, пытаясь нащупать пульс. Джоэл заглядывал ей в глаза, по его щекам катились слезы.

Пульс был, сильный и ровный. Она собралась успокоить мальчика, сказать, что с его мамой все хорошо, и в этот момент Мэгги открыла глаза.

– Ш-ш, – остановила ее Франческа. – Не делай резких движений.

Мэгги тяжело вздохнула и расплакалась. Она старалась поднять голову и посмотреть на дерущихся мужчин. Франческа обернулась и увидела, как Эван со всей силы ударил Калхейна в лицо. Святой отец пошатнулся, из разбитого носа хлынула кровь, от следующего выпада он отлетел к беседке. Подоспевший Брэг встал между мужчинами, повернулся к Калхейну, скрутил ему руки и отбросил на землю лицом вниз, затем сел сверху, одновременно надевая наручники.

– Вы арестованы, – очень спокойно произнес Брэг. Харт подошел к Эвану и похлопал его по плечу:

– Ты в порядке?

Эван не ответил. Он скинул руку Харта и бросился к Мэгги.

– Что он тебе сделал? – закричал Эван.

– Ничего, все хорошо, – отозвалась Мэгги и вытерла слезы. – А вы? Вам больно? – прошептала она, касаясь его губы.

Франческе стало неловко. Она медленно поднялась, взяла Джоэла за руку и отвела в сторону. Теперь у нее не было сомнений, что между братом и Мэгги что-то происходит. Не в силах побороть любопытство, она оглянулась и увидела, как Эван прижимает Мэгги к груди. На лице его было столько страдания и боли, что она не могла оторвать взгляда. Джоэл тоже смотрел на них, но при этом счастливо улыбался.

Харт подошел к Франческе и обнял ее за плечи:

– Интересно, будешь ли ты когда-то прислушиваться к моим советам?

Франческа с облегчением вздохнула. У нее отлегло от сердца. Наконец-то они поймали убийцу, дело почти закрыто. Она подняла голову и посмотрела на Харта:

– К советам? Да. Но приказы не буду исполнять никогда.

Харт вздохнул, испытывая некоторое раздражение, но все же в большей степени облегчение от того, что такая непростая задачка решена. Он положил руку ей на талию.

– Значит, все решено, – сказал он. – Мы поженимся немедленно, поскольку я не могу позволить тебе искать таких убийц, как Калхейн, в одиночестве. Не сомневаюсь, что сегодня вечером увижу в зеркале седину в волосах.

Франческа постаралась сохранить невозмутимость и серьезно посмотрела на Харта:

– У тебя всего несколько седых волосков на висках, Колдер, уверяю, это выглядит очень привлекательно.

Харт усмехнулся и покачал головой.

Как же ему было страшно.

Гарри де Уоррен стоял в темном коридоре перед дверью Гвен, переполняемый решимостью и неуверенностью в том, что поступает правильно. Ради любимой он пересек океан, не в силах забыть ее. Страх не покидал его с тех самых пор, как он понял, что не может отпустить от себя Гвен.

Он осознавал, какие его ждут трудности и каковы его шансы.

Справедливость не ходит под руку с судьбой.

И это его пугало.

Стучать не пришлось. Дверь отворилась, и на пороге появилась Гвен с убранными в прическу волосами, широко распахнутыми глазами и бросающейся в глаза бледностью.

– Гарри? – произнесла она одними губами.

Он заставил себя собраться и даже постарался улыбнуться, что почти не получилось.

– Надеюсь, я появился не в очень неподходящее время.

– Нет, конечно. – Она широко улыбнулась. – Проходите, пожалуйста.

Он прошел в комнату, не зная, как признаться ей, что переплыл океан ради нее, но боится услышать ответ.

– Возвращайся со мной домой.

Лорд Рандолф сам испугался своих слов, поскольку это было совсем не то, что он хотел сказать, по крайней мере не в такой форме.

– Ч-что?

Он на секунду опустил веки и опять открыл глаза, чтобы встретиться взглядом с Гвен. Он чувствовал, что Бриджид стоит где-то рядом.

