Джойс Бренда

Смертельные поцелуи

Бренда Джойс

Смертельные поцелуи

Этот роман посвящается моей сестре Джеми.

Я скучаю по тебе.

Джеми Ли Ален

(1965–2005)

Мужественная в жизни,

Обрела вечный покой

Глава 1

Нью-Йорк.

Понедельник, 2 июня 1902 года. Незадолго до полуночи

– Франческа, это прекрасно, что ты решила выдвинуть свою кандидатуру на пост председателя попечительского комитета Женского гражданского союза, – произнесла Джулия Ван Вик Кэхил, передавая лакею бархатную накидку насыщенного рубинового цвета. На шее этой красивой стройной женщины, как всегда элегантной, сегодняшним вечером красовался знаменитый рубиновый кулон, некогда принадлежавший принцессе Габсбургской. Она стояла рядом с дочерью в холле собственного особняка на Пятой авеню и светилась от удовольствия.

Франческа, по обыкновению, была погружена в свои мысли. Она рассеянно сняла легкий палантин из бирюзового атласа, великолепно гармонировавший с ее вечерним платьем.

– Мама, я не выдвигала свою кандидатуру. Уверена, это вы с мистером Астором решили между собой, что мне надо стать сопредседателем.

Огромные голубые глаза Джулии распахнулись в невинном удивлении.

– Дорогая! Отчего такие подозрения? Милая, ты станешь самой молодой леди-председателем и, я уверена, самой блестящей. Франческа, ты всегда была лучшей во всем.

В действительности Франческа не возражала против новой должности, поскольку текущее расследование затянулось, превратившись в рутину. Соседка Кэхилов случайно обнаружила, что с чердака ее дома пропали некоторые вещи, в том числе старинные ткацкие станки, семейное наследство, а поскольку женщина неоднократно читала в газетах об успехах Франчески в сыскном деле, обратилась к ней за помощью. Франческа была почти уверена, что вором можно считать пасынка миссис Чаннинг.

– Это благородное дело, ведь кто-то должен заняться сбором средств для партии, – вздохнула Франческа. – Просто мне хотелось, чтобы вы прежде спросили, есть ли у меня время заниматься этим делом со всей требующей того энергией.

Джулия взяла дочь за руку.

– Прости меня, дорогая. Разумеется, надо было спросить.

Франческа прекрасно понимала, чего добивается мать. Джулия всегда была отменной хозяйкой всех светских мероприятий и с нетерпением ждала, когда дочь приступит к исполнению новых обязанностей. Несмотря на успех Франчески, Джулия была категорически против ее увлечения расследованиями, впрочем, стоит заметить, что к последнему делу она относилась спокойнее, поскольку оно не было скандальным и опасным для жизни. Франческа отдавала себе отчет в том, что Джулия мечтает, чтобы дочь настолько глубоко погрузилась в дело сбора средств для Гражданского союза, чтобы у нее не оставалось времени ни на что иное, кроме, разумеется, жениха.

При воспоминании о Колдере Харте сердце Франчески болезненно сжалось. Харт произвел на нее большое впечатление при самой первой их встрече, когда она еще отказывалась признавать, что способна быть привлекательной и очаровать столь блестящего и знаменитого в обществе кавалера. Колдер Харт, самый состоятельный человек в городе, миллионер, происходил из низов, был рожден вне брака в беднейшем квартале Нижнего Ист-Сайда. До недавнего времени, несмотря на репутацию отъявленного повесы и страстного любителя женщин, он считался крупным уловом и мечтой всех светских кумушек, чьи дочери открыли свой первый сезон в обществе. Харт же, в свою очередь, отдавал предпочтение куртизанкам и разведенным дамам, всячески избегая серьезных отношений. До сих пор Франческа старалась время от времени ущипнуть себя, чтобы удостовериться, что все происходящее не сон и ей, Франческе Кэхил, слывущей в обществе «синим чулком» и преданным работе сыщиком, удалось каким-то образом подцепить на крючок самого Колдера Харта. Теперь, появляясь на балу или званом ужине, она ощущала направленные ей в спину заточенные ножи и острые кинжалы сплетен. Когда-то перешептывания больно ее ранили; сейчас же она стала получать удовольствие от повышенного внимания. Харт всегда был рядом и не уставал напоминать, что она должна уметь наслаждаться тем, что находится у самой рампы.

Впрочем, все было не так безоблачно. Отец Франчески с самого начала был решительно настроен против Колдера Харта. Прошел уже месяц с той поры, как Эндрю Кэхил расторг помолвку дочери и, казалось, до сих пор ни на шаг не приблизился к тому, чтобы изменить решение, не принимая во внимание даже тот факт, что мать Франчески отказалась разговаривать с мужем, исключая лишь те случаи, когда это становилось крайне необходимым. Джулия продолжала восторгаться удачной помолвкой в обществе своих друзей, словно никаких изменений в личной жизни дочери не произошло.

Франческа постепенно пришла к выводу, что не мыслит дальнейшей жизни без Харта, и была решительно настроена выиграть битву с отцом. Эндрю Кэхил был одним из прогрессивных деятелей и мыслителей своего времени, а также большим гуманистом, вызывавшим у дочери безграничное почитание и уважение. Франческа представить не могла, чтобы соединиться узами брака в обход желаний отца, хотя они с Хартом обсуждали и этот вариант. Пожалуй, это был первый случай в ее жизни, когда она не смогла добиться от отца желаемого.

Харт предложил не давить на Эндрю Кэхила. В данный момент Колдера не было в городе, и Франческа очень по нему скучала.

Словно прочитав мысли дочери, Джулия осторожно спросила:

– Когда возвращается Колдер, дорогая?

– Через день или два, мама. Он в Бостоне, занимается новым проектом. Харт заработал состояние на доставке грузов по морю и железной дороге, а также на страховании. Он был всемирно известным коллекционером предметов искусства, собравшим богатейшую во всей Америке коллекцию.

Несколько месяцев назад он заказал портрет Франчески, и ей польстило его желание. Она была изображена обнаженной, от нее потребовалось немало смелости, чтобы решиться позировать без одежды. В прошлом месяце картина была закончена – и вскоре украдена.

Франческа была слишком раздосадована случившимся, чтобы немедленно заняться поисками вора, но Харт организовал частное расследование. К сожалению, оно не увенчалось успехом; портрет словно растворился в воздухе. Франческа отдавала себе отчет, что, если он будет выставлен на всеобщее обозрение, она пропала, ее репутация будет полностью разрушена.

Разумеется, у нее были враги, но многие из них сейчас в тюрьме.

Как бы то ни было, Франческа старалась не думать об исчезнувшем портрете, ее больше занимали мысли о встрече с Хартом. Ей не терпелось вновь оказаться в его объятиях, слиться с ним в страстном поцелуе.

– Мама, я иду спать. Вечер был чудесный. – Она поцеловала Джулию в щеку.

– Да, пожалуй.

В этот момент в дверях появился Эндрю Кэхил, дававший распоряжения кучеру насчет завтрашнего распорядка. Франческа улыбнулась отцу, наблюдая, как тот снимает цилиндр, шарф и перчатки. Это был полный невысокий мужчина с пышными бакенбардами, облаченный в великолепный смокинг.

– Папа? Тебе понравился вечер? – Сестра Франчески славилась умением организовывать приемы не хуже Джулии, и сегодня устроила ужин с целью сбора средств на строительство общественной библиотеки, которую планировалось возвести в районе Пятой авеню и Сорок второй улицы. Грандиозный праздник на сто человек с шампанским, икрой, изысканным ужином, десертом и танцами проходил в бальной зале отеля «Уолдорф-Астория».

– Разумеется, понравился, – мрачно ответил Эндрю. – И повод очень благородный, с нетерпением буду ждать дня открытия библиотеки. Франческа, я хотел бы поговорить с тобой, прежде чем ты отправишься к себе.

Франческа напряглась.

– Папа, это не может подождать до завтра? – попыталась возразить она. У нее возникло пугающее чувство, что речь пойдет о Харте, разговоров о котором они старательно избегали в течение всего месяца. Если отец не собирается сказать, что изменил свое мнение о помолвке, она не имеет желания слушать его.

– Полагаю, разногласия пора прекратить, – мягко начал Эндрю.

Франческа прекрасно знала этот тон отца. Она терпеливо ждала, когда он поцелует в щеку Джулию с пожеланиями спокойной ночи, затем, взяв его под руку, проследовала через холл. Слуги словно испарились, дом будто вымер, и стук ее каблуков по мраморному полу гулко разносился в тишине.

– Я так понимаю, Харт уже вернулся.

Франческа с сомнением покосилась на отца:

– Нет, папа, его не стоит ждать раньше чем через несколько дней.

– Бен Гаррен видел его сегодня днем переходящим улицу, – резко бросил Эндрю, но взгляд его потеплел. – Может, впрочем, ему и показалось. Мы обедали вместе, и он заговорил о твоей помолвке.

Сомнений насчет темы разговора теперь быть не могло. Они остановились перед входом в кабинет – огромная библиотека, стены, обшитые деревянными панелями; высокий бледно-зеленый потолок; сотни книг, в основном по философии и политике; яркое электрическое освещение; единственный в доме телефонный аппарат. Под мраморной, изумрудного цвета полкой камин, в котором потрескивали поленья.

– Папа, ты расторг нашу помолвку, – напомнила Франческа и покрутила кольцо с внушительных размеров бриллиантом, которое по-прежнему носила на пальце.

Эндрю окинул ее тоскливым взглядом.

– Я настаивал на этом, но твоя мать игнорирует мои решения и продолжает обсуждать со всеми великолепную партию дочери. Наедине она даже не разговаривает со мной! – воскликнул он в сердцах. – Полагаешь, я слеп? И не вижу кольца, которое ты продолжаешь носить?

Франческа покраснела.

– Колдер подарил мне кольцо, папа, ставшее символом его уважения и восхищения. Как я могу вернуть его?

Эндрю тяжело и прерывисто вздохнул и, медленно подойдя к камину, устремил пристальный взгляд на огонь.

– Я до посинения могу рассказывать тебе о молодых леди, попавшихся на удочку светских повес. Но ты, как и те наивные молодые девушки, меня не послушаешь, будешь думать, что ты особенная и тебе удастся завоевать этого сердцееда.

Франческа поспешно подошла и встала рядом.

– В отличие от всех сердцеедов Харт никогда не ждал, что я завоюю его. Он всегда говорил, как ценит и уважает меня, как нуждается в моей дружбе, и выражал уверенность, что мы прекрасно подходим друг другу.

– Так ты выходишь замуж не по любви? – скептически скривился Эндрю. – Ты хочешь связать себя узами брака только из-за дружбы и уважения?

Франческа внимательно посмотрела отцу в глаза:

– Я люблю Колдера. Я никогда никого так не любила, папа. У Харта есть и положительные черты, которые противоречат его репутации эгоиста. И я очень ему нравлюсь, хоть он и говорит, что не верит в любовь. Папа, нам очень хорошо вместе.

– Я никогда не говорил, что ты ему не нравишься. Уверен, ты ему небезразлична. Зачем бы тогда ему на тебе жениться. Вряд ли его интересуют твои деньги – он богат как Гадес! Но я не могу смириться с тем, что однажды он причинит тебе боль и сделает несчастной. Такие люди рано или поздно все равно сбиваются с пути истинного.

Франческа резко отвернулась, едва сдерживая дрожь. Харт поклялся ей в вечной верности и преданности. Уверял, что устал от того образа жизни, который вел. Как бы Франческа ни хотела ему верить, душу сжигал постоянный страх, что настанет день, когда его голова повернется в сторону другой женщины, намного красивее ее. Откровенно говоря, этот страх стал кошмаром всей ее жизни.

– Папа, мне неприятен наш спор. Я понимаю все твои аргументы. Мы оба знаем, каково отношение Харта к женщинам, так же хорошо, как и то, что я первая, кому он сделал предложение. Почему ты лишаешь его права презумпции невиновности? Если я совершаю ошибку, это будет только моя ошибка, разве не так?

Отец подошел и взял ее за руки.

– Я так горжусь тобой. Ты такая красивая, заботливая и милосердная, Франческа. Пока я молился о том, чтобы твое новое увлечение не навлекло на тебя опасность, ты спасла много жизней и помогла добиться правосудия для тех, кто это заслужил. У тебя с Хартом нет ничего общего! Да, он вскружил тебе голову, но попробуй заглянуть на дюжину лет вперед. Ты решила посвятить всю себя облегчению боли и тягот людей, чья участь менее счастливая, чем твоя. Поверь, Харт человек в высшей степени эгоистичный. Страсть – не залог счастливого брака, Франческа, она быстро проходит.

Она резко высвободила руки.

– Это нечестно! Ты судишь о Харте, основываясь лишь на слухах о нем. Ты совсем не знаешь его, папа. Он благородный человек. Если ты бросаешь в него камни, то попадаешь и в меня. Прошу тебя, поверь мне сейчас.

Казалось, Эндрю Кэхил готов заплакать.

– Франческа, ты с самого детства была доверчивой и доброй, всегда приносила домой бездомных кошек и собак. Харт видится мне очередной заблудшей душой, мужчиной, на чью сторону не встал больше ни один человек. Ты уверена, что можешь полностью ему доверять?

Франческа не сомневалась, что стала для Харта единственным и верным другом – он сам признался ей в этом. Но уверена ли она, что не пытается его спасти, как всех тех бездомных неприкаянных животных? Если она испытывает к нему не любовь, то что же?

– Если это и желание спасти заблудшую душу, то я все равно не смогу себя изменить. Папа, ты отлично знаешь, что общество не принимало меня до этой помолвки. Мамины подруги и их дочери всегда считали меня странной и никогда не пускали в свой круг. Тебе никогда не приходило в голову, что Харт пытается спасти меня?

Эндрю смотрел на дочь с удивлением.

Она махнула рукой, и по комнате разлетелись сотни лучей от искрящегося на пальце камня.

– Папа, я чувствую, что поступаю правильно, решив соединить с ним жизнь. И дело вовсе не в страсти, Колдер стал мне близким и очень дорогим человеком. Я умоляю тебя дать ему еще один шанс. Пожалуйста. Из любви ко мне дай ему возможность доказать тебе, что он меня достоин.

Эндрю смотрел на нее, не мигая. Франческа замерла, моля Бога, чтобы отец согласился.

– Я всегда относился к тебе как к равной, – медленно заговорил он. – И невзирая на то что сердце подсказывает мне не делать этого, я сдаюсь. Ты разумная молодая женщина, и, я надеюсь, ты придешь в себя до того момента, когда станет поздно. А пока я даю Харту второй шанс – на тот год, что остался до свадьбы.

– Год! – воскликнула Франческа, и радость ее мгновенно померкла.

– Год, – спокойно повторил Эндрю. – Это только кажется долгим сроком, Франческа, но по сути, когда речь идет обо всей твоей жизни, это краткий миг. Если в июне следующего года твои чувства останутся прежними, я благословлю этот брак.

Франческа поспешила скрыть разочарование и улыбнулась:

– Спасибо, папа. Спасибо тебе большое. – Она крепко обняла отца.

Он приподнял ее голову за подбородок.

– Я всегда гордился твоими независимыми взглядами на жизнь. – Он горько вздохнул. – И ошибался, полагая, что смогу диктовать тебе, как поступать, после того, как вырастил независимым человеком.

Франческа смотрела на отца с нежностью.

– Я стала такой, какой стала, только благодаря тебе, папа. Я всем обязана только тебе. – Она поцеловала отца в щеку, и на душе внезапно стало очень легко. Если бы она могла контролировать зов плоти – или убедить Харта переспать с ней до свадьбы, – может, ожидание давалось бы не так тяжело. Что ж, за этот год у Эндрю будет предостаточно времени узнать и полюбить Харта. – Спокойной ночи, папа. – Франческа вышла в коридор.

– Мисс? – В самом конце коридора появилась ее личная горничная Бетти. В руках она держала конверт.

Франческа была крайне удивлена видеть девушку здесь в такое время.

– Бетти, почему вы не в постели? Я же сказала, вы свободны.

У горничной не было причин ее дожидаться. Многие леди не могли самостоятельно снять платье, но Франческа справлялась с этим с легкостью и не нуждалась в помощницах.

Бетти, ровесница Франчески, улыбнулась:

– О, мисс, ведь так сложно расстегнуть все эти маленькие пуговки! А я должна о вас заботиться. Да еще вам пришло вот это, извозчик сказал, что жуть как срочно.

Была почти полночь, но Франческа не смогла справиться с любопытством. Она взяла маленький конверт, отметив изумительное качество бумаги. Послание было адресовано ей, прислано на домашний адрес, но отправитель не подписался.

– Это принес кебмен?

– Да, мисс.

Франческа вскрыла конверт и развернула небольшой листок бумаги. Письмо было кратким и написано от руки.

«Франческа, мне срочно нужна помощь. Приезжай к Дейзи. Роуз».

Франческа сидела в кебе, наклонившись от нетерпения вперед. Ускользнуть из дому в столь поздний час было достаточно легко, поскольку отец заперся в библиотеке, а мать поднялась в спальню. Лакей Роберт сделал вид, что не заметил ее – Франческа поспешно вручила ему еженедельные чаевые. Благополучно покинув особняк, она дошла до престижного клуба «Метрополитен», расположенного всего в квартале от дома Кэхилов, и стала ждать. Несмотря на понедельник, движение было весьма оживленным – все же это был Нью-Йорк, – и вскоре у входа в клуб остановился кеб, доставивший новых клиентов. Не желая быть узнанной, Франческа низко наклонила голову, когда мимо нее прошел молодой джентльмен, и почувствовала, что он ее разглядывает. Разумеется, приличная леди не должна путешествовать по городу одна в столь поздний час.

Коляска покачивалась и грохотала, Франческа обеими руками вцепилась в ремень безопасности, стараясь разглядеть дом Дейзи Джонс. Она даже представить не могла, что от нее нужно Роуз.

Дейзи Джонс, некогда любовница Харта, была самой красивой женщиной из всех, кого довелось видеть Франческе. Когда они впервые встретились, женщина была одной из самых дорогих и востребованных куртизанок в городе. В то время Франческа занималась очередным расследованием и работала вместе с Риком Брэгом, сводным братом Харта и комиссаром полиции Нью-Йорка. Впрочем, тогда она не была знакома с Хартом – и была уверена, что влюблена в Рика.

Франческа ничуть не удивилась, когда узнала о связи Харта с Дейзи. Она прекрасно понимала, зачем ему нужна такая женщина. Надо сказать, за время расследования между Франческой и Дейзи завязались дружеские отношения, прекратившиеся, как только Харт попросил руки Франчески. Дейзи была уязвлена и раздосадована.

Франческа увидела перед собой большой особняк – Дейзи продолжала жить в доме, купленном для нее Хартом. По заключенному между ними соглашению она могла оставаться там еще шесть месяцев после помолвки Харта, которые скоро истекали. Франческа подумала, живет ли и Роуз здесь постоянно. Она была ближайшей подругой и любовницей Дейзи, пока не появился Харт.

Кеб остановился, Франческа потянулась за сумочкой, отмечая попутно, что дом не освещен, за исключением парадного входа и двух окон на втором этаже. Появилось неприятное предчувствие. Даже в столь поздний час на первом этаже все же должен гореть свет.

Франческа расплатилась, поблагодарила извозчика и вышла из коляски. Она стояла перед квадратным кирпичным зданием и прислушивалась к тишине. До нее не донеслось ни звука. Что ж, это вполне естественно в такое время. Не представляя, что ее ждет, она толкнула створку чугунных ворот и прошла к дому по выложенной камнем дорожке. Нервы ее были напряжены, она поймала себя на мысли, что готова к тому, что в следующую секунду кто-то выпрыгнет на нее из кустов, растущих вдоль тропинки.

Подойдя ближе, Франческа заметила, что входная дверь приоткрыта.

Внезапно она подумала о том, что напрасно так быстро уехала из дому, даже не подумав подняться в спальню и взять пистолет, свечу и другие необходимые в подобной ситуации вещи. Франческа строго-настрого приказала себе в будущем никогда не выходить из дому без оружия.

Она осторожно заглянула внутрь. Темно. Она сильнее толкнула дверь, и та распахнулась настежь. Франческе казалось, что волосы на голове зашевелились.

Почему ее не оставляет дурное предчувствие? И где Дейзи? Где Роуз? Куда делись все слуги? Франческа метнулась к стене и нащупала небольшой столик, который, как она помнила, должен был там стоять. Опираясь на него рукой, она напряженно прислушалась.

Даже если бы рядом пробежала мышь, Франческа непременно услышала бы, поскольку в доме было неестественно тихо. Возникло желание немедленно включить газовую лампу, но Франческа сдержалась. Она подождала несколько минут, чтобы глаза привыкли к темноте, и осторожно последовала в глубь дома.

Справа по коридору располагалась столовая. Она открыла дверь, поморщившись от скрипа петель, и оглядела большую комнату – никого. Не закрыв дверь, Франческа пошла дальше, нервно покосившись на оставшуюся позади широкую лестницу. Следующей была малая гостиная. Франческа решительно толкнула и эту дверь, хотя уже знала, что в комнате никого нет.

Она замерла, вспомнив, как когда-то стояла на этом самом месте, прислонив ухо к деревянной створке, и подслушивала разговор Харта и Дейзи. Их знакомство с Хартом было совсем коротким, но она уже попала под воздействие его обаяния, ее тянуло к нему, как мотылька к пламени свечи.

В тот день она осмелела настолько, что позволила себе подслушивать и подсматривать, как Харт и Дейзи занимались любовью. Такое вторжение в личную жизнь было позорным, и Франческа хорошо это знала, но не смогла найти в себе силы уйти.

Она вздрогнула от воспоминаний. Ведь это было уже много месяцев назад, тогда она даже ни разу не целовалась с Хартом, и он еще не оттолкнул от себя Дейзи, и бывшая любовница жениха не стала злейшим врагом Франчески.

Все это сейчас не имеет значения. Если Дейзи и Роуз попали в беду, она должна прийти на помощь. Франческа вернулась в холл тем же путем, что и пришла в гостиную, и внезапно услышала глухой клокочущий звук.

Она не одна в доме.

Франческа похолодела. Едва дыша, она огляделась и прислушалась. Странный звук повторился, и на этот раз Франческа смогла определить, что голос принадлежит женщине. Он доносился сверху, из одного из дальних помещений. Она вновь пожалела, что не прихватила оружие.

Отбросив все страхи, Франческа понеслась вверх по лестнице.

– Дейзи? Роуз?

И тут прямо перед собой, в маленькой комнате, она увидела слабый отблеск света, кажется свечи.

Дверь была открыта, и Франческа сразу определила, что это кабинет с секретером, диваном и большим креслом. Вбежав в комнату, она не удержалась и вскрикнула.

Роуз сидела на полу около женщины, платиновые волосы которой разметались по ковру. Такие же волосы были у Дейзи. Роуз стонала, в каждом звуке было бескрайнее горе и боль.

Но с Дейзи не могло ничего случиться! Франческа наклонилась ближе и увидела, что Роуз прижимает к себе подругу. На светлом атласном вечернем платье отчетливо виднелись пятна крови. Франческа упала на колени и сразу увидела глаза Дейзи – широко распахнутые, небесно-голубые и безжизненные.

Дейзи была мертва.

Роуз стонала, раскачиваясь из стороны в сторону.

Увиденное повергло Франческу в шок. Одного взгляда на платье Дейзи было достаточно, чтобы понять, что ее убили, скорее всего, ножом. Она задрожала от ужаса, когда заметила, что вся грудь жертвы изранена.

Кто мог желать ее смерти и почему? Франческа постаралась вспомнить, когда последний раз встречалась с Дейзи. Они с Роуз приехали на похороны Кейт Салливан – жертвы серийного убийцы, делом которого занималась Франческа. У них не было причин прийти, кроме, пожалуй, одной: подразнить Франческу. Дейзи была настроена враждебно и буквально сочилась ядом, определенно, она мечтала вернуть Харта. В некоторой степени ей удалось добиться своего – напряжение в отношениях между Франческой и Колдером росло, а Дейзи искусно и тонко играла на комплексах Франчески.

В тот день на пороге церкви у них с Дейзи состоялся неприятный разговор. Она не могла бы воспроизвести детали, но отчетливо помнила, что была раздосадована и подавлена, как и планировала Дейзи.

Но, боже, Дейзи не заслужила такого, несмотря на все старания больнее ранить и Франческу, и Харта.

Кто же сделал это и почему?

Роуз затихла, но продолжала прижимать к себе тело подруги. Франческа коснулась ее руки.

– Роуз, – прошептала она. – Мне очень жаль!

Роуз замерла и подняла голову. В ее зеленых глазах застыло горе и слезы. Она кивнула, не в силах произнести ни слова.

Франческа быстро закрыла глаза Дейзи и поежилась. Дейзи была белокожей блондинкой с очень светлыми волосами и голубыми глазами. Утонченная и миниатюрная, она обладала чувственной грацией, которая могла быть только врожденной, этому невозможно научиться. Сейчас ее небольшая красивая грудь напоминала месиво с клочками разодранной плоти. Франческа в очередной раз подумала, что никогда не привыкнет к смерти, особенно такой жестокой.

Она с трудом встала и включила лампу. Убийство было зверским. Роуз не стоит смотреть на эти страшные раны. Франческа взяла с дивана кашемировый плед и несколько раз глубоко вздохнула, стараясь унять тошноту.

– Я найду того, кто это сделал, – тихо произнесла она, обращаясь к Роуз.

Та бросила на нее осуждающий взгляд.

– Не пытайся делать вид, что тебе есть до этого дело! Все знают, что ты ее ненавидела, потому что Харт был увлечен ею. Ты ненавидела ее, потому что она спала с Хартом!

Франческа сжала плед и покачала головой. По щекам покатились слезы.

– Ты ошибаешься, Роуз. Мне это небезразлично. Даже очень. Дейзи не заслужила такой смерти. Никто не заслужил!

Она подошла ближе и положила руку на плечо женщины.

– Прошу, оставь ее. Пойдем, Роуз, вставай.

Женщина завыла и крепче прижала к себе Дейзи.

Роуз была высокой брюнеткой с пышными формами, а Дейзи миниатюрной хрупкой блондинкой. Роуз склонялась над подругой, и все ее платье, руки и волосы были перепачканы кровью.

– Надо обратиться в полицию, – сказала Франческа и подумала о Рике Брэге.

Он ей необходим. Они составляли отличную команду – вместе раскрыли полдюжины сложных и коварных преступлений и остались добрыми друзьями. Только вдвоем они смогут найти убийцу Дейзи.

Перед глазами возник образ Харта. Возможно, он никогда и не любил Дейзи, но как он отреагирует на известие о ее смерти? Франческа понимала, что она должна сообщить ему об убийстве бывшей любовницы, и сделать это, как только он вернется домой.

– В полицию? – В голосе Роуз сквозила горечь. – Мы должны найти убийцу Дейзи! Я нанимаю тебя, что бы найти убийцу, Франческа. Забудь о легавых! Им наплевать на Дейзи. – Она опять зарыдала и завыла.

Франческа кивнула, но внутренний голос подсказывал, что не стоит соглашаться на предложение Роуз.

Каким-то образом через несколько минут ей удалось прикрыть тело убитой пледом и заставить Роуз подняться.

– Прошу тебя, – сказала Франческа, заглядывая ей в глаза, – пойдем присядем в салоне. – Она попыталась обнять Роуз.

– Нет! – Та вырывалась. – Я не могу оставить ее здесь в таком виде!

Франческа быстро присела и прикрыла пледом лицо Дейзи.

– Необходимо связаться с полицией. Совершено убийство, их необходимо поставить в известность. Я не оставлю тебя здесь одну, Роуз.

Женщина опустилась на диван, по лицу текли слезы.

– Кто это сделал? За что? Господи, за что?

Франческа села рядом. Наконец, она обрела способность мыслить. Она получила записку от Роуз около полутора часов назад, за несколько минут до полуночи. Бетти сказала, записку привезли почти перед их прибытием домой. Дороги в такое время полупустые, поэтому путь до дома Дейзи мог занять минут тридцать, значит, Роуз отправила послание в половине двенадцатого.

– Роуз? Ты можешь ответить на несколько вопросов?

– Ты сможешь найти убийцу? Полиция не будет этим заниматься. Не доверяю я этим ребятам.

Франческа колебалась, вспоминая отношение к ней Дейзи во время их последнего разговора, и ненависть самой Роуз за то, что она отбирает у подруги Харта. Но как можно отказать Роуз, которая так любила Дейзи?

– Да. Да, Роуз. Я этим займусь.

– Ты возьмешься за дело, несмотря на то что ненавидела ее?

– Я не испытывала ненависти к Дейзи. Я боялась ее.

– Хорошо, – медленно произнесла Роуз после паузы. – Что ты хочешь знать?

– Что произошло здесь вечером? Когда ты ее обнаружила?

Роуз с трудом сглотнула.

– Я не знаю. Меня не было весь вечер. Когда я вернулась, в доме было темно, я почувствовала, что здесь произошло неладное! Я позвала ее, никто не ответил. – Роуз замолчала, прислушиваясь к доносившимся из коридора приглушенным стукам.

Франческа вздрогнула и посмотрела на дверь, но ничего не могла разглядеть в кромешной тьме коридора. Но она тоже слышала посторонние звуки – в доме кто-то был.

Франческа встала.

– Где все слуги?

– Дворецкий спит в комнате за кухней, горничные тоже. Экономка уходит домой в пять. – Роуз побледнела, и глаза ее широко раскрылись.

– Ты заходила под лестницу, когда вернулась домой?

Роуз покачала головой:

– Нет. Я увидела свет наверху и поднялась на второй этаж. – Губы задрожали, она покосилась на тело Дейзи. Из глаз с новой силой хлынули слезы.

– Жди здесь, – велела Франческа.

Она подошла к столу и взяла нож для писем, но передумала, отложила его и взяла хрустальное пресс-папье. После того, что произошло с Дейзи, она вряд ли сможет кого-то ударить. Прижимая к груди новообретенное оружие, она вышла из комнаты. От страха волосы опять зашевелились, по телу побежали мурашки.

Кто-то прошел по коридору в сторону кухни и помещений для прислуги. Вряд ли это мог быть убийца, решивший задержаться в доме так надолго. Скорее всего, кто-то из слуг.

Однако убийцы порой бывают непредсказуемы, а их действия опровергают все предположения о том, как они должны поступать.

Франческа несколько раз глубоко вздохнула и опять пожалела, что в сумочке нет пистолета. Она ступала осторожно, стараясь произвести как можно меньше шума. Шаги незнакомца приближались. Она задрожала от страха и сильнее сжала пресс-папье. Единственным желанием было бежать, пока ее никто не заметил. Вместо этого Франческа вжалась в стену и замерла. Сначала появилась тень, затем фигура мужчины со свечой в руке. Он заметил ее, остановился и выше поднял свечу.

Теперь он отлично видел Франческу – и она его тоже.
В темном коридоре перед ней стоял ее жених.

Глава 2

Вторник, 3 июня 1902 года. 0:45

Франческа смотрела на него во все глаза. Харт был последним человеком, которого она ожидала здесь увидеть. Что он делает в городе?

На белоснежной рубашке Харта она заметила темное пятно, пиджак был расстегнут.

– Колдер?

Он бросился к ней:

– Франческа! – Изумление на лице сменилось недовольством. – Почему-то я не удивлен нашей встрече.

– Ты ранен? – Франческа подошла к нему, но в этот момент похолодела от закравшихся в душу страшных подозрений. Она поняла, что это кровь Дейзи. Она подняла глаза и вгляделась в потемневшее лицо Харта.

– Я не ранен. – Он сжал ее руку, словно хотел успокоить. – Дейзи мертва, Франческа.

Мозг лихорадочно работал, пытаясь разобраться в возникшей ситуации.

– Я знаю.

– Это ее кровь, Франческа, не моя. Я нашел Дейзи в кабинете. Ее зарезали.

Их взгляды встретились. Она смогла справиться с охватившим ее шоком. Он же должен быть в Бостоне. Если вернулся раньше, почему не сообщил ей? Что он делает ночью в доме Дейзи рядом с помещениями для прислуги? Если на рубашке осталась кровь Дейзи, значит, он прижимал ее к себе, как это делала Роуз. Пугающая мысль острой стрелой пронзила разум.

– Колдер, Роуз сказала, что это она обнаружила Дейзи. И отправила мне записку с просьбой срочно прийти.

– Когда я приехал, Роуз еще не было. – Харт попытался обнять ее. – Я нашел Дейзи на полу в кабинете. Одну. – Он отвел взгляд. Самообладание было его отличительной чертой, но сейчас Франческа была уверена, он едва сдерживался. – Она была мертва.

Франческа сглотнула подступавшую тошноту.

– Ты проверил пульс?

– Да. – Он резко повернулся к ней.

У Франчески появилось ощущение, что она допрашивает подозреваемого.

– Когда ты приехал сюда, Колдер?

Взгляд его стал сосредоточенным.

– Я выехал из дому около одиннадцати. – Затем, немного смягчившись, он добавил: – Не хочу, чтобы ты вмешивалась в это, Франческа.

Она сжалась от напряжения. Она не может остаться в стороне, потому что Дейзи была любовницей Харта, потому что когда-то была ее подругой, а последнее время злейшим врагом.

– Франческа, – с нажимом произнес Харт.

Она подняла на него глаза.

– Дейзи умерла, Харт. Ее убили. Так что мы оба в этом замешаны.

Он поспешил отвернуться, но Франческа заметила вспыхнувший в глазах гнев. Ей кажется или Харт все еще испытывает к Дейзи какие-то чувства? По прошествии всего этого времени?

Он медленно повернулся к ней:

– Что ты так смотришь? – Он потянулся к ее руке. – Франческа, я сам был поражен. Думаю, нам лучше вызвать полицию.

Сердце сжалось от боли. Сейчас Харт выглядел спокойным, в глазах не было злобы. Он был подавлен, но определенно не убит горем. Разумеется, на него не могло не произвести впечатление то, что женщина, которую он знал, убита.

– Колдер, что ты здесь делаешь?

Было видно, как он внутренне напрягся.

– Я закончил дела в Бостоне раньше, чем предполагал. Без пятнадцати семь вечера я прибыл на вокзал Гранд-централ. – Он смотрел прямо ей в глаза. – После того как я нашел тело Дейзи, решил заняться поиском убийцы. В этот момент в доме появилась Роуз. На ней не было верхней одежды – очевидно, что она выходила ненадолго. Я спрятался. Роуз сразу прошла в кабинет, Франческа, прямо к Дейзи. Я пошел следом. Понимаешь, она не удивилась, когда увидела Дейзи.

Франческа напряженно думала. Колдер так и не ответил на ее вопрос, не объяснил, почему приехал сразу к бывшей любовнице. Их связывали лишь финансовые взаимоотношения, а такие вопросы могут подождать. Время шло, перевалило далеко за полночь.

Если Харт ушел из дому в одиннадцать, значит, он находился здесь в течение часа. Что он делал все это время? Грудь сжалась от страха. Даже в таком состоянии, когда она с трудом могла заставить себя рассуждать здраво, Франческа понимала, что у Харта могут быть серьезные проблемы с законом.

– Что произошло после?

– Я решил осмотреть дом. – Колдер коснулся ее подбородка и приподнял голову. – Ты расстроена. Я тоже, дорогая. Ничего, Франческа, мы справимся.

Она попыталась улыбнуться, уверенная, что в такой момент ей это вряд ли удастся.

– Разумеется, справимся. Но Дейзи уже мертва, Колдер. Пусть она и была враждебно настроена по отношению ко мне, к нам – она не заслужила смерти, тем более такой жестокой.

Лицо его напряглось, в глазах мелькнуло нечто незнакомое, темное и загадочное.

– Нет, сколько бы Дейзи ни доставляла нам проблем, такой судьбы она не заслужила.

Франческа вновь вспомнила разговор на крыльце церкви. Поиздевавшись над ней, Дейзи удалилась. Вскоре поминальная служба закончилась, и к ней вышел Харт, мрачный, но собранный и настроенный решительно, он заверил ее, что не стоит ни о чем волноваться.

Я разберусь с Дейзи. Тогда он сказал ей именно эти слова. Подумав о том, что кто-то мог услышать его, Франческа задрожала. Разумеется, Харт не имел в виду, что убьет Дейзи; он хотел сказать, что сможет сделать так, чтобы Дейзи больше ей не досаждала. Но ведь до недавнего времени эта женщина была его любовницей, и он продолжал поддерживать ее материально. Франческа имела уже достаточный сыщицкий опыт, чтобы понимать, что имя Харта не должно упоминаться в связи с обстоятельствами дела.

– Колдер, тебе надо уехать как можно скорее. Я позвоню в полицию и вызову Брэга. Скажи, тебя здесь кто-то видел? Роуз тебя не заметила?

Он странно посмотрел на нее:

– Ты пытаешься защитить меня, Франческа?

Она опустила глаза. Взгляд Харта пронзал ее насквозь.

– Хорошо, я признаю. Да, я пытаюсь тебя защитить. Ты должен быть сейчас как можно дальше от этого дома и места убийства.

Франческа осознавала, что ей придется лгать полиции, но непременно скрыть тот факт, что Колдер Харт был здесь этой ночью. Она представить не могла, как будет смотреть в глаза Рику Брэгу и говорить неправду.

Взгляд Харта затуманился.

– Я уже разговаривал с Гомером, дворецким, и одной из горничных. Они в своих комнатах, я велел им никуда не выходить. Оба знают, что я здесь. Я нашел Дейзи уже мертвой, Франческа, – я не убивал ее.

Харт был в ярости, и она это знала. Она коснулась его, но он отдернул руку.

– Харт! Я верю, что ты не убивал! – Она в этом не сомневалась. – Но ты был рядом в день убийства. Ты можешь стать подозреваемым.

Франческа молила Бога, чтобы следователь и эксперты выяснили, что Дейзи была убита раньше семи часов вечера.

– Ты не должна пытаться защитить меня, Франческа. Кроме того, весь город знает, что я ее содержал. Глупо отрицать, что мы поддерживали связь. Но знай, Роуз была здесь до меня.

– Это просто твои слова против нее. – Франческа потерла виски, в голове разносился нестерпимый гул.

Все это не к добру. Хрустальный шар здесь не поможет. Если она в ближайшее время не найдет еще одного человека, причастного к убийству, полиция будет считать Харта единственным подозреваемым.

Она подняла глаза и увидела, что Колдер пристально на нее смотрит. Вскоре его взгляд потеплел. Он провел ладонью по ее щеке.

– Почему ты споришь? Тебе не стоит пытаться выгородить меня, Франческа, я не сделал ничего предосудительного. Кроме того, с самого детства я привык защищаться сам, с тех времен, когда воровал еду на улице. – Он помолчал. – Я скучал по тебе. – Он смотрел на нее тем самым взглядом, от которого она млела.

– Я тоже очень соскучилась, Колдер, – прошептала Франческа и бросилась к нему в объятия. Они так и стояли, прижавшись друг к другу, охваченные горем и нежностью одновременно. Рядом с ним Франческе было легко и спокойно. Но ее не покидало чувство, что это дело будет одним из самых трудных в ее жизни. Она боялась за Харта, боялась за себя, но нарастающий страх будил в ней бескрайнюю любовь.

Сердце Харта забилось чаще. Франческа подняла голову и заглянула ему в глаза.

Он склонился к ней и коснулся ее губ, потом еще раз и еще. Несмотря на трагизм происходящего, от его напряженного тела исходило желание. Она привычно отозвалась на этот призыв, внутри вспыхнул жар. Харт неожиданно отступил на шаг назад.

– Мы должны уважать смерть, – сказал он очень серьезно.

– Да, ты прав. – Франческа обхватила себя руками и потупила взгляд. – Роуз сейчас рядом… с телом.

– Роуз, – задумчиво повторил Харт. – Могла ли она убить женщину, которую любила? Была ли она в доме, когда я приехал? Когда она отправила тебе записку, Франческа?

Она не могла представить, что Роуз убила лучшую подругу, но эту версию, разумеется, тоже не стоит исключать.

– Записку принесли незадолго до полуночи. Предположим, ее доставили без четверти двенадцать. Значит, Роуз написала ее в одиннадцать или чуть позже. Получается, когда ты приехал, она отправляла мне записку с кебменом. – Франческу пронзила мысль, что наибольшие подозрения вызывает именно Роуз. – Она обнаружила тело до тебя. Она была первой, кто увидел Дейзи мертвой.

Харт не сводил с нее глаз.

– Я никогда не доверял Роуз, – наконец произнес он. – Почему из всех людей в этом городе она обратилась именно к тебе? Между вами не было теплых отношений.

Франческа колебалась, стоит ли ей признаваться.

– Попробую догадаться, – продолжал Харт. – Она хочет, чтобы ты нашла убийцу?

Франческа кусала губы.

– Колдер… – начала она, желая немного отвлечь его от мыслей о смерти. Харт всегда поддерживал ее и помогал в расследованиях, гордился ее успехами, но сейчас, по вполне понятной ей причине, он не хотел, чтобы она бралась за это дело, – и причина была в Дейзи. – Это преступление, скорее всего, совершено в состоянии аффекта. Не думаю, что будет очень сложно найти убийцу. Картина преступления позволяет мне сделать такой вывод. – Перед глазами возникла грудь Дейзи со множеством ножевых ранений. – Кто-то убил ее в приступе гнева.

– Как ты можешь предсказать характер расследования! – воскликнул Харт. – Не сбивай меня с толку, Франческа, я не хочу, чтобы ты вмешивалась в это дело.

– Но я уже в нем замешана. Дейзи твоя бывшая любовница, а я твоя невеста. – Франческа старалась, чтобы голос звучал как можно мягче.

Харт недовольно фыркнул и взял ее за руку.

– В последний раз прошу тебя не заниматься расследованием убийства Дейзи.

Душу вновь царапнуло недоброе предчувствие. Она внимательно посмотрела на Харта, и сердце заныло. Сейчас не время говорить ему о том, что никто и ничто – даже он – не заставит ее изменить решение найти убийцу. Но почему он так настаивает? Ведь ему нечего скрывать, особенно от нее.

– Это слишком личное дело для нас обоих, – продолжал убеждать ее Харт. Он говорил спокойно и сдержанно, словно передавал ход своих мыслей, хотя на самом деле его речь ничего не проясняла.

– Да, это слишком личное, – рассеянно повторила Франческа. Она знала, что он пытается по выражению ее лица уловить каждую мысль, но непроизвольно думала о Роуз. Необходимо еще раз спросить ее, в какое точно время она обнаружила тело Дейзи. Учитывая степень ее горя, она могла не сразу написать записку Франческе. Одно становится очевидным – Дейзи была убита до одиннадцати или одиннадцати тридцати вечера, когда Роуз послала за Франческой кеб.

Они вместе прошли в кабинет. Она шла медленно, осторожно делая каждый следующий шаг. Харт сжал ее руку, как ей показалось, не для того, чтобы предупредить, а чтобы поддержать. Она повернулась, и Колдер попытался улыбнуться, но губы его так и остались плотно сжатыми, а взгляд озабоченным и грустным.

Он расстроен намного больше, чем позволяет себе показать. Неужели у него оставались какие-то чувства к Дейзи? Смогла бы она справиться с той угрозой, которую представляла их отношениям Дейзи?

Роуз сидела на диване, подтянув колени к груди, темное вечернее платье перепачкано кровью. Тело Дейзи лежало на полу, прикрытое кашемировым пледом. Услышав шаги, Роуз подняла голову.

В следующую секунду она вскочила с дивана и угрожающе замахала руками:

– Ты! Я должна была догадаться! Чертов ублюдок! Это ты ее убил!

Комиссара полиции обвиняют в халатности.

Комиссар Брэг провалил реформы.
Гражданские лидеры возмущены работой полиции.
Рик Брэг с отвращением отбросил газеты и обхватил руками голову. Он ощущал непереносимую усталость. Никогда в жизни он не чувствовал себя таким опустошенным, и это никак не было связано с тем, что старинные часы, принадлежавшие еще его деду, пробили один раз, извещая, что миновал первый час новых суток. Рик Брэг почти пожалел, что принял когда-то предложение мэра, предложение, которое воспринял с восторгом и надеждой на успех. Он был первым комиссаром полиции со времен Тедди Рузвельта, решившимся на столь грандиозную реформу коррумпированного полицейского департамента. Основной новостью дня стало поражение Брэга на новом поприще, весьма закономерное, поскольку мэр буквально связал ему руки, не позволяя выполнять свою работу так, как комиссар того хотел.

Рик вздохнул и потянулся к бокалу с бурбоном. Мэр Лоу был так напуган потерей голосов среди населения немецкого происхождения, что дал указание полиции не требовать строгого исполнения «голубого закона» [1] и не закрывать, как того требовалось, бары и салуны в Шаббат. Тем не менее реформаторы с одобрением относились к запрету на работу таких заведений по субботам. После ряда репрессивных мер Тамани-Холл представил положение дел так, что виновником всего стал Брэг и полиция в целом. Немецкие рабочие подняли шум на весь город, требуя соблюдения своих прав в многочисленных петициях и акциях протеста. Испугавшись поражения, Лоу отдал Брэгу приказ отступить.

Лоу был хорошей кандидатурой на пост мэра города. Он был человеком, преданным делу реформы и достаточно смелым, чтобы противостоять штабу демократической партии Тамани-Холл. Кроме того, он был непосредственным начальником Брэга, что вынуждало Рика подчиняться любым приказам Лоу, даже если они противоречили его представлениям о порядке и заставляли нарушать клятву чтить и соблюдать закон.

На данный момент Брэгу не удавалось удовлетворить требованиям ни одной стороны. Реформаторы во главе с духовенством и прогрессивно мыслящей элитой требовали его отставки. Их поддерживали и коллеги Брэга, недовольные принятыми им мерами – тем, что департамент полиции последние пять месяцев изрядно трясли с целью разорвать кольцо взяточничества и подкупа, уничтожить паутину коррупции и лжи, стальными нитями сковавшую службу правопорядка города. Лоу вполне ясно дал понять, что ждет от Рика дальнейших активных действий; с учетом всех обстоятельств, он был доволен проведенной комиссаром чисткой рядов офицеров полиции, которая повлекла за собой многочисленные увольнения левых и правых. В результате Рик Брэг, никогда ранее не задумывавшийся о том, чтобы подать заявление об отставке, последнее время все чаще ловил себя на мысли, что эта идея, возможно, и не так плоха.

Его никогда не было дома, а семья постоянно в нем нуждалась.

Рик допил бурбон и налил еще. Его семья. Мысли обратились к красавице жене и двум очаровательным девочкам. Кого он обманывает? Он закончил работать с бумагами уже час или два назад и все сидит за столом, просматривая проклятые газеты с вечными обличительными заголовками, боясь подняться наверх.

Его страшит мысль о том, что надо идти в спальню и ложиться в постель, которую он делил с женой.

Рик закрыл лицо руками. Усталость была такой невыносимой, что он боялся заснуть прямо за рабочим столом. Причиной тому была не работа, а коррупция, политика – дилемма, неизбежный выбор, который предстояло сделать. Как долго он сможет это выносить?

Рик Брэг стал чужим для собственной семьи, для своих девочек, которым был так нужен, чужим для своей жены.

Она добивалась именно этого.

От пронзившей сердце боли он резко встал. Часть его рвалась наверх, в постель Ли Анны, желая просто обнять ее, пусть холодную и напряженную, притворяющуюся спящей. Рик знал, что она оттолкнет его, не даст возможности выплеснуть накопившуюся нежность. И он не имеет права ее обвинять.

Ли Анна сказала, что он не должен чувствовать себя виноватым в том, что с ней произошел несчастный случай, сделавший ее инвалидом, лишив возможности ходить, но Рик обвинял себя, и только себя – он знал, что в глубине души жена тоже считает его повинным во всех ее несчастьях.

Когда-то ему казалось, что их брак исчерпал себя. За несколько лет до аварии, вскоре после замужества, Ли Анна бросила его и уехала в Европу. Как же он ее тогда ненавидел. Только сейчас, к сожалению слишком поздно, осознал всю силу своих чувств. Он любит Ли Анну, и любил всегда. Но с болью вынужден был признать, что он уже ей безразличен. Рик знал, что нужно делать – надо предоставить столь необходимую ей свободу, но так поступить. Кто будет заботиться о ней, если не он? Что будет с девочками? Расстаться с Ли Анной значило бы навсегда лишиться семьи.

Казалось, голова развалится на части от докучливых мыслей. Воображение рисовало отчетливые картины прошлого – момент их первой встречи с Ли Анной, когда он влюбился в нее. Свадебная церемония, счастливая молодая жена. Размышления о том, чтобы оставить блестящую карьеру и заняться оказанием адвокатских услуг беднякам. Жена не одобрила его решения, и поэтому он работал сейчас по восемьдесят часов в неделю. По большому счету, Ли Анна первая предала его. Она уехала, сбежала от рутины брака. Уже слишком поздно жалеть, что он принял тогда это чертово на значение, как и о том, что не попросил ее вернуться домой.

Он поступил так, как поступил. Четыре года, проведенные без жены, едва не сломили его, но потом настал вечер их знакомства с Франческой Кэхил.

Рик улыбнулся, но в этой улыбке было больше горечи. Он не раз задавался вопросом: что бы произошло, если бы Ли Анна не вернулась? Франческа всегда была очень важным человеком в его жизни, и так будет всегда. Они стояли на краю пропасти и едва не влюбились друг в друга, но это было, кажется, в другой жизни. Сейчас для него существуют только жена и девочки – а у Франчески серьезные отношения с его сводным братом. Улыбка сползла с лица. Харт разобьет ей сердце. Рик был уверен в этом, как и в том, что Ли Анна мечтает, чтобы муж исчез из ее жизни. Рик Брэг решил, что в тот день, когда Харт сломает жизнь Франческе, он его уничтожит.

Раздался резкий звонок в дверь.

Брэг неожиданно обрадовался этому поводу прекратить думать о Харте и Франческе. Уже очень поздно, значит, это визит связан с работой – срочный вызов. Рик снял со спинки стула пиджак и поспешил вниз по узкой лестнице викторианского особняка, который арендовал для своей семьи.

На пороге стоял полицейский с фонарем в руке. Лицо его выражало крайнюю степень волнения.

– Что случилось? – Брэг впервые видел молодого офицера.

– Сэр, убийство. Инспектор Ньюман полагает, вы захотите срочно видеть его в управлении.

Несмотря на чрезвычайное напряжение, Брэг был рад такому повороту событий. Должно быть, дело чрезвычайно серьезное.

– Кто жертва нападения? – Рик вышел, закрыв за собой дверь. Ночи в начале июня прохладные, но по-летнему приятные.

– Женщина. Ее имя Дейзи Джонс, сэр.

Новость яркой вспышкой взорвалась в голове – убита любовница Харта.

– Ньюман в управлении? Не на месте происшествия?

– Нет, сэр. Там работают офицеры, нашлись свидетели, которых он допрашивает, сэр. Инспектор просил вам сообщить, что в данный момент беседуют с Колдером Хартом и Франческой Кэхил.
Брэг опешил. На мгновение ему показалось это ошибкой. Харт и Франческа в полиции. Рик Брэг отлично понимал, что ничего хорошего от этого ждать не приходится.

* * *

Франческа сидела рядом с Хартом за длинным деревянным столом, испещренным зарубками и царапинами, в зале для совещаний полицейского управления. Помещение располагалось на втором этаже через дверь от кабинета Брэга. Инспектор Ньюман, плотный мужчина с седеющими волосами, весьма приятный в общении, неоднократно работал с Франческой. Сейчас он сидел к ним лицом по другую сторону стола, перед ним лежал раскрытый блокнот, на лице застыло строгое выражение профессионала своего дела. Франческа понимала, что причиной такого поведения стало ее присутствие, поскольку Ньюман отлично осведомлен о ее дружбе с комиссаром.

Франческа уже знала все, что произошло в тот день с Хартом, поскольку по дороге до Малберри-стрит у них была возможность переговорить. Тем не менее сейчас она не сводила с Колдера глаз, внимательно следя за его мимикой и ловя каждое сказанное слово. Она ничего не могла с собой поделать, поскольку опыт ведения расследования научил ее прежде всего уделять внимание мельчайшим деталям. Свидетели часто путают факты и порядок событий; виновные в преступлении часто стараются намеренно запутать полицию. Разумеется, у нее и в мыслях не было подозревать Харта, она надеялась, что он сможет четко изложить все, о чем его попросят. Он сохранял невозмутимость, голос его звучал удивительно ровно и спокойно, но Франческа понимала, что события этой ночи глубоко ранили его.

– Я выехал с вокзала за несколько минут до семи часов вечера. Поскольку меня никто не встречал, я взял кеб. Движение было затрудненным, и мне потребовалось не меньше часа, чтобы добраться до дома. Через час я обнаружил на письменном столе письмо от Дейзи.

Получается, он нашел конверт в девять. Приблизительно, конечно. Франческа слушала и размышляла.

– Что говорилось в записке? – спросил Ньюман.

– Она хотела встретиться со мной, как только я вернусь. Писала, что это срочно. – По-прежнему безмятежное выражение лица, но, поскольку Франческа сидела рядом, она чувствовала огромное напряжение, буквально сковавшее тело Харта. Не сдержавшись, она положила ладонь ему на руку. Он мельком взглянул на нее и улыбнулся лишь уголками губ. Выражение глаз при этом оставалось прежним.

– У вас есть предположения, что могло потребовать вашего срочного присутствия?

Харт не раздумывал ни минуты:

– Уверен, речь шла о финансах.

Ньюман покосился на Франческу, щеки его порозовели.

Франческа сочла необходимым предоставить инспектору свободу действия.

– Я прекрасно информирована, инспектор, о том, что Дейзи была любовницей Колдера.

Ньюман покраснел.

– Прошу прощения, мисс Кэхил, что вынужден коснуться столь щекотливой темы. Вы говорите так, словно их отношения завершились.

– Все закончилось в тот день, когда Франческа согласилась стать моей супругой, – резко произнес Харт. – Утром двадцать четвертого февраля.

Франческа удивленно посмотрела на Харта. Он помнит точную дату, когда сделал ей предложение? Харт улыбнулся в ответ, и в следующую минуту в зал вошел Рик Брэг.

Франческа вскочила с места, почувствовав невероятное облегчение от того, что Рик теперь рядом. Единоутробный брат Колдера – невероятно красивый мужчина, но все же у них мало общего. Волосы Рика коричневато-рыжие, лицо словно покрыто золотистым загаром – отличительная черта всех мужчин рода Брэгов, в то время как волосы Харта чернее беззвездного ночного неба.

Рик перевел взгляд с Франчески на Харта и помрачнел еще больше. На лице Харта по-прежнему оставалась маска, проникнуть под которую и разобрать его истинное состояние было практически невозможно.

Франческа почувствовала, как с появлением Рика напряженная атмосфера в комнате еще больше накалилась.

– Как я рада тебя видеть! – воскликнула она, схватив его за руку. – Харт дает показания, Рик. Ты ведь знаешь, что Дейзи мертва.

– Мне сообщили, – ответил Рик и поцеловал ее в щеку. – С тобой все в порядке?

Франческа кивнула:

– Да, разумеется. Но Роуз убита горем. – Она поколебалась, но потом решила добавить: – Колдер тоже расстроен.

Рик, конечно, этому не поверил.

– Как ты здесь оказалась, Франческа? Ты стала свидетелем убийства?

– Не совсем, – поспешила заверить его Франческа. Она только сейчас заметила, что Брэг держит ее за руку, а Харт не сводит с них напряженного взгляда. Она осторожно высвободила руку и немного отстранилась. – Роуз обнаружила тело и отправила мне записку с просьбой о помощи. Похоже, что Роуз была первой, кто видел Дейзи мертвой, а потом, когда она писала мне, в комнату заходил Колдер. Войдя в дом, я застала Роуз около Дейзи, а Колдер искал убийцу. Он успел поговорить с прислугой.

Брэг повернулся к Харту:

– Прошу прощения, что прерываю.

Харт пожал плечами, словно его это ничуть не беспокоило.

Брэг наклонился к Ньюману и пробежал глазами протокол.

– Он получил записку от Дейзи, сэр. Она настаивала на срочной встрече. Должно быть, это было около девяти вечера, – произнес инспектор.

Брэг кивнул и выпрямился.

– Значит, ты бросился к любовнице?

На лице Харта появилась ледяная улыбка.

– Ты прекрасно знаешь, что я разорвал с ней все отношения, когда сделал предложение Франческе.

Ньюман сидел не шевелясь. Он испуганно покосился на комиссара.

– Сэр, она жила в доме мистера Харта, – заявил он.

– Знаю. Итак, ты понесся на встречу к Дейзи, как она и просила? – повторил вопрос Брэг.

Франческа поспешила подойти к столу и встать рядом с Хартом, несколько обескураженная тем, что Брэг сразу пошел в атаку. Харт продолжал сидеть в расслабленной позе, на лице его не дрогнул ни один мускул.

– Нет, никуда я не понесся. У меня был непростой день, я позволил себе выпить и расслабиться. Потом решил заехать к Дейзи и выяснить, что за дело так ее обеспокоило.

Брэг громко усмехнулся:

– Значит, дела у вас какие-то были?

– Полагаю, ее интересовали финансовые вопросы. – Харт медленно поднялся с места. – Это единственное, что нас связывало. Я продолжал ее содержать – у нас был устный договор, истекающий в середине июля. Тебе же все это известно, так ведь, Рик?

Брэг поднял глаза на брата, потом повернулся к Франческе:

– Мне кажется крайне неверным, едва вернувшись в город, нестись к Дейзи, чтобы оплатить несколько счетов.

– Меня не интересует, что тебе кажется. – Лишь сейчас в голосе Харта почувствовалось раздражение. – Никогда не интересовало и уже не будет интересовать.

Брэг был готов арестовать Харта. Натянуто улыбаясь, он произнес:

– Учитывая тот факт, что убита твоя любовница, думаю, тебе следует интересоваться тем, что я говорю.

Харт зловеще улыбнулся, и на мгновение Франческе показалось, что он сейчас набросится на Брэга с кулаками.

Ей не нравилась враждебность братьев. Она взяла Харта под руку.

– Совершено жестокое убийство, – с нажимом произнесла она. – Ни у одного из вас нет повода вгрызаться друг другу в глотку. Нам необходимо прежде всего найти убийцу Дейзи. Мы должны сделать это в память о ней.

Брэг странно на нее посмотрел и заходил по комнате, ероша рукой волосы.

Выражение лица Харта немного смягчилось.

– Думаю, тебе не стоит и дальше здесь оставаться, – тихо произнес он.

– Разумеется, стоит! – Она не могла признаться ему сейчас, в присутствии Ньюмана и Брэга, в том, что до дрожи переживает, что Харт оказался замешанным в столь неприятной истории. – Если мы поедем домой, то только вместе, – добавила она уже шепотом.

Прежде чем Колдер успел ей возразить, вмешался Рик, определенно сумев взять себя в руки.

– Оставим на время обсуждение вопроса, по какой причине ты сразу поехал к Дейзи. Расскажи мне, что случилось после того, как ты оказался около ее дома.

Харт заметно расслабился.

– Полагаю, я вышел из дому около половины двенадцатого. Добравшись до особняка Дейзи, обратил внимание, что в окнах не горит свет. На мой звонок никто не ответил, что тоже показалось странным. У меня появилось неприятное предчувствие. Толкнул дверь, она оказалась незапертой, и я вошел.

Сердце забилось так, что Франческа с трудом дышала. Очевидное расхождение бросалось в глаза. Харт говорил, что уехал из дому около одиннадцати, а не в половине двенадцатого. Он намеренно дезинформирует Брэга или, как большинство свидетелей, путает незначительные на его взгляд детали? Франческа еще раз подумала о том, что же делал Харт в доме почти целый час, если он уехал в одиннадцать? Не в этом ли причина, по которой он запутывает полицию?

Словно угадав ее мысли, Брэг повернулся к Франческе:

– В котором часу ты приехала к Дейзи?

Она колебалась, прислушиваясь к внутреннему голосу. Лгать Франческа не хотела, но считала себя обязанной защитить Харта.

– Франческа?

– До полуночи, – солгала она и закусила губу. – Полагаю, через несколько минут после Харта. – Она сама не могла поверить, что способна солгать человеку, которого когда-то любила и который до сих пор был ей дорог.

Брэг потер подбородок.

– Колдер?

– Я нашел Дейзи сразу, как приехал. Мне показалось, ее несколько раз ударили ножом в грудь. После такого никто не выживет, поэтому я даже не стал проверять пульс. – Он говорил очень спокойно, словно обсуждал с другом погоду на следующий день, но пальцы, сжимавшие спинку стула, побелели.

Он опустил голову, и по выражению его лица оставалось только догадываться о его состоянии, однако она явственно его чувствовала и понимала, что он расстроен и очень страдает. Вне всяких сомнений, судьба Дейзи была ему небезразлична, а она ревнует, боже, она ревнует, и ей очень больно.

В то же время Франческа хотела каким-то образом облегчить мучения Харта. Он повернулся и поднял на нее глаза. Он пытается уверить ее, что не испытывает ни горя, ни боли в связи с произошедшим.

– Несколько минут я оставался рядом с Дейзи, – продолжал Харт, глядя на Рика. – У меня был шок. Я действительно испытал страшный шок.

Брэг кивнул.

– У тебя на рубашке кровь, – сказал он.

Харт был без пиджака, рукава рубашки были закатаны, галстук съехал на сторону. Жилета он не надел, и его белоснежная сорочка была покрыта засохшими темными пятнами. Колдер рассеянно оглядел себя.

– Ты обнимал ее? – спросил Брэг.

Франческа замерла.

Харт молчал, и она решила, что он вспоминает тот момент, когда обнаружил Дейзи на полу кабинета. Она пожала его руку; кажется, он этого не заметил.

– Я увидел ее, стоя еще у входа. Дверь кабинета была распахнута настежь. Так много крови. Я сразу понял, что ее убили. – Наконец Харт посмотрел на брата. – Но решил проверить, не дышит ли она. Я встал на колени. Она не дышала. – Харт помолчал, затем произнес медленно, словно читал лекцию в университетской аудитории: – Да, я обнял ее.

Франческа отвернулась. Ей казалось, что теперь в грудь вонзили острый нож.

– Продолжай. – Брэг кивнул, словно подчеркивая, что Харт признал свои чувства, о которых все и так знали.

Харт пожал плечами.

– Я подумал, что убийца еще может находиться в доме. Спустившись вниз, я увидел входящую Роуз. На ней не было верхней одежды, определенно она выходила ненадолго. Это показалось мне подозрительным, и я спрятался, чтобы она меня не заметила. Роуз прошла прямо в кабинет. Вид убитой Дейзи не вызвал у нее удивления, но она была в большом смятении.

– Она тебя не заметила?

Харт покачал головой.

– Мы знаем, как Роуз любила Дейзи. Все же ее поведение вызвало у меня подозрения, и я стал обыскивать дом в надежде найти преступника. Когда я закончил разговаривать с дворецким и горничной, приехала Франческа.

– И это было в полночь, – уточнил Брэг.

– Может быть. – Лицо его внезапно сделалось усталым. – Мы закончили?

Франческа не смогла побороть в себе чувство вины за обман, боль ее была слишком велика. Она с трудом перенесла тот факт, что Харт признался, что обнимал Дейзи, скорбя о потере, но в то же время пыталась убедить себя, что он имел на это право. Ведь она беспокоится о Брэге. Если бы с ним что-то случилось, она горевала бы до конца своих дней. Почему же не может признать, что Харт тоже беспокоился о судьбе Дейзи?

Причина в том, что она всегда ревностно относилась к тому, что Дейзи настолько небезразлична Харту, что он был готов содержать ее в качестве любовницы.

Франческа боялась даже думать о том, что Дейзи оказывала огромное влияние на нее, заставляя сомневаться в себе.

Она набрала в легкие воздуха и ринулась в бой:

– Рик, я приехала незадолго до того, как случайно столкнулась с Хартом. Входная дверь была не заперта. Роуз находилась рядом с Дейзи, вне себя от горя. Орудия убийства в комнате не было. Я накрыла тело и решила осмотреть дом, когда услышала шум в коридоре. Я вышла и натолкнулась на Колдера.

– По какой причине ты оказалась в доме Дейзи?

Франческа раскрыла вечерний бархатный ридикюль и протянула ему записку. Рик прочитал ее и передал Ньюману.

– Приобщите к делу, – велел он и обратился к Харту: – А где записка Дейзи?

Тот задумчиво потер подбородок.

– Возможно, на рабочем столе, по крайней мере, я там ее оставил.

– Она мне необходима, Колдер.

– Непременно отправлю, – кивнул Харт и медленно отошел в сторону, погружаясь в собственные мысли.

Франческа проводила его взглядом, в то время как Брэг не сводил с нее глаз. Пожалуй, это был первый случай в ее практике, который не вызывал у нее большого энтузиазма. Франческа посмотрела на Брэга:

– Роуз сказала, что обнаружила Дейзи уже мертвой, Рик. Но, пожалуй, придется задержать ее в качестве подозреваемой, как это ни прискорбно.

Однако Брэг обратился не к ней, а к Харту:

– Сумеешь найти несколько человек, которые могут свидетельствовать, что ты был дома с того момента, как вернулся, то есть приблизительно с восьми вечера до половины двенадцатого, когда ты уехал к Дейзи?

Харт медленно повернулся к нему.

– Когда я приехал, меня впустил Альфред, полагаю, он видел и как я уходил.

Брэг что-то черкнул в блокноте.

– Кто привез тебя к Дейзи?

Лицо Харта оставалось невозмутимым.

– Я взял кеб.

Франческа едва не застонала от бессилия.

– Рик! Харт находился дома по меньшей мере три часа! Не сомневаюсь, многие слуги это подтвердят.

Брэг мельком взглянул на нее, но промолчал. Франческа была близка к панике. Господи, Рик не верит тому, что сказал Харт.

– Рик, я бы хотел переговорить с тобой без свидетелей, – неожиданно заявил Харт.

Франческа не на шутку испугалась:

– Колдер!

– Нет. – Взгляд его стал холодным и острым, словно закаленная сталь. – Я хотел бы остаться с братом наедине.

Франческа колебалась, но тут вмешался Брэг:

– Да, я бы тоже не отказался поговорить с глазу на глаз. Франческа, уже поздно. Наш разговор не займет много времени, и Харт отвезет тебя домой, если ты обещаешь, что первым делом утром придешь в управление для официальной дачи показаний. – Он улыбнулся ей.

Франческа не смогла заставить себя ответить такой же милой улыбкой. Если они предпочитают остаться наедине, значит, будут говорить о ней – или обсуждать нечто, не предназначенное для ее ушей. Если против нее объединятся двое мужчин, партия будет проиграна. Она посмотрела на улыбающегося ей Брэга, потом на Харта, который по-прежнему оставался мрачным. На его лице была решимость действовать, но что он намерен предпринять?

– Через несколько минут я тебя отвезу, – произнес Харт.

Франческа понимала, что спорить бесполезно. Она вздохнула и повернулась к Рику:

– Разумеется, я приеду завтра утром. А что будет с Роуз?

– Я допрошу ее сразу после вашего ухода, если она в состоянии отвечать на вопросы. Если же нет, отправлю домой и приставлю охрану, а разговаривать будем утром.

Франческа подумала, что для нее станет потрясением, если убийцей окажется Роуз. Ей было жаль несчастную женщину.

– Рик, у нее такое горе.

– Я знаю. – Он положил руку ей на плечо и осторожно подтолкнул к выходу. – Ньюман? Проводите мисс Кэхил вниз и начинайте допрос Роуз.

– Слушаюсь, сэр, – отчеканил инспектор.

Харт смотрел вслед удаляющейся Франческе. Он был уверен, что поступил правильно, но все же с трудом подавил в себе желание вернуть ее. В дверях она обернулась и посмотрела на него с надеждой. Харт уже знал ее достаточно хорошо, лучше кого-либо в этом мире, поэтому ни минуты не сомневался, что таким образом она пыталась приободрить его и успокоить. Удивительно, но он понимал, что потом будет очень ей благодарен. За весь сегодняшний вечер он не проявил к ней должного внимания, какое естественно испытывать к невесте. Сейчас, казалось, все чувства его притупились.

Перед глазами возник образ Дейзи, ее слезы, ярость, а потом вид растерзанного тела.

Харт решительно повернулся к брату и произнес:

– Я не хочу, чтобы Франческа занималась этим убийством. Она стремится защитить меня, но в этом нет необходимости.

Брови Рика поползли вверх.

– Не могу не согласиться. Как это благородно с твоей стороны.

Не обращая внимания на его слова, Харт продолжал:

– Мы оба знаем, что я вовсе не благороден, Рик, так что даже не начинай. Но все же я не настолько испорчен, чтобы позволить Франческе защищать меня в деле об убийстве моей бывшей любовницы.

Он не мог допустить, чтобы его прошлые отношения с Дейзи – или любой другой женщиной – бросали тень на Франческу в настоящем и будущем. После знакомства с ней он не раз жалел о своем гедонистическом прошлом. Что ж, ничего не изменить, но необходимо, по мере возможности, максимально оградить от этого Франческу. Достаточно того, что его прошлое настигло сегодня вечером их обоих.

– Можно бы поверить, что прежде всего ты заботишь о Франческе. Если не брать в расчет то, что мы оба прекрасно знаем, что это не так.

Харт презирал самоуверенность брата, как и его привычку осуждать людей.

– Давай скорее покончим с этим, Рик. – Он обладал взрывным характером, а это было хорошо.

Однако Брэг был настроен высказаться до конца.

– Ты стараешься скрыть от Франчески причину, по которой понесся ночью к любовнице, верно? – Рик был в бешенстве. – Не пытайся убедить меня, что поехал к ней лишь для того, чтобы разобраться со счетами.

Харт покраснел.

– Да пошел ты! Я проехал к Дейзи вовсе не для того, чтобы переспать с ней.

Рик помолчал и продолжил:

– Тогда зачем? Среди ночи у тебя вдруг возникло желание поговорить с любовницей?

Харт напрягся. Он точно наяву услышал плач Дейзи и скривился от отвратительных воспоминаний.

– Я уже сказал, вопрос был связан с финансами. Я даже толком не знаю, в чем было дело. Возможно, ей понадобились деньги. В прошлом месяце я попросил ее освободить дом раньше, чем мы предварительно договаривались. Дейзи отказалась, но я настаивал. Может, она решила добиться от меня отступных. – Харт холодно улыбнулся. – Теперь ведь мы ничего не узнаем, правда?

– Как интересно получается, твое слово против слова убитой женщины. Почему ты попросил Дейзи освободить дом раньше, чем следовало по соглашению?

«Придется обо всем ему рассказать – с Риком никакие уловки не пройдут». Колдер давно усвоил правило, что лучше придерживаться истины, насколько это возможно.

– С ней стало трудно разговаривать, она была враждебно настроена даже по отношению ко мне – и еще хуже по отношению к Франческе. Я был зол на Дейзи и решил, что не стану больше терпеть.

Рик вновь приподнял бровь.

– Сегодня она тоже тебя разозлила?

– Нет, – уверенно ответил он, и это было правдой.

Брэг почувствовал, что Харт с ним откровенен, и кивнул.

– Хочешь еще что-то добавить?

– Нет.

Рик опять кивнул.

– Приезжай в управление завтра днем. Протоколы будут готовы, сможешь подписать. – Он поколебался несколько секунд и добавил: – Будет неплохо, если приведешь с собой адвоката.

Харт фыркнул:

– Зачем мне адвокат? Я никого не убивал.

Брэг пожал плечами и направился к двери.

Харт смерил его ледяным взглядом.

– Я сказал правду. И не забудь, я не хочу, чтобы Франческа каким-то образом была вовлечена в расследование. Поговори с ней об этом утром, Рик. Ей это совершенно не нужно.

– Если она приняла решение, я не могу ее разубедить.

– Не можешь или не будешь?

Рик с прищуром посмотрел на него и, не говоря ни слова, вышел.
Харт проиграл. Он со всей силы ударил кулаком в дверь, так что стало больно.

Глава 3

Вторник, 3 июня 1902 года. 3:00

Франческа ждала Харта в его карете, черной и элегантной, запряженной шестеркой лошадей. В управлении было тихо и немноголюдно, но она хотела остаться совсем одна, наедине со своими мыслями.

Улицы были пустынны. Если не считать нескольких проституток, бродивших взад-вперед по тротуару на противоположной стороне улицы, Франческа заметила только одну даму, возмутительно неприлично одетую в пеньюар и розовое боа. Она сидела на крыльце дома и курила сигару. К управлению подошли двое полицейских, возвращавшихся после патрулирования района, в руках у них были дубинки и новенькие револьверы «кольт», только поступившие на вооружение полиции. Вдалеке показался всадник на лошади, из квартиры в ближайшем доме доносились обрывки оживленного разговора. В остальном, как и в управлении, на улицах города было по-ночному тихо.

Почему Харт пожелал, чтобы она ушла? Что хотел обсудить с Брэгом наедине? Франческа ничего не могла с собой поделать, это очень ее волновало. С одной стороны, все предельно ясно: оставить двух братьев наедине – все равно что отправить их на дуэль.

Их соперничество уходило корнями далеко в детство. Их мать, Лили, умерла от тяжелой болезни. В то время Рику было одиннадцать, его вырастил отец, Рат Брэг. У Харта не было родных, поэтому Рат приютил и его. Сейчас, когда Франческа хорошо знала Колдера, она понимала его чувства. У матери никогда не было на него времени – сначала она боролась, чтобы прокормить детей, потом боролась с болезнью, но эту битву проиграла. Харт чувствовал себя нелюбимым и брошенным матерью и биологическим отцом. Как ни глупо это звучит, он так и не смог простить Рику то, что тот был желанным ребенком, любимым и не брошенным.

Как часто делают дети, он стремился добиться внимания Лили и Рата другим путем – поведение его было отвратительным, поступки дикими, он не знал меры ни в чем, и прежде всего это касалось отношения к матери и отчиму. Нет, Колдер не пытался оттолкнуть от себя близких – он просто хотел быть любимым, несмотря на все недостатки.

Франческа не сомневалась, что Колдер не вполне отдавал себе отчет в том, как вел себя, будучи шаловливым мальчишкой, а потом и неуправляемым подростком. Кроме того, она понимала, что, став состоятельным успешным человеком, Харт продолжал оставаться непослушным ребенком. Он делал вид, что его не волнует общественное мнение, был осведомлен о своей репутации, но Франческа была уверена, что Харта это волнует, хоть он и не хотел признаться в этом даже самому себе. Он отказывался подчиняться правилам и нравственным устоям общества; выставлял напоказ свои отношения с любовницами, многие из которых были дамами разведенными, и представлял на всеобщее обозрение самые шокирующие предметы искусства. За его спиной судачили о его несомненной притягательности, а Харт лишь посмеивался и, казалось, делал все, чтобы проверить, как далеко ему будет позволено зайти, прежде чем стать изгнанным. В отношениях Франчески и Харта тоже были непростые времена, когда он пытался оттолкнуть ее, но теперь она понимала, что со стороны Колдера это была лишь проверка – испытание на преданность, верность и искренность. Она ни за что не позволит себе провалить этот экзамен.

Существовала еще одна причина соперничества братьев. Они были людьми разными, как ночь и день. Рик посвятил жизнь делу служения обществу и реформам и готов был заплатить даже ценой успешного брака. Репутация его была безупречна настолько, насколько запятнанной она была у Харта; Рик никогда не позволил себе скомпрометировать ни одного человека. Харта принимали в обществе исключительно благодаря его состоянию и обретенной власти. К Рику же были настроены благодушно не только потому, что он происходил из весьма известного рода, а потому, что стал одним из лидеров реформистского движения и вызывал восхищение преданностью делу. Во всем мире, должно быть, не найти более непохожих близких родственников.

Франческе очень мешало то, что во время знакомства с Хартом ее связывали романтические отношения с Риком. Колдер не переставал ревностно относиться к тому, что она первым выбрала брата и до сих пор поддерживала с ним дружеские отношения. Рик очень любил жену и, как чувствовала Франческа, ничуть не возражал против ее помолвки – по крайней мере, с любым мужчиной, кроме, пожалуй, Колдера. Франческа тяжело вздохнула. Она не в силах изменить прошлое. Не может не беспокоиться о Рике, как не представляет жизни без любви к Харту. Их противостояние началось задолго до ее знакомства с братьями, но она не сомневалась, что своим появлением в их жизни подлила немало масла в огонь.

Франческа открыла окно. Ночь была прохладной, но приятной; несколько ярких звезд появились на небе, решив присоединиться к полной луне. Франческа закрыла глаза и подставила лицо освежающему ветерку. В душе нарастало беспокойство, связанное с убийством и тем, куда может завести ее новое расследование.

Внезапно дверца кареты распахнулась, и Харт сел рядом, взял ее за руку.

– Ты замерзла? Следовало подождать не здесь, а в помещении.

Франческа постаралась улыбнуться.

– В вестибюле слишком шумно. У меня разболелась голова.

Харт посмотрел на нее с тревогой и дал кучеру знак трогать.

– Ужасный вечер, – тихо сказал он, прижимая к себе Франческу. – Как бы я хотел, чтобы тебя не было здесь сегодня.

Она вгляделась в знакомые волевые черты лица и затрепетала, ощущая силу его объятий.

– А я рада быть здесь. Мы должны вместе пройти через это!

– Франческа, я понимаю, ты желаешь мне добра. Ты всегда всем желаешь добра. – Он слабо улыбнулся. – Но это слишком грязное дело. Я никогда не просил тебя отказаться от расследования, позволь мне сделать это в первый раз.

Она отпрянула, ошеломленная услышанным.

– Харт, даже не проси меня бросить расследование.

– Я доставляю тебе столько проблем. – Он отвел взгляд.

– Я хочу помочь, – мягко сказала Франческа. – Я могу тебе помочь. Дейзи была убита, и мы оба знаем – я смогу найти преступника. Ведь ты понимаешь, что на данный момент полиция считает тебя причастным к делу.

Лицо его стало напряженным.

Франческа прильнула к нему и заставила посмотреть ей в глаза. Колдер очень ранимый, в нем все еще живет неуверенный в себе, нежеланный ребенок.

– Ты не доставляешь мне проблемы. Я знаю, ты не убивал Дейзи, Харт. Нам просто нужно найти убийцу.

Он взял ее руку и прижал к груди. Франческа кожей ощутила прикосновение грубой ткани рубашки и поняла, что ее ладонь касается кровавого пятна.

– Почему тогда ты называешь меня Харт? Ты делаешь так, когда недовольна или расстроена.

Тусклый свет упал на его лицо, и она увидела, что он смотрит на нее с тревогой.

Франческа медленно облизнула губы.

– Я расстроена. Как и ты. Как может быть иначе после всего того, что произошло?

Он напряженно вглядывался ей в глаза.

– Именно поэтому я и не хочу, чтобы ты занималась этим делом. Будет только хуже.

Франческа непроизвольно вздрогнула:

– Почему будет хуже?

Он ответил не сразу.

– Ты слишком дорога мне, чтобы напоминать еще раз о каждом часе и дне, что я когда-то провел в постели Дейзи!

К горлу подступила тошнота. Внутренний голос громко кричал ей: «Молчи!», однако она не послушалась.

– Зачем ты сегодня поехал к Дейзи?

Харт сильнее сжал ее руку.

– Хотел обсудить один вопрос.

Франческа дрожала, понимая, что он ощущает ее состояние. Она вспомнила гримасу сочувствия на лице Ньюмана и печальный взгляд Брэга. Они оба были уверены, что Харт поехал к Дейзи, чтобы переспать с ней.

– Какой вопрос?

Харт потер подбородок, на лице отразилась невероятная усталость.

– Давай не будем говорить об этом, по крайней мере сегодня.

Франческа верила, что целью его визита к Дейзи было не плотское удовольствие. То, что Харт будет искать услады в постели других женщин, было самым страшным кошмаром Франчески, но она убеждала себя, что они совсем недавно помолвлены и влечение друг к другу еще не ослабело.

– Какой важный вопрос заставил тебя отправиться к Дейзи в такое время? – Она не смогла сдержать себя. – Колдер, мы дали слово обо всем говорить открыто. Мы оба знаем, что ты поехал к Дейзи не для об суждения финансовых вопросов.

– У нас были личные дела. – Харт напрягся, в голосе слышалось предостережение.

Франческа разволновалась еще сильнее.

– И ты хотел бы скрыть их от меня?

– Да. – Он резко повернулся к ней. – Прошу тебя. Не вмешивайся в это.

Франческа не могла поверить, что он так и не признается ей, какие дела, касающиеся только их обоих, могли быть у Харта и Дейзи. Колдер не привык ни о чем просить, но все же не уходит от темы об отказе от расследования. Сможет ли она выполнить его просьбу? Франческа сосредоточенно думала, но так и не нашла объяснения ночному визиту Колдера к Дейзи.

– Причина может быть рассмотрена как мотив и позволить усомниться в твоем утверждении о невиновности?

Харт замер.

– Ты предъявляешь мне обвинение в убийстве?

– Харт, я ничего не предъявляю! Я верю в твою невиновность. Но полиция захочет узнать об этом.

– Нет, это ты хочешь знать! Ты слишком любопытна! Проклятье! Я же просил тебя не вмешиваться! Но когда ты хватаешься за ниточку, находишь новую версию и цепляешься за нее, как терьер за кость. Твое упорство всегда очень мне нравилось, но сейчас оно меня раздражает. Прошу тебя, Франческа, не ввязывайся в это дело.

Франческу поразило поведение Харта. Перед глазами непроизвольно возникла картина их интимной сцены с Дейзи.

Харт, как обычно, сразу все понял. Он приподнял ее голову за подбородок и заглянул в глаза:

– Не думай, что я поехал к ней ради секса.

Щеки ее запылали. Франческа не сомневалась в Харте, но далеко не так была уверена в Дейзи. Могла ли эта женщина заманить бывшего любовника к себе в дом, чтобы соблазнить его и постараться наладить отношения?

Харт понял ее молчание по-своему.

– Только не говори мне, что сомневаешься в моей верности! – воскликнул он.

Франческа слегка покачала головой.

– Не сомневаюсь, – пролепетала она. – Не совсем.

Просто…. – Она замолчала.

– Не совсем! – взорвался Харт. – Что это значит?

Глаза его сверкали яростью, и Франческа поняла, что совершила большую ошибку, хоть на мгновение усомнившись в нем.

– Ты знаешь, как я не уверена в себе в подобных ситуациях, – сказала она. – Я никогда не доверяла Дейзи – и ты тоже! Если бы я была хоть вполовину так красива, как она…

Харт придвинулся ближе.

– Я предложил тебе стать моей женой, потому что устал от разврата в моей жизни! Я просил тебя выйти за меня замуж, потому что устал от этих ужасных женщин, а больше всего от самого себя! Я просил тебя выйти за меня замуж, потому что хотел быть с тобой, Франческа! Я понял вскоре после нашего знакомства, что ты именно та женщина, с которой я хочу прожить оставшуюся жизнь. Я не раз признавался тебе, что устал от женщин, чьи лица кажутся мне одинаковыми, а имен их я никогда не запоминаю! Я просил тебя стать моей женой, потому что ты мой единственный настоящий друг – потому что ты смогла изменить мою жизнь! И после этого ты можешь предполагать, что я переспал с Дейзи? Я никогда не был так предан женщине, Франческа, как я предан тебе! Да ты в десять раз красивее, прекраснее Дейзи!

Харт был вне себя.

Франческа, дрожа всем телом, вжалась в обитое бархатом сиденье кареты.

– Колдер, я просто хотела быть с тобой откровенной. Разумеется, я не верю, что ты решил переспать с Дейзи. Но меня всегда беспокоила Дейзи. Она красивая, а я настоящий «синий чулок» и так не похожа на подобных ей женщин. Признаю, когда ты оказываешься в обществе красавиц, я превращаюсь в глупую ревнивицу!

Харт обнял ее и прижал к себе.

– Да, ты ревнуешь и ведешь себя глупо.

В следующую минуту он заставил ее замолчать, закрыв рот поцелуем. Прежде чем она успела понять, что происходит, он уже покрывал ее лицо нежными поцелуями. Франческа мгновенно забыла об их разговоре и погрузилась в волнующее блаженство, которое дарили его умелые ласки. Когда, едва дыша, они оторвались друг от друга, она ощущала такое непреодолимое желание, что казалось, не сможет справиться с теплом, волнами разливавшимся по телу. Харт осторожно убрал прядь волос с ее щеки.

– Ты совсем не такая, как Дейзи и ей подобные, – и я так благодарен тебе за это! Ты очаровала меня, Франческа, на такое не была способна ни одна женщина.

Она постаралась вернуть себе ясность мышления. Вот так всегда: как только она начинает проявлять беспокойство, он целует ее, заставляя убедиться в беспочвенности всех подозрений. В его объятиях все сомнения рассеивались. Она улыбнулась и погладила его по щеке.

Харт поймал ее руку и поцеловал.

Напряжение вспыхнуло с новой силой. Франческа почувствовала, что сердце забилось сильнее. Желание рвалось наружу, стремясь снести все преграды. Она так скучала по Харту, а до дома еще ехать несколько минут.

Он словно прочитал ее мысли и впился в глаза пронзительным взглядом.

– Опасная ночь, Франческа. Мне все труднее себя сдерживать, хоть я и не уверен, что это к добру.

Ее рука скользнула под его сорочку. Франческа вздрогнула и оглядела пятна крови. Харт проследил за ее взглядом.

Дейзи мертва, а у Харта большие неприятности. Но эта мысль уже не поразила ее, как прежде.

Харт поцеловал ее в щеку и отвел руку.

– Извини, – прошептала она. – Прости, что вела себя так глупо, что позволила усомниться в тебе. Боюсь, я никогда не смогу побороть ревность к другим женщинам.

– У тебя нет повода для ревности, Франческа. – Харт говорил очень серьезно.

– Постараюсь не позволять себе таких вспышек в будущем. Клянусь, Колдер. – Она даже смогла ему улыбнуться.

– Возможно, мне стоит быть более проницательным, – сказал он. Эти слова поразили Франческу. – Когда-то Дейзи старалась сделать все возможное, чтобы испортить нам жизнь. Думаю, твое отношение к ней имело основания. Но, дорогая, хочу напомнить тебе одну важную вещь. Дейзи производила впечатление воспитанной женщины, вполне допускаю, что она происходила из достойной семьи, но она торговала своим телом, Франческа. Я платил ей за внимание – она ничего не делала бесплатно. – Он поймал ее взгляд. – Дорогая, она была просто шлюхой.

– Колдер! – Франческа была шокирована, с какой легкостью он говорит такие вещи о покойной. Она привычно выхватила из сказанного то, что ее интересовало.

– Дейзи когда-то говорила о своем происхождении? – Впервые увидев Дейзи, Франческа поняла, что эта женщина получила хорошее воспитание, но никогда не спрашивала ее о семье.

– Я никогда этим не интересовался. Честно. Я не любопытен, совсем не любопытен.

Франческа мысленно планировала завтрашний день.

– Это убийство было спонтанным, Колдер, совершено под влиянием момента. Скорее всего, убийца знал Дейзи, и знал очень хорошо. Я обязана выяснить, кем она была на самом деле – откуда родом и почему жизнь сложилась так, что она стала проституткой.

Харт вздохнул:

– Да, ты невероятна упряма. Что ж, если кто и может выяснить правду о ее жизни, это, несомненно, ты.

Франческа почти его не слушала. У нее очень много работы – чем скорее она ее выполнит, тем лучше: они с Колдером смогут забыть об этой страшной трагедии и счастливо жить дальше.

– Ты солгала сегодня ради меня, Франческа, – донесся до нее голос Харта. – Я приехал в дом Дейзи в половине двенадцатого, приблизительно за час до тебя. Ты не могла быть там раньше половины первого.

Франческа внутренне сжалась.

– Я помню, что говорила, Колдер.

– Ты лгала Рику.

Она закусила губу.

– Ненавижу себя за это. Но ты оставался в доме Дейзи около часа после того, как обнаружил тело. Полицейским покажется это странным.

Он опять взял ее руку.

– Я уже говорил тебе – после того, как пришла Роуз, я искал убийцу.

– Я знаю. И верю тебе. Просто хочу, чтобы они исключили тебя из списка подозреваемых.

– Ты солгала Рику из-за меня.

– Мне очень неприятно обманывать его, но мы помолвлены. Я всегда буду на твоей стороне, Колдер, однозначно и безоговорочно.

– Мне кажется, я начинаю наконец понимать, Франческа. – Он помедлил. – И очень тебе благодарен.

Она нежно ему улыбнулась.

– Не надо благодарностей, Колдер.

Они не сводили глаз друг с друга, постепенно лицо Харта заострилось, напряглось, становясь похожим на маску.

Улыбка сползла с лица Франчески. Она понимала, что мысли Колдера сейчас далеки от убийства – возможно, он думает о том личном деле, что было между ним и Дейзи, – и у нее вновь возникло подозрение, что Харт что-то скрывает.

Франческе стало страшно.

Ночь она провела без сна. В восемь часов утра, одетая в строгий синий костюм, Франческа рассеянно разглядывала отражающееся в зеркале бледное лицо. Лежа в постели, она обдумывала страшное убийство Дейзи и размышляла над тем, как мало фактов, которые могли бы помочь ей в раскрытии преступления. Может быть, сегодня Харт наконец признается ей, зачем заезжал к бывшей любовнице. Возможно, ей удастся найти какую-то зацепку, нечто такое, что приведет ее впоследствии к настоящему убийце. Все же, как бы неприятно ни было это признавать, поведение Роуз вчера вечером казалось весьма странным и подозрительным. Франческа никак не могла представить, что Роуз убила лучшую подругу, но ее нельзя исключать из списка подозреваемых, полиция до последнего будет считать ее злоумышленницей. О Харте тоже не стоит забывать. Вместо того чтобы пытаться выяснить, что же он скрывает, ей лучше сконцентрировать все свои силы на поисках жестокого убийцы. И необходимо детально опросить Роуз.

Франческа тщательно закрепила на голове изысканную шляпку и вышла из гардеробной. Подхватив сумочку и не забыв предварительно положить туда «дерринджер», она быстрым шагом покинула спальню. По коридору навстречу ей шла служанка:

– Мисс Кэхил, к вам посетитель.

Франческа оторопела. В восемь часов утра такое просто сложно вообразить. Должно быть, что-то чрезвычайно срочное.

– Это Харт?

Горничная протянула ей визитную карточку:

– Это мистер Артур Курланд, мэм.

Франческу охватили злость и удивление одновременно. Курланд был репортером из «Сан», и обычно он позволял себе только караулить ее на улице возле дома.

– Отказать ему, мэм?

Наверняка он узнал об убийстве Дейзи. Половина репортеров города уже толклись около особняка Кэхилов, надеясь первыми узнать сенсационную новость. Поскольку Курланд всегда был несколько враждебно настроен по отношению к ней, определенно решил позлорадствовать на тему убийства бывшей любовницы Харта. Франческа не сомневалась, что он постарается вытянуть из нее какую-нибудь информацию.

Что ж, она примет его. И предоставит ложную информацию, которая поможет увести пересуды и сплетни подальше от Харта.

– Нет. Где мой отец?

– В столовой, мэм.

Франческа поспешила вниз по лестнице. Ей не хотелось, чтобы Эндрю узнал сейчас об убийстве Дейзи, лучше, если это случится позже, когда у полиции появятся доказательства непричастности к этому Харта. Она была уверена: информация об убийстве станет последним гвоздем, который отец с радостью забьет в гроб, где похоронит ее помолвку с Колдером. Больше он не даст ее жениху ни единого шанса.

– Я приму мистера Курланда в голубой гостиной, Мэри. Принесите две чашки кофе, пожалуйста, – распорядилась Франческа и, прежде чем выйти в просторный холл, пощипала себя за щеки, жалея, что опрометчиво не нанесла румяна.

Она обязана сделать все, чтобы Курланд не заметил, что она выбита из колеи. Франческа лучезарно улыбнулась и направилась к ожидавшему ее у входной двери репортеру. При виде Франчески Курланд удивленно приподнял брови и принялся тщательно изучать ее лицо.

Франческа очень надеялась, что не выглядит расстроенной и излишне взволнованной.

– Доброе утро, мистер Курланд. Ваш визит стал для меня большим сюрпризом.

Перед ней стоял поджарый мужчина лет тридцати, темноволосый, в мешковатом коричневом костюме. Он криво усмехнулся:

– И в самом деле, большой сюрприз. Вы не собираетесь прогнать меня?

– Вы ведете себя вежливо, должно быть, хотите обсудить нечто важное и интересное. – Она жестом пригласила его в гостиную. Потолок комнаты был прохладного мятного цвета, панели с золотой росписью на стенах, мягкие диваны и кресла. Курланд остановился у белого с золотом мраморного камина, ожидая, пока Франческа закроет за собой массивные дверные створки.

– Не знаю, следует ли считать убийство интересной темой. Хотя вам, как сыщику, она должна быть интересна. – Мужчина довольно улыбнулся. – Только, пожалуйста, не надо разыгрывать передо мной невинность!

– Вы имеете в виду страшное убийство мисс Джонс? – почти равнодушно спросила Франческа.

– Да, именно убийство любовницы вашего жениха. – Курланд подошел к ней ближе.

Франческа улыбалась ему так широко, что не представляла, как долго сможет выдержать такое напряжение мышц.

– Мистер Курланд, всем известно, что Харт прекратил общение с мисс Джонс три месяца назад, когда было объявлено о нашей помолвке.

Репортер сделал круглые глаза.

– Для успешного сыщика вы чрезвычайно наивны.

Франческа изо всех сил старалась унять поднимавшуюся в душе бурю.

– Все же я не сомневаюсь, что знаю мистера Харта лучше, чем вы. Я бы не согласилась выйти за него замуж, если бы он не бросил привычки светского повесы.

– Разумеется, я готов поспорить на месячное жалованье, что вы знаете его лучше меня! – Он рассмеялся, подчеркивая скрытый подтекст.

Франческа продолжала бороться с яростью.

– Если вы полагаете, что Харт столь аморальный тип, чтобы поддерживать отношения с любовницей, будучи помолвленным, не буду вас разубеждать. Однако позвольте усомниться, что вы приехали сюда лишь для того, чтобы обсудить личную жизнь мистера Харта.

– Это именно то, ради чего я приехал, мисс Кэхил! – воскликнул Курланд. В глазах появился азарт. – Бог мой, только подумайте, любовница – хорошо, бывшая любовница – найдена убитой. Согласитесь, это похоже на убийство в состоянии ослепляющей ярости. Харт не первый человек на свете, пожелавший избавиться от надоевшей любовницы.

Франческа сжала кулаки, впившись ногтями в ладони.

– Вы пришли обвинять моего жениха в убийстве?
Курланд решил сбавить обороты:

– Ни в коей мере. Я хотел узнать, что вы думаете по поводу этого убийства, я имел в виду, оно такое жестокое.

– Дейзи была моей подругой, – солгала она. – Мы дружили еще до моего знакомства с Хартом, и я считаю себя обязанной найти убийцу. – Франческе до сих пор не удалось выяснить, как много знает этот репортер. – Но в одном я с вами согласна. Я видела тело. Убийство было жестоким и, скорее всего, совершено в состоянии аффекта.

– Ах, вы видели тело? – оживился Курланд.

Франческа немного расслабилась. Ему неизвестны детали дела. Конечно, он раскопает все до мелочей, в этом не приходится сомневаться, но она постарается продуктивно использовать все отпущенное ей время.

– Я сама обнаружила Дейзи мертвой. Вернее, мы обнаружили.

Курланд выхватил из кармана блокнот и карандаш.

–  Мы?  – переспросил он. – Уверен, вы говорите о Харте.

– Верно, – кивнула Франческа и покраснела. – Мы с Хартом ужинали вместе, после этого отправились к Дейзи, Харту было необходимо завезти ей кое-какие документы. Вы ведь знаете, она живет в купленном им доме. Несмотря на то что их роман закончился, он разрешил Дейзи пожить в особняке до июля.

– Да, я слышал об этом. И в котором часу вы обнаружили мисс Джонс?

– Около полуночи. – Франческа рассказала о том, как нашла Дейзи, но не упомянула о присутствии Роуз. – Мы осмотрели дом в поисках убийцы, но она или он уже сбежал. Затем мы уехали, а с Дейзи осталась Роуз.

– Все это весьма любопытно! – воскликнул Курланд. – Так где, говорите, вы ужинали?

Франческа улыбнулась.

– Вообще-то это наше личное дело. – У нее не было друзей, которые могли бы обеспечить ей алиби, но ведь всегда можно подкупить метрдотеля. – Мы заказали отдельный кабинет в «Луи», – добавила она, произнося на французский манер название одного из самых популярных заведений в городе.

Внезапно Курланд просиял.

– Так, значит, вы обеспечиваете друг другу алиби. Вы Харту – он вам?

– Простите?

– Мисс Кэхил, вы же должны понимать, что попусту тратите время. Вы становитесь такой же подозреваемой, как и Харт.

Франческа смотрела на репортера во все глаза, стараясь унять дрожь.

– Что вы хотите этим сказать?

– Насколько мне известно, тело Дейзи обнаружили Харт и Роуз Купер. Еще я слышал, что вы с Хартом были вчера в полицейском управлении именно по этому делу.

– Не представляю, что у вас за источники, мистер Курланд, – Франческа дернула плечом, – но вам не стоит очень им доверять. Меня никто ни в чем не обвинял.

– Еще бы, представляю, как бы Брэг это сделал. – Курланд фыркнул с презрением. – Зато я не сомневаюсь, что он с удовольствием свалит все на вашего жениха. К сожалению, Курланд однажды застал ее и Брэга в весьма пикантной ситуации. Это было задолго до того, как Ли Анна вернулась из Европы.

– Я не имею к этому делу никакого отношения, – сдержанно произнесла Франческа. – Вы вольны думать, как вам угодно, но, в конце концов, правда станет известна.

– Да, в конце концов мы узнаем правду – каждую деталь этого дела. – Он сунул блокнот в карман пиджака. – Ценю вашу откровенность, мисс Кэхил. – Он коснулся шляпы.

Франческа проводила его до дверей. Прежде чем выйти, он остановился, что заставило Франческу занервничать.

– Да, конечно, я только начал заниматься этим делом, – произнес Курланд, – но у меня появилась еще одна версия.

– Уверена, у вас их будет много. – Уголки ее губ дрогнули от нетерпения.

– Вы с мистером Хартом могли сообща убить мисс Джонс, верно?

– Харт никого не убивал, мистер Курланд, но если вы подозреваете меня, не смею вас разочаровывать. Я не боюсь вас. – Франческа не стала ждать лакея и сама распахнула перед репортером тяжелую входную дверь. – Всего хорошего.

– Не хотел вас расстраивать, мисс Кэхил, но вы с Хартом больше всех выигрываете от кончины мисс Джонс.

– Всего хорошего, мистер Курланд. – Франческа потеряла терпение и с силой захлопнула дверь перед носом репортера.

Потом она стояла, пытаясь успокоиться, и разглядывала красивую резную раму большого зеркала.

Скорее всего, Курланд докопается до мельчайших подробностей дела. Он, конечно, отвратительный тип, но упорный и опытный журналист. Значит, у нее не так много времени, чтобы найти преступника. Франческа понимала, что, если в ближайшем будущем не найдет подозреваемого, все заголовки газет будут называть Харта убийцей, поскольку у него есть несомненный мотив и причина желать смерти Дейзи.

– Франческа!

Она вздрогнула, заметив стоящую прямо перед ней мать. Джулия просыпалась рано, но, как правило, не выходила из комнаты раньше одиннадцати, предпочитая с утра просмотреть всю корреспонденцию.

– Франческа! – Джулия потрясла дочь за плечи.

Та подняла взгляд на мать:

– Что ты делаешь здесь в такой час?

– Я хотела переговорить с твоим отцом, пока он не уехал. – Джулия почти кричала. – Любовница Харта умерла? Ее убили?

Франческа лихорадочно думала. Мать всегда в курсе того, что происходит в обществе. Разумеется, она знала об отношениях Харта и Дейзи. Однако Джулия была ярой сторонницей их брака и так поддерживала Харта, что Франческа порой сомневалась, что мать осведомлена о его романе с Дейзи.

– Она его бывшая любовница, мама, – выдавила из себя Франческа. – Да, она была убита этой ночью.

Джулия застонала.

– Подозревают вас с Хартом?

– Мама! – Франческа отпрянула, едва не оттолкнув мать. – Никто нас не подозревает! Харт видел тело, но первой его обнаружила подруга Дейзи Роуз. Мама, я расследую это убийство, так что знаю точно, что подозреваемых пока нет. Еще даже не готово заключение коронера.

Джулия покачала головой:

– Как ты могла впустить в дом этого человека! Его статьи отвратительны!

– Знаю. Я должна была выяснить, какой версии он придерживается.

Франческа догадывалась, что мать думала, будто дочери необходимо выяснить, не подозревает ли он Харта.

– Мама, прошу тебя, не волнуйся. Я найду убийцу Дейзи.

– Не волнуйся? Разумеется, я волнуюсь. И не только потому, что ты в очередной раз будешь подвергать себя опасности. Франческа, разразится такой скандал, которого я не перенесу!

– Мама! Харт невиновен!

Джулия посмотрела на дочь с сомнением:

– Когда разразится скандал, это уже не будет иметь значения.

Франческа решила перехватить Харта, прежде чем он отправится в свою контору, расположенную в Верхнем Манхэттене на Бридж-стрит. Недавно он построил огромный дом в нескольких кварталах от особняка Кэхилов. Проект стоил миллионы, и дом выглядел настоящим королевским дворцом в несколько пустынной местности Манхэттена. Особняк окружали лужайки и сад, за домом был вырыт пруд, устроены теннисные корты и конюшни, сложенные из красного кирпича. Когда Франческа познакомилась с Хартом, он жил в этом великолепии один, и она никак не могла уяснить, как человек может жить в огромном доме лишь в компании слуг и по какой причине у него возникает желание вести столь уединенную жизнь. Если Харт поступил так, чтобы потешить свое высокомерие, то ей очень жаль его.

Сейчас Харт был уже не один. Его мачеха и отчим, Рат и Грейс Брэг, время от времени наведывались в город и занимались строительством собственного дома. Они переехали к Харту, как и его племянник, Николас Д’Аршан, обучавшийся в Колумбийском университете. Кроме того, в доме останавливались многочисленные сводные братья и сестры, приезжавшие в город. Франческа была рада за Харта. Он мог сколько угодно делать вид, что ему это безразлично, но в окружении семьи чувствовал себя сильнее и счастливее.

Коляска, подаренная ей Хартом, остановилась у подъезда особняка. Харт много работал и мало спал, порой он работал ранним утром у себя дома. Однако сейчас уже без четверти девять, и, возможно, Харт уехал в контору.

Альфред почти мгновенно открыл перед ней дверь.

– Мисс Кэхил! – Дворецкий был рад видеть невесту хозяина и уже давно не скрывал восторга по поводу их союза. – Проходите, прошу вас.

– Доброе утро, Альфред, – улыбнулась она и прошла в огромный холл, где была представлена коллекция предметов искусства, многие годы собираемая Хартом, в том числе и шокировавшие общество статуи, являвшие обнаженные тела, и кощунственные произведения Караваджо.

– Я не разминулась с Колдером?

– Боюсь, что так и есть. Дело в том, что мистер Д’Аршан уже уехал по делам, мистер и миссис Брэг на две недели отбыли в Ньюпорт. Дома лишь мистер Рурк. Он приехал два дня назад, – докладывал лысеющий щеголеватый дворецкий.

Франческа закусила губу, размышляя, стоит ли отправить Харту записку. Список ее дел на сегодняшний день слишком велик, чтобы позволить себе тратить время на поездку в Нижний Манхэттен – даже по современной железной дороге это займет не менее сорока пяти минут.

– Прикажете позвать мистера Рурка? Он, вероятно, завтракает.

– Не стоит беспокоиться, Альфред. – Франческа еще раз приветливо улыбнулась. – Я занимаюсь новым расследованием. С вашего позволения, я пройду в библиотеку и напишу Харту записку. – Он должен знать о визите Курланда, однако не стоит сообщать, каким надоедливым был этот вездесущий репортер. Франческа всегда боялась, что он напишет о ее отношениях с Риком Брэгом, но сейчас ее это уже не волновало. Мама права: если разразится скандал, он все разрушит. – Альфред, прежде у меня есть несколько вопросов к вам. Дворецкий не позволил себе выказать удивление.

– Разумеется, мисс Кэхил.

– Вы были здесь, когда мистер Харт приехал домой прошлым вечером?

– Определенно, я был здесь. Я сам впустил его.

Какое облегчение!

– Вы помните, в котором часу это было?

– Минуты через две после того, как часы пробили восемь – я еще помню, что лично посмотрел на часы в кабинете, куда сразу и прошел мистер Харт.

– А что было потом, Альфред? Вы принесли ему ужин? Помогали найти кеб, когда он решил уехать?

– Мистер Харт просил его не беспокоить.

Франческе ответ не понравился.

– Помните, в котором часу мистер Харт уехал прошлым вечером?

Дворецкий покачал головой:

– Я не видел мистера Харта с того времени до сегодняшнего утра, мисс Кэхил. Когда он говорит, что желает остаться один, моя святая обязанность, чтобы ни один человек – даже член семьи – не нарушил его уединения.

Франческа едва не застонала.

– Вы хотите сказать, что никто из домочадцев не видел его после восьми?

– Я был в холле один, когда открыл ему дверь, мисс Кэхил, да, он заперся в библиотеке, я представления не имею, в котором часу он уехал.

Франческа побледнела.

– Мисс Кэхил? – Альфред смотрел на нее с тревогой.

Франческа размышляла, можно ли просить Альфреда солгать ради спокойствия Харта.

– Альфред, с вами захотят поговорить полицейские.

Они могут задать вам те же вопросы, что и я.

Глаза мужчины округлились. Он не сразу смог заговорить.

– Понятно. Что я должен им сказать?

Осмелится ли она? Ведь сила закона казалась ей непоколебимой! Но Харт невиновен, хотя может находиться под подозрением до поимки настоящего преступника.

– Могли бы вы сказать, что обслуживали Харта тем вечером? – Звук собственного голоса заставил ее вздрогнуть. – Например, раз или два заходили за чем-то в кабинет. И видели, как он уехал прошлым вечером – в половине двенадцатого.

– Хорошо, мисс, – решительно ответил Альфред.

– Благодарю вас, – прошептала Франческа.

Почти не веря в удачу и возможность защитить жениха, Франческа направилась в глубь дома. Она обязана срочно найти настоящего убийцу, чтобы перестать наконец лгать. Библиотека в доме Харта была огромным, несколько мрачным, но очень уютным помещением. Стены были закрыты стеллажами с книгами, открытые настежь окна выходили в сад, за которым виднелись корты. Рабочий стол располагался у дальней стены. Франческа включила свет и прошла к столу.

На спинке стула висел пиджак, что был на Колдере прошлым вечером. Поколебавшись, Франческа взяла его и внимательно осмотрела. Определенно, пятна с правой стороны были пятнами крови.

Вчера, прежде чем пройти в спальню, он заходил сюда. Франческа представила, как он снимает пиджак, закатывает рукава сорочки и наливает себе скотч – напиток, который Харт предпочитал всем остальным. Взгляд упал на пустой хрустальный бокал. Колдер сидел здесь, пил виски и горевал об утрате Дейзи?

Она тряхнула головой. Конечно, так и было. Интересно, думал ли он о ней? Не сожалел об их разговоре? Охватывали его те же сомнения, что и ее? Или Харт был слишком расстроен убийством Дейзи?

Франческа приказала себе не позволять сомнениям и неуверенности повлиять на ход ее мыслей. Она уверенно отодвинула кресло и села за стол, взяв лист бумаги. Она быстро написала Харту, что встречалась утром с репортером и в связи с этим им необходимо увидеться вечером, чтобы все обсудить. Подумав, она добавила, что отправляется на встречу с Роуз, поскольку первое, что необходимо сделать, – установить время убийства.

– Франческа?

Она подняла голову и увидела Рурка Брэга, смотрящего на нее с приветливой улыбкой.

Молодой человек был весьма удивлен ее присутствием.

– Не хотел тебя пугать. – Он прошел в комнату.

Как у всех Брэгов, у него были светло-коричневые волосы, янтарные глаза и золотистый цвет лица. Рурк изучал медицину в Филадельфии. Франческе он очень нравился.

– Рурк, прошу меня извинить! Ты вовсе не напугал меня, просто я задумалась и не заметила, как ты вошел. – Она встала, обошла стол и поцеловала молодого человека в щеку. – Уже закончил учебу?

– Семестр окончен, я жду перевода в колледж «Бельвью». Как дела у моей почти невестки? – Он пытливо вгляделся ей в глаза.

Франческа колебалась. При воспоминании об убийстве и Харте ее бросило в жар, Рурк это почувствовал и занервничал.

– Значит, ты не слышал.

– О чем я не слышал?

– О смерти Дейзи. Ее убили вчера вечером.

Рурк был шокирован услышанным.

– Ты не видел Харта?

– Меня не было дома, когда он вернулся из деловой поездки. Ты что-то не договариваешь?

Франческа сделала над собой усилие и заговорила:

– Харт обнаружил тело.

Рурк вскрикнул и отвел взгляд:

– Только не говори мне, что он основной подозреваемый.

– Надеюсь, что нет! Роуз тоже видела Дейзи мертвой, предположительно до того, как ее обнаружил Харт. По крайней мере, очень на это похоже. Роуз под таким же подозрением.

Рурк покачал головой.

– Единственная надежда, что ты была в момент убийства с Хартом.

– Ах, если бы, но это не так. Меня вызвала Роуз. Я застала ее рядом с телом около полуночи.

Рурк заходил по комнате, лицо его помрачнело. Затем он неуверенно посмотрел на Франческу:

– Полуночи? Какого черта Харт делал около полуночи в доме Дейзи?

Франческа покраснела, понимая, что он подумал о том же, о чем Ньюман и Брэг. Она вернулась к рабочему столу и опустилась в кресло.

Рурк быстрым шагом подошел к ней.

– Франческа, я совсем не это хотел сказать! Мы оба понимаем, что у него была причина приехать к ней, но мы ведь не знаем, что это была за причина.

– Хотела бы я это выяснить. – Увидев, как скривился Рурк, Франческа поспешила добавить: – Он был там вовсе не для того, чтобы возобновить прерванные отношения! Ты ведь об этом подумал? Брэг и Ньюман тоже так решили, а то, что Харт не предоставил никаких объяснений, только усугубило его положение.

Молодой человек побледнел:

– Не думаю, что он мог поехать к Дейзи для этого. – Он присел на край стола. – Колдер ничего не объяснил? Весьма странно.

За время их знакомства Рурк стал Франческе хорошим другом, поэтому она могла быть с ним откровенна.

– Я хочу, чтобы он мне доверял. В жизни не могла предположить, что Харт может быть таким скрытным. Впрочем, он в чем-то прав. Каждый человек имеет право на личную жизнь. Но полиция требует объяснений. И рано или поздно ему придется их представить.

Рурк улыбнулся:

– Рад, что ты по-прежнему остаешься спокойной и рассудительной.

Франческа удивленно приподняла бровь.

– Это лишь видимость – мои нервы на пределе. И не потому, что я сомневаюсь в невиновности Харта. Рурк, мне бы так хотелось, чтобы его не было тем вечером у Дейзи – и чтобы он объяснил мне, наконец, почему, едва вернувшись в город, поехал к ней.

Рурк молчал, осмысливая сказанное Франческой.

– Дорогая, дай ему время. Я уверен, Харт любит тебя. Он никогда не был никем так увлечен – никогда в жизни, правда. Возможно, он еще не научился тебе доверять. Или не понимает, зачем тебе знать, по какой причине он поехал вчера вечером к Дейзи.

Франческа молчала. В словах Рурка был определенный смысл. Харт с первого дня неохотно делился с ней своими чувствами и мыслями. Большая часть его внутреннего мира до сих пор оставалась закрытой для нее. Харт предпочитал представать перед людьми в маске, хотя Франческа понимала, что под ней скрывается совсем другой человек. Пожалуй, Харт действительно не умеет быть с ней самим собой и, разумеется, не привык перекладывать на других ответственность за собственные поступки.

– В одном я совершенно уверена, – начала Франческа, – Харту необходимо знать, что я ему верю. Пожалуй, это самое большее, что я могу для него сделать. Если мне предстоит подождать, прежде чем он откроет мне свой секрет, я к этому готова.

– Не могу не согласиться. Никто никогда раньше не верил в Харта. – Он многозначительно посмотрел на нее. – Терпение может быть очень полезным качеством, Франческа.

– И мы оба знаем, что терпение не принадлежит к числу моих достоинств. – Она вздохнула. – Я согласна ждать, Рурк, но я так переживаю. Он солгал полиции. Не представляю, так ли это было необходимо. А мне пришлось солгать, чтобы не выдать его.

«А теперь и Альфреду придется лгать», – подумала Франческа.

Рурк взял ее за руку.

– Ты переживаешь, что солгала полиции – или Рику?

Как же она могла совершить такую грубую ошибку.

– Это незначительный обман, лишь на время, пока я не найду настоящего убийцу!

Рурк вздохнул:

– Они оба мои братья. Ты будешь меж двух огней, пока сохраняешь дружеские отношения с Риком и остаешься невестой Харта.

Франческа отвернулась. Это уже слишком для нее, думать о том, что надо прекратить дружбу с Брэгом, ведь друзья не лгут друг другу. Франческа смахнула невидимую пушинку с рукава и повернулась к собеседнику.

– Спасибо тебе, Рурк. Спасибо за внимание и заботу.

Молодой человек усмехнулся, и на щеках появились ямочки.

– Мы же почти родственники, и моя обязанность беспокоиться о тебе, если мой брат такой беспечный тип – к тому же глупый.

Франческа встала и обняла Рурка, от чего тот немного порозовел.

Она вернулась к столу и взяла записку.

– Ты ведь собираешься в город? Мне необходимо отправить это Харту.

– Вообще-то я собирался в Дакоту, но сегодня у меня свободный день, думаю, смогу тебе помочь.

Франческа удивленно вскинула брови. Жители города называли Дакотой малонаселенные районы на окраине. К чему Рурку отправляться туда? Стараясь оставаться деликатной, Франческа сказала:

– Передавай привет Саре.

Рурк отвел взгляд.

– Я давно не видел Сару и миссис Чаннинг.

Франческа сдержала улыбку. Она подумывала сыграть роль сводницы. Сара Чаннинг была ее близкой подругой – самой близкой после сестры Конни. Большинство людей считали Сару невзрачной и скучной, Франческа же знала ее достаточно хорошо, чтобы с ними не согласиться. Сара была существом богемным, танцующим под мелодию, сыгранную на самых тонких струнах души, отвергавшим образ приземленной леди с единственным желанием стать замужней дамой. Кроме того, она была выдающейся художницей. С первой минуты знакомства Рурк проявлял к Саре особое внимание.

– Нам надо как-нибудь поужинать вместе, вчетвером. Как долго ты задержишься в городе?

Рурк посмотрел на нее так, словно идея ужина чрезвычайно его увлекла.

– Я с удовольствием приму приглашение.

Франческа сложила лист пополам.

– Отлично, надо будет выбрать день. Как насчет субботы в семь? Скажем, в «Шерри Нидерланд»?

– Ты так легко и быстро все решаешь, Франческа!

Она внимательно посмотрела в его невинные глаза:

– Быстро? Я не видела тебя несколько недель, мы никуда не ходили вместе со времен моего прошлого расследования. И Сару я давно не видела – убью одним выстрелом двух зайцев.

Рурк улыбнулся, покачал головой и направился к выходу.

Франческа последовала за ним, но вернулась и взяла пиджак Харта. Надо будет отдать его Альфреду, чтобы почистили. Внезапно из правого кармана выпал клочок бумаги. Франческа подняла его, решив, что это корешок билета на поезд. Она положила его на стол и случайно увидела рядом с местом пробивки название города: Филадельфия.

Франческа похолодела и стала убеждать себя, что это корешок старого билета. Харт не ездил в Филадельфию со дня их помолвки в феврале. Она сглотнула и пригляделась к дате.

1 июня.

– Франческа? – раздался голос Рурка.
Она ничего не слышала и не видела. Харт сказал ей, что уезжает в Бостон, а вчера вернулся из Филадельфии. И перед ней доказательство того, что Харт ей солгал.

Глава 4

Вторник, 3 июня 1902 года. 10:00

Ли Анна Брэг, миниатюрная женщина с восхитительными волосами, зелеными глазами и фарфоровой кожей, всю свою жизнь славилась необыкновенной красотой. Но сейчас, накладывая на лицо румяна и помаду, она видела в зеркале отражение женщины невзрачной и совсем ей не знакомой. Под глазами появились темные круги, она всегда рано ложилась спать, но заснуть не могла. Хуже того, в глазах появился испуг, вполне соответствовавший внутреннему глубокому отчаянию.

Ли Анна сидела в инвалидном кресле, разглядывая собственное отражение, зная, что за дверью спальни стоит нанятый мужем слуга, готовый исполнить любой ее приказ. Рядом нетерпеливо притоптывала дочь Кейти, изнемогая от желания спуститься наконец вниз.

Кейти не была ее биологической дочерью. После их с Риком примирения они воспитывали Кейти и Дот – двух сестер. Их мать была убита, и Франческа Кэхил временно привезла девочек в их дом. Прошли месяцы, прежде чем Ли Анна полюбила их обеих, словно они были ее плоть и кровь. С Риком определенно происходило то же самое, и супруги приняли решение удочерить девочек официально. Теперь Ли Анна и представить не могла, каким был бы этот дом без девочек, как, впрочем, и ее брак.

Когда-то очень давно она была страстно влюблена. Не составляло большого труда понять, что, несмотря на четырехлетнюю разлуку, она все еще любит Рика Брэга. Как нелепо, что ее чувства к мужу остались неизменны, несмотря на присутствие в их жизни огромного количества противоречий, непонимания, даже предательства. Но это больше не имеет значения, поскольку она ему не подходит.

– Мама? – Кейти улыбалась, но смотрела с беспокойством.

Ли Анна ненавидела в девочках несвойственную возрасту проницательность. Взгляд Кейти был пронзительным, словно она понимала ее тревоги и подавленное состояние, была готова исполнить любую прихоть, чтобы хоть немного облегчить страдания матери. Ли Анна знала, что боль никогда не утихнет в ее разбитом сердце. Она заставила себя улыбнуться в ответ.

– Не могла бы ты позвать мистера Маккензи, чтобы он помог мне спуститься вниз?

Кейти радостно закивала и бросилась к дверям.

Ли Анна повернулась к инвалиду, отражавшемуся в зеркале, и улыбка сползла с лица, как только дочь убежала. Смотревшая на нее женщина все еще была привлекательной, несмотря на плохой цвет лица, шелковое лавандового цвета платье и украшения из аметистов необыкновенно ей шли. Она оглядела громоздкое кресло с большими колесами и ручками на спинке, чтобы его было удобно везти. Она стала инвалидом.

Ли Анна отвела взгляд, но картинка не исчезла, отпечатавшись в ее памяти. Она не переставала думать о том, что каждый раз, когда Рик на нее смотрит, он видит калеку.

Она потерла рукой ногу, напоминая себе, что его сострадание не должно ее трогать. В правой ноге появилась глухая боль, но левая по-прежнему оставалась полностью лишенной чувствительности, и так будет всегда. Врачи допускали, что со временем, после должных усилий и лечения, функции правой ноги могут в некоторой степени восстановиться, но левая была слишком сильно повреждена, чтобы надеяться хоть на малейшее улучшение. Зачем ей вообще прилагать усилия для того, чтобы заработала только одна конечность? Она никогда больше не сможет гулять, танцевать, заниматься любовью…

Ли Анна отдавала себе отчет в том, что мысли ее патетичны, она слишком сильно жалеет себя. Следует радоваться тому, что она осталась жива и у нее есть две прекрасные дочери. Господи, что бы она без них делала! Она смахнула слезы с глаз. Такие приступы жалости к себе случались, лишь когда она оставалась одна. Ли Анна повторяла себе, что ноги ей не нужны, поскольку у нее есть кресло и сиделка, убеждала, что должна быть счастлива стать матерью таких замечательных детей. Однако никакие стремления мыслить рационально не могли сдержать навалившуюся тяжким грузом меланхолию. Она была словно похоронена заживо, но все же смерть – не лучший выход из тупика.

Донесшийся из спальни звонок недавно установленного в доме телефона заставил ее вздрогнуть. Она положила руки на колеса, стараясь развернуться, но сил не хватало, она была еще слишком слаба. Слезы разочарования хлынули из глаз, когда она увидела направлявшегося к аппарату помощника. Это был молодой человек, высокий и весьма привлекательный.

– Одну минуту, сэр. Передам ей трубку.

Звонил Рик. Странное смешение ужаса и предвкушения заполнило ее душу. Интересно, будет ли так всегда – часть ее будет тосковать по его взгляду, словам, присутствию.

Маккензи вошел в гардеробную.

– Это комиссар, – доложил он и с легкостью выкатил кресло в спальню.

Оказавшись рядом с аппаратом, Ли Анна поспешила взять трубку – она стремилась по возможности скрывать от посторонних свою беспомощность. Однако трубка оказалась неожиданно тяжелой, а Ли Анна неловкой, поэтому трубка упала на пол. Женщина заморгала, но на этот раз слезы не успели выступить на глазах, поскольку Маккензи поспешно поднял ее и вложил в руку Ли Анны.

Она несколько раз глубоко вздохнула. Не стоит показывать мужу, насколько жалким стало ее положение.

– Рик?

– Ли Анна, как твои дела? – спросил он нейтрально-вежливым тоном.

Они общались, как посторонние люди, и ее это в данный момент устраивало.

– Все хорошо, – ответила она, ничуть не смутившись чудовищной лжи. – Ты уезжал куда-то вчера вечером. – Голос ее звучал несколько отстраненно.

Прошлой ночью Рика не было рядом с ней в постели. Он предпочитал иногда спать на диване в кабинете, что очень устраивало их обоих. Она лежала одна и думала, придет ли он сегодня, и холодела от страха, что он будет лежать рядом и, что еще хуже, захочет ее обнять. Однако вместо этого кто-то позвонил во входную дверь, и Рик ушел. Для Ли Анны не были неожиданностью такие поздние вызовы, связанные со служебной необходимостью.

– Обстоятельства одного дела требовали моего присутствия в управлении, – продолжал Рик. – Ты хорошо спала?

– Да, – опять солгала она, поскольку ей удалось поспать не более двух часов.

– Чем собираешься сегодня заняться?

У нее не было никаких планов. Она боялась вернуться к своей прежней жизни, ее пугала реакция друзей на ее появление в инвалидном кресле. Впрочем, она принимала всех посетителей. Дважды в неделю заезжала Франческа Кэхил – она была настолько доброжелательным человеком, что делала вид, будто у них не было никаких отношений в прошлом. Ее часто навещали родители Рика – Грейс появлялась почти каждый день. Но настоящим кошмаром стали для нее визиты старой подруги графини Бартоллы Бенвенте. Ли Анна понимала, что графиня втайне получает удовольствие от ее угнетенного состояния. Сколько же среди бывших друзей найдется людей с подобными желаниями?

– Пойдем в парк, как только Кейти вернется из школы.

– Погода сегодня чудесная. Постараюсь освободиться пораньше. – В голосе чувствовалась неуверенность.

Спазм сжал ее горло, словно Рик должен был вернуться с минуты на минуту. Перед глазами пронеслись картины из прошлой жизни, коллаж из воспоминаний. Все они были счастливыми, восторженными, страстными.

– Если дело серьезное, поступай так, как должен, Рик. Ты же знаешь, я ничего не имею против.

Он молчал, заставив Ли Анну задуматься, вызвал ли ее ответ облегчение или недоверие.

– Ты помнишь Дейзи Джонс? – спросил, наконец, Рик.

Ли Анна почувствовала интерес. Каждое слово он произносил с очевидной осторожностью, поскольку оператор телефонной станции мог слушать их разговор. В этом и заключался единственный недостаток столь удобного устройства, как телефон, – отсутствие конфиденциальности.

Дейзи ведь любовница Харта, во всяком случае, она была ею до недавнего времени.

– Да, разумеется, помню.

– Прошлым вечером ее убили.

Ли Анна не сдержалась и вскрикнула:

– Как ужасно! – Она действительно была под впечатлением от услышанного, хотя не была знакома с этой женщиной.

– Может быть, сегодня тоже придется задержаться, – с грустью сказал Рик.

У Ли Анны появилось немало вопросов. Харт был братом Рика, и, хоть они и не очень-то дружили, все же у нее был повод для волнения.

– Разумеется, – пробормотала она.

– Спасибо тебе за понимание. Мне пора идти.

– Да. – Ли Анна была полностью поглощена новостью об убийстве Дейзи. Она немного знала Харта, и ей было любопытно узнать, как он отреагировал на эту новость.

– Мистер Маккензи, – позвала она, пристраивая трубку на рычаг. – Я хотела бы спуститься вниз.

Теперь ее мысли были обращены к Франческе. Интересно, как она? Ли Анна улыбнулась. Несомненно, Франческа подключилась к делу, никто не будет действовать с большим бесстрашием, чем она.

Когда Маккензи катил ее кресло по коридору, Ли Анна внезапно осознала, что Франческа будет работать по делу вместе с Риком. В душе ее давно нет места ревности, ведь их с Риком брак удобен им обоим. Однако она не могла забыть, что у Франчески и Рика был роман, и, как бы Ли Анна ни старалась, частичка ее сознания с ненавистью относилась к тому, что они до сих пор работают вместе.

– Сейчас спущу вас вниз, – с улыбкой произнес помощник и подхватил ее на руки. Рядом стояла Кейти. Такие моменты Ли Анна ненавидела больше всего. У нее не было выбора, лишь оставаться в руках Маккензи, пока он спускается по узкой викторианской лестнице.

Щеки залились румянцем. Все же это несколько интимно. Ли Анна закрыла глаза, стараясь терпеливо переносить неизбежное. Внезапно она представила себя на руках Рика – блаженный и прочный мир, рай, который она когда-то познала.

Но этому не бывать. Не бывать уже никогда.

Маккензи посадил ее на диван в гостиной.

– Пойду принесу кресло, – сказал он и удалился.

Кейти не сводила с нее глаз. Сопереживая ее печали, она взяла мать за руку.

– Мама? Мы пойдем сегодня в парк? Ты, я, Дот и папа? – Девочка определенно слышала ее разговор с Риком.

Ли Анна пожала ей руку.

– У папы срочное дело, но мы обязательно пойдем в парк кормить птиц.

– Папа никуда больше с нами не ходит! – воскликнула Кейти. – Миссис Флауэрс могла бы устроить пикник, мы бы половили рыбу, как тогда, когда папа был с нами.

Ли Анна замерла. В последний раз, когда они были на пикнике в парке, она была вынуждена сбежать, не в силах выносить сложившуюся ситуацию, а Франческа Кэхил заняла ее место рядом с Риком. Вероятно, если бы не их примирение – к которому подтолкнула его она сама, – Рик и сейчас влюблялся бы в других женщин.

Если бы не девочки, она бы отпустила его.

На пороге гостиной появился единственный слуга Петер – высокий крепкий швед.

– Миссис Брэг? К вам два посетителя.

Ли Анна постаралась изобразить на лице улыбку.

– Кто это, Петер? – спросила она и похолодела. Если это Бартолла, она не станет ее принимать.

– Мужчина и женщина, миссис Брэг. Мужчина представился дядей девочек.

Ли Анна сильнее сжала руку Кейти.

– Этого не может быть! – У девочек не было родственников.

– Его зовут Майк О’Доннел. Я отказал им, но…

Ли Анну затрясло.

– Нет, пригласите их. Я должна выяснить, что им нужно.

Могучий испанец Рауль был не просто кучером и слугой Харта – он был его личным телохранителем.

Сейчас же он служил Франческе. Она понимала, что, учитывая особенности ее работы, Харт хотел, чтобы ее было кому защитить. Неоднократно побывав в переделках, Франческа не возражала против такого кучера. Сейчас Рауль вез ее в центр города, ловко маневрируя между телегами, повозками и каретами. Нижний Ист-Сайд отличался от Пятой авеню, как день от ночи. Ее карета была самым элегантным транспортным средством на улице. Вокруг сновали многочисленные лоточники с рулонами ткани, салом для свечей, кусками мыла и прочими товарами, из пешеходов на тротуарах попадались в основном женщины с детьми на руках и корзинами продуктов. На веревках, протянутых от окна к окну, сушилось белье. Компания мальчишек играла в стикбол. Шум с Третьей авеню долетал даже до авеню А, а серый смог окутывал все близлежащие улицы. Наконец карета остановилась.

Франческа познакомилась с Джоэлом Кеннеди, по-дворовому сметливым парнишкой, занимаясь своим первым расследованием. Джоэл был старшим ребенком в семье. Мать его была красивой молодой женщиной, прекрасной швеей. Она рано овдовела и одна воспитывала детей. В деле о похищении Бертон именно он помог Франческе разобраться в жизни бедных районов города. Франческе была необходима помощь Джоэла, кроме того, она хотела уберечь мальчика от скользкой дорожки мелкого воришки. Он стал ее незаменимым партнером после нескольких расследований, и Франческа наняла его в качестве своего помощника. С тех пор она заезжала за Джоэлом или просила его встретиться с ней почти каждый день.

Но сейчас ее занимали мысли не о Джоэле и даже не о Роуз, от которой она должна получить ответы на важные вопросы. Почему Харт лжет ей даже сейчас, когда они стали парой? Ведь их отношения до сего времени основывались на полном доверии. Как он мог солгать ей и как это отразится на их совместном будущем? Что Харт скрывает?

Первым ее желанием было отправиться на Бридж-стрит, надавить на Харта и выяснить, почему он сказал ей, что был в Бостоне, тогда как вместо этого ездил в Филадельфию. Едва подумав об этом, Франческа осознала безрассудность затеи. Попытки надавить на Харта никогда не приносили результата. Он был по натуре человеком вспыльчивым, и неосторожными действиями можно только еще больше его разозлить. Новое расследование Франчески уже сделало их отношения несколько натянутыми, и ей совсем не хотелось подливать масла в огонь. Вчера она верно оценила состояние Харта: он скорбел по Дейзи. Она не сможет нападать на человека, которого любит, когда он в таком горе. Но, возможно, нечто другое стало причиной напряжения? Прошлым вечером Харт отказался обсуждать причину, которая заставила его поехать к Дейзи. Он постарался оттолкнуть Франческу от себя, а это его обычная манера поведения в сложных ситуациях – манера, которую она переносила с трудом. Мог ли отказ Харта обсуждать его визит к Дейзи быть каким-то образом связан с его поездкой в Филадельфию?

Сложно не подвергать все сомнениям, когда стараешься поступать разумно.

Мысль о том, что Харт ей не доверяет, чрезвычайно больно ранила Франческу. С самого начала их знакомства она была его преданным союзником. В то время Франческа расследовала убийство Рэндла. Харт был основным подозреваемым, и даже тогда, не зная, что он за человек, она едва не свела с ума Брэга своей уверенностью, что Харт невиновен. Даже тогда она отказывалась судить о нем, основываясь лишь на его репутации и слухах в обществе. Отбросив внешнюю оболочку заносчивости и вызывающего поведения, она обнаружила ранимую душу. Харт был очень хорошим человеком. Франческа верила в это, сердцем чувствовала, что права. Но сейчас, когда Харт позволяет себе такие поступки, верить ему становится все сложнее!

Франческа отказывалась терпеливо сглаживать множество острых углов в их отношениях. Поведению Харта просто нет объяснения. В голову не приходили никакие оправдания. Она подождет, не станет его торопить, хоть это будет и непросто. Из личного опыта Франческа уже знала, к чему может привести ее несдержанность. В расследовании этого дела она будет основываться на том, что Харт был с ней честен, он поймет это и однажды признается ей во всем. И то, что она не очень-то ему доверяет, не имеет в данном случае никакого значения.

Из высокого многоквартирного дома вышел Джоэл. За ним шли его мать, два брата и сестра. Джоэл был худым невысокого роста подростком с черными волосами и очень светлой кожей. Он радостно улыбнулся Франческе и забрался в коляску, подождав, впрочем, когда Рауль распахнет перед ним дверцу. Джоэл многое пережил за свою короткую жизнь. Франческа задумчиво посмотрела на мальчика и улыбнулась. Ему доставляет огромное удовольствие, что Рауль обращается с ним как с принцем, а ведь всего несколько месяцев назад он воровал кошельки у прохожих.

– Спасибо, – поблагодарил Рауля Джоэл.

Кучер улыбнулся уголком рта, осторожно прикрыл дверцу и ловко вскочил на козлы. Несмотря на теплый июньский день, Джоэл был в кепке, и Франческа шутливо потянула за козырек.

– Добрый день, мисс Кэхил.

– У нас новое дело, – объявила Франческа, а Рауль хлестнул лошадей, и они лихо рванули с места. – Расследуем убийство.

– Это вы любите, – усмехнулся Джоэл. – Надеюсь, дело будет опасным?

– Полагаю, нет! – воскликнула Франческа. – Мне очень хотелось бы тебя поберечь, – совершенно серьезно добавила она и вздохнула. – Ты был знаком с жертвой, Джоэл, как и я.

– Кого пришили? – завороженно спросил он.

Франческа открыла было рот, чтобы сделать замечание, но решила, что сейчас не время обращать внимание на жаргонные словечки.

– Мисс Джонс.

Джоэл мгновенно все понял.

– Это же… э… подружка мистера Харта.

– Да, его бывшая любовница. Джоэл подскочил на месте.

– Мэм! Что же случилось, мэм?

– Когда приедем в дом Дейзи, я поговорю с Роуз. Тебя я попрошу внимательно осмотреть район – расспроси жителей и выясни, не видел ли кто чего-либо подозрительного вчера между десятью часами и полуночью. Очень хорошо было бы найти оружие, возможно, преступник выбросил его неподалеку. Об этом тоже не забывай.

Джоэл энергично закивал.

– А подозреваемые уже есть?

Франческа колебалась:

– Они не совсем подозреваемые. Но боюсь, что список возглавляют Харт и Роуз.

Джоэл боготворил Харта. Одной из причин стало их общее происхождение из самых низов общества.

– Зачем мистеру Харту убивать мисс Джонс?

– Он этого и не делал, – поспешила заверить его Франческа. – Но преступление таково – уверена, экспертиза выявит множественные ножевые ранения, – что полиция, прежде всего, заподозрит родственников и друзей. Понимаешь, Джоэл, убийца Дейзи хорошо ее знал и желал ей смерти. Мы должны найти настоящего убийцу, и как можно быстрее.

– Прежде чем у мистера Харта возникнут проблемы, – закончил Джоэл и потупил взгляд.

Франческа опять шутливо потянула за козырек его кепки. Ей очень нравился этот мальчик, она относилась к нему, как к младшему брату, кроме того, его мать стала Франческе хорошей подругой.

Однако последнее время Мэгги Кеннеди вела себя немного странно. Они пару раз встречались за чаем, и Франческа обратила внимание, что в голубых глазах подруги потух ярко горевший огонек.

– Как дела у твоей мамы, Джоэл?

Мальчик скривился:

– Не знаю я. Что-то с ней не так. Все время ходит грустная. Она, конечно, старается показать, что все хорошо, но я-то вижу.

Франческа задумалась. Месяц назад ее брат Эван спас Мэгги от опасного убийцы. И тогда Франческа заметила, что между ними что-то происходит. Она с радостью размышляла о том, что между ними пробежала искра, которая будет способствовать новым романтическим отношениям и не имеет никакого значения, что джентльмен с Пятой авеню увлечен швеей из Ист-Сайда. Эван постоянно проживал в гостинице «Пятая авеню». К большому разочарованию Франчески, некоторое время назад после крупного скандала отец выгнал его из дома, но в этом было, как ни странно, много хорошего, поскольку Эван отказался от своей страсти к игре. Он честно зарабатывал себе на жизнь, служа простым клерком, и Франческа очень гордилась братом, не побоявшимся выступить против отца.

Несмотря на репутацию любителя женщин, Эван никогда бы не скомпрометировал Мэгги, кроме того, Франческа была уверена, что брат испытывает к ней настоящее чувство. Харт советовал ей не вмешиваться в это дело, объясняя тем, что Эван ухаживал за графиней Бенвенте. В обществе были уверены, что они поженятся, хотя Франческа не очень в это верила. Она не могла представить, что Бартолла Бенвенте согласится выйти замуж за простого клерка. Хотя она вполне обеспеченная вдова, поэтому Франческа могла и ошибаться.

– Джоэл? Мой брат бывает у вас? – Она обязана это знать.

Мальчик нахмурился.

– Я-то думал мы с ним друзья! Он так часто приходил, подарки всякие приносил и сладости. Последний раз я видел его, когда отец Калхейн пытался убить маму. – Джоэл выглядел по-настоящему разозленным. – Знаю я, в чем дело. Он слишком занят с графиней, чтобы думать обо мне, Пэдди или Мэтте.

Франческе так хотелось обнять мальчика, но она сдержалась.

– У Эвана очень сложная жизненная ситуация, – с грустью в голосе сказала она, что было истинной правдой. – Только представь, что отец выгоняет тебя из дома и тебе приходится самому устраивать свою судьбу. Какие бы ты испытывал чувства, если бы отец отказался считать тебя своим сыном?

– У меня нет отца, – резко заметил Джоэл. – И он уже взрослый, поэтому это все не важно.

Франческа подавила вздох. Джоэл считал ее брата близким человеком, возможно, и Мэгги тоже. Разумеется, ей не стоит вмешиваться, но, если это и надо сделать, более подходящего момента не найти. Если Эван не планировал поддерживать отношения с Мэгги, ему не следовало вести себя так, как он вел, когда она была в опасности. Франческа подумала, что позже надо будет обязательно навестить подругу. В следующую минуту из-за угла показался особняк, в котором жила Дейзи. Франческа собралась с мыслями, мгновенно забыв о брате, и вспомнила Роуз, обнимавшую окровавленную Дейзи. От явственно возникшей перед глазами сцены закружилась голова.

Джоэл уже усвоил, что следует позволить Франческе выйти из кареты первой. Подождав, когда она спустится, он ловко спрыгнул на мостовую.

– Пойду поболтаю с людьми.

– И не забудь о прислуге в доме Дейзи, – напомнила Франческа, и мальчик убежал.

Она хорошо знала, что свидетели не одинаково общаются с разными людьми. Порой ей удавалось получить больше информации, чем полицейским, а Джоэл определенно еще лучше справится со сбором сведений.

На этот раз дверь особняка была плотно закрыта. После требовательного стука она отворилась, и на пороге возник дворецкий Дейзи Гомер – седовласый мужчина средних лет. Приглашая Франческу в дом, он выглядел крайне удивленным ее визитом. Она протянула свою визитную карточку.

– Доброе утро. Не уверена, что вы меня помните, но когда-то я была подругой мисс Джонс. Я сыщик.
Гомер взглянул на карточку и прочитал:

...

ФРАНЧЕСКА КЭХИЛ,

специалист по раскрытию преступлений.

№ 810, Пятая авеню, Нью-Йорк.

Рассматриваются самые сложные случаи.

Любое дело считается важным.

– Я помню вас, мисс Кэхил. Но боюсь, что… – Он замолчал и помрачнел еще больше.

– Я была здесь прошлым вечером. – Франческа чуть понизила голос и коснулась плеча мужчины. – Сожалею о том, что произошло с мисс Джонс. – Что ж, придется начать расследование с беседы с Гомером.

– Благодарю вас, – прошептал дворецкий и побледнел. – Она была доброй хозяйкой, мэм. Хорошо обращалась со мной и слугами.

– Да, я знаю, – кивнула Франческа, хотя, разумеется, не имела ни малейшего представления, что происходило в доме Дейзи. – Я приехала, чтобы увидеться с мисс Купер, но думаю, что прежде поговорю с вами.

На этот раз Гомер не выказал удивления.

– Вы хотите найти убийцу?

– Да, я на это надеюсь.

– Очень хорошо! Она не заслужила смерти! – в сердцах воскликнул слуга. – Да, она грешила, но, в сущности, была неплохой женщиной.

Франческа расправила плечи.

– Может, вам лучше присесть, Гомер? Могу я вас так называть?

Мужчина кивнул:

– Со мной все в порядке. Последствия шока…

– Понимаю. В котором часу вы закончили все свои дела вчера вечером?

– В половине шестого.

Довольно рано, это несколько удивило Франческу.

– А ужин? Или мисс Джонс не собиралась ужинать дома?

Дворецкий покачал головой.

– Она была у себя с гостем и отпустила меня, Энни и миссис Грин.

Франческа удивилась еще больше. Получается, Дейзи планировала провести вечер наедине с неизвестным гостем. Однако следовало выяснить точнее.

– Когда Дейзи принимала гостей, она отпускала прислугу?

Гомер залился краской.

– Вчера она пожелала провести вечер уединенно, мисс Кэхил.

Франческа смотрела ему прямо в глаза. Что он не договаривает?

– Подобное происходило и раньше?

Щеки дворецкого стали пунцовыми.

– Когда я только начинал служить в доме, нас отпускали на время визитов мистера Харта.

Франческа почувствовала, что внутри все стягивается в тугой узел. Ничего странного, она должна была предвидеть, что может услышать нечто подобное.

– А после помолвки мистера Харта?

– Она несколько раз принимала мисс Купер, а все остальные вечера проводила одна дома или уходила, что случалось чаще.

Франческа несколько раз моргнула.

– Мисс Купер не живет сейчас здесь?

Гомер удивился:

– Нет, конечно, но дважды в неделю приезжает в гости.

Не похоже, чтобы Дейзи и Роуз сохранили прежние отношения, а если и сохранили, вероятно, страсть несколько поутихла.

– Кого мисс Джонс принимала вчера вечером?

– Не знаю, мэм.

Франческа напряженно размышляла. До их помолвки с Хартом он приезжал к Дейзи и она отпускала прислугу. Несколько раз Дейзи отпускала прислугу, чтобы побыть наедине с Роуз. Колдер прибыл на вокзал в семь часов вечера – на билете была сделана отметка, – поэтому он не мог быть тем гостем, которого ждали в доме. Прислуга покинула особняк уже в половине шестого, вряд ли стоило так спешить, если гость должен прибыть лишь к семи. Могла ли Дейзи планировать встречу с Роуз?

– Мисс Джонс не собиралась провести вечер в городе? – Следует исключить и эту версию.

– О нет! Она велела мне приготовить легкий ужин, который предполагала подать сама уже позже. Кроме того, попросила охладить шампанское и бокалы. Немного странно, правда, что ужин предполагался на одну персону.

Франческа затаила дыхание. Дейзи планировала выпить с гостем или гостьей шампанского, но не ужинать. Совершенно фантастическое развитие событий!

– В половине шестого вы были в своей комнате? Именно в это время миссис Грин ушла домой, а Энни отправилась к себе в комнату?

– Да.

– А этим утром? Шампанское было выпито? Пользовались обоими фужерами? Ужин съеден?

Дворецкий внимательно смотрел на Франческу.

– К шампанскому никто не притронулся. Я сам открыл бутылку, бокалы остались нетронутыми. Ужин тоже.

Франческа едва не вскрикнула от восторга. Если Гомера просили открыть бутылку, значит, Дейзи ожидала гостя в самое ближайшее время. Собиралась ли она распить шампанское с убийцей? Если так, значит, свидание носило вполне интимный характер. Тот факт, что к еде и напиткам не прикасались, означает, что она сама приблизила время убийства.

– Мисс Джонс не упоминала, в котором часу ожидает гостя? Возможно, вы что-то видели или слышали прошлым вечером?

– Она не упоминала о времени визита.

– И вы ничего не видели и не слышали?

– Я ненадолго уходил, мисс Кэхил, выпить с друзьями. Вернулся уже после восьми – может, было даже девять тридцать или десять часов. В доме было темно, что показалось мне немного странным, но я решил, что это не мое дело. Я устал и сразу же лег. Мистер Харт разбудил меня в полночь.

– Вернувшись в половине десятого или в десять, вы ничего подозрительного не заметили?

– Нет.

– Харт не упоминал, что должен был прошлым вечером встретиться с Дейзи?

– Мне показалось странным, что он внезапно приехал, – кивнул Гомер.

– Почему? Почему вам показалось это странным?

– Понимаете, он не появлялся здесь несколько месяцев. – Дворецкий опять покраснел. – Простите, мисс Кэхил, мне так неловко, ведь это его дом, а вы его невеста.

– Прошу вас, Гомер, не беспокойтесь по поводу моих чувств. Принимая предложение Харта, я была прекрасно осведомлена о том, что он содержит Дейзи, как и о том, что после помолвки они расстались.

Гомер отвел взгляд. Франческе это не понравилось.

– Вы же это имели в виду, не так ли?

– Все так, за исключением прошлой недели, – неохотно произнес слуга.

Франческа напряглась:

– Прошлой недели? Харт был здесь на прошлой неделе? – Перед глазами возник образ улыбающейся Дейзи, протягивающей Харту бокал с шампанским.

Гомер колебался, нервно потирая руки.

– Не знаю, стоит ли об этом говорить. Она была моей хозяйкой.

– На прошлой неделе Харт встречался с Дейзи. – Франческа не могла поверить, что это правда.

Дворецкий вскинул брови.

– Не в этом смысле, мисс Кэхил! Он приехал днем, кажется, в прошлый четверг. Визит был настолько кратким, что даже напитки не подавали. Не думаю, что мистер Харт задержался даже на полчаса. Не знаю, что они обсуждали, – добавил он немного раздраженно.

Немного расслабившись, Франческа вновь почувствовала, что ее охватывает беспокойство.

Какие общие дела могли быть у Харта и Дейзи?

– И вы опять ничего не слышали?

– Меня отослали, мэм. Нет, мне нечего вам сказать.

Получается, Харт был здесь за день до отъезда в так называемую деловую поездку.

– Мисс Кэхил? – донесся до нее вкрадчивый женский голос.

Франческа подняла голову и увидела подходившую к ней служанку.

– Вы Энни?

Девушка кивнула. Она выглядела напуганной и очень расстроенной.

– Я слышала, мэм, – резко добавила она. – Я слышала, как они кричали – ругались, должно быть, – и мисс Джонс плакала.

Франческа похолодела.

– Из-за чего они ругались?
– Я не знаю. Но мистер Харт был в бешенстве, когда уходил. Он был так зол, что едва не вышиб дверь – я сама видела. А мисс Джонс, знаете?.. Упала на диван и зарыдала.

Глава 5

Вторник, 3 июня 1902 года. 11:00

Майк О’Доннел стоял на пороге небольшой гостиной. Это был немного потрепанный мужчина с загорелым лицом и руками и очень светлыми выгоревшими волосами. Ли Анна сразу определила, что перед ней не джентльмен, оглядев его фланелевую рубашку, заправленную в вельветовые брюки, и грубые ботинки. С ним вошла пожилая женщина, полноватая, очень приятная внешне, также одетая в темное невзрачное платье. Кейти не спешила выбежать им навстречу. Напротив, девочка подошла к Ли Анне и посмотрела на вошедших распахнутыми от ужаса глазами.

– Присаживайтесь, мистер О’Доннел, – любезно предложила Ли Анна. Мистер Маккензи уже поместил ее обратно в кресло и остался рядом, готовый выполнить любой приказ.

– С удовольствием, мэм. – Он с почтением поклонился. – И спасибо вам, что позволили мне и Бет увидеть Кейти и Дот. – Он опустился на диван и сжал в руках кепку.

Женщина улыбнулась Ли Анне.

– К сожалению, мой племянник отвратительно воспитан, миссис Брэг. Мое имя Бет О’Брайен, я его тетя, а Кейти прихожусь двоюродной бабушкой.

Несмотря на сковавший ее страх, Ли Анна изобразила на лице улыбку.

– Прошу, присаживайтесь, миссис О’Брайен. – Она повернулась к стоящему в дверях Петеру. – Петер, прошу вас, принесите гостям выпить и попросите миссис Флауэрс привести Дот.

Великан удалился.

Однако Бет О’Брайен не села рядом с племянником, а подошла к Кейти.

– Ты не помнишь меня, да? Конечно, последний раз, когда я тебя видела, тебе было пять лет, я приезжала к твоей маме на Рождество.

Кейти помотала головой.

– До прошлого месяца я жила в Нью-Рошелле, – объяснила Бет Ли Анне. У женщины были лучистые карие глаза. – Но моя хозяйка умерла, и я приехала в город искать работу. Решила отыскать Майка и Мэри, племянницу мою, маму девочек. Сообщение о том, что она умерла, меня огорошило. – Бет уже не улыбалась. – Какая трагедия для деток!

– Да, страшная трагедия. – Ли Анна с трудом заставила себя заговорить. Что этим двоим нужно? Скорее всего, просто зашли проведать девочек. – Мы с мужем заботимся о Кейти и Дот. Они хорошо питаются, Кейти ходит в школу, и обе девочки счастливы. – Она посмотрела на Кейти, словно искала у нее поддержки. – Правда, милая?

Девочка кивнула и взяла Ли Анну за руку.

– Вы с мужем так добры, – продолжала Бет. – Мы очень вам благодарны, верно, Майк?

– Очень благодарны, – закивал мужчина. Внезапно он встал и подошел к Ли Анне и Кейти. – Привет, Кейти. Обними же меня. Я знаю, ты меня помнишь.

Кейти лишь сильнее прижалась к матери. Кажется, она даже не дышала, и Ли Анна понимала, что дело не только в застенчивости дочери. Кейти боялась своего дядю.

– Вы так близко общались с девочками? – Ли Анна поспешила отвлечь внимание мужчины от перепуганной Кейти.

– Я всегда хорошо ладил с сестрой, их матерью. Не очень-то я ценил семью, данную мне Богом, пока не потерял сестру и жену. – Он покачал головой, сокрушенно вспоминая прошлую жизнь.

– Простите, я не знала, что вы потеряли и жену, – сказала Ли Анна, думая лишь о том, почему Петер так задерживается с напитками.

– Смерть она ведь все меняет, – продолжал Майк. – Я скучаю по ним, но пути Господни неисповедимы, надо это принять.

И теперь он скучает по племянницам?

– Да, у Бога на все есть ответы, но ведомы они лишь ему одному.

– Вера изменила меня, мэм. Я бросил пить, играть в карты и, да простит меня мэм, другие греховные увлечения тоже бросил. Я молился, мэм. Молился каждый день по два-три раза, просил Бога о защите и помощи.

– Так вы стали религиозным человеком, – с трудом произнесла Ли Анна.

О’Доннел слабо улыбнулся, за него ответила Бет:

– Мой племянник просто не сразу нашел свой путь в жизни, после смерти Мэри он обратился к Богу.

Ли Анна едва заметно кивнула.