– Когда Миранда и мальчики погибли, казалось, моя жизнь тоже кончена. – Он опять не смог улыбнуться и лишь плотнее сжал губы. – Но я был неправ – как бы я ни хотел умереть с ними, я все же жив. Я продолжаю дышать, просыпаюсь утром каждого нового дня. Ем и сплю. Но мой мир изменился. Он стал серым и мрачным.

Гвен потянулась к его руке, в глазах стояли слезы.

– Я знаю. Знаю, как ты любил их, как тоскуешь.

– Нет, ты не знаешь. Однажды, через год после их гибели, я вошел в кабинет в Адаре, а там была ты – самая красивая женщина из всех, что я видел. Мое сердце, переставшее биться в тот день, когда я потерял семью, забилось вновь. Я был так напуган, Гвен. Я боялся тебя. – Рандолф взял ее за руку и крепко прижал к груди, боясь, что она может вырваться.

Гвен смотрела, затаив дыхание.

– Ты меня боялся?

Он кивнул:

– Боялся, что предаю жену, детей, испытывая те чувства, что зарождались в душе. Я боялся, что буду любить другую женщину больше, чем любил Миранду, – и в то же время страшился потерять эту любовь. – Он вглядывался ей в глаза, словно не уверенный, понимает ли она его.

– Что ты говоришь? – Она потянула на себя руку.

– Я приехал в Америку просить тебя стать моей женой.

Глаза ее стали огромными, как блюдца.

Лорд Рандолф почувствовал, что на лбу выступает испарина.

– И еще я совершил один бесстыдный поступок. Я заставил твоего мужа подписать бумагу, что он твой кузен, поэтому ваш брак должен быть расторгнут. По тому же соглашению он должен уехать в Калифорнию, что он и сделал. – Он с тревогой ждал ее реакции – кажется, ожидание длилось вечность.

Гвен потеряла дар речи.

– У меня есть друзья в высших сферах власти, – продолжал Рандолф. – Они помогут аннулировать твой брак.

Гвен облизала губы и заплакала:

– Я правильно поняла… ты… ты приехал просить меня стать твоей женой?

– Да, – кивнул Рандолф. – Я люблю тебя, Гвен. Я был уверен, что уже никогда не полюблю, но судьба подарила мне это счастье. Я хочу заботиться о вас с Бриджид и хочу увезти вас обеих домой.

Гвен бросилась к нему в объятия.
– Я люблю тебя, Гарри, – только и смогла прошептать она.
Франческа сидела в одном из двух кресел для посетителей напротив рабочего стола Брэга. Она была в бодром и приподнятом настроении. Несмотря на то что отец Калхейн отрицал свою вину, в том, что Резальщик именно он, сомнений не было. Они ждали лишь заключение Генриха о том, что нож, которым он нанес рану Мэгги, идентичен тому, которым были совершены все убийства. Брэг разговаривал по телефону. Положив трубку, он посмотрел на Франческу горящими глазами:

– Я уже говорил тебе, что ты гениальный сыщик?

Она рассмеялась:

– Прошу тебя, не надо. – И она была совершенно искренна. – У нас отличная команда, Рик. Надеюсь, все так будет и дальше.

Огонь в глазах потух. Он повертел в руке карандаш и внимательно посмотрел на Франческу:

– Харт был не очень доволен, верно?

Она порозовела:

– Да, пожалуй.

– Ты сегодня выглядишь очень счастливой, – заметил Брэг.

– Я так рада, что мы поймали Резальщика. Признаю, я подозревала Фрэнка Пирсона с того момента, как увидела его на похоронах. И ошиблась. – Франческа помолчала. – Да, я счастлива. Очень многое изменилось, и я так счастлива рядом с Колдером. Я хочу, чтобы и ты был счастлив, Рик.

Раздался стук в дверь, и вскоре на пороге появился довольный Ньюман. Брэг жестом пригласил его пройти.

– Сэр! Нож тот же самый. Генрих совершенно уверен. Все совпадает, и зазубрины, и прочие особенности лезвия.

– Отлично. – Брэг встал, Франческа поднялась следом. – Думаю, нам надо добиться признания и сохранить налогоплательщикам деньги, которые можно потратить на долгое судебное разбирательство.