– Мне так хотелось увидеть племянниц. – Майк опустился на колени перед Кейти и улыбнулся. Выражение лица девочки осталось хмурым. – Они моя семья, единственные, кто у меня остался. Я скучаю по ним, очень скучаю.

Ли Анна прижала к себе Кейти и заметила, что та дрожит.

– Не сомневаюсь, что все так и есть. Что ж, вы можете в любое время видеться с ними. – Последнюю фразу она с трудом процедила сквозь зубы. Сейчас она мечтала лишь о том, чтобы Майка О’Доннела и Бет О’Брайен никогда не было в их жизни.

– Было бы здорово. – Глаза Майка засветились. – Правда, Кейти? – Он погладил ее по щеке.

Девочка заморгала, и из глаз покатились слезы.

У Франчески появилось ощущение, что кто-то смотрит ей в спину. Переполняемая чувствами после неожиданного признания Энни, она медленно повернулась. На лестнице стояла Роуз. Лицо ее казалось серым, несмотря на оливковый цвет кожи. Взгляд был напряженным, волосы туго стянуты в узел на затылке, но несколько завитков все же вырвались на свободу. Франческа обратила внимание, что глаза Роуз возбужденно сверкают.

Франческа повернулась к прислуге. Харт и Дейзи ссорились всего несколько дней назад, но сейчас она не могла позволить себе подробно разбирать, что же произошло.

– Гомер, благодарю вас. И вас, Энни.

Слуги поклонились и бесшумно удалились.

Франческа посмотрела на Роуз, миновавшую две последние ступени и теперь приближавшуюся к ней.

– Я очень сочувствую тебе, Роуз.

– Сомневаюсь, – холодно произнесла та.

Франческа напряглась. Роуз враждебно относилась к Харту с того самого дня, как Дейзи стала его любовницей. Теперь она направила свою ненависть на Франческу. Роуз кипела от злости.

– Мне действительно очень жаль. Дейзи не заслужила смерти…

– Дейзи убили, – отрезала Роуз, перебивая Франческу. – И я уверена, что это сделал Харт.

Франческа похолодела.

– Я найду настоящего убийцу, – примирительно сказала она. – Ты слишком спешишь с выводами. Это никому не принесет облегчения – и уж точно не поможет добиться правосудия.

– Какие красивые слова! – воскликнула Роуз. – Ты же слышала, что сказала Энни! Харт был в бешенстве после разговора с Дейзи в прошлый четверг – всего за четыре дня до убийства. Мы обе знаем, что Дейзи изрядно портила тебе жизнь, разве не так?

Франческа помрачнела:

– Роуз, я не пытаюсь скрыть тот факт, что Дейзи мечтала вернуть Колдера. Она отвратительно вела себя по отношению ко мне. Ты прекрасно знаешь, что Харт не собирался возобновлять их отношения. Если у кого-то и был мотив для убийства, так это у меня.

– Ты не способна убить человека с холодной расчетливостью. Это известно всему свету. Да и твой дружок, комиссар полиции, никогда бы не привлек тебя к ответу. Я знаю, это сделал Харт. Вспомни слова прислуги!

– Люди часто ругаются, но после этого обычно никто не умирает. Роуз, я понимаю, ты стараешься скорее разобраться в этом ужасном преступлении, но, поверь, Колдер никогда бы не смог убить человека, как бы зол он ни был.

– Нет, ты не понимаешь и совсем не знаешь своего будущего мужа, – резко бросила Роуз.

Франческа посчитала нужным перейти к более безопасной теме.

– Ты уже высказала свои предположения в полиции?

– Я все им сказала прошлым вечером.

Франческа задумалась. Значит, полиция идет на шаг впереди нее. Рик идет на шаг впереди. Но ведь они на одной стороне, верно? И не потому, что они друзья, так изначально сложилось, что они партнеры. Не имеет значение, какие чувства Рик питает к Харту, они же братья. Он обязательно попытается доказать невиновность Колдера. Она ведь права?

– Я сказала то, что думаю, – заговорила Франческа после небольшой паузы. – Я сделаю все, чтобы найти убийцу Дейзи. Если ты предпочитаешь думать – кстати, очень удобная позиция, – что в содеянном повинен Харт, так тому и быть. Но я должна представить суду настоящего преступника. В связи с этим у меня к тебе вопросы.

Роуз поколебалась, потом согласно кивнула.

– Мне надо присесть, – сказала она и побледнела.

Франческа придержала ее за руку.

– Ты, видимо, не спала ночью. Ты что-нибудь ела?

Роуз грозно взглянула на Франческу:

– Как я могу заснуть? Ты же знаешь, как я любила Дейзи! Как я буду жить без нее? Как? – Из глаз полились крупные слезы.

– Это будет непросто, но ты справишься. Пройдет время, и ты сможешь смириться с утратой.

Франческа подвела женщину к дверям небольшого салона. Роуз села на диван и взяла из рук Франчески стакан воды.

– Мне не нужна твоя жалость, – с жаром произнесла она, сделав глоток.

– Я и не испытываю к тебе жалости. Лишь симпатию и сочувствие.

Роуз отвела взгляд.

– Ты знала о том, что между Хартом и Дейзи в прошлый четверг произошла ссора?

Роуз покачала головой:

– Впервые слышу. – Лицо приняло плаксивое выражение, отчего стало почти уродливым. – Может, они ругались из-за тебя, обсуждали свои личные отношения.

– Почему ты не рассказала мне все, что случилось прошлым вечером? – Франческа смогла сдержаться и проигнорировала колкое замечание Роуз.

Женщина помолчала.

– Ладно. Я была с джентльменом – клиентом. Проводила время с ним в его номере в отеле, имя мне бы не хотелось называть. Я вышла от него ровно в половине десятого – он заснул, и я посмотрела на часы.

– Вынуждена просить тебя назвать имя.

– Нет, я не могу.

– По какой причине?

– Франческа, он джентльмен, а джентльмены не любят признаваться в связях с такими женщинами, как я.

– В полиции ты назвала имя?

– Я ответила им так же, как тебе.

Франческа решила не давить на Роуз. На данный момент у нее нет твердого алиби, а это позволяет внести ее в список подозреваемых. Франческа понимала, что ей не стоит быть мягкой с Роуз, но не могла действовать по-другому.

– Продолжай.

Роуз затрясло.

– Я взяла кеб и приехала сюда. Мы с Дейзи договорились встретиться. В доме не горел свет, и я заволновалась, Франческа. Я сразу поняла, что у Дейзи проблемы – поняла: что-то случилось!

– И ты обнаружила Дейзи?

Роуз кивнула и закрыла лицо руками.

– Я была в панике. Вбежала в дом и стала звать ее, бегала из комнаты в комнату, пока не нашли в кабинете. Мертвой!

Франческа подошла и погладила ее по плечу. Роуз громко всхлипывала.

– Почему ты не включила свет?

– Я попыталась включить лампу, – сдавленно произнесла Роуз, – но она не работала. Мне стало страшно – тогда я думала только о Дейзи.

– Ты видела Харта? Слышала какой-либо шум?

– Нет! Я увидела Дейзи, и в душе что-то надломилось. Я не могла шевельнуться, потом сообразила, что нужно звать на помощь. Я отошла от нее и села за стол. Написала записку и побежала на улицу искать кеб. Заплатила парню, чтобы он передал записку, вернулась к Дейзи и стала ждать тебя. Я увидела Харта, только когда вы вместе вошли в кабинет.

Если Роуз уехала от клиента в половине десятого, значит, она обнаружила тело приблизительно в десять. Записку от нее Франческа получила два часа спустя, получается, Роуз все же провела какое-то время рядом с Дейзи, прежде чем пришла в себя и обрела способность мыслить – при условии, конечно, что женщина говорит правду. Ее рассказ подтверждает слова Харта, что он вошел в дом тогда, когда Роуз искала кеб.

– Почему ты сразу не вызвала полицию?

Роуз была ошарашена ее вопросом.

– Этим свиньям ни до чего нет дела! Они нас ненавидят – используют нас. Они бы и пальцем не пошевелили, чтобы найти убийцу!

– Роуз, это очень важно. Ты знаешь, с кем встречалась Дейзи прошлым вечером?

– Она никогда не говорила о таких вещах, но, полагаю, это был кто-то из старых друзей.

– Ты имеешь в виду человека из прошлой жизни?

Роуз фыркнула:

– Понятия не имею, о чем ты.

По выражению ее карих глаз Франческа поняла, что Роуз отлично знает, о чем идет речь.

– Я имею в виду старого друга, с которым она общалась до того, как стала Дейзи Джонс.

– Я ничего не знаю!

Франческе не понравилась такая реакция.

– Дейзи обслуживала клиентов, Роуз?

– Нет. Она перестала этим заниматься, когда переехала сюда.

Да, в этом, разумеется, есть определенный смысл. Зачем Дейзи развлекать мужчин, когда у нее не было никаких финансовых проблем?

– Подумай, был ли у нее мужчина, который испытывал к ней такие сильные чувства, что мог пойти на убийство?

Роуз была поражена.

– Думаешь, ее клиент прирезал?

– Полагаю, это был бы не первый случай, когда клиент убивает проститутку.

– Не знаю. Надо подумать. – Выражение лица Роуз стало напряженным. – Впрочем, есть один человек, знакомый нам обеим, у которого был повод совершить такое.

Франческа не испытывала желания возвращаться к разговору о Харте.

– Каково было настоящее имя Дейзи?

Роуз отвернулась.

– Этого я не знаю.

Франческа ей не верила.

– Вы были лучшими подругами, и она не открыла тебе настоящего имени?

– Нет, – пробормотала Роуз.

Пожалуй, лучше на время оставить и эту тему.

– Мне всегда казалось очевидным, что Дейзи воспитывалась в приличной семье. У нее были хорошие манеры, правильная речь, она была образована и ничем не отличалась от леди с Пятой авеню.

Роуз не произнесла ни слова в ответ.

– Почему ты не хочешь мне помочь? – в сердцах воскликнула Франческа. – Кто-то желал смерти Дейзи – кто-то, знавший ее очень хорошо. Я обязана выяснить все о ее прошлом.

– Мы обе знаем, кто желал смерти Дейзи, – бросила Роуз.

– А если ты ошибаешься и Харт ее не убивал?

В глазах Роуз мелькнуло сомнение.

– Она никогда не говорила мне, как ее зовут на самом деле! – повысила голос Роуз. – Клянусь! Она хотела забыть прошлое, Франческа. Она никогда не говорила о прожитой жизни – никогда.

Франческа подумала, что это очень и очень плохо.

– Как вы познакомились?

Роуз подняла глаза. В них стояли слезы.

– Боже, это было так давно!

– Как давно?

На заплаканном лице появилась улыбка.

– Восемь лет назад. Дейзи была такой красавицей. Ей исполнилось пятнадцать, но она была еще ребенком. Такая наивная и доверчивая. Я лгала много лет, Франческа, – я ведь была не намного старше ее. Мне было шестнадцать, когда мы встретились с Дейзи и сразу подружились.

– Где вы познакомились?

Роуз фыркнула:

– На улице. – Она посмотрела на Франческу. – Можешь представить? Дейзи стояла на углу улицы здесь, в этом городе. Она была так прекрасна, Франческа, даже описать тебе не могу. – Она облизнула губы. – Я никогда не влюблялась, но тогда была поражена ее красотой – Роуз была смущена и казалась очень печальной. – Мы с девчонками ходили по магазинам, я тогда исчезла под каким-то предлогом, не хотела, чтобы они видели Дейзи. Потом я пыталась ей помочь. – Роуз обхватила себя руками и наклонилась вперед.

– Что произошло?

– Она едва не плакала. Пыталась продать себя проходившим мимо мужчинам, хотя не имела понятия, как это сделать. Дейзи была сама невинность. Было ясно, что ей очень нужны деньги. Я ничего не могла понять. Одета она была прекрасно.

– Может, она сбежала?

– Да. Она уже позже мне рассказала. Я не могла смотреть на ее попытки снять клиента и купила ей сэндвич. Мы поболтали, я поняла, что она напугана и голодна, но не настолько, чтобы есть на улице на глазах у всех прохожих. Я предложила пойти ко мне. Потом пыталась скрывать ее от мадам. И у меня получалось почти неделю. Когда у меня был клиент, Дейзи пряталась в шкафу или под кроватью.

За ту неделю мы стали лучшими подругами, пока ее не нашли. Потом я уже не могла ее защищать.

Франческа была тронута рассказом Роуз. Неужели это было на самом деле?

– И мадам заставила ее работать?

Роуз кивнула:

– Но это не самое страшное. Ведь мы были вместе. Я влюбилась в нее, Франческа. Влюбилась с первого взгляда.

Франческа молчала, размышляя над судьбами Роуз и Дейзи. Что могло заставить молодую девушку убежать из дома и предпочесть жизнь проститутки существованию в благородном доме? Невозможно представить. Очевидно, что-то очень серьезное.

– Она никогда не говорила, где жила и почему убежала из дома?

– Нет же! Она отказывалась говорить об этом, и знаешь, я была рада. Мне было жутко представить, что однажды она одумается и захочет вернуться домой.

– И она никогда не хотела?

– Нет, никогда. – Роуз смахнула слезу. – Ты очень нравилась Дейзи. Еще до того, как она познакомилась с Хартом. – Слезы хлынули вновь.

Франческа смутилась. Ей начинало казаться, что Дейзи испытывала настоящее чувство к Харту. Она протянула Роуз носовой платок.

– Дейзи увлеклась Хартом, верно? Поэтому ты его так ненавидела?

– Я ненавидела его, потому что он отобрал у меня Дейзи!

Франческа наблюдала за Роуз, утиравшей платком слезы.

– Ты ревновала? – осторожно спросила она.

Роуз многозначительно посмотрела на нее:

– А ты как думаешь? Дейзи и тебя заставила ревновать, так ведь?

Франческа выдохнула, стараясь не обращать внимания на очередную колкость.

– Ты пыталась соперничать с Хартом?

Роуз вскинула голову.

– Дейзи никогда не переставала меня любить. Но признаю – да, я ревновала. Меня раздражало, что Дейзи живет в этом доме, а Харт ее содержит. Но ты и сама все понимаешь. Чего ты добиваешься, Франческа?

– Значит, вы с Дейзи ругались, когда она стала его любовницей?

Роуз тяжело дышала.

– Да. Ругались.

Наконец-то хоть какой результат.

– Вы продолжали общаться, когда Дейзи встречалась с Хартом?

– Какая разница? – вспылила Роуз.

Франческа решила надавить:

– Почему ты не хочешь признаться? Дейзи бросила тебя. Бросила ради Харта.

– Она меня не бросала! – Роуз зарыдала с новой силой. – Он запрещал ей встречаться со мной – он сам ее ревновал, хотел сам контролировать ее жизнь. Как только ты его терпишь?

Франческа поджала губы, стараясь не выдать своих чувств. Разумеется, Харт ревнив и может испытывать желание все контролировать, но он никогда не пытался контролировать ее.

– Роуз, вы с Дейзи помирились?

– Она любила меня! – закричала в ответ Роуз.

Франческе стало не по себе, но она настойчиво продолжала:

– Я знаю, она любила тебя. Ты любила ее. Но ваши отношения разрушились, когда она стала любовницей Харта? С того момента Дейзи очень изменилась и никогда уже не была прежней. Гомер сказал, что ты приезжала не реже раза-двух в неделю. Вы помирились с Дейзи?

Роуз закрыла лицо руками.

Франческа обняла ее за плечи, ощущая боль за страдания этой женщины. То, что она задумала, казалось сейчас немыслимым. Франческа хотела внести Роуз в список подозреваемых для того, чтобы отвезти подозрение от Харта. Теперь же она задумалась над тем, что услышала. Роуз была любовницей Дейзи и по-прежнему любила ее всем сердцем. Она ненавидит Харта, поскольку тот хотел украсть у нее Дейзи, и обвиняет его во всем, хотя первой оказалась на месте преступления – по крайней мере, об этом говорят факты.

Роуз стала брошенной любовницей, разозленной и переполняемой ревностью. Могла ли она убить Дейзи? Убила ли? Она станет не первой женщиной, решившейся на преступление.

Роуз повернула к Франческе заплаканное лицо.

– Мы помирились, Франческа. Но все было уже не так, как прежде. Ты, как всегда, права.

Франческа бессильно опустила руки. Она обязана выяснить все до конца.

– Дейзи была влюблена в Колдера?

Роуз смотрела на нее, не моргая.

– Дейзи мечтала о той жизни, что мог дать ей Харт. Она не хотела опять становиться шлюхой, поэтому была готова ждать его столько, сколько потребуется, чтобы вернуть ту жизнь.

Франческа вздрогнула. Приходилось признать, что она испытывала невероятное облегчение от того, что Дейзи больше нет в их жизни. Ей было стыдно за такие чувства, даже мысль об этом казалась ей позорной.

– Как ты можешь спокойно ко всему относиться? – Выражение лица Роуз изменилось. – Ведь мы говорим о женщине, которую я любила, и мужчине, которого любишь ты. Неужели тебе не больно быть там, куда приходил он? Оставаться равнодушной к тому, что Харт купил Дейзи и пользовался ею как хотел?

– Да, мне больно. Признаться, очень больно. – Голос Франчески звучал отрывисто и глухо, выдавая ее внутренние переживания. – Но я не была знакома с Колдером, когда он встречался с Дейзи, и постоянно себе об этом напоминаю. Никто не заставлял Дейзи становиться его любовницей. Она сама хотела жить здесь.

– Да, это верно – в то время ты была влюблена в его брата Рика Брэга!

– Это было очень давно. – Франческе удалось произнести эту фразу спокойнее, чем она могла представить. – Иногда я просыпаюсь среди ночи и со страхом вспоминаю о поворотах судьбы, о некоторых событиях, но назад пути нет. Я люблю Колдера, Роуз. И понимаю, какие чувства ты испытывала к Дейзи. Знаю, как ты подавлена и зла на всех. Но пойми, чем подробнее ты ответишь на все мои вопросы, тем быстрее я найду настоящего преступника.

– Как ты можешь быть настолько слепой? – выкрикнула Роуз. – Дейзи убили не из-за прошлого. Ты же слышала рассказ горничной! Харт был в бешенстве после их ссоры, он едва не выломал дверь! Он злился, потому что Дейзи пыталась вернуть его. Злился из-за того, что Дейзи старается навредить тебе, хочет разрушить ваш брак, отказывается уезжать из этого дома. Никто не мог желать ей смерти больше, чем Харт.

Все сказанное Роуз было правдой. Очевидно, что она всей душой ненавидела Харта. Интересно, а насколько она была обижена на Дейзи ?

– Ты все это рассказала полиции?

Роуз криво усмехнулась:

– Я была на похоронах Кейт Салливан, Франческа, и слышала все, что говорил Харт. Я стояла за вами.

– Понятия не имею, о чем ты, – солгала Франческа.

Роуз встала.
– Он сказал тебе, что уладит все с Дейзи. Понятно, что он имел в виду. Харт был готов сделать все, все, чтобы остановить ее. И прошлым вечером он это доказал.
Рурк топтался в нерешительности в огромном холле дома Чаннингов и косился на смотревшую на него сверху голову белого волка. Лакей удалился сообщить Саре и ее матери о посетителе, и Рурк чувствовал себя крайне неловко, словно пришел сюда в качестве жениха. Рурк еще раз напомнил себе, что они с Сарой просто друзья, несмотря на то что знакомы совсем недавно. Их сближению способствовала Франческа. Когда-то Сара была помолвлена с Эваном Кэхилом – крайне неудачный выбор родителей, огорчавший их обоих. Рурк до сих пор не мог понять, как могла возникнуть идея соединить беспечного повесу с таким чистым сердцем и целеустремленным человеком, как Сара Чаннинг. В свете ее считали несколько экстравагантной личностью, каким был признан и ее отец, называли затворницей, но Рурк сразу понял, как ошибочно мнение общества – Сара была талантливой художницей. Искусство стало ее страстью, и Рурку было близко ее мироощущение. Он сам мечтал вылечить всех до последнего больного на земле, если представится такая возможность.

Так сложилось, что они оба имели отношение к некоторым преступлениям, расследуемым Франческой, что окончательно сформировало и укрепило их дружбу. На Сару было совершено нападение, о чем Рурк очень не любил вспоминать, поскольку был свидетелем случившегося. Несчастье случилось в феврале, и прошло более двух месяцев, прежде чем он решился нанести визит Чаннингам. Однако такое поведение было простительно – молодой человек учился в Филадельфии, и, как у большинства студентов-медиков, у него был весьма напряженный график, предполагавший минимум свободного времени.

Тем не менее, учитывая прошедшее с прошлого визита время, Рурк совсем не был уверен, что будет принят с радостью. Решив, что все дело лишь в его застенчивости, он несколько приободрился и перестал обращать внимание на чучела, смотревшие на него со всех сторон. Отец Сары, Ричард Уайет Чаннинг, был заядлым охотником, предпочитавшим крупных животных, и провел большую часть жизни в диких местах планеты. Рурк задавался вопросом: неужели вдова так ни разу и не ремонтировала дом в Вест-Сайде? Он не любил критиковать людей, но весь свет потешался над безвкусием миссис Чаннинг – разумеется, за ее спиной.

Послышался легкий шорох, и душа затрепетала в предвкушении. Рурк медленно повернулся.

На другом конце холла появилась Сара. Она смотрела на него огромными карими глазами, выделявшимися на ее бледном лице. Она была в простой юбке и блузке, волнистые темные волосы неаккуратно убраны. Рурк заметил следы краски на одежде и, широко улыбнувшись, поспешил ей навстречу:

– Добрый день, Сара. Надеюсь, я не очень вас отвлекаю, хотя, полагаю, так оно и есть.

Девушка не улыбнулась в ответ.

– Удивительно видеть вас, Рурк, – произнесла она напряженно.

Молодой человек окончательно смутился.

– Я помешал?  – тихо повторил он вопрос.

Сара вздохнула:

– Я была в студии, кажется, потеряла счет времени. Как вы можете мне помешать? Вы спасли мне жизнь.

Рурк замялся, пытаясь понять по выражению лица ее внутреннее состояние, но понял лишь, что девушка взволнована – похоже, она не рада его видеть. Рурк ощутил болезненный укол.

– Это было так давно, и вы ничем мне не обязаны.

Губы Сары растянулись в легкой улыбке.

– Разумеется, обязана, Рурк. Пройдемте в салон, присядем. – Она шла впереди. – Боюсь, мама уже уехала по делам. Как вы поживаете?

Рурк подождал, пока они войдут в комнату.

– Был очень занят. Добивался перевода в «Бельвью» и, надеюсь, получу его. Ожидаю разрешения со дня на день.

Сара отвернулась, прежде чем он смог прочитать ее мысли.

– Да, я слышала, – наконец, произнесла она, вновь повернувшись в его сторону.

– Я думал, смогу сообщить вам об этом первой, – неожиданно для самого себя признался Рурк.

Ему показалось, или в ее глазах мелькнула досада. Но ведь это невозможно, верно?

– Сара, я чувствую, что-то произошло. Я чем-то вас обидел?

Она удивилась:

– Рурк, чем же вы могли меня обидеть?

Не раздумывая, он взял ее за руку. Она потянула ее на себя, но Рурк лишь сильнее сжал ее.

– Надеюсь, этого никогда не случится! – воскликнул он. – Я очень дорожу вашей дружбой, Сара.

Девушка покраснела и отвела взгляд.

– Когда вы получите известие о принятии в «Бельвью»?

– В ближайшие дни.

Он внимательно вглядывался в ее профиль. Она была миниатюрной хрупкой женщиной, и прежде чем он понял, что внешность ее несколько простовата, уже самым непостижимым образом находился под впечатлением от ее очарования. Рурк знал, что многие молодые девушки называют ее серой мышкой, каковой она определенно не была. У Сары был маленький вздернутый носик, пухлые губы и огромные карие глаза, способные свести с ума любого мужчину. И однажды он видел ее с распущенными волосами – волосами греческой богини – непослушными кудрями, достававшими ей до талии.

Наконец, Сара широко улыбнулась:

– А я узнаю об этом первой или последней?

Рурк просиял:

– Смогу ли я искупить свою вину, если скажу вам первой?

– Рурк, я уже объяснила. Вы спасли мне жизнь – я навеки ваша должница. Не стоит упоминать об искуплении.

Он слышал стук собственного сердца. Каждый удар глухо отдавался в висках, доставляя почти болезненные ощущения.

– Вы не хотите рассказать мне, что произошло? Буду рад помочь, если смогу.

Она посмотрела прямо ему в глаза:

– Вы еще ни от кого не слышали?

– Не слышал о чем?

Сара нервно облизала губы.

– Вы ведь помните, что Харт заказывал у меня портрет Франчески?

Рурк не понимал, к чему она ведет.

– Разумеется, помню. Вы были в таком предвкушении новой работы.

Сара закусила губу.

– Я закончила его в апреле, Рурк. Харту понравилась моя работа.

Рурк совершенно ничего не понимал. Что так расстроило Сару, если Харту – известному коллекционеру и ценителю живописи – понравился написанный ею портрет?

– Рад за вас. Вы хотите показать его мне?

Сара заломила руки.

– Его нет.

– Нет? – растерянно повторил Рурк.

– Он исчез вскоре после того, как я показала портрет Харту. Его украли, Рурк, прямо из моей студии, из этого дома.

Рурк был удивлен ее волнением.

– Мне очень жаль, – сказал он, осмелившись взять Сару за руку. – Мне жаль, что портрет украли, надеюсь, полиция сумеет его найти. Но если им не удастся, вы ведь можете нарисовать еще один, верно, Сара?

Девушка побледнела.

– Вы не понимаете. Франческа была изображена без одежды. Где-то в городе находится портрет обнаженной Франчески, и, если он будет выставлен, она никогда больше не сможет показаться в приличном обществе.
Рурк был настолько шокирован, что не смог произнести ни слова.

Глава 6

Вторник, 3 июня 1902 года. Полдень

Франческа ехала в карете в сторону Малберри-стрит. Она сидела, склонившись вперед, и растирала ломившие от боли виски. Вскоре она подъехала к квадратному каменному зданию полицейского управления. Мысли ее крутились вокруг разговора с Роуз. Франческу охватил страх от того, что придется поделиться всем с Брэгом, а утверждения подруги Дейзи могут еще больше обличить Харта. Она продолжала верить в его невиновность, но решимости защитить Харта несколько поубавилось. Как планирует поступить Брэг? У Франчески было ощущение, что прямо у нее под ухом громко тикают часы. Если она не найдет другого подозреваемого, его место займет Харт. Сейчас это ее первоочередная задача. Впрочем, таким подозреваемым может стать Роуз.

Джоэл остался в доме Дейзи, чтобы продолжить поиск свидетелей событий прошлого вечера. В любом случае мальчик терпеть не мог полицейские участки, поэтому они договорились встретиться через пару часов за углом здания.

Рауль остановил экипаж у входа. В окно кареты Франческа увидела новенький автомобиль Брэга, стоящий у обочины между двумя полицейскими фургонами. Как обычно, неподалеку прогуливались двое патрульных, внимательно следивших за прохожими.

Франческа неожиданно мысленно обратилась к прошлому. Сердце заныло от того, как много горьких радостей было связано с «даймлером» Рика. Сейчас обитатели Малберри-стрит не обращали внимания на автомобиль, но несколько месяцев назад, когда Брэг впервые подъехал к зданию, все жулики и бандиты обступили его и разглядывали с благоговением в круглых от удивления глазах. В прошлом январе, до знакомства Франчески с Хартом, Рик был ее лучшим другом. Это была необыкновенная пора ее жизни, когда она обнаружила способности и влечение к работе сыщика, казалось, пробудилась наконец от долгого сна. Брэг был первым мужчиной, которого она поцеловала.

Позже их дороги разошлись, хотя они сохранили, пожалуй, самое главное – взаимоуважение, восхищение, глубокую душевную привязанность и доверие. До событий прошлого вечера они всегда были честны друг с другом. Франческа понимала, что ей предстоит солгать Рику еще раз. Но так ли это необходимо? Ее искреннее желание найти убийцу Дейзи замутилось необходимостью защитить Колдера Харта. Сейчас Брэг ждет от нее показаний, а она в свою очередь надеется выяснить, какова точка зрения официального следствия.

Жизнь ее в одночасье стала сложной и запутанной. Особенно если вспомнить об обмане Колдера по поводу последней деловой поездки.

Отбросив печалившие ее рассуждения, Франческа решительно вышла из кареты и направилась к главному входу. В фойе было многолюдно, несколько человек громко и настойчиво высказывали свои претензии офицерам у стойки, среди которых она узнала усталого и раздраженного сержанта Шиа. Он надевал наручники на грязного потрепанного типа, намереваясь, очевидно, отправить его за решетку. В самом дальнем конце помещения виднелись камеры, переполненные нарушителями закона, половина из которых забылась пьяным сном на полу и лавках. Полураздетые проститутки, вцепившись в прутья, делали вид, что пытаются поцеловать каждого проходившего мимо. Беспрерывно звонили телефоны, трещал телеграф, без умолку стучали пишущие машинки. Франческа направилась к лестнице, и в следующую минуту сердце ее упало – прямо ей навстречу спускался Артур Курланд собственной персоной.

Франческа сжалась от страха, решив, что он смог выяснить все подробности дела. Если так, ей уже не удастся сбить его с толку. Франческа кинулась назад к стойке и принялась проталкиваться вперед, невзирая на протесты и недовольные возгласы, доносившиеся ей в спину. Она пристроилась между двумя джентльменами и вжала голову в плечи. Мечтая остаться незамеченной, она затаила дыхание, ожидая каждую минуту, что Курланд положит руку ей на плечо, самодовольно празднуя победу. Минуты шли, но ничего подобного не происходило. Франческа осмелилась поднять голову и обернуться. Курланда нигде не было. Она вздохнула с облегчением и извинилась перед джентльменами.

Франческа помахала рукой сержанту, но он был настолько занят, что не заметил ее жеста, и поспешила к лифтам. Возможно, ей удалось избежать встречи с репортером, но он, скорее всего, уже в деталях осведомлен о произошедшем вчера вечером. Невозможно представить, какими будут заголовки завтрашних газет, остается только надеяться, что не слишком дерзкими и оскорбительными.

Франческа толкнула дверь, вошла в похожую на клетку кабину лифта и нажала кнопку второго этажа. Взревел мотор, и кабина медленно поползла вверх. Надавив на тяжелую дверь, она вырвалась на свободу и пошла по коридору к кабинету Брэга.

Дверь оказалась открыта, но Рика в кабинете не было. Плетеное кресло у рабочего стола прямо у окна, выходившего на Малберри-стрит, пустовало. Франческа оказалась одна в небольшой комнате с камином, на полке которого были выставлены многочисленные семейные фотографии, снимки с друзьями и портрет самого Рика с Теодором Рузвельтом, сделанный еще до того, как тот стал президентом. Франческа прошла и остановилась у стола. Она мельком оглядела разложенные папки и бумаги, разглядывать их было неудобно, но в одном документе она узнала отчет коронера.

Грудь сдавило так, что стало трудно дышать.

К счастью, именно в этот момент в кабинет вошел Брэг. Франческа выпрямилась и улыбнулась, ощущая себя вором, пойманным с поличным.

Брэг перевел взгляд на документы и сразу понял, что она намеревалась сделать.

– Доброе утро, Франческа. – Рик натянуто улыбнулся. – А я уже решил, что ты забыла об обещании зайти.

Она нервничала настолько, что даже не смогла вежливо улыбнуться в ответ.

– Пожалуй, утро уже прошло. Разумеется, я не забыла, что должна дать показания. – В следующий момент их взгляды встретились, и Франческа не выдержала: – Рик! Это отчет Генриха?

– Да, – кивнул он, не сводя с нее глаз. – Ты выглядишь усталой, Франческа. Совсем не спала?

Она выдержала его взгляд, вспоминая, какими были раньше их отношения, они так отличались от того, что происходит между ними сейчас.

– Как я могла заснуть? – вздохнула Франческа. – Когда-то мы с Дейзи дружили. Что бы ни говорили, я никогда не желала ей зла.

Рик заговорил не сразу.

– Франческа, я очень хорошо тебя знаю, пожалуй, лучше, чем кого-либо на этой земле. Ты не пожелаешь зла даже мухе. Ни одна женщина не смогла бы удержаться от ревности, но тобой она никогда не руководила.

Франческа грустно усмехнулась. Он до сих пор ей доверяет.

– Но я ревновала, Рик.

– Нет, это была не ревность – ты боялась Дейзи, что вполне очевидно, ведь в вопросе отношений с женщинами ты не доверяла Харту. – Франческа посмотрела на него исподлобья. – Я слишком хорошо осведомлен о подробностях твоей личной жизни, чтобы ты могла меня обмануть даже в мельчайших деталях.

Франческа вскинула голову.

– Я доверяла Харту! – воскликнула она. – Я не доверяла Дейзи! – Стоило словам слететь с ее губ, как она поняла, как легко попалась на уловку.

Брэг говорил медленно, тщательно подбирая слова.

– Ты оказалась в сложном положении, Франческа. Со стороны все может выглядеть не таким, каким вижу это я. Понимаю, ты не имеешь никакого отношения к смерти Дейзи. Но не стоит так открыто заявлять о своих чувствах.

Франческа знала, что Рик хочет ей помочь, и эта мысль согревала душу.

– Ты не обязан защищать меня, Рик. Не в этом деле.

Он улыбнулся уголком рта:

– Ты мой близкий друг. Я должен и буду тебя защищать.

Она резко отвернулась, чтобы он не заметил выступивших на глазах слез.

– Франческа, – вновь заговорил Брэг, – я знаю, ты никогда не поступишься своими принципами, но я так же знаю, что ты переживаешь за Харта. У тебя огромное сердце, в мире нет человека добрее и заботливее тебя. Не поддавайся искушению в попытке защитить его.

Размышляя, насколько он осведомлен о злостных намерениях Дейзи, Франческа медленно подошла ближе.

– Рик, Колдер не убивал Дейзи, мы же оба это понимаем.

– Я не знаю, кто убил Дейзи, и было бы непрофессионально отметать все подозрения в отношении Харта, учитывая, между прочим, его весьма сложные отношения с убитой.

Франческа отпрянула и с трудом сглотнула ком в горле.

– Значит, я тоже подозреваемая? – Она сложила руки на груди.

– Мнение коронера однозначно. Дейзи убили между семью и девятью часами вечера. Ты была на приеме с родителями и приехала к Дейзи уже в полночь.

– Значит, я у вас не на крючке? – Она зло усмехнулась. – Если уж быть до конца честным, стоит признать, Рик, что ты не стал бы предъявлять мне обвинение, даже если бы мое алиби было ложным.

– Но у тебя не ложное алиби. – Он покачал головой. – Я уже говорил тебе и повторю вновь – Харт тебя не достоин, ваши отношения принесут тебе только боль, особенно сейчас.

Франческа вздрогнула:

– Уверена, ты так и думаешь. Но я доверяю Колдеру. Мы стали очень близкими людьми, Рик.

Он молча смотрел на нее.

Она покраснела, осознав, что он понял ее не совсем верно.

– Я очень хорошо его знаю, он не убивал Дейзи. Когда я тебя слушаю, мне кажется, ты питаешь надежду, что это происшествие нас разлучит.

Брэг прошелся по комнате и остановился рядом с Франческой.

– Разумеется, разорвать помолвку будет непросто, сначала тебе будет очень больно. Но потом ты поймешь, что все это к добру, ты еще сделаешь хорошую партию.

Она не понимала, почему их разговор рано или поздно приходит к обсуждению этой темы.

– Мне не нужна хорошая партия. – Франческа ответила так, как отвечала Рику и раньше.

Брэг тяжело выдохнул.

– Дейзи была убита в приступе ярости. Было нанесено шесть ранений орудием с лезвием среднего размера. Пока мы не нашли орудие убийства – а мы можем никогда его и не найти, – остается предполагать, что лезвие было длиной около пяти дюймов и шириной около полутора дюймов. Раны нанесены беспорядочно, некоторые из них так глубоки, что можно предположить двуручную хватку.

Вывод напрашивается сам собой – Дейзи до крайности разозлила убийцу.

Значит ли это, что Брэг уже знает, что Харт был зол на Дейзи?

– Я только что разговаривала с Роуз и прислугой Дейзи.

– Отлично. Тогда ты уже знаешь, что горничная слышала, как Харт и Дейзи ругались в прошлый четверг и что он едва не вышиб дверь и довел женщину до слез. Я осведомлен о том, что Дейзи неоднократно пыталась тебя обидеть, чтобы попытаться вернуть Харта. Он поэтому так злился на нее? Или причина была в том, что Дейзи отказывалась освободить дом, когда он велел ей убираться, кажется, в прошлом месяце?

Франческа из последних сил старалась держать себя в руках. Брэг, несомненно, отлично справился с домашним заданием. Она отошла подальше от окна и подальше от него.

– Он был сердит на нее. И я тоже. Но никто из нас не был в бешенстве, Рик. Дейзи была моей подругой – до недавней поры, по крайней мере. Последнее время с ней было сложно общаться. У Харта не было никакого желания видеться с ней. К твоему сведению, до прошлого четверга они не встречались несколько месяцев.

– Но мы ведь не можем знать наверняка? – отрезал Брэг. – Дейзи всегда отпускала слуг, когда развлекалась с Хартом. Она по-прежнему отпускала их два, три, иногда четыре раза в неделю. Никто не знал, кого она принимает у себя вечером. Мне не хотелось бы это выяснять, но Харт мог бывать у нее довольно часто.

– Зачем ты так поступаешь? – сорвалась Франческа. – Почему стараешься доказать, что Харт поддерживал отношения с Дейзи у меня за спиной? Ты должен быть счастлив, тебе удалось сохранить свой брак, твоя жена рядом! Я больше тебе не нужна! Не лучше ли оставить нас с Хартом в покое? Я счастлива, Рик!

– Счастлива? Неужели ты действительно доверяешь Колдеру? Ты поэтому солгала вчера полиции? – Он сделал многозначительную паузу. – Если бы ты верила в его непричастность к убийству, не стала бы лгать полиции – лгать мне, – чтобы защитить его.

Франческа похолодела:

– Что это значит?

– Извини, Франческа, я разговаривал утром с твоим отцом. Вчера вы вернулись домой в полночь. Ты не могла быть у Дейзи в полночь. Никак не раньше половины первого.

Франческа закрыла глаза.

– Как ты могла солгать мне? После того, что между нами было? Это мне ты не доверяешь?

Франческа распахнула глаза и смело встретила его взгляд.

– Мне было очень тяжело решиться на это. Я ведь знаю, как вы с Хартом относитесь друг к другу! Ты не должен заниматься этим делом, как лицо заинтересованное, не можешь быть объективным, раз хочешь использовать шанс отомстить брату!

– У меня нет желания никому мстить. – Брэг был сражен ее словами. – Я молю Бога, чтобы ради моего отца, ради Грейс и Рурка, Харт оказался невиновен. Клянусь тебе, Франческа. Скажи, какого черта он там делал, да еще торчал в доме целый час!

– Экспертиза подтверждает, что убийство совершено между семью и девятью часами, – закричала Франческа. – А не между одиннадцатью и полуночью!

– Я могу назвать тебе несколько причин, по которым убийца возвращается на место преступления. – Брэг фыркнул.

– Он же твой брат, – не сдавалась Франческа. – Рик, ты же всегда был добр ко всем! Если ты помнишь о презумпции невиновности, когда речь идет о незнакомых людях, почему ты забываешь об этом, когда перед тобой Харт? Неужели в твоем сердце не возникает ни малейшего желания помочь ему и дать возможность быть счастливым?

– Мы обсуждаем убийство или твое будущее замужество? Франческа, ты встречаешься с опасным, очень непростым человеком. Я тебя предупреждаю. Твой отец тоже против Харта. Но ты стала на удивление упрямой и не хочешь менять решение. Я очень надеюсь, что Харт невиновен, но у меня нет сомнений в его человеческих качествах, которые не хочешь признать ты. Может быть, тебе лучше не заниматься этим делом, раз оно касается тебя лично.

Франческа была готова расплакаться.

– Я не могу. Я знаю, Харт невиновен. Я знаю.

– Твое желание защитить его переходит все границы. Роуз упомянула о том, как Харт отзывался о Дейзи на похоронах Кейт Салливан.

Она покачала головой:

– Он не имел в виду ничего подобного!

– Так, значит, он говорил о том, что хочет избавиться от Дейзи?

– Нет! Он заверил меня, что Дейзи не сможет разрушить наши отношения, вот и все! – Франческе было нестерпимо больно от того, что происходит. Представлять сказанное Хартом таким образом означало опять лгать Брэгу. К счастью, Роуз не очень точно помнила подслушанную речь. – Ты так озабочен тем, чтобы найти доказательства вины Харта, что не обращаешь внимания на то, что у Роуз тоже был мотив.

– Она тоже входит в число подозреваемых. До настоящего времени Роуз так и не представила алиби. Она отказалась назвать имя мужчины, с которым была тем вечером. Уверен, страх наказания меркнет перед тяжким горем. Полагаю, скоро у нас будет ее безусловное алиби.

Франческа разозлилась:

– Ты мечтаешь, чтобы у Роуз появилось алиби, чтобы продолжать заниматься Хартом?

Глаза Брэга вспыхнули яростью. Он подошел к камину и стал разглядывать фотографии.

– Роуз ненавидит Харта, – не унималась Франческа. – Она ревновала к нему Дейзи. Именно из-за Харта Дейзи прекратила их отношения. Она бросила Роуз. Брэг, мы не имеем права не разрабатывать эту версию.

– Мы займемся всеми версиями, – ответил он уже спокойнее. – Но прежде всего Хартом. Вчера он просил меня не подключать тебя к расследованию.

Франческа покачнулась.

– Я буду заниматься этим делом, если только ты не обвинишь меня в препятствовании правосудию.

Брэг резко повернулся и несколько секунд молча смотрел на нее.

– Может, оно и к лучшему, что ты будешь работать по этому делу. Наконец, поймешь, с кем ты связалась и что тебя ждет после свадьбы с Хартом.

– Может, и ты, наконец, поймешь, как несправедлив к брату, – парировала Франческа. – Я догадываюсь, почему Харт ненавидит тебя, Рик. Он ревнует, завидует, что у тебя была настоящая семья, отец всегда любил тебя, а его отец отказался от сына, он уверен, что мать любила тебя больше, чем его.

– Значит, ему нужно разобраться со своей жизнью, – вскипел Брэг.

– Он ревностно относится и к тому, что было между нами. Но больше всего он завидует тому, что у тебя такая безупречная репутация, которую ты сам заслужил.

Брэг пожал плечами.

– К чему ты ведешь?

– Я понимаю его и не понимаю тебя. Чему ты завидуешь?

Брэг поджал губы; Франческа боялась моргнуть. Наконец, он произнес:

– Я не ревную и не завидую. Но мне небезразлична твоя судьба, Франческа, а он испортит тебе жизнь, я уверен, так или иначе испортит.

– Откуда тебе знать? И есть ли у тебя право осуждать его? – выкрикнула Франческа.

– Я не хочу говорить тебе ничего плохого о твоем женихе. – Голос Брэга стал суровым. – Я все детство заботился о нем, защищал, спасал, пока нас обоих не спас Рат. Наша мать была слишком занята своей болезнью, чтобы заниматься еще и нами. Отлично помню, как кормил его, когда он был совсем маленьким – а мне самому было чуть больше трех лет! Помню, как ходил в магазин на углу, держа Харта за руку. Тогда мне было, может быть, шесть или семь – ему четыре или пять. Я наливал ему молоко на завтрак, когда Лили не могла сама это сделать. Проклятье! Я никогда не ждал, что он станет возвращать долги, но Колдер никогда даже не пытался быть благодарным, не старался стать мне братом. Он всю жизнь думал только о себе, делал то, что ему нравится, вопреки всему. Мне потребовались годы, чтобы понять, что того брата, о котором я так заботился и которого мечтал видеть рядом, просто не существует и у меня никогда не будет такого брата. У твоего любимого жениха единственная цель в жизни – служить своим собственным эгоистичным желаниям. Я сужу о Харте, как судил бы о любом другом человеке.

– Это неправда, – прошептала Франческа. Доводы Брэга шокировали ее. – У каждой монеты есть две стороны. Возможно, Колдер слишком завидовал тебе, чтобы стать таким братом, о котором ты мечтал. У него была душевная травма, которой не было у тебя.

– Мы оба росли впроголодь, носили штопаную, чиненую одежду. Мы оба смотрели, как наша мать обслуживает мужчин, потом видели, как она умирает. Даже не пытайся убедить меня, что я не перенес душевной травмы. Но я с детства знал, что никогда – никогда — не буду таким, как клиенты моей матери, никогда не буду использовать людей, напротив, я буду помогать им, насколько смогу.

– Одному Богу известно, почему ты выбрал в жизни путь честного труженика, а Харт превратился в скандально известного кутилу, – сказала Франческа с горечью. – Но только Он, – она подняла глаза кверху, – может нас судить. Еще не поздно все изменить, Рик. Никогда не поздно прощать и забывать. Вы оба еще можете найти путь друг к другу. Ведь вы братья.

– Нет, уже слишком поздно, – резко бросил Рик. – Скажи Харту, чтобы нанял хорошего адвоката, не сомневаюсь, он ему скоро понадобится.

Франческа задрожала от страха:

– Ты хочешь его арестовать? Это невозможно! Ты же сам сказал, что Дейзи была убита до девяти часов вечера, а Харт приехал около полуночи! И что будет с Роуз? Она побывала на месте преступления раньше Харта.

– Я уже сказал, что не исключаю вины Роуз. Но Харт мог приехать к Дейзи прямо с вокзала и быть в доме в половине восьмого. Что делать, если будут другие аргументы?

– И что ты хочешь сказать? – Франческа ринулась в атаку. – Он прирезал ее в приступе ярости и убежал, а потом вернулся, чтобы замести следы? Харт не убийца. И он отлично умеет держать себя в руках, чтобы не позволить эмоциям возобладать над разумом.

– Ах, правда? Значит, я сам придумал, что у него взрывной характер.

– А ты опросил его прислугу? Уверена, кто-то из слуг может подтвердить, что он был в доме после восьми. В таком случае вероятность того, что Харт успел убить Дейзи, очень мала.

– Ньюман сейчас всех опрашивает.

Брэг даже не взглянул на Франческу. Он прошел к столу, сел и принялся просматривать документы. Определенно, Рик был очень расстроен и хотел скорее завершить разговор.

Франческа не могла представить, как он может считать, что Харт способен на самое страшное, допускает, что он мог убить человека. Напряжение между ними выросло настолько, что его уже невозможно преодолеть.

Брэг поднял глаза.

– Мне нужны твои показания. Все расскажешь Ньюману, а если он еще не вернулся, младшему офицеру. – Он вновь погрузился в документы.

Франческа растерянно кивнула и осмелилась подойти к его рабочему столу.

– Рик.

На этот раз он не поднял взгляда, и Франческа была вынуждена дотронуться до его руки, чтобы заставить обратить на себя внимание.

– Я докажу, что Харт невиновен.

Брэг болезненно скривился:

– Верю я в это или нет, но желаю тебе успеха. – Он постарался высвободить руку, но Франческа не отпускала. Рик удивленно посмотрел на нее.

– И еще я не хочу, чтобы это дело как-то повлияло на наши отношения. Твоя дружба имеет для меня большое значение, и ты мне очень дорог, несмотря на мое решение выйти замуж за Харта.

– Ты солгала мне, Франческа. Неужели ты действительно думала, что я ничего не выясню?

– Ты имеешь право злиться на меня, но не переноси эти чувства на Харта. – Франческа подумала о том, что просила Альфреда солгать полиции.

Они помолчали немного, потом Рик вздохнул:

– Мне неприятно говорить это, но уже слишком поздно. Харт давно стоит между нами. Ты солгала мне, чтобы защитить его. И до тех пор, пока вы с Хартом вместе, он всегда будет стоять между нами.

В следующую секунду зазвонил телефон, и Брэг снял трубку. Франческа отвернулась. Так было почти с самого начала, она оказалась между двумя мужчинами, как ценный приз, который каждый мечтал завоевать.

Голос Брэга заставил ее вернуться к действительности.

– Ли Анна! Что случилось? С тобой все в порядке?

Франческа с тревогой посмотрела на Брэга, отметив, что он настолько поглощен разговором, что забыл о ее присутствии. Сердце сжалось от досады и тоски. Франческа поспешила отвернуться, затем она решительно прошла к двери и покинула кабинет комиссара полиции.

Ли Анна никогда не звонила ему в кабинет, ни единого раза, поэтому Брэга охватил ужас.

– Что-то с девочками?

– Рик, – произнесла жена, и он понял, что она очень расстроена и едва не плачет. Он не помнил, когда последний раз видел ее слезы, перед ним она всегда старалась выглядеть сильной. – С ними все хорошо, но дело касается именно девочек! Рик постарался успокоиться.

– Что случилось?

От него не ускользнуло, что Ли Анна прерывисто вздохнула.

– У нас был посетитель, вернее, посетители. Мужчина по имени Майк О’Доннел и его тетя, пожилая женщина Бет О’Брайен.

Он знал это имя, но потребовалось несколько секунд, чтобы вспомнить светловолосого загорелого работягу.

– Брат Мэри О’Шонесси, – печально констатировал Брэг, и сердце его упало.

– Да, он приходится девочкам дядей – и миссис О’Брайен их двоюродная бабушка. Рик! Они не появлялись столько времени. Что им нужно?

Брэг догадывался, что нужно этому негодяю О’Доннелу. Вопросы к нему возникали и во время расследования убийства его сестры и жены, до последнего дня оставляя его в списке подозреваемых. Брэг и Франческа выяснили, что он человек несдержанный и взрывной, кроме того, частый посетитель баров и салунов и что Мэри его побаивалась. О’Доннел был отъявленным подонком и вполне мог попытаться получить выгоду от нового положения в семье. Ли Анне пришлось столько вынести, эти проблемы ей совсем не нужны.

– Расскажи мне, что случилось, – спокойно попросил Брэг. – Расскажи все подробно.

– Я не могу потерять девочек! Наш юрист уже собрал все необходимые бумаги для официального удочерения? – Ли Анна кричала, даже не пытаясь скрыть отчаяние.

– Мы не потеряем девочек. – Брэг действительно в этом не сомневался. – О’Доннел не в состоянии прокормить собственную дочь – насколько я знаю, она в приемной семье. У тебя нет причин для беспокойства.

– У Кейти и Дот есть кузина? – Ли Анна едва не задохнулась, и Брэг понял причину ее обеспокоенности.

Он тяжело вздохнул:

– Я все о ней выясню, но О’Доннел никогда не сможет забрать у нас девочек. А теперь вернемся к тому, что он сказал.

Он чувствовал, как жена собирается с мыслями.

– Он вел себя вежливо, как и миссис О’Брайен. Сказал, что смерть сестры его изменила. Он стал очень религиозным человеком, Рик.

– Да? – с сомнением спросил тот.

– Он хочет навещать девочек, чтобы знать, что у них все хорошо. Что я могла сделать? Он был вежлив и учтив, я разрешила ему.

Брэг подумал о встречи с Майком О’Доннелом. Его дочерям не нужно, чтобы в их жизни появился этот беспутный тип. Он сомневался, что этого человека способна изменить даже смерть сестры, а еще больше в том, что он обратился к Богу.

– Он не сообщил, когда зайдет в следующий раз? Ты узнала, где он живет?

– Я пригласила его в среду, чтобы и ты мог с ним встретиться.

– Молодец, Ли Анна, – похвалил жену Брэг. В этот момент он заметил проходившего по коридору офицера и сделал ему знак рукой. – Подожди немного, – сказал он в трубку и обратился к сержанту: – Поднимите дела о двойных убийствах и найдите адрес Майка О’Доннела – мужа одной жертвы и брата другой.

– Слушаюсь, сэр. – Офицер развернулся и вышел.

Брэг вернулся к прерванному разговору:

– Ли Анна, я не хочу, чтобы ты нервничала. Визит этого человека ничего не изменил. Я переговорю с мистером Фингольдом и выясню, готовы ли необходимые документы. Попрошу его не затягивать дело. А тебя я умоляю больше не думать об этом. Вы идете днем в парк?

В трубке повисло молчание.

– Я еще об этом не думала, – раздался, наконец, голос жены.

– Не стоит менять планы. Сегодня чудесный день.

– Рик, Кейти была так напугана появлением дяди.

Брэг отлично представлял почему. Из показаний следовало, что Майк издевался над женой и сестрой; вероятно, это стало кошмаром для девочек.

– Предоставь мне заниматься Майком О’Доннелом и оформлением документов.

– Разумеется, – прошептала Ли Анна.

– Я постараюсь вернуться домой раньше. Не позже шести.

Опять последовало молчание. И затем:

– Отличная идея, Рик. Спасибо.
Как ни странно, он испытал огромное удовольствие от ее слов.
Франческа и Рауль остановились за углом дома Дейзи, чтобы их нельзя было заметить из окна. Франческа не хотела, чтобы их видела прежде всего Роуз, если она все еще остается в доме. Чтобы убедиться, что остались незамеченными, они прошли окольными путями к магазину одежды, где Франческа приобрела юбку и блузку и сразу переоделась в примерочной. Теперь на ней была и новая шляпка из соломки. На первый взгляд ее маскировка удалась.

Джоэл ждал ее на углу Пятой авеню, почти в квартале от места, где жила Дейзи. Приблизившись, Франческа увидела мальчика под раскидистым вязом. Завидев ее издали, Джоэл бросился навстречу:

– Мисс Кэхил! – По его широкой улыбке было ясно, что он собой доволен.

Она наклонилась к самому его уху.

– Выкладывай, мой юный друг. – Франческа использовала словечко, которое услышала от него же.

– Я нашел соседку, которая видела, как к мисс Джонс приезжала одна леди. Было еще не очень темно, часов шесть-семь.

– Джоэл! Что это за соседка, которая так пристально наблюдает за домом Дейзи? Ее убили между семью и девятью часами вечера – возможно, эта женщина и есть убийца!

Джоэл просиял.

– На даме было зеленое платье, волосы темные. Приехала в кебе. А свидетельницу зовут миссис Фёрт.

Франческа замерла.

– Вчера на Роуз было зеленое платье. И у нее темные волосы. – Конечно, Роуз могла приехать только в кебе – у нее нет собственной кареты. – Хорошо ли миссис Фёрт разглядела посетительницу?

– Сказала, что видела ее мельком, она сама только вернулась и входила в дом.

– Роуз по-прежнему не представила алиби. – Франческа размышляла вслух. – Возможно, эти показания заставят ее назвать имя мужчины, с которым она провела время вчера вечером. – Могла ли Роуз быть у Дейзи между шестью и семью? Если так, у нее было достаточно времени убить подругу. Франческа понимала, что не следует исключать, что Роуз могла приехать к Дейзи в шесть, затем уехать к клиенту, чтобы вернуться позже, но этот сценарий казался ей не очень реалистичным. Необходимо опросить Роуз еще раз и побеседовать с миссис Фёрт. Возможно, она преувеличивает, но если соседка узнает в вечерней посетительнице Роуз – это будет иметь огромное значение для следствия. И надо обязательно поискать в доме улики. – Не знаешь, Роуз все еще у Дейзи?

– Она уехала, кажется, час назад. Хотите с ней поговорить?

– Хочу, но прежде надо поискать улики, которые могла оставить Дейзи или другие близкие ей люди.

Франческа старалась не думать о том, что ее попытка обыскать помещения может быть расценена полицией как вмешательство в официальное расследование. У нее мелькнула мысль предупредить о своих планах Брэга, но она быстро отказалась от затеи. Когда они расстались, он был явно озабочен совсем другими проблемами. Если ей посчастливится найти что-то значимое, она с ним поделится, но прежде сама проанализирует ситуацию. Чутье подсказывало Франческе, что надо действовать незамедлительно, пока не появились новые улики против Харта. Они с Джоэлом направились к дому.

– Миссис Фёрт не помнит, долго ли гостья оставалась у Дейзи?

– Я не подумал спросить. – Джоэл бы расстроен своей оплошностью. – Черт!

Франческа похлопала его по спине.

– Ты отлично поработал. Теперь подумай, как нам проникнуть в дом и остаться незамеченными прислугой?

– Со стороны кухни есть задний ход, но я бы туда не пошел. Лучше через сад с террасы, мисс Кэхил.

Через несколько минут они уже входили в сад через заднюю калитку, затем прошли к террасе и, открыв большое французское окно, попали в дом. Им удалось остаться незамеченными, казалось, прислуги в доме вообще не было. Франческа подумала, что сейчас их больше беспокоит собственное будущее и повседневные дела, а не такие мелочи, как незваные посетители.

Остановившись у лестницы, Франческа велела Джоэлу спрятаться за огромной декоративной вазой, расписанной красивым орнаментом.

– Если заметишь кого-то, дай мне знак, чтобы я успела спрятаться. Осмотрю пока комнаты Дейзи.

Джоэл усмехнулся, взял с маленького столика красивую фарфоровую шкатулку, повертел в руках и сунул в карман.

– Не волнуйтесь.

Франческа похлопала его по плечу и понеслась вверх по лестнице.

Покои Дейзи она нашла сразу. Гостиная была оформлена в кремовых тонах с золотом и цветом слоновой кости. Дейзи сама ассоциировалась с этой цветовой гаммой. На мгновение Франческа замерла на пороге – ей показалось, она видит стоящего у белого мраморного камина Харта с бокалом скотча в руке и Дейзи, сидящую на диване в откровенном пеньюаре. Она потрясла головой, чтобы прогнать так некстати возникшие видения.
Сейчас надо работать. Если существует малейшая ниточка, которая может привести к убийце, она ее найдет. Сложно сказать, каким количеством времени она располагает. Франческа взглянула на позолоченные часы. До двух часов дня оставалась минута.

Она прошла в комнату и остановилась у секретера – прекрасной работы мастеров семнадцатого века – и проверила шесть маленьких отделений и три ящика побольше. Маловероятно, что Дейзи стала бы хранить важные бумаги в столь доступном месте, скорее, она проверила из любопытства.

В основном в секретере хранились счета. В одном из ящичков оказались выписки из банковского счета. Франческа держала в руках пачку, перевязанную красной лентой, ощущая, как потеют ладони. Харт содержал Дейзи; он имеет право знать о состоянии счетов. Франческе казалось, что она незаконно вторгается в частную жизнь, однако она развернула первую бумагу.

Отложив пачку в сторону, принялась искать календарь. Может быть, Дейзи хранила свой ежедневник внизу в кабинете?

Франческа продолжила осматривать комнату. Она приподнимала диванные подушки, ползала по полу, внимательно изучила бархатные гардины из ткани цвета слоновой кости с золотом. Перейдя в спальню, она вновь бросила взгляд на позолоченные часы. Восемь минут третьего.

В спальне Франческа замерла перед широкой кроватью с балдахином золотистого бархата, накрытой золотистым же шелковым покрывалом с множеством подушечек бордового бархата с золотой вышивкой. Харт провел на этой кровати много ночей.

Франческа ненавидела себя за такие мысли, ей не стоит думать об их связи. Много месяцев назад все было кончено. Почему же Брэг так жестоко намекал, что они продолжали встречаться? Ах, если бы только Харт признался, почему отправился к Дейзи прошлым вечером!

Стараясь переключиться на работу, Франческа задумчиво оглядела элегантную комнату, заметила красивый инкрустированный комод и гардероб; вот здесь можно спрятать нечто важное, наверняка она что-то найдет. Франческа ринулась к комоду, и некоторое время перебирала белье тончайшего кружева и многочисленные пеньюары, стараясь не думать о том, что делает. Наконец, просунув руку под стопку белоснежных поясов с подвязками, она коснулась грубого картона. От неожиданной радости Франческа вскрикнула.

Должно быть, что-то интересное.

Отбросив в сторону шелковые дамские штучки, она извлекла из глубин комода довольно большую картонную коробку. Приблизительно двенадцать дюймов длиной и восемь или девять дюймов высотой – в такую вполне поместятся стандартные листы бумаги и важные документы.

Трясущимися от нетерпения руками Франческа подняла крышку. Первое, что бросилось ей в глаза, – несколько сложенных газетных листов. Франческа присела на кровать и развернула первую. Это была вырезанная из «Олбани таймс» целая газетная страница, датированная 3 февраля 1902 года. На странице помещалось несколько статей – все на политические темы.

Она взяла вторую. Тоже вырезана из «Олбани таймс», датирована годом ранее. В глаза бросилось имя судьи Ричарда Гиллеспи. Кажется, это имя попадалось ей и на предыдущей странице. Франческа взяла вырезку и увидела маленькую фотографию и заметку о последнем принятом решении судьи Гиллеспи.

Следующая страница была из «Нью-Йорк таймс» 1899 года с колонками новостей светской жизни. Одна статья была посвящена благотворительному мероприятию, проводимому «Асторс», на которое судья Ричард Гиллеспи был приглашен в качестве почетного гостя.

Стараясь не нарушать порядок, в котором были сложены заметки, Франческа еще раз внимательно осмотрела три газетные вырезки. В основном все они были из «Олбани таймс», но одна из «Трибюн». На каждой странице была статья с упоминанием имени судьи Гиллеспи.

Она выиграла джекпот.

Франческа сложила заметки, дрожа от восторга. Она не имела представления, почему Гиллеспи так интересовал Дейзи, но это она непременно выяснит, о да, и очень скоро! Она быстро прочитает все статьи, хранящиеся в коробке, и тогда останется лишь сесть на ближайший поезд в Олбани и поговорить с судьей.

Но пока она пытается перепрыгнуть через две ступени. Надо прежде выяснить, прослеживается ли между всеми статьями какая-то связь. Закрывая коробку, Франческа услышала громкий шум, доносившийся снизу.

Она подпрыгнула. Джоэл подал ей знак, значит, на первом этаже кто-то появился. Боже, только бы не офицер полиции.

Франческа покосилась на окно, выходящее в сад. Она поспешно бросила в коробку банковские бумаги и завязала ее красной лентой. Подбежав к окну, она резко выдохнула и бросила коробку на землю, заметив, что та упала в кусты и ветви смягчили шум от падения. К счастью, коробка не открылась. Затворив окно, Франческа бросилась к двери, и в эту минуту в комнату вошла Роуз. Женщины едва не столкнулись лбами.

– Что ты здесь делаешь? – воскликнула Роуз.

Франческа отступила назад, лихорадочно обдумывая ответ.

Глава 7

Вторник, 3 июня 1902 года. 14:15 Наконец, Франческа пришла к выводу, что лучше всего сказать правду.

– Что я, по-твоему, могу здесь делать? – Она старалась выглядеть невозмутимой, словно вполне естественно находиться одной в спальне Дейзи. – Ищу улики.

Роуз нахмурилась и посмотрела на Франческу с недоверием.

– Я просила тебя найти убийцу Дейзи, Франческа, но теперь мне кажется, тебе лучше не заниматься этим делом.

Франческа улыбнулась и обошла Роуз, чтобы выйти из комнаты.

– Почему же? Или ты уже решила, что во всем повинен Харт? – спросила она уже из коридора.

Роуз бросилась за ней.

– Вот именно потому, что ты сейчас здесь! Интересно, полиция знает, что ты рыщешь по дому? Разве это законно? Или тебя отправил Брэг?

Франческа остановилась у лестницы и повернулась к Роуз:

– А меня интересует, знает ли полиция, где ты была прошлым вечером между шестью и семью часами, до того, как встречалась с клиентом, имя которого ты, кстати, так и не назвала? – Она улыбнулась самой приветливой улыбкой.

Роуз побледнела:

– О чем ты?

– У меня есть свидетель, Роуз, который подтвердит, что вчера в эти часы ты была здесь.

Роуз словно онемела.

– А, так ты не знаешь. Дейзи была убита между семью и девятью часами вечера большим охотничьим ножом. Получается, во время убийства ты была в доме. Интересно, верно?

Роуз затряслась, как в лихорадке.

– Что ты такое говоришь, Франческа? Ты меня обвиняешь? И если это так, то в чем?

– Совершено страшное, жестокое убийство в приступе дикой ярости. – Франческа впилась в Роуз взглядом и сделала шаг. – Убийца использовал нож среднего размера, с лезвием длиной пять дюймов и шириной два! Такие ножи используют во время охоты на животных, Роуз. Ими вспарывают брюхо добыче. – Она смотрела прямо в глаза женщине. Франческа ничего не знала о ножах, особенно охотничьих, но сейчас уверенно произносила каждое слово, стараясь спровоцировать Роуз. – Дейзи ударили шесть раз, наугад, некоторые раны такие глубокие, что, скорее всего, оружие держали двумя руками.

– Прекрати! – не выдержала Роуз.

Франческа сжала ее плечо.

– Вы были вместе восемь лет, пока не появился Колдер. Он пару раз переспал с ней, оплатил долги, и она влюбилась. Разве не так все было?

– Прекрати! – завизжала Роуз и разрыдалась. – Она не была влюблена! Ей нужна была защита. Харт дал ей все, что она хотела!

Франческа замерла. Что это значит? Она склонилась к самому лицу Роуз. Если та сейчас заговорит, дело можно считать завершенным.

– Дейзи выбрала Колдера. Она предпочла быть в его постели.

Роуз сжалась и подняла глаза.

– Это было временное увлечение! У него было богатство – он хорошо ее обеспечивал! Дал свободу, Франческа, свободу! Но это все. Дейзи устала от Харта, я точно знаю. Он никогда не смог бы дать ей то, что я!

– Ты ругалась с ней прошлым вечером из-за Колдера? Или из-за того, что Дейзи не позволила тебе опять переехать к ней? И был ли у тебя на самом деле клиент?

Роуз вытерла слезы тыльной стороной ладони.

– Мы не ругались. Но ты права, я была здесь. Заскочила по дороге к клиенту. Я умоляла Дейзи подумать о том, что она делает, и немедленно освободить дом.

Франческа мысленно поздравила себя с удачей. Роуз солгала, таким образом, появился новый подозреваемый.

– В котором часу ты приехала?

– Между шестью и семью. Я была совсем недолго. У меня была назначена встреча – у нее тоже.

Франческа вглядывалась в лицо Роуз, силясь определить, говорит ли она правду о клиенте.

– Когда ты встретилась с тем воображаемым джентльменом?

– Говорю же, в семь. Может, в начале восьмого. – Роуз покраснела. – И никакой он не воображаемый. Если Дейзи убили между семью и девятью, я не могла это сделать.

Интересно, означает ли цвет щек Роуз, что она лжет?

– Роуз, ты должна сообщить мне – или полиции – имя джентльмена, с которым ты провела вечер. Заявление, что ты была с мужчиной, никого не убедит в твоей невиновности.

– Нет, я не могу.

– Не можешь или не хочешь?

Роуз сверкнула глазами.

– А ты не такая мягкотелая, какой кажешься. Слышать такие слова неприятно, но она не позволит сбить себя с толку.

– Пока не сообщишь его имя, останешься такой же подозреваемой, как и Харт, – может, и больше.

Роуз сделала шаг в сторону.

– Мне надо идти. Я должна вернуться домой.

Франческа хорошо знала, когда стоит отступать, поэтому последовала за Роуз к лестнице.

– Что ты имела в виду, говоря о том, что Колдер обеспечил Дейзи защиту? Чего она боялась? Кто-то ее запугивал?

– Я ничего такого не говорила. Я сказала, что Харт дал ей свободу – благодаря ему она могла больше не торговать своим телом. Дейзи ненавидела это.

Франческа задумалась. Она была уверена, что Роуз произнесла эту фразу: «Харт дал ей защиту». Защиту от чего – или кого? И что заставило Дейзи убежать из дома и вести жизнь, которую, со слов Роуз, она ненавидела?

– Раньше ты говорила, что Дейзи ждала старого друга семьи. Это был Ричард Гиллеспи?

Роуз удивленно распахнула глаза.

– Понятия не имею, кого она ждала. Я даже спрашивать не стала. Если бы Дейзи хотела, чтобы я знала, она бы мне рассказала. А кто такой Ричард Гиллеспи?

По выражению ее лица казалось, что она не знает человека с таким именем.

– Судья из Олбани. Скажи, ты знаешь кого-то, кто мог бы желать Дейзи смерти?

Роуз устало вздохнула:

– У нее было три постоянных клиента, Франческа, с которыми она встречалась несколько лет. Это Джон Краузе, Джордж Гольштейн и Дэвид Мастерс. Я случайно узнала, что Краузе прикован к постели – несколько месяцев назад он перенес инсульт. А двое других?.. Они встречались с Дейзи регулярно, но до того, как она переехала к Харту. Оба были очень увлечены ею, принимали участие в ее жизни, невзирая на репутацию и наличие семей.

– Они встречались несколько лет? – Франческа старалась скрыть восторг.

Роуз кивнула:

– Мастерс ходил к ней с самого начала. Гольштейн появился через несколько лет. Если хочешь, найду тебе их адреса.

– Будь так добра. Возможно, это окажется полезным. Отправь письмо на мой домашний адрес. Где находится твой дом, Роуз, где ты живешь?

Франческа была уверена, что это бордель.

– Рядом с Пятой авеню, недалеко отсюда, на Тринадцатой улице, – ответила Роуз. Она сложила руки на груди и многозначительно посмотрела на Франческу. – Полиция действительно думает, что я могла убить Дейзи?

– Не буду тебя обманывать. Ты главная подозреваемая.

Роуз опять густо покраснела:

– Конечно, кто кроме меня! Я ведь женщина, да еще проститутка! А Харт, который мог желать ей смерти, вышел сухим из воды, а все потому, что он мужчина и неприлично богат.

– Дело в том, что Харт еще не вышел сухим из воды. – Она схватила женщину за руку. – Роуз, ты убила Дейзи?

Роуз посмотрела ей прямо в глаза.

– Нет, – тихо произнесла она. – Я ее любила.

Франческа почти поверила. Несколько секунд женщины не сводили друг с друга глаз.

– Мне пора, – произнесла, наконец, Франческа. – Если будет что сообщить, ты знаешь, где меня найти.

– Хорошо. Спасибо, Франческа.

Та не ответила и принялась спускаться по лестнице.

– Франческа! – окликнула ее Роуз, когда она была уже внизу. – Ты нашла то, что искала?

Она махнула рукой на прощание и обняла Джоэла.

– Ничего. Совсем ничего.

Когда они сели в карету, Франческа попросила Рауля подождать и погрузилась в чтение газетных заметок. Вскоре она узнала, что Гиллеспи был федеральным окружным судьей Нью-Йорка на протяжении десяти лет. Он родился в Хартфорде, в Коннектикуте, и происходил из благородной зажиточной семьи. Два года назад «Великая старая партия» организовала для него празднование дня рождения в Нью-Йорке – судье исполнялось пятьдесят. У него была жена Марта и дочь Лидия.

– Мисс Кэхил?

Франческа аккуратно закрыла коробку. Вечером она внимательно прочитает каждую статью и сделает выписки.

– Кажется, мы что-то нашли. В любом случае эту информацию надо проверить. Джоэл, мы едем в Олбани.

– Олбани? – Глаза мальчика сияли.

Она распахнула дверцу и высунула голову.

– Рауль? В управление, пожалуйста.

Дверца кареты захлопнулась, и Рауль хлестнул лошадей.

– Олбани в нескольких сотнях миль к северо-западу от города, но мы воспользуемся скоростным поездом.

Представляешь, мы доберемся туда за четыре-пять часов. Разумеется, можешь оставаться дома, если не хочешь составить мне компанию.

Ответ его был приблизительно таким, как она и ожидала.

– Я никогда не уезжал из города. – Джоэл был в восторге от предстоящего путешествия. – А надолго мы поедем?

– Полагаю, не больше чем на день. Все зависит от графика поездов и личного расписания судьи Гиллеспи. – Она откинулась на спинку бархатного дивана, дрожа от нетерпения. Несомненно, личность судьи много значила для Дейзи. Франческа надеялась, что он был ее родственником, возможно, даже отцом или дядей. Завтра они все выяснят.

Через несколько минут она уже вбегала в здание управления. Джоэл, разумеется, остался на улице. Когда она приоткрыла дверь и просунула голову, Брэг сидел за рабочим столом и разговаривал по телефону.

Он удивленно поднял бровь и махнул рукой, приглашая войти и присесть. Франческа делала вид, что не пытается прислушиваться к разговору, но быстро поняла, что Рик говорит с начальником штаба Лоу и речь идет о заголовках в газетах. Как досадно, что она совсем забыла о той грязи, что вылила на них пресса. Через несколько секунд Брэг повесил трубку и посмотрел на Франческу:

– Поразительно. – Он слегка улыбнулся, словно между ними не было никакой размолвки. – Ты вся светишься – я знаю этот взгляд. Что ты раскопала?

Франческа встала и протянула Брэгу коробку.

– Что это? – Он тоже встал, взял из ее рук коробку и открыл.

Франческа принялась объяснять:

– Я нашла ее в спальне Дейзи. На каждой вырезанной странице есть статья о судье Ричарде Гиллеспи или упоминание о нем. Брэг! Это ниточка ведет в прошлое Дейзи. На ближайшем курьерском поезде я еду в Олбани.

Лицо комиссара стало серьезным.

– А мои люди просмотрели.

– Да, они не нашли коробку. Прежде чем ты меня отчитаешь, скажу, я понимала, что обязана просить у тебя разрешение на осмотр дома, но ты был очень занят, когда я уходила. С Ли Анной все в порядке? – взволнованно спросила она.

Рик колебался.

– Франческа, помнишь Майка О’Доннела?

– Разумеется, помню. Он был братом Мэри О’Доннел и мужем Кейт О’Доннел – подозреваемым в их убийстве. А почему ты спрашиваешь?

– Он приходил утром к Ли Анне и девочкам.

Франческа побледнела.

– Что ему надо?

– Как говорит Ли Анна, он вел себя вежливо и учтиво. Предполагаю, он решил заняться вымогательством.

– Какой наглец! – воскликнула Франческа. Она не могла вспомнить об этом человеке ничего мало-мальски хорошего.

– Он сказал, что смерть сестры и жены его изменила, он обрел веру в Бога.

Франческе все это не нравилось.

– И ты ему веришь?

– Нет, но я планирую встретиться с ним, тогда буду все знать наверняка.

– Хочешь, я пойду с тобой?

Он посмотрел на Франческу, и взгляд его потеплел.

– Это очень мило с твоей стороны, но, пожалуй, ты права – поезжай в Олбани, выясни все относительно Гиллеспи. Очевидно, что Дейзи как-то была с ним связана. Не забывай, что их отношения могут быть важны для нашего дела.

Франческа рассеянно кивнула, продолжая думать, что же могло понадобиться О’Доннелу от Брэга.

– Франческа, я хотел извиниться за то, что произошло между нами утром, – внезапно произнес Рик. – С моей стороны было крайне неучтиво так себя вести. Это было возмутительно и совершенно недопустимо.

– Рик, я не хочу с тобой ссориться. Это так глубоко ранит. Ты очень дорогой мне человек, – прошептала она. – От этого еще больнее.

Выражение лица его стало напряженным, словно он делал над собой усилие.

– Я всегда на твоей стороне. И всегда буду за тебя.

Она кивнула, борясь со слезами:

– Я хотела бы помочь, насколько смогу. Если О’Доннел решится на вымогательство, обязательно сообщи мне.

Рик встал, обошел стол и взял ее за руку.

– Тебе своих проблем мало? – ласково спросил он.

Ощутив тепло его тела, она мысленно погрузилась в воспоминания о том времени, когда Ли Анна еще не вернулась из Европы, а она не влюбилась в Харта. Столь интимные мысли стали ей неприятны, и она высвободила руку. Чувствуя, что краснеет, Франческа быстро заговорила:

– Есть еще кое-что. Роуз заезжала к Дейзи между шестью и семью вечера. Они поругались из-за нежелания той освободить дом. И Роуз по-прежнему скрывает имя клиента. Сомневаюсь, что он вообще был, а это означает, что Роуз не уезжала от подруги.

Брэг кивнул.

– Ей придется назвать имя, если такой человек существует. Отличная работа, Франческа.

Она задрожала от неожиданной похвалы, но поспешила взять себя в руки.

– Я напрямую спросила, ее ли это рук дело. Она все отрицает, Рик. Знаешь, тогда я ей поверила. Но хочу еще раз обратить твое внимание – Роуз была очень рассержена. У нее есть мотив. И драматическое развитие событий вполне допустимо.

– Полностью с тобой согласен. – Он немного помолчал, щеки его порозовели. – Я очень надеюсь на непричастность Харта. Мы с ним всегда были в плохих отношениях, а ваша помолвка лишь усугубила ситуацию, однако, несмотря на то что я сказал ранее, он мой единоутробный брат.

У Франчески отлегло от сердца. В порыве нежности она взяла Рика за обе руки.

– Как я рада это слышать!

Брэг улыбнулся.

– Утром я был немного взвинчен.

– Я понимаю, сама виновата в том, что солгала тебе. – Франческа приказала себе не думать об Альфреде. Она очень жалела, что навязала дворецкому свою версию событий прошлого вечера.

– Постарайся убедить Харта признаться в истинной причине его визита к Дейзи, – продолжал Брэг.

– Постараюсь, но лучше подождать, пока его настроение изменится к лучшему. Он очень расстроен убийством. – Она сделала паузу. – Ньюман уже опрашивал прислугу Харта?

– Да. – Брэг как-то странно на нее посмотрел. – Альфред утверждает, что Харт был дома, и подтверждает его слова. Просто удивительно.

Франческа сглотнула, чувствуя, что сердце забилось сильнее.

– Что ты имеешь в виду?

– Я всегда считал Альфреда преданным слугой, он много лет работал на Харта. Никто больше не подтверждает его слова. Пока я не склонен доверять этим показаниям.

В определенном смысле это порадовало Франческу, однако она постаралась сменить тему:

– Это тоже еще не все. – Она рассказала о Дэвиде Мастерсе и Джордже Гольштейне.

– Скажу Ньюману, пусть займется. Надеюсь, успеет допросить обоих сегодня же – по крайней мере, до того момента, как ты вернешься из Олбани. Полагаю, статьи ты захочешь взять с собой?

– Мне необходимо тщательно их изучить. Думала заняться этим вечером, но могу прочитать и в поезде.

– Посмотри внизу на стойке. Там лежало расписание поездов.

Франческа кивнула. У нее не было повода задерживаться в кабинете Брэга, но по непонятной причине ей не хотелось уходить. Они смогли преодолеть все разногласия и снова стали командой – это так прекрасно.

– Пожалуй, мне пора, – наконец произнесла она. – Ведь надо скорее отправляться в Олбани.

– Да, кстати, – сказал Рик, когда она уже стояла в дверях, – несколько часов назад заезжала твоя сестра, искала тебя. Она слышала о Дейзи. Конни была очень встревожена, Франческа. И просила передать, чтобы ты заехала к ней, как только найдешь время.

Франческа была очень близка со своей старшей сестрой. Ей показалось, что визит к Конни, возможность поделиться с ней всеми тяготами и проблемами, станет лучшим завершением тяжелого дня.

– Заеду по дороге домой, – пообещала она, вспомнив, что Харт должен был уже получить ее записку. Им надо встретиться вечером, особенно в связи с тем, что она на день или два уедет из города.

Брэг одобрительно кивнул. В этот момент зазвонил телефон. Рик поднял трубку, сосредоточенно выслушал говорившего и, сказав: «Проводите их в зал для совещаний», бросил трубку на рычаг.

Франческа занервничала, увидев, каким мрачным стало его лицо.

– Что случилось?

– Тебе лучше задержаться. Пришли горничная и экономка Дейзи, определенно им есть что сказать.

Франческе стало не по себе. У нее появилось очень плохое предчувствие.

– Что еще они могут сообщить? Энни уже упомянула о ссоре между Дейзи и Хартом в четверг.

Брэг встал и прошел к двери.

– Сейчас все выясним. – Он открыл ее настежь, пропуская Франческу вперед.

Она была уверена, что женщины пришли дать показания против Харта, и всем сердцем надеялась, что ошибается.

В конце коридора появился офицер, рядом с которым семенила Энни с красными от слез глазами. Она нервно сцепила пальцы. Франческа раньше встречалась с экономкой миссис Грин, сейчас та была бледна и собранна. Женщин проводили в зал, где их приветствовал Брэг.

– Спасибо, что пришли, – сказал он. – Инспектор Ньюман занят делами, но я и мисс Кэхил постараемся вам помочь.

Энни села за длинный стол, губы ее дрожали. Первой заговорила миссис Грин:

– Мы дали слово мисс Дейзи, сэр. Все, кто у нее работал, обещали ей, сэр, ни с кем не обсуждать происходящее в доме. – По ее щекам покатились слезы.

– Я понимаю. – Рик покосился на Франческу.

Она поняла его намек и сделала шаг вперед, стараясь выглядеть профессионально и уверенно.

– Но Дейзи мертва, и пока мы будем уважать ее право на личную жизнь, убийца не предстанет перед судом. Если нарушение данного вами обещания поможет нам выйти на след убийцы, вы обязаны все рассказать. – Она ободряюще улыбнулась женщинам.

– Мы знаем, – кивнула миссис Грин. – Я хотела сказать, мы целыми днями только и говорили о том, какая добрая была мисс Джонс, как нам повезло служить у нее, она никогда не относилась к нам как существам бездушным и глупым. Несмотря на репутацию, она была доброй женщиной, настоящей леди.

Франческа сочла весьма любопытным, что прислуга так любила Дейзи и так горевала о ее кончине.

– Вы знаете, что за человек приходил к ней вчера вечером, кроме Роуз?

Миссис Грин и Энни переглянулась, и экономка ответила:

– Мы уже рассказали полиции все, что знали о прошлом вечере, мисс Кэхил. Нет, мы хотели поговорить о ссоре хозяйки с мистером Хартом в четверг.

Франческа уже знала, что ей лучше этого не слышать. Словно прочитав ее мысли, Брэг положил руку ей на плечо.

– Продолжайте.

Энни с тревогой взглянула на миссис Грин, а потом с мольбой в глазах повернулась к Брэгу и Франческе:

– Я неправду сказала, что не слышала, о чем они говорят. Я все слышала. Они так кричали, что я каждое слово слышала. – Из глаз ее полились слезы.

Франческа испугалась, что она не сможет говорить.

– Не волнуйтесь, – сказал Брэг. – Мы понимаем, что вы давали обещание мисс Джонс. Но ваше желание прийти сюда и все рассказать весьма похвально, Энни. Вы поступили верно.

– Я знаю, – прошептала горничная, с грустью посмотрев на Франческу.

– Я тоже там была, – добавила миссис Грин. – Не все время. Энни-то подслушивала с самого начала, а я понесла им напитки и услышала ругань, уже перед самым уходом мистера Харта.

– Каковы причины ссоры? – спросил Брэг. – Почему Дейзи плакала? Что вывело Харта из себя?

Энни поднялась со стула, нервно заломив руки. Она зашептала так тихо, что Франческе пришлось наклониться к ней, чтобы разобрать слова.

– Мисс Джонс ждала ребенка.

Франческа громко втянула воздух.

– Мисс Джонс ждала ребенка? От Харта? – повторил Брэг.

Энни кивнула и опять покосилась на Франческу.

– Да. Она призналась ему, а он не поверил, вернее, не поверил сразу. Она не отступалась, сказала, чтобы поговорил с ее врачом. Потом он замолчал, а она расплакалась.

Франческа почувствовала боль в пальцах, опустила голову и увидела, что изо всех сил сжимает спинку стула. Дейзи носила ребенка Харта.

– Что было потом? – сурово спросил Брэг.

Энни вытерла глаза.

– Хозяйка говорила, что знает, он не бросит ее и ребенка, даже если женится на мисс Кэхил. Он раскричался, говорил, что она специально все подстроила. Я точно слов не помню, сэр, было так ужасно, она рыдала, а он ей такие вещи говорил.

Франческа опустилась на стул, закрыла лицо руками, не в силах совладать со своими чувствами. Она испытывала лишь острую боль и разочарование.

– Он был так жесток с ней, – вступила миссис Грин. – Я помню, что он сказал – это так ужасно, что никогда не забудешь.

Франческа сильнее зажмурилась, ощутив руку Брэга на своем плече.

– Что именно он сказал? – спросил он.

Миссис Грин пожевала губами.
– «Мне не нужен твой проклятый ребенок» – вот что.

Глава 8

Вторник, 3 июня 1902 года. 16:00

– Как такое могло произойти? – воскликнула Франческа, уверенная, что осталась одна. Она положила руки на стол, борясь с подступавшей тошнотой. Дейзи была беременна от Харта, а он ничего ей не сказал. Она попыталась объяснить это себе тем, что он и сам недавно узнал, всего за день до того, как отправился в деловую поездку – если это была деловая поездка! По этой причине Харт и поехал к Дейзи прошлым вечером? Поговорить о ребенке?

Если бы Дейзи не убили, у Харта родился бы ребенок от другой женщины.

– Возьми. Станет легче, – раздался за спиной голос Брэга.

В руках его был бокал. Франческа протянула дрожащую руку. Она даже не слышала, как он вошел.

– Это бурбон. Грешен – держу бутылку в кабинете на тот случай, если задерживаюсь на всю ночь. – Рик улыбнулся, хотя взгляд его был встревоженным.

Франческа даже не прикоснулась к бурбону и не взглянула на Брэга – не могла себя заставить. Другая женщина носила ребенка Колдера, и тот факт, что она забеременела раньше самой Франчески, переводил отношения Дейзи с Хартом в разряд предательства.

– Франческа, позволь мне помочь, – осторожно произнес Брэг.

Чем он может помочь? Если бы сейчас она была способна рассуждать, то, возможно, и не чувствовала себя так плохо. Франческа старалась упорядочить мысли. Дейзи мертва, незаконный ребенок, которого она прижила от Харта, тоже мертв, значит, у Колдера был более весомый мотив для убийства, чем считалось ранее. У него серьезные проблемы. Франческа подняла глаза на Брэга. Необходимо сконцентрироваться на расследовании. Это поможет ей пережить шок и вернуть самообладание.

– Ты же понимаешь, Харт не способен убить женщину, носящую его ребенка.

Брэг рывком выдвинул стул и сел рядом.

– Я понимаю, ты очень расстроена, – тщательно подбирая слова, начал он. – Ужасное известие, такая непростая ситуация. Забудем на время о расследовании.

Давай поговорим о твоих чувствах.

Франческа сделала над собой огромное усилие и улыбнулась.

– Все в порядке, – бодро заявила она. – Я понимаю, это просто случайность.

– Определенно. – Брэг не сводил с нее глаз.

Франческа поняла, что ей приходится защищаться.

– Дейзи все задумала до того, как было объявлено о моей помолвке, Рик.

– Возможно. Франческа, ты по-прежнему намерена защищать его?

– Да. А что мне остается? – неуверенно прошептала она.

Брэг обнял ее за плечи.

– Не принимай поспешных решений, Франческа. Может, лучше поговорить с ним?

– Я знаю, что не должна так думать, но чувствую себя преданной.

Она склонила голову ему на грудь и заплакала.

Брэг гладил ее волосы.

– Харт не первый мужчина, у которого мог появиться нежеланный ребенок.

Франческа подняла голову, и взгляды их встретились.

– Я знаю. Просто плохо соображаю. – Она вытерла слезы. – Колдер всегда говорил, что его прошлое было грязным и отвратительным, но меня это не беспокоило, как и его бывшие любовницы. Кроме Дейзи. Ей удалось попортить мне нервы – она мне угрожала! А теперь выясняется, что она была беременна. Сейчас мне кажется, что прошлое стало для меня настоящим. А мне бы так хотелось, чтобы этого не происходило!

– От его прошлого никуда не деться, и его репутация тому доказательство. Ты знала об этом с самого начала. Разумеется, слышать о чем-то и быть поставленной перед столь неприглядным фактом – разные вещи. Я очень сочувствую тебе, Франческа, мне жаль, что так случилось.

Последствия открывшейся беременности Дейзи еще не раз испортят ей жизнь. Если об этом узнают родители, о ее браке с Хартом можно забыть. Возникнет новый скандал, ведь благовоспитанная леди должна непременно разорвать помолвку в сложившейся ситуации. Франческа была уверена, что не сможет расстаться с Хартом – даже из-за этого. Она не представляет свою жизнь без этого мужчины, ставшего центром ее мира.

Франческа встала. Необходимо сосредоточиться на работе. Сейчас нет времени на смятение и переживания.

– Я слишком остро реагирую. – Голос ее звучал строго. – Веду себя как пустоголовая барышня, как избалованная, капризная истеричка. Все произошло в феврале, возможно, даже раньше. В феврале я не была даже знакома с Хартом!

Брэг молчал.

Франческа медленно повернулась к нему:

– Прошу, не смотри на меня так. Можно подумать, ты знаешь, что мне надо делать – хотя, конечно, знаешь – расстаться с Хартом!

– Решение принимать тебе.

– Никакого решения принимать не надо.

Брэг смотрел на нее с укором.

Внезапно в голове Франчески зазвонил колокольчик. Она прислушалась к себе. Ребенок Харта мертв. Вчера она видела в глазах Колдера печаль. Ее озарила мысль, и собственные чувства отступили на задний план.

– Он страдает от горя.

Брэг поднялся с места.

– Франческа, прошу тебя, подумай, прежде чем что-то сделать. Харт не хотел этого ребенка, у нас есть два свидетеля того, что он говорил.

– Нет! – воскликнула она. Если можно в чем-то сомневаться, только в том, что было скрыто за сказанным Хартом. – Он переживает – я видела его вчера вечером, видела его глаза, но решила, что он все еще испытывает интерес к Дейзи. – Она помолчала. – Ты арестуешь его только потому, что миссис Грин и Энни дали показания о том, что он не хотел этого ребенка?

– Против него набралась целая гора фактов.

– Они все косвенные. – Несмотря на уязвленное самолюбие, Франческа испугалась за Харта.

– Многие убийцы осуждены на основании косвенных улик, – настаивал Брэг.

– Прошу тебя, не делай этого!

Брэг положил руки ей на плечи.

– Франческа! Я не собираюсь арестовывать Харта, пока не появятся более весомые доказательства.

Она кивнула:

– Хорошо. Я пойду.

Он взял ее за руку.

– Собираешься его успокаивать?

– Да. – Она смахнула слезу. – Мы должны пройти через это. Уверена, Харт не хотел причинять мне эту боль. Сейчас я нужна ему больше, чем когда-либо раньше.

– Разумеется! – вскипел Брэг. – Он не хотел тебя ранить – он никогда не хотел причинить тебе боль!

Глаза его яростно сверкнули. Нет, сейчас у нее нет сил продолжать этот разговор. Она повернулась и выбежала из зала совещаний.

Рурк шел за клерком по длинному коридору здания, принадлежащего фирме Харта – одного из нескольких, где заключались сделки и вершились важные дела. Дверь кабинета Харта была открыта, представляя на всеобщее обозрение просторное помещение с видом на залив и статую Свободы. Хозяин кабинета склонился над разложенными на рабочем столе бумагами, но, когда Рурк и сопровождающий его молодой человек появились в дверях, поднял голову.

– Мистер Брэг, сэр, – доложил клерк.

Харт улыбнулся, что, впрочем, не изменило серьезного выражения глаз. Рурк и не ожидал застать его в отличном расположении духа, но тень скорби на лице стала для него неожиданностью. Засомневавшись в правильно выбранном для визита времени, он прошел в комнату, Харт, в свою очередь, вышел из-за стола ему навстречу.

– Рурк! Рад, что ты вернулся в город. – Чувства Харта были вполне искренними. Мужчины обнялись, что несколько удивило Рурка, поскольку Харт никогда не был склонен к бурным проявлениям эмоций.

Его приветствие всегда сводилось лишь к рукопожатию.

– Следует понимать, что ты добился перевода?

– Пока не уверен, – улыбнулся тот. – Точно будет ясно на днях.

– Не хочешь, чтобы я потянул за ниточки?

Рурк покачал головой. Харт и раньше предлагал ему переговорить с директорами клиники «Бельвью», чтобы в переводе можно было не сомневаться. Рурк отказался, с удивлением отметив, что у Харта есть связи даже в медицинской сфере.

– Можно немного подождать, скоро узнаем, какая судьба меня ждет.

– Ну, если настаиваешь… – Харт отвернулся, и лицо его вновь стало мрачным.

Рурк положил ладонь ему на плечо.

– Я узнал о мисс Джонс.

Харт вздрогнул и медленно повернулся.

– И также узнал, что я обнаружил ее? Заколотую ножом до смерти?

Глаза его показались Рурку безумными – они были полны муки и боли.

– Я не предполагал, что ты до сих пор испытываешь чувства к мисс Джонс. – В голове возникли мысли о Франческе.

Харт многозначительно на него посмотрел и отвернулся к окну.

– Я не испытываю. Но никто не заслужил такой страшной мучительной смерти.

Рурк не знал, что и думать. Харт страдал от горя.

– Ты винишь себя?

Харт издал странный звук.

– Я не настолько благороден.

– Слава богу, – произнес Рурк, прежде чем успел подумать. – Франческа хотела встретиться с тобой в городе.

– Это она рассказала тебе о Дейзи. – Харт не спрашивал, он был уверен.

– Она очень переживает за тебя, Колдер. – Рурк повертел в руках записку Франчески. – Она просила передать тебе это.

Харт взял листок и положил на стол.

– Ей не о чем волноваться, я никого не убивал. Рано или поздно полиция найдет настоящего убийцу.

Рурк смущенно потупил взгляд.

– В чем дело? – воскликнул Харт.

Рурк понимал, что вмешивается не в свое дело.

– Франческа любит тебя, Колдер, очень любит, больше чем ты того заслуживаешь. Она встревожена, и после разговора с тобой могу сказать, я ее понимаю.

Харт сжал руки в кулаки, готовясь к схватке.

– Ясно. Она послала тебя разведать обстановку. Или ты пришел защищать ее?

– Скоро она станет моей родственницей. Франческа мне очень симпатична, вернее сказать, я ею восхищаюсь! Почему ты не признался ей, для чего ездил к Дейзи в такой неподходящий для визитов час?

– Ты считаешь, я поступил бесчестно? – Харт начинал выходить из себя.

– Нет, я думаю не об этом, совсем не об этом. Я думаю, ты влюбился по уши впервые в жизни и боишься признаться в этом даже самому себе.

Напряжение Харта заметно спало.

– Ее появление стало ослепляющим лучом света в моей мрачной жизни, – признался он.

Рурк подошел ближе.

– Франческа делает то, на что большинство женщин на ее месте никогда бы не решились, – она верит тебе! Но ей нужны объяснения, Харт. Впрочем, и мне тоже.

– Какого черта! – вскипел Харт. – Это мое личное дело, черт возьми, очень личное!

– Что это значит? – не отступал Рурк.

Харт покачал головой. Внезапно его злость улетучилась, но ему было трудно говорить. Рурк не сдавался:

– Колдер, я твой брат и хочу помочь. Я никогда не видел тебя в таком состоянии. Ты уверен, что не страдаешь из-за убийства мисс Джонс?

– Нет. – Харт посмотрел ему прямо в глаза.

– Но ты в таком горе – я же вижу, – словно умер дорогой тебе человек.

Харт ответил после некоторой паузы:

– Умер мой ребенок. Дейзи носила моего ребенка.

Рурк тихо вскрикнул. Он даже не сразу смог заговорить.

– Ты уверен?

Харт нервно дернул плечом.

– Прежде чем уехать, я разговаривал с ее врачом. Она была на третьем или четвертом месяце. Это произошло в феврале, до того, как я познакомился с Франческой. Можешь подсчитать. До того, как Дейзи стала моей постоянной любовницей, мы виделись редко, она всегда настаивала, чтобы я предохранялся, – я и сам к этому привык. Дейзи всегда была аккуратна! Я всегда был очень аккуратен! Но однажды, в феврале, презерватив порвался. – Он сел, обхватив руками голову.

– Мог ли кто-то другой быть отцом ребенка? – не удержался от вопроса Рурк.

– После того как Дейзи стала моей любовницей, у нее никого не было. У меня нет оснований полагать, что Дейзи решила меня обмануть. Сложно предположить, что у нее появился новый любовник и средство защиты так же их подвело.

– Извини, – пробормотал Рурк.

– Боже, какая страшная насмешка судьбы!

Рурк был поражен такой фразой. Он прекрасно знал, что Харт не верит в рок и провидение.

– Это случайность, Колдер, простая случайность. Такое бывает.

Харт поднял на него глаза.

– Я не хотел этого ребенка.

Рурк не знал, что можно сказать в такой ситуации. Он должен успокоить Харта, но как это сделать?

– Смерть младенца произошла не по твоей воле.

– Нет! Ты не понимаешь! Я сам не захотел этого ребенка.

Рурк старался сохранять спокойствие.

– Колдер, у тебя шок, ты зол на Дейзи – любой бы испытывал такие чувства. Но лишь одно твое нежелание признать этого ребенка не означает, что ты повинен в его смерти. Харт вскочил.

– Ты никогда не слышал такую мудрую фразу: «Будь осторожен в своих желаниях»?

Рурк вздрогнул.
– Так вот, я получил то, что желал, верно? – Харт резко вскинул руку и одним движением смахнул все документы со стола на пол.
Франческа сидела на большом зеленом диване в библиотеке Харта, сложив руки на колени, и выглядела вполне спокойной. Ее впустил Альфред, сообщив, что Харта нет дома. С милой улыбкой она выказала желание подождать и отказалась от напитков. Франческа посмотрела на часы на стене за письменным столом. Было почти шесть. Она ждет уже больше часа.

Что ж, если потребуется, она просидит здесь всю ночь.

Беременность Дейзи казалась ей предательством, но сейчас, обдумав все досконально, она отбросила эмоции и решила вернуться к размышлениям на эту тему позже. В данный момент Франческа была полна решимости действовать.

Она нужна Харту, как никогда. Она поможет ему, вне зависимости от того, что ждет их в будущем.

Франческа ощутила его приближение, еще не слыша шагов и звука открывающейся двери. Она затаила дыхание. Внезапное волнение несколько поколебало ее решимость. Франческа обернулась. Харт стоял в дверном проеме и молча смотрел на нее. Он выглядел так, будто провел целый день в аду. Франческа медленно поднялась с дивана и проводила вошедшего Харта взглядом.

– Приятный сюрприз, – сказал он вполне обыденным тоном. – Скотч?

– Нет, спасибо, – напряженно произнесла Франческа, затем прошла к двери и прикрыла ее.

Харт налил себе виски, мельком покосившись на Франческу:

– Ты уверена? Эта новая партия, прибыла совсем недавно. Тебе надо попробовать.

Она облизала губы.

– Хорошо.

Улыбка Харта выглядела странно на мрачном лице. Со стороны они производили впечатление малознакомых людей. Определенно, он решил поиграть с ней. Что ж, Харт никогда не был простым человеком. В подобные моменты, когда он вел себя нарочито холодно, ей казалось, что невозможно пробить эту каменную стену. Она все понимает. Харт страдает, ему невыносимо больно, и он не хочет, чтобы она видела его душевное состояние. Должно быть, он страдает больше, чем она могла предположить.

Мне не нужен твой проклятый ребенок.

Франческа старалась не вспоминать. Тогда Колдер был шокирован известием, рассержен, он не хотел верить, что Дейзи говорит правду. Франческа медленно сделала несколько шагов в его сторону. Не сводя с нее глаз, Харт осушил бокал и налил себе еще. Франческа старалась не поддаваться страху, но ей было очевидно, что ее присутствие не радует Харта.

Харт повертел в руке бокал.

– Как прошел день? – спросил он, стараясь не смотреть ей в глаза.

Франческа не смогла заставить себя улыбнуться. Нет, она не намерена продолжать эту игру.

– Ужасно.

Харт вскинул брови.

– Хотя, скорее всего, не так ужасно, как прошел твой. Я все знаю о ребенке.

Глаза его расширились, и он отвернулся. Франческа боролась с желанием броситься к нему и обнять, но понимала, что Харт оттолкнет ее.

– Колдер, – с мольбой в голосе произнесла она, – позволь мне помочь тебе.

Он не пошевелился. Ни ответа, ни взгляда в ее сторону.

– Как ты узнала? – спросил он через некоторое время.

– Энни и миссис Грин слышали, как вы с Дейзи ругались. Они изменили данные ранее показания. Полиция в курсе, Колдер.

Он резко повернулся. Лицо было напряженным, но чувства так умело замаскированы, что она не смогла их понять. Она хотел подойти к нему, когда он внезапно вытянул вперед руку с бокалом.

– Я должен был предположить, что ты выяснишь.

Это можно сделать твоей эпитафией, Франческа: «Ни единой непроверенной версии».

Харт шутил. Он сдался. Франческу задела его колкая шутка.

– Я ничего не выясняла, эти женщины сами пришли.

Харт зло усмехнулся и осушил бокал.

– Извини. Я совсем не хотел тебя обидеть.

Франческа молчала.

– Не надо. – Харт несколько напрягся под ее взглядом.

– Мне жаль, что так получилось, – пробормотала Франческа.

– Только ты, Франческа, и будешь горевать о моем покойном бастарде.

На ее глазах выступили слезы.

– Позволь мне помочь тебе, Колдер. Ты пытаешься выглядеть циничным, но я знаю, что ты не можешь оставаться равнодушным. Ты страдаешь, Колдер.

Он словно ее не слышал.

– Мой арест неизбежен?

– Зачем, Колдер? Почему ты ведешь себя так, словно мы случайные знакомые? Мы любовники и добрые друзья, – выкрикнула Франческа. – Другая женщина носила твоего ребенка и сейчас она мертва! Ты ведь хочешь поговорить со мной об этом!

– Ты должна знать – мой законопослушный братец уже отдал приказ арестовать меня?

– Нет! Брэг сказал лишь, что тебе понадобится адвокат.

Харт рассмеялся. Страшные, неуместные звуки были понятны Франческе – в них сконцентрировалась вся его боль. В надежде, что он не оттолкнет ее, она подошла совсем близко, вздрагивая от волнения. Харт смотрел на нее с опаской.

– Я знаю, что не ты убил Дейзи.

– Знаешь?

Франческа смотрела на него с нежностью, стараясь не обращать внимания на его ироничный тон.

– Я докажу твою непричастность к этому преступлению. Если такое отвратительное поведение доставляет тебе удовольствие, оставайся таким. Я стану козлом отпущения.

Харт вглядывался в ее лицо.

– Ты слышала, что они сказали. Мне не нужен был бастард. У меня есть мотив, Франческа, и не один. Уверен, полиция не упустит такой шанс.

– Прекрати! – Она сжала его руку. – Я знаю, ты совсем не это хотел сказать.

– Именно это, – взорвался Харт.

Франческа поморщилась и отдернула руку.

Харт заходил по комнате, изредка поглядывая в ее сторону.

– Как ты можешь быть такой чертовски преданной? Неужели не понимаешь, что твоя семья и друзья правы? Ты совершила ошибку. Я плохой человек. У тебя же есть все доказательства этого, верно?

Франческа замотала головой.

– Ты хороший человек, Колдер! – воскликнула она.

– Ничего, ничего не может быть хуже, чем произвести на свет бастарда. Ты меня понимаешь?

Она никогда не видела Харта в таком гневе.

– Понимаю, – пролепетала она, едва удержавшись на ногах, – потому что ты сам был бастардом.

Его взгляд стал похож на взгляд кровожадного зверя.

– Прошу тебя, Франческа, уходи. Пожалуйста, оставь меня.

Ей стало страшно. Как она может уйти, когда Харт так страдает.

– Колдер, остановись, – прошептала она. – Я здесь, потому что волнуюсь за тебя. Я понимаю, как тебя шоки ровало сообщение Дейзи о беременности. Но ты ведь не такой, как твой отец! Если бы твой ребенок выжил, он был бы любим – любим обоими родителями! Я верю в это!

– Ты с самого начала видела во мне лишь лучшее. Предпочла игнорировать мое прошлое, не думать о репутации. Не пора ли учиться на собственных ошибках? Прошлое сейчас здесь, Франческа, в настоящем. Моя любовница и мой ребенок мертвы, и я стал главным подозреваемым.

– Я не совершаю ошибку. Я уверена, ты лучше многих. – Из глаз ее полились слезы. – Ты похож на бродячую собаку, Колдер, которая только лает, но не кусает, потому что она ласковая и всегда виляет хвостом.

– Считаешь, я должен быть тронут твоей преданностью? Черт возьми, Франческа, я с самого начала не хотел, чтобы ты впутывалась в это дело!

– Я понимаю, чего ты добиваешься. Думал, твоя холодность и равнодушие оттолкнут меня. Хотел таким образом огородить меня от этого скандала? Что ж, ты выбрал не самое удачное время, чтобы заставить меня порвать с тобой. Я этого не сделаю. Я не поведу себя как трусиха. Я помогу тебе пройти через это и докажу, что ты невиновен.

Харт улыбнулся и сделал несколько шагов в ее сторону.

– А что будет потом, Франческа, когда убийца Дейзи будет за решеткой? Что тогда ты будешь делать, Франческа?

Она облизнула сухие губы.

– Я пришла ради тебя, Колдер, мне безразлично, что происходит. Если ты ждешь от меня признания, что потом, когда все закончится, я расстанусь с тобой, мне придется разочаровать тебя ответом. Не стану притворяться, что сегодняшняя новость меня не ранила. Тебе это может показаться странным, но я чувствовала себя преданной. Возможно, даже ревновала. Мне была неприятна сама мысль о том, что другая женщина носила твоего ребенка. Но Дейзи осталась в прошлом. А я в настоящем, и ты в настоящем, и я никуда не уйду.

Харт молча смотрел на нее.

– И еще, ты можешь спорить со мной до хрипоты, но я сохраню уверенность, что ты любил бы этого ребенка, – упрямо добавила она.

– Тебе надо бежать, Франческа, чем быстрее, тем лучше, и чем дальше, тем лучше. Бежать от меня. – Он подошел к двери. – А теперь иди.

– Нет! – выпалила Франческа.

Харт кивнул и заговорил очень спокойно:

– Ты не должна расследовать это дело. Я найму адвоката, на меня уже работают детективы, которые в полном моем распоряжении.

– Даже если бы я хотела, то не смогла бы, – дрожащим голосом произнесла Франческа. – Я не могу уйти и закрыть дверь, ведь сейчас я нужна тебе как никогда!

– Со мной все в порядке.

Франческа поперхнулась от возмутительной лжи.

– Ты близок к тому, чтобы быть обвиненным в убийстве! Ты можешь дурачить кого угодно, только не меня. Ты мучишься от горя, и вины, и бог знает от чего еще! Я остаюсь в деле и остаюсь с тобой.

Харт сложил руки на широкой груди.

– А если я не хочу, чтобы ты мне помогала? Не хочу, чтобы была сейчас здесь? Что, если я скажу тебе, что я передумал, что я не хочу, чтобы мы и дальше были вместе?

Его слова острым ножом пронзили сердце. Франческа осмелилась подойти к Харту. Ее тело привычно отозвалось на близость к нему; поистине он оказывал на нее магическое воздействие.

– Нам надо все обсудить. Поговорить серьезно и спокойно.

Внезапно Харт прикоснулся к ее щеке. Биение его сердца отдавалось в кончиках пальцев, исходившие волны тепла прокатились по ее телу.

– Значит, мне все же удалось сделать так, чтобы ты принадлежала мне полностью. Ты этого хотела? Чтобы твоя репутация была разрушена только из-за знакомства со мной?

– Меня не заботит скандал, хоть он и неизбежен. – Франческа задрожала, подумав, как это может отразиться на ее семье. Посмотрев в глаза Харта, она опять увидела маленького растерянного мальчика, съежившегося в ожидании очередного удара. Франческа улыбнулась. – Сколько раз говорить тебе, что я никуда не уйду?

Он взял ее за руку, и она почувствовала, как электрический разряд пронзил тело.

– Я еще вчера просил тебя не вмешиваться в это. Сегодня я еще больше уверен в правильности решения. Полагаю, хоть раз в жизни я способен совершить благородный поступок и не приносить тебя в жертву собственному эгоизму.

Он прижал ее руку к своим губам, и Франческа тихо вскрикнула, таким неожиданным стал для нее этот поцелуй.

– Не смей говорить мне, что все кончено.

– Другая женщина носила моего ребенка. Полиция готовится предъявить мне обвинение в убийстве этой женщины и ребенка. Настало самое подходящее время расстаться.

– Я верю, ты никого не убивал. Мне остается только доказать это.

Харт помолчал, и когда он заговорил, тон его был резок.

– Франческа, я не хотел, чтобы этот ребенок появился на свет. Сложно придумать что-то более безответственное и достойное порицания, но, бог мой, я никогда не желал этому ребенку смерти.

– Я знаю, – прошептала она. – Я все это знаю.

Харт обнял ее и прижал к себе. Рядом с этим сильным человеком она чувствовала себя маленькой хрупкой девочкой, слабой по сравнению с его властной личностью.

– Когда ты перестанешь верить в меня? Как вообще случилось, что я нашел тебя?

– Я всегда буду верить в тебя, Колдер. – Весь мир ее сжался до этих жарких объятий, в нем были лишь они вдвоем. – Мы не просто жених и невеста, не просто любовники, мы еще и друзья. Друзья не бросают друг друга в беде, Колдер. Близкие люди не бегут, как крысы с тонущего корабля, попавшего в бурю.

– Я никогда не был знаком со столь преданным и храбрым человеком, как ты, Франческа. Но хочу, чтобы ты знала: если ты пожелаешь расстаться, я пойму тебя.

Франческа едва дышала от охватившего ее сексуального напряжения.

– Мы сможем пережить это вместе.

Харт склонился к ее губам. Франческа закрыла глаза и отдалась волнующему наслаждению. От ее страхов и тревоги не осталось и следа.

Его сильные руки обнимали ее, а поцелуй казался неожиданно подаренным счастьем.

– Я так по тебе скучал, – прошептал Харт, отрываясь от ее губ.

Она тоже очень скучала, но сейчас не могла заставить себя тратить время на разговоры. Она обхватила его лицо руками и страстно поцеловала.

Харт понял ее правильно. Он подхватил Франческу на руки и понес к дивану. Она поймала его руку и потянула вниз, к самому чувствительному месту ее тела.

Харт усмехнулся, и рука его скользнула под юбку. Он нашел ее жаркую плоть, и Франческа застонала.

Глаза его сверкнули.

– Я не уверен, что смогу ждать дольше.

– И не жди. – Их взгляды встретились. – Не останавливайся.

Он хорошо знал ее тело, каждую впадинку, все чувствительные места. Его умелые ласки доставляли ей невероятное удовольствие. Теплые волны блаженства подхватили ее, но внезапно она вспомнила о тревогах последних нескольких часов. Отказываясь возвращаться в реальность, она все же открыла глаза. Харт стоял на коленях рядом с диваном, она даже не заметила, когда он скинул пиджак и ослабил галстук. Он тяжело дышал, подняв на нее глаза.

– Прошу тебя, не останавливайся, – прошептала она с многообещающей улыбкой. Сейчас она чувствовала себя самой соблазнительной и бесстыдной куртизанкой. – Я тоже умею быть благодарной.

Харт натянуто улыбнулся. Она потянула его за галстук и поцеловала со всей страстью, на которую была способна. Внезапно она почувствовала, как напряжение пронзило его тело.

– Не шевелись, – процедил он сквозь зубы.

– Милый. – Франческа провела рукой по выпуклости на брюках и кокетливо посмотрела на Харта.

– Если ты думаешь, что я буду умолять тебя так, как ты умоляла меня, то ошибаешься, – резко бросил он. – Я очень терпеливый человек.

Франческа усмехнулась и расстегнула первую пуговку ширинки.

– Посмотрим.

Не обращая внимания на его осуждающий взгляд, она действовала быстро и уверенно. Вскоре его мужское достоинство было у нее в руках, и она, склонившись, прикоснулась к нему языком.
– Франческа! – застонал Харт, понимая, что эту схватку он проиграл.

Глава 9

Вторник, 3 июня 1902 года. 19:00

Брэг был собран и полон решимости. Он знал, что готов к борьбе. О’Доннел не случайно появился в их доме и вовсе не с невинным желанием увидеть девочек. Брэг несколько раз стукнул в дверь квартиры, где жил О’Доннел. Рядом стоял патрульный в униформе. Если возникнут проблемы, Брэг справится с ними и без посторонней помощи, но ему нужен свидетель.

Определить местонахождение Майка было делом простым, стоило только просмотреть материалы дела, но офицер узнал о его новом обиталище от священника.

Брэг нетерпеливо постучал еще раз. На этот раз дверь отворилась. На пороге стояла полная женщина с седыми волосами, убранными в пучок, в фартуке поверх синего платья.

– Миссис О’Брайен?

Женщина удивленно перевела взгляд с Брэга на патрульного и обратно.

– Да, я миссис О’Брайен. Чем могу вам помочь?

– Я ищу вашего племянника, Майка О’Доннела. Я комиссар полиции Брэг.

Женщина распахнула дверь.

– Майк? К тебе пришли из полиции, – сказала она, чуть обернувшись назад.

Брэг вежливо поблагодарил хозяйку и прошел в комнату. Из-за стола поднимался высокий светловолосый мужчина. Перед ним лежала раскрытая книга.

– Сэр.

У Брэга едва глаза не вылезли из орбит от того, как опрятно выглядел Майк, как был вежлив. Он очень хорошо помнил этого парня: подонок, бросивший на произвол судьбы жену и детей, которого нимало не тронуло убийство жены и сестры.

– Прошу вас, отбросим формальности. Мы ведь старые приятели, не так ли?

Брэг с трудом сдержался, чтобы ему не врезать. Он не позволит О’Доннелу испортить им жизнь, она и так слишком трудна. После трагедии Ли Анна стала очень чувствительной и ранимой, сейчас она так несчастна. Девочки стали для нее единственным источником радости.

О’Доннел продолжал восхищенно смотреть на Брэга.

– Бет! Приготовь нам чай. Предложил бы вам виски, но с марта я не пью спиртного.

– Похвально, – процедил Брэг.

Он уже успел оглядеть небольшую квартирку: гостиную, похожую на вагон, поскольку она была длинная и узкая, с единственным окном в торце, и спальню, в которой на колышках в стене висели дамские платья и пальто, из чего он сделал вывод, что ее занимает Бет. На диване в гостиной лежало одеяло и подушка, становилось очевидным, что Майк спал здесь. Поскольку гостиная была совмещена с кухней, диван стоял всего в нескольких футах от стола. Для жителей подобного рода домов О’Доннел и О’Брайен жили просто в королевских условиях; обычно в таких квартирах проживало несколько семей. Несмотря на тесноту и то, что мебель остро нуждалась в реставрации, в квартире было чисто убрано и даже уютно.

Брэг жестом пригласил О’Доннела сесть.

– Смотрю, читаешь Библию.

– Да. – Майк опустился на стул. – Нахожу успокоение в словах Всевышнего.

Брэг тихо фыркнул:

– Несколько месяцев назад не наблюдал за тобой такого благочестия, когда мисс Кэхил пыталась найти человека, убившего твою сестру и жену. Помню, тогда ты не раз оскорблял ее. И еще я помню, что ваш священник говорил, будто у тебя странная патологическая привязанность к сестре.

– Я так сожалею обо всем этом! Но я уже покаялся в грехах – и не раз, сэр. Я был груб с мисс Кэхил, обижал жену, упокой, Господи, ее душу. И признаю, у меня были недопустимые чувства к моей бедной, любимой сестре. Я покаялся, сэр, и получил отпущение грехов. Я стал совсем другим человеком. Убийство Кэтлин и Мэри очень на меня подействовало, ведь я потерял самых дорогих людей после моей драгоценной дочери. Казалось, я не смогу жить дальше, я едва не покончил с собой.

– Раньше ты ничего не хотел знать ни о жене, ни о дочери.

– Сэр, он говорит правду, – вмешалась Бет. Лицо ее было взволнованным. – Тогда Майк отправил мне письмо, и я сразу поняла, что он решил свести счеты с жизнью. Моя хозяйка, у которой я много лет работала в Хартфорде, недавно умерла, я завершила все дела и приехала в город в надежде спасти Майка. Сэр, я нашла племянника стоящим на коленях в молитве, увидела совсем другого человека.

Майк кивнул.

– Бог нашел меня, – произнес он с благоговением. – Бог спас меня, и теперь я понимаю, почему Он забрал у меня жену и сестру.

– Правда? Потрудись объяснить и мне.

– Нам неведомо, что уготовил нам Бог. Он всегда знает, что делать.

– Сэр, если у вас есть сомнения по поводу Майка, поговорите с отцом О’Коннором. Майк бросил пить и играть, он дважды в день ходит к мессе, стал добропорядочным человеком.

– Что ж, приятно слышать, – сказал Брэг. – И где же твоя дочь, где этот несчастный ребенок, которого ты бросил, как бросил жену? Раз уж ты такой образцовый христианин, почему твоя дочь не с тобой и своей тетей?

О’Доннел побледнел:

– Я хотел забрать ее, но было поздно! Ее удочерила пара из Бруклина – они украли мою девочку! – Он закрыл лицо руками и заплакал.

Бет бросилась к племяннику.

– Это неправильно, – заговорила она. – Украсть единственного ребенка!

В ее словах определенно был намек на то, что они с Ли Анной украли девочек, и Брэг не мог этого не заметить.

– Жаль, что ты так поздно обрел Бога. – Брэг повернулся к Бет: – Когда вы приехали в город?

– Месяц назад. В начале мая.

Он повернулся к О’Доннелу:

– А почему ты только сегодня решил прийти к моей жене и девочкам?

Мужчина опустил руки.

– Сэр, они моя плоть и кровь. Я так скучаю по ним.

Хочу знать, что о них хорошо заботятся и они счастливы.

Брэг рассмеялся:

– Твоя тетушка, может, и поверит твоим фокусам, но не я. Что тебе надо на самом деле?

– Я изменился, – твердил О’Доннел. – Бог дал мне шанс на этот раз все сделать правильно.

Брэг ощутил неприятный холодок в затылке.

– Буду тебе благодарен, если станешь изъясняться яснее.

– У меня забрали родного ребенка. На то воля Господа, он наказывает меня за грехи.

Брэг ждал.

– Но он дал мне еще один шанс. Я видел, что девочки счастливы, но они должны быть со мной.

Брэг не сразу смог ему ответить.

– Только прежде ты отправишься в ад, – наконец произнес он.

О’Доннел заморгал, но промолчал.

Как же велико было искушение арестовать этого типа. Повод всегда можно найти, забрать его в участок и бросить за решетку. Никто не будет потом разбираться, сфабрикованные ли это обвинения или нет.

Но Брэг всю жизнь руководствовался принципами законности и оставался сторонником реформы, поэтому он просто развернулся и вышел из квартиры.

Сестра Франчески Конни жила на Мэдисон-авеню, всего в квартале от дома Кэхилов, с мужем, английским лордом Нейлом Монтроузом. Едва войдя в холл, Франческа поняла, что в доме принимают гостей – из столовой слышались оживленная речь и перезвон хрустальных бокалов. Она успела только снять накидку и перчатки, как прибыл еще один приглашенный. Каково же было ее удивление, когда в вошедшем мужчине она узнала своего лихого красавца брата.

– Эван? Вот так сюрприз.

Молодой человек был высокого роста, темноволосый, как и их отец, очень импозантный в прекрасно сидящем белом смокинге. Эван обнял сестру и улыбнулся, отчего на щеках появились милые ямочки.

– Конни взяла за правило приглашать меня раз в неделю на светские мероприятия. Страшно боится, что я забуду о своих корнях.

Франческа весело рассмеялась и почувствовала себя легко и свободно. Уже прошло достаточно времени после его размолвки с отцом, и все могли шутить на эту тему.

– Ты с Бартоллой?

Уголки губ Эвана дрогнули.

– Разумеется, она тоже была приглашена, но сего дня вечером решила отдохнуть.

Странно, поскольку Бартолла Бенвенте обожала светские рауты.

– Как дела у красавицы графини? – Франческа намеренно не отступила от темы. У нее появился шанс выяснить, почему последние месяцы Эван не встречался с Мэгги Кеннеди.

Он отвел взгляд.

– Такая же красивая и очаровательная, как раньше, – последовал сдержанный ответ.

Франческа знала, что это дурной знак. Она взяла брата за руку и потащила в сторону от дверей, от которых неприятно дуло.

– У тебя все в порядке?

– Все отлично, – ответил Эван настолько сухо, что она сразу поняла, что это неправда.

Как приятно отвлечься от своих забот и заняться проблемами других!

– Ты не хочешь поговорить об этом? Или о ней?

Эван посмотрел на сестру с легким раздражением:

– Тут не о чем говорить! Должно быть, у тебя нет нового расследования, Фрэн, раз ты допрашиваешь меня.

– Не волнуйся, у меня есть новое дело, ты скоро об этом услышишь. Но я хочу выяснить, что тебя печалит.

– Ничего, я очень счастлив. – Синие глаза сверкнули, как у загнанного в ловушку зверя.

– Если ты больше ее не любишь, почему бы вам не расстаться? – задала очередной вопрос Франческа.

Он посмотрел на нее тяжелым взглядом:

– Ненавижу, когда ты всюду суешь свой нос. Кроме того, я связан обязательствами.

– Обязательствами? – Франческа была шокирована. Она вспомнила, как Эван держал в своих объятиях Мэгги на лужайке у дома Харта, когда спас ее от смерти. – А как же Мэгги?

– Понятия не имею, о чем ты? Кстати, как у нее дела?

– Она в меланхолии. Думаю, случай с нападением Резальщика не прошел для нее бесследно. – Франческа понимала, что уводит брата в сторону от истинной проблемы Мэгги. Если она все понимает правильно, то причина меланхолии подруги – чувства к ее брату.

– Ты уверена, что она не больна? – Эван так разволновался, что выдал себя с головой.

– Не знаю, Эван. Может, тебе лучше зайти и справиться о здоровье Мэгги самому?

Эван отвернулся.

– Не думаю, что стоит это делать. Франческа подалась вперед.

– Почему?

Эван не ответил, чем еще больше озадачил ее.

– Если у тебя не было к ней серьезных чувств, ты был обязан вести себя с ней совсем не так, как ты себе позволял. Это не графиня, с которой можно пофлиртовать, а потом бросить!

– Я отлично знаю, что Мэгги не такая, как Бартолла, – тихо произнес Эван. – Если я позволил себе пофлиртовать с ней, мне очень стыдно. У меня не было намерения ее обидеть.

– А какие у тебя были намерения? Честно говоря, я полагала, что ты испытываешь к ней настоящее чувство.

Эван опешил.

– Не дави на меня! – воскликнул он. – Я когда-нибудь говорил тебе, что, несмотря на тот образ, которого я придерживаюсь, моя жизнь далеко не так легка и весела, как кажется? Я оказался в плену собственных поступков!

Франческа сжала его руку.

– Что ты имеешь в виду?

Эван вырвал руку.

– Все. Как полагаешь, мне нравится считать гроши? Нравится поддерживать отношения с женщиной, которая меня мало интересует? Знаешь, что каждый день я думаю о том, чтобы вернуться к столу хоть на одну игру? На одну! Это снится мне каждую ночь! Я до сих пор должен пятьдесят тысяч кредиторам, не говоря уже о второй части долга в пятьдесят тысяч Харту, который милостиво заплатил за меня и спас мне жизнь.

– Харт не беспокоится о том, как скоро ты вернешь ему долг, а когда мы поженимся, думаю, и вовсе о нем забудет. – Франческа была зла на брата. – Я была уверена, что ты преодолел страсть к игре.

– Я никогда с этим не справлюсь, – резко бросил Эван. – А теперь прошу меня извинить. Надо поздороваться с Конни и Нейлом.

Но Франческу уже было не остановить.

– Скажи мне только одно, Эван. Если тебе безразлична Бартолла, почему ты связан с ней обязательством?

– Я понимаю, это будет трудно, но тебе лучше выбросить из головы мысли о романтических отношениях между мной и Мэгги! Этому не бывать!

– Я никогда не говорила об этом, но признайся, ты ведь испытываешь к ней настоящее чувство.

Эван наклонился к самому ее лицу.

– Рано или поздно ты все равно узнаешь. Тогда перестанешь постоянно напоминать мне о Мэгги!

Франческа отпрянула. Брат никогда не позволял себе разговаривать с ней в таком тоне, так грубо и пугающе-серьезно. В голове мелькнула мысль о том, как изменился Эван, а он всегда был таким солнечным человеком.

– Что я должна узнать?
– Мы с графиней поженимся. – Глаза Эвана сверкнули от гнева. – Дело в том, что мне случайно посчастливилось стать отцом ее ребенка.
Появившись в холле собственного дома на час позже обещанного, Рик Брэг не представлял, на какой прием он может надеяться. Следом за Петером появилась и Ли Анна. Помощник выкатил ее кресло из гостиной, где, вероятно, она дожидалась его прихода. В зеленых глазах мелькнула тревога.

– Сэр? – Петер привычно протянул руку. На Рике не было плаща, лишь коричневая фетровая шляпа.

– Я поужинаю позже в кабинете, – сообщил он и посмотрел на жену.

Петер удалился.

Ли Анна подъехала ближе.

– Я еще не ужинала, – сказала она.

Это было удивительно. Они много недель не ужинали вместе, даже по воскресеньям Брэг, сославшись на дела, старался избежать совместных трапез.

На лице жены появилась легкая улыбка.

– Может, сначала выпьем шерри?

Брэг согласно кивнул.

– Я принесу, – сказал он Маккензи, стоявшему рядом. Помощник удалился вслед за Петером, а Рик покатил кресло жены обратно в гостиную. Мысли постоянно возвращались к разговору с О’Доннелом, и он был вынужден себя одергивать. Не стоит волновать Ли Анну. Она и без того слишком взволнована.

У жены не было привычки просить разрешения, но когда Рик закрыл дверь гостиной, она повернулась к нему.

– Я бы выпила немного шерри, Рик, если ты не возражаешь.

– Вовсе нет, – ответил тот, наливая вино в бокал. Передавая ей бокал, он случайно коснулся ее пальцев, и острая боль напомнила ему, сколь многого он лишен в браке. Стараясь не думать о внезапно проснувшемся желании, Брэг отошел в сторону.

– Ты не хочешь выпить? – спросила Ли Анна. – Что-то случилось?

– Все хорошо, – поспешно ответил он.

Она не сводила с него глаз.

– Ты встречался с О’Доннелом?

– Да. – Рик не любил ей врать, он хотел избавить ее от страхов и так поразившей его тревоги. – Кажется, он действительно изменился. Бросил пить и стал глубоко верующим человеком. Хочет исправить ошибки, и встречи с девочками – часть его плана.

Выражение лица стало напряженным.

– Это все? Рик колебался.

– Кажется, все.

Ли Анна положила руки на большие колеса и двинулась вперед. Брэг в ужасе отшатнулся, он никогда не видел, чтобы она сама пыталась передвигаться. Теперь ее лицо было сосредоточенным.

– Внутренний голос подсказывает мне, что этот человек представляет угрозу для нас, для девочек! Рик, прошу тебя, не пытайся подсластить пилюлю.

В глазах ее стояли слезы. Брэг присел и провел рукой по ее щеке. Кожа была мягкая и гладкая, словно шелк. Ли Анна не старалась увернуться от его прикосновений, она лишь молча смотрела на него с мольбой в глазах, из которых капали слезы.

Рик подался вперед и лишь в последнюю секунду остановился, едва сдержавшись, чтобы не поцеловать жену. Вместо этого он произнес:

– Я не верю в то, что он обратился к Богу или Бог обратился к нему, как он говорит. Он так и остался низким типом, Ли Анна. Он не сможет причинить вред ни нам, ни девочкам.

Она выдохнула.

– Что ему надо? Ты говорил с нашим адвокатом? Это может помешать удочерению?

Он промокнул слезинку на ее щеке.

– Думаю, он лишь хочет получить от нас определенную сумму.

– Я так и знала! – Ли Анна сжала руки. – Дай ему все, что потребует. Эти двое должны исчезнуть из нашей жизни.

Рик мечтал прижать ее к груди и успокоить, но боялся, что его порыв вызовет осуждение.

– Мы решили удочерить девочек, и это обязательно произойдет. Мы нужны им – они нужны нам.

– Я так их люблю, – прошептала Ли Анна, и слезы полились с новой силой. – О, Рик, мне так страшно. Кейти испугалась этого человека – я видела собственными глазами.

– Он причинил много вреда ее матери. Не беспокойся, я со всем справлюсь. Да, я отправил письмо Фингольду, надеюсь, завтра получу ответ.

Ли Анна кивнула и подняла на него растерянный взгляд.

– Ли Анна, – произнес Рик, – я комиссар полиции. О’Доннел негодяй, но он не идиот и прекрасно понимает, чем ему грозит это противостояние.

– Ты точно рассказал мне все? – прошептала Ли Анна.

– Да, – солгал Рик.

Она отвела взгляд, но потом опять повернулась к нему.

– Рик? А что, если он не обманывает нас? Может быть, он действительно обрел Бога? Что будет, если?.. – Она замолчала, не в силах продолжить мысль.

– О чем ты хотела спросить? – Рик напряженно ждал. Его жена умная женщина и вполне способна догадаться, что он от нее скрыл.

– Что будет, если он захочет забрать девочек? Он ведь их дядя. Судья может решить, что кровь не вода!

Он обязан разогнать ее страхи. Рик обнял ладонями ее лицо.

– Он не обрел веру в Бога, и ему не нужны девочки. Поверь мне.

Ли Анна закрыла глаза и глубоко вздохнула. А когда их открыла, уверенно произнесла:
– Да, верю.
– Франческа! – воскликнула Конни. Она вышла в холл и взволнованно оглядела новых гостей.

Франческа не шелохнулась, в то время как Эван поспешно пересек холл и скрылся за дверями салона. Она не могла пошевелиться после той простой и короткой фразы, произнесенной братом. Разумеется, она все поняла, однако, неплохо зная Бартоллу Бенвенте, была уверена, что все произошедшее далеко не случайно.

Франческа постаралась улыбнуться приближающейся сестре. Конни выглядела божественно в платье цвета лунного света, ожерелье из трех нитей жемчуга на шее и очень оригинальных длинных серьгах.

Конни была одной из самых элегантных женщин, из всех, кого знала Франческа. Окружающие нередко отмечали, что сестры были похожи, как близнецы, Конни отличала лишь более хрупкая фигура и более светлый цвет волос. Если у Конни они были платиновыми, то у Франчески золотистыми.

– Я не вовремя? – спросила Франческа.

Конни взяла сестру за руку.

– У нас гости, но это не имеет значения. – В голубых глазах ее читалась тревога. – Мама рассказала мне о Дейзи. С тобой все в порядке?

Несмотря на то что у сестер было мало общего в характерах, Конни была лучшей подругой Франчески. Когда Конни блистала на своем первом балу, Франческа уже была студенткой колледжа Барнарда. Конни быстро стала яркой светской дамой, блестящей хозяйкой приемов, матерью и супругой. Франческу в обществе считали особой оригинальной, ставшей впоследствии еще и сыщиком, что добавило ее образу чудаковатости. Однако сестры всегда были в близких отношениях. Франческа в любую минуту могла обратиться к Конни за помощью и всегда была рада в свою очередь дать хороший совет.

– Кажется, начинаю приходить в себя после этого сумасшедшего дня.

Конни взяла ее за руку, и они быстро прошли по коридору мимо гостиной, где Франческа заметила одного из лидеров Прогрессивного движения, и остановились в библиотеке.

Конни закрыла двери, а Франческа спешно собиралась с мыслями, готовясь к разговору.

– Ты стараешься казаться сильной, Фрэн, но я чувствую, как ты взволнована.

Франческа расправила плечи.

– Да, я взволнована, но мне гораздо лучше, чем час или два назад.

Она вспомнила о том часе, что провела в объятиях Харта, вспомнила, как сильно она влюблена и как уверена в своем желании быть рядом с ним, как в единственно верном. Наедине с Колдером она почти физически ощущала, что они навеки связаны магическими нитями. В такие моменты Франческа была уверена, что Харт очень ее любит.

Сейчас она особенно ему нужна. Он сбросил, наконец, свою маску, и она увидела, как он страдает из-за смерти своего нерожденного ребенка. После их близости он вновь вернулся к холодному и несколько официальному тону в общении. Причиной такого поведения стала, несомненно, охватившая его тоска, но Франческа понимала, что Харт вступил в войну с самим собой. Чувство вины за скандал с Дейзи – когда она сообщила ему о беременности – и невероятное горе от потери – все это было отражено в его глазах, и это трудно было не заметить. Кроме того, она полагала, что Харта угнетала мысль, что лучшим для нее будет разорвать с ним отношения.

Конни предложила сестре присесть на диван, обитый золотистым бархатом, и опустилась рядом. В камине с изящной отделкой резным деревом плясал робкий огонь, подсвечивая великолепный зал австрийского особняка шестнадцатого века.

Конни взяла сестру за руку.

– Я так тебе сочувствую, Франческа. Как это ужасно! Но расскажи, что же произошло? Ты знаешь, кто убил Дейзи? Только не говори, что подозревают вас с Хартом!

– Значит, мама уже сообщила, что мы с Колдером подозреваемые?

– Да, и уже пошли слухи. Я слышала в «Лорд и Тейлор», как две дамы сплетничали об убийстве и интересовались, мог ли Харт его совершить.

– Он невиновен, – уверенно сказала Франческа, – но, к сожалению, его подозревают. У меня, как известно, есть алиби.

– Слава богу! Франческа, но ведь Харт не способен никого убить. – Конни произнесла фразу таким тоном, что Франческа занервничала.

– Конни, он невиновен, и я докажу это. Надеюсь, смогу найти убийцу, прежде чем разразится скандал.

Конни с подозрением посмотрела на сестру:

– Что ты от меня скрываешь?

Франческа и приехала сюда, потому что могла быть откровенной с Конни.

– Не сомневаюсь, что когда-то об этом будет известно всем и каждому, но сейчас ты должна дать мне слово, что не поделишься ни с кем, даже с Нейлом, а уже тем более с мамой.

– Разумеется, но ты заставляешь меня нервничать. Какая еще бомба может взорваться?

– Дейзи была беременна от Харта, когда ее убили.

Конни прикрыла рот рукой и побледнела:

– Франческа!

Она опустила глаза, отмечая, что эта новость все еще доставляет ей боль.

– Бог мой! И полиция считает, что Харт убил любовницу и нерожденного ребенка?

Франческа посмотрела на нее очень серьезно:

– Колдер не убивал Дейзи. Кроме того, есть еще один подозреваемый – женщина, Роуз Купер.

Конни долго не могла вымолвить ни слова.

– Что ты намерена делать? – наконец, произнесла она.

Франческа прекрасно поняла, что сестра имеет в виду.

– Прежде всего найти настоящего убийцу. Я уже ухватилась за одну ниточку и завтра еду в Олбани.

Конни сцепила руки.

– Я говорю совсем не об этом, и ты меня прекрасно поняла.

– Сначала я была просто убита этой новостью. Чувствовала себя преданной, было очень больно. Но, дорогая, Дейзи забеременела в феврале, до того, как мы с Хартом стали парой – до нашей помолвки!

– Франческа, мне нет никакого дела до временных исчислений. Любой женщине будет больно узнать, что у любимого мужчины есть ребенок от другой женщины.

– Но в данном случае время имеет значение. Конни, Харт никогда не скрывал от меня своего прошлого. Мы стали с ним друзьями, я знала о нем все! Он никогда не пытался представить себя безупречным джентльменом. Он даже предупреждал меня, что он еще хуже, чем я думаю. – Она грустно рассмеялась. – Разумеется, такого я не ожидала.

– Сомнительное успокоение. – Конни многозначительно взглянула на сестру. – И ничего смешного в этом нет.

– О Дейзи я тоже знала, когда принимала его предложение. Для меня самое важное то, что Харт никогда не лгал мне. Я согласилась стать его женой, зная обо всех его романах. Беременность Дейзи – случайность. И, Конни, я так нужна сейчас Харту. Он страдает из-за смерти ребенка, несмотря на то что не хотел его. Я нужна ему, чтобы доказать непричастность к убийству.

– Фрэн, ты никогда не думала расстаться с ним?

– Я люблю его, – напряженно ответила Франческа.

– Дорогая, он причастен к убийству любовницы и ребенка! Это очень серьезно. Даже если его признают невиновным, общество никогда не примет его вновь.

Франческа посмотрела на нее с сомнением:

– Ни меня, ни Харта никогда не интересовало мнение света. Конни, я нужна ему, а мне нужна ты больше, чем когда-либо!

Конни обняла сестру.

– Я знаю. – Из глаз ее полились слезы. – Но это недопустимо, Фрэн. Общество могло делать вид, что не обращает внимания на его разврат, но сейчас о нем будет сплетничать весь город. Представь, люди будут обсуждать, убил он свою беременную любовницу или нет!

Франческа понимала, что сестра права.

– Харту нет до этого никакого дела.

– Правда? А тебе? Тебе безразлично, о чем будут шептаться у тебя за спиной?

Франческа внутренне съежилась.

– Безразлично. – На этот раз уверенности в голосе не было. Она мечтала быть сильной и не придавать значения тому, что о ней говорят, но правда заключалась в том, что ей действительно было не все равно.

Конни встала.

– Я тебе не верю. Я помню, как всего несколько месяцев назад ты стояла на балу или на благотворительном вечере в стороне, в полном одиночестве, потому что остальные молодые леди считали тебя странной и неинтересной. Эти слухи огорчают тебя, Фрэн, и ты сама это знаешь.

Она была вынуждена признать правоту сестры:

– Да, огорчали, но я справилась с болью.

– Значит, ты собираешься отстаивать честь Харта и выйти за него замуж?

– Но он этого не делал, – прошептала Франческа, глядя сестре в глаза. – Я не смогу бросить его в беде. Я найду настоящего преступника, и скандал уляжется.

– Уляжется? Ты думаешь, такое забудется? Харт никогда не старался стать джентльменом! Ты знаешь не хуже меня, что он всегда щеголял своим недопустимым поведением, ему нравилось шокировать свет! У тебя появился отличный шанс бросить его. Он будет наслаждаться этим скандалом в одиночестве, – выкрикнула Конни. – Я уже чувствую, как вокруг все точат ножи, чтобы они стали такими же острыми, как языки!

Все было правдой. Даже если бы Колдер и хотел, общество не было бы к нему благосклонно из-за его невероятного везения. Всю свою сознательную жизнь он высмеивал свет и его устои. Несомненно, он гордился своими многочисленными романами. А теперь его любовница убита, а он стал первым подозреваемым. Франческа задрожала. Никто не откроет перед Хартом дверь своего дома. Он может настаивать, что ему это безразлично, но она знала, что ребенок, который до сих пор живет в нем, будет ранен до глубины души, что его в очередной раз отвергли.

– Ты была на стороне этого союза. Теперь твое мнение изменилось?

– О, Франческа! Я всегда буду помогать тебе, но общество обратит все происходящее в свою пользу. Харт уничтожен. Если ты выйдешь за него, это отношение перенесут и на тебя. Я знаю, вся твоя жизнь в работе, но ты не сможешь жить только этим. А что будет с мамой и папой?

Франческа попыталась представить себя в роли жены Харта, в огромном особняке, который скоро станет островком их одиночества в большом городе. Она подумала об отце, несомненно, он будет раздосадован и огорчен. Мысли об отце сменились мыслями о Джулии, больше остальных ратовавшей за Харта. Даже ее стойкая мать будет шокирована скандалом.

Но зачем им свет, если ни один из них не любит балы и приемы. Харт будет заниматься своим делом, она продолжит расследования, они могут путешествовать. Настанет день, когда у них будет большая семья. Франческа улыбнулась своим мыслям, но потом представила, как сплетни доходят до их детей, и улыбка сползла с лица.

– Мама и папа объединятся против твоего брака, – продолжала Конни. – И что тогда, ты сбежишь? Я знаю, вы с Хартом уже это обсуждали.

– Побег останется на крайний случай. Поэтому мне нужна ты – мой верный и преданный союзник. Ты должна помочь мне уговорить маму и папу.

Конни смотрела на нее с укором.

– Я хотела бы спросить еще вот о чем. А если бы Дейзи и ребенок остались живы? Ты смогла бы выйти за Харта, зная, что у него есть семья?

– Какое это имеет значение? – Франческа сразу представила эту ситуацию – вот она Дейзи, жива и невредима.

– Имеет. Как ты поступишь, если однажды появится еще одна женщина с бастардом?

Франческа похолодела. Что она будет делать? Разве в такой ситуации есть выбор?

– Я не знаю. Может, мы бы с Хартом растили ребенка, если бы Дейзи позволила.

Конни смотрела на нее во все глаза.

– Только тебе в голову могло прийти такое решение.

– Все это не имеет значения. Дейзи мертва. Ребенок мертв. Ужасная трагедия, но мне надо сконцентрироваться на расследовании. – Франческа встала.

– Ты очень храбрая. – И, помолчав, добавила: – А Харт знает, что ты этим занимаешься?

Франческа колебалась.

– Почему ты молчишь?

У нее возникло желание немедленно выложить Конни всю правду, ведь у нее в жизни нет более близкого друга. Она внимательно посмотрела на сестру, словно обдумывая верность решения.

– Сначала он настаивал, чтобы я не вмешивалась. Хотел уберечь меня от неприятных моментов. Сегодня вечером он едва не настоял на разрыве нашей помолвки, Кон. – Она задрожала.

Конни заговорила не сразу.

– Я буду очень рада, если Харт сможет заставить тебя отказаться от расследования, – медленно произнесла она, подбирая каждое слово. – И хоть на время прекратить ваши свидания.

– Я должна идти, – заторопилась Франческа. – Завтра у меня очень тяжелый день.
– Фрэн, прошу тебя, хорошо подумай о том, как ты поступаешь. Ты влюблена в Харта, я понимаю тебя. Но ты станешь жертвой невероятного скандала. Тебе действительно нужны эти страдания? – Она сделала паузу. – Мне сложно говорить об этом, но я люблю тебя, поэтому и решилась. Подумай о своем будущем без Колдера Харта.

Глава 10

Среда, 4 июня 1902 года. 17:45

Рауль высадил Франческу и Джоэла у Гранд-централ. Когда они пробирались сквозь толпу к входу в огромное здание, она услышала выкрики уличного торговца газетами.

– Подходите и читайте! Игра под названием «убийство»! Подходите и читайте! Любовница убита!

Франческа споткнулась. Может, ей послышалось? Она огляделась и заметила долговязого подростка, принимающего от джентльмена пятицентовую монетку.

– Подходите и читайте! Игра под названием «убийство»!

– Мисс Кэхил, – нервно затараторил Джоэл. – Мы на поезд опоздаем.

Франческа не ответила. Она уже направлялась к мальчишке со стопкой газет «Сан» – подойдя ближе, она смогла разглядеть и заголовки. Сердце заныло.

«Убийство бывшей любовницы»; «Подозреваемый Колдер Харт».

Франческа пробежала глазами статью, отмечая, что автором ее был Артур Курланд.

– Мисс? А пять центов? – потребовал парнишка.

Франческа поняла, что не может не прочитать эту статью. Она сунула руку в сумочку, сразу же почувствовав пальцами холодную сталь пистолета, и протянула торговцу монету. Затем с тревогой подняла голову и посмотрела на огромные часы над входом, обращенные на шумную улицу. Они показывали без десяти минут шесть.

– Франческа, – раздался над ухом голос Харта.

Она вскрикнула и обернулась. Колдер ничем не отличался от проходивших мимо пешеходов, он был одет так же, как и все джентльмены, в черный костюм, белую рубашку и галстук. Харт никогда не носил шляпу, и его волосы сверкали в лучах утреннего солнца.

– Что ты здесь делаешь? – удивилась Франческа.

– Нам надо поговорить, – ответил Харт без тени улыбки и взял ее под локоть.

– Харт! – У нее возникло неприятное предчувствие. Что она услышит? – Не сейчас! Мне надо успеть на поезд в шесть пятнадцать.

– Я знаю. Ты говорила об этом вчера вечером. – Глаза его потемнели, на лице мелькнула тень.

– Не надо, Харт! – прошептала Франческа.

– Ты слишком дорога мне, чтобы я позволил тебе оказаться в таком положении. Мы должны расстаться, Франческа. Меня подозревают в убийстве. Сегодня разразится страшный скандал, и я не хочу, чтобы ты была к этому причастна.

– Нет, – запротестовала Франческа. – Проклятье, Харт, я тебя не брошу!

Его глаза увлажнились.

– Нет, не бросишь. Я сам тебя брошу. Прощай, Франческа. – Он развернулся, но затем посмотрел на нее через плечо. – Ты настоящее чудо, Франческа.

Она ошарашенно смотрела, как он пробирается сквозь толпу, и к ней медленно приходило осознание того, что он только что разорвал их помолвку – разорвал их отношения. Нет, он не может так поступить, она ему не позволит. Франческа бросилась следом за Хартом и схватила его за руку.

– Я не принимаю твоего решения! – прокричала она. – Я тебя не оставлю ни сейчас, ни в будущем! Никогда!

Харт медленно, но уверенно высвободил руку, маска на его лице казалась зловещей. Не говоря ни слова, он смотрел на нее. В темных глазах стояли слезы. Внезапно Харт развернулся и пошел прочь, на этот раз таким быстрым шагом, что Франческа не смогла бы его догнать.

Она вглядывалась в удаляющуюся спину до тех пор, пока она не исчезла в людском потоке.

Перед глазами все расплывалось от слез, но у нее не было сил поднять руку. Как он мог так поступить? Почему? Впрочем, это как раз понятно – он хотел защитить ее.

– Мисс Кэхил?

Франческа очнулась, вспомнив, что рядом стоит Джоэл, а у нее есть дело, которое необходимо срочно расследовать и не позволить окончательно очернить имя Харта.

– Пойдем, Джоэл, надо успеть на поезд.

Мальчик смотрел на нее с нескрываемой тревогой, Франческа слабо ему улыбнулась и похлопала по плечу.

– Он ничего такого не хотел сказать, – выкрикнул Джоэл, семеня за ней следом. – Он вас любит, мисс Кэхил. Мне кажется, что очень любит, мисс Кэхил.

У Франчески было ощущение, что сердце сейчас разлетится на множество мелких кусочков. Несмотря на то что Харт думал прежде всего о ее спокойствии и благополучии, нанесенный им удар был настолько болезненным, что она не уверена, сможет ли его выдержать.

– Согласна, Джоэл, я ему небезразлична. Но понимаешь, его обвиняют в убийстве, а он не позволяет мне помочь.

– Не понимаю. – Они миновали ворота и вошли в огромных размеров вестибюль вокзала. – Вы же найдете настоящего убийцу. Он должен быть рад, что вы в деле!

– О нем будут говорить страшные, порой жестокие вещи, – объяснила Франческа. – Он не хочет, чтобы я все это слышала.

Джоэл покачал головой.

– Но вы ведь еще сможете пожениться. Вы найдете убийцу, и никто не скажет про мистера Харта дурного.

Франческа наклонилась и обняла мальчика.

– Давай-ка сначала найдем убийцу.

Было только восемь часов утра, но Брэг уже больше часа находился в управлении. Когда раздался стук в дверь, он медленно поднялся, ощущая, как учащается пульс.

– Входите!

Появился сержант Шиа, держа за руку Майка О’Доннела. Мужчина был небрит, с мутными глазами и в наручниках.

– Привели вашего парня, комиссар, – бодро рапортовал Шиа. – Не очень-то он этому рад.

О’Доннел вел себя примерно, но Брэг видел, что его распирает от злости.

– Комиссар, – заговорил он, – сэр, меня что, в убийстве обвиняют? Вытащили прямо из постели!

– Снимите, – спокойно сказал Брэг, и сержант принялся расстегивать наручники. – Спасибо. Оставьте нас.

Шиа кивнул и удалился, аккуратно прикрыв за собой дверь.

О’Доннел с таким видом тер запястья, словно просидел в наручниках не один час.

– Я ничего не сделал, сэр, – хмуро сказал он.

Лицо Майка говорило о том, что вчера он, несомненно, прикладывался к бутылке. Брэг медленно обошел вокруг него, но никакого запаха не почувствовал.

– Этого я не знаю. Тебя есть за что арестовать, Майк? Например, за вымогательство и шантаж?

Брэг остановился напротив мужчины и посмотрел прямо в налитые кровью глаза.

– Арестовать меня? За вымогательство? – Лицо приобрело выражение оскорбленной невинности. – Сэр! Это несправедливо! Я никогда бы так не поступил, это же грех!

– Может быть, тебе стоило подумать о том, что я могу арестовать тебя по любому обвинению – ложному или нет, не важно, – прежде чем прийти к моей жене и детям.

О’Доннел выглядел совершенно спокойным, его чувства выдавало лишь тяжелое дыхание.

– Это угроза? – спросил он после долгой паузы. – Я никогда не требовал денег. Я только хотел видеть девочек. Разве это преступление?

Брэг натянуто улыбнулся, недовольный тем, что О’Доннел настаивает на своем.

– Мы оба знаем, что ты не веришь в Бога и тебе плевать на девочек. Сколько ты хочешь?

– Они моя плоть и кровь. – О’Доннел несколько расслабился, тон его стал очень серьезным. – Они принадлежат мне. Я уверен, так угодно Богу. И дело тут не в деньгах, сэр.

Брэг терял терпение, ему надоела эта игра. Его жена напугана и расстроена. С этим пора заканчивать, пока все не зашло слишком далеко.

– Богу угодно, чтобы ты исчез, – прошипел он. – Мне угодно, чтобы ты исчез из нашей жизни. Сколько ты хочешь за это?

О’Доннел слушал его с невозмутимым видом.

– Сэр, я не прошу у вас денег. У меня есть право видеть девочек. Мы с Бет не раз говорили о том, как будем растить их. Конечно, мы не можем дать того, что можете вы с женой, но и от нас есть польза. Они мои племянницы, сэр, и они должны вернуться домой.

Брэг не мог поверить, что О’Доннел продолжает настаивать на своем.

– Убирайся! – заорал он.

О’Доннел пошел к двери, когда та приоткрылась, появилась голова шефа полиции Брэндана Фарра.

Брэг едва не заскрипел зубами. Фарр вел свою игру, и Брэг ему не доверял.

Это был высокий мужчина с седыми волосами и ледяными светло-голубыми глазами.

– Я не вовремя? – Он оглядел Майка с головы до ног, и тот поспешил выскользнуть в коридор. Фарр повернулся к Брэгу. – Хотел поговорить об убийстве мисс Джонс. У журналистов хлебный день, а мы выглядим не очень – как обычно.

Брэг вздохнул и потер виски.

– Проходите.

Фарр закрыл дверь.

– Я не мог раньше видеть этого типа, что вышел от вас?

– Нет. – Брэг отвернулся. – Я не имею права приказать репортерам не писать, но до полудня приготовлю пресс-релиз.

– И что вы напишете?