– Попробуем. – Франческа пожала плечами. Она все еще очень волновалась за Рика, точнее, за его личную жизнь. Когда они вышли в коридор, она спросила: – Будет ли разбирательство в связи со странным поведением Фарра?

Брэг покачал головой:

– Я внимательно слежу за ним. Если выяснится что-то серьезное, я узнаю первым. Не хочу, чтобы он знал, что мне известно о его предательстве. По крайней мере, не сейчас.

У дверей конференц-зала Франческа задержала Рика:

– Я переживаю. В самом управлении появилась гадюка, я боюсь, что он испортит тебе карьеру.

Рик улыбнулся:

– Он способен навредить мне только в политическом аспекте. Не волнуйся, Франческа, хотя мне приятно твое участие.

Она немного успокоилась. Ничего, скоро они выяснят, кто на самом деле стоит за Фарром.

Отец Калхейн сидел на стуле, руки были закованы в наручники, рядом стоял охранник. Он поднял глаза на вошедших Франческу и Брэга, и взгляд его казался почти невинным. С того момента, как Брэг объявил ему, что он арестован, Калхейн не произнес ни слова.

– Эксперт подтвердил, что нож, которым вы нанесли рану миссис Кеннеди, является оружием убийцы по прозвищу Резальщик. Любой суд признает вас виновным по статье «Покушение на убийство», надеюсь, вас признают виновным и в остальных предумышленных преступлениях.

Калхейн окинул их холодным взглядом.

– Вы убили двух молодых леди! – не выдержала Франческа. – За что?

Калхейн так посмотрел на нее, что по спине пробежала дрожь.

– Леди? Не думаю. Каждая из них заслужила смерть за неправедное поведение. На этом свете, мисс Кэхил, без них будет лучше. – Он впился в нее своими необыкновенными глазами.

Франческа понимала, что в управлении полиции ей ничего не угрожает, но внезапно до нее дошло, что Резальщик намеревался убить и ее. Калхейн по-прежнему не признался в преступлениях.

– Почему? Что плохого было в их поведении?

– Кейт Салливан была шлюхой. Она бросила мужа, как и Гвен О’Нил. Фрэнсис О’Лири спуталась с Сэмом Уилсоном и вела себе еще хуже, чем шлюха. Они получили по заслугам.

– А Маргарет Купер?

Он отвел взгляд.

Франческа повернулась к Брэгу. Тот сделал шаг вперед, и Калхейн выкрикнул:

– Это была ошибка! – Он закрыл лицо руками и заплакал.

Франческа ликовала в душе. Она так и думала!

– Вы хотели убить Гвен, верно? Вы перепутали женщин.

– Бог меня простит, – прошептал Калхейн. – Она не была моей прихожанкой, я не знал ее. Я не хотел причинять ей зла. Она не была заблудшей овцой в этом стаде.

– А Мэгги Кеннеди? – спросил Брэг. – Она тоже заслужила смерть?

Калхейн поднял на него заплаканные глаза и кивнул:

– Она распутничала с вашим братом, мисс Кэхил. – В его глазах появилась ненависть. – Я и вас видел. Вчера в библиотеке Колдера Харта.

Франческа в ужасе отпрянула и покраснела. Она понимала, что этот человек имеет в виду.

– Вы шпионили?

Калхейн встал и вытянул вперед руки, указывая прямо на нее.

– Вы следующая! – заорал он. – Самая бесстыдная из них всех!

Брэг сделал знак полицейскому, державшему наготове резиновую дубинку.

– Уберите его отсюда, – сказал он с отвращением.

– Да, сэр, – козырнул новобранец и выволок Калхейна из зала, но прежде тот успел выкрикнуть:

– Да, рыдай от страха, потому что распутницы должны умереть!

– Захлопни пасть! – рявкнул полицейский и подтолкнул священника вперед.

– Распутницы должны умереть! – кричал из коридора Калхейн. Слова эхом разносились по коридору, но звучали тише по мере того, как все глуше становились шаги, и вскоре в коридоре наступила тишина.

Франческу била дрожь. Брэг подошел и положил руки ей на плечи.

– О боже, – прошептала она. – Я чувствовала, что стану следующей.