Брэг был не в настроении начинать новую игру.

– Говорите, что вы считаете нужным сообщить?

Фарр нахмурился:

– Да, сэр! Я понимаю, Харт ваш брат, знаю, что он помолвлен с мисс Кэхил, но он единственный реальный подозреваемый.

Брэг весьма сожалел, что Фарр знает о его романтическом увлечении Франческой Кэхил.

– Я в курсе всех деталей дела, – сдержанно заявил он.

– Мы должны вызвать его на повторный допрос, но Ньюман обращается с ним, как с хрустальной вазой, лишь потому, что боится вас.

Брэг подумал и решил, что Фарр прав, Харта надо допросить еще раз.

Фарр почувствовал, что босс с ним согласен.

– Я могу отправить ребят, чтобы доставили его немедленно. Могу и сам съездить.

– Нет. – Брэг сел за стол. – У вас для этого есть целый департамент. Не стоит самому заниматься этим делом. – Брэг знал, что Фарр может в любой момент нанести удар против Франчески или него самого. Лучше держать его подальше от этого расследования. Как ни странно, но сейчас он пытался защитить Колдера. – Пусть его допросит Ньюман. Не в участке, а дома. Не стоит Харту здесь появляться – журналисты немедленно состряпают множество новых историй.

Фарр кивнул и скрестил руки на груди. Если он и был разочарован результатом разговора, то умело это скрыл.

– Хотел предложить еще одну вещь, босс. Брэг выжидающе приподнял бровь.

– Надо обыскать его дом и контору. Фарр и в этом прав.

– Пошлите за ордером. Судья Холлистер, как правило, не отказывает.

Фарр улыбнулся:

– Слушаюсь, сэр. Сейчас же отправлю офицера.

– Фарр! – крикнул Брэг ему в спину.

– Да, сэр?

– Никаких обысков – никаких! – до тех пор, пока не получите ордер. А потом я сам этим займусь.

Ни один мускул не дрогнул на лице Фарра.

– Понимаю, сэр. Холлистер должен быть в суде, значит, до позднего вечера мы ордер не получим. Возможно, даже до утра.

Брэг кивнул.

– Все должно быть строго по закону.

– Слушаюсь, сэр.
Брэг дождался, когда Фарр покинет кабинет, и встал из-за стола. Похоже, О’Доннел доставит им немало проблем. Он обязан защитить Ли Анну и девочек, но придется ждать, пока Майк не предпримет дальнейшие шаги. И еще Харт. Брэг ничего не мог с собой поделать – его чрезвычайно беспокоила судьба брата.
Конни нервно сжимала ридикюль, минуя коридоры огромного дома Харта. Большая удача, что она застала его дома, хотя ради сестры была готова ехать и в его контору на Бридж-стрит.

Конни шла за Альфредом и размышляла о том, что Франческа будет ею недовольна. Если бы Фрэн знала, что задумала Конни, непременно бы ее отговорила. Нейл советовал жене не влезать в это дело, но та напомнила, что Фрэн – ее единственная и любимая сестра. Она обязана сделать то, что считает верным. Она убедит Харта расторгнуть помолвку.

Альфред постучал в дверь библиотеки. Конни напряглась, она ощущала себя так, как, должно быть, чувствует загнанный в угол лев. Личность Харта была неподвластна ее пониманию. Он был невероятно притягательный и сексуальный мужчина, но в то же время резкий и грубый. Харт появился в дверях. Выглядел он весьма странно: без пиджака и галстука, верхние пуговицы рубашки расстегнуты, рукава закатаны до самых локтей.

– Я просил меня не беспокоить, – выпалил он, но увидел Конни и вздрогнул.

– Прошу простить меня, сэр, но леди Монтроуз настаивала, что должна вас увидеть. Поскольку она сестра мисс Кэхил, я счел нужным пригласить ее войти.

Харт метнул в Альфреда испепеляющий взгляд.

– Не самое подходящее время, – произнес он, в голосе явно слышалась угроза.

Конни занервничала еще сильнее.

– Доброе утро, – прошептала она, но потом откашлялась. – Я понимаю, еще слишком рано, Колдер.

Примите мои извинения, и, если настаиваете, я приеду позднее. Но я должна поговорить с вами о Франческе.

Наступила тишина. Не сводя с нее глаз, Харт обратился к слуге:

– Это все, Альфред.

Фраза была вполне недвусмысленной, и дворецкий поспешил удалиться, даже не спросив, не пожелает ли гостья чаю или кофе.

Харт улыбнулся Конни, хотя точнее будет сказать, что он просто растянул губы в подобии улыбки.

Вежливым – или насмешливым – жестом он пригласил ее войти. Конни понимала, что совершила ошибку, решив встретиться с Хартом в такое время, когда он раздражен и предпочитает оставаться в одиночестве.

– Я вас пугаю? – усмехнулся Харт, проводив Конни взглядом.

– Скажу откровенно, этим утром вам это удалось, – слабым голосом ответила та, разглядывая хозяина дома.

Она понимала, чем он так привлекает Франческу, на какое-то мгновение она, кажется, и сама почувствовала нечто похожее. Даже в таком виде Харт завораживал. Возможно, причина была в его манере двигаться, как дикое животное, словно он с трудом сдерживал энергию. Хотя, пожалуй, в нем было нечто большее, чем прекрасные внешние данные, уверенность в себе и сила. Должно быть, его надменность была там самым качеством, которое неукротимо влекло женщин.

– Вы так странно на меня смотрите. – Харт прервал ее мысли.

Он поднял бокал и сделал глоток. Конни была шокирована тем, что Харт пьет в такое время суток.

Он неестественно улыбнулся:

– Я бы предложил вам выпить, но уверен, вы откажетесь.

И в эту секунду Конни поняла, что делает его таким неотразимым – злость, ярость раненого зверя. Она властвует над этим человеком, делая его опасным и непредсказуемым. Она решила, что дам пленяет именно это.

– Колдер, с вами все в порядке?

Харт приподнял бокал. Он определенно не собирался удостаивать ее ответом.

Конни закусила губу. Может, ей стоило прислушаться к совету Нейла и не вмешиваться?

– Франческа вчера мне все рассказала, – решительно начала она. – Я сочувствую вашей утрате.

Харт опустил бокал, и она заметила, как тряслись его руки.

– Правда? Простите меня, леди, но я вам не верю.

Конни была сбита с толку.

Он улыбнулся, но это было больше похоже на насмешку.

– Леди Монтроуз, – произнес Харт, и голос его напоминал легкий струящийся шелк, – мы оба знаем, как вы преданы сестре. Вы должны быть ошарашены тем, что моя любовница – простите, моя бывшая любовница – и незаконный ребенок мертвы.

Как она жалела, что пришла.

– Колдер, я никому не желаю смерти, особенно вашему ребенку.

Он покачал головой.

– Вы хотели, чтобы мой бастард выжил? А что потом? Мы бы с Франческой жили счастливо с таким постоянным напоминанием о моем темном прошлом?

Почему он так себя ведет? Сейчас она отчетливо видела, как ему больно. Фрэн говорила, как он переживает из-за смерти ребенка, и теперь она видит это своими глазами.

– Франческа сказала, что в таком случае вы бы растили ребенка вместе, – осторожно произнесла Конни. – Вы же знаете Фрэн. Она приняла бы вашего ребенка в своем доме.

Харт напряженно смотрел на нее, потом отвернулся, но даже со спины было видно, как он возбужден.

– Какого черта вы пришли? – не поворачиваясь, спросил Харт.

Да, ему нужны тепло и забота, и только Франческа может дать ему все это. Конни понимала, что сейчас не самое подходящее время просить Харта сделать решительный шаг. Он и так подавлен. Как она сможет убедить его, прежде всего, подумать о Франческе и разорвать помолвку?

Она любит сестру и не может позволить, чтобы ее жизнь сгорела в этом огне.

Конни подошла к Харту, ощущая невероятию дрожь во всем теле. Она положила сумочку на маленький столик и коснулась рукой в перчатке плеча Харта.

– Мне очень жаль, что вам пришлось пережить такую потерю. Я вам очень сочувствую, Харт.

Он резко повернулся, удивленный ее словами. Темные глаза сузились.

– Что вы делаете?

Конни опешила:

– Хочу помочь.

– Или соблазнить меня? – В голосе была злость и презрение.

Конни была настолько шокирована, что слова застряли в горле. Она прикрыла рот ладонью. Ситуация казалась ей немыслимой, и Конни рассмеялась, скорее, от нервного перенапряжения.

– Колдер! Моя сестра влюблена в вас! А я люблю Нейла! Я просто хотела вам помочь. – Она опять рассмеялась и, обессилев, залилась слезами.

Харт молча смотрел, как слезы катятся по ее лицу, и, наконец, произнес уже без прежней злости:

– Женщины никогда не предлагали мне ничего, кроме их тел, леди Монтроуз. За исключением вашей сестры, разумеется. Так что простите мне неспособность оценить вашу доброту.

Она подняла на него заплаканные глаза. Кажется, он говорит искренне. Он странный, не способен понять душевный порыв и поверить в искренность. Она поняла, что «странный» в данном случае неподходящее слово. Харт невероятно циничен – это делает их с Франческой непохожими, как день и ночь. Как могла Франческа завязать отношения с таким человеком?

– Я вас понимаю, – кивнула она. – Ничего страшного. Колдер, я понимаю, сейчас не самое удачное время, но я беспокоюсь за сестру.

Харт, словно не слыша ее, медленно прошел к столу. Порывшись в карманах пиджака, висевшего на спинке кресла, он достал носовой платок, подошел к Конни и протянул его.

Она с благодарностью приняла его и промокнула глаза.

– Зачем вы пришли?

– Я знаю, вы хорошо относитесь к Франческе. Может быть, вы даже влюблены. Я была так рада за вас – за вас обоих. – Конни молила Бога, чтобы Колдер понял, что она пытается сказать.

Харт молча ждал.

Она сглотнула и продолжала:

– Колдер, я не могу спокойно наблюдать, как моя сестра становится изгоем общества. Если она дорога вам, если вы испытываете к ней какие-либо чувства, вы обязаны расторгнуть помолвку, чтобы ей не пришлось гореть в огне скандала вместе с вами.

Конни казалось, что на его лице она видит печаль, ярость и растерянность, все эмоции одновременно.

– Вы опоздали, – произнес он после некоторой паузы. – Я уже разорвал помолвку. Ваша сестра свободна.

Харт прошел к дверям, распахнул их, с явным намерением уйти.

Конни физически ощущала его боль, ей даже стало трудно дышать. Она подхватила ридикюль и поспешила к выходу. Она осмелилась остановиться рядом с Хартом, хотя внутренний голос подсказывал скорее бежать отсюда.

– Франческа всегда говорила мне, что вы очень хороший человек. Спасибо, Колдер, спасибо за желание защитить мою сестру.

В глазах Харта сверкнула молния.

– Уходите, – процедил он.
Конни поспешила спастись бегством.
В Олбани было холодно. Пока Франческа и Джоэл ехали в открытой коляске кеба, она не раз пожалела, что не взяла пальто. Хотя небо было безоблачным и ярко светило солнце, пейзаж выглядел весьма уныло, дорога была грязной, а по свидетельству говорливого кучера, вчера вечером шел снег.

– Сегодня тоже может пойти, – добавил он и, повернувшись, улыбнулся Франческе, обнажив торчащие через один зубы. – Пальто бы вам пригодилось.

– Да, я уже об этом думала. Как далеко нам ехать? – Дорога по-прежнему шла мимо пастбищ и ферм, по обеим сторонам дороги паслись черно-белые коровы.

– Еще миль пять. Город очень вытянутый, но все важные места рядом друг с другом.

Франческа вскоре знала, что городской суд расположен в районе административных зданий. Через несколько минут они оказались в квартале небольших двух– и трехэтажных домов, окружавших несколько кирпичных особняков, построенных веком ранее. Опрос проходящих мимо джентльменов показал, что кабинет судьи находится на втором этаже. Франческа и Джоэл поднялись по ступенькам, им навстречу попадались мужчины – все как один с портфелями в руках. В просторном фойе с колоннами, образующими ротонду, Франческа увидела множество закрытых дверей. Очевидно, одновременно слушалось несколько дел. Подняв голову, она увидела проходившего по бельэтажу мужчину. Они прошли к широкой деревянной лестнице. Франческа надеялась, что судья Гиллеспи свободен.

Через некоторое время они нашли его кабинет, на что указывало имя, выбитое на латунной табличке. Франческа велела Джоэлу подождать ее в коридоре. Дверь ей открыл клерк с седеющими волосами и в очках.

– Я хотела бы видеть судью Гиллеспи, – уверенно сказала она.

Мужчина удивился:

– Не припомню, чтобы у судьи была назначена на сегодня встреча, мисс.

Франческа прошла за ним в небольшую комнату, где располагался стол помощника и небольшой диван у стены. Массивная дверь темного дерева, ведущая в кабинет судьи, была закрыта.

– Нет, мне не назначено, но я полагала, что судебные заседания продлятся до позднего вечера. Судья не на слушании?

– Нет, но вас не примут без предварительной договоренности. Могу предложить вам время на следующей неделе.

Франческа улыбнулась и протянула помощнику свою визитную карточку.

– Боюсь, меня это не устроит, и судья примет меня сейчас. Я расследую убийство и специально приехала из Нью-Йорка. Более того, я работаю в сотрудничестве с полицией и должна встретиться с судьей по поручению комиссара Брэга. Мы полагаем, он может помочь нам в одном вопросе.

Глаза клерка стали круглыми.

– Вы та женщина – я хотел сказать, та женщина-сыщик, о которой я читал?!

Франческа была чрезвычайно польщена:

– Да, это я. У меня срочное дело, и оно не может ждать до следующей недели.

– Позвольте мне узнать у судьи, сможет ли он вас принять. Постараюсь сделать все от меня зависящее, – добавил он.

Франческа поблагодарила его и нервно заходила по комнате. Однако через несколько мгновений дверь кабинета судьи распахнулась, и на пороге появился судья Гиллеспи в сопровождении своего помощника.

Это был мужчина среднего роста, с правильными и весьма привлекательными, несмотря на возраст, чертами лица. Волосы почти поседели, но глаза были яркими и ясно-голубыми.

Он приветствовал Франческу с нескрываемым удивлением.

– Извините, я не читал о вас, в отличие от моего помощника. – Он пожал ей руку и опять взглянул на карточку. – Он сказал, что вы известный сыщик и раскрыли немало сложных дел.

– Не уверена, что я такая уж знаменитость, – с улыбкой произнесла Франческа. – Но да, я расследовала несколько преступлений. В каждом случае я работала вместе с полицией, и сейчас я ассистент комиссара Брэга. Ваша честь, могу я просить вас уделить мне немного времени?

– Разумеется. – Гиллеспи довольно улыбнулся.

Он жестом пригласил ее, и Франческа прошла в кабинет. Обстановка была отнюдь не спартанской, стены были обшиты деревянными панелями, одна из них представляла собой стеллаж, сверху донизу заполненный томами книг. Оба окна за рабочим столом выходили на городскую площадь, в стороне был разбит замечательный парк, в котором прогуливались горожане, по улице сновали повозки и кареты.

Гиллеспи закрыл дверь и предложил Франческе сесть. Сам он опустился в кресло за письменным столом.

– Чем могу вам помочь?

Франческа решила не тратить времени на предисловия:

– Вы знакомы с мисс Дейзи Джонс, ваша честь?

На лице не отразилось ни единой эмоции.

– Не припоминаю, хотя имя необычное. Пожалуй, даже комичное. Думаю, если бы я его слышал или встречался когда-то с мисс Джонс, непременно бы запомнил.

Ничего не выражающие глаза очень отличались от глаз человека, которого она видела всего пару минут назад. Ей даже показалось, что Гиллеспи заставил себя так измениться.

Франческу не покидала уверенность, что судья Гиллеспи отлично знает, кто такая Дейзи Джонс.

– У меня есть фотография, сделанная репортером, возможно, вы ее узнаете.

Франческа протянула ему утреннюю «Трибюн», купленную на вокзале перед отправлением поезда.

Изображение Дейзи было помещено на первую полосу, прямо под заголовком: «Проститутка заколота до смерти». Любой человек, знавший Дейзи, несомненно, узнал бы ее.

Судья взял газету, и Франческа обратила внимание, что руки его затряслись. Он был с ней знаком и солгал.

Франческа поспешила взять из его рук газету, и от нее не ускользнуло, как он побледнел, хотя заставил себя улыбнуться.

– Боюсь, мисс Джонс мне не знакома, – произнес он ледяным тоном.

Франческа медленно встала.

– Ваша честь, позвольте сказать, что я вам не верю.

Пальцы мужчины сжали столешницу, но он не сдвинулся с места.

Франческе показалось, что он в растерянности.

– Она вас знала, и, полагаю, очень хорошо. В ее спальне я обнаружила целую коробку газетных вырезок, и в каждой упоминается ваше имя.

Костяшки его пальцев побелели.

– Я не знал мисс Джонс.

Франческа склонилась над столом.

– Дейзи Джонс была жестоко убита два дня назад, судья Гиллеспи. Кто-то шесть раз ударил ее ножом. Я собираюсь найти убийцу, но мне нужна помощь. Если вы ее знали – а я уверена, что это так, – помогите мне найти преступника. Ведь вы всю жизнь посвятили торжеству правосудия!

Мужчина не поднял на нее глаз.

– Я не знал ее, – прошептал он.

Франческа почувствовала закипающую в душе злость.

– Но она вас знала! – Она положила перед ним еще одну визитную карточку. – Не сомневаюсь, полиция Нью-Йорка захочет с вами поговорить. Мы должны знать все, что известно вам. – Она помолчала. – Дейзи не заслужила смерти. Ее ребенок этого не заслужил.

Гиллеспи поднял глаза на Франческу:

– Она носила ребенка?

– Да.

Мужчина застонал и закрыл лицо руками. Плечи его затряслись, и Франческа с удивлением поняла, что судья плачет.

Она обошла стол и положила руку ему на плечо.

– Я очень вам сочувствую, но прошу, помогите мне найти убийцу.

Гиллеспи выпрямился.

– Должно быть, вы правы. Думаю… – Он задохнулся, не в силах продолжать.

Франческа подалась вперед:

– Что вы думаете?
– Я думаю, что это моя пропавшая дочь.

Глава 11

Среда, 4 июня 1902 года. Полдень

Как бы Франческа ни была поражена, она не удержалась от восторженного ликования:

– Вы полагаете, что это ваша дочь? – Неужели это та самая ниточка в прошлое Дейзи, на которую она надеялась?

Гиллеспи с трудом подавил рыдания.

– Она очень похожа на Онору, но Онора, она… много лет назад ушла из дома.

Франческа не сомневалась, что судья с самого начала знал, что речь идет о его дочери. Стоило ей упомянуть имя Дейзи Джонс, и поведение мужчины изменилось. Франческа прислушалась к внутреннему голосу. Если Гиллеспи знал, что Онора жила под именем Дейзи, то, возможно, он расскажет, почему его дочь ушла из дома и стала проституткой. Но, похоже, ее смерть стала для него новостью. Судья определенно был шокирован сообщением об убийстве.

Франческа понимала, почему он с самого начала отрицал, что знаком с Дейзи. Репутация судьи должна быть безупречна. Очень тяжело признать, что родная дочь стала продажной женщиной.

– Сэр, если Дейзи была вашей дочерью, примите мои соболезнования.

– Спасибо, – едва слышно произнес он.

Франческа колебалась.

– Вы опечалены. Но, несмотря на ваше горе, важно решить, действительно ли Дейзи была Онорой.

Мужчина поднял на нее полные тоски глаза.

– Я знал, что она умерла, – прошептал он. – Знал.

– Вы знали, что она стала Дейзи Джонс? – не могла не спросить Франческа.

– Нет. Она ушла от нас, не сказав ни слова. Только оставила письмо. Боже, словно она нас ненавидела!

– Могу я присесть? – спросила Франческа. – Давайте постараемся понять: Дейзи и Онора одно лицо?

– Да, разумеется, надо выяснить. – Глаза его наполнились слезами. – Марта… Это моя жена. Как я скажу Марте?

Франческа ждала, когда Гиллеспи справится с чувствами. Его действительно потрясло известие о смерти Дейзи, но она очень хорошо знала, что внешние проявления чувств могут разительно отличаться от внутренних переживаний.

– Я была знакома с Дейзи. Мы были подругами.

– Вы были знакомы?

– Да, но не очень хорошо. Я встретила ее, когда занималась одним делом. Сэр, мне всегда казалось очевидным, что Дейзи выросла в хорошей семье. Ее подруга рассказала мне, что Дейзи приехала в город восемь лет назад, убежала из дома. Вы только что упомянули, что она вас бросила.

– Онора ушла из дома, когда ей было пятнадцать. Это случилось восемь лет назад – восемь лет и два месяца. Он исчезла в апреле.

Скорее всего, это подтверждает, что Дейзи и Онора одно лицо, даты вряд ли могут так совпасть случайно.

– Ее подруга говорила, что ей было пятнадцать лет, когда она попала в Нью-Йорк. Думаю, исходя из портретного сходства и совпадения дат, можно считать, что Дейзи и есть ваша дочь.

Гиллеспи молчал. Франческа понимала, что ей придется надавить на него, у нее нет времени ждать. Его жена еще даже не знает, что Дейзи – Оноры – больше нет.

– Да, это Онора, – наконец произнес судья. – На снимке определенно моя дочь. В доме есть портрет, на писанный к ее пятнадцатилетию, всего за два месяца до побега. Вы его увидите.

Франческе было необходимо поговорить и с остальными членами семьи.

– С удовольствием, ваша честь.

Внезапно Гиллеспи посмотрел ей прямо в глаза.

– Я хочу, чтобы вы узнали, кто сделал это с моей дочерью! – воскликнул он. – Убийца должен быть отдан в руки правосудия.

– Он обязательно предстанет перед судом, не беспокойтесь, – заверила его Франческа. – Сэр, я понимаю ваше горе, но у меня еще много вопросов, которые я не могу не задать, если действительно хочу найти преступника. Убийство было совершено в приступе ярости. Некто, она или он, хорошо знакомый с Дейзи, желал ей смерти, был так зол на нее, что смог убить. Боюсь, что расследование предстоит вести очень деликатно.

– Понимаю вас, – кивнул судья. – Вы сказали он или она? Полагаете, ее могла убить женщина?

Франческа задумалась. Следовало учитывать и то, что Гиллеспи не знал, что Онора стала Дейзи. Значит, он не знал, что она стала проституткой, до того момента, когда Франческа показала ему газету, и не знал, что у нее была любовница. В любом случае она испытывала к этому человеку огромное сочувствие, независимо от того, знал ли он о судьбе дочери. Не возникало сомнений, что он любил Онору и очень страдал.

– Мисс Кэхил, мне кажется, вы сомневаетесь – или вынуждены что-то скрывать? Что же?

Весьма проницательно.

– Совсем немного, – с грустью признала Франческа. – Я бы хотела, чтобы прежде вы разделили горе со своей семьей и лишь потом узнали детали, установленные во время следствия, но факты эти порой шокирующие, а пресса с удовольствием их печатает. Если вы будете внимательно читать нью-йоркские газеты, а я уверена, вы это делаете, то рано или поздно натолкнетесь на эти неприятные факты. Вам будет сложно их понять. Возможно, вам сейчас лучше отправиться домой и побыть с семьей. Мы можем продолжить завтра.

Гиллеспи медленно встал из-за стола.

– Я должен знать, что вы скрываете. Я хочу услышать, что это за так называемые факты.

Франческе не очень хотелось ждать до завтра возможности получить ответы; слишком многое поставлено на карту.

– Как вы поняли из газетной статьи, Дейзи – Онора – была проституткой.

– Проституткой, – тихо повторил за ней судья так, словно слышал это слово впервые. – Что вы хотите этим сказать, мисс Кэхил?

– Дейзи была очень дорогой проституткой и доступной лишь избранному кругу женщиной. Ваша честь, по какой причине она могла избрать подобный образ жизни? Ведь она могла жить в комфорте и иметь положение в обществе?

В кабинете стало так тихо, что Франческе показалось, будто она слышит удары собственного сердца.

– Бог мой, я не представляю.

Франческа не смогла объяснить странное выражение его глаз.

– Но ведь что-то заставило ее? – настаивала она.

– Какое это имеет отношение к чудовищному убийству? – выкрикнул Гиллеспи.

– Не знаю, – призналась Франческа. Пожалуй, будет лучше рассказать ему о Роуз в другой раз. И не следует упоминать, что ее жених был тем самым мужчиной, что содержал Дейзи.

– Это убьет мою жену, – печально произнес Гиллеспи. – Марта была единственным якорем спасения для меня все эти годы. Она достаточно выстрадала, когда Дейзи исчезла. А сейчас? Не представляю, как она все это перенесет. А моя вторая дочь, Лидия, боготворила старшую сестру, это будет для нее большим ударом. Мы должны забрать Дейзи домой. – Он не сдержался и заплакал. Но ведь ему уже известно, какую жизнь вела Дейзи, и он тоже может стать подозреваемым.

– Ваша честь, я уверена, вы сможете забрать тело Дейзи домой. Ваша жена все узнает, даже если вы попытаетесь что-то от нее скрыть. История будет во всех газетах.

– Нет! – Гиллеспи поднял руку. – Я скажу ей, когда придет время.

– Была ли миссис Гиллеспи в доверительных отношениях с дочерью?

Мужчина старался успокоиться.

– Разумеется, они были в близких отношениях.

Очень близких. Она обожала Онору, как и я, и ее сестра. Онора была само совершенство во всем. – Судья замолчал. – Я хочу увидеть дочь, – сказал он после паузы.

Франческе эта мысль показалась интересной. Будет лучше привезти Гиллеспи в Нью-Йорк, где его сможет допросить Брэг. Хорошо бы с ним поехала вся семья.

– Думаю, полиция захочет получить ваши показания, сэр. У меня как раз есть расписание поездов.

Он отмахнулся:

– Я так давно живу в городе, что уже наизусть знаю время отхода поездов. – Он повернулся к окну. – Мне необходимо зайти домой и сообщить Марте, что наша дочь мертва. Бог мой, как это могло произойти? Почему она от нас сбежала?

– Вы сказали, она не оставила даже записки?

– Нет. Просто уехала. Сначала мы волновались, решили, что ее похитили прямо из постели. – Он запнулся, но продолжал: – Она была удивительная, мисс Кэхил, такая грациозная, остроумная, добрая, красивая. Все ее очень любили. У нас были такие планы. На следующий год она должна была появиться в обществе, а потом стать блестящей светской дамой. Несомненно, в Оноре было нечто особенное.

Франческа представила Дейзи юной девушкой и поняла, что Гиллеспи не преувеличивает.

– Но ведь должны быть весомые причины, чтобы уехать из дома. Возможно, об этом знает ваша жена или дочь?

– Прошло много лет. Какое это имеет отношение к произошедшему? – Судья опять сорвался на крик.

– Возможно, никакого, но может случиться, что и самое прямое. В сложившейся ситуации я обязана рассматривать все существующие варианты. – Франческа помолчала, давая возможность обдумать ее слова. – Я понимаю, полиция не рассматривала версию похищения?

Он отвернулся.

– Ваша честь?

– Вечером она легла спать как обычно, а утром ее уже не было. Лидия обратила внимание, что она взяла сумку с одеждой и драгоценностями. Тогда мы поняли, что это не похищение, мисс Кэхил.

– Вы не вызывали полицию?

– Мы очень переживали, что дочь ушла. Я не хотел, чтобы вокруг моей жены и дочери разразился скандал.

Так ли это? Или он хотел сам избежать скандала – решил сохранить свою репутацию, отказавшись от поисков дочери?

– Мы даже предполагали, что она сбежала с молодым человеком, хотя и я, и Марта были уверены, что она ни с кем не встречалась. Лидия нас заверила, что в жизни Оноры не было мужчины.

– Я бы хотела переговорить с вашей супругой и дочерью в ближайшее время. – Франческа не стала упоминать, что должна еще раз побеседовать и с ним самим.

– Они не знали, что все это время она была в Нью-Йорке, продаваясь всякому, кто даст больше!

– Когда вы отправляетесь в Нью-Йорк?

– Завтра. Первым поездом. Я должен ее увидеть!

– Возможно, ваша жена и дочь захотят поехать с вами?

– Не могу сказать. Мне кажется, я не в состоянии сейчас здраво мыслить. Да, возможно, они смогут поехать.

– Это было бы чрезвычайно полезно для расследования. – Франческа произнесла эту фразу тихо, но уверенно.

– Приму это во внимание, – сказал Гиллеспи таким тоном, словно находился в зале суда. – Мисс Кэхил, я бы хотел побыть один, прежде чем отправлюсь домой.

– Да, разумеется. Ваша честь, примите мои соболезнования. Дейзи мне очень нравилась. Несмотря на ее образ жизни, она была настоящая леди.

Судья смахнул слезу.

– Благодарю вас.

Франческа кивнула и направилась к выходу.

– Я остановлюсь в отеле «Пятая авеню». Вы всегда меня там найдете.

Пейзаж за окном менялся. Франческа смотрела в окно вагона курьерского поезда, рядом, положив голову ей на плечо, дремал Джоэл. Фермы и пастбище уступили место фабрикам, мощеным грязным улицам с магазинами и многоэтажными домами. Мужчины и женщины с мешками продуктов бежали по домам. Они проехали Бронкс, до Гранд-централ остановок больше не будет. Франческа вздохнула, стараясь унять тупую боль в сердце.

Она сделала множество записей по ходу расследования, но и это не помогло справиться с тяжестью в душе. Через час или чуть позже она будет дома – в нескольких кварталах от Колдера Харта. Очень, очень скоро она опять будет в городе, вернее – Франческа больше не могла скрывать от себя самой собственные чувства, – рядом с ним.

Поезд несся с такой скоростью, что она не могла разглядеть ни одного здания, ни дерева, ни повозок.

Я тебя не брошу!

Нет, не бросишь. Я сам тебя брошу, Франческа.

За три месяца, что они с Хартом были помолвлены, она уяснила, что его первой реакцией на кризис в отношениях было желание оттолкнуть ее от себя, постараться остаться наедине с проблемой и самим собой. Харт не любил обсуждать свои чувства и тем более страхи.

Франческа видела его горе, понимала, что его гложет чувство вины и он испытывает страх перед будущим. Именно об этом она хотела с ним поговорить и не откажется от задуманного, несмотря на расторжение помолвки. Она была уверена, что, когда настоящий убийца будет пойман, Харт изменит свое решение и вернется к ней.

Однако она не могла отбросить и собственные эмоции. Душу переполняли сомнения и страхи. Одной из трудностей в отношениях с Хартом ей виделась его непредсказуемость. На прошлой неделе он признался ей в любви. От приятных воспоминаний по телу побежали мурашки. Но сейчас ей стало ясно, что она слишком спешила отдаться этой радости, стоило подождать, пока Харт убедится в прочности своей привязанности. Если он был влюблен в нее, то получается, что теперь с легкостью изменил свое мнение и прекратил отношения? Да, Харт чрезвычайно упрям и привык действовать быстро. Это ей в нем и нравилось, а сейчас стало основным поводом для переживаний.

Этим утром он высказался предельно ясно: их помолвка расторгнута. Франческа видела его глаза и понимала, как непросто далось ему это решение.

Она сказала, что никогда его не бросит. Франческа была уверена, что это временное расставание, но понял ли ее Харт?

Франческа уже по нему скучала. Интересно, может ли она поддаться внезапной прихоти и заехать к нему? Или придется ждать, пока их дороги пересекутся волею судеб и они встретятся случайно? Но ей просто необходимо его увидеть. Кроме того, стоит ей оказаться рядом с Хартом, она сразу поймет, в каком он настроении. Возможно, он уже пожалел о содеянном.
Таким образом, решение было принято. Она заедет домой переодеться – ей хотелось выглядеть неотразимо, чтобы привлекать мужское внимание и вызывать интерес, – и отправится прямо к Харту. Поезд прибывает в половине седьмого; она должна быть у Колдера не позже начала девятого.

* * *

Франческу так поглотили мысли о свидании с Хартом, что она и не вспомнила об утренних газетах. Когда она спешно входила в дом на Пятой авеню, из столовой появилась Джулия. Она была бледна, все эмоции были написаны у нее на лице. Франческа мгновенно вспомнила заголовки из прессы и замерла, едва поставив ногу на первую ступеньку лестницы, сжав пальцами перила.

– Франческа, – хриплым голосом окликнула ее Джулия, – с тобой хочет поговорить отец.

Она выпрямилась, сделав шаг в сторону от лестницы. Несомненно, родители видели выпуск «Сан». В доме было непривычно тихо, значит, гостей к ужину не приглашали. Странно. Джулия устраивала приемы каждый день, кроме воскресений и понедельников, или они с Эндрю отправлялись с визитом к друзьям.

Джулия словно прочитала ее мысли.

– Мы отказались от приглашения на этот вечер, Франческа. Ни у кого не было настроения веселиться.

Франческа подошла к матери.

– Мама, мы уже говорили об этом. Не верь всему, что пишут в газетах. – Она старалась говорить тише, чтобы отец случайно не услышал их разговор. На этот раз Джулия вряд ли встанет на сторону дочери.

– Франческа, ты знаешь, как хорошо я отношусь к Харту. Я была рада, что тебе удалось стать его невестой. Уверена, Харт никого не убивал.

Франческе почему-то не стало легче от этих слов.

– Спасибо за понимание и доверие.

Джулия подняла руку.

– Прекрати! Сейчас не имеет значения, виновен Харт или нет. Мы не можем допустить, чтобы ты была причастна к этому грандиозному скандалу.

Франческа не верила своим ушам. И это она слышит от Джулии, которая всегда защищала их будущий брак.

– Как ты можешь говорить, что его невиновность не имеет значения? Разумеется, имеет! Мама, я люблю Харта и не собираюсь отказываться от него. Его невиновность будет доказана, и скандал уляжется. Настанет день, когда об этом все забудут.

– Может быть, ты и права. Но возможен вариант, что напоминания об этом скандале будут преследовать Харта до конца жизни – если только он не уедет в Париж. Хотя они могут достать его и там!

Франческа едва не задохнулась от возмущения:

– Что ты такое говоришь? Ты уже не поддерживаешь мой брак с Колдером?

Джулия нахмурилась:

– Я обязана защитить тебя, Франческа. Ты моя дочь.

– Я взрослая женщина, мама! – в сердцах воскликнула Франческа. – Мама, я молю тебя, не возражай против моего замужества. Мне нужна твоя поддержка.

Ей казалось, она теряет рассудок – такое случалось всего несколько раз в жизни.

Джулия смахнула скатившуюся на щеку слезу.

– Отец хочет поговорить с тобой. Он в столовой.

– Мне надо уйти.

Глаза Джулии вспыхнули.

– Франческа! Эндрю хочет с тобой поговорить!

Франческа мысленно укорила себя за то, что собиралась уйти, не обменявшись с отцом даже парой слов. Такое противостояние ей сейчас совсем ни к чему. Ее желания должны отступить на второй план.

Размышления Франчески прервало появление в холле Эндрю. Лицо его было на удивление спокойным, но в глазах застыла печаль.

Франческа знала, что она ему скажет.

– Папа, – бросилась она к отцу, – ты всегда уважал мои взгляды и право на принятие решения. Ты гордился моей способностью к независимым суждениям. Прошу тебя, не поступай так со мной!

– Франческа, – Эндрю крепко обнял дочь, – ты права. Я дал тебе столько свободы в действиях и принятии решений, сколько ни один отец не давал своим дочерям. Но у меня такие же обязанности, как и у твоей матери, – защитить тебя. Я с самого начала был против свадьбы с Хартом. Как и Джулия, я не хочу даже задумываться, виновен он или нет.

– Это нечестно!

– Жизнь вообще штука нечестная, и ты это знаешь. – Он поколебался. – Я уже пытался расторгнуть помолвку, но ни ты, ни Харт к этому не прислушались. Я не позволю тебе выйти за него замуж, Франческа. Никогда.

В этот момент она осознала, что ее отец, самый добрый и разумный человек на земле, навсегда вычеркнул из их жизни Колдера Харта и ей необходимо было принять единственно верное решение.

Ее горе было неизмеримо.

– Ты меня слышишь? – тихо спросил Эндрю.

Нет, Франческа была не намерена отказываться от будущего с Хартом, поэтому она решила не говорить отцу, что тот уже расторг их помолвку еще утром.

– Да, слышу. Я очень расстроена, папа.

– Ты скоро придешь в себя. Ты об этом не думаешь, но тебе всего двадцать один год, ты еще встретишь другого мужчину.

– Мне не нужен никто другой, – спокойно и твердо ответила Франческа.

Эндрю не сразу понял смысл ее слов. Через несколько мгновений глаза его округлились.

– Ты не подчинишься отцовской воле?

– Боюсь, что нет. – Франческа старалась говорить спокойно, но сердце ее бешено колотилось.

Эндрю был шокирован поведением дочери.

– Франческа, я запрещаю тебе выходить замуж! Я запрещаю тебе встречаться с ним, и точка!

Джулия, стоящая за спиной Эндрю, тихо вскрикнула, прикрыв рот ладонью.

Франческе казалось, что никогда в жизни ей не было так больно. Перед глазами пронеслась вся прошлая жизнь. Она вспомнила, как, будучи ребенком, бегала по дому за Эндрю, сидела в его кабинете, ловя каждое сказанное им слово. А как она любила примоститься у отца на коленях и слушать, как он читает ей книгу. А как он был заботлив, когда она разбила коленку. Позже, когда она стала молодой женщиной, они любили подолгу спорить, и одному приходилось брать на себя роль адвоката дьявола, поскольку и отец, и дочь всегда придерживались единого мнения.

– Папа, – прошептала Франческа, – мне очень жаль, что ты ставишь меня перед выбором. Я выбираю мужчину, которого люблю, который очень много для меня значит, в которого я верю. Я выбираю будущее, о котором мечтала.

Эндрю побледнел.

– Сначала Эван… – прошептал он. – Но ты, Франческа, ты не можешь со мной так поступить.

Ничего нет в жизни сложнее, чем отвернуться от человека, которого боготворила, уважала и любила всю жизнь. В носу защипало, и Франческа всхлипнула.

– Я не могу больше здесь оставаться. – Она закрыла глаза, понимая, насколько велика ее боль. – Я перееду к Конни.

Джулия громко вскрикнула:

– Франческа! Ты не можешь!

Она грустно улыбнулась матери:

– Я очень люблю вас обоих. Но у Харта трудный период в жизни. Я не предам его из-за временных проблем. Мне очень хотелось, чтобы вы оба меня поддержали. Но раз вы не можете, то да, я ухожу из дома.

Джулия опустилась прямо на ступеньку и закрыла руками лицо.

Эндрю не пошевелился.

– Франческа, я твой отец. Никто, никто не любит тебя больше меня!

– Я тоже очень тебя люблю. – Она прижалась к отцу и поцеловала его в щеку. – Когда мы с Хартом поженимся, вы будете самыми дорогими гостями в нашем доме. – Франческа поняла, что не сможет подняться к себе, чтобы переодеться. Она обязана скорее уйти, пока еще может сдерживать слезы.

Франческа развернулась и направилась к выходу, чувствуя на себе осуждающие взгляды шокированных родителей. Она улыбнулась лакею у дверей и внезапно поняла, что он слышал каждое слово их разговора.

– Скажите Раулю, чтобы ждал меня у Харта, – произнесла она дрожащим голосом. Сейчас она не в состоянии полчаса ждать, пока приготовят карету; она возьмет кеб.

– Франческа, – бросилась к ней Джулия.

Она повернулась и крепко обняла мать:

– Не переживай, мама. Все скоро кончится. Вот увидишь.

– Ты уверена?

– Да, я уверена, – отчетливо произнесла Франческа.

Глава 12

Среда, 4 июня 1902 года. 21:00

Франческа оглядела красивое, внушительных размеров здание и, дрожа всем телом, направилась к входу в особняк Харта, по обеим сторонам которого возвышались каменные фигуры львов. Она даже представить не могла, что порвет с Хартом, хотя понимала, как невыносимо ранила Эндрю и Джулию. Что ж, у нее не оставалось выбора.

Франческа медленно поднялась по ступеням, в душе она уже представляла, как бросится в объятия Харта и расскажет о том, что с ней произошло. Она всегда ощущала себя защищенной, когда ее обнимали эти сильные руки. Впрочем, сейчас Франческа не представляла, какой прием ее ждет. Даже если Колдер будет рад ее видеть, он полностью поглощен собственными проблемами, и дополнительные трудности могут лишь больше его расстроить. Франческа пришла к выводу, что не стоит посвящать Харта в события последнего часа, кроме того, их встреча, скорее всего, будет непростой. Ей понадобится вся сила воли и уверенность в своих силах.

С трудом уняв дрожь, Франческа постучала. Открывший дверь Альфред, кажется, совсем не был удивлен ее появлением, она решила, что Харт не сообщил дворецкому, что помолвка расторгнута. Харт мог вообще никому не сказать ни слова. Это было бы для нее большим облегчением.

Альфред пригласил ее пройти в огромный холл, и только там, при свете массивной люстры, Франческа заметила, как он встревожен.

– Я знаю, что уже поздно, но мне необходимо поговорить с Колдером. Альфред? Что-то случилось?

– Боюсь, что да, мисс Кэхил, – очень серьезно ответил тот. – Мистер Харт. Он в одном из своих «состояний».

– Каких «состояний»? – нервно спросила Франческа.

Когда она познакомилась с Хартом, дворецкий посвятил ее в одну из тайн хозяина. Временами Харт отпускал всю прислугу и оставался один во всем доме. Беспокоясь за него, Альфред не уходил, а скрывался в помещениях при кухне. Харт, не подозревавший об этом, бродил по залам особняка и напивался. Франческа до сих пор не могла понять, что становилось причиной столь странного, на ее взгляд, поведения.

Разумеется, Альфред не раз оказывался свидетелем проявлений странного нрава хозяина, его необъяснимого желания остаться наедине с собой. Франческа сомневалась, что Харт решится отпустить прислугу и погрузиться в алкогольное забытье, когда в доме много гостей. Но, с другой стороны, никогда не знаешь, что от него ожидать.

– Трудно объяснить, мисс Кэхил. Сегодня он не ездил в контору. Большую часть дня провел в библиотеке, никого к себе не пускал, отказал всем посетителям, кроме одного. Боюсь, он решил напиться. Мистер Харт очень расстроен. Вечером он удалился к себе в комнаты, и больше я его не видел и не слышал. Я поднялся к нему с ужином, но он не открыл дверь, и я не посмел войти.

Франческа не на шутку занервничала.

– Он был сильно пьян, когда поднялся к себе?

– Мистер Харт умеет держать себя в руках. Я бы сказал, нет, он не производил впечатления очень пьяного человека.

– Кто к нему приходил?

– Ваша сестра.

Удивление Франчески сменилось настороженностью. Если Конни обсуждала с Хартом их отношения, значит, положение дел еще хуже, чем она предполагала. Такое впечатление, что весь мир настроен против их совместного будущего.

– Кто из семьи сейчас в доме?

– В такой-то час? Никого. Думаю, мистер Рурк вернется много позже. О мистере Д’Аршане ничего сказать не могу, но он всегда приходит за полночь. Мистер и миссис Брэг вернутся только на следующей неделе.

Франческа лихорадочно думала, как поступить, но Альфред заговорил первым:

– Мисс Кэхил? Я сказал полиции все, как вы просили. Однако я читал газеты. Мы все читали. Насколько серьезны проблемы мистера Харта?

Франческа мгновенно забыла о своих тревогах.

– Альфред, – она старалась говорить, как можно спокойнее, – Харт невиновен, и я это докажу. Я тронута, что вы так за него переживаете. Спасибо вам за преданность.

Дворецкий понял ее правильно.

– Мы все за него переживаем. Он очень хороший хозяин, несмотря на его «состояния».

Франческа была озадачена внезапной дилеммой.

– Альфред, не могли бы вы сказать Харту, что я в библиотеке и хочу с ним срочно поговорить? Я имела в виду, не против ли вы подняться к нему?

Дворецкий грустно усмехнулся.

– За последние шесть лет мне не раз приходилось входить в клетку со львом, – сказал он. – Я сообщу о вашем приходе.

Сердце ее забилось так сильно, что сдавило горло. Когда Альфред удалился, она поспешила в библиотеку, испытывая нарастающее с каждой минутой волнение. Через несколько минут она увидит Харта. Сможет ли он изменить решение? Франческа мысленно подбирала аргументы в защиту их отношений и пришла к выводу, что будет лучше обсудить с ним расследование.

Франческа стояла посредине комнаты, когда почувствовала, что кто-то появился в дверном проеме.

Она повернулась.

Харт оперся плечом о косяк. На лице его была отчетливо видна щетина, взъерошенные волосы прядями падали на лоб, рубашка была изрядно помята, рукава, по обыкновению, закатаны.

Франческа заставила себя улыбнуться.

– Я только что вернулась из Олбани, – восторженно сообщила она. – Я нашла судью Гиллеспи.

Харт смотрел на нее с непроницаемым лицом. Франческа сцепила пальцы.

– Он отец Дейзи, Колдер. Ее настоящее имя Онора Гиллеспи.

– Что ты здесь делаешь?

Она похолодела:

– Харт, неужели ты не хочешь услышать, что я выяснила?

– Не особенно.

Он оттолкнулся от косяка и прошел по комнате ленивой походкой, хотя в каждом движении отчетливо ощущалось напряжение. Харт подошел к распахнутым стеклянным дверям, словно предлагающим уйти в ночь.

– Я много раз говорил тебе, что ты не должна заниматься этим делом.

Подобное поведение Харта пугало Франческу. Пугало, правда, несколько запоздало – неужели она уже ничего не сможет изменить и он вычеркнул ее из своей жизни?

– Я не оставлю тебя в столь сложные времена.

Харт повернулся, его взгляд скользнул по ее лицу, задержался на глазах, в которых, чего она так боялась, застыли тревога и страх.

– Но ты мне не нужна, Франческа. Разве я не ясно выразился?

Она была ошеломлена.

– Мы оба знаем, что я нужна тебе – по крайней мере, мои навыки сыщика. Если ты хочешь, чтобы я бросила заниматься этим делом, скажу, что уже слишком поздно. Я им уже занимаюсь – не потому, что обещала Роуз найти убийцу, а потому, что не хочу для тебя еще больших проблем. Ни сейчас, – она сглотнула, – ни потом. Никогда.

– Ты умеешь раздражать людей.

Она тряхнула головой.

– Нет, Харт, это ты глупый и непонятливый!

Его брови поползли вверх.

– Значит, я еще и глупый?

Франческа чувствовала, что теряет контроль над своими эмоциями.

– Даже не пытайся превратно истолковать мои слова. Ты непростой человек, Харт, а в подобных ситуациях с тобой еще сложнее разговаривать, твои поступки не подчиняются элементарной логике. Ты заносчивый и самодовольный тип! Мы же были друзьями, были парой, любовниками, но ты решил все закончить, даже ничего не обсудив со мной.

– Добро пожаловать в мир мужчин, – произнес Харт, строго глядя ей в глаза.

Франческа поежилась от ужаса:

– Что это значит?

– Это значит, что ты оказалась слишком наивна для того, чтобы понять, что если человек уничтожен, то он уничтожен, и другого варианта нет.

Франческа осознавала, что это ее поражение, Харт выразился предельно ясно. Она обязана бороться, должна сохранять самообладание и гордость.

– Отлично. Значит, ты меня бросил. Папа уверен, что я смогу найти мужчину лучше тебя, и, возможно, он прав.

Лицо Харта стало похоже на маску.

– О нет! Только не пытайся свести меня с ума ревностью. Я освободил тебя от обязательств, Франческа, и, знаешь, твой отец действительно прав. Однажды ты встретишь другого, более достойного мужчину, и я буду в числе первых, кто отправит тебе свадебный подарок.

– Не надо отправлять мне подарок!

Их взгляды встретились, и Харт отвернулся.

Франческа колебалась, боясь поддаться порыву и броситься к нему. Она взяла Харта за руку, заставляя повернуться к ней.

– Когда ты добивался меня, пытался соблазнить, заставил влюбиться в тебя, тогда ты считал, что другие варианты существуют. Колдер, пойми, я не такая, как все твои женщины.

– Да, ты не такая, как остальные женщины, – с очевидной неохотой признал он. – С этим я согласен. Не делай этого, Франческа.

Она тряхнула головой.

– Чего я не должна делать? Не усложнять тебе жизнь? Не причинять такую же боль, какую ты причинил мне? Ты хорошо знаешь меня, Колдер? – Франческа чувствовала, что злость ее рвется наружу.

– Хорошо, – кивнул он и повернулся к ней.

– Если ты хорошо меня знаешь, то понимаешь, что я никогда не откажусь от тебя. Если же ты действительно устал от меня и хочешь расторгнуть нашу помолвку, то должен отдавать себе отчет, что у меня не будет другого выхода, как признать поражение. Я твой друг, Харт. Твой лучший друг, черт побери. В сложные и опасные времена друзья не бросают друг друга! Ты волен положить конец нашим отношениям, это будет означать лишь то, что ты трус! Но расследование я не брошу. Я найду убийцу Дейзи! И когда с нас снимут все подозрения, что ж, тебе придется одному бродить по коридорам этого особняка. Более того, ты сможешь найти новую шлюху, которая согреет твою постель, и тогда я буду первой, кто поздравит тебя с тем, что жизнь удалась!

Харт улыбнулся без тени веселья.

– Я не сказала ничего смешного, – фыркнула Франческа. Разумеется, она понимала, что зашла слишком далеко, но хотела сказать все до последнего слова.

– Я ничем не заслужил честь быть рядом с такой женщиной, как ты.

Облегчение навалилось на нее так резко, что едва не подогнулись колени. Франческа пошатнулась, и Харт бросился к ней, чтобы поддержать. Она крепко сжала его руку. Что все это значит? Неужели он готов сдаться и изменить решение?

– Я сам себе противен за то, что так тебя обижаю. Презираю себя за это.

Франческа прильнула к нему, но Харт не заключил ее в объятия привычным жестом.

– Не стоит. Я никогда не смогу тебя ненавидеть. Мы оба погрязли в этом деле, хотим этого или нет.

Харт погладил ее по щеке.

– Почему ты не хочешь понять? Я не смогу жить спокойно, если не расторгну помолвку, Франческа. Я буду еще больше себя презирать. Я стараюсь защитить твое доброе имя и буду продолжать это делать вне зависимости от того, что ты думаешь по этому поводу. Для меня нет ничего более значимого, даже доказательство моей невиновности не так важно.

– Мне вовсе не нужно, чтобы ты защищал мое имя!

Харт покачал головой:

– Нет, нужно. Просто ты еще этого не осознаешь.

Франческа с трудом верила, что Харт настроен столь решительно.

– Ты права – друзья не бегут с корабля при первом признаке надвигающейся грозы. Мы ведь навсегда останемся друзьями, верно? – В его голосе она отчетливо услышала сомнение.

Он ждет, что она его разубедит. Сердце болезненно сжалось.

– Харт, – пролепетала Франческа, – я всегда буду тебе другом.

Он кивнул и решительно отошел в сторону:

– Я тоже.

Франческа без сил опустилась на стоявший рядом стул. Почему Харт внезапно бросился защищать ее репутацию, тогда как о своей никогда не задумывался?

Он повернулся к ней.

– Сегодня рано утром я сделал заявление для прессы. Оно будет во всех утренних газетах.

Франческа напряглась:

– Какое заявление?

– Я объявил о расторжении нашей помолвки. Прости меня, Франческа, – добавил он, смягчившись.

Она молча смотрела на Харта, думая о том, как же сильно она его любит, о том, что надежда на примирение никогда в ней не угаснет. Харт не изменит решения – по крайней мере, не сейчас, не в середине расследования, а возможно, вообще никогда. Об этом было больно думать, больнее, чем принимать решение. Франческа постаралась представить их будущее, в котором они с Хартом будут только друзьями. Нет, это невозможно.

– Я тебе все еще небезразлична? – услышала она собственный голос. – Или твое решение связано с тем, что тебе уже нет до меня дела?

Харт сжал губы.

– Ты никогда не будешь мне безразлична.

Франческа видела, что он изо всех сил старается сохранять самообладание.

Она медленно поднялась.

– Тогда не делай этого.

– Не надо, Франческа.

Она уже не могла сдержаться. Подойдя совсем близко, положила руки ему на плечи.

– Не надо, – повторил Харт, и в золотистых глазах мелькнуло отчаяние.

Франческа его не слушала. Она приподнялась и припала губами к его рту.

Харт не пошевелился; губы по-прежнему оставались крепко сжатыми. Она поцеловала его еще раз, и уже более настойчиво, потом еще раз, пока желание не взметнулось вверх, отдаваясь в голове стремительным крещендо, и Харт, обхватив ее руками, ответил на ее поцелуй.

Ее обволакивало тепло его тела, принесшее за собой облегчение. Харт целовал ее с безумной страстью, жарко и сильно, словно этот поцелуй мог быть последним в их жизни. Чувствуя, что он теряет над собой контроль, Франческа принялась расстегивать его рубашку и, распахнув ее, с наслаждением коснулась пальцами обнаженной груди. Кожа была теплой и мягкой. Она прижалась щекой к широкому торсу Харта со скульптурно совершенным рельефом, покрытому темными волосами. Неожиданно он вскрикнул и оттолкнул ее от себя.

Франческа дрожала от возбуждения. Харт не сделал попытку застегнуть распахнутую сорочку, открывавшую формы, больше подходившие атлету, чем дельцу, проводившему все время за письменным столом.

– Это ничего не изменит, – хрипло сказал он, тяжело дыша.

– Я должна была доказать, – едва слышно проговорила Франческа.

– Я уже сказал – ты никогда не будешь мне безразлична, я всегда буду желать тебя. – Он поднял руку и принялся застегивать пуговицы. – Какое это имеет значение? Ты сама заставила меня поверить, что я благородный человек, Франческа, и я не изменю своего решения. Что бы между нами ни происходило, я обязан защитить тебя.

– Отлично, – пролепетала она, дрожа всем телом. Раз Харт все еще хочет ее с прежней страстью, значит, еще есть надежда. – Помолвка расторгнута, мы остались лишь друзьями, и ты должен защитить меня от самых темных своих желаний.

Харт окинул ее таким взглядом, который она не смогла понять.

– Итак, Колдер? – Она мило ему улыбнулась. – Ты нашел в себе силы порвать со мной, но ты не можешь запретить мне заниматься расследованием гибели Дейзи.

– О, Франческа. Не дави на меня сейчас, дорогая.

– Почему? Из-за того, что ты зол на самого себя, что поступил как последний идиот?

Он улыбнулся, но выражение лица испугало Франческу.

– Я зол не на себя, а на жизнь. Прошу, не дави на меня.

Франческа решила на время отступить.

– Не хочешь послушать, что я выяснила о Гиллеспи?

Подойдя к бару, Харт налил в бокалы двойную порцию скотча. Ей приятно было наблюдать, как дрожат его руки. Он протянул ей бокал, и она отметила, что он старается не касаться ее пальцев.

– Да, хочу, – наконец сказал Харт.

Франческа радовалась маленькой победе. Харт готов ее слушать, значит, связующая их нить не порвалась, они все еще вместе. Она села, сделала глоток виски и подождала, пока алкоголь теплом разольется по телу и окажет свое успокаивающее действие. Сейчас она должна быть предельно спокойна.

Харт, несомненно, тоже нуждался в успокоительном. Он потягивал скотч, задумчиво глядя на Франческу. Несмотря на то что ее статус изменился, отношение к Харту осталось прежним. Она посмотрела на него с нежностью, увидела в его глазах такое знакомое ей трогательное выражение.

Она никогда не сможет относиться к Харту как к другу, это невозможно. Вместо того чтобы согласиться с его решением, надо было пустить в ход всю женскую хитрость и попытаться его соблазнить. Если бы она заставила Харта лишить ее девственности, ему пришлось бы на ней жениться, несмотря на все сказанное сего дня.

Ей все больше нравилась эта идея. Да, пожалуй.

– Чувствую, ты что-то замышляешь. – Голос Харта вывел ее из задумчивости. – Расскажи же мне о Гиллеспи.

Мысли закрутились вокруг нового расследования. Франческа уже подалась вперед, готовая живо поведать Харту детали встречи с судьей, как на пороге появился Альфред. Несмотря на то что оба уже повернулись в его сторону, дворецкий несколько раз постучал в створку открытой двери.

– Я же просил меня не беспокоить, – резко бросил Харт.

Альфред перевел встревоженный взгляд на Франческу.

– Сэр, это полиция. Полагаю, вам лучше спуститься в холл. У них разрешение на обыск.

Франческа сбежала вниз следом за Хартом. Альфред шел за ними. Брэг стоял к ней вполоборота, засунув руки в карманы темно-коричневого пиджака, рядом она заметила плотную фигуру Ньюмана, на инспекторе были отвратительно скроенный мешковатый костюм и фетровая шляпа. Их окружили несколько офицеров в форме, они не сводили глаз со статуи обнаженной женщины у дальней стены огромного холла.

Стоило Франческе сойти с лестницы на мраморный пол, как взгляд Брэга вцепился в нее. В одно мгновение по напряженному выражению его лица она поняла, что он уже знает о расторжении ее помолвки. Брэг перевел взгляд на Харта, и в глазах мелькнуло презрение.

Харт широким шагом пересек холл и остановился напротив брата:

– У тебя есть ордер на обыск моего дома?

Брэг покосился на Франческу.

– Боюсь, это так. Принимая во внимание все обстоятельства, другого выхода нет.

Харт кисло улыбнулся:

– Выход есть всегда.

Брэг протянул ему бумагу:

– Прочти.

– Нет, благодарю. Вы бы не стали рисковать и подделывать столь важный документ, ведь верно? – Он сделал широкий жест рукой. – Прошу вас, действуйте. Мне нечего скрывать.

Франческа едва держалась на ногах. Как бы ей хотелось, чтобы Рик этого не делал. Разумеется, полиция ничего не найдет, кроме, пожалуй, новых доказательств его связи с Дейзи.

– Колдер, – резко произнес Брэг, – мне нужна та записка, которую тебе отправила Дейзи, с просьбой прийти к ней вечером.

– Я не смог ее найти. – Харт пожал плечами с таким видом, словно ему несказанно повезло.

Брэг поморщился и повернулся к Франческе.

– Ты в порядке? – спросил он, понизив голос.

– Да, все хорошо, – слишком поспешно ответила она и нервно посмотрела на Харта, с безразличным видом отошедшего в сторону. – Что ты надеешься обнаружить, Рик? Колдер не убийца.

Комиссар подавил вздох.

– Франческа, Фарр пришел ко мне за разрешением обыскать дом, и он имеет на это право. Было бы непростительной ошибкой в ведении дела не обыскать дом подозреваемого.

– Фарр! – воскликнула Франческа. – От него ничего хорошего не жди.

Брэг взял ее под руку.

– Поговорим наедине.

Франческа невольно повернулась к Харту. Он всегда очень ревностно относился к ее дружбе с братом, и ей не хотелось в очередной раз причинять ему боль.

Харт уже не пытался делать вид, что происходящее ему безразлично. На губах мелькнула ироничная и холодная улыбка.

– Несомненно, только тет-а-тет. Франческа, ты же теперь свободная женщина.

– Поговорим здесь. – Она коснулась руки Брэга.

– Не стоит. И время не терпит.

Франческа вновь посмотрела на Харта и прошла за Брэгом к двери, ведущей в небольшой салон, которым пользовались члены семьи, когда хотели собраться в менее торжественной обстановке. Харт проводил их напряженным взглядом. Пропустив ее вперед, Рик закрыл массивные створки дверей.

– Я все знаю, Франческа. Один из репортеров рассказал мне о заявлении Харта для прессы. Это будет во всех завтрашних газетах.

Она вгляделась в его лицо, надеясь заметить хоть малейшие признаки удовлетворения, но ничего подобного не обнаружила.

– Не собираешься злорадствовать? Или, по меньшей мере, сказать, что ты меня предупреждал?

– Нет, не собираюсь. – Он коснулся ее щеки и быстро отдернул руку. – Я понимаю, каким это стало для тебя ударом и как ты страдаешь.

Франческа отвернулась, чтобы Брэг не заметил, какой эффект оказали его неожиданно добрые слова.

На глазах выступили слезы.

– Если ты хочешь, чтобы я это признала – признаю.

Мое сердце разбито, как ты и предрекал. – Она украдкой смахнула слезу и широко улыбнулась, повернувшись к Брэгу. – Харт поступил благородно, беспокоился прежде всего о моей репутации.

Брэг внимательно вглядывался в ее лицо.

– Франческа, я всегда предупреждал тебя, что так случится. Харт полон безрассудства и самолюбования. Неразумно надеяться на то, что вы сможете быть вместе и ничего из его прошлого не встанет между вами.

Франческа нервно обхватила себя за плечи.

– Мне казалось, ты был уверен, что Харт однажды увлечется другой женщиной.

– Такую возможность я тоже не исключаю. Поверь, я не испытываю злорадства, напротив, мне больно видеть тебя в таком состоянии. Но в одном я не могу с тобой не согласиться – Колдер повел себя благородно. Пожалуй, впервые в жизни. Если ты дорога ему, он обязан огородить тебя от скандала.

Франческа бессильно опустила руки.

– Он очень дорожит мной. Очень. И я не сдамся. Мы снова будем вместе, рано или поздно, но будем.

Брэг помолчал.

– Я понимаю, – наконец заговорил он, – ты полагаешь, что от этого тебе станет легче, возможно, так и будет, но лишь на короткое время. А что потом? Сколько подобных скандалов ты выдержишь?

– Такого больше не повторится.

– Чем я могу тебе помочь?

Франческа улыбнулась:

– Помоги найти убийцу Дейзи.

Глаза Брэга сверкнули.

– Я совсем не об этом.

– Другая помощь мне не нужна.

Он опустил голову и потер подбородок. Франческа обратила внимание, что сегодня он небрит, а под глазами появились темные круги. Только теперь она заме тила, каким усталым выглядит Брэг, каким напряженным и измотанным. Она осторожно коснулась рукава его пиджака.

– Я так запуталась в своих проблемах, что даже не спросила о твоих делах!

– Все в порядке. – Он отстранился от нее. – Что ты узнала в Олбани?

Франческа видела, что у Рика далеко не все в порядке, но сейчас не стоит говорить на эту тему. Франческа в деталях передала Рику все, что узнала от Гиллеспи, добавив, что ждет его приезда завтра, скорее всего, с женой Мартой и дочерью Лидией.

Брэг задумался.

– Значит, ты уверена, что он удивился, узнав, что Дейзи убита?

– Да, – кивнула Франческа. – Он был ошарашен этой новостью. Но я почти не сомневаюсь, что он знал о том, что Онора стала Дейзи Джонс, как и о том, что она была проституткой.

– По-твоему, он становится подозреваемым?

– Сложно представить, что человек способен лишить жизни собственную дочь.

Брэг и бровью не повел.

– И такое случается, – заметил он.

– Да, к сожалению, случается, – с грустью признала Франческа. – Рик, Гиллеспи надо опросить очень подробно. Необходимо точно выяснить, знал ли он, что Онора и есть Дейзи, был ли осведомлен о том, как она живет и чем занимается. Поддерживали они связь или нет? И что известно Марте и Лидии Гиллеспи? Или судья не делился с ними своими догадками?

Брэг посмотрел прямо в глаза Франческе:

– Есть хоть какая-то вероятность того, что известие об убийстве его не удивило?

– Я уже думала о том, могло ли это быть разыграно намеренно. Сейчас у меня нет оснований подозревать его в совершении преступления. Гиллеспи убит горем.

– Сейчас мы можем с уверенностью утверждать лишь одно: Дейзи была позором семьи Гиллеспи.

– Так ты подозреваешь судью? Полагаешь, он мог убить собственную дочь ради незапятнанной репутации? – Такое предположение казалось ей ужасающим. Но любая версия хороша тем, что позволит убрать Харта с первого места в списке возможных убийц.

– Подозрения ни с кого не снимаются. Кстати, Ньюман вызвал сегодня Роуз. Если она не назовет имя клиента, то переместится на первую строчку. Я склоняюсь к мысли, что у нее нет алиби на тот вечер, что и позволяет считать ее одной из основных подозреваемых.

Франческе стало немного легче, но все же не стоит озвучивать собственные мысли.

– Странно. Она призналась, что заезжала к Дейзи часов в шесть-семь – в то самое время, когда могло быть совершено убийство. Почему же она не хочет обеспечить себе алиби на весь вечер? – Франческа неожиданно вскрикнула. – Подожди! Рик, если Роуз убила Дейзи, она должна знать точно, когда это произошло. И это объясняет ее странные показания. Например, Дейзи убили в восемь пятнадцать и это сделала Роуз, она должна заявить, что была занята именно в это время – что она и сделала. Она не знает, что мы рассматриваем более широкий отрезок времени, и в таком случае она нам подходит.

– Отличная мысль, – просиял Брэг. – Франческа, иногда ты бываешь чрезвычайно сообразительной.

– Я не стану давить на Роуз, – задумчиво произнесла она, мысленно возвращаясь к новой версии. – Нам надо сделать рывок, Рик. Что она сказала о беременности Дейзи?

– Этот вопрос не обсуждался. К сожалению, я не присутствовал на допросе, а Ньюману не пришло в голову спросить об этом.

– Роуз наверняка знала о ребенке! – воскликнула Франческа. – Это могло стать мотивом. Роуз должна быть в ярости, что Дейзи забеременела от Харта! Ребенок связал бы их навсегда и стал бы причиной отдаления Дейзи от Роуз. – Она отметила про себя, что стоит немедленно поговорить с Роуз о беременности ее подруги. – Тебе удалось узнать, где проживают Джордж Гольштейн и Дэвид Мастерс?

– Оба мужчины отвергали факт связи с Дейзи – сначала. Я сам их допросил. Они оба с ней встречались, и у обоих есть алиби, Франческа. Мастерс провел тот вечер с женой, братом и дюжиной гостей, собравшихся по поводу дня рождения супруги.

– Получается, в нашем списке подозреваемых три человека, – резюмировала Франческа. – Рик, я хочу, чтобы в нем не было Харта.

Он приподнял бровь и посмотрел на нее:

– Ты не слишком ему доверяешь? Интересно, если вы никогда не будете вместе, по-прежнему станете относиться друг к другу с такой же теплотой и преданностью?

Франческа старалась не думать о будущем без Харта.

– Он заслужил такое мое отношение.

– Да?

– Ты не объективен к нему.

– Это дело кажется мне непростым. Искренне надеюсь, что Харт ни при чем, но не могу не учитывать, что у него был такой мотив, какой невозможно исключить.

– Как и у Роуз. Ты обязан признать, что у нее есть несомненный мотив и причины для такого поступка! Она провела с Дейзи большую часть вечера – возможно, и весь вечер. Харт оставался дома еще несколько часов после преступления. Это и есть алиби. – Франческа раскраснелась.

– Таковы его показания, – неуверенно признал Брэг. – И Альфреда тоже.

Ей казалось, он знает, что Альфред солгал ради спасения Харта. Сердце в очередной раз сжалось от щемящего чувства вины за участие в обмане.

Брэг внимательно следил за ее реакцией.

– Ты что-то хотела сказать?

– Только то, что Колдер не убийца.

– Опять. Только не это. В любом случае мы продолжим работать с Гиллеспи. Я сообщу тебе, когда мы узнаем, что он в городе.

– С удовольствием займусь этой версией, – уверенно заявила Франческа. Она чувствовала себя так, словно чудом избежала разоблачения в ужасной, но такой необходимой лжи, на которую она толкнула Альфреда. Однако рано или поздно ей придется признаться во всем Брэгу. Сможет ли он понять ее и простить?

Она всмотрелась в красивое лицо Рика. Даже при неярком свете в гостиной сомнений в том, что он выглядел усталым и напряженным, не возникало. Франческе стало больно. Он изо всех сил борется за свой брак, ей об этом известно.

– Как дела у Ли Анны, Рик?

В ответ он покачал головой, словно был не в состоянии подобрать слова.

Франческа взяла его за руку.

– Ты что-то не договариваешь?

– Не хочу еще больше отягощать тебя.

– Ах, прошу тебя, оставь это благородство! Что-то, связанное с Майком О’Доннелом, я права?

Брэг вздохнул.

– Я был уверен, что он потребует денег – даже провоцировал его. Но он оказался умнее. Ни намека на вымогательство, продолжает настаивать, что имеет право видеться с девочками. Я не могу арестовать его и положить конец этому кошмару, пока он не совершит какое-либо правонарушение.

Франческа смотрела на него, широко раскрыв глаза. Ей потребовалось несколько секунд, чтобы понять, что он имеет в виду.

– Получается, он затеял с тобой игру?

– Да, игру. Но когда-то он все равно заговорит о деньгах.

– Рик, боже, как Ли Анна все это выдерживает?

Он помрачнел еще больше:

– Она расстроена и напугана. Я за нее переживаю. Она ведь еще не смирилась с тем, что никогда не сможет ходить, ей не нужны новые проблемы.

– Да, не нужны. – Она колебалась. – Арест, разбирательства и судебное слушание лишь усугубят ситуацию, Рик.

– Что ты предлагаешь? – Его взгляд стал острым.

– Заплати ему, чтобы он навсегда уехал из города – избавь Ли Анну от дальнейшего беспокойства.

Брэг ответил не сразу.

– Мне неприятно это признавать, но я тоже об этом думал. Необходимо, чтобы неприятности скорее закончились и Ли Анна смогла прийти в себя после аварии. Я хочу вновь видеть ее счастливой и веселой.

Франческа понимала, что у Брэга нет возможности избавиться от О’Доннела, если это именно то, что он задумал. Как у официального лица, доход его был весьма скромен, у Ли Анны, несомненно, тоже. Разумеется, семья Брэг более чем состоятельная. Как и Колдер.

Франческа задумалась, не помогло бы это примирить двух братьев.

– Я могу тебе помочь. – Она понизила голос. – Если ты решишь откупиться, я сумею найти необходимую сумму.

– Ты очень щедрый человек, Франческа, но если я решу заплатить О’Доннелу, предпочту банковский заем.

Франческа понимала, что для него это дело принципа. Но ведь Харт может помочь брату – брату, к которому испытывал ревность, – что, возможно, случится впервые в жизни.

– Рик, я бы очень хотела помочь.

Он наконец улыбнулся.

– Есть ли что-то, что ты не смогла бы сделать для человека, попавшего в трудное положение, Франческа?

Она ласково улыбнулась в ответ:

– Даже не хочу об этом думать.

Они помолчали. Франческа чувствовала, что связана с Риком очень прочными невидимыми нитями и они никогда не порвутся.

– Сэр, вам лучше пройти в холл, – раздался голос инспектора Ньюмана.

Франческа удивилась тому, что даже не услышала, как тот вошел. Она повернулась к двери и увидела печальное выражение лица инспектора. За его спиной стоял Харт и с грустью смотрел на нее и Брэга.

Брэг поспешил к выходу, Франческа последовала за ним. Она украдкой взглянула на Харта и почувствовала, как кровь прилила к ее лицу. Взгляд Харта был холодным и подозрительным. Разумеется, в подобной ситуации ей нужно радоваться тому, что он не смотрит на нее с безразличием, но ее всегда раздражала его ревность и несдержанный нрав.

– В чем дело? – на ходу спросил Брэг.

Ньюман кивнул в сторону молодого офицера, тот вышел вперед и протянул комиссару нож с большим лезвием, покрытым бурыми пятнами. У Франчески закружилась голова.

– Это охотничий нож? – Она уже не сомневалась, что так и есть, как не сомневалась и в том, что на лезвие пятна засохшей крови.

– Да, – сказал Брэг. – Упаковывайте.

Харт вышел вперед.

– Где вы это нашли? Это не мой нож.
Брэг повернулся к молодому офицеру, щеки которого покрылись ярким румянцем.

– С-сэр… господа… мэм, – залепетал тот. Глаза его стали похожи на две буквы «О». – Я обнаружил нож в большой карете у конюшни, под сиденьем.

В холле повисла тишина.

«Этого просто не может быть», – подумала Франческа.

– Сэр? – первым заговорил Ньюман.

Брэг вздрогнул и повернулся к Харту:

– Боюсь, тебе придется провести ночь у нас. Наденьте наручники.

Глава 13

Четверг, 5 июня 1902 года. 10:00

Франческа сидела за секретером в гостевой спальне в доме сестры и никак не могла заставить себя сосредоточиться на лежащих перед ней банковских документах Дейзи. Все ее мысли были лишь о событиях прошлого вечера, когда Харта увезли из дома в наручниках под охраной для дальнейшего допроса и содержания в участке до получения результатов экспертизы найденного у него ножа.

Харт был в бешенстве, но не стал в очередной раз настаивать на своей невиновности. Когда Франческа бросилась к нему, чтобы успокоить, просить не волноваться, сказать, что она едет с ним, он повернулся к Брэгу:

– Я не желаю, чтобы она ехала с нами. Не желаю, чтобы она принимала в этом участие. Я говорю серьезно, Рик.

Франческа дрожала, провожая его взглядом, пока Брэг убеждал ее, что будет лучше, если она не поедет в управление. Брэг прав – она ничем не могла помочь Харту. Потрясенная, она поехала к сестре. Все домочадцы уже спали, ее впустили слуги. Франческа сама прошла в гостевую спальню и, уже лежа под воздушным персиковым балдахином, пришла к выводу, что дело против Харта было кем-то умело сфабриковано.

Ночью она так и не сомкнула глаз. Расследование выходит из-под контроля, а Харт тем временем лишь все глубже увязает в деле об убийстве Дейзи. Но ведь он невиновен. Его не могут арестовать. Очевидно, что все кем-то подстроено – и сделано это весьма умно. Франческа была убеждена, что преступление совершено в приступе ярости, тогда как убийца хладнокровно и расчетливо спланировал свое злодеяние заранее.

Больше остальных на эту роль подходит Роуз. Именно она с первого момента обвиняла во всем Харта, и ненависть к нему была достаточно велика, чтобы все подстроить. У Роуз был мотив и возможности. У нее нет алиби, она была в доме до убийства и сразу после него.

Однако Брэг склонен подозревать и Гиллеспи. Разумеется, не стоит вычеркивать судью из списка подозреваемых, хоть он и был искренне шокирован сообщением о гибели дочери.

Но укладывается ли в эту схему поведение жены Марты и дочери Лидии? Почему Дейзи уехала из дома при таких странных обстоятельствах? Вот о чем следует подумать в первую очередь.

Франческа представила Харта в одной из камер прямо рядом с входом в участок. Их было несколько, в том числе и одноместных, и общих с двухъярусными кроватями. Наверняка его поместят в маленькую одиночную камеру. В любом случае Харт всегда сможет постоять за себя, но душа ее невыносимо болела при мысли о нем. Он достаточно страдал в жизни и не заслужил даже одной бессонной ночи в участке.

Вера в американскую систему правосудия не позволяла сомневаться, что Харт скоро будет на свободе, однако сейчас ей было невыносимо страшно за него. Он никогда не был так яростно настроен против нее. Вероятно, Харт даже не задумывался о том, чтобы дать их отношениям шанс наладиться. Если он и в дальнейшем будет столь категоричен, ей не удастся ничего изменить, даже в случае успешного завершения расследования смерти Дейзи.

«Все навалилось одновременно», – подумала Франческа, дрожа от страха. Что ж, прежде всего она обязана думать о работе. Большая удача – а она ей сейчас необходима, – Гиллеспи приезжают рано утром, и у полиции будет достаточно времени на допросы. Остается Роуз. Если у нее нет алиби, самое время встретиться и поговорить.

Франческе уже удалось получить одну приятную новость. Она украдкой спустилась вниз в половине седьмого утра и стащила утренние газеты. Конни получала «Трибюн», «Таймс» и «Сан». Сообщение об убийстве Дейзи было на первой полосе только «Сан». К счастью, в статье не упоминалось о том, что Дейзи была беременна. Не было в заметке за авторством Курланда и намека на подробности о личности Дейзи Джонс. Однако у каждой монеты есть и обратная сторона, поэтому заявление Харта о расторжении помолвки красовалось в колонке светских новостей каждой из трех газет. И в каждой автор намекал на его причастность к убийству любовницы.

Она опустила голову и вгляделась в документы, строчки и цифры расплывались перед глазами. Франческа заморгала, сейчас ей необходимо сосредоточиться. Она просмотрела последние выписки со счета за май. Счет был открыт в феврале – несомненно, это сделал Харт, когда Дейзи стала его любовницей. Ежемесячно Дейзи получала две тысячи долларов. Первый платеж поступил 10 февраля, последующие – первого числа каждого месяца. Этой суммы вполне хватало на содержание дома.

Кольнула боль, что Харт не жалел денег на благополучную жизнь Дейзи.

Внезапно ее внимание привлекла цифра, указанная на следующей странице. 8 мая Дейзи положила на счет восемь тысяч долларов. Франческа заинтересованно читала дальше, и удивление росло. Десять дней спустя, 18 мая, на счет было положено еще двадцать тысяч.

Она подняла глаза и задумалась. За небольшой срок Дейзи положила на счет огромную сумму. Получила ли она эти деньги от Харта? Бывшая любовница доставляла ему немало проблем – он решил от нее откупиться? Но существовала еще одна причина, и Франческа молила Бога, чтобы она оказалась ошибочной.

Возможно, Дейзи шантажировала Харта. Это дело требует немалого мужества и выдержки. Но в сложившейся ситуации делает мотив для убийства более весомым.

Франческа встала. Что бы Харт ни говорил о своем нежелании впутывать ее в это расследование, у нее появился отличный повод увидеться. Она обязана выяснить, от кого Дейзи получила эти деньги и причастен ли к этому Харт.

– Фрэн? – послышался из коридора взволнованный голос Конни, за которым последовал стук в дверь.

Франческа бросилась открывать.

– Ты так долго спала? – воскликнула она. Помощь сестры была ей сейчас необходима.

Конни оглядела ее с удивлением.

– Поздно легла, – рассеянно ответила она. Обычно из-за детей Конни вставала не позже восьми. – Фрэн, что случилось? Мистер Роджер сказал, ты ночевала в доме!

Франческа взяла сестру за руку.

– Конни, мне необходимо какое-то время пожить у вас. Прошу тебя, скажи, что не возражаешь. Обещаю не докучать вам своим присутствием.

Конни растерянно заморгала:

– Что случилось? Надеюсь, это не то, о чем я подумала!

– Боюсь, что именно это, – сдавленно произнесла Франческа. По складу характера сестры были полной противоположностью друг друга. Конни никогда не вела себя импульсивно, не совершала необдуманных поступков, не позволяла себе быть своенравной или нетерпимой. Франческа знала, что сестра не одобрит ее решения. – Папа запретил мне встречаться с Колдером, а тем более выходить за него замуж. Я ушла из дома. Конни вскрикнула и опустилась на диван.

– Это было так ужасно, – продолжала Франческа. – Только не говори мне, что я разбила им сердце, потому что я сама понимаю, что натворила. Ты знаешь, как я люблю отца и маму, но, Кон, попытайся меня понять. Я взрослая женщина, а не ребенок, и я люблю Харта. Я не способна подчиняться приказам, как маленькая девочка.

Конни покачала головой:

– Но вы ведь даже уже не помолвлены – Харт сам сказал мне об этом.

Франческа уже не сердилась на сестру за то, что она посмела встретиться с ее женихом и повлиять на его решение о расторжении помолвки.

– Конни, я люблю его, и у него серьезные проблемы. Я обязана быть на его стороне. Ты бы сделала то же самое для Нейла. Я очень надеюсь, что Харт передумает и мы вновь будем вместе. Я не смогу расстаться с ним навсегда.

Конни помолчала.

– Я поступила так, как считала правильным, Фрэн. Я была обязана сделать так, как лучше для тебя.

– Я знаю. Сначала я разозлилась, но после столько всего произошло. – Она села на диван рядом с сестрой.

Конни взяла ее руку.

– Вот что я тебе скажу – Харт меня пугает. Понятия не имею, как ты с ним общалась. Но сейчас он нравится мне даже больше, чем раньше. Ты очень ему дорога. Он расстроен. Несомненно, ваше расставание ранило его душу.

Франческе было приятно это слышать. Она размышляла, сможет ли рассказать сестре последние новости. В любом случае все будет напечатано в вечерних газетах. Рано или поздно все общество узнает, что Харт арестован. Если бы только Брэг смог подождать.

– В чем дело?

– Вчера вечером полиция арестовала Харта.

Конни побледнела.

– В его карете нашли предполагаемое орудие убийства. Кто-то очень ловко подстроил, чтобы Колдера обвинили в убийстве Дейзи! Конни, Харт провел ночь в камере!

– Фрэн! Ты слышишь себя? Что значит, Колдера подставили? Тебе не приходило в голову, что орудие нашли в карете, потому что он сам его там оставил?

Франческа вскочила с места.

– Харт невиновен.

Конни поднялась вслед за сестрой.

– Надеюсь, ты права! Франческа, я не могу поверить, что Харт совершил убийство, но все происходящее поистине ужасно.

– Да, ты права. Я навещу его сегодня. – Она взяла сумочку, открыла ее, достала пистолет и принялась извлекать патроны.

– Что ты делаешь? – Конни бросилась к сестре. – Поверить не могу, что ты носишь с собой оружие!

Франческа убрала разряженный пистолет и патроны в ридикюль.

– Оружие должно всегда быть при мне, я же сыщик. Не хочу, чтобы он был заряжен, когда отправлюсь к Роуз. Впрочем, прежде мне надо увидеться с Бартоллой.

– Бартоллой! Фрэн, ты хочешь встретиться с Бартоллой Бенвенте? И зачем ты едешь к Роуз? – Конни выглядела не на шутку встревоженной.

Франческа мило ей улыбнулась:

– Я подозреваю, что Бартолла затеяла подлую игру с нашим братом, Кон, и я выведу ее на чистую воду. – Она помолчала. – Хочешь, поедем вместе?

– Боюсь, не смогу. Не сегодня. – Конни заломила руки и прошла к двери. – Ты ведь не будешь пытать Роуз, правда? Или ты собираешься приставить ей к виску незаряженный пистолет?

Франческа вздохнула:

– Ты знаешь меня лучше, чем кто-либо другой. Не волнуйся, пистолет разряжен, а к угрозам я прибегну лишь в крайнем случае, если не будет другого выбора.

Конни посмотрела на сестру с сомнением, похоже, ее не очень убедили эти слова.

Слуга проводил Франческу в гостиную и удалился сообщить Бартолле, что к ней посетительница. Графиня была кузиной Сары Чаннинг и жила в их особняке в Вест-Сайде. Франческа много раз бывала у Чаннингов и уже не обращала внимания на экзотическое убранство дома и многочисленные охотничьи трофеи. Когда-то она хорошо относилась к яркой красивой графине Бенвенте, но вскоре поняла, что ей не следует доверять и они, скорее всего, никогда не станут подругами.

Заслышав торопливые шаги, Франческа обернулась. Бартолла никогда не передвигалась с такой поспешностью, должно быть, это Сара или ее мать. Действительно, в салон вбежала Сара. Она была одета в простой, но изысканный голубой костюм. Довольно необычный наряд для Сары. Скорее всего, девушка собирается уходить.

– Франческа! – Она была рада видеть подругу. – Ты хотела видеть Бартоллу? Я слышала, как Гарольд докладывал ей, что ты пришла.

– Да, надо обсудить один вопрос, – уклончиво ответила Франческа, продолжая удивляться тому, как неожиданно хорошо выглядит Сара. Обычно ее платья были слишком яркими и пестрыми, совершенно затмевая природную красоту. Голубой цвет удивительно шел ей. Волан и пышные рукава жакета подчеркивали стройность фигуры, в отличие от привычной одежды, и выгодно представляли все достоинства.

– Как дела, Сара? Мне нравится твой костюм. Новый? – Франческа подозревала, что Саре удалось отправиться по магазинам без матери, славившейся отврати тельным вкусом.

Сара кивнула.

– Как считаешь, он мне идет? Бартолла помогла мне сделать покупки – мы заказали несколько вечерних платьев и множество повседневных нарядов. Такой приятный цвет, у меня никогда не было ничего подобного!

Бартолла настояла, чтобы я навсегда забыла о бордовом с золотом. Каково твое мнение? – возбужденно спросила она.

Франческа знала, что Сара далека от мира моды. Однако в городе появился Рурк. Два плюс два – получается четыре. Франческа довольно усмехнулась:

– Голубой – определенно твой цвет. Глаза кажутся совсем темными, щеки порозовели, даже цвет волос стал ярче! Бартолла права: этот цвет очень тебе идет. Ты куда-то уходишь?

Сара отвела взгляд, щеки ее порозовели.

– Я приглашена на обед.

– Кем?

– Одним… другом.

– Сара!

– Хорошо, я скажу. Но не думай, что это что-то значит! – Сара покраснела еще сильнее.

– Ты обедаешь с Рурком, – весело заявила Франческа.

Сара кивнула:

– Мы просто друзья, Франческа. Меня не интересуют романы – я слишком занята картинами.

Франческа поймала ее взгляд, который многое ей объяснил.

– В том, что пропал мой портрет, нет твоей вины.

– Поверить не могу, что, несмотря на частное расследование Харта, его так и не нашли! – Сара была раздосадована.

– Возможно, его никогда не найдут, – сказала Франческа, ни на минуту не сомневаясь, что это возможно. Ее портрет – не бесценное произведение искусства. Воры охотятся за настоящими шедеврами. Франческа была уверена, что ее портрет украли по личным соображениям, и с ужасом ждала того дня, когда его выставят на всеобщее обозрение.

Сара взяла подругу за руку.

– О, Франческа, ты успокаиваешь меня, когда Харт в таком ужасном положении.

– Ты видела газеты?

– Да. Я верю, что он невиновен, ты сможешь найти настоящего убийцу Дейзи! – с жаром воскликнула Сара. – Ты ведь никогда не сдаешься.

– И на этот раз не сдамся. Сара, я не могу выразить, как признательна тебе за доброе отношение к Харту.

– Ты его любишь, а ты моя подруга, и он такой большой человек, – простодушно призналась Сара.

– Как трогательно, – произнесла Бартолла, входя в комнату. На лице ее сияла улыбка, видимо, она некоторое время подслушивала разговор подруг. На ней был восхитительный наряд яркого оттенка синего, с несколько глубоким для дневного времени декольте. Чтобы еще больше подчеркнуть формы, Бартолла надела бриллиантовое колье. – Франческа, дорогая! – Она расцеловала ее в обе щеки. – Как ты? Какой ужасный скандал! Харта обвиняют в убийстве собственной любовницы! Ты, должно быть, едва жива от волнения!

Франческа почувствовала, как забилось сердце.

– Сейчас меня волнует только расследование. Появились очень интересные версии. Надеюсь, в ближайшие дни убийца будет найден. Я знаю, что Харт невиновен, поэтому совершенно спокойна.

Бартолла многозначительно улыбнулась, не веря ни единому ее слову.

– Я согласна с Сарой, – заявила она. – Харт не смог бы убить любовницу. А если бы он и совершил это преступление, ему хватило бы ума не попасться.

Франческе было чрезвычайно сложно сохранять спокойствие, а еще труднее улыбаться в ответ.

– Дейзи была его бывшей любовницей, – сказала она, прекрасно понимая, что Бартолла знает об этом. – И он действительно невиновен.

– Разумеется, – смягчилась Бартолла. – Но все это так ужасно, верно, ведь его арестовали прошлым вечером?

Франческа похолодела.

Сара перевела удивленный взгляд с кузины на подругу:

– Харт арестован?

Франческе с трудом дался следующий вздох.

– Его задержали для допроса. Не более того.

– Должно быть, я что-то не поняла в статье в «Уорлд». Разве Харт не в камере?

– Да, – бросила Франческа и отвернулась от Бартоллы, чтобы скрыть расстроенное выражение лица. Конечно, новости распространяются быстро, но все же кто-то очень постарался, чтобы они попали в утренние газеты. Что ж, на этот раз ей не придется обвинять этого подлого проныру Артура Курланда.

– О, Франческа! – Сара обняла подругу. – Какая страшная новость! Ты выглядела такой спокойной и уверенной! Я могу тебе чем-то помочь?

Франческа посмотрела на Сару, не в силах даже улыбнуться.

– Твоя преданность и доброта лучшая помощь в такой ситуации, – тихо произнесла она.

– Но все же я должна еще что-то сделать, – прошептала Сара.

Бартолла положила руку Саре на плечо.

– Успокойся, дорогая, ты слышала, что сказала Франческа. Впрочем, мы можем испечь пирог и отнести его в камеру, где сидит Харт. – По ее лицу было видно, что идея ей нравится.

Франческа едва сдерживалась, чтобы не вцепиться Бартолле в волосы. Вместо этого она язвительно произнесла:

– Отличная мысль, Бартолла. Какая ты заботливая!

Графиня рассмеялась:

– Франческа, ты очень нервная! Я ведь просто стараюсь помочь.

Франческа окинула ее уничтожающим взглядом.

– Харта не отпустят на свободу под залог? – вмешалась Сара.

– Его никто не арестовывал, Сара, – ответила Франческа, понимая, что ее отношение к Бартолле никогда не изменится к лучшему.

– Слава богу! – воскликнула графиня. – Какая ты мужественная, Франческа, остаешься рядом с мужчиной в такие сложные времена! Большинство женщин убежали бы подальше, поджав хвост от страха.

Прежде чем она успела ответить, Гарольд доложил, что прибыл Рурк Брэг. Вчера, во время визита полиции, его не было дома, но он, несомненно, уже знает о произошедшем – весь дом уже знает. Франческе стало легче, когда она увидела, как решительно Рурк вошел в гостиную.

Он взглянул на женщин и погрустнел. Затем подошел к Саре и поцеловал ее в щеку, вежливо поклонившись Бартолле, и направился к Франческе. Взяв под руку, он увлек ее в сторону.

– Ты в порядке? – тихо осведомился он.

– Разумеется, – ответила та, стараясь не встречаться с его настойчивым взглядом.

– А как Харт?

Франческа потянула его в глубь комнаты подальше от любопытных ушей.

– Он запретил мне ехать с ним прошлым вечером, – прошептала она. В мгновение обессилев, она смотрела на Рурка так, словно он был единственным человеком, с которым она могла откровенно говорить о Харте.

Молодой человек обнял ее за плечи.

– Он хочет огородить тебя от того, через что ему предстоит пройти.

– Я должна его увидеть, – резко сказала Франческа. – Рурк, не могу не признать, что мне страшно!

– Ты ведь не считаешь, что он это сделал? – напряженно спросил Рурк.

– Нет. Но Харт решил, что мы должны расстаться. Я боюсь, что он никогда не изменит своего решения. Может быть, это всего лишь повод поступить так, как давно задумал!

– Если он не изменит решения, я сделаю это за него, – уверенно произнес Рурк. – Возможно, это и предлог – он ведь всю жизнь оставался холостяком, – но я не думаю, что Колдер мог так внезапно охладеть. Ты очень дорога ему, поэтому он хочет уберечь тебя от еще большего горя. Франческа, чем я могу помочь? Только скажи.

– Мы все очень нужны сейчас Харту. Мы не имеем права отвернуться от него. Но он не позволяет мне помочь, может, ты сможешь поговорить с ним и успокоить?

– Постараюсь воззвать к его разуму. Обязательно поговорю с ним сегодня. Да, семья уже наняла для него лучшего адвоката в городе, Чарльза Грея.

Франческа облегченно вздохнула:

– Хорошо. Думаю, тебе лучше его навестить – мы все должны его навестить.

Лицо Рурка просветлело.

– Франческа, ты совсем не знаешь нас, Брэгов, если думаешь, что кто-то сможет от нас скрыться.

Наконец, она улыбнулась. А потом спросила, понизив голос:

– Ты обедаешь с Сарой?

Рурк покраснел и покосился на Сару.

– Да, и не пытайся разыгрывать из себя сваху.

– Никогда бы не позволила себе пасть так низко, – рассмеялась она.

Рурк предупреждающе округлил глаза и повернулся к женщинам. Бартолла не сводила с них глаз. Ей определенно не терпелось узнать, что же они обсуждали.

– Рурк? – обратилась Сара к молодому человеку. – Мы могли бы предложить Франческе составить нам компанию. Думаю, сегодня ей это необходимо.

– Нет! – улыбнулась Франческа. – Сара, у меня есть очень важный подозреваемый, которого я должна опросить. Я не лукавила, когда говорила, что в деле появились интересные версии. Не меняйте из-за меня своих планов. Мне бы хотелось переговорить с графиней – наедине.

– Мы поняли намек, – мгновенно отреагировал Рурк. – Франческа, где я могу найти тебя позже?

Она понимала, что он намерен скорее передать ей подробности визита к Харту, и была благодарна за участие.

– Я буду у сестры, но не имею представления, в котором часу.

Рурк смотрел на нее с удивлением. В глазах Сары читалось то же самое чувство. Она же и осмелилась высказать общую мысль:

– Франческа, ты живешь у Конни?

Франческа чувствовала, как Бартолла вспыхнула от любопытства.

– Я уже давно задумывалась о том, чтобы переехать на некоторое время. Сложно день и ночь ездить по делам, когда живешь под одной крышей с Джулией. Ее не волнует, как важны для меня расследования. Я поживу у Конни и Нейла, лишь пока не найду себе квартиру.

Сара и Рурк ошарашенно молчали. Незамужние молодые леди не живут одни. Рурк быстрее остальных оправился от шока:

– Тогда я заеду вечером к лорду Монтроузу. Удачи тебе, Франческа. – Он улыбнулся Саре, та сжала руку Франчески, и пара удалилась.

Сердце ее забилось сильнее. Франческа и Бартолла обменялись приветливыми улыбками.

– Что ты хотела обсудить, дорогая? – Графиня направилась к креслу с явным намерением сесть.

– Моего брата.

Бартолла не опустилась в кресло, а медленно повернулась к Франческе.

– Я встретила его у Конни вчера вечером.

– Вот как? – Ни один мускул не дрогнул на лице графини.

– Никогда не видела его в таком дурном расположении духа, – продолжала Франческа. – Он очень несчастен.

– Ты ошибаешься, – фыркнула Бартолла. – Я знаю его лучше всех, Франческа. Разумеется, ему нелегко чувствовать себя отвергнутым семьей. Я убеждала его, что отец, в конце концов, изменит свое решение. Если что-то и беспокоит Эвана, так это отношения с Эндрю Кэхилом.

Бартолла была умна и изворотлива.

– И когда же вы собираетесь бежать?

Бартолла посмотрела на Франческу так, словно ее ударили.

– Кто тебе сказал?

– Я же сыщик, не забыла? Обожаю раскрывать секреты и распутывать ложь.

– Что это значит? – Бартолла смерила ее холодным взглядом.

– Он рассказал мне, почему вы собираетесь так поспешно скрыться. – Франческа смотрела на нее таким же ледяным взглядом, она была в бешенстве.

Бартолла не сдавалась:

– Понятия не имею, о чем ты.

Франческа подошла ближе.

– Эван признался, что ты беременна. Это его ребенок?

Бартолла вскинула руку, и лицо Франчески обожгла пощечина.

– Как ты смеешь!

Франческа вскрикнула, но вынуждена была признать, что заслужила такой ответ. Она потерла горящую щеку.

– Я подозрительна, Бартолла, кроме того, уверена, ребенок не от Эвана. Более того, я сомневаюсь, что ты вообще беременна. – Она опустила глаза и посмотрела на совершенно плоский живот графини.

– Я порядочная женщина и люблю твоего брата! У меня не было отношений ни с кем, кроме Эвана, с тех пор, как я приехала в Нью-Йорк. – Щеки ее пылали. – Я думала, мы подруги!

– И я тоже – до того момента, как ты предала меня, отправив Ли Анне то письмо, – парировала Франческа.

Глаза Бартоллы удивленно распахнулись.

– О, прошу тебя! У вас с Брэгом едва не начался роман, а она его жена, несмотря на то что они жили отдельно. Учитывая, что теперь ты по уши влюблена в Харта, нет повода точить на меня зуб. – Глаза ее потемнели. – Харт никогда не примет объедки Брэга.

– Моя личная жизнь тебя не касается. Если ты беременна, докажи это. В противном случае не ручаюсь, что мой брат будет покорно ждать, пока совершит ошибку, о которой станет жалеть всю оставшуюся жизнь.

– Ты возьмешь на себя смелость влезть в наши отношения?

– Эван не хочет жениться на тебе. Я склонна верить, что он влюблен в другую женщину. Предлагаю включить в твое расписание встречу с доктором, Бартолла, для тебя и для Эвана. И даже не надейся подговорить врача солгать, я все равно узнаю.

Бартолла затряслась. Прошло несколько секунд, прежде чем она заговорила:

– Я ношу под сердцем ребенка Эвана, и его обязанность жениться на мне. Тебя это не касается!

– Касается, – возразила Франческа грозным тоном.

Бартолла резко сделала шаг вперед, и женщины едва не ударились лбами.

– Дорогая моя, если попытаешься вмешаться, я сделаю все, чтобы твои отношения с Хартом закончились.

Франческа отпрянула, как от удара.

– Что это значит?

– Это значит, что я очень хорошо знаю Харта, и представляю, какой он ревнивый – безумно ревнивый. Я так же знаю, что он влюбился впервые в жизни. А еще он человек, который не прощает предательства. – Она мило улыбнулась.

– Что ты говоришь? Ты собираешься настроить Харта против меня?

– Да, именно это я и говорю. – Бартолла громко рассмеялась. – Я сделаю все, чтобы он возненавидел тебя, Франческа. И не надейся, что я этого не сделаю. Все же ты такая наивная! Со мной тебе не справиться, дорогая. Я женщина с богатым жизненным опытом и знаю, что позволяет дышать таким мужчинам, как Харт, и что заставляет их испытывать ненависть.

Спина Франчески покрылась липким потом. Бартолла чрезвычайно опасна, она оказалась более злобной и беспощадной, чем можно было предполагать. Но сдаваться нельзя; брат слишком дорог ей, чтобы отступить. Франческа вскинула голову и решительно посмотрела графине в глаза:

– Сара даже не представляет, какая ты жестокая, верно?

– Ты сама начала эту войну, дорогая. И ты же сможешь в любой момент ее прекратить, занявшись своими делами.
Франческа понимала, что ей остается только отступить, поэтому она развернулась и вышла. Никто, даже Бартолла, не сможет настроить Харта против нее. Или сможет? Франческа не представляла, как посторонняя женщина способна повлиять на их отношения. Единственное, что было ей ясно, – они уже не подруги. Более того, они теперь по разные стороны баррикад. Они враги.
Франческа ехала в полицейское управление и была как на иголках от скорой возможности увидеть Харта. Она волновалась, как пройдет их встреча, будет ли он рад ей, или останется холодным и отстраненным и продолжит настаивать на ее невмешательстве в расследование. Франческа вышла из кареты и поспешила к входу.

– Мисс Кэхил! Мисс Кэхил! Пожалуйста, ваши комментарии! – Едва она ступила на лестницу, к ней бросились несколько репортеров, подпиравших неподалеку стойки уличных газовых фонарей.

Франческа застыла. Ее окружили трое мужчин, одним из которых был Артур Курланд. Несмотря на мрачные мысли, она заставила себя улыбнуться.

– Буду счастлива поделиться с вами, – сказала она, сделав глубокий вдох. Она обязана доказать невиновность Харта.

Курланд подошел ближе.

– Как вы относитесь к расторжению помолвки, мисс Кэхил? Могу я процитировать вас в своей статье в завтрашний номер?

Франческа похолодела. Она не ожидала такого вопроса, но все же обязана была предвидеть.

– Я бы не хотела обсуждать свою личную жизнь.

– Правда? – Курланд рассмеялся. – Тогда прокомментируйте вчерашнее заключение Харта в тюрьму. Или это тоже ваша личная жизнь?

– Мистер Харт невиновен. Дело было сфабриковано, – произнесла Франческа, покраснев от негодования.

Ее заявление было встречено шумными возгласами, репортеры схватились за карандаши.

– Мисс Кэхил! Вы продолжите заниматься расследованием? Вы стараетесь помочь Харту, несмотря на расторгнутую им помолвку? – Этот вопрос был задан Уолтером Исааксоном из «Трибюн», Франческа считала его честным и порядочным человеком.

Она с радостью переключила свое внимание с Курланда на Исааксона.

– Меня наняла Роуз Купер, чтобы я нашла убийцу Дейзи Джонс, – сказала Франческа. Она подняла руку и продолжала: – В деле возникли совершенно новые обстоятельства, и я с удовольствием поделюсь с вами тем, что выяснила. – Она сделала паузу, добиваясь максимального внимания. – Настоящее имя Дейзи Джонс Онора Гиллеспи. Она дочь судьи Гиллеспи из Олбани, штат Нью-Йорк.

– Что вы такое говорите? – воскликнул Курланд. Остальные репортеры посмотрели на нее с недоверием, но все же быстро застрочили что-то в блокнотах.

– Думаю, вы хорошо расслышали. А теперь прошу меня извинить.

Франческа мило улыбнулась журналистам и продолжила путь. Мужчины были настолько удивлены, что даже не попытались задержать ее. Оказавшись в фойе управления, Франческа с облегчением выдохнула. Хочется верить, что ей удалось отвлечь внимание прессы от Харта. Завтрашние газеты выйдут с сенсационными заголовками. Ей было жаль Гиллеспи, но о них скоро все забудут, а она обязана думать о Харте.

Франческа помедлила несколько минут, собираясь с мыслями, и оглядела фойе. Как всегда, там царил хаос. Рядом со стойкой ругались два джентльмена, офицеры полиции с уставшими лицами наблюдали за ними. Телефоны трезвонили, словно обезумевшие, телеграф не замолкал ни на минуту, где-то громко пел пьяный задержанный. Франческа повернулась в сторону камер. Харта отпустили? От одной мысли душа озарилась светом.

– Мисс Кэхил! – К ней направлялся незнакомый офицер. – Комиссар ждет вас наверху. Дал мне задание вас найти. – Он просмотрел записи в блокноте. – Я заезжал в особняк Кэхилов и лорда Монтроуз, уже собирался в Дакоту, мне сказали, вы там. Босс срочно хочет вас видеть.

– Что-то случилось?

– У него семья Гиллеспи, только что приехали.

Франческа бросилась к лестнице, даже забыв поблагодарить офицера, и, подхватив юбку, побежала наверх.

Должно быть, Гиллеспи выехали из Олбани ночным поездом.

Дверь зала для совещаний была открыта. Несомненно, Брэг пытался создать непринужденную атмосферу, чтобы посетители чувствовали себя менее напряженно. Напротив судьи, постаревшим за последние сутки на добрый десяток лет, сидел Брэг, а рядом с ним Ньюман. По правую руку от Гиллеспи Франческа увидела бледную миниатюрную светловолосую женщину, напоминавшую ей диковинную птицу. Пальцы ее сжимали батистовый платок, которым она время от времени промокала глаза. Дейзи чем-то была похожа на мать, и, несомненно, утонченность и стройную фигуру она унаследовала от нее, но Марта Гиллеспи не была и вполовину красивее старшей дочери.

Пока никто не заметил ее присутствия, Франческа принялась изучать Лидию. Девушка на пару лет моложе Дейзи. Ее нельзя было назвать ни блондинкой, ни шатенкой, правильные, ничем не примечательные черты лица, цвет кожи темнее, чем у сестры. Кроме глаз, которые казались ярко-голубыми даже с такого расстояния, между сестрами не было ничего общего. Франческа усомнилась в их дружбе. Она знала, как непросто расти рядом с братьями и сестрами, щедро наделенными достоинствами – в данном случае выдающейся красотой. Интересно, Лидия завидовала сестре?

Девушка сидела рядом с матерью, положив руки на стол прямо перед собой. Как и родители, она выглядела убитой горем.

В это мгновение Франческу заметил Брэг:

– Франческа, заходи. Судья и его семья прибыли рано утром.

Она улыбнулась сначала Брэгу, затем Ньюману и семейству Гиллеспи.

– Доброе утро, ваша честь. Благодарю, что смогли приехать. Вижу, вы привезли с собой и миссис Гиллеспи с дочерью.

Судья встал.
– Марта, это та самая молодая леди, о которой я тебе рассказывал. Замечательный сыщик.

Женщина кивнула и посмотрела на Франческу глазами, полными слез.

– До сих пор не могу поверить. Не могу поверить, что Онора умерла.

Франческа бросила взгляд на Лидию, которая даже не пошевелилась. Она выглядела так, словно готова расплакаться и сдерживается из последних сил.

– Примите мои соболезнования. Дейзи все любили, она не заслужила смерти.

Марта Гиллеспи покачала головой:

– Как такое могло случиться? Как она могла бросить ту жизнь, что вела с нами, и стать тем, кем стала? Объясните мне, мисс Кэхил, пожалуйста, потому что я не понимаю.

– Не знаю, но хотела бы выяснить.

– Я вынужден был им рассказать, – пробормотал судья. – Вчера в поезде.

Франческа пожалела, что не присутствовала при этом лично и не видела реакции Марты и ее дочери. Впрочем, мать Дейзи искренне переживает.

В разговор вступил Брэг:

– Судья только что дал показания. Все в точности, как ты говорила.

Франческа поняла его. Брэг хотел сказать, что судья сообщил, что не знал о местонахождении дочери и ее судьбе до тех пор, пока Франческа не приехала в Олбани.

– Вернемся к Оноре, – предложила она. – Вы были в близких отношениях со своей пятнадцатилетней дочерью, миссис Гиллеспи?

Марта кивнула:

– Разумеется. Я обожала Онору. Она была так мила и красива.

Франческа слушала женщину с сомнением. Если жизнь девочки была столь безоблачна, почему она уехала из родного дома?

– Вы часто выезжали из дому? Пикники, катание на коньках? Ездили отдыхать всей семьей? Ужинали вместе, хотя бы по воскресеньям?

Марта казалась озадаченной.

– Мы ходили в церковь каждое воскресенье. Мы баптисты. Мой муж много работает, а когда он освобождался, мы посещали приемы, исполняли общественный долг. А пикники в нашей семье не любят, – добавила она.

Картинка начинала складываться.

– Если я вас правильно поняла, вы с судьей ужинали вне дома почти каждый вечер.

– Если мы никуда не уезжали, муж ужинал в кабинете. Один.

– Я долго и кропотливо работаю над каждым делом, – вмешался судья. – Что в этом странного?

Франческа одарила его милой улыбкой.

– Вы ездили с дочерью за покупками? – обратилась она к Марте.

Та выглядела совершенно сбитой с толку.

– Модистка приходила к нам сама и занималась гардеробом девочек. – Она заплакала. – Словно это было только вчера. Как она могла уйти из дома, да еще таким образом!

– Онора любила лошадей, – неожиданно сказала Лидия.

Франческа переключилась на младшую сестру Дейзи:

– Вот как?

– Да. Мы катались почти каждый день. Скакали по окрестным полям. – Взгляд Лидии стал напряженным. – Иногда брали с собой корзину с едой и устраивали пикник.

Франческа присела рядом с девушкой. Лидия выразилась предельно ясно – сестра любили пикники, их не любила мать.

– Вы догадываетесь, почему она убежала из дома?

Онора чувствовала себя несчастной?

Лидия покосилась на родителей.

– Я не знаю, почему она ушла. – На щеку упала слеза. – Я не знаю, была ли она несчастна.

– Вы были в близких отношениях с сестрой? – мягко спросила Франческа. Если девочки так мало видели родителей и большую часть времени проводили вдвоем, они должны были стать хорошими подругами.

Лидия кивнула.

– Возможно, в ее жизни был мальчик или юноша, который ей нравился?

– Не было никаких мальчиков, – несколько резко ответила Лидия. – Как бы мне хотелось, чтобы она была сейчас здесь!

Франческа посмотрела на Брэга.

– Сестра говорила вам, что планирует побег? – задал вопрос Рик.

– Нет! – Лидия говорила с жаром и некоторой злостью, но Франческа ей верила.

Брэг повернулся к Марте:

– У вас есть какие-то мысли насчет того, почему ваша дочь была столь несчастна дома, что решилась убежать?

Марта побледнела:

– Она всегда была веселая молодая леди, сэр.

Франческу не покидало чувство, что все члены семьи Гиллеспи не вполне откровенны.

– Ваша честь, веселые счастливые молодые леди не убегают из дома.

Гиллеспи вскочил со своего места:

– Как вы смеете! Какое все это имеет отношение к убийству моей дочери?

Франческа повернулась к Лидии:

– Она писала вам, Лидия? Сообщила о том, где находится? Вы знали, что она здесь, в городе?

Девушка сцепила руки и опустила глаза.

– Нет, – ответила она.

Франческа всегда видела, если человек лгал. Лидия получала письма от Оноры и знала, где находится сестра.

– Вы ведь скучали по ней?

Лидия на мгновение прикрыла глаза.

– Она была моей сестрой. Я любила ее.

Франческа помолчала, дожидаясь эффекта последнего заявления. Они с Брэгом обменялись многозначительными взглядами.

– Судья Гиллеспи, – начал комиссар, – вы знали, что Онора стала Дейзи Джонс? Вы знали, что она живет в Нью-Йорке, до того, как услышали это от мисс Кэхил?

Судья встал так резко, что стул упал на пол.

– Разумеется, нет! Что за отвратительные инсинуации? Откуда мне знать, где моя дочь была все это время? Осуждаете меня за то, что я знал о ее образе жизни и не сделал попытки вернуть дочь домой? Я протестую!

Франческа была возмущена, кроме того, чувствовала, как напрягся Брэг.

Помолчав несколько мгновений, Брэг заговорил, понизив голос:

– Прошу простить, но я был обязан задать этот вопрос. И этот же вопрос я обязан задать вашей жене.

Марта подняла на него полные ужаса глаза.

– Нет, – прошептала она. – Я ничего не знала. Ричард рассказал нам все только вчера, когда сообщил о смерти Оноры.

Брэг удовлетворенно кивнул.

– У нас еще будут к вам вопросы, но на сегодня мы закончим. Прошу вас задержаться на несколько дней в городе, возможно, вы нам понадобитесь.

– Вы найдете убийцу Оноры? – раздраженно поинтересовался судья.

– Найдем. В этом я не сомневаюсь.

– Это правда, что вы задержали подозреваемого? Я мельком видел заголовки газет, но не смог прочитать их в поезде.

Франческа затаила дыхание.

– Это не арест, и я сомневаюсь, что тот, кого мы держим за решеткой, действительно виновен в преступлении.

Франческа повернулась к Брэгу. Что значит «держим за решеткой»? Разве Харта не отпустили?

– Кто этот человек? – настаивал Гиллеспи.

Брэг колебался.

– Его зовут Колдер Харт. Он содержал Дейзи в качестве любовницы с февраля.

– Мне знакомо это имя. – Судья помедлил. – Самый состоятельный человек в этом городе.

– Он мой брат, сэр, – заявил Брэг и покосился на Франческу.

Гиллеспи вскрикнул.

– Он не мог быть убийцей, – добавила Франческа. – Но полиция будет работать.

– Здорово! Посадили собственного брата за убийство моей дочери! Что же это за расследование? Разумеется, вы будете отрицать его вину! – Гиллеспи почти выбежал из комнаты, жена и дочь поспешили за ним.

На пороге Лидия остановилась и посмотрела на Франческу.

На лице ее было выражение безнадежности, кажется, даже мольбы.

Когда Гиллеспи ушли, Брэг потер рукой подбородок.

– Ты вел себя очень храбро, – сказала Франческа. – О чем думаешь?

– Такое впечатление, что вся семья погрузилась в горе и никто не представляет, почему Дейзи – вернее, Онора – сбежала из дома.

– Рик, я уверена, Гиллеспи знали о том, как живет Дейзи. Ничего не могу с собой поделать.

– Не думаю, что на этот раз ты права.

Франческа вздохнула:

– Марту Гиллеспи можно не принимать в расчет. Но полагаю, Онора поддерживала связь с сестрой. Лидия знала, где она находится.

– В этом я с тобой соглашусь, – кивнул Брэг.

Франческа задумалась, перебирая детали разговора, и, наконец, произнесла:

– Что скажешь о том взгляде, который бросила на меня Лидия, прежде чем уйти? Она смотрела так безнадежно, словно молила о помощи. Что это может значить?

– Да, безнадежность. Возможно, это связано с переживаемым горем.

«Возможно», – подумала Франческа. Она вспомнила о Харте.

– Рик, ты отпустил Харта? Я не видела его в камере, когда пришла.

Брэг молчал.

– Рик? – заволновалась Франческа.

– Я не могу относиться к нему по-особенному! Боже, Франческа, люди из Прогрессивной партии дышат мне в затылок, во главе с духовенством и друзьями твоего отца. А еще и пресса.

– Что ты хочешь сказать?

Брэг отвернулся.

– Харт арестован по обвинению в убийстве Дейзи.

Глава 14

Четверг, 5 июня 1902 года. 14:00

Ли Анна напряженным взглядом рассматривала швею, которую рекомендовал Рик. Мэгги Кеннеди была подругой матери девочек и приятельницей Франчески Кэхил. Ли Анна слышала, что она едва не стала одной из жертв в последнем деле, которым занималась Франческа. Рыжеволосая женщина казалась Ли Анне приятной – приветлива, у нее хорошие манеры, над которыми она, очевидно, много поработала. Да, Мэгги действительно красива, несмотря на грусть, застывшую в ясных синих глазах, и чуть натянутую улыбку. Ли Анна хотела заказать ей новые платья для девочек.

Сначала к протеже Рика она отнеслась с сомнением. Ли Анна не желала, чтобы люди из прошлого девочек вторгались в их жизнь, ведь они до сих пор не знают, чего добивается их дядя. Но Рик упомянул, что Мэгги, вдова с детьми, потеряла работу на фабрике, а ей необходимо кормить детей. Это окончательно убедило Ли Анну воспользоваться услугами миссис Кеннеди. После их знакомства она не чувствовала себя разочарованной. Мэгги была приятным человеком, присутствие которого не раздражало. Мэгги заглянула через плечо Дот в книгу, которую та листала, притворившись, что она ее чрезвычайно увлекла. Мэгги восхищалась иллюстрацией, изображавшей короля Артура и Гиневру. Дот смеялась, было ясно, что девочка не вспомнила миссис Кеннеди.

«Как быстро дети все забывают», – подумала Ли Анна, ощутив укол в сердце. Ей бы тоже хотелось, чтобы некоторые воспоминания стерлись навсегда. Ли Анна начинала осознавать, что обязана забыть женщину, которой некогда была, и стать примерной матерью для девочек. Воспоминания о том, что она танцевала ночи напролет в великолепных вечерних нарядах, печалили ее. Она должна задуматься о будущем. Представив себя поседевшей матроной, окруженной детьми и внуками, Ли Анна грустно улыбнулась. В этой жизни она навсегда останется в инвалидном кресле, даже на тех картинах, что рисовало воображение, она оставалась калекой, но девочки обязательно должны быть счастливы.

В ее мечтах Рик тоже был рядом, сильный и красивый, неотъемлемая часть их жизни.

– Почитайте! Почитайте! – кричала Дот, счастливо улыбаясь.

Ли Анна вернулась к действительности. Кейти, серьезная, как всегда, коснулась руки сестры.

– Миссис Кеннеди пришла для того, чтобы сшить нам одежду, красивую одежду, как у мамы, – сказала она и улыбнулась Ли Анне.

Она никогда не забывала, что девочки росли без отца, в рабочей семье и в жизни их было мало радости и веселья. Какой бы серьезной ни хотела казаться Кейти, Ли Анна видела, как она сияла от восторга. Сердце сжалось. Она отослала няню и покатила кресло к дивану, где сидела Дот. С каждой секундой в душе росло ликование. Не имеет значение, что руки болят от мозолей, поскольку ей приходится самой вращать колеса кресла. Важно то, что она может передвигаться. Это же настоящее чудо. Возможно, она сможет стать цельной, счастливой женщиной…

– Вам помочь? – спохватилась Мэгги и бросилась к Ли Анне.

Каждое движение давалось той с трудом, но она надеялась, что улыбка была вполне искренней и выражала охватившую ее радость.

– Все прекрасно, миссис Кеннеди, – сказала Ли Анна, – благодарю вас.

– Может, мне лучше принести сюда все образцы? Многие клиенты предпочитают с самого начала обговорить детали, посмотреть разные ткани. Иногда новый оттенок материи полностью меняет их пожелания. – Мэгги улыбнулась, но взгляд так и остался потухшим.

Ли Анне показалось, что грусть объединяет их обеих. Мэгги Кеннеди определенно оказалась в сложной жизненной ситуации.

– С удовольствием посмотрю образцы. Мне бы хотелось видеть Кейти в ярком желтом платье. Кейти, тебе понравится желтое платье? Думаю, этот цвет очень подойдет к твоим волосам.

Кейти кивнула. Она была слишком взволнована предстоящими переменами, чтобы говорить.

– Желтое! Желтое! Дот хочет желтое! – закричала сестра.

Ли Анна погладила девочку по голове.

– А тебе, милая, мне бы хотелось сшить платье пастельных тонов – бледно-зеленое или голубое. Прелестно, верно?

Дот бросилась к ней в объятия:

– Мама! Мама, мама!

Ли Анна помрачнела. Она понимала, что Дот хочет, чтобы она взяла ее на руки, но она уже никогда не сможет поднять девочку и усадить на колени. Горькая печаль сжала ей сердце.

– Давай-ка, – сказала Мэгги, прежде чем Ли Анна успела что-либо ответить дочери. Она подняла девочку и передала матери.

Ли Анна взяла Дот на руки. Ее дочери – настоящее чудо. Она улыбнулась Мэгги, которая была так внимательна и заботлива и в то же время не относилась к ней как к инвалиду. В тот момент Ли Анна отчетливо поняла, что женщина ей очень нравится.

– Спасибо. Вы одобряете мой выбор цветов?

– Я не вправе судить.

– Мне было бы приятно услышать ваше мнение.

Мэгги улыбнулась.

– Кейти очень пойдет яркое платье, а пастельные тона идеально будут смотреться на малышке Дот.

Ли Анна еще раз внимательно посмотрела на Мэгги Кеннеди, и что-то в ней показалось ей знакомым. По непонятной причине в голове возник образ графини Бенвенте, и она вспомнила их недавний разговор. Наконец, она смогла уловить связь.

– Прошу меня простить, – заговорила она, – вы ведь та женщина, с которой Эван Кэхил ужинал в ресторане отеля около месяца назад? С вами еще были дети.

Мэгги Кеннеди побледнела и отвела взгляд.

– Мистер Кэхил очень добр к моим детям, – пробормотала она. – У меня их четверо. – Она счастливо улыбнулась, – Старший, Джоэл, помогает мисс Кэхил. Эван – вернее, мистер Кэхил – часто навещает детей, приносит им подарки и сладости. – Ее голос дрогнул. – Мы давно его не видели. Принесу образцы тканей, – спохватилась Мэгги и улыбнулась Ли Анне. – Я оставила их у двери в холле.

Ли Анна проводила женщину удивленным взглядом. Хочется верить, что хорошенькая швея не влюбилась в мужчину, которого ей никогда не получить законно. Более того, младший Кэхил был отъявленным повесой, все это знают. Бартолла ему очень подходит; прекрасный будет союз.

В дверях гостиной появился Петер.

– Миссис Брэг, пришел О’Доннел.

Ли Анну охватила паника.

– Прогоните его! – воскликнула она.

Рик сказал, что разобрался с О’Доннелом, но он опять появился в их доме! Что ему надо? Рик сказал, что Фингольд уже подготовил все бумаги для удочерения, но процесс может занять несколько месяцев. Нет, они не могут ждать. Рик обещал заставить О’Доннела уехать из города – немедленно. Или она его неправильно поняла?

Петер топтался на пороге. Внезапно к панике добавилась ярость, подогревая желание покончить со всем раз и навсегда. Ли Анна резко дернула колеса и выехала из комнаты. Она слышала, как ее окликнула Кейти, но решила не останавливаться. В холле рядом с Мэгги стоял Майк О’Доннел. Негодяй осмелился ей улыбнуться. На мгновение Ли Анне стало страшно, но она отчетливо ощущала, как сильно ненавидит этого человека. Он никогда не будет частью жизни ее девочек – и тем более не сможет забрать их.

Тяжело дыша, Ли Анна катила кресло так быстро, что О’Доннел был вынужден отскочить в сторону, чтобы не попасть под колеса. Петер успел схватиться за ручки и остановить кресло, прежде чем оно врезалось в стену.

– Разверните меня, – велела дворецкому Ли Анна.

Петер повернул ее лицом к О’Доннелу.

– Добрый день, миссис Брэг, – поклонился тот. – Такой погожий денек, вот я и подумал…

Она резко прервала его:

– Не смейте говорить, что сегодня погожий день! Что вы здесь делаете? Что вам надо?

Петер, никогда не позволявший себе вмешиваться в разговор, склонился к хозяйке.

– Миссис Брэг, я с ним разберусь.

Ли Анна мельком взглянула на слугу.

– Нет! – Она опять холодно оглядела О’Доннела.

– Как я и сказал, день сегодня чудесный, хотел предложить племянницам прогуляться в сквере.

– Никогда!

Улыбка сползла с его лица, и он сразу стал казаться опасным и уродливым.

– Я имею право прогуляться с родными мне людьми, – произнес он, впрочем, весьма вежливо.

Ли Анна думала только о том, что этот человек пришел похитить ее девочек и она их больше никогда не увидит.

– Нет. У вас нет такого права. Хоть вы им и дядя, но чужой им человек. Я не позволю вам гулять с детьми.

Взгляд О’Доннела стал напряженным.

– У меня есть права, и я их знаю. Я нанял адвоката.

Сердце ее упало.

– Наняли адвоката? Зачем он вам? – Она надеялась, что на лице не отразился охвативший ее ужас.

– Девочки мои племянницы. Знаю, у вас красивый дом, деньги и все такое. Я думал об этом. Тем не менее дети принадлежат мне и тете Бет.

Разве она не чувствовала, что он пришел забрать девочек? Самые страшные кошмары стали реальностью. Это еще страшнее, чем потерять способность ходить. Страшнее самых ужасных кошмаров.

Рядом послышался голос Мэгги:

– Мэм, позвоните мужу.

Ли Анна нервно облизала губы, лихорадочно пытаясь принять решение.

– Вы не сможете обеспечить им тот уровень жизни, что обеспечили мы. И… и мы их очень любим. Я их очень люблю.

– Разве это не прекрасно! Я рад, что вы их любите, и знаю, что вы правы. Мы не можем купить им французские платья, я всего лишь богобоязненный рабочий. Но я могу дать им крышу над головой, вкусную домашнюю еду, могу отправить их в школу.

Ли Анна чувствовала, как ее трясет.

– Мы удочерим девочек, мистер О’Доннел.

– Правда? А я не имею права принять участие в обсуждении этого вопроса? – Он задумался, подняв глаза к потолку. – Отличная мысль. – Глаза его стали узкими. – Отошлите этого великана и женщину, – велел он.

Ли Анна и сама подумала, что будет лучше, если Петер не станет свидетелем их разговора. Он служил у мужа в качестве охранника и всегда имел при себе оружие.

– Петер, – произнесла Ли Анна.

На лице дворецкого появилось возмущенное выражение.

– Не могли бы вы подождать на улице. – Она многозначительно посмотрела на него, надеясь, что он все правильно поймет. Она обязана сама все урегулировать.

Петер ее понял. Выражение лица изменилось, он покорно кивнул. Если этот наглец решит схватить девочек и убежать, выход будет перекрыт. Петер удалился и закрыл за собой дверь. Ли Анна повернулась к Мэгги.

– Я пройду в гостиную и покажу девочкам ткани, – поспешно сказала та. Она выглядела взволнованной.

Когда она вышла, Ли Анна почувствовала себя неуютно и одиноко наедине с этим непредсказуемым мужланом.

– Что вы хотели мне сказать?

– Должно быть, вы с муженьком не в таких хороших отношениях, как хотите представить. Я угадал? – Он склонился так близко, что его лицо оказалось в нескольких дюймах от Ли Анны.

Она покраснела. Ей было неприятно видеть его так близко. Казалось, он изучает ее тело, а она чувствует себя совершенно беспомощной, поскольку не может откатить кресло назад.

– Что это значит?

– Это значит, что мы с ним немного поболтали. – Он улыбнулся. Губы его были слишком близко. – Я рассказал ему, как скучаю по девочкам.

Сердце готово было выпрыгнуть из ее груди.

– Я и правда по ним скучаю, – добавил О’Доннел.

Ли Анна сглотнула.

– Сколько? – прошептала она. Губы плохо ее слушались. – Сколько вы хотите? Что вам дать, чтобы вы оставили нас?

О’Доннел криво усмехнулся:

– Предлагаете мне откуп, миссис Брэг?

– Я предлагаю вам помощь. У вас сейчас сложные времена. И вы дядя наших девочек. Мне приятно помочь вам и вашей тете.

– Как это благородно с вашей стороны.

О’Доннел не сводил глаз с ее губ. Она затаила дыхание. Его взгляд был таким, словно он готов ее поцеловать. Она сжала руками колеса, и слезы бессилия потекли по щекам.

О’Доннел поднял глаза, и их взгляды встретились. Он увидел ее страх и улыбнулся.

– Вы слишком красивы для калеки. Под этой шелковой юбкой есть ноги?

Ли Анна мечтала, чтобы этот человек исчез прямо сейчас, но ничего не могла для этого сделать. Ли Анна открыла рот, желая указать ему на дверь, но слова застряли в горле.

О’Доннел положил обе руки на поручни кресла, и она оказалась в ловушке.

– Ноги меня не очень-то волнуют, ведь все остальное у вас точно в порядке.

Ей казалось, она сейчас задохнется. Он провел пальцем по ее шее, спускаясь туда, где начинался вырез серебристо-серого платья.

– Времена сейчас тяжелые, вы правы. Мы ведь почти родственники, я тоже могу быть полезен. Но, знаете, не хочется лишний раз раздражать комиссара. – О’Доннел наигранно невинно захлопал глазами.

Ли Анна все поняла.

– Я дам вам, что потребуется, – и никому не скажу, даже мужу.

О’Доннел улыбнулся.

– Такая красавица, да еще и умная! – Лицо стало серьезным, а взгляд острым, словно бритва. – Завтра. До завтра достаньте пятнадцать тысяч долларов – этого хватит. – Он выпрямился и быстро вышел.

Ли Анна тряслась, как лист на ветру, ей казалось, что ее сейчас вырвет.

В холл ворвался Петер. Бросив взгляд на хозяйку, он произнес:

– Я звоню боссу.

– Нет! – закричала Ли Анна. Петер смотрел на нее с удивлением. Она заставила себя улыбнуться. – Все в порядке. Этот страшный человек ушел. Нет необходимости беспокоить Рика.

– Миссис Брэг… – начал Петер.

Каким-то образом ей удалось заставить себя говорить спокойно.

– Все хорошо. Не надо звонить комиссару.

Петер кивнул:

– Слушаюсь, мэм.

Ли Анна чувствовала себя униженной. Разве ее не оскорбили?

Вы слишком красивы для калеки.

Не хочется, знаете ли, лишний раз раздражать комиссара…

Пятнадцать тысяч долларов – этого хватит.

Пятнадцать тысяч долларов – астрономическая сумма. И он предоставил ей лишь двадцать четыре часа, чтобы собрать ее. Она не может просить помощи у Рика. Ли Анна всей душой желала броситься к нему за помощью, ей вряд ли удастся самой справиться с этим подонком. Нет, она не должна так поступать. Необходимо самой найти деньги. Завтра вечером она встретится с О’Доннелом и выбросит его из их жизни.

В глазах потемнело от страха.

– Петер, готовьте карету, – приказала она. – Мне надо уехать.

Городская тюрьма располагалась в большом квадратном здании в нескольких кварталах от полицейского управления. Внутри было мрачно и тихо. Атмосфера темных коридоров соответствовала ее внутреннему состоянию. Франческа понимала, в каком трудном положении оказался Брэг. Дело Харта было сенсационным, и даже мэр требовал от комиссара скорейшего ареста. Но она никогда не сможет простить Рика за то, что он не пытался противостоять этому давлению и так скоро арестовал Харта. И не забудет, что он отправил Харта в печально известную тюрьму.

Она шла по темным коридорам к комнате для свиданий и думала о Колдере. Голова слегка закружилась. Франческа убеждала себя, что он очень скоро выйдет отсюда – разве не так? Хотя следует признать, что, будь она судьей, не захотела бы упустить такого подозреваемого. Надо обязательно поговорить с адвокатом. Это даже важнее поисков настоящего убийцы Дейзи, Харт не должен страдать от несправедливости.

Комната была маленькой, посредине располагался грубый сосновый стол. В наружной стене вырублено большое окно, чтобы охранник мог наблюдать за заключенным и посетителем. Франческа порадовалась, что помещение ярко освещено и содержалось в чистоте, хотя стены можно было назвать скорее серыми, нежели белыми. Франческа впилась глазами в железную дверь. Ей не терпелось увидеть Харта, но в то же время она боялась этой встречи. Массивная дверь распахнулась, и в комнату вошел Харт.

Франческа с облегчением увидела, что он рад ее видеть. Она надеялась, что его отношение к ней уже изменилось, учитывая масштабы переживаемой ими катастрофы. На нем был вчерашний темный костюм и белая рубашка – слава богу, не тюремная роба. Ноги не были скованы кандалами, но на запястьях сверкали наручники. Несмотря на место их встречи, его присутствие подействовало на Франческу магически, Харт не растерял прежнего магнетизма. Впрочем, несмотря на стремительные события, он остался таким, каким был всегда, словно и не страдал вовсе. Франческа сделала шаг навстречу. Конвоир остановил ее.

– Заключенные бывают опасны, мэм.

– Это мой жених, – вскипела Франческа.

Харт отошел в сторону.

– Мы больше не помолвлены, Франческа.

Она подняла на него глаза, пытаясь понять, ждут ли ее более серьезные проблемы.

– Нам разрешено свидание на пять минут, Колдер. Давай не будем пререкаться!

– Я не ждал тебя, – сдавленно произнес он и отвернулся. – Отведите меня в камеру, – обратился он к конвоиру, словно отдавал приказание своему дворецкому.

– Да, сэр.

– Нет! – воскликнула Франческа.

Харт остановился и склонил голову. Через несколько мгновений он повернулся к ней.

– Я просил тебя не приходить, – тихо произнес он. – Что тебе от меня надо?

Слова кольнули Франческу в самое сердце.

– Мне ничего от тебя не нужно, Колдер. Я хочу помочь тебе. Хочу, чтобы ты успокоился. Я пришла обсудить детали дела и убедиться, что с тобой хорошо обращаются.

По лицу проскользнула загадочная тень.

– Я богат, Франческа. Я всем заплатил в этой тюрьме. Со мной обращаются как с королем. На завтрак подавали стейк из вырезки. Тебе от этого легче?

Сколько в его словах сарказма!

– Нет, не легче. – Она пожала плечами. – И не будет, пока ты не выйдешь из этого отвратительного здания. Я очень рассержена на Рика. – Она вспомнила слова Харта и решила поменять тему. – Значит, здесь к тебе особое отношение?

– Да. – Глаза его сверкнули. – Брэг поступил так, как был обязан поступить. Не думаю, что он смог бы сделать мне поблажку.

– Ты его защищаешь? – Франческа не могла в это поверить.

– Да, защищаю, как ни странно. Мне жаль, что ты проделала это долгий путь, но встреча с тобой последнее, чего бы я желал.

– Ты не имеешь права так со мной разговаривать! – Франческа задыхалась от ярости. – Возможно, ты считаешь, что смягчающие обстоятельства позволяют тебе вести себя по-хамски, но если в будущем ты все же надеешься наладить наши отношения, стоит подумать всерьез над тем, что ты говоришь!

– Ты мне угрожаешь? – Харт смотрел на нее, широко раскрыв глаза.

Внезапно Франческа почувствовала, что действительно обладает силой. Они много месяцев были лучшими друзьями, и Харт говорил, что не сможет без нее жить.

– Попроси конвоира оставить нас наедине. И скажи, нам нужно пятнадцать минут, а не пять.

Харт натянуто улыбнулся:

– У тебя был хороший учитель.

– Да, им был ты.

Он посмотрел на стоящего рядом охранника:

– Думаю, вы слышали, что сказала леди.

– Да, сэр, мистер Харт, – ответил тот. – Джонни, – обратился он к стоящему у дверей коллеге, и оба охранника вышли из комнаты.

Лицо Харта по-прежнему оставалось непроницаемым, однако голос его звучал мягче.

– Не представлял, что ты можешь быть такой резкой и грубой, Франческа.

– Я не грубила и не угрожала тебе, Харт. – Теперь она нащупала его ахиллесову пяту. – Я просто сказала правду. Ты не можешь пользоваться моей дружбой, когда тебе это надо, и отталкивать меня, поддаваясь минутному настроению.

Харт молчал, и она заметила в его взгляде смятение. Ей так хотелось взять его за руку и разогнать тревожные мысли, она чувствовала, что в душе Колдер не так уверен в себе, как пытается представить. Вместо этого Франческа обошла вокруг стола и встала прямо перед ним.

– О чем ты хотела меня спросить? – нервно произнес он.

«Он пытается избежать разговоров на личные темы», – подумала Франческа.

– Твоя семья наняла лучшего в городе адвоката.

– Знаю. Чарльз Грей был здесь.

– Когда будет принято решение об освобождении под залог?

– Франческа, я не хочу, чтобы ты приходила.

Она пропустила его предупреждение мимо ушей.

– Грей сказал, когда тебя отпустят под залог?

– Что мне сделать, чтобы заставить тебя не приходить на слушание? Если ты относишься ко мне так, как прежде, то должна меня понять. В зале будет пресса. Тебя там быть не должно – они набросятся на тебя, как стервятники.

Пожалуй, он прав, она даже не подумала о том, что при выносе решения об освобождении под залог может присутствовать пресса. У нее нет желания доставлять Харту лишние проблемы. Кроме того, столь настойчивые требования доказывают, что она все еще ему небезразлична.

– Обещаю, ты не увидишь меня в зале.

Харт вздохнул с облегчением.

– Спасибо. – Он колебался. – Слушание через два часа. Прошу тебя, не волнуйся. Все под контролем. Меня обязательно отпустят.

Франческа начинала понимать. Судье, которому предстоит принимать решение об освобождении под залог, хорошо заплатили. Само слушание простая формальность. С какой бы ненавистью она ни относилась к коррупции в судебной системе, сейчас ее совесть молчала. Франческа мечтала увидеть Харта на свободе, а его могут отпустить уже через пару часов. Она посмотрела ему в глаза и увидела, что он пытливо вглядывается ей в лицо. Харт знал, что Франческа, как человек честный, предпочла, чтобы слушание было непредвзятым. Он думал о том, насколько ее расстроило то, что он теперь имеет отношение к подкупу судьи.

– Все доказательства говорят против меня. У нас нет выбора, – сказал Харт, понимая ход ее мыслей. – Ни один судья не имеет права выпустить меня по закону.

Франческа коснулась его руки.

– Не думаю, что ты прав, хотя спорить не буду. Я хочу, чтобы ты скорее вышел отсюда, Колдер, поэтому готова принять и такое положение дел.

Он отвернулся, пряча взгляд, в котором, как ей показалось, мелькнул страх. Она никогда не видела Харта испуганным, скорее всего, ей просто показалось.

– Не думал, что наступит день, когда ты согласишься ради меня поступиться своими принципами.

В этот момент в душе ее что-то тревожно шевельнулось. Харт может в дальнейшем использовать этот случай как доказательство того, что общение с ним губительно для нее. Франческа вспомнила о той лжи, на которую толкнула Альфреда.

– Ты арестован за преступление, которого не совершал. Тебя подставили!

Харт смотрел на нее с сомнением, никакие слова не смогли бы красноречивее передать его мысли. Он ощущал, что ради него она готова поступиться самым дорогим.

– Приехал судья Гиллеспи, Колдер. – Она решила, что разумнее будет сменить тему. – Я только что присутствовала на его допросе и сейчас еду к Роуз. У меня есть некоторые сомнения по поводу непричастности судьи. Мне кажется, он лжет, говоря, что не знал о жизни дочери в городе под другим именем. И сестра Дейзи что-то знает или хочет попросить меня о чем-то, пока еще не поняла.

– Ты думаешь, судья убил собственную дочь?

– Нет, не думаю, хотя Рик говорит, что для семьи было бы страшным позором, если в обществе узнали о родстве судьи и Дейзи Джонс.

– Учитывая род его деятельности и репутацию, Франческа, это было подобно тлеющему фитилю динамитной шашки. Но я не могу себе вообразить, что отец способен убить своего ребенка.

Франческа была уверена, что в данный момент Харт думает о собственном убитом ребенке.

– В том, что ты страдаешь, нет ничего зазорного, Колдер.

Он покачал головой.

– Тебе свойственно делать поспешные выводы, – произнес он, словно не слыша ее последней фразы.
– Знаю. Я подозреваю Роуз. Особенно после того, как стало ясно, что хотели подставить тебя.

– Мои отношения с Дейзи ни для кого не были секретом. Любой, кто хотел лишить ее жизни, пожелал бы переложить вину на другого, и в этом случае моя кандидатура была самой подходящей.

– Кто-то спрятал нож в твоей карете.

– Полиция выяснила, что это орудие убийства?

– Пока нет. Не думаю, что они способны сделать какие-то выводы, но определить, действительно ли это орудие убийства, они в состоянии.

Он улыбнулся одними уголками рта, но и это позволило ее сердцу забиться от радостной надежды. Улыбка была такой знакомой, почти родной.

– Что?

Харт мгновенно придал лицу непроницаемое выражение.

– Никогда не видел более полного решимости человека, когда ты погружаешься в расследование.

– Ничего не могу с собой сделать. В голове много всяких мыслей. Харт, я должна спросить тебя о финансовом положении дел Дейзи.

Он кивнул.

– Что ты хочешь знать?

– В мае она положила на счет восемь тысяч долларов, а десятью днями позже еще двадцать. Эти суммы получены от тебя? – Она со страхом ждала его ответа.

Харт удивленно вскинул брови.

– Нет. С какой стати?

– Слава богу! – выдохнула Франческа. – Я боялась, что ты пытался от нее откупиться.

– Почему? Потому что она нам мешала? Отказывалась освободить дом? Я терпеливый человек, Франческа. Кроме того, если бы я хотел объявить ей войну, то просто перестал бы выделять содержание. Я не хотел усугублять ситуацию. Она бы выехала в следующем месяце.

– А потом она сообщила, что беременна, – добавила Франческа, внимательно вглядываясь ему в глаза.

Взгляд Харта стал печальным. Он заходил по комнате.

Почему он не хочет поделиться с ней своими переживаниями? Франческа подошла ближе и взяла Харта за руку, заставляя остановиться и посмотреть на нее.

– Харт, я всегда буду на твоей стороне.

Наконец, он повернулся.

– У тебя есть предположения, кто хотел откупиться от Дейзи?

– Ты считаешь, она поэтому получала деньги? В качестве откупа?

– Это слишком большие суммы, чтобы считать их платой клиентов. Если твои предположения верны и Гиллеспи знал о том, где находится его дочь, возможно, он давал ей деньги. Отец вправе поддерживать дочь в сложной ситуации.

Франческа ухватилась за эту мысль.

– Но деньги поступили на счет в мае. Значит, до того момента Гиллеспи не знал, что происходит с дочерью.

– Получается так, – улыбнулся Харт.

Франческа сжала его руку.

– Харт! У тебя ведь есть связи в «Бэнк оф Нью-Йорк». Мне надо выяснить происхождение этих денег! – воскликнула она. Отличная версия, что и говорить.

– Милая, я владею половиной этого банка. Поговори с Робертом Миллером, президентом банка, он предоставит тебе все необходимые сведения – разумеется, если путь денег возможно проследить.

– Сомневаюсь, что Дейзи явилась в банк с чемоданом, полным банкнотов!

Харт пожал плечами:

– Кто знает?

Восторг вмиг улетучился. Она с тревогой посмотрела на Харта, и взгляды их встретились. Их невидимая связь казалась ей настолько сильной, что была вполне осязаема, должно быть, и Харт почувствовал нечто похожее.

– Как ты? – прошептала Франческа. – На самом деле как ты себя чувствуешь?

– Хорошо, – ответил он. – Но если ты не будешь сюда приходить, мне станет еще лучше.

Наконец, он был с ней откровенен, именно об этом она и мечтала.

– Просить меня не игнорировать твой арест – все равно что просить не дышать. Я не отвернусь от тебя, Колдер. Я не могу так поступить.

– Почему ты такая упрямая?

– Надеешься, что отшучусь в ответ?

– Не очень.

– Кажется, я уже говорила тебе, что я люблю тебя, милый, такая вот я глупая женщина.

– И любишь даже сейчас.

Харт произнес эту фразу с такой интонацией, словно это и не был вопрос, но Франческа заметила недоверие в его взгляде. Она вновь увидела маленького мальчика, вечно попадавшего в неприятности, всегда привлекающего внимание любителей покритиковать других, страдавшего от предательства и ощущавшего себя никому не нужным.

– Даже сейчас, – сказала она.

– Я никогда не желал, чтобы ты видела меня в таком положении.

– Каком? – Франческа сделала вид, что не понимает, однако все прекрасно поняла. Могущество и власть стали прибежищем для его исстрадавшейся души, а в тюрьме эти качества так легко уступали место бессилию. – Тебе подают вырезку на завтрак, охранники обращаются к тебе «мистер Харт» и «сэр». Да, на тебе наручники, ты не можешь покинуть это ужасное место, когда пожелаешь, но это не перечеркивает того, чего ты добился в жизни. Ты и в тюрьме позволяешь себе обходить правила, продолжаешь идти той же дорогой, которую избрал ранее, и, разумеется, твое нынешнее положение не сводит на нет все твои достижения.

Харт почти счастливо ей улыбался.

– Ты действительно хочешь услышать от меня правду?

Франческа внезапно испугалась.

– Да, – все же ответила она.

– Ты мое единственное достижение.

– Колдер, это едва ли правда. Ты ушел из дома с пустыми руками, когда тебе было шестнадцать, – и посмотри, как много достиг! Какая у тебя великолепная коллекция произведений искусства! Сколько компаний ты основал! Твои успехи огромны!

– Самым главным из них я считаю возможность убедить тебя стать моей женой.

Интересно, понимает ли Харт, как романтично звучат его слова?

– Не припоминаю, что тебе пришлось меня убеждать, – едко заметила Франческа и вспомнила его жаркие поцелуи, чувствуя, что краснеет.

Харт понял ее состояние.

– Существующее между нами влечение сократило процесс убеждения.

– Дело совсем не в этом, – серьезно произнесла Франческа. – Ты показал мне, что под маской человека с плохой репутацией скрывается заботливый и гордый мужчина, очень добрый и благородный.

– Когда же ты начнешь во мне сомневаться? – воскликнул Харт.

– Никогда, – мягко сказала Франческа. – Ничего не изменилось, Колдер. Ты самый сильный из всех, кого я знаю. Даже сейчас, в наручниках, в тюремной камере от тебя исходит невероятная сила, с которой окружающие вынуждены считаться.

Харт не сводил с нее глаз.

– Все изменилось, разве ты не видишь? – Он помолчал. – Дейзи умерла. Умер мой ребенок. И меня арестовали за их убийство. Мы больше не помолвлены.

Поборов гнетущее чувство тоски, вызванной его словами, Франческа нашла в себе силы ответить:

– Это твой выбор, не мой. И никогда не будет моим. Мои чувства не изменились – и ты знаешь, что и твои тоже.

Харт не отвел взгляд.

– Мои чувства не изменятся никогда. Я не хочу видеть тебя рядом со мной таким. Но ты остаешься теплым лучом света в моей жизни, Франческа. Даже сейчас ты смогла скрасить это убогое место и мое жалкое существование.

Его слова вызвали дрожь, но она смогла сохранить видимое спокойствие. Ей показалось, что они оба стоят на самом опасном перекрестье дорог в их жизни и Харт может по ошибке выбрать тропинку, ведущую к одинокому существованию, без нее.

– Я хочу всегда озарять светом твою жизнь, – прошептала она. – Ты никогда больше не будешь одинок. Но если ты захлопнешь окно и задернешь гардины, как же луч солнца пробьется в твою комнату?

На лице отразилось одновременно и смятение, и печаль, и, возможно, волнение.

Франческе казалось, что она сейчас заплачет, но тем не менее она смотрела прямо в глаза Харту. Она постаралась улыбнуться, в надежде скрыть выступившие слезы.

Харт заметил их и смахнул кончиком пальца слезинку, предательски покатившуюся по щеке.

Для этого ему потребовалось поднять обе руки.

– Я не знаю, – прошептал он в ответ и прижался к ней всем телом.

Сердце ее переполняла радость надежды. Она почувствовала вкус его губ, неожиданно страстных и жадных. Она обняла его за плечи, мечтая, чтобы этот момент длился вечно. Неожиданно Харт отстранился от нее.

Франческа не смогла сдержать улыбку.

– Наши чувства будут жить вечно, так ведь? Несмотря ни на что.

– Мы связаны с тобой навсегда, Франческа, но сейчас тебе лучше уйти. – Харт отошел в сторону.

Да, он прав. Она прошла к двери и внезапно вспомнила, что не спросила его о деньгах, которые Брэг должен заплатить О’Доннелу. Франческа колебалась.

– Что еще?

– У Рика тоже большие проблемы, Колдер.

В его глазах вспыхнуло удивление.

– Если это касается необходимости в кратчайшие сроки закрыть дело, то я не собираюсь ему помогать, признав свою вину. Придется ему еще немного поработать.

– Нет, речь идет не о работе, а о семье.

Глава 15

Четверг, 5 июня 1902 года. 15:00 Харт на мгновение опешил:

– Что ты имеешь в виду?

– Появился человек по имени Майк О’Доннел, – начала Франческа. – Он дядя девочек и отъявленный подонок, хотя утверждает, что в последнее время стал религиозен. Я не знаю, в курсе ли ты, но Рик и Ли Анна хотят удочерить этих сестер. Майк же настаивает, что может сам вырастить племянниц.

– Почему Рик не арестовал его за вымогательство?

– Дело в том, что тот никогда не заговаривал о деньгах. Рик переживает за Ли Анну, Колдер. Она такая чувствительная, и может просто не вынести новых трудностей. Я предложила ему заплатить О’Доннелу, чтобы он уехал из города.

Харт несколько секунд обдумывал ее слова.

– Я понимаю, чего ты добиваешься, Франческа. Но он не примет от меня деньги.

Неужели Харт отказывается помочь брату?

– Откуда ты знаешь, если даже не предлагал помощь? А если бы он попросил, ты бы согласился дать ему денег?

Глаза Харта блеснули.

– Разумеется! С радостью предоставлю любую сумму. Но я повторяю, он скорее умрет, чем примет от меня помощь.

Франческе стало легче оттого, что Колдер все же готов прийти на помощь брату.

– Рат и Грейс уехали на неделю в Ньюпорт. Кого ему еще просить? Могу я сказать Рику, что ты предложил ему помощь?

Харт бросил на нее многозначительный взгляд:

– Брэг будут недоволен, что ты вмешиваешься, Франческа. И разозлится, что ты обращалась ко мне и действовала за его спиной.

– Что же тогда делать? Ждать, пока он сам к тебе придет?

Харт задумался.

– Брэг ни разу в жизни ни о чем меня не просил. Ладно, предложи ему деньги. Но готовься – он не будет рассыпаться в благодарностях.

– Это меня не волнует. Учитывая все, через что пришлось пройти Ли Анне, это лучшее решение. Мы должны откупиться от О’Доннела и избавить девочек от его присутствия, – заявила Франческа. – Так будет лучше и для Майка, и для его племянниц. Харт хмыкнул и покачал головой:

– Ты добра ко всем без исключения.

– Я всегда буду готова прийти на помощь твоему брату, как и тебе, поэтому я здесь.

– Нам очень повезло, верно, что ты так заботишься о нас обоих. – Харт усмехнулся, скривившись.

Франческа бессильно опустила голову и закрыла глаза. Харт не сможет забыть, что некогда ее и Брэга связывали романтические отношения.

– Стоит ли сейчас обсуждать мою дружбу с Риком? Мы и так слишком много спорим.

Глаза Харта потемнели.

– Пятнадцать минут истекли, Франческа.

– Колдер, – взмолилась она.

– Тебе пора идти.

Мэгги склонилась над единственным столом в ее маленькой квартирке. В тусклом свете керосиновой лампы руки проворно выводили стежок за стежком. Недавно она потеряла работу на фабрике «Мои Леви», как объяснил ей заведующий, из-за того, что не появлялась там несколько дней. Никакие доводы не могли заставить его изменить решение. У нее четверо детей, которых надо кормить, поэтому Мэгги решила потратить все силы и свободное время на поиски работы. Однако в первый же день на пороге ее квартирки появилась леди Монтроуз и заказала шесть новых платьев и несколько комплектов белья. Франческа тоже заказала вечерний наряд, хотя Мэгги прекрасно знала, что он той совсем не нужен, ведь недавно она сшила подруге несколько роскошных туалетов. Джоэл, служивший у Франчески помощником, получил прибавку к жалованью. А стоило Мэгги выполнить заказ леди Монтроуз, как к ней обратилась миссис Брэг с просьбой обновить гардероб Кейти и Дот.

Мэгги отложила шитье. Она дружила с Мэри О’Шонесси и горевала о смерти подруги. Дочерей Мэри забрали к себе Брэги, и они стали прекрасной семьей. Ли Анна считала себя матерью девочек. Мэгги поежилась, вспоминая, как храбро она дала отпор этому ужасному О’Доннелу. Она не была знакома с этим человеком, но помнила, как Мэри боялась брата, особенно когда тот прикладывался к бутылке.

Она провела рукой по яркой желтой ткани. Может, потеря работы, в конце концов, пойдет ей во благо. Сначала Мэгги была уверена, что Франческа уговорила сестру обратиться к ней, но через несколько примерок поняла, что леди Монтроуз очень мила и приятна в общении. Она была настоящей модницей, очень элегантной женщиной, но так же добра, как сестра. Мэгги убедилась, что та действительно решила заказать у нее несколько платьев, поскольку восхищалась туалетами, сшитыми для Франчески.

Теперь, когда поступил заказ от Ли Анны Брэг, Мэгги задумалась, что, возможно, ей удастся заработать шитьем и не придется искать работу на фабрике. Много лет назад, еще до смерти мужа, у нее была тайная мечта, казавшаяся ей несбыточной и глупой, – открыть однажды ателье женского платья. И обязательно в каком-нибудь сказочном месте – например, на Юнион-сквер или на Дамской миле. Все модницы города будут толпиться у дверей ее мастерской, умоляя их принять. Она будет с легкостью отказывать клиентам, потому что станет самым востребованным мастером. Муж разделял ее желания. Он даже поклялся, что настанет день, когда она откроет свое собственное ателье.