– Это уже не имеет значения. Калхейн за решеткой и скоро отправится на электрический стул. Слава богу, он до тебя не добрался.

Она прерывисто дышала, представляя, как Резальщик наблюдал за ней и Хартом.

– Все позади, – успокаивал Брэг.

Франческа коснулась его щеки:

– Я знаю. Мне жутко от того, что он шпионил за мной… – Она замолчала, не желая больше ничего объяснять.

Брэг все понял. Он отвернулся к окну и посмотрел на Малберри-стрит.

Франческа подошла к нему:

– Я уже спрашивала тебя, могу ли я чем-то помочь?

Брэг повернулся:

– Твоя дружба уже огромная помощь, Франческа.

– Может, мне еще раз заехать к Ли Анне? Она в такой меланхолии, Рик. Хороший друг рядом поможет ей выбраться из трясины.

– Было бы неплохо.
Франческа еще не знала, что ей надо делать, но боль в его взгляде убеждала ее в необходимости действовать. Она взяла Брэга за руку и ободряюще пожала.
Эвану казалось, он провел в гостиной уже несколько часов, сидя с бокалом неразбавленного напитка в руках, уже вторым или даже третьим по счету, задумчиво вглядываясь в даль.

В голове возникала одна и та же сцена: Мэгги рядом с этим чудовищем, приставившим нож к ее горлу. Его затрясло и неожиданно затошнило. Все это не так просто забыть.

Двери в гостиную были распахнуты настежь, и он отчетливо услышал приближающиеся шаги. Поднявшись, он вдруг осознал, что находится в неподобающем виде. Пиджак он давно снял и отбросил на диван, галстук съехал набок, рукава сорочки завернуты до локтей. Рурк застыл на пороге, удивленно раскрыв глаза.

– Продолжаешь изводить себя? С ней все хорошо, Эван. Просто царапина на шее. Уверен, что если б не ты, травма могла бы быть намного серьезнее.

– Доктор Финни еще у нее?

– Только что уехал. – Рурк похлопал его по плечу, с тревогой вглядываясь в лицо. – Он дал миссис Кеннеди настойку опия, ей надо отдохнуть.

– Я должен увидеть Мэгги, – решительно сказал Эван и, не дожидаясь ответа, направился к выходу, плохо понимая, куда он идет и что сейчас делать.

Рурк махнул рукой влево:

– Эван, Колдер разместил их в северном крыле.

– Напомни мне поблагодарить его, – бросил он через плечо.

Рурк выбежал в коридор:

– Покои на втором этаже!

Эван уже несся наверх по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки. Перед глазами опять возникло онемевшее от страха лицо Мэгги с застывшим от ужаса взглядом. Дверь покоев была открыта, в камине весело плясали языки пламени, наполняя комнату расслабляющим теплом. Спальня Мэгги была расположена справа, повернув, он сразу увидел ее, мирно спящую на кровати под балдахином.

Рядом стоял Джоэл, младших детей не было. Недавно Эван попросил экономку увести их на кухню и накормить мороженым.

Сердце забилось сильнее от волнения.

Едва завидев его, Джоэл бросился навстречу. Эван обнял мальчика и погладил по голове:

– Все хорошо. – Он поцеловал его в лоб. – С твоей мамой все будет хорошо. Она просто очень испугалась.

Джоэл вздрогнул и отступил назад. Глаза блестели от слез, которые он изо всех сил старался сдерживать.

– Вы спасли ее. Спасибо, мистер Кэхил, огромное вам спасибо. – Джоэл сжал его руку.

Эван покосился на кровать и понял, что Мэгги не спит, а наблюдает за ними из-под полуприкрытых век. Эван заставил себя оторваться от нее и ласково посмотрел на мальчика:

– Рад был помочь, Джоэл. – Не сдержавшись, он опять посмотрел на Мэгги. – Позвольте? – Он старался быть вежливым и немного официальным, что давалось с большим трудом.

– Прошу вас, – прошептала Мэгги, приглашая его пройти.

Эван медленно подошел к кровати, ругая себя, что не догадался захватить букет цветов. На шею ее была наложена белоснежная повязка.

– Слава богу, с вами все в порядке! – воскликнул он.