Эта мечта казалась Мэгги несбыточной, поэтому она никогда ни с кем не делилась своими планами. Ей вполне достаточно того, что она будет обшивать знатных леди ночью, при свете лампы, это лучше, чем работать весь день на свечной фабрике. И все же Мэгги казалось, что ей необходимо найти работу. Она будет счастлива, если у детей наконец будет вдоволь еды, у каждого отдельная кровать и крыша над головой. Чего еще желать в жизни?

Перед глазами непроизвольно возник образ темноволосого красивого мужчины, а ведь она вовсе не хотела об этом думать. Мэгги взялась за иголку, прогоняя прочь некстати навернувшиеся слезы – горькие слезы, на которые она старалась не обращать внимания. Женщина стремительно орудовала иглой, когда раздался стук в дверь.

Пэдди и Мэтт ходили в школу в нескольких кварталах от дома, но они никогда не стучали; они кричали и визжали за дверью. Малышка Лиззи сидела на полу и возилась с самыми любимыми игрушками – пятнистой лошадью и лохматой собакой, подаренными Эваном. Впрочем, его подарками была завалена почти вся крохотная квартира Мэгги.

– Иду, – сказала она, ощутив неожиданный укол в сердце.

Я уже давно тебе говорил, малышка Мэгги, он не для тебя.

Несмотря на то что муж умер несколько лет назад, когда она была беременна Лиззи, он никогда не оставлял Мэгги. Иногда за целые месяцы он не говорил ей ни слова, потом внезапно в голове возникали его советы, всегда мудрые и такие необходимые.

Ты должна двигаться дальше, девочка моя. В этой жизни найдется другой мужчина, не такой богатый и красивый, который подойдет тебе и детям.

Мэгги не сомневалась, что муж прав. Она ничего не ждала от Эвана Кэхила. Не понимала его привязанности к ее детям, его радость, улыбки и доброту. Впрочем, он больше к ним не приходит. И скоро станет мужем графини Бенвенте.

Мэгги распахнула дверь и оторопела. Перед ней стояла та самая графиня.

Рыжеволосая красавица улыбнулась:

– Добрый день. Вы миссис Кеннеди, верно? Швея?

Мэгги показалось, что женщина пришла заказать у нее платье. Она улыбнулась в ответ и кивнула, не в силах отвести взгляд от талии гостьи.

Эван признался ей, что графиня носит ребенка. Новость чрезвычайно его расстроила, хотя Мэгги не сомневалась, что настанет день, когда рождение малыша станет для него счастьем. Ребенок, которого подарит ему Бартолла, станет самой большой радостью в его жизни. Она пыталась убедить в этом Эвана, но он отказывался ей верить.

На графине было яркое синее платье, подчеркивающее великолепную фигуру, пожалуй, только вырез был слишком откровенным, такое декольте больше подошло бы к вечернему наряду. Ткань была красивой и дорогой – набивной атлас, отделанный не менее дорогим кружевом. Дополняли туалет великолепные украшения с сапфирами. Мэгги заметила, что живот ее слегка округлился, но пропорции все еще оставались безупречными. Мэгги не знала, велик ли срок, но беременность еще не бросалась в глаза.

Спохватившись, что разглядывает гостью самым неприличным образом, Мэгги подняла глаза.

– Прошу вас, проходите, графиня. – Она смутилась и сделала приглашающий жест.

Бартолла была выше Мэгги и смотрела на нее сверху вниз со снисходительным любопытством.

– Благодарю. – Она вошла и огляделась. – Не думаю, что мы встречались ранее, но я все о вас знаю, – добавила она тоном самодовольного превосходства.

Мэгги растерялась. Она привыкла к тому, что Кэхилы и леди Монтроуз вели себя с ней как с равной.

Ты богобоязненная и трудолюбивая ирландка, девочка моя. Ты вправе гордиться собой, но ты не одна из них и никогда не будешь, несмотря на его поцелуи.

– И я о вас наслышана, – покраснев, сказала Мэгги. Она изо всех сил старалась забыть, что Эван Кэхил когда-то ее поцеловал. Разумеется, это был необдуманный порыв, но она на протяжении нескольких месяцев вновь и вновь вспоминала об этом случае. – Рада с вами познакомиться, графиня.

– Вот как? – Она покосилась на стол, где было разложено платье Кейти. – И откуда вы обо мне знаете? – Она резко повернулась к Мэгги и сжала в руках синий ридикюль.

Мэгги смутилась. Женщина казалась ей настроенной враждебно.

– Я… я дружу с Франческой Кэхил, – пролепетала она. – И с ее семьей. – Щеки горели сильнее, чем в те моменты, когда она вспоминала об Эване. – Вы пришли заказать платье?

Графиня вскинула брови.

– Моя модистка живет в Париже, дорогая, – холодно произнесла она. – Едва ли мне нужно сшитое вами платье.

Мэгги была шокирована подобной грубостью.

– Вы хотите сказать, что дружите и с Эваном Кэхилом? – продолжала Бартолла.

Мэгги почувствовала себя в ловушке. У нее пропало желание любезничать с нежданной гостьей, более того, она поняла, для чего пришла Бартолла Бенвенте.

– В чем дело? Вы меня боитесь? – спросила графиня.

В этот момент Мэгги почувствовала, как эта женщина ее ненавидит. Она вовсе не леди, как ошибочно решила Мэгги. Эван рассказал ей о поцелуях? Другого объяснения визита нет!

– Не понимаю, зачем вы пришли, – прошептала Мэгги. – Не желаете чаю?

– Я не намерена сидеть с тобой за одним столом и распивать чай, – зло ответила Бартолла. – Я графиня! У меня дворец в Италии! Я живу в особняке! Я пришла сюда не для того, чтобы стать твоей подругой, Мэгги Кеннеди!

Мэгги отступила и оперлась о край кухонного стола, благо квартира была настолько мала, что он оказался прямо за ее спиной.

– Он вам рассказал, – прошептала она. – Это была ошибка, я сама во всем виновата. Простите.

Бартолла округлила глаза, в которых вспыхнуло негодование.

– Что он должен был мне сказать? Ах ты, маленькая шлюха, что ты натворила? Мне самой догадаться? Прыгнула в его постель?

Мэгги вскрикнула. С ней никогда не обращались подобным образом, от мелькнувшей догадки ей стало невыносимо стыдно.

– Нет! Я никогда бы так не поступила. Это был лишь поцелуй! Я знаю, вы должны пожениться и от души же лаю вам счастья. Графиня, обещаю вам, это никогда больше не повторится!

Бартолла вскинула голову и приподняла идеально очерченную бровь.

– Поцелуй. Один-единственный поцелуй?

Мэгги кивнула, от страха кусая губы.

– Это никогда не повторится.

Бартолла сделала шаг и нависла над Мэгги.

– Ты чертовски права, это не повторится. Он не для такой, как ты, сама понимаешь, верно? Джентльмены используют таких замарашек, как ты, для развлечений, чтобы они согревали постель холодными ночами, а женятся на таких, как я.

Мэгги задрожала:

– Я не замарашка. Просто мне приходится много работать, чтобы прокормить…

– Да, тебе приходится работать. – Бартолла угрожающе понизила голос. – Ты швея. А он Кэхил. А я графиня. Надеюсь, даже с твоими мозгами легко все понять.

Мэгги расправила плечи.

– Нет необходимости в таком количестве оскорблений.

– Ты еще смеешь мне указывать! Он не для тебя. Поверни свои синие глазки в другую сторону – или очень пожалеешь.

Мэгги вскинула голову. Никто в жизни не разговаривал с ней в таком тоне.

– Я знаю, мы принадлежим к разным социальным классам, но не пытайтесь меня запугать. Тот поцелуй был ошибкой. Подобное никогда не повторится.

– Я собираюсь не только пугать тебя, Мэгги Кеннеди. Кажется, у тебя четверо детей?

Мэгги почувствовала, что сердце ее вот-вот остановится. Даже воздух стал тяжелым и вязким.

– У тебя четверо маленьких детей, – повторила графиня. – Будет жаль, если с одним из них что-то случится – например, с этой милой крошкой, что играет на полу.

Не раздумывая, Мэгги бросилась к Лиззи, подхватила ее на руки и прижала к груди. Дрожа от ненависти и страха, она повернулась к Бартолле:

– Вы угрожаете моим детям?

– Держись подальше от Эвана Кэхила, – произнесла та и направилась к выходу. Прежде чем закрыть за собой дверь, она повернулась к Мэгги и сверкнула глазами. – Очень советую выгнать его, если он еще раз здесь появится. Всего хорошего, миссис Кеннеди. – Бартолла вышла и захлопнула за собой дверь.

Мэгги посадила Лиззи на пол и бросилась к двери. Ей казалось, что она задыхается в квартире и не может сделать глубокий вдох.

Это был лишь поцелуй.

В следующую секунду Мэгги поняла, что больше не может скрывать от себя правду. Она влюблена в Эвана Кэхила – мужчину, недоступного ей, как, пожалуй, король Великобритании. Как же графиня догадалась?

Мэгги утерла слезы; только сейчас она заметила, что плачет. Она думала, что графиня такая же леди, как Франческа и ее сестра. Но она совсем не благородная дама, несмотря на богатство и знатное происхождение. Она злая и наглая. Мэгги желала Эвану счастья и любви. Знакомство с графиней повергло ее в ужас. Но ведь женщина беременна. Эван обязан жениться на ней, и ее характер не имеет значения. Мэгги стало невыносимо жаль Эвана Кэхила, но она не в силах ему помочь – сейчас ему никто не поможет.

Бартолла Бенвенте не имела права угрожать детям.
Мэгги была уверена, что такая женщина ни перед чем не остановится и выполнит все, что обещала. Несчастная женщина убеждала себя, что ей не о чем беспокоиться, она ведь не собирается встречаться с Эваном.
Харт вышел из здания суда вместе с адвокатом. Он потер запястья, все еще ощущая холодную сталь наручников, хотя руки его уже были свободны. Казалось, это чувство останется с ним навсегда. День выдался хмурым и обещал скорый дождь, но Колдер не замечал ни серого неба, ни уличной суеты – перед глазами были темные стены тюремной камеры. Единственный узкий матрас, грязная раковина, толстые железные прутья, враждебный взгляд заключенных. Харт вспомнил Франческу, которую так обидел, а она обещала всегда быть рядом в трудную минуту.

Он не сомневался, что его выпустят под залог, и все же во время заседания спина покрылась липким потом.

–  Колдер, не вздумай бросить камень.

Но мальчик не слушал брата, усмехнувшись, он бросил камень – швырнул со всей силы. Они только приехали в дом его брата. Да, у брата был отец – настоящий отец, – и красивая мачеха, и много других братьев, и даже маленькая сестра. Мальчик увидел, что промахнулся мимо окна всего на дюйм. Он рассмеялся, глядя на Рика, и быстро побежал прочь.

Рик бросился следом, поймал его и приволок обратно.

– Ты должен извиниться! Зачем ты это сделал? Хотел разбить окно? Хотел, чтобы они нас выгнали? Чтобы они тебя выгнали?

Маленький мальчик извинился, боясь поднять глаза на красивую молодую леди, с дрожью ожидая наказания. Но она не побила его и не отругала. Даже слова не сказала о камне. Женщина усадила его за стол в кухне и дала стакан молока и кекс.

–  Колдер украл мой блокнот! Вся семья повернулась к мальчику.

–  Колдер, ты брал блокнот Рурка?

Конечно, он брал. Этот парень ведет себя как избалованный принц, обожает свой блокнот, постоянно делает какие-то глупые заметки, вероятно, хочет получить хорошие оценки, чтобы родители любили его еще больше.

– Это же просто глупая тетрадь, – попытался возразить он. Вечером они обсуждали шепотом его отвратительное поведение – думали, их никто не слышит – и сейчас смотрели на него с разочарованием. Колдер был доволен – ему плевать – ему не нужна их большая семья, ведь они ему даже не родственники.

Отец Рика застал его в спальне, которую он делил со своим братом и сыном этого мужчины.

– Ты не можешь вести себя так, как тебе хочется! Ты и сам это понимаешь – я уверен, что понимаешь. Ты должен извиниться перед Рурком.

Мальчик сжался, ожидая, что последует физическое наказание, но мужчина вздохнул и похлопал его по плечу.

– Я знаю, тебе тяжело, ты скучаешь по матери. Очень трудно терять близких, еще труднее войти в новую семью. Но, пожалуйста, постарайся. Я не сомневаюсь, ты понимаешь, что хорошо, а что плохо.

Харт заставил себя прервать воспоминания. Он не любил думать о том жалком и очень печальном ребенке.

Он так хотел стать частью этой семьи, несмотря на отвратительное поведение. Он жаждал внимания, старался постоянно задеть Брэгов, словно проверял, способны ли они любить его, даже если он будет плохо себя вести. Эта схватка была изначально обречена на провал. Мальчик никогда не смог бы стать для Брэгов своим, ведь он был чужим даже в семье матери. Воспоминания до сих пор были мучительны.

Его мать, Лили, отдала всю свою любовь старшему сыну Рику. Нет, он не винил Лили, она была тяжело больна, вытерпела много боли. Ей было удобно, что старший сын следит за младшим, непокорным, она не обращала внимания, что Колдер шалит все больше. Казалось, Лили вообще перестала им интересоваться, словно позволяла делать все, что он захочет, молча лежа в кровати. А потом она умерла.

Брэги были сильными. К тому моменту, когда он переехал в их дом, продолжая вести себя как заблагорассудится, он невольно стал перенимать их черты. Он испытывал их терпение, надеясь, что однажды они устанут от его проделок и выгонят его. Но семья не игнорировала его поведение. Ни одна выходка не оставалась без наказания, они не собирались предоставить ребенка самому себе, но это не изменило мальчика. Он ведь не Брэг. В семье было пятеро других детей, которых очень любили. Он же был изгоем. Все были с ним добры, кормили его, дали крышу над головой, наказывали за грубость, но это ничего не меняло.

Харту было жаль того ребенка, который не вписывался в большую семью, он был нежеланным, его с трудом терпели сначала в неуютном доме Лили, потом в особняке Брэгов.

Мальчик служил болезненным и постоянным напоминанием о многом. Сейчас, когда Дейзи и его малыш убиты, когда отношения с Франческой официально прекращены, Колдер чувствовал себя невыносимо одиноко. Он постоянно напоминал себе, что того сорванца из детства больше нет – Харт сам похоронил его в прошлом без малой доли сожаления. Однако эти напоминания не помогали. Сейчас, как никогда раньше, он близок к тому, чтобы его наконец выгнали – сослали в тюрьму.

– Все прошло замечательно, как мы и рассчитывали, – обратился он к Грею, словно его никогда не одолевали страхи.

– Да, очень хорошо, вам не стоит ни о чем беспокоиться. Полиция найдет настоящего убийцу, и дело будет закрыто. – Грей доброжелательно посмотрел на клиента. Это был высокий, поджарый мужчина с низким глубоким голосом драматического актера, которому подошла бы роль в пьесе Шекспира. Впрочем, эта значительность не раз помогала ему в суде. – Я слышал, вы разорвали помолвку с мисс Кэхил, Харт, но у нее репутация отличного сыщика. Меня бы очень порадовало ее участие в расследовании этого дела.

Кэхил не хотел думать о Франческе. Она была единственным лучиком света в его жизни. Теперь его мир окрасился в серый цвет и напоминал нависшее над головой небо.

– На это счет я не беспокоюсь, – сказал Харт. – Мисс Кэхил независимая женщина. Мне никогда не убедить ее бросить расследование.

Возможно, именно ее незабываемая красота привлекала его – красота, которую он не находил ни в одной женщине. Если бы он прислушался к себе, то понял бы, как болезненно для него их расставание. Однако выбора не было. Кроме того, в конце концов, Франческа бы прозрела и сама его бросила.

Прежде чем Грей успел сказать хоть слово, их окружили собравшиеся у здания суда репортеры. Они выкрикивали его имя и засыпали вопросами.

– Мистер Харт! Скажите, каково это провести ночь в тюремной камере?

– Мистер Харт! Вы сожалеете о смерти любовницы?

– Мистер Харт! Это правда, что мисс Джонс на самом деле дочь судьи Гиллеспи? Вы знали об этом, сэр?

– Мистер Харт! Вы переживаете, что вас будут судить за убийство?

Грей оглядел репортеров и повернулся к Харту:

– Советую вам немедленно удалиться, сэр. Я займусь прессой.

– Благодарю вас, – сказал он, удивленный, что журналистам уже известно настоящее имя Дейзи. Это было ему на руку, и Харт решил, что, скорее всего, именно Франческа предоставила им информацию. Он развернулся и направился к широкой лестнице. В следующую секунду он заметил выходящего из суда Рика. Комиссар полиции присутствовал на слушании, хотя его и не вызывали.

Харт не знал, что должен сказать брату, поэтому низко опустил голову, не останавливаясь ни на мгновение. Он рвался туда, где его ждала запряженная шестеркой лошадей карета.

– Колдер, – раздался за спиной голос Брэга. Не останавливаясь, Харт бросил через плечо:

– Не ожидал тебя здесь увидеть. Брэг догнал его и взял за локоть.

– Почему? Несмотря на разногласия, мы же братья.

Я хотел поддержать тебя.

Харт остановился, повернулся и с удивлением обнаружил, что Рик говорит правду. Что ж, теперь брату легко оказывать ему поддержку, ведь он добился, чего хотел. Франческа стала свободной женщиной.

– Вот как? Что тебе от меня нужно? Хочешь выразить безграничную благодарность? – Последние двадцать четыре часа показались ему адом, поэтому он не сдержался. – Ах, подожди! Тебе нужны деньги, и ты решил получить их от меня. – Харт презрительно улыбнулся.

Брэг побледнел.

Но Харт уже не мог остановиться, он не мог отказать себе в удовольствии хоть на мгновение почувствовать себя сильным и властным, несмотря на то что его подозревают в убийстве, а Франческа уже не его невеста.

– Я буду рад помочь тебе – я так и сказал Франческе. Просто скажи, сколько нужно. Но и у меня к тебе просьба: убийца Дейзи должен быть найден. У меня нет никакого желания возвращаться в тюрьму.

Бледное лицо Брэга стало пунцовым.

– Она просила у тебя деньги? Мне ничего от тебя не нужно и никогда не было нужно все эти годы!
– На меня произвело впечатление твое отчаянное положение, – продолжал Харт, прекрасно понимая, что Рик не имеет никакого отношения к смерти Дейзи и его разрыву с Франческой. Только он один повинен во всем – сам желал, чтобы его ребенок никогда не появился на свет; сам разорвал помолвку с Франческой.

– Если я и решу откупиться от этого мерзавца, то обращусь в банк, – произнес Брэг. – Тем не менее благодарю тебя за предложение. – Он развернулся и собрался уходить.

Харт схватил брата за руку:

– Подожди. Стой.

Брэг медленно повернулся.

Харт несколько секунд собирался с мыслями. Да, он зол и расстроен, но ведь у Рика серьезные проблемы.

– Я буду счастлив помочь тебе, Рик, – наконец заговорил он. – У меня была чертовски сложная ночь, извини, что нагрубил тебе. Франческа рассказала мне об О’Доннеле. Сейчас тебе надо думать о девочках, а не о нашем соперничестве.

– Тебя вряд ли можно считать соперником, – сдавленно произнес Рик. – Ты не имеешь права указывать, о чем мне думать прежде всего! Для меня семья всегда была на первом месте. – Свою мысль Рик высказал предельно ясно – Харт всегда ставил на первое место свои интересы.

– Разумеется, ведь добродетель и преданность – вещи взаимосвязанные. Скажи-ка мне лучше, что будешь делать, ведь Франческа больше не помолвлена?

Брэг покачал головой:

– А ты совсем не изменился, Колдер. Больше всего любишь провоцировать людей! Франческа никогда не будет мне чужой, и я очень рад, что вы наконец расстались. Она слишком хороша для тебя. Она заслуживает намного большего, чем ты способен ей дать.

– Вынужден согласиться. Но она ведь приняла мое предложение, хотя я и не надеялся.

– Как она могла отказать, когда ты сделал все, чтобы соблазнить ее? – с горечью произнес Брэг.

– Я ее не соблазнял, – взорвался Харт. – Я бы никогда не позволил себе такую подлость, только не по отношению к Франческе. – Он видел, что эта новость ошарашила Рика. – Но раз уж мы так разоткровенничались, скажи, как твоя жена? Ваш брак по-прежнему можно считать настоящим, когда она парализована? Подожди, я не это хотел сказать! Теперь, когда Франческа свободна, ты сделаешь то, о чем мечтал, опять станешь за ней ухаживать?

На лице Брэга появилось презрительное выражение.

– Я должен был предполагать, что ты понятия не имеешь, что такое чувство долга, любовь и преданность. Не буду отрицать, Франческа мне небезразлична, и мое отношение к ней никогда не изменится, но я не оставлю Ли Анну сейчас, когда нужен ей больше, чем когда-либо.

Харт рассмеялся:

– Как вы с Франческой похожи. Жаль, что вы упустили свой шанс!

– Зачем ты так себя ведешь? – нахмурился Брэг.

Харт и сам задавался этим вопросом. Ему было больно даже подумать о том, что Франческа вернется к его брату, но он не мог игнорировать гнетущие его сомнения. Сейчас, когда он отступил, рано или поздно Франческа и Брэг сблизятся друг с другом. В этом Харт был уверен.

– Ты поступил разумно, Колдер. У Франчески незапятнанная репутация, ей ни к чему быть замешанной в скандале. И это доказывает, что она много для тебя значит. Понимаю, как это было непросто, но с твоей стороны очень благородно подумать прежде всего о ней.

Колдер неотрывно смотрел на брата.

– Поверить не могу, что ты меня похвалил.

Брэг пожал плечами:

– Ты уберег ее от грязного скандала, любой признал бы, что твой поступок впечатляет.

От такой откровенной похвалы Харт лишился дара речи и смог заговорить лишь через несколько секунд.

– Хоть в одном мы сходимся во мнениях – имя Франчески не должно быть связано с моим. – Взгляды братьев встретились. – Впрочем, когда мы говорим о Франческе, наши мнения всегда совпадают.

– Да, не могу не признать, что ты прав.

– Тогда еще раз признай, что я прав.

– Не понимаю тебя.

– Я хочу, чтобы ты принял от меня деньги. Девочки должны быть счастливы с тобой и Ли Анной. – Харт искренне этого желал. – И не считай, что ты мне должен. Пусть это будет подарок, например, на Рождество.

– Я не могу его принять.

– Решил поставить на первое место свою гордость? Боже правый, эти деньги заработаны честным путем!

– Я возьму деньги, у меня нет другого выхода, но я не приму их от тебя.

Едва возникшее дружелюбное отношение мгновенно растаяло в воздухе.

– Я знал, что ты скорее сдохнешь, но не примешь от меня ни гроша. – Харт открыл дверцу кареты.

Брэг положил руку ему на плечо.

– Между тобой и Франческой действительно все кончено? Она в этом уверена, но я-то тебя знаю. Это очередная твоя выходка?

Харт загадочно улыбнулся, вскочил в карету и велел кучеру трогать.

Забрав по дороге Джоэла, Франческа сказала Раулю ехать к публичному дому, где жила и работала Роуз. Но женщины там не оказалось. Вместо Роуз Франческа поговорила с мадам, миссис Делани, и двумя девушками. Все подтвердили, что последние насколько месяцев Роуз была взвинчена, злилась, причем не только на Харта, но и на Дейзи. Она изменилась, стала замкнутой и угрюмой. По словам миссис Делани, с Дейзи она так и не помирилась. Тем не менее никто не верил, что Роуз способна убить любимую женщину.

Мадам вспомнила, что утром Роуз сказала ей, что едет к Дейзи. Когда Рауль остановился напротив дома Дейзи, Франческа напряженно размышляла, могла ли Роуз совершить убийство. Если это все же была она, захотелось бы ей вернуться на место преступления? Если же она невиновна, возможно, пребывание в доме подруги помогало ей облегчить страдания.

Выходя из экипажа, Франческа заметила, что дверь особняка приоткрылась и на пороге появился знакомый ей мужчина. Она сжала руку Джоэла и затащила его внутрь кареты. Брэндан Фарр, шеф полиции Нью-Йорка, быстрым шагом приближался к ожидавшей его коляске.

Что он делал в доме Дейзи? Он мог приехать по делам службы, но зачем это делать, когда в его распоряжении все силы полиции. Кроме того, с ним не было ни одного офицера, а полицейские, как правило, не работают поодиночке. Внутренний голос звучал все громче. Она что-то упустила.

– Мисс Кэхил? – Джоэл смотрел на нее во все глаза. – Это ведь шеф Фарр?

Она погладила мальчика по плечу.

– Да, это он.

Франческа говорила очень спокойно.

Мог ли Фарр искать в доме Дейзи новые улики? Если так, то отсутствие сопровождающего объяснимо. Если он пришел по делу, то, скорее всего, пожелал действовать в одиночку. Франческа знала, что Фарр ее недолюбливает и Брэг не очень ему доверяет. Возможно, Фарр искренен лишь с самим собой и несколькими преданными ему людьми. Неужели он решил сам распутать это преступление? Жаждет славы, успеха? Или хочет навредить ей? Харт – брат Рика и ее жених, Фарр будет рад, если его осудят за убийство.

Способен ли он подбросить улики? Ведь очевидно, что Харта подставили. Франческа была в замешательстве. Во время предыдущих расследований она подозревала Фарра в махинациях и не доверяла ему. На первый взгляд у него нет мотива для убийства Дейзи.

Она повернулась к Джоэлу:

– Я очень удивлена.

Он кивнул.

– Хотите, я за ним прослежу?

Отличная идея, но если Джоэла заметят, ему не избежать неприятностей.

– Нет, он слишком опасен, Джоэл. Страшно подумать, что он может сделать, если заметит тебя.

– Он и не узнает. – В глазах паренька вспыхнул азарт.

– Я не могу подвергать тебя такой опасности, – продолжала настаивать Франческа.

Пока они шли по дорожке к дому, она обдумывала возможные причины визита Фарра к Дейзи. Чем больше она рассуждала, тем больше убеждалась, что все это не к добру – это угрожает положению Харта.

Гомер открыл им дверь.

– Добрый день, мисс Кэхил. – Похоже, он несколько оправился от несчастья и даже постарался улыбнуться Франческе. – Чем могу помочь?

– Я ищу Роуз Купер, она, случайно, не здесь?

Гомер кивнул:

– Она в гостиной.

Прежде чем пройти за дворецким, Франческа тихо спросила:

– Гомер, зачем приезжал шеф полиции Фарр?

– Не знаю, мисс Кэхил, только он разговаривал с мисс Купер.

Франческа потерла лоб. Значит, он сам занимается расследованием.

– Он не обыскивал дом?

– Нет. – Гомер удивленно вскинул брови. – Думаю, он приехал к мисс Купер.

Фарр подозревает Роуз?

– Как долго они разговаривали? Вы при этом не присутствовали?

– Всего несколько минут, может, пять или десять. Они говорили за закрытыми дверями, я ничего не слышал, извините.

Франческа поколебалась, но все же спросила:

– Гомер, вы могли бы сообщить мне, если он появится здесь еще раз? Может, вам удастся подслушать, о чем они будут говорить? – Она улыбнулась ему самой милой своей улыбкой.

Гомер округлил глаза:

– Он ведь шеф полиции.

– Да, но его отдел очень коррумпирован. Я не представляю, что ему могло здесь понадобиться. Не удивлюсь, если сегодня к вам наведается Ньюман.

Гомер смотрел на нее с тревогой.

Франческа улыбнулась, и они продолжили путь по коридору к салону. Несмотря на то что Роуз не была хозяйкой дома, Франческа подождала, пока Гомер постучит. Роуз распахнула дверь.

Франческа сразу заметила темные круги вокруг глаз и опущенные уголки рта. Роуз была нарядно одета в синее бархатное платье, но не оставалось сомнений, что совсем недавно она плакала.

– Здравствуй, Роуз. – Франческа не смогла скрыть сочувствующий взгляд. Она искренне надеялась, что женщина не окажется убийцей. – Тебе не лучше?

Из глаз Роуз покатились крупные слезы.

– Мне никогда не будет лучше. – Она вскинула голову. – Нет, мне не будет лучше, пока Харт не окажется за решеткой.

Франческа решила не обсуждать с ней невиновность Харта.

– Рада, что застала тебя. Появились новые версии, поэтому у меня к тебе несколько вопросов.

– Сейчас неподходящее время.

– Что-то случилось? Тебя расстроил Фарр?

Роуз замерла:

– Ты знала? Ты знала, что Дейзи беременна от Харта?

Франческа не сразу поняла, что Роуз об этом не знала, а в следующую секунду стала подозревать, что разлад между подругами был намного серьезнее, чем она полагала, раз Дейзи не рассказала Роуз о столь значимом в ее жизни событии.

– Я узнала вчера, – ответила Франческа. – Тебе рассказал Фарр?

– Да. – Роуз зашмыгала носом и смахнула слезу. – Мне так больно. – Она развернулась и прошла в глубь комнаты.

Франческа поспешила следом.

– Вы ведь с Дейзи помирились? – Она надеялась, что Роуз признает верность ее предположения и подтвердит слова миссис Делани и девушек.

Роуз всхлипнула:

– Я думала, это так, я надеялась. Мы ведь стали проводить время вместе. Дейзи говорила, что я ее лучшая подруга. Я надеялась, что она расстанется с Хартом и все будет как прежде. А она ждала от него ребенка и ничего мне не сказала!

Франческа обняла женщину за плечи. Похоже, Дейзи не испытывала любви к Роуз.

– Ты ведь знаешь, все меняется и уже никогда не бывает прежним.

Роуз бросила на нее сердитый взгляд и отстранилась.

– Дейзи обманула меня, и не в первый раз!

Франческа поразилась столь быстрой смене настроения.

– В чем же еще она тебя обманула?

– Это важно?

– Я бы хотела помочь, – сказала Франческа, но на самом деле единственной целью было выяснить, была ли Роуз настолько рассержена, чтобы убить Дейзи.

Роуз опустилась на диван.

– Мы провели несколько ночей вместе, поэтому у меня и появилась надежда. Дейзи вела себя так, словно между нами не было ссоры, оказывается, только ради того, чтобы вернуть Харта. У меня не раз появлялось ощущение, что меня используют, Франческа. Я боялась признаться в этом даже самой себе. Ты тоже думаешь, что Дейзи пользовалась мной?

Франческа и сама задавалась этим вопросом.

– Думаю, она искренне к тебе относилась.

– Когда она сказала, что собирается принять предложение Харта и стать его любовницей, я умоляла ее не делать этого. Знала, из этого ничего хорошего не выйдет! А Дейзи смеялась. Тогда она меня еще любила, просила не волноваться. Но я переживала за нее все это время. Все то время, что Харт запрещал мне появляться в доме, а Дейзи жила счастливо! Знаешь, как тяжело, когда тебе разбивают сердце, и не один раз, а много, причем это делает один и тот же человек?

– Нет, не знаю. Ты поделилась этим с Дейзи? Вы ссорились?

– Я похожа на женщину, которая будет скрывать свои чувства? Конечно, я сказала ей все, мы тогда страшно поругались! Мы постоянно ругались на протяжении не скольких месяцев.

Франческа опустила глаза и принялась рассматривать пол.

Роуз подошла и коснулась ее руки.

– Ты ищешь против меня улики!

– Роуз, я не виню тебя за твои чувства. – Франческа надеялась увести Роуз от опасной темы.

– Убирайся!

Франческа надеялась, Роуз поведет себя более тактично.

– Роуз, если Дейзи убила не ты, значит, преступник где-то рядом. Я нашла семью Дейзи и хочу задать тебе несколько вопросов.

– Нашла ее семью? – отпрянула Роуз.

Франческа рассказала о встрече с судьей Гиллеспи, его женой и дочерью.

Роуз села и сложила руки на коленях.

– Дейзи из такой хорошей семьи, – прошептала она.

– Да, и она уехала из дома, чтобы стать проституткой, – сказала Франческа. – Роуз, хочу спросить тебя еще раз. Пожалуйста, вспомни, она никогда не говорила о причинах, по которым сбежала из дома?

– Никогда. Однажды я попыталась расспросить ее, но она резко ответила, что, если я снова заговорю об этом, нашей дружбе конец. – Роуз подняла голову и посмотрела прямо Франческе в глаза.

– Что тебе известно о двадцати тысячах долларов, которые Дейзи положила на свой счет в мае?

Глаза Роуз стали круглыми от удивления.

– Она положила на счет двадцать тысяч долларов?

– Да. Тебе не приходит в голову, кто мог дать ей такую огромную сумму?

– Нет, не приходит. Я впервые об этом слышу. – Роуз помрачнела. – Значит, у нее был от меня еще один секрет!

От Франчески не ускользнул враждебный настрой Роуз.

– Сложно предположить, что ей заплатили эти деньги за услуги, – продолжала Франческа. – Она кого-то шантажировала? Возникает вопрос: чем?

– Думаешь, от нее хотели откупиться? – Взгляд Роуз стал напряженным. – Что ж, мы обе знаем, у кого был повод.

– Это деньги не от Харта. – Франческа решила сменить тему. – У меня еще один вопрос. Что хотел от тебя Фарр?

– Он задал мне несколько вопросов. – Роуз отвела взгляд. – Кажется, он думает, что я во всем этом замешана. Совсем как ты.

Франческа была уверена, что Роуз лжет.

– Какие вопросы он задавал?

Роуз пожала плечами:

– Спрашивал, где я была тем вечером. Я рассказала то же, что и тебе, и полиции.

– Он первый раз задавал тебе вопросы?

– Да, – после некоторого колебания ответила Роуз.

Несомненно, она опять солгала.

– Роуз, почему ты скрываешь от меня правду? Я ищу убийцу Дейзи, а ты усложняешь мне работу!

– Я говорю правду. Я не видела Фарра до сегодняшнего дня, – выкрикнула Роуз, вскакивая с места. – И мне не понравились его вопросы, так же как тебе не нравится он сам!

– Хорошо, – вздохнула Франческа. – Если ты вспомнишь что-то из разговоров с Дейзи, может, что-то, казавшееся тебя непонятным или имеющим отношение к делу, пожалуйста, немедленно свяжись со мной.

Роуз кивнула, довольная тем, что Франческа наконец уходит. Она проводила ее взглядом. Спустившись в холл, Франческа остановилась. У нее возникло ощущение, что она близка к разгадке, словно ответ на вопрос совсем близко, но она его не замечает. Гомер открыл перед ней входную дверь, но Франческа медлила. С улыбкой она протянула дворецкому визитную карточку:

– Прошу вас, обращайтесь в любое время, если вспомните что-то важное.

– Мисс Кэхил! Простите меня, но я случайно слышал ваш разговор и думаю, кое-что вам надо знать.

– Что же? – удивилась Франческа.

– Вы упомянули имя судьи Гиллеспи.

– Да, но почему вы спрашиваете?

– Потому что судья Гиллеспи был здесь. Дважды.

– Вы хотите сказать, сегодня.

Дворецкий покачал головой:
– Нет, мисс. В прошлом месяце. В мае. Он встречался с мисс Джонс.

Глава 16

Пятница, 5 июня 1902 года. 16:00

Со дня несчастного случая, лишившего ее возможности ходить, Ли Анна не нанесла ни одного визита. Однако сейчас ситуация этого требовала. Мысленно она вновь и вновь возвращалась к разговору с негодяем О’Доннелом. Нет, она не позволит ему разрушить ее жизнь. Ли Анна решила обратиться к единственному человеку, способному одолжить ей пятнадцать тысяч долларов, и рассчитывала убедить Бартоллу Бенвенте, состоятельную итальянскую графиню, оказать ей помощь, а если аргументов будет недостаточно, пойти и дальше.

Внутри все сжалось, Ли Анна дрожала от страха, въехав с помощью Петера в холл дома Чаннингов. Бартолла богата, впрочем, никто точно не знает, каковы размеры состояния, оставленного ей покойным мужем.

Несомненно, у нее есть пятнадцать тысяч долларов, но стоит учитывать характер подруги, ведь Бартолла чрезвычайно эгоистична и своенравна.

Ли Анна жалела, что не может поделиться происходящим с Риком. На мгновение у нее даже мелькнула мысль, что она была обязана так поступить, но сердце сжалось, укрепляя в мысли, что она все сделала правильно. Рик арестует О’Доннела, но ведь суд может не признать его виновным. Или его отпустят под залог до суда. От одной этой мысли у Ли Анны кружилась голова. Он вернется, и будет только хуже. Обозлившись, он может похитить девочек. О’Доннел человек мстительный и подлый.

Ли Анна вспомнила, как он пытался воздействовать на нее, используя мужскую силу, и к горлу подкатила тошнота.

Она тряслась от страха. Доход Рика слишком мал, чтобы обращаться в банк, ей никогда не дадут кредит. Так же без одобрения мужа она не решится просить помощи его семьи. Единственный выход – поговорить с графиней.

Последний раз подруги виделись в доме Ли Анны более месяца назад. Бартолла наслаждалась зависимым положением Ли Анны и не скрывала этого. Она предпочитала оставаться самой красивой женщиной, где бы ни оказывалась, и всегда смотрела на Ли Анну как на соперницу. Та никогда не принимала ее угроз всерьез, и женщины стали больше чем просто знакомыми. Они много времени проводили вместе в Европе и не только на приемах и балах. Вполне естественно, что две американки, живущие далеко от родины, вместе ходят по магазинам, обедают и гуляют.

«Бог мой, – подумала Ли Анна, – это словно было в другой жизни».

В следующую секунду в холле появилась Бартолла. Как обычно, на ней было шелковое платье и украшения с бриллиантами.

– Ли Анна! – На лице ее появилась улыбка. – Наконец ты решилась выйти из дому! Как приятно, что ты приехала ко мне с ответным визитом. Должно быть, тебе лучше. – Она наклонилась, чтобы они могли расцеловаться. Ли Анна подалась вперед, поймав себя на мысли, как теперь с ней неудобно здороваться. – Ты уже привыкла к креслу?

Ли Анна с удивлением поняла, что улыбается. Она готова стерпеть все колкости Бартоллы, пропустить мимо ушей грязные намеки, никто не сможет сбить ее с выбранного пути.

– Дорогая, прости, что так долго не могла найти время заехать к тебе. Ты первая, к кому я выбралась с визитом. – Во рту внезапно пересохло. Бартолла была единственной из ее круга, с кем она разговаривала за эти месяцы, помимо Рика, конечно.

Бартолла каким-то образом поняла ее мысли. Она распахнула глаза и произнесла:

– Я польщена. – Затем она повернулась к Петеру: – Пожалуйста, отвезите миссис Брэг в салон, где мы сможем сесть и спокойно поговорить.

Петер повиновался, не произнеся ни слова. Богатырь норвежец сохранял спокойствие в любой ситуации, даже когда Ли Анна спорила с ним, запрещая тревожить Рика после ухода О’Доннела. Петер, преданный слуга им обоим, был свидетелем ее подавленного состояния, горя, страха и нежелания на протяжении многих недель выходить из дому, отчего сегодня был крайне удивлен внезапным желанием хозяйки отправиться с визитом.

Когда они добрались до салона, Бартолла вошла следом, и Ли Анна с милой улыбкой отпустила слугу. Петер вышел, оставив женщин одних в несколько диковинном интерьере.

– Как поживает комиссар полиции? Должно быть, стремится скорее раскрыть убийство Дейзи.

– Рик очень много занимается этим делом. Разумеется, он не посвящает меня в детали, – ответила Ли Анна, хотя это была и не совсем правда.

Бартолла посмотрела на подругу с недоверием.

– Он надеется, что это подлый поступок совершил Харт? – рассмеялась Бартолла.

Ли Анна вспыхнула от гнева. Харт все же брат Рика, и, несмотря на соперничество, они одна семья.

– Харт не убийца. Ты ведь дружна с ним и с Франческой?

Бартолла лишь добродушно улыбнулась.

– Харт меня презирает – а я его. Разумеется, я восторгаюсь Франческой. Она такая милая и просто не может сделать ничего плохого, никогда!

Ли Анне что-то не понравилось в интонациях Бартоллы, но она решила не заострять на этом внимания.

– Бартолла, как дела у Эвана?

– Прекрасно, изумительно, благодарю, что спросила. Мы любим друг друга больше, чем раньше. – Она понизила голос. – Скоро мы поженимся, и я буду самой счастливой женщиной на свете.

– Рада за тебя. – Сердце Ли Анны продолжало бешено колотиться. – Наша жизнь очень изменилась, не так ли, с того времени, что мы провели в Европе?

– Да, многое изменилось у нас обеих. Я тоже размышляла об этом.

Спина Ли Анны покрылась потом.

– Дорогая, я пришла просить тебя об одном одолжении. Я нахожусь в несколько затруднительной ситуации, – с трудом произнесла она.

Ли Анна не поняла, мелькнуло ли в глазах Бартоллы любопытство – или это был восторг?

– Ты хочешь попросить меня об одолжении? Как странно! Какие у тебя могут быть трудности? Помимо того, разумеется, что ты пережила страшную трагедию.

Ли Анна заставила себя улыбнуться. Бартолла никогда не позволит ей забыть, что до конца дней она останется инвалидом.

– Не знаю, как и сказать. Понимаю, это может показаться несколько… необычным, но не могла бы ты одолжить мне некоторую сумму денег? Это чрезвычайно важно, – нервно добавила она.

Бартолла была ошарашена ее просьбой:

– Ты хочешь занять у меня денег? Да, конечно, у Рика весьма скромное жалованье. Решила купить новые украшения? Но почему тебе не обратиться к его отцу? Рат Брэг миллионер.

– Я не могу. И этот разговор должен остаться между нами, пусть будет нашим маленьким секретом.

– Ты не хочешь, чтобы Рик знал? – догадалась Бартолла.

«Как же это будет трудно сделать», – подумала Ли Анна. Перед глазами возник образ девочек: светловолосой Дот, похожей на ангела, и непоседы Кейти.

– Он никогда не должен узнать.

Бартолла подсела ближе.

– Как интересно!

– Ничего интересного, – пролепетала Ли Анна.

– Так для чего же тебе нужны деньги? Я должна знать!

Ли Анна вовсе не собиралась признаваться во всем подруге.

– Бартолла, дело очень личное. Я в безнадежной ситуации и прошу тебя о помощи. Я буду всю жизнь тебе обязана.

Бартолла несколько раз моргнула и расправила плечи. После долгой паузы она вновь заговорила:

– Что ж, сколько тебе нужно?

Ли Анна из последних сил растянула губы в улыбке.

– Пятнадцать тысяч долларов.

Бартолла охнула:

– Но это же целое состояние!

– Да, но ведь твой муж оставил тебе состояние. Прошу тебя. – Ли Анне казалось, что она не сможет сделать вдох. – Пожалуйста.

Бартолла встала и посмотрела на подругу сверху вниз:

– Дорогая, я ничем не смогу тебе помочь. Извини. Я не могу одолжить тебе такую сумму, мы обе знаем, ты никогда не сможешь вернуть деньги.

Ли Анна схватилась за поручни кресла, словно готовилась вскочить на ноги.

– Разумеется, я все тебе выплачу.

– Как?

– Через несколько месяцев я возьму деньги у Рата. Ты знаешь, он мне никогда не откажет.

Бартолла развела руками:

– Так обратись к нему сейчас.

– Не могу.

Бартолле не терпелось узнать, что задумала Ли Анна.

– Дорогая, прошу меня простить, но я не могу одолжить тебе деньги. Придется идти к свекру.

Ли Анна была готова расплакаться. Однако вместо этого она сухо произнесла:

– Ты изменишь свое решение, если я пообещаю пригласить на ужин Эвана и весь вечер занимать его рассказами о том, как ты развлекалась на континенте?

Бартолла побелела. Ли Анна знала, что они поймут друг друга.

Будущая графиня вышла замуж в шестнадцать лет. Жениху было шестьдесят. В течение первого месяца брака, который еще был у всех на устах, она закрутила несколько сенсационных романов. Они длились три последующих года, до самого дня смерти мужа. Граф, кажется, ни о чем не подозревал – или не хотел знать.

Ли Анна ненавидела шантаж, но у нее не было выбора.

– Я буду все отрицать, – бросила Бартолла.

Ли Анна пожала плечами:

– Мне неприятно будет открывать ему правду, Бартолла, но я вынуждена. Мне необходимо найти пятнадцать тысяч долларов – и найти к завтрашнему вечеру.

Бартолла поджала губы.

– Эван тебе не поверит, – процедила она.

Ли Анна молчала.

– Почему ты хочешь разрушить мой будущий брак? – повысила голос Бартолла.

– Я не хочу. Мне очень нужны деньги. Прошу тебя.

Бартолла стала белее простыни.

– Я беременна, Ли Анна. Теперь я прошу тебя об одолжении – не говори ничего Эвану.

– Если ты не одолжишь мне деньги, я расскажу Эвану обо всех твоих романах, о каждом из них, и назову имена, – продолжала Ли Анна. – Между прочим, Пьер Морье сейчас в Нью-Йорке.

Это казалось невозможным, но Бартолла побледнела еще сильнее.

– Я не могу дать тебе денег.

– Тогда Эван узнает обо всех твоих изменах мужу, – отрезала Ли Анна.

Бартолла с трудом сдерживала слезы.

– Ты думаешь, я живу непонятно где, потому что мне это нравится? – срывающимся голосом произнесла она. – У меня нет состояния! Я бедна, Ли Анна! Мой образ богатой вдовы обман! Муж оставил меня без гроша. Он все отдал своим детям, черт бы их побрал!

Франческа стояла с Гомером в дверях, когда заметила, что кто-то идет к особняку по каменной дорожке. Она пригляделась и увидела темноволосую женщину. Франческа не сразу узнала в ней сестру Дейзи Лидию.

На ней было красивое платье траурного черного цвета, волосы убраны под тугой шиньон. Лицо, несмотря на оливковый цвет кожи, казалось бледным. По мере того как Лидия приближалась к дому, оно становилось все более сосредоточенным и напряженным. Франческа пошла ей навстречу.

– Мисс Гиллеспи! Какой сюрприз. Могу я вам чем-то помочь? – спросила она, радуясь выпавшей удаче.

Лидия с удивлением разглядывала дом. Наконец, она посмотрела на Франческу:

– Значит, Онора жила здесь?

Франческа кивнула и посмотрела на стоявшую в отдалении коляску.

– Вы одна?

Лидия кивнула в ответ.

– Мне надо было увидеть дом, где жила сестра.

– Тогда входите, – пригласила Франческа, вглядываясь в профиль Лидии. Она выглядела растерянной, несколько отрешенной. – Как ваши родители?

Девушка прошла в холл и принялась разглядывать венецианское зеркало, столик тонкой работы, пальму в кашпо, расписанном в восточном стиле.

– Они в трауре. Онора жила очень хорошо.

– Да. – Франческа приободрилась.

– Вы сказали, что были подругами.

– В некотором роде. Когда я впервые увидела Д… Онору, она мне очень понравилась.

– Почему? Ее ведь нельзя было назвать леди.

– Не судите о книге по обложке, мисс Гиллеспи. Дейзи – прошу прощения! – ваша сестра меня заинтриговала. Она привлекала меня множеством противоречий. Безусловно, хорошо воспитана, добра и изящна. Она очень помогла мне в расследовании одного дела.

– Мне кажется, вы ее недолюбливали. Как она могла вам нравиться, если была любовницей вашего жениха?

Франческа заморгала.

– Вижу, вы читаете газеты.

– Он поселил ее в этом доме. Ваш жених.

– Харт расстался с вашей сестрой в феврале, когда я приняла его предложение.

– Но Онора продолжала жить здесь, в его доме. Очень странно. – Лидия отвела взгляд. – Она всегда была такой, даже в пятнадцать.

– Что вы имеете в виду?

Лидия дернула плечом.

– Онора была красива. Все на нее заглядывались – женщины не меньше, чем мужчины. В нее сразу влюблялись. – Лидия посмотрела прямо в глаза Франческе. – А мистер Харт тоже был в нее влюблен?

Франческа вздрогнула.

– Об этом вам лучше спросить у него.

Лидия задавала слишком много вопросов!

– Ваша помолвка была расторгнута из-за Оноры?

Она заставила себя улыбнуться, но внутренне собралась и насторожилась.

– Харт пожелал уберечь меня от скандала. Мы расстались, потому что Дейзи убили, их прежние отношения совсем ни при чем. – Франческа сделала ударение на слове «прежние».

– Не хочу показаться грубой, но вы ведь могли ненавидеть сестру? Возможно, мистер Харт все еще встречался с ней? – Глаза Лидии стали огромными.

Франческа поняла, что интуиция ее не обманула. Лидия допрашивает ее.

– У меня алиби, мисс Гиллеспи. Тем вечером я была на приеме с родителями.

Лидия покраснела.

– Я вела себя непозволительно. Вы пытаетесь найти убийцу сестры. – Из глаз девушки полились слезы. – Я до сих пор по ней скучаю!

– Не хотите присесть?

Лидия покачала головой:

– Лучше бы она никогда не уходила из дома.

– Лидия, почему же она ушла? Вы были в близких отношениях с сестрой и должны догадываться о причинах.

Лицо девушки стало непроницаемым, она отвела взгляд.

– Я не знаю.

Теперь Франческа была совершенно уверена, что Лидия знает, почему Дейзи сбежала из дома.

– Должно быть, она страдала, раз решилась на такое.

Лидия пожала плечами и отошла в сторону.

– Полиция арестовала Колдера Харта. Значит, они считают, что ее убил ваш жених.

– Я уверена, он этого преступления не совершал. – Франческа пристально вглядывалась в лицо девушки. – Вы не получали вестей от сестры?

– Нет. – Слезы полились с новой силой. – Вы правы, мы были близки с сестрой! Иногда болтали до самой ночи, говорили обо всем, обсуждали наряды. Каждый день вместе катались верхом. Онора помогала мне делать домашние задания, а я помогала ей. Всегда ели вместе, потому что мама и папа редко бывали дома, а вечерами папа часто работал допоздна. Потом Онора исчезла, и я больше ничего о ней не знала. Как она могла так со мной поступить? Как?

Франческа обняла девушку за плечи.

– Должно было произойти нечто ужасное, что и заставило ее навсегда покинуть родной дом, не сказав никому ни слова, даже вам.

Лидия коснулась золотого медальона на груди. Она сняла его и протянула Франческе. Внутри был портрет двух маленьких девочек.

– Со дня ее исчезновения я никогда его не снимала. – В глазах Лидии появилась тоска.

– Лидия, прошу вас, что вы не договариваете?

Девушка посмотрела на нее полными печали глазами:

– Она ведь оставила мне записку, мисс Кэхил.

Франческа едва не вскрикнула от радости:

– Вот как? Что же она написала?

– Написала, что никогда не вернется, что скоро у нее будет другая, лучшая жизнь. – Лидия промокнула слезы. – Написала, что любит меня, чтобы я не волновалась. Вот и все.

– И она не объяснила, почему уезжает?

– Нет. – Лидия всхлипнула. – Я никому не показывала эту записку. Даже когда мама и папа думали, что ее похитили.

Франческе показалось это странным. Получается, Лидия помогала Дейзи скрыться.

– Знаете, как я отыскала вашу семью?

– Нет.

– Нашла в спальне вашей сестры коробку с газетными вырезками. В каждой из них упоминалось имя вашего отца.

Лидия заморгала, лицо стало похоже на маску. Франческу такая реакция удивила.

– Можно сказать, Дейзи следила за его жизнью, следила многие годы. Определенно, несмотря на побег, дом и отец были очень дороги ей.

Лидия пожала плечами:

– Думаю, на ее месте я поступила бы так же.
– Как бы вы поступили? – осторожно спросила Франческа, уверенная, что нащупала нечто важное.

Лидия отвернулась.

– Мне пора. Не следовало приезжать сюда. Меня может искать мама. – Она бросилась к двери.

Франческа побежала следом:

– Лидия, подождите! Что бы вы сделали? – Она схватила девушку за локоть.

– Я не представляю, зачем она вырезала газетные статьи с именем отца. – Лидия была вне себя. – Почему вы не можете признать, мисс Кэхил, что вам не нужно расследовать это дело? Учитывая все улики против вашего жениха, вы не можете быть объективной.

– Я хорошо знаю Харта. – Франческа чувствовала, что обязана защитить жениха даже перед Лидией. – Он невиновен. А разве вы не хотите найти убийцу сестры?

Лидия вырвала руку.

– Мне действительно пора. Я оставила маму одну в гостинице.

– А где же ваш отец?

– Обедает со знакомыми в «Уолдорф-Астории».

Франческа приняла решение задать Лидии вопрос, который собиралась задать ее отцу:

– Вы знаете, что ваш отец приезжал к Дейзи в мае? И не единожды, а дважды? Вы знали, что отец нашел вашу сестру и общается с ней?

Лидия побледнела, что вполне можно было счесть ответом на вопрос. Да, она обо всем знала. Болото семейных тайн стало еще глубже.

Время ужина всегда было в их семье самым сложным за весь день – иногда Мэгги казалось, что маленький кухонный стол движется, словно вагон по железной дороге. Сегодня она приготовила суп из бараньих костей, лука, картошки и подала с буханкой горячего хлеба. Мэтт, которому уже исполнилось семь, помогал Лиззи управляться с ложкой. Лиззи, однако, отказывалась есть, о чем заявляла во весь голос. Пэдди, несмотря на то что ему было пять, вел себя как трехлетний ребенок – ложкой поднимал в тарелке волны и весело смеялся. Брызги супа летели в разные стороны. Джоэл, обещавший вернуться к ужину, еще не пришел.

Мэгги наблюдала за своими прекрасными детьми и вспоминала разговор с графиней. Руки задрожали от страха. Она подошла к Пэдди и взяла из его рук ложку.

– Я так гордилась этим супом, – сказала она. – На костях осталось много мяса. Если ты не голоден сейчас, можешь съесть суп на завтрак. – Она старалась быть строгой.

Полученный от миссис Брэг заказ дал Мэгги возможность лучше кормить детей, она даже положила в суп банку консервированной зеленой фасоли. Консервы стоили дорого и до недавнего времени были им не по карману.

Пэдди завороженно слушал мать. У него были такие же рыжие волосы и синие глаза, кажется, он унаследовал от нее и покладистый характер.

– Ты меня понял? – Мэгги сжала его руку.

Пэдди вздохнул и принялся есть.

– Лиззи больше не хочет, мама, – заявил Мэтт. Как и у старшего брата, у него были темные волосы и очень светлая кожа, унаследованная от отца. – Где же Джоэл?

– С мисс Кэхил, конечно. – В голосе Мэгги послышалась гордость. Когда-то ее сын был карманником и бегал от полиции, но произошедшие с ним за последние несколько месяцев перемены наполняли ее гордостью за мальчика и, разумеется, позволяли вздохнуть с облегчением. – Скорее всего, их задержали срочные дела, но уверена, он скоро будет дома. – Едва она закончила фразу, раздался стук в дверь.

У Джоэла был ключ. Сердце Мэгги тревожно забилось. Она боялась, что увидит за дверью надменную графиню с холодной улыбкой на красивом лице. Вытирая руки о фартук, Мэгги направилась к двери и, открыв ее, едва не упала в обморок. На пороге стоял Эван Кэхил.

В руках у него был пакет с продуктами и маленький букетик оранжерейных цветов.

Мэгги стало трудно дышать. Она перевела взгляд с пакета на цветы и, наконец, осмелилась посмотреть ему в лицо, не понимая, зачем он пришел к ним, и неожиданно вспомнила их единственный поцелуй, а потом – разговор с графиней.

– Я знаю, что пришел не вовремя, – сказал Эван.

Она смотрела в его синие глаза и заметила, что в них появилась печаль. – Здравствуй, Мэгги.

Мысли ее путались. Он никогда не дарил ей цветов. Она не может их принять – Эван не должен к ним приходить! Она так по нему скучала – как по доброму другу, – и дети его давно не видели. Но Эван женится на графине, которая ждет от него ребенка.

– Я тебя удивил.

Мэгги кивнула и откашлялась.

– Да, удивил. – Как она может его выгнать, когда не в силах бросить ему в лицо даже грубое слово? – Эван, ты не должен сюда приходить.

– Я хотел вас проведать. Мы так давно… Я соскучился по детям, принес им подарки.

Мэгги закусила губу. Она понимала, что должна сейчас закрыть дверь. Графиня угрожала ее детям, и она ни перед чем не остановится.

– Мэгги? – Эван был удивлен столь холодным приемом.

«Как же заставить его уйти?» – лихорадочно думала Мэгги. Она медленно подняла на него взгляд.

– Что случилось? В чем дело?

– Нет, ничего, – ответила Мэгги, широко открывая дверь. – Проходи – ненадолго, – повидайся с детьми.

Эван посмотрел на нее с тревогой. Она никогда раньше не относилась так странно к его визитам. Эвана увидели дети.

– Мистер Кэхил! – закричал Мэтт, выбегая к нему навстречу.

Пэдди последовал за братом, уронив при этом стул. Эван рассмеялся и присел на корточки, чтобы обнять сразу обоих. Лиззи громко заплакала и принялась стучать ложкой по столу, требуя, чтобы ей помогли спуститься на пол.

Мэгги бросилась к дочери, спеша помочь, прежде чем Лиззи начнет действовать самостоятельно и упадет. Она повернулась к шумной троице у дверей. Мальчики говорили одновременно, Мэтт рассказывал о школе, а Пэдди описывал кошку, недавно появившуюся у соседей. Эван хохотал, пытаясь слушать обоих малышей одновременно.

Сердце Мэгги переполнялось любовью. Как глупо испытывать такие чувства к этому мужчине! Он джентльмен, несмотря на то что семья отреклась от него и лишила наследства, а она бедная ирландская женщина, вынужденная зарабатывать на жизнь красными натруженными руками. Но ей так приятно его видеть. Его присутствие наполняет маленькую квартирку теплом, как солнце, согревающее землю после холодного дождя.

– Я тобой горжусь, – сказал Эван Мэтту, обнимая его за плечи, и повернулся к Пэдди: – Ты ведь покажешь мне кошку? Но у меня появилась отличная мысль, в выходные мы можем сходить в зоопарк.

– В зоопарк! – радостно закивал Пэдди.

– И я хочу в зоопарк! – закричала Лиззи, повиснув на Мэгги.

Эван посмотрел на нее.

– Только если мама разрешит.

Она не могла позволить. Необходимо скорее порвать с Эваном, или придется жить в постоянном страхе перед графиней.

– Прекрасная идея, – хмуро сказала Мэгги. – Но лучше отложим на другое время.

Эван внимательно посмотрел на Мэгги. Она отпустила Лиззи, и малышка бросилась к Эвану, споткнувшись через несколько шагов.

– Лиззи, девочка моя. – Эван подхватил малышку на руки и повернулся к Мэгги, которая старалась не встречаться с ним взглядом. – У меня есть для вас то, что всем понравится.

Он так баловал детей, что мог их испортить, но щедрый жест был всем приятен, ведь у детей слишком мало радостей в жизни. Мэгги наблюдала, как мальчики разглядывают набор игрушечных солдатиков с пушками и лошадями, Лиззи предназначалась очередная мягкая игрушка, на этот раз черно-белый пони. Малышка запрыгала от счастья, прижимая подарок к груди. Дети сразу бросились носиться по комнате, а Эван с умилением наблюдал за ними, сунув руки в карманы пиджака. Он перевел взгляд на стол:

– Прости, что прервал ваш ужин.

– Мы закончим позже, – ответила Мэгги, сжав пальцами спинку стула Лиззи.

Эван рассматривал корзину с ярким желтым платьем, которое шила Мэгги.

– Слышал, за последние несколько недель у тебя появилось много заказов.

– Да, твоя сестра заказала почти весь новый гардероб, и миссис Брэг тоже.

– Я очень рад. – Он замолчал, словно ее ответ его смутил.

Мэгги чувствовала, как пылают ее щеки. Ей стало совсем неловко.

Эван взял букет цветов, который положил на диван:

– Это тебе.

Мэгги хотела принять от него букет, но не могла. Что значат эти цветы? Перед глазами вновь встал образ графини.

– Мэгги, что случилось?

Она подняла на него глаза, стараясь контролировать свои эмоции.

– Я не могу их принять. Ты же знаешь.

Эван старался поймать ее взгляд.

– Это всего лишь дружеский жест, ничего более.

– Думаю, тебе лучше уйти, – сказала она после недолгой паузы.

Глаза его вспыхнули.

– Ты не хочешь меня видеть?

Не было смысла напоминать ему, что он в скором времени женится на графине и у них будет ребенок. Она хочет, чтобы он остался здесь, с ней и ее детьми, но… Мэгги не могла подобрать слов.

– Хорошо. – Эван побледнел. – Я думал, мы друзья, – добавил он с нескрываемой злостью.

Мэгги зажмурилась. Чем скорее он уйдет, тем лучше. Однако Эван стоял напротив, пока она не открыла глаза.

– Мне надо было тебя увидеть, – признался он.

Мэгги внутренне сжалась. Она мечтала сказать ему, что ждала его, но понимала, что лучше держать рот на замке, неизвестно, что еще может слететь с ее языка. Эван собрался уходить.

– Прости меня за все, Мэгги, но прошу, не поступай так со мной. Ты и дети, вы очень важны для меня.

Слезы хлынули из глаз, и Мэгги была уже не в силах сдерживать эмоции.

– Ты тоже нам очень нужен.

– Мы можем остаться друзьями. – Эван говорил тихо. По лицу было видно, что он немного расслабился. – Я сожалею о том поцелуе.

Мэгги печально покачала головой:

– А я нет. – Она хотела быть с ним откровенной, но не могла.

Эван взял ее за руку.

– Мне бы хотелось, чтобы все было по-другому, Мэгги, – прошептал он. – Я бы хотел… – Он за молчал.

– Чего бы ты хотел? – Мэгги подняла на него синие глаза.

Он молчал, словно прислушиваясь к себе.

– Я должен быть уверен, что о тебе и детях есть кому позаботиться. Я знаю, что ты независима и вполне способна сама это сделать, но хотел бы помочь. Пожалуйста, позволь мне помочь.

– Нет! – Мэгги понимала, что в ней говорит не гордость, а страх перед графиней. – Как ты не понимаешь, наша дружба не может больше продолжаться?

– Почему?

Мэгги отвернулась и подошла к раковине, затем вернулась обратно, едва сдерживая дрожь. Эван был так близко, что она ощущала тепло его тела.

– Почему? Ведь мы были друзьями все это время.

Бартолла все поймет. Обещаю, я буду соблюдать дистанцию…

Мэгги покачнулась и едва не оказалась в его объятиях.

– Не поймет! – воскликнула она и, испугавшись, что позволила себе лишнее, прикрыла рот ладонью.

Эван округлил глаза.

– Что здесь происходит? Почему ты так говоришь? Что скрываешь? – Он потянул ее за руку, заставляя убрать ее ото рта.

Мэгги постаралась вырваться, но Эван не отпускал ее. Его прикосновение обожгло руку.

– Она эгоистичная и ревнивая женщина, – пролепетала Мэгги. Сердце заныло, душа разрывалась от переполнявших ее чувств: страха, любви, желания и тоски.

– Ты ведь с ней не знакома, – заметил Эван. – А я очень хорошо ее знаю. Что случилось, Мэгги?

Мэгги вырвала руку и закрыла лицо.

– Мэгги? – Эван заметно нервничал. Он обнял ее, и она, не в силах оттолкнуть, прижалась щекой к его груди. – Вы встречались, верно? Она приходила сюда?

Мэгги словно окаменела. Она кивнула, не в состоянии вымолвить ни слова.

Эван крепче прижал ее к себе.

– Она приходила?

– Она была вне себя от злости, – прошептала Мэгги.

– Она была зла на тебя?

– И угрожала нам, – выдохнула Мэгги.

Эван отпустил ее и заглянул в глаза.

– Она приходила сюда и угрожала вам? – Глаза его потемнели.

Мэгги понимала, что не должна рассказывать о встрече с графиней, но была так напугана, а Эван казался ей сильным и надежным. Он помогал ей и детям многие месяцы.

– Она угрожала детям. Эван, ты должен меня понять, мы не можем быть друзьями.

Выражение его лица изменилось, Мэгги это казалось опасным.

– Она зашла слишком далеко! – Он бросился к двери.

– Эван! – Мэгги пыталась его остановить. – Эван! Что ты собираешься делать?

Он резко повернулся к ней:

– Я никогда ей этого не прощу. – Он обнял ее лицо ладонями. – Она не имеет права вмешиваться в наши отношения, Мэгги.

– Прошу, ничего ей не говори! – Душа разрывалась от страха за детей. – Прошу тебя!
– Позволь мне самому разобраться с графиней.
Брэг вошел в небольшой холл своего особняка. В прошлом месяце в доме установили телефон, который был необходим при его работе, и Петер позвонил ему полчаса назад. Несмотря на то что слуга утверждал, что Ли Анна в полном порядке, Рик был взбешен и обеспокоен тем, что О’Доннел мог искать с ней встречи. Он быстро миновал коридор. Двери гостиной были открыты, он заглянул туда, удостоверившись, что жены там нет.

Брэг выбежал в холл и у лестницы столкнулся с Петером.

– Где моя жена?

– Она отдыхает наверху, – грустно ответил тот.

– А девочки? – Сердце глухо стучало в груди. Каждый удар нагнетал охвативший его ужас.

– Миссис Флауэрс повела их в парк. Скоро должны вернуться.

Брэг кивнул.

– Что он сказал? Чего хотел? Петер, почему вы сразу мне не позвонили?

– Миссис Брэг дала мне поручение. Она настаивала, сэр. – Круглое лицо великана залилось краской.

– Дала поручение? В следующий раз вы первым делом дадите знать мне!

– Сэр. – Петер явно мучился. – Миссис Брэг велела готовить карету, она уезжала с визитом.

Брэг смутился. Жена давно никуда не выходила.

– Куда ты ее отвез?

– Она просила не говорить. Она требовала молчать, сэр. Я не могу предать миссис Брэг, сэр.

Рик встревожился еще сильнее:

– О’Доннел был здесь, потом Ли Анна уехала?

– Точно так, сэр. – Петер был намерен сдержать данное хозяйке слово. – Она выглядела подавленной, когда уехал О’Доннел. Я слышал, как он говорил о том, что хочет взять девочек на прогулку в парк. Миссис Брэг ему отказала.

– Это все?

– Нет. Он сказал, что нанял адвоката, сэр. А потом попросил вашу жену отослать меня и миссис Кеннеди.

Брэг напрягся:

– Вы оставили ее одну с этим подонком?

– Я не хотел, сэр, но госпожа приказала. – Он поколебался. – Я говорил, что лучше будет позвонить вам. Простите.

Брэг не представлял, о чем только думала Ли Анна, но у него были плохие предчувствия.

– Вы были обязаны сразу же мне позвонить. – Он развернулся и бросился вверх по лестнице, перепрыгивая через две ступени. Слава богу, девочек нет дома.

Дверь их спальни была приоткрыта, и он сразу увидел Ли Анну. Она сидела в кресле, уставившись в темноту. На плечи была накинута шаль, множество оттенков зеленого красиво подчеркивали глаза. Брэг сразу заметил, как она расстроена.

– Ли Анна.

Она не повернула голову, из глаз потекли слезы. Он бросился к ней и опустился на колени.

– С тобой все хорошо?

– Нет, – резко ответила она, посмотрев прямо ему в глаза. – Он был здесь. Я очень боюсь, Рик.

– Я же сказал тебе, что все решу.

– Он будет бороться за девочек, я уверена в этом! – воскликнула Ли Анна.

Рик постарался обнять ее, но она отстранилась.

– Адвокат – это все выдумки, Ли Анна. Он блефует. Ни один судья не выберет его, а не нас, и он это понимает. Он попытается нас шантажировать, я уверен, и если он на это решится, я его арестую.

– Ты должен заплатить ему, чтобы он уехал. – Она посмотрела на мужа.

Возможно, она права. Похоже, все считают, что откупиться от О’Доннела было бы самым верным.

– Я говорил сегодня с мистером Фингольдом. Он сказал, что наши шансы получить право удочерить девочек очень велики. Образ жизни О’Доннела ни позволит ни одному суду оставить девочек с ним. – Он надеялся, что его уверенность передастся и жене и страх исчезнет.

Ли Анна заплакала еще сильнее.

– Я устала от этого кошмара, Рик. Ты должен избавиться от этого человека, пока он не разрушил нашу жизнь!

Она что-то от него скрывает. Он взял в ладони ее холодные руки.

– Что произошло, Ли Анна? Я разберусь с О’Доннелом, но мне надо знать все.

Она побледнела и покачала головой. Дрожащие руки сжали платок, она промокнула заплаканные глаза. Рик заметил, что руки перевязаны марлей.

– Что случилось? – Он сжал ее запястье.

– Я повредила руки, когда сама пыталась управлять креслом. Всего несколько царапин.

– Зачем ты это делала?

– Я была так расстроена и напугана, – прошептала Ли Анна.

Рик прижал к своей груди ее руки.

– У тебя нет повода бояться. Я разберусь с О’Доннелом. Доверься мне.

Интуиция подсказывала ему, что у жены серьезные проблемы.

– Что случилось, Ли Анна? Что сегодня произошло? О чем ты мне не рассказываешь? Прошу тебя, позволь мне помочь.

– Он не хочет, чтобы ты знал.

Брэгу стало плохо.

– О чем я не должен знать?

Ли Анна задрожала.

– Я обещала отдать ему пятнадцать тысяч долларов завтра вечером.

Кровь ударила в виски.

– Он тебя шантажировал, – сказал Рик, удивляясь, как спокойно звучит его голос.

– Нет, – покачала головой Ли Анна. – Он не просил денег. Он ведь теперь член семьи, правда? Я лишь решила помочь дяде наших девочек.

Его женой бесстыдно манипулировали.

– Спасибо, что рассказала мне. Я этим займусь. – Он представил, с каким бы удовольствием схватил О’Доннела за шею и душил бы, пока из подлеца не ушла бы вся жизнь.

– Я пыталась занять денег у Бартоллы, – продолжала Ли Анна, утирая слезы, – но оказалось, что она совсем не богата. Муж не оставил ей ни гроша.

Рик был вне себя от того, что задумала Ли Анна и что пыталась сделать в одиночку.

– Почему ты не сообщила мне? – Он погладил ее по щеке. – Ты всегда мне верила. – Он смахнул несколько слезинок.

Она робко кивнула и подняла глаза.

– Я поступила глупо. Я ведь никому не доверяю больше, чем тебе.

Сердце его едва не остановилось, если бы она знала, как много значат для него эти слова, ведь он до сих пор ее любит. Рик не смог совладать с собой – и прижался к жене. Она замерла, но не откинулась на спинку кресла.

– Я найду деньги к завтрашнему вечеру, – прошептал он, почти касаясь ее губ. – Завтра все будет кончено.

Он чувствовал, как она расслабилась, но в глазах мелькнуло еще что-то, забытое за последние месяцы. Рик был уверен, что увидел в глазах Ли Анны вспыхнувшую страсть.

Он мгновенно забыл обо всех трудностях, ведь он так скучал по ней. Рик прижался губами к ее соблазнительному манящему рту и почувствовал, как закипает кровь во всем теле. Поддавшись внезапному порыву он поцеловал ее, вовсе не надеясь на продолжение, ведь, как бы он ни хотел ее, Ли Анна не испытывает к нему никаких чувств. Однако она не оттолкнула его, хотя он ощущал ее настороженность.

– Ли Анна, – прошептал Брэг, сгорая от желания заняться с ней любовью.

Он страстно целовал ее, словно боялся, что в любую минуту будет отвергнут.

– Рик, – прошептала она в ответ. Это была слабая попытка остановить его.

– Ты все еще самая красивая женщина на свете! – воскликнул он и принялся покрывать поцелуями ее шею – мужчина, жаждущий обладать женщиной и надеющийся на ее покорность.

– Я больше не красива, – произнесла она, дрожа всем телом.

Рик встал, взял ее на руки и крепко прижал к себе. Она обхватила его за шею и закрыла глаза. Он пошел к кровати, нашептывая ей на ухо:

– Я хочу любить тебя, прошу, не останавливай меня.

Она толкнула его в грудь, когда он положил ее на кровать, и на белоснежной марле появились пятнышки крови.

– Не думаю, что сейчас подходящее время.

– А я думаю, что самое подходящее, – возразил Рик, опускаясь рядом. Он принялся целовать ее, в какой-то момент Ли Анна распахнула глаза и содрогнулась, должно быть, от желания. Он больше не мог с собой бороться. Рука скользнула под юбки, потом под нижнее белье. Ли Анна лежала молча, и он счел это поощрением к действию. Как давно это было в последний раз.

Когда его рука коснулась ее кожи, глаза Ли Анны распахнулись еще шире. Она сгорала от желания, но одновременно боялась этого.

Рик все понял.

– Доверься мне. Отдайся своему желанию, дорогая.

Ли Анна вскрикнула и закрыла глаза.

– Тогда поспеши, Рик, – прошептала она. – О, Рик, скорее!

Эти слова он и не надеялся услышать от нее вновь. Резким движением откинув юбки, он вошел в нее. Когда же они оба достигли вожделенного наслаждения, Рик, тяжело дыша, удивился тому, что только что занимался любовью с собственной женой. Он лег рядом с Ли Анной, и сердце его переполняло чувство любви и нежности. Рик оглядел ее красивые длинные ноги, левая теперь была немного искривлена. Он опустил юбку и разгладил складки на платье. Ему хотелось бесконечно долго лежать рядом и любоваться ее красотой.

Грудь распирало от радости, как же она прекрасна. Глаза Ли Анны были закрыты, но он знал, что она не спит; она любила расслабиться после близости. Рик поцеловал жену в щеку.

Ресницы дрогнули, и она открыла глаза. Брэг улыбнулся, но Ли Анна оставалась серьезной.

Ее одолевали страхи.

– Все хорошо? – спросил он, надеясь, что она не оттолкнет его сейчас.

Ли Анна слегка улыбнулась:

– Не волнуйся, ты не сделал мне больно, Рик.

Он так не хотел возвращаться в тот ад, в котором жил в последние несколько месяцев.

– Ты такая красивая, – прошептал он. – Ли Анна, ты нужна мне.

Она покраснела.

– Не понимаю тебя.

– Ты не понимаешь, что муж любит тебя и хочет всегда быть рядом?

– Как ты можешь хотеть меня? Я же… калека!

Рик был шокирован:

– Не смей себя так называть!

– Но ведь это правда, верно? – Она отвела взгляд. – Он так меня назвал.

Неприятное, грубое слово эхом разнеслось в голове.

– Кто?

– О’Доннел. Впрочем, это не важно. Рик, нам не следовало, это неправильно…

– Нет, любить друг друга правильно.

Ли Анна попыталась сесть. Рик бросился ей помогать.

– Все изменилось. Если бы у нас не было девочек, я бы тебя отпустила, Рик, чтобы ты жил со здоровой женщиной – не калекой. – Она смотрела на него с надеждой.

Он знал, что ее беспокоит, и старался тщательно продумать каждое слово.

– Ты моя любимая женщина, Ли Анна. И у нас есть девочки. Но даже не будь их в нашей жизни, я бы все равно не позволил тебе уйти.

Она смотрела на него с недоверием.

– Я хотел бы всегда заботиться о тебе, несмотря ни на что, – мне будет очень приятно, если и ты будешь заботиться обо мне.

– Как?