Она протянула ему руку, которую он пожал с нежностью и некоторым волнением.

Мэгги облизала пересохшие губы и прошептала:

– Вы спасли мне жизнь. Спасибо вам, Эван.

Ему хотелось присесть рядом с ней на кровать, но это было бы вопиющим нарушением всех правил приличий, поэтому он сдержался. Молчал, не зная, что сказать. Да и что он мог сказать ей сейчас?

Что он влюблен?

Эван испугался собственных мыслей. Если это так, значит, раньше он никогда никого не любил – по крайней мере, не так.

– Мне никогда не было так страшно, Мэгги, – прошептал он. – Я видел вас рядом с убийцей… – Он не смог договорить.

По ее щекам покатились слезы.

– Мне тоже было страшно. Я вспомнила о детях – как бы они жили без меня, – но потом поняла, что вы бы никогда их не бросили. Правда?

Эван не выдержал и сел, прижавшись к ее бедру, и взял ее ладонь в свои руки.

– Да, разумеется, я бы заботился о них, вы знаете, Мэгги. Но вы поправитесь! Я дрался за это, и сейчас все позади, вы в безопасности.

Она осторожно высвободила руку, чем очень его удивила. Эван готов был прижимать к себе ее ладонь бесконечно долго, час за часом. Ее пальцы скользнули по его щеке.

– Я обязана вам гораздо больше, чем могу возместить.

Разум его помутился, казалось, внутри все сжалось от неотвратимого желания поцеловать ее. Он не должен позволять себе, не должен. Но в голове пульсировала лишь одна мысль, заставляя забыть обо всем на свете. Эван наклонился к ней.

Мэгги опустила руку, глаза удивленно распахнулись.

Эван разглядывал ее прекрасное лицо, чуть приоткрывшийся рот, взмах длинных ресниц. Он прижался к ее губам, и Мэгги тихо вскрикнула.

Он целовал ее уверенно и настойчиво, снова и снова, обхватив за плечи, словно хотел насладиться ее вкусом досыта, чтобы никогда не забыть. Она ответила на его поцелуй сначала нерешительно, потом с возрастающей страстью.

Через несколько мгновений Эван заметил, как тело ее обмякло, дыхание стало ровным и спокойным. Он понял, что подействовала настойка и Мэгги Кеннеди погрузилась в сон.

Эван сидел и смотрел на нее, не в силах пошевелиться, медленно возвращаясь в реальность.

Он заставил себя встать.

Как она прекрасна, спящая красавица.

Как больно ему смотреть на нее.

Через несколько дней он женится на Бартолле.
Он невольно подумал, что было бы лучше, если бы Мэгги не ответила на его поцелуй.
Он был собран и напряжен, быстрым шагом переступил порог дома на Мэдисон-сквер, сжимая в руках букет красных роз. Цветы предназначались Ли Анне, хотя он был уверен, что они будут отвергнуты – и он будет отвергнут. Голову сжало обручем, с напряжением пришла и головная боль.

Брэг тихо прикрыл за собой дверь, улыбнулся, услышав, как Ли Анна объясняет Кейти правила вычитания. Решив, что они в гостиной, он свернул в коридор. Быстрой походкой миновал столовую, горя желанием скорее вручить жене букет, несмотря на ощущения абсолютной ненужности столь чуткого внимания и уверенности, что Ли Анна в очередной раз оттолкнет его.

Душу переполняли надежда, что вскоре все изменится, и одновременно страх и боль.

На пороге комнаты Брэг остановился. Сегодня на Ли Анне было серебристо-серое платье, на шее ожерелье из жемчуга и бриллиантов, волосы завиты и убраны в высокую прическу. Кейти сидела на диване, положив раскрытую книгу на колени, кресло жены стояло рядом. Брэг подумал, что они представляют собой идеальную пару – мать и дочь, и за последние несколько месяцев они действительно стали родными людьми.

– Я никак не могу понять, – растерянно пробормотала Кейти.

– Завтра я зайду в школу и поговорю с твоей учительницей, дорогая.

В следующую секунду Ли Анна его заметила. Она повернулась и постаралась улыбнуться. Взгляд скользнул с его лица на букет и вспыхнул.

– Привет, – бодро произнес Рик. Он подошел и поцеловал сначала жену, а потом дочь. – Может, я смогу помочь, – обратился он к Кейти.

– Мне не нравится математика. – Девочка надула губы. – Никак не получается правильный ответ! – Кейти встала и выбежала из комнаты.

Брэг посмотрел на Ли Анну и заставил себя улыбнуться весело и беззаботно.

– Резальщик арестован. Пойман на месте преступления с орудием убийства, и он во всем признался.

Ли Анна окинула букет таким взглядом, словно никогда в жизни не видела розы, а затем отвернулась.

– Слава богу, – пробормотала она.

Рик протянул цветы:

– Это тебе.

Она повернулась и недоверчиво покосилась на букет.

– Спасибо, – ответила она после некоторой паузы.

На мгновение их взгляды встретились.

– Я понимаю, как тебе тяжело, – быстро заговорил Рик, – понимаю, как непросто оказаться без движения, прикованной к креслу, зависеть от помощи Петера и других людей. Я вижу, с каким трудом ты привыкаешь к новым условиям жизни.

– Нет, – прервала его Ли Анна. – Ты даже представить себе не можешь, что это такое.

– Могу, – настаивал Рик. Она покраснела. – Достаточно мельком посмотреть на тебя, чтобы понять, как ты несчастна.

Ли Анна отвела взгляд.

– Не надо. – Он взял ее за подбородок и заставил повернуться к нему. – Я хочу тебе помочь.

– Ты не можешь помочь. Я не хочу, чтобы ты мне помогал! – В ее глазах стояли слезы. – Почему ты не можешь это понять?

– Я буду тебе помогать, хочешь ты этого или нет. Я пройду с тобой этот страшный период жизни. Так будет, Ли Анна. – Он и сам поверил в то, что говорит.

– Зачем тебе это нужно? – выкрикнула Ли Анна. – Почему ты не можешь примириться с тем, что все изменилось?

– Ничего не изменилось. Ты все еще моя жена и самая красивая женщина на свете.

Она опешила.

– Я не отступлюсь, – решительно сказал Рик и встал.

Ли Анна прижимала к себе цветы, но не поднимала на него глаз.
– Значит, ты глупец, – тихо сказала она.
Франческа решительно налила в два стакана виски, бросила лед и поставила на маленький низкий столик у дивана в библиотеке Харта. Согретая теплом камина, предусмотрительно разожженного слугами, она с удовольствием отхлебнула янтарной жидкости и улыбнулась.

Калхейн признался, дело закрыто. Она оказалась права, лорд Рандолф по уши влюблен в Гвен, и, если интуиция ее не обманывает, Эван и Мэгги испытывают друг к другу те же чувства. Франческа едва не рассмеялась в голос. Все очень естественно, скоро весна, в воздухе кружит любовь, ведь верно? И она сама ждет, когда домой вернется ее жених – самый привлекательный, галантный и обольстительный холостяк в городе. Он сказал, что хочет жениться на ней немедленно.

Собирается ли она поймать его на слове? Несомненно. Ведь ей так повезло.

– Отдыхаешь, довольная собой, дорогая? – В комнату вошел Харт.

Франческа встала и улыбнулась ему:

– Должна признаться, что скорее чувствую себя как кошка, съевшая всю сметану.

Харт обнял ее:

– Ты хорошо поработала, дорогая.

Франческа покраснела, мечтая скорее получить от него награду.

– У меня были лучшие помощники, о которых сыщик-любитель может только мечтать.

Он коснулся пальцем ее локона и внимательно посмотрел в глаза.

– Что? – кокетливо спросила Франческа. – Я ведь говорю о тебе, Колдер. Ты больше всех мне помог.

– Возможно. – Он взял стакан с виски и протянул ей.

Она почувствовала, как внутри его вспыхнул дьявольский огонь.

– Прошу тебя, расслабься.

– Как я могу расслабиться, когда ты рядом?

И все же он расслабился.

– Тебя опять посещают темные мысли? – Франческа отставила стакан и взяла Харта за руку.

Он залпом выпил.

– Я уже говорил тебе, что хотел бы пожениться немедленно.

Франческа кусала губы, чтобы сохранить серьезное выражение лица, хотя в душе все трепетало.

– Меня это устраивает.

Харт улыбнулся:

– Дорогая, я вижу, что ты готова визжать от восторга, поэтому не стесняйся.

Франческа усмехнулась.

– Когда? – спросила она деловым тоном. – Я хотела спросить, когда мы все же поженимся? Совсем непросто идти наперекор всем – мама никогда меня не простит. Мы могли бы устроить маленькую семейную церемонию, только для самых близких. Как ты думаешь?

– Мне невыносима мысль, что я встаю между тобой и отцом, Франческа. Я знаю, ты обожаешь Эндрю. Я не имею права заставлять тебя выбирать между ним и мной.

Лицо ее стало мрачным.

– Колдер, уже поздно. Я уже сделала выбор – выбрала тебя – и ни о чем не жалею.

Он прижал ее к себе.

– Будь я благородным и самоотверженным, согласился бы подождать, постарался бы убедить твоего отца. Но я не благороден и не самоотвержен, поэтому я несказанно счастлив, что ты выбрала меня. Надеюсь, ты никогда не пожалеешь, что решила провести со мной всю жизнь.

Франческа потянулась и поцеловала его в щеку:

– Колдер, я намерена действовать тяжелой артиллерией и с помощью всей семьи постараться убедить папу. Я буду очень удивлена, если он не сдастся. Он не сможет отказать мне, маме и Конни, если мы все объединимся.

– Перед вами тремя ни один мужчина не устоит, – язвительно заметил Харт. – Он очень любит тебя, Франческа, и уважает твои желания. Он не заслуживает того, чтобы просто быть поставленным перед фактом.

– Да, – кивнула Франческа. – Я уверена в победе. Завтра начну подготовку к свадьбе, если ты не против. Поговорю с мамой и Конни, и мы выберем дату. Все же мне больше нравится июнь.

Харт кивнул:

– Отлично.

Франческа чувствовала, что он недоговаривает.

– Колдер?

– Я хотел тебе кое-что сказать.

Она похолодела, но потом встрепенулась от радости. Может, он скажет, что любит ее? Она убрала руку за спину и скрестила пальцы:

– Я слушаю.

Он обхватил ее за плечи, взгляд стал невероятно нежным и ласковым.

– Когда я впервые увидел тебя, сразу понял, что ты самая удивительная женщина на свете.

Она улыбнулась и открыла рот, чтобы вставить реплику.

Харт приложил палец к ее губам:

– Позволь мне договорить.

Она кивнула.

В его голубых глазах сверкнули золотые искры.

– Я знал, что этот «синий чулок» обладает интеллектом, умом, что она талантливый сыщик большого мужества и упорства, редко сочетающегося в одном человеке, и в то же время – романтическая натура, полная нежности и страсти, которую не заслуживает ни один мужчина. Я уверен, ты более пылкая, чем я сам, а внешняя сдержанность – лишь маска, скрывающая твою страстную натуру. Я сразу понял это, Франческа, понял, что ты идеальная женщина для меня.

Ей стало трудно дышать. Неужели Харт действительно так думает?

– Но одного я не мог предвидеть. – Ей показалось, что в глазах его стоят слезы.

– Чего же? – пролепетала она.

– Я даже не предполагал, что влюблюсь в тебя.

Франческа лишилась дара речи. Из глаз ее хлынули слезы, сердце переполняла любовь, которую, возможно, не испытывала ни одна женщина.

Из груди Харта вырвался хрип, и он крепко прижал к себе Франческу.

– Дорогая, ты покорила меня, – прошептал он.

Она закрыла глаза и ответила, вкладывая в каждое слово всю свою любовь и нежность:
– А ты покорил меня.
Deadly Illusions Copyright

© 2005 by Brenda Joyce Dreams Unlimited, Inc.

«Смертельные иллюзии»

© ЗАО «Издательство Центрполиграф», 2013

© Перевод и издание на русском языке, ЗАО «Издательство Центрполиграф», 2013
© Художественное оформление, ЗАО «Издательство Центрполиграф», 2013

Content

Джойс Бренда Смертельные иллюзии

Бренда Джойс Смертельные иллюзии

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26