– Ты знаешь. Прошу тебя, не отвергай меня. Пожалуйста.

Она молчала.

Рик мечтал еще раз заняться с ней любовью, но заставил себя подняться. Когда он застегивал рубашку, перед глазами возникло лицо Харта. Он представил, как будет унижаться перед ним, а Харт станет злорадствовать. Следующим он увидел О’Доннела, пристегнутого ремнями к электрическому стулу.

– Куда ты уходишь?
– Надо найти пятнадцать тысяч долларов.
Головное отделение «Бэнк оф Нью-Йорк» находилось недалеко от конторы Харта на Бридж-стрит в красивом особняке, построенном около века назад. Дубовый паркет был начищен до блеска, огромная люстра, восточные ковры. После того как Франческа сообщила, что хочет встретиться с Робертом Миллером, ее провели в небольшую комнату в стороне от большого зала для обслуживания посетителей. Она не забыла сообщить охраннику, что пришла с миссией от мистера Харта.

Франческа с наслаждением опустилась на подушку мягкого бархатного дивана и позволила себе на минуту расслабиться. Она чувствовала себя очень уставшей. По правде говоря, расставание с Хартом было для нее невыносимо. Более того, она старалась погрузиться в работу, чтобы не думать о будущем. Размышлениями делу не поможешь. Она не могла представиться Миллеру как невеста Харта. Сердце пронзила острая боль. Неужели она окончательно его потеряла? Что будет, если Колдер никогда не вернется?

Когда все закончится, она найдет способ убедить Харта, что он не должен отпускать ее, от этого им обоим будет только хуже. Однако она хорошо изучила Харта. Если убийство Дейзи будет раскрыто, остается еще ее пропавший портрет. Она знала, что Харт винил во всем произошедшем только себя.

Даже после того, как Франческа убедила его, что сама приняла решение позировать обнаженной, Колдер продолжал считать себя причиной всех несчастий. Франческа знала: он ни за что не захочет переложить на нее даже часть вины.

Харт бывал просто невыносим, но она по нему скучает. Она никогда ни по кому так не скучала.

– Мисс Кэхил? – К ней приближался невысокий худой мужчина с бородой-эспаньолкой. На нем был безупречный костюм, его внешность говорила о том, что этот человек наделен властью. – Я Роберт Миллер. Рад знакомству.

Франческа поняла, что он знает, кто она.

– Благодарю вас. Меня направил к вам Колдер, мистер Миллер, вопрос касается расследуемого мной дела.

Мужчина кивнул:

– Прошу ко мне в кабинет. – Они прошли в зал, где около длинной стойки несколько человек решали свои денежные вопросы. – Не будет ли с моей стороны бестактным спросить, как дела у мистера Харта?

– Все хорошо, насколько это возможно, – ответила Франческа. Мужчина распахнул перед ней дверь кабинета, отделанного в том же стиле, что и зал, который они миновали. – Разумеется, он невиновен.

Миллер улыбнулся.

– Несомненно. Чем могу служить? – спросил он, когда они заняли свои места.

– Мисс Джонс в мае положила на свой счет весьма внушительные суммы. Сначала восемь, потом двадцать тысяч долларов.

Миллер встал.

– Из уважения к мистеру Харту я посмотрю, что можно сделать. Располагайтесь. Я скоро вернусь.

Через пять минут он вернулся с папкой в руках.

– Думаю, у меня есть кое-что интересное для вас, мисс Кэхил.

– Вы знаете, откуда поступили деньги?

– Да, знаю. Мисс Джонс предъявила два чека из «Ферст Федерал» в Олбани.

Франческа едва не задохнулась. Деньги получены из Олбани.

– Есть возможность узнать, кто подписал чеки?

– Да, но это займет некоторое время. Вам придется лично обратиться в «Ферст Федерал». Боюсь, им может понадобиться запрос из полиции, мисс Кэхил.

– Считайте, он есть. Сколько потребуется времени?

– Несколько дней, полагаю. Вам будет необходимо послать человека в Олбани проверить учетные записи банка.

– Можем мы отправить телеграмму с инструкциями для банка?

– Думаю, да. – Миллер колебался. – Мисс Кэхил, к чему это имеет отношение?

Настроение у Франчески было великолепное.

– Это имеет отношение и установлению личности убийцы, мистер Миллер.

Когда они вышли из кабинета, у Франчески было желание прыгать от радости. Определенно, деньги мог отправить только судья Гиллеспи. Остается только выяснить для чего.

Она стояла у дверей банка, не в силах сдержать счастливую улыбку. Дейзи никогда не упускала отца из виду, и газетные вырезки тому подтверждение. Как известно, Гиллеспи приезжал к ней дважды именно в мае – не в другое время. И в мае она получила от него деньги. Франческа была почти уверена, что судья ничего не знал о судьбе дочери до того месяца. Мог ли он дать пропавшей дочери сумму дополнительно к тому, что она уже получила? В конце концов, чего только отцы не делают для дочерей.

В то же время Дейзи была позором семьи, и доказательством тому служит отказ судьи признать, что он знает ее псевдоним. Мог ли страх быть опозоренным заставить его убить дочь?

Сегодня она сделала большой рывок вперед, истина уже близко, она это чувствует. Прежде всего надо выяснить, почему Дейзи ушла из дома. Это недостающий кусок головоломки.

Необходимо встретиться с Брэгом. Они могли бы вместе подумать, как надавить на судью. И конечно, полицейские должны связаться с банком в Олбани. Кроме того, надо выяснить все, что известно о ноже, найденном в карете Харта. Отчет должен быть уже готов.

Франческа подняла руку и помахала Раулю, давая знак подогнать экипаж, поскольку он смог найти место для стоянки довольно далеко от входа.
Прошедший мимо человек обернулся. Краем глаза Франческа увидела подъезжающую карету, затем руку в перчатке, сжимавшую темный предмет, но было уже поздно. Затылок пронзила острая боль, осознание того, что на нее напали, стало последней мыслью, а потом ее окутала кромешная тьма.

Глава 17

Четверг, 5 июня 1902 года. 18:00

Франческа лежала на диване в доме сестры, рядом сидел Рурк и третий раз нащупывал пульс. На голове лежал пузырь со льдом. В тот момент, когда ее ударили по голове, на помощь бросился подоспевший Рауль, издали заметивший опасность. Однако вместо того чтобы погнаться за нападавшим, Рауль занялся Франческой. К сожалению, удар был достаточной силы, чтобы она мгновенно потеряла сознание и не смогла запомнить внешность нападавшего. Через несколько минут Франческа пришла в себя и заставила Рауля рассказать ей все, что он видел, затем лично осмотрела все вокруг и нашла небольшой серебряный стаканчик для бритья. Плотная стенка была чуть помята, из чего Франческа сделала вывод, что это и стало орудием нападения.

– Как твоя голова? – поинтересовался Рурк с улыбкой и мельком взглянул на суетившуюся вокруг сестры Конни.

– Уже намного лучше. Кон, со мной все нормально. Меня всего лишь стукнули стаканчиком по голове. Вы не могли бы позвонить Брэгу? Мне надо с ним поговорить.

– Но ты должна лежать! – возмутилась Конни. Она была бледна, как алебастровая статуя. – Рурк, разве ей можно сейчас продолжать расследование?

– Ни в коем случае, – ответил тот и встал, закрыв саквояж.

– Мне надо поговорить с Риком. – Франческа сжала его руку. – Это срочно, промедление может быть губительно.

– Франческа. – Рик присел на стоящий рядом с диваном пуф. – Если ты права и тебя ударили этой серебряной штукой, это может быть очень серьезно. У тебя гематома на затылке, возможно сотрясение. Хорошо, что нет раны, иначе понадобилось бы накладывать швы. Франческа, тебе надо отдохнуть, но я не рекомендую засыпать в ближайшие двенадцать часов. – Он повернулся к Конни: – Кому-то надо побыть с ней ночью. Не хочу, чтобы она заснула. Необходимо обильное питье, можешь поесть, но немного – например, тост с джемом.

Конни закивала. Выражение лица у нее было испуганным.

– Мы с Нейлом будем дежурить по очереди.

Но Франческу было не так просто заставить сдаться.

– Рауль мельком видел нападавшего. Необходимо срочно все сообщить Брэгу. Он считает, что это был очень худой мужчина, может, даже женщина. На нем или на ней было пальто и фетровая шляпа. Мужская шляпа – и это в июне! – Франческа подозревала, что напавшим на нее человеком был Гиллеспи, он единственный подходил по росту и комплекции. Ведь она как раз занималась переводом им денег дочери.

– Я заеду утром, – сказал Рурк и дружески погладил Франческу по плечу. – Уже шесть часов, Франческа, сегодня ты ничего не сможешь сделать для продвижения в расследовании. Нет ничего, что нельзя отложить до утра – начнешь сразу после осмотра.

Она начинала злиться.

– Тогда приходи пораньше, если сможешь.

Рурк прав, в такое время в банке уже нет служащих, чтобы принять телеграмму и ответить. Конечно, она могла бы поговорить с Гиллеспи. Интересно, как он объяснит визит к дочери в мае и перевод ей огромных сумм? Надо выяснить, где он был в тот час, когда ее ударили по голове. Франческа поежилась. Ей повезло, что не случилось ничего более серьезного.

– Рурк? Ты едешь к Харту?

– Да.

Она колебалась. К этому времени его уже должны были отпустить под залог. Захочет ли он увидеть ее, если узнает об этом происшествии?

– Не знаю, что ты замышляешь, Франческа, но я обязательно расскажу все Колдеру. Ему не понравится, если мы утаим этот инцидент. Не хочу рисковать собственной головой и быть виновным в сокрытии важной информации. А теперь отдыхай – но не спи.

Конни проводила молодого человека до дверей, где они задержались и обменялись несколькими фразами, которые Франческа не расслышала, поскольку говорили слишком тихо. Затем Конни поспешила вернуться к сестре, взгляд ее был таким же встревоженным, как и раньше.

– Я сегодня видела Колдера. Ничего не изменилось, Кон, он все такой же упрямый.

Конни поняла, что она имеет в виду.

– Фрэн, я очень удивлюсь, если он не прибежит увидеться с тобой после того, что произошло. – Она опустилась на пуф, на котором до этого сидел Рурк. – Тебя могли серьезно ранить, а возможно, даже убить!

– Но ведь не убили, верно? Догадываешься, что это значит? – Франческа многозначительно посмотрела на сестру. – Я подошла очень близко к решению задачки, Кон, и убийца Дейзи об этом знает.

– Фрэн! Очень надеюсь, что ты ошибаешься, поскольку в противном случае убийца постарается еще раз тебя остановить!

Франческа задумалась. Сестра права, надо действовать осторожно. Она должна всегда быть начеку и не забывать брать с собой оружие.

– Чем раньше я завершу дело, тем лучше. – Она вспомнила о Харте, и сердце сжалось. – Харт не должен так упрямиться! Конни, он не видит себя таким, каким вижу его я. Он постоянно твердит, что недостаточно хорош для меня, что я заслужила более благородного жениха. Убийство Дейзи стало для него поводом разорвать нашу помолвку, и мне страшно, что он не вернется ко мне, даже когда все закончится.

Конни печально смотрела на сестру.

– Это будет означать, что он недостаточно любит тебя, Фрэн, или любит слишком сильно.

Франческа заморгала.

– Ты же знаешь, я всегда поддерживала ваш союз, но должна предупредить тебя, что жить с человеком, у которого такая репутация и прошлое, весьма непросто. Более того, это будет чрезвычайно сложно! Иногда я не понимаю, как тебе удается с ним ладить. Мне было не по себе, когда я разговаривала с ним вчера.

– С Хартом бывает очень сложно, – согласилась Франческа, – но внешняя холодность и жестокость для него лишь способ скрыть свои чувства, потому что он испуган и не знает, как поступить.

Конни приподняла брови.

– Сложно представить, что Харт может быть чем-то напуган.

– Под маской высокомерного и властного богача скрывается крайне ранимый человек.

Конни так посмотрела на сестру, что стало ясно – она ей не верит. Двери салона были распахнуты, и в следующую секунду до женщин донесся стук во входную дверь. Конни нахмурилась.

– Надеюсь, ты не будешь на меня злиться.

– За что? – заволновалась Франческа.

Конни медлила с ответом, но тут в холле послышался голос их матери.

– Где Франческа? – требовательно воскликнула Джулия. По мраморному полу зацокали каблучки.

– На тебя напали, а она наша мать! – ответила Конни, вставая, когда в комнату влетела Джулия.

Она оглядела обеих дочерей и бросилась к младшей:

– Что случилось?

– Все в порядке, мама, небольшая шишка на голове.

В голубых глазах Джулии застыл ужас.

– Тебя осмотрел врач? Конни, она говорит правду?

Конни подошла к матери.

– К сожалению, не только шишка на голове, мама, но Рурк считает, что все будет хорошо.

Джулия села и взяла дочь за руку.

– Ты знаешь, как я за тебя волнуюсь, когда ты занимаешься этими расследованиями. Почему твоя работа обязательно должна быть связана с травмами?

– Мама, со мной все хорошо, – с нажимом повторила Франческа. – Тебе не о чем беспокоиться.

– Как же мне не беспокоиться? Ты же моя драгоценная младшая дочь. Я беспокоюсь о тебе днем и ночью! Мой долг заботиться о тебе, моя обязанность всегда переживать за тебя! Франческа, дорогая, когда ты вернешься домой? Ты разбила нам с отцом сердце. Мы так по тебе тоскуем. – Из ее глаз полились слезы.

– Я не могу вернуться, – решительно возразила Франческа. – Прости, но ничего не изменилось. Я люблю Колдера и хочу выйти за него замуж. Если папа не примет мое решение, у меня нет другого выхода. Мама, мне было очень тяжело уйти.

Джулия на несколько мгновений закрыла глаза.

– Ты же знаешь, мы тебя обожаем. Ты знаешь, что ты наша гордость и счастье? Отец хвастается тобой на каждом приеме.

– Я тоже очень его люблю, – тихо произнесла Франческа. – Мне уже стыдно перед папой, поэтому не старайся пристыдить меня еще больше.

Джулия пригладила волосы.

– Я вовсе не для этого пришла. Хотя мне очень тяжело видеть Эндрю в таком состоянии. Я сама не могу смириться с тем, что мы тебя потеряли.

– Мама, вы меня не потеряли! Я просто переехала. Даже если я решу выйти замуж против вашей воли, это не означает, что мы перестали быть одной семьей. – Франческа сжалась от рвавшихся наружу тайных страхов. – Пожалуйста, уговори папу не отвергать меня, как он отверг Эвана.

– Дорогая, он никогда так не поступит! – воскликнула Джулия.

Франческа кивнула:

– Я очень люблю вас обоих.

– Тогда возвращайся домой, – прошептала Джулия. – Пожалуйста.

Поддаться на уговоры матери было так соблазнительно, особенно сейчас, когда голова просто раскалывается от боли, а сердце разрывается от тоски по Харту.

– Я не могу.

Джулия печально посмотрела на дочь:

– Никак не могу понять, зачем тебе это надо. Я видела заявление для прессы. Мы оба с отцом видели. Твоя помолвка расторгнута, почему бы тебе не вернуться?

– Это временно, – прошептала Франческа. – Я смогу его вернуть.

Джулия несколько минут внимательно наблюдала за дочерью, затем быстро произнесла:

– Если ты уверена в своем выборе, если ты веришь Харту и так сильно его любишь, я помогу тебе выйти за него замуж, Франческа.

Она подняла на мать удивленный взгляд.

– Мама! Спасибо тебе! – Они бросились в объятия друг друга.

Джулия едва сдерживала слезы.

– Мне всегда нравился этот мужчина.

Франческа счастливо улыбалась:

– Я знаю. И он ни в чем не виноват.

– Я и не считала его убийцей! – воскликнула Джулия. – Дело вовсе не в этом, а в том, что скандал всегда будет его спутником. Если ты будешь рядом, то неминуемо пострадаешь. Ты действительно готова подвергнуться остракизму общества?

Она не могла сказать матери, что заявление Харта о расторжении помолвки причинило ей боль куда большую, чем любые слухи.

– Надеюсь, мы всегда можем рассчитывать на твое приглашение, мама. Мне не безразлично, что говорят обо мне за спиной, но Колдер для меня важнее. Я понимаю, нас могут больше никогда не пригласить ни на один прием, но это нас не пугает, мы справимся.

Джулия с грустью смотрела на Франческу.

– Ты очень храбрая, дорогая. Но я хочу, чтобы ты была уверена, что хочешь именно такой жизни.

– Я уверена.

– Тогда я сделаю все, что смогу.

– Ты поможешь убедить папу?

– Да, будь уверена, твой отец изменит мнение. И если мне придется положить жизнь на то, чтобы ты смогла вернуться в высшее общество, я готова пойти на это.

«Теперь у мамы появилась новая цель», – подумала Франческа. Джулия была одной из законодательниц правил высшего света, и никто не мог себе позволить не считаться с мнением Джулии Ван Вик Кэхил.

– Спасибо, мама, – прошептала Франческа. Казалось, они никогда в жизни не любила ее больше, чем сейчас.

– Сэр, комиссар Брэг хочет вас видеть. Харт даже не поднял голову. Он сидел на диване напротив камина и не сводил глаз с языков пламени. В руках он держал прочитанное письмо. У него не было желания просматривать сегодня почту, он сделал это лишь для того, чтобы отвлечься от той мрачной серости, что наполнила его жизнь. Письмо было получено совсем недавно – и пришло оно с того света.

«Дорогой Колдер.

Ты был со мной предельно честен, и я больше никогда не совершу подобной ошибки и не буду искать с тобой встречи. Тебе не нужен этот ребенок – наш ребенок, – как больше не нужна и я. В твоей жизни появилась Франческа, тебя интересует только то, что связано с ней, ко мне ты потерял всякий интерес. Я никогда не ждала, что ты бросишь ее или изменишь планы на будущее, однако мне хотелось, чтобы ты все же был ко мне более великодушным, в свете того, что я ношу твоего ребенка. Интересно, что подумает Франческа – что предпримет, – когда узнает, что я беременна от тебя?

Разумеется, она ничего не узнает, верно? Я умею держать рот на замке и рассчитываю на твою щедрую благодарность за молчание. Я готова даже переехать в другой город, где на мое имя будет приобретена недвижимость для нас с ребенком. Также необходимо увеличить пособие. И наконец, я бы предпочла получить в подарок акции страховых и железнодорожных компаний, а также облигации казначейства.

Не могу не упомянуть и о полотне Тициана, которое ты мне однажды показывал.
Как только все будет готово, я с радостью уеду в новый дом в любом городе по твоему выбору и больше никогда не попадусь тебе на глаза, как и твой сын или дочь. И разумеется, Франческе не придется страдать от унижения при встрече со мной и ребенком на людной улице Нью-Йорка.
Дейзи ».

Письмо было датировано 30 мая. Дейзи написала его сразу после того, как он в бешенстве покинул ее дом, узнав о беременности.

Боль была невыносимой. Страдания притупили остальные чувства, и он уже не переживал, что Дейзи посмела шантажировать его и даже желала получить одно из самых любимых его полотен.

– Сэр? Пришел комиссар полиции Брэг и хочет вас видеть. Сказать ему, что вы не принимаете? – Альфред выглядел взволнованным.

Харт закрыл глаза, пытаясь обрести самообладание, но горе, завладевшее всеми его мыслями, горе, которое он изо всех сил старался не пускать в свою душу, поглощало его, бурлило и горячей лавой рвалось наружу.

Однако Харт выиграл это сражение. Вставая с дивана, он подумал, сколько еще битв с самим собой он способен выиграть. Харт убрал письмо во внутренний карман пиджака и повернулся к дворецкому.

– Просите, – велел он. Может, у Брэга есть хорошие новости – он всегда умел ухватить единственный шанс на удачу.

Через минуту в дверях библиотеки появился Брэг. Харт сразу заметил его напряженное лицо, опустошенный взгляд и понял, что хороших новостей не услышит. Стараясь не поддаваться панике, он приветственно кивнул брату.

– Скотч?

– Благодарю.

Харт подошел к позолоченному барному столику на колесах и налил две двойные порции виски. Протянув брату бокал, он постарался изобразить на лице некое подобие улыбки. «Для полиции это письмо будет настоящим подарком», – подумал он. Казалось, судьба решила разом наказать его за все совершенные грехи, сделав обвиняемым в преступлении, которого он не совершал.

Брэг сделал глоток.

– С тобой все в порядке? – осторожно спросил он.

Харт опять попытался улыбнуться.

– Лучше, чем когда-либо. – Уголки рта опустились. – Я надеялся, что ты принес мне добрую весть.

– Принес. Нож, найденный в твоей карете, не является орудием убийства.

Харт почувствовал некоторую легкость.

– Можно подумать, что у человека, желавшего меня подставить, не хватило здравого смысла, чтобы использовать орудие убийства.

– Можно. – Брэг залпом осушил бокал. – Ты не возражаешь?

– Прошу, – отозвался Харт и стал рассеянно наблюдать, как брат наливает новую порцию виски, странно, но в этот момент ему казалось, что между ними нет никакой вражды.

– Лезвие слишком короткое, чтобы стать орудием убийства, – продолжал Брэг. – Это не все. Генрих даже не уверен, что кровь на нем человеческая.

– Кровь животного?

– Он полагает, что да. Я на глаз не могу определить разницу, но он, видимо, может.

– Что ты обо всем этом думаешь? – Харт опустился в кресло.

Брэг сел напротив.

– Тебя определенно подставили, Колдер. Это ясно. Возможно, преступник избавился от оружия сразу после убийства и решил переложить вину на тебя уже позже, когда узнал, что ты был в доме Дейзи той ночью.

– Не могу с этим не согласиться, – задумчиво произнес Харт. – Но получается, что этот человек играл не главную роль в этом деле.

– Возможно, но есть и другой вариант.

– Какой?

– Тебя мог подставить не преступник, а человек, не имеющий отношения к преступлению.

Харт задумался.

– Этот вариант мне нравится даже больше. У меня много врагов, и любой из них мог пожелать воспользоваться представившейся возможностью.

– Я склоняюсь к первому варианту. В любом случае ты бы попал в список подозреваемых.

Харт помрачнел, затем произнес:

– И это не такой уж короткий список.

– Пожалуй, – признал Брэг. – Я не могу исключить из него Роуз. Кроме того, не согласен с Франческой. Я не подвергаю сомнению ее блестящую интуицию, но она уверена, что судья Гиллеспи солгал, что не знал о новом имени дочери. Впрочем, у нас нет тому доказательств.

Харт скривился:

– Похоже, ты не особенно продвинулся вперед.

– Прошло всего несколько дней. – Брэг встал с места.

Харт поднялся следом, уверенный, что брат хочет что-то добавить.

– Говори, что случилось?

– Это не относится к расследованию. – Брэг покраснел.

Харт мгновенно все понял – Брэг пришел просить у него деньги. Дьявол шепотом советовал насладиться моментом и послушать, как брат будет формулировать свою просьбу. Но победила светлая сторона его души, призывающая прийти на помощь.

– Я уже сказал, что дам тебе столько, сколько потребуется. Мне будет приятно оказать эту услугу.

– Мне нужно пятнадцать тысяч долларов.

Харт даже не моргнул. Он прошелся по комнате и остановился у красивого пейзажа на стене.

– Помоги-ка мне.

– Я верну каждое пенни, – добавил Брэг, встав рядом.

– Значит, ты не арестуешь О’Доннела?

– Ли Анна в ужасе. Она довела себя до изнеможения, поэтому я и решил раз и навсегда избавиться от этого негодяя.

– Таким способом получится быстрее, – согласился Харт, несколько удивленный, что брат решил заплатить шантажисту, но все же понимал его. Если бы подобное произошло с ним и Франческой, он бы тоже выбрал самый скорый и действенный способ. – Ты ничего не будешь мне должен, – сказал Харт, когда они сняли со стены большую картину. – Мне не нужны деньги, поэтому не надо их возвращать.

Харт открыл скрытый за полотном сейф и положил перед Брэгом несколько пачек банкнотов.

– Нет, я все возмещу.

Харт пожал плечами, и братья принялись водружать картину на прежнее место.

– Я дам тебе кейс для перевозки денег.

– Спасибо. – Лоб Рика покрылся испариной.

– Почему это требует от тебя таких усилий? Вспомнил детство, когда возился со мной? Могу я начать отдавать долги?

Брэг смотрел на него, не моргая.

– Все дело в моей гордости, – произнес он после паузы. – И я старше, моя обязанность была заботиться о тебе.

– В принципе, это должна была делать Лили, – фыркнул Харт, ощутив укол в сердце.

– Сначала она много работала, потом болела. Но она сделала все, что смогла.

Харт взял деньги и подошел к письменному столу. Разум подсказывал, что Рик прав, но все же сердцем он отказывался это принимать.

– Чем это вы заняты? – раздался голос стоящего в дверях Рурка. Он быстрым шагом вошел в кабинет, оглядел братьев и бросил взгляд на деньги на столе.

Харт даже не вздрогнул от неожиданности.

– Тебе бы неплохо приучить себя стучаться, прежде чем войти, – сказал он.

Рурк опешил.

– Дверь была нараспашку. Приличная сумма.

Харт оставил его замечание без внимания и стал перекладывать деньги в небольшой плоский кейс.

– Тебя это не касается, и я надеюсь на твое благоразумие, – вмешался Брэг.

Рурк с сомнением посмотрел на братьев:

– Похоже на какую-то аферу.

– Это не твое дело. – В отличие от Рика Харт говорил спокойнее.

– Отлично! – в сердцах воскликнул Рурк и всплеснул руками. – Мне надо поговорить с тобой, Колдер.

– Это не может подождать? – Харт захлопнул кейс и налил себе виски. Рурк выглядел взволнованным, перед ним стоял не молодой человек, а опытный врач. Харт прищурился. – Это связано с Франческой?

Рурк кивнул:
– Она сейчас в безопасности, отдыхает, но вы оба должны знать, что днем на нее было совершено нападение.
Конни настояла на игре в карты. Франческа не очень любила играть в «джин», кроме того, сестра почти всегда выигрывала, поэтому она незаметно погрузилась в размышления о нападении, затем переключилась на деньги из Олбани и ложь Гиллеспи о том, что он не знал о судьбе дочери. Франческа сняла чулки и туфли и положила ноги на диван, прикрыв их пышной юбкой. Она пришла к логическому заключению, что убийство Дейзи связано с полученными ею суммами. Кому понадобилось остановить ее, пока она не открыла происхождение денег? Это было либо нападение с целью предостеречь Дейзи, случайно приведшее к смерти, либо изначально запланированное убийство.

Конни вздохнула, когда послышался звон колокольчика у входной двери.

– Джин! – сказала она, выложив на пуфе комбинацию карт. – Должно быть, это Харт.

Франческа и сама так думала. Из холла донесся голос Брэга, и ее кольнуло разочарование. Что ж, им в любом случае надо обсудить ход расследования.

Конни многозначительно посмотрела на сестру:

– Это комиссар полиции. – Она встала и направилась к двери. В гостиную вошли Брэг и Харт. Конни обменялась с ними приветствиями и выскользнула в коридор.

С самого первого мгновения Харт не сводил глаз с Франчески. Он выглядел раздосадованным.

Франческа нежно ему улыбнулась:

– Со мной все хорошо.

Харт прошел вперед.

– Ничего хорошего! Рурк сказал, тебя ударили по голове. Он говорит, возможно сотрясение! Что произошло? – Он сел на место Конни и взял Франческу за руку.

Ей показалось, он сам не осознает, что держит ее за руку и преданно смотрит в глаза.

– Я вышла из банка, в котором Дейзи хранила деньги, – начала рассказ Франческа. – В этот момент меня ударили сзади серебряным стаканчиком. Я помахала Раулю. Он видел, что произошло, и помог мне сесть в карету.

– Я могу его за это уволить, – сказал Харт с плохо скрываемой ненавистью. – Он обязан тебя защищать!

– Как он мог предотвратить нападение? – воскликнула Франческа. – Он ждал меня в экипаже, а я стояла на тротуаре. Рауль ни в чем не виноват.

– Ты видела нападавшего? – спросил Брэг.

Франческа повернулась к нему:

– Нет. Видела лишь руку в перчатке, потом мы обнаружили стаканчик для бритья. Рауль видел этого человека издалека и полагает, что это могла быть женщина или субтильный мужчина. Рик, Гиллеспи невысок ростом и худощав. Человек был одет в шляпу с широкими полями и пальто.

– Считаешь, это был судья? – резко спросил Харт.

– Кому-то не понравилось, что я выясняю, откуда Дейзи получила в мае деньги. Я уверена, они имеют отношение к убийству.

Брэг и Харт переглянулись.

– У меня есть важная новость! – Франческа с улыбкой посмотрела на мужчин. – Дейзи получила чек из «Фест Федерал» в Олбани.

Брови Брэга поползли вверх.

– Это может означать, что Гиллеспи перевел дочери деньги. Теперь у нас есть доказательство, что он знал о жизни Оноры. Ты была права – он солгал тебе.

– О, все гораздо лучше! Гомер рассказал мне, что Гиллеспи навещал дочь в мае дважды. – Она помолчала, ожидая реакции. Когда никто не произнес ни слова, она продолжила: – Надеюсь, судья становится подозреваемым номер один?

– Несомненно, – признал Брэг. – Он ведь мог солгать лишь для того, чтобы не очернить свою репутацию.

– Ради этого он мог и убить. – Франческа ждала, когда он скажет, что вычеркивает Харта из списка подозреваемых.

Харт понял ее мысли. Он встал, нехотя выпустив ее руку.

– Франческа, у меня тоже есть новость. Нож, найденный под сиденьем моей кареты, не является орудием убийства.

Франческа вскрикнула.

– Но я согласен с Риком, – поспешил добавить Колдер. – Гиллеспи – не единственный отец на свете, который решил тайно помочь дочери. Это весьма распространенное явление. Надеюсь, мы найдем человека, которого шантажировала Дейзи, – того, у кого есть мотив, кто желал ей смерти. Я не могу представить, что Гиллеспи убил собственную дочь.

Франческа потянулась к нему, но Харт отошел в сторону. Она внимательно посмотрела на его скорбное выражение лица и повернулась к Брэгу:

– Рик, у Дейзи с февраля не было ни одного клиента, ни одного, с тех пор, как она стала любовницей Харта. Я не думаю, что один из старых любовников мог пожелать вдруг ее убить, кроме того, мы проверили ее постоянных клиентов. Жизнь Дейзи с февраля не была наполнена событиями. В мае, впервые за восемь лет – по крайней мере, так получается, – отец внезапно навестил ее, причем дважды. Он дважды переводит ей большие суммы, а через несколько недель ее убивают.

Он понял ее мысль.

– Думаешь, она шантажировала собственного отца?

Франческа колебалась.

– Представить трудно! – воскликнула она. – Дейзи так ненавидела родной дом, что сбежала и стала проституткой. Это невероятно! Более чем экстремальное поведение. Дейзи была не просто несчастна – она была раздавлена. И жила с этими воспоминаниями восемь лет? Гиллеспи ее отец! Дейзи, возможно, была одержима мыслью об отмщении. Думаю, она его ненавидела! Какие еще выводы можно сделать?

– Мы не имеем доказательств ее ненависти к отцу, как и того, что она его шантажировала, – заявил Брэг.

– Надо поговорить с Гиллеспи и поймать его на лжи.

– Дейзи могла любить отца, – предположил Харт. – Могла скучать, поэтому и хранила вырезки из газет.

– Тогда почему она сбежала? – спросила Франческа. – В семье что-то произошло. Кстати, Лидия призналась, что сестра оставила ей письмо, она сообщала, что никогда не вернется домой. Лидия не показывала письмо родителям и полиции. Уверена, она знает больше, чем мне рассказала.

Харт сел рядом с Франческой и опять взял ее за руку.

– Тебе надо отдохнуть. Новые улики очень важны, но я настаиваю: тебе надо отдохнуть, Франческа.

– Я и отдыхаю. – Харт пришел к ней, как она и хотела. – Колдер, тебя обвинили ложно. Это отличная новость, правда?

– Да, отличная.

Она так хотела оказаться сейчас в его объятиях. Франческа покосилась на Брэга:

– Разве это не доказывает невиновность Харта?

Брэг отвел взгляд и подошел к камину.

Франческа не сдавалась:

– Разве не странно, что он сам убил Дейзи и одно временно его кто-то подставил!

– Очень странно, – согласился Брэг и посмотрел на брата. – Но порой в жизни случаются странные вещи.

– Рик, – не выдержала Франческа, – давай встретимся завтра у Гиллеспи?

– Приходи в управление к полудню. Скажу Ньюману пригласить судью для допроса.

– Завтра ты должен отправить телеграмму в банк в Олбани и выяснить, кто выписал оба чека. Тогда мы многое узнаем.

Брэг подошел к сидящей на диване Франческе.

– Сделаю это сразу же, как откроется банк. – Он наклонился и пожал ей руку. – Слушайся Рурка, Франческа. Сотрясение мозга – не пустяк, на который можно не обращать внимания. Хорошенько отдохни, а Гиллеспи мы займемся завтра.

Ее растрогала забота Рика.

– Я и не собиралась нарушать предписания врача, – сказала она с улыбкой. – Рик, я бы хотела просмотреть отчет о ноже.

– Разумеется. – Брэг повернулся к Харту: – Будем поддерживать связь.

– Не волнуйся, – заверил его Харт.

Брэг помялся и добавил:

– Я тебе очень признателен. – Кивнув на прощание, он резко развернулся и вышел.

Франческа смотрела на Харта, который опять повернулся к ней.

– Что это значит?

Он нежно коснулся ее щеки.

– Это касается только нас с Риком, – мягко ответил Харт.

– Ты дал ему деньги!

Он откинулся в кресле. Помолчав, сказал:

– Может это остаться между мной и братом?

Франческа кивнула:

– Ты правильно поступил, Колдер.

Лицо его изменилось, неожиданно его взгляд стал обеспокоенным.

– Не стоит вручать мне еще один приз за благородство. – Харт потер руками виски.

Когда вошел в комнату, он выглядел обеспокоенным состоянием ее здоровья. Франческа достаточно хорошо его знала, чтобы понять, что Харт продолжает нервничать, но причины изменились.

– С тобой что-то случилось, о чем мне следует знать? – осторожно спросила она, касаясь его руки.

Харт встал и прошелся по комнате.

– Ничего не случилось. Мне пора идти. Уже поздно. – Он натянуто улыбнулся, но глаза оставались грустными. – Тебе надо отдыхать, я тебе мешаю.

Франческа не хотела, чтобы они расставались на такой ноте.

– Мне надо отдыхать, но нельзя спать. Не мог бы ты немного побыть со мной. Впрочем, Конни и Нейл решили дежурить всю ночь по очереди и следить за мной.

Глаза его стали круглыми от удивления.

– Рурк настолько обеспокоен? – От неожиданности он сделал шаг назад. – Разумеется, я останусь, Франческа. Черт возьми.

Она знала, что Харт будет опять говорить о нападении и возмущаться специфическими условиями ее работы. Франческа поспешно приложила палец к его губам.

– У меня всего лишь небольшая шишка на затылке.

Рурк перестраховывается. Со мной все хорошо.

Взгляд его был полон страдания.

– Я не могу потерять и тебя. Возможно, я ошибался, поддерживая твое увлечение расследованиями.

Франческу задели его слова.

– Ты меня не потеряешь. – Она подумала о погибшем ребенке.

Харт опустил голову и потер подбородок.

– Прости, мне надо идти. – Он резко поднялся и широкими шагами направился к двери.

Франческа подалась вперед, она не сдержалась и кинулась босиком следом за Хартом:

– Колдер, подожди!

Он повернулся, и она упала к нему в объятия.

– Тебе надо лежать! – воскликнул Харт. – Черт, на тебя сегодня напали. Почему ты никогда никого не слушаешь?

Лицо его исказилось, словно на нем в одно мгновение появилась дюжина морщин. Франческа физически ощущала, как он страдает.

– Что случилось? Ведь ты в таком состоянии не из-за меня?

– Разумеется, из-за тебя. – Харт отвел взгляд.

Она положила ладонь ему на щеку.

– Ты страдаешь по ребенку?

– Не надо, Франческа.

Глаза ее наполнились слезами.

– Не мучайся так, Колдер. Даже после всех неприятностей, что доставила нам Дейзи, я желаю, чтобы она жила, а мы вместе растили бы ее сына или дочь!

Глаза Харта увлажнились. Он отвернулся, собираясь уходить.

Франческа положила руку ему на плечо и почувствовала, как он дрожит.

– Прошу тебя, останься.

Колдер покачал головой и, наконец, ответил:

– Тебе неприятно будет видеть меня в таком состоянии.

– В каком состоянии? – Она потянула его за руку, но Харт не сдвинулся с места. – Твой малыш заслужил эти слезы.

Он прислонился лбом к двери.

Франческа не сразу поняла, что Харт плачет. Она растерялась, в голову не приходила ни одна разумная мысль, как поступить. Она могла лишь разделить с ним горе, сопереживать и жалеть. Франческа обняла его и прижалась щекой к спине.

Прошло некоторое время, и плечи Харта перестали вздрагивать, приглушенные рыдания стихли.

– Все в порядке, – пробормотал он.

Франческа решила не обострять ситуацию.

– Иди ко мне, – прошептала она.

Он повернулся, она обняла ладонями его лицо.

– Нет ничего страшного, Колдер, что ты страдаешь из-за смерти ребенка.

Она видела, как он борется с горем.

– Я солгал. Я никогда бы не бросил этого ребенка, заботился бы о нем, чтобы он не рос всеми отвергнутым и нелюбимым.

– Я знаю.

– Ты бы действительно стала мне помогать? Или оставила бы меня?

– Разумеется, я бы тебе помогла, – ответила Франческа с легкой улыбкой. – Мне не важно, кто его мать, я бы любила этого ребенка, потому что он твой.

– Чем я заслужил счастье быть рядом с такой женщиной? – Он поднял ее голову за подбородок. – Франческа, в прошлый четверг я накричал на Дейзи, я был в ярости, даже не помню, что сказал, но когда впервые услышал о беременности, подумал, что мне не нужен этот ребенок. И теперь я за это расплачиваюсь.
– Ты ни за что не расплачиваешься. – Франческа колебалась, но все же решила быть откровенной. – Помнишь, как-то я сказала тебе, что если отдала свое сердце, то это навсегда.

Харт посмотрел ей в глаза:

– Ты сказала это, когда была влюблена в Рика!

– Я не была влюблена в Рика. Думаю, я приняла за любовь уважение к нему. Он мне очень дорог, но сердце мое принадлежит тебе. И тебе я отдаю свою верность и преданность. Навсегда.

Харт молчал. Он потянулся к внутреннему карману пиджака и достал сложенный лист бумаги.

– Я недавно его прочитал.

В ее душе шевельнулось тревожное предчувствие.

– Что это?

– Письмо от Дейзи. Мне передали сегодня. Она написала его в четверг после нашей ссоры. Должно быть, пришло, когда меня не было. Хорошо, что Рик уверен, что меня подставили, потому что это письмо ужасно.

Франческа вздрогнула:

– Ты позволишь?

– Пожалуйста. – Харт протянул ей лист.

Франческа читала письмо и представляла, как Дейзи сидит за рабочим столом в кабинете, где и была убита. Каждое слово могло добавить уверенности в твердости намерений Харта. Она закончила читать и подняла глаза.

– Полиция не должна это видеть.

– Ты будешь скрывать улики?

Франческа сглотнула, понимая, что именно это и собирается сделать.

– Мы знаем, что ты невиновен. Ты больше не первый подозреваемый. Я сама с этим разберусь. – Она должна уничтожить письмо, но это означало бы взять на себя слишком много.

Харт помрачнел:

– Не стоит защищать меня таким способом. Ты не должна идти на сделку со своими принципами.

– Я не иду на сделку с принципами, я защищаю человека, которого люблю!

Харт прижал ее к себе. Несмотря на боль в голове и легкое головокружение, тело ее отозвалось на его прикосновения волной охватившего ее возбуждения. Харт на мгновение прижался к ее губам, но сразу отпрянул, нащупав шишку на затылке. Должно быть, вопрос, как поступить с письмом, он считал закрытым, потому что произнес:

– Я хочу, чтобы ты понимала, почему я объявил о нашем расставании, Франческа. – Лицо его было очень серьезным.

– Я понимаю.

– Правда? – Харт улыбнулся. – Ты стала для меня всем, никто так не дорог мне в этой жизни, как ты. Франческа, ты меня понимаешь?

Она задрожала от волнения:

– Это правда?

– Почему же еще я просил тебя стать моей женой?

– Ты говорил, что устал от прежнего образа жизни и что мы прекрасно друг другу подходим.

– Как ты наивна! Я просто не хотел открывать карты, и вот делаю это сейчас.

Она кивнула, не в силах вздохнуть.

– Я никогда не смогу причинить тебе боль. Никогда. А если мы не расстанемся, ты не раз будешь из-за меня страдать. Ты это понимаешь?

Она надеялась, что его признание приведет их к скорейшему примирению, а не отдалит еще больше.

– Что ты говоришь, Колдер?

– Я никогда не прощу себя, если мы останемся вместе. Моя жизнь разрушена, Франческа. Пройдет немало времени, пока общество забудет, что меня обвиняли в убийстве бывшей любовницы и ребенка. Я смогу это вынести – сплетни за спиной стали мне привычны. Я давно не обращаю на это внимания. Честно говоря, мне с самого детства было безразлично, что обо мне думают и говорят окружающие. Но ты такая чувствительная! И не отрицай. Я знаю, ты постараешься сделать вид, что тебя это не тревожит, постараешься казаться равнодушной, но я знаю, ночами ты будешь рыдать в подушку. Я не хочу быть причиной таких страданий.

– Колдер, это нечестно, – пролепетала Франческа. – Я люблю тебя, а ты любишь меня! Это я делаю выбор, не ты!

– Я всегда буду готов защитить тебя – всегда. Ты навеки останешься для меня самым дорогим человеком. Я никому не позволю причинить тебе боль. Я всегда помогу, если ты об этом попросишь. Но я не могу разрушать твою жизнь.

Франческа была не в состоянии произнести ни слова. Если бы она нашла в себе силы возражать, то сказала бы, что сейчас он разрывает ей сердце, а это намного больнее, чем остракизм всего общества.

– Дорогая, скажи, что ты меня понимаешь. Я не смогу смотреть на себя в зеркало, если не защищу тебя в сложившейся ситуации. Если бы я не расторг нашу помолвку, то повел бы себя как тот эгоистичный хам, которым считают меня в обществе.

Голова у Франчески закружилась еще сильнее.

– Я тебя не понимаю. Ты действительно считаешь, что делаешь как лучше для меня?

Харт кивнул и прижал ее к себе.

– Я уверен, что поступаю правильно. Я всегда уважал твой выбор, уважай и ты мой.

Он уважал ее мнение с самого первого дня их знакомства. Его требования вполне объяснимы. Но как она может согласиться?

– Я хочу, чтобы ты был рядом. Получается, я более эгоистичная сторона в этом союзе.

Харт улыбнулся:

– Я рядом. И всегда буду рядом.

Его слова напомнили ей об их разговоре в тюрьме. Мы с тобой связаны навсегда. Франческа осознала, что, несмотря на расторгнутую помолвку, их отношения по-прежнему остаются близкими. Харт открыл ей свои чувства. Их дружба не окончена – не окончится никогда. Просто она стала другой. Франческе показалось, что их любовь никогда не была такой сильной, хотя жизненные обстоятельства усложнились.

– Я не могу принять твой выбор, – наконец произнесла она.

Улыбка сползла с его лица.

– Франческа, я прошу уважать мои решения. Я обязан так поступить.

– Я уважаю твои решения, Колдер. Но куда это нас заведет?

– В очень странное место, – согласился он. – Я не хочу, чтобы мы опять были помолвлены, но все же я слишком эгоистичен, чтобы отпустить тебя. Думаю, будет лучше, если мы останемся друзьями, самыми лучшими друзьями. – В его глазах стоял немой вопрос.

Франческа была уверена, что никогда не перестанет любить Харта и он испытывает те же чувства, хоть не сказал об этом ни слова. Он расторг их помолвку, но остался рядом с ней. Все же она не может сохранить с ним дружеские отношения, когда они были так близки физически, почти каждый день. Однако если она должна выбирать между дружбой и жизнью без Колдера, ее ответ «да».

Франческа надеялась, что со временем ей удастся его переубедить, даже если потребуются годы.

– Значит, мы остаемся верными друзьями – и ничего более, – уточнила она. – У тебя будут другие женщины? – Сердце пронзила острая ревность.

– Мне больше никто не нужен! – воскликнул Харт.

– Собираешься стать монахом?

Если они не могут пожениться, почему бы им не стать любовниками? Она всегда была не похожа на других молодых леди, ей вполне подходят экстравагантные отношения.

Харт поджал губы.

– Получается так. Я знаю, о чем ты думаешь, Франческа, но положение любовницы подозреваемого в убийстве вызовет еще большее возмущение в обществе, чем брак. – Он неожиданно покраснел. – Запомни, я берегу твою репутацию, а не разрушаю ее.

– Но ты целовал меня.

Харт еще сильнее покраснел.

– Теперь ты понимаешь, хоть я и неидеальный, но всегда контролировал свое желание, я был обязан.

– Ты страшный упрямец, – прошептала Франческа. Она погладила его по щеке, он коснулся губами ее ладони.

– Сейчас я думаю только о твоем благополучии больше, чем когда-либо.

Франческа вздрогнула, внезапно ей стало страшно. Она никогда не перестанет любить этого мужчину. Впереди их ждет неизвестность, но разве Харта когда-то можно было назвать предсказуемым? Картина их будущего всегда была лишь схематичным наброском.

– Ты понимаешь, что сейчас я мечтаю только о том, чтобы навсегда остаться в твоих объятиях?

– Понимаю, но стараюсь держаться в рамках дозволенного.

Между ними вспыхнуло что-то светлое и яркое – Франческа была уверена, что видела искры. «Должно быть, это брошенный друг другу вызов», – подумала она.

К ее огромному облегчению, в следующую секунду в комнату ворвался Джоэл:

– Мисс Кэхил! – Он остановился в нерешительности и стал переминаться с ноги на ногу.

Она повернулась к мальчику:

– Джоэл! Что случилось?

– Простите меня. – Он смутился. – Я не хотел вам мешать.

– Все в порядке. – Франческа подошла ближе и пригляделась. – У тебя есть для меня новости?

Джоэл усмехнулся:

– Я ведь проследил за Фарром! Как хорошо, что вы вместе с мистером Хартом!

– Джоэл! Я же сказала тебе не делать этого. Он тебя поймал?

– Нет, мэм. Он меня даже не видел, ни разочка не заметил.

Франческа облегченно вздохнула.

– Что ты узнал?

Щеки мальчика порозовели. Он покосился на Харта.

– Он был с Роуз, мисс Кэхил, как сейчас вы с мистером Хартом.

Франческа не сразу поняла, что он хочет сказать.

– Фарр и Роуз любовники? – воскликнула она.

Джоэл кивнул в ответ.

Глава 18

Пятница, 6 июня 1902 года. 10:00

Эвана разбудил стук в дверь. Он глухо застонал, напоминая потревоженного дикого зверя, и с трудом оторвал голову от подушки, надеясь, что, кто бы то ни был, человек за дверью скоро уйдет. Воспоминания прошлого вечера отчетливо всплыли в голове, и он почувствовал себя еще хуже.

– Эван! Горничная сказала, ты еще не выходил. Открой дверь и впусти меня, – требовала Бартолла Бенвенте.

Он не разобрал ее слов. Лежа на спине, Эван анализировал в деталях каждый сыгранный кон, каждую сделанную ставку и последнюю серьезную игру в покер.

Сколько же он вчера проиграл? Вспомнилась сумма в восемнадцать тысяч долларов, в кредит, а он уже должен Харту пятьдесят тысяч, не говоря уже о других кредиторах. Прошлым вечером он так расстроился, что после трех выпитых порций виски ноги сами понесли его в клуб, несмотря на запреты даже думать об игре. Тогда еще он убеждал себя, что будет просто пить и смотреть, что он и делал в течение нескольких часов. Потом позволил себе сделать одну ставку – всего одну, и потом он обязательно уйдет. Однако Эван знал, что лжет самому себе. Сделанная ставка вернула ему состояние азарта, и он забыл обо всем – о Бартолле, ребенке, отцом которого считался, и Мэгги. Игра – самый сильный опиат из существующих на земле, и он ничем не отличается от наркомана.

Проклятье!

Из-за его пристрастия к игре от него отказался отец. У него огромные долги – Эндрю отказался их выплачивать. Он беспутный человек, слабохарактерный, потому и живет в этой чертовой гостинице и собирается жениться на женщине, которая ему безразлична. Это просто невозможно вынести. Он потерял шанс измениться рядом с Мэгги Кеннеди, даже не выяснил, отвечает ли она ему взаимностью.

В замке повернулся ключ. Эван был джентльменом, поэтому не мог позволить себе выругаться вслух, но про себя выдал несколько крепких выражений. В комнату ворвалась разъяренная Бартолла.

Эван сел в кровати. Он спал обнаженным, поэтому предпочел остаться под одеялом. Теперь он понял, почему Бартолла в ярости. Вчера вечером он так и не появился на их помолвке.

– Что ж, по крайней мере, ты не с другой женщиной, – сказала она.

Что-то внутри его щелкнуло. Он с ног до головы оглядел ее, одетую в полосатый костюм цвета красного вина, с откровенным вырезом и слишком плотно сидящим на бедрах. Раньше этот стиль восхищал его; сейчас казался отталкивающим. Ее тело, казавшееся когда-то великолепным, сейчас показалось переспелым. Цвет волос, скорее рубиновый, чем рыжий, смотрелся неестественно. Перед глазами возникли голубые глаза Мэгги, полные тепла, нежности, тревоги.

Она всегда ставила интересы ближнего выше собственных; никогда не думала только о себе.

Эван постарался взять себя в руки. Не обращая внимания на Бартоллу, он поднялся и направился к двухместному дивану, на котором лежали его брюки. Повернувшись к Бартолле спиной, Эван принялся одеваться.

– Что случилось вчера вечером? Мы должны были ужинать вместе.

«Надо выпить воды», – подумал Эван, понимая, что она не смоет привкус отвращения к Бартолле и к самому себе.

– Эван! Что с тобой происходит? Я ждала, что ты за мной заедешь, и, когда ты не приехал, отправилась в «Фарлиз» одна, думала, ты ждешь меня в ресторане. Но ты так и не появился!

Дрожащими руками он налил себе воды. Бартолла подошла ближе, стараясь заглянуть в глаза, и взяла бокал из его рук.

– Мне было так стыдно.

Он повернулся к ней.

– Мне жаль…

– Надеюсь! – воскликнула она, перебивая его.

– Мне жаль, но я не могу на тебе жениться, Бартолла, – закончил Эван.

Она побледнела:

– Ты понимаешь, что сказал!

– Что же касается прошлого вечера, я играл. – Он отвернулся, почувствовав накатившую тошноту. Что с ним происходит? Совершенные ошибки навалились на него тяжелой болью, как утреннее похмелье на пьяницу.

Бартолла сжала его руку.

– Я думала, это осталось в прошлом!

Он осторожно отстранил ее.

– Я тоже так думал.

Глаза Бартоллы потеплели.

– Эван, я вижу, у тебя была тяжелая ночь. Мы оба знаем, что игра – твоя болезнь. Вижу, я слишком остро отреагировала. Чем тебе помочь? О, кажется, я знаю, как тебя вылечить, – сказала она, понизив голос, и потянулась к ремню на брюках.

Эван жестом остановил ее.

– Я провел ужасную ночь. – В жизни существовала лишь одна женщина, чье внимание – и прикосновения – ему сейчас необходимо, но Эван был уверен, что этому не суждено сбыться. – Ты должна знать, я буду обеспечивать тебя и ребенка. Щедро обеспечивать.

Бартолла вскрикнула, с лица сошли все краски.

Эван надеялся, что на этом все закончится, сейчас он не вынесет сцены.

– Извини, я оденусь.

Бартолла следовала за ним по пятам.

– Разумеется, мы поженимся – мы сбежим как можно скорее. Я ведь ношу твоего ребенка!

– Я сказал, что буду о вас заботиться.

– Как? – взвизгнула Бартолла. – Семья от тебя отказалась, ты работаешь помощником юриста. Ты даже не можешь позволить себе купить мне приличное кольцо! Как я понимаю, ты не избавился от своего пагубного пристрастия, а это дополнительные расходы!

Эван насторожился:

– Бартолла, когда ты согласилась уехать со мной, я был клерком без гроша в кармане. Тогда тебя это не беспокоило.

Она покачала головой:

– Всегда беспокоило! Но я считала, что у тебя временные трудности. – Бартолла потянулась к нему, Эван сделал шаг назад, но она положила руку ему на грудь. – Дорогой, я же графиня и никогда бы не согласилась выйти замуж за простого клерка. Я надеялась, что после свадьбы смогу убедить тебя помириться с отцом. Я понимаю, у тебя была трудная ночь, но мы должны подумать о ребенке.

– Я думаю о ребенке. Я думаю, как буду умолять отца о прощении, чтобы иметь возможность помогать вам в той степени, в которой вы заслуживаете. Но я не женюсь на тебе.

Бартолла успокоилась. Рука скользнула вниз.

– Ты собираешься наладить отношения с отцом? Значит, ты сможешь мне помогать?

Эван с трудом вздохнул. Казалось, что в комнате внезапно стало мало воздуха для них обоих, и он поспешно вышел. Перед глазами было лицо Мэгги, печальный, чуть с укоризной взгляд. Она бы осудила его за такое поведение, поскольку считала его обязанным жениться на Бартолле. Одна мысль о том, что он огорчит ее, была неприятна. Мэгги будет в ужасе, если он расскажет ей, что опять стал играть.

– Я не лгу тебе, – произнес он, глядя на Бартоллу. – Этим недостатком я не наделен. У тебя нет повода беспокоиться о будущем, Бартолла. Пока мой сын или дочь не станет взрослым, я буду о вас заботиться.

Бартолла прошла за ним в спальню, села, приняв задумчивый вид. Помолчав, она сказала:

– Ты разбил мне сердце, Эван.

Он был не так глуп, чтобы ей поверить.

– Я очень сожалею об этом.

– Думаю, пришлю своего адвоката, чтобы он смог обсудить с твоим юристом все детали.

Эван пожал плечами:

– Дай мне день-другой, пока я не поговорю с Эндрю.

Бартолла встала.

– Разумеется. – Она помолчала. – Я буду ждать, если ты вдруг передумаешь. Мы были бы хорошей парой.

Он попытался улыбнуться, но не смог. Нет, он не намерен менять решение, но говорить об этом Бартолле сейчас не стоит.

– Я опаздываю на работу. Надеюсь, меня еще не уволили.

– После разговора с Эндрю тебе не нужна будет эта должность, не так ли? – Она прошлась по комнате, сжимая в руках ридикюль.

Эван вспомнил о том, что рассказала ему Мэгги.

– Бартолла?

Она остановилась в дверях:

– Да?

Он медленно подошел к ней.

– У меня есть одно условие, только в этом случае ты будешь получать помощь.

– Какое?

– Ты даже близко не подойдешь к Мэгги Кеннеди и ее детям.

Выражение лица графини мгновенно изменилось.

– Так вот в чем дело? Ты решил порвать со мной из-за нее?  – В голосе звучала досада и разочарование.

– Я дорожу ее дружбой, но нет, я не из-за нее не женюсь на тебе.

– Болван! – вскрикнула Бартолла. – Ты променял меня – графиню — на швею с четырьмя детьми и мозолями на руках?

Эван почувствовал, что в душе нарастает гнев.

– Она истинная леди, Бартолла. И между нами ничего нет. Так что я не променял тебя на нее.

– Между вами ничего нет? – Бартолла усмехнулась. – Ты в своем уме? Ты влюблен в эту нищенку? Влюблен настолько, что ничего не видишь?

Ее слова хлестнули с силой штормового ветра. Эван был потрясен. Что ж, Бартолла права.

– Это не имеет значения, – нервно сказал он.

– Нет, дорогой, имеет. – Щеки Бартоллы краснели по мере того, как она продолжала с жаром начатую речь.

– Надеялась, ты уже на месте, – произнесла Франческа, стоя на пороге кабинета Брэга.

Он поднялся, с удивлением посмотрел на нее, потом перевел взгляд на часы на столе:

– Сейчас только половина одиннадцатого.

Франческа вошла и закрыла за собой дверь.

– Я хотела позвонить тебе еще вчера, – сказала она, подходя к его рабочему столу. – Узнала одну интересную вещь, но не решилась беспокоить Ли Анну и девочек, поэтому дождалась утра. И конечно, мне не хотелось, чтобы это слышала телефонистка.

Брэг обошел стол и встал перед Франческой.

– Что тебе удалось выяснить?

– Джоэл проследил за Фарром. Похоже, у него любовная связь с Роуз.

Брэг медлил с ответом.

– Ты уверена? – наконец спросил он.

– Нет. Но вчера, когда я приезжала поговорить с Роуз, он выходил из дома Дейзи. Гомер сказал, они недолго разговаривали за закрытыми дверями. Роуз объяснила мне, что визит был сугубо деловой, но Джоэл видел, как они обнимались.

– Думаешь, в ночь убийства она была с Фарром, поэтому боится назвать имя для обеспечения алиби?

– Это первое, что пришло мне в голову. Если Роуз провела вечер с Фарром, она не убийца. Но есть и другие варианты. – Франческа много думала о причастности Брэндана Фарра к вчерашнему нападению. Расставшись с Хартом, она долго думала и, в конце концов, сделала два вывода. – Либо Фарр был в тот вечер с Роуз, и тогда у нее есть неоспоримое алиби, что исключает ее из круга подозреваемых, либо они оба замешаны в убийстве.

– Франческа! – воскликнул Брэг. – Слишком смелое обвинение.

– Я знала, что ты так отреагируешь. Фарр меня ненавидит с самого первого дня нашего знакомства, я никак не могла понять почему. Уверена, он будет рад навредить нам обоим, упрятав Харта за решетку за убийство Дейзи. Но по какой причине он сам не пришел к нам и не признался, что был в тот вечер с Роуз?

– Его молчание подозрительно, однако он мог всего лишь беспокоиться о своей репутации, как Гиллеспи.

– Он не женат. Кто осудит его за то, что он иногда пользуется услугами проститутки?

– Кто знает, ведь пресса способна раздуть любой пустяк в громкое дело. Вероятно, придется его уволить, – уверенно добавил он.

– Ты вызовешь его? Нам надо поговорить с ним об этом, Рик.

Брэг внимательно посмотрел на нее. Франческа выдержала его тяжелый взгляд.

– Разумеется. Хочешь просмотреть отчет об оружии, пока я его разыщу?

Франческа довольно улыбнулась:

– С удовольствием.

Брэг передал ей папку и посмотрел уже с подозрением.

– Ты сегодня в приподнятом настроении, довольно странно, учитывая все произошедшее.

– Колдера подставили, Роуз не убийца, нам остается продолжать поиски.

– Я не совсем это имел в виду.

– Я чувствую себя лучше, – добавила Франческа. Она уже не столь остро переживала изменения в отношениях с Хартом и была готова принять любой вариант их будущего.

– Ты помирилась с Хартом?

– Не совсем. Но я поняла, что он был вынужден так поступить – он чувствует свою ответственность за меня. Сейчас я это осознала. И еще поняла, что для того, чтобы сохранить отношения, нам не нужно их официальное признание обществом.

Брэг покраснел.

– Надеюсь, ты отдаешь себе отчет в том, что делаешь.

– Думаю, да. Но я не собираюсь расставаться с Хартом.

– И что теперь? Примешь роль любовницы без каких-либо обязательств с его стороны? Он должен быть счастлив!

– Если я и стану его любовницей, Рик, тебя это не должно заботить. Хочу заметить, ты вновь предвзято относишься к Колдеру. Учитывая то, что он предоставил тебе довольно внушительную сумму, чтобы заплатить О’Доннелу, он имеет право рассчитывать на презумпцию невиновности.

Брэг выглядел раздраженным.

– Я бы предпочел, чтобы ты была помолвлена с ним, а не оставалась в свободных отношениях. Мне это не нравится.

– Прости, что разочаровала тебя. – Ей претила его привычка осуждать. – Тебе не кажется, что ты перешел границу дозволенного, Рик? Моя личная жизнь – мое дело.

– Тогда не обсуждай это столь открыто! – выпалил он и вышел из кабинета.

Франческа вздохнула, взяла папку и опустилась в кресло. Какими сложными были самые важные отношения в ее жизни! Она открыла отчет и прочитала все то, что уже знала от Рика.

Через некоторое время в кабинет вошли Брэг и Фарр. Натолкнувшись взглядом на Франческу, Фарр приветствовал ее несколько официальным тоном:

– Доброе утро, мисс Кэхил.

– Мистер Фарр, – холодно произнесла она, закрывая папку.

– Присаживайтесь, – предложил Брэг.

Фарр сел в кресло напротив Франчески, на его непроницаемом лице не отразилась ни одна эмоция. Брэг обошел стол, но остался стоять.

– Некоторые источники сообщили мне, что у вас связь с Роуз Купер. Это соответствует истине?

Фарр взглянул на Франческу с отвращением.

– Позвольте предположить, что это выведала мисс Кэхил?

Франческа улыбнулась:

– Вас видели обнимающим ее. Будете отрицать?

Щеки Фарра порозовели.

– Думаю, мое личное дело – встречаться со шлюхой или нет.

Франческа открыла рот, но ее опередил Брэг:

– Не согласен. Мы все знаем, как пресса любит раздувать подобные слухи, эта информация будет обсуждаться на страницах всех газет, пока я не буду вынужден вас уволить. Вы не сержант – вы управляете всеми сотрудниками.

Фарр сжал зубы.

– Тогда тем более не стоит это афишировать, вы так не думаете?

Франческа больше не могла себя сдерживать. Она встала.

– Вы были с Роуз в день убийства Дейзи? Это вы тот самый ее клиент? Поскольку, если у Роуз есть твердое алиби, выходит, что мы тратили время впустую, считая ее возможным убийцей. В этом случае, шеф, получается, что вы скрывали важную для расследования информацию!

Фарр вскочил со стула.

– Не вам объяснять мне правила поведения полицейского при расследовании! Мне не понятны причины, по которым босс позволяет вам вести себя здесь так, словно вы владеете этой конторой. Вы не служите в полиции – вы женщина, воображающая себя великим сыщиком. Я много лет знал Дейзи и Роуз. И спал с ними обеими! Да, вчера я позволил себе немного расслабиться, но в день убийства я с ней не был. Проверьте записи в журнале, я допоздна работал в управлении.

Франческа испугалась и знала, что побледнела, но мозг по-прежнему работал четко. Значит, Роуз остается в списке подозреваемых, но можно ли включить туда и Фарра? Он знал Дейзи, много лет был ее клиентом.

– Когда последний раз вы пользовались услугами Дейзи?

– Хотите знать, когда последний раз я был в ее постели? Еще до Нового года. Время у нее всегда было трудно забронировать, а потом она стала спать только с вашим женихом – о, простите, с вашим бывшим женихом. Забыл, Харт вас бросил.

– Фарр, прошу вас сменить тон, – предупредил Брэг.

Тот повернулся к Рику с горящими глазами:

– Она не должна совать нос в дела полиции! У нас есть свои инспекторы, и они мужчины.

– Франческу наняли для частного расследования, кроме того, мне приятно, что она работает с нами. Еще одна свежая голова не помешает.

– Как скажете, – холодно произнес Фарр, вновь обретая самообладание. Он повернулся к Франческе: – Прошу прощения, если позволил себе грубость. В былые времена маленькие девочки никогда не одевались и не вели себя как мальчики. – Он повернулся к комиссару: – Прикажете написать официальное объяснение?

– Не думаю, что в этом есть необходимость. Пока это останется между нами. Благодарю вас, Фарр.

Тот хмыкнул и покинул кабинет. Франческа упала в кресло.
– Какой гнусный человек!
Франческа сидела в одиночестве в зале для совещаний, перед ней стояла чашка с крепким кофе и лежал раскрытый блокнот. Два офицера были отправлены в отель «Пятая авеню» с целью доставить Гиллеспи в управление. Ей необходимо подготовиться к разговору и набросать вопросы, которые следует задать судье. Вновь и вновь Франческа мысленно возвращалась к последнему допросу. Внезапно она вздрогнула от мысли, что думает о том, может ли считать Роуз убийцей, если та не представит твердого алиби.

Роуз очень любила Дейзи. Несмотря на многочисленные ссоры, сложно предположить, что женщина способна убить лучшую подругу и любовницу. Преступление было совершено в приступе ярости, значит, Роуз была почти безумна.

У Франчески не было достаточно оснований подозревать Фарра, но она не сомневалась, что шеф полиции способен убить человека. Может, она рассуждает предвзято, но почему Фарр сразу не признался в связи с Дейзи, если не причастен к этому делу? К сожалению, ответ напрашивается сам собой – не хотел, чтобы его имя стояло рядом с именем Дейзи. Так же поступил и судья.

– Франческа? – донесся до нее голос отца.

Она вскочила и увидела стоящего на пороге Эндрю. Он смотрел на нее с тревогой и болью.

– Папа! Что ты здесь делаешь? – воскликнула она, переполняемая надеждой.

– Думал застать тебя в доме сестры, Франческа, но, когда приехал, тебя уже не было. Офицер внизу сказал, что я найду тебя здесь. Можно войти?

– Разумеется. – Она остро ощутила, как сильно соскучилась по отцу.

Эндрю улыбнулся и вошел. Франческа бросилась к нему, отец и дочь обнялись. Оба были так рады видеть друг друга, словно между ними ничего не произошло.

– Выглядишь усталым, папа, – сказала Франческа, поправляя синий галстук.

– Я очень устал, дорогая. Как я могу спать спокойно, когда ты ушла из дома? Вчера я был на очень важном ужине Гражданского союза – мы разрабатываем план новой предвыборной кампании. Домой вернулся уже к полуночи, но твоя мать еще не спала и рассказала мне, что произошло. Как ты себя чувствуешь?

– Все хорошо, – ответила Франческа с улыбкой. – Просто шишка на голове. Кто-то не хочет, чтобы я пыталась выяснить истину. Ты знаешь? Харт был арестован, кто-то ловко сфабриковал дело.

– Не слышал, но рад за тебя. Ты видела утренние газеты?

В груди пронесся холодок.

– Нет.

– Все издания сообщают, что мисс Джонс была дочерью судьи Гиллеспи.

Франческа испугалась, что в газеты просочилась информация о том, что Дейзи была беременна на момент убийства. Она вздохнула с облегчением.

– Папа, Харт невиновен.

– Я никогда не считал его способным пойти на убийство! – воскликнул Эндрю. – Но скандал разразился крупный. Вчера только об этом и говорили. Все требовали, чтобы я высказал свое мнение, поскольку близко знаком с Хартом.

– И что ты сказал?

– Сказал, что он невиновен, и сменил тему. Он ведь расторг помолвку, Франческа, – осторожно заметил Эндрю. – Я читал пресс-релиз.

– Да, расторг. Видишь, папа, как он благороден. Харт пытается уберечь меня от скандала.

Эндрю обнял дочь.

– Ты все еще его защищаешь? Несмотря ни на что?

– Разумеется. Ничего, по сути, не изменилось, все это лишь формальность. Я люблю его, а он любит меня.

Эндрю потупил взгляд.

– Его поступок был весьма самоотверженный, – не хотя признал он.

Франческа поджала губы.

– Приятно, наконец, услышать от тебя что-то хорошее о Колдере.

– Ты все еще хочешь выйти за него замуж?

Франческа не колебалась ни минуты. Правда была очевидна. Она не могла отрицать, что была несколько эксцентричным человеком с широкими взглядами, ей чужды традиционные механизмы решения, но в душе она мечтает о простом счастье, мечтает стать женой Харта. Никогда в жизни она не желала чего-то больше. Однако она готова быть рядом с ним и без официального признания.

– Да.

– Его невиновность будет доказана?

Франческа кивнула.

Эндрю коснулся ее щеки.

– Когда все закончится, мы серьезно поговорим с Хартом.

– Что это значит?

– Это значит, что я отброшу предубеждения и постараюсь понять этого человека. Я дам ему шанс, Франческа, доказать мне, что он достоин быть твоим мужем.

Она бросилась в раскрытые объятия отца:

– Папа! Я так люблю тебя! Меня угнетала наша размолвка.

– Франческа, прошу тебя, возвращайся домой.

Она подумала, что ее гораздо больше устраивает жизнь в доме сестры. Она получила больше независимости и свободы, которая была ей так необходима.

– Папа, мне очень хорошо с Конни. Ты же знаешь, последнее время нам нечасто удавалось побыть вместе из-за моих расследований, а теперь мы видимся несколько раз в день.

– Но ты же заедешь домой?

– Через несколько дней, – обещала Франческа, продумывая, как бы остаться жить у Конни навсегда.

Эндрю просиял:

– Я рад, что мы все уладили.

– И я, папа.

В этот момент в дверях появился Брэг.

– Гиллеспи привезли, – сообщил он.

Франческа сжала руку отца.

– Мне пора. Мы расследуем убийство. Надо допросить подозреваемого.

Она поцеловала отца в щеку и пошла за Брэгом. В коридоре увидела выходящего из лифта Гиллеспи в сопровождении офицера. Он выглядел разозленным.

– В чем дело, комиссар? – обратился судья к Брэгу. – Этот человек сказал, что я должен ехать с ним.

– У нас к вам несколько вопросов. – Брэг жестом пригласил его пройти в кабинет и кивком отпустил полицейского.

– Представления не имею, что вы еще хотите спросить. – Судья прошел в кабинет и остановился в центре комнаты. – Вы же вчера арестовали Колдера Харта.

– Харт отпущен под залог. Более того, мы выяснили, что доказательства против него были сфабрикованы.

– Его арестовали по ложному обвинению, ваша честь, – добавила Франческа.

– Обвинения с него сняты, – закончил Брэг.

Для Франчески это стало сюрпризом. Она вспомнила о письме Дейзи. Его ни в коем случае нельзя показывать Брэгу, хотя ей очень стыдно перед ним. Но Харт уже достаточно выстрадал.

– Ваша честь, сэр, вы знали, что ваша дочь в прошлом месяце дважды получала весьма значительные суммы?

– Нет, не знал. Откуда мне знать? Я уже говорил, что понятия не имел о том, что стало с Онорой, пока вы не показали мне вырезки из газет.

Франческа и Брэг переглянулись, и она продолжала:

– Сэр, у нас есть свидетель, утверждающий, что в прошлом месяце вы дважды навещали дочь.

Судья побледнел.

– Также существуют доказательства, что деньги, полученные Дейзи, поступили из «Ферст Федерал» в Олбани, – добавил Брэг.

– Ради всего святого, какое это имеет отношение к убийству? – воскликнул Гиллеспи.

– Ваша честь! – Франческа умела стоять на своем. – Вы солгали мне и полиции. Вы знали, что ваша дочь живет в городе под именем Дейзи Джонс. И продолжаете настаивать, что ничего не знаете. Почему, сэр? Гиллеспи откинулся на спинку стула.
– А вы как думаете? – Он закрыл лицо руками, собираясь расплакаться. – Я официальное лицо, а моя дочь стала шлюхой. Как я мог признать ее образ жизни?

Франческа подошла к судье и положила руку на плечо.

– Мне жаль, что так получилось. Я вас понимаю. Когда вы узнали, что она в городе?

– Мы столкнулись случайно, у ресторана. О ней не было весточки восемь долгих лет. Мы наняли частных детективов, мисс Кэхил. Они работали два года, но ничего не выяснили. И мы сдались! – Он помолчал. – Но третьего мая я увидел ее на улице. Она выходила из красивого экипажа и выглядела элегантно, как настоящая леди. Я сразу понял, что это моя милая девочка.

– Она пригласила вас к себе?

Гиллеспи всхлипнул и кивнул.

– Вы рассказали об этом жене и дочери?

– Нет! Они ничего не знали! Ничего – до того, как Онору убили.

Франческа видела, что он опять лжет. Он вернулся в Олбани и во всеуслышание объявил о встрече? Или поделился только с Мартой? Возможно, Лидия узнала позже. Как бы то ни было, Франческа знала наверняка, что все трое были осведомлены о местонахождении Дейзи еще до убийства.

– А деньги?

– Я ведь ее отец. Это был подарок. Я хотел помочь ей изменить свою жизнь Мы мечтали, чтобы она вернулась домой.

– Мы? – переспросил Брэг.

– Фигурально выражаясь. Марта и Лидия годами ждали ее возвращения, комиссар.

– У меня к вам последний вопрос. Когда Дейзи рассказала вам о том, кем стала?

– Она и не говорила. – Он выдержал паузу. – Видите ли, она жила одна, не была замужем и отказалась возвращаться домой. Мне было очевидно, что она содержанка. – Он опять закрыл лицо руками.

Франческа воспользовалась случаем и многозначительно посмотрела на Брэга. Он покачал головой. Скорее всего, тоже почуял неладное.

– Сэр? – Дверь приоткрылась, и появился офицер. – Роуз Купер желает с вами поговорить.

– Проводите ее в зал для совещаний. – Он повернулся к Гиллеспи: – Прошу нас извинить.

– Как долго мне еще надо здесь оставаться? – Судья явно спешил уйти.

– Буквально несколько минут, – заверил его Брэг.

Франческа вышла из кабинета. Как только закрылась дверь, она сжала руку Брэга.

– Должно быть, Роуз хочет сообщить нам нечто важное. – Она надеялась, что это послужит толчком к дальнейшему продвижению расследования.

– Сомневаюсь, что она признается в убийстве.

В конце коридора появилась Роуз. Несмотря на безупречный внешний вид, она выглядела изможденной.

Франческа не смогла разобрать, связано ли это с перенесенным горем, или ее расстроили новые неприятные события.

– Роуз? С тобой все в порядке?

Роуз подошла ближе и покачала головой:

– Сомневаюсь, что все когда-то будет в порядке.

– Давайте пройдем в зал, – предложила Франческа.

Женщины прошли вперед, Брэг последовал за ними. Франческа подумала и решила не тратить времени впустую.

– Мы знаем о ваших отношениях с Фарром.

Роуз побледнела:

– Вы должны объяснить ему, что я не говорила ни слова!

– Не волнуйся, он знает. Его выследил Джоэл, он видел вас вместе.

На лице Роуз появилась тревога.

– Он не заподозрит, что это я во всем призналась? Ты уверена?

– Он тебе угрожал?

– Нет, конечно! Но он ведь шеф полиции и способен здорово испортить мне жизнь! – Она покосилась на Брэга.

– Фарр обещал вам защиту в благодарность за услуги? – спросил он.

Роуз неуверенно покачала головой:

– Нет. Я… мне он нравился. Мы… были любовниками. Вот и все, ничего преступного.

Франческа никогда не испытывала к Фарру большой ненависти. Очевидно, что он запугал Роуз, пригрозил арестом, если она ему откажет.

– В день убийства Дейзи вы были с Фарром?

– Нет, – прошептала Роуз. – Я солгала. У меня не было в тот вечер клиента. Я не дура – понимаю, как бы это выглядело. Я знаю, о чем вы думали с самого начала, после ссор с Дейзи из-за Харта. Я была уверена, что это он, но… сейчас мне кажется, я ошибалась.

– Что заставило вас изменить мнение?

– Ее отец. Я всю ночь о нем думала, с того момента, как вы сказали, что нашли ее семью. Потом я прочла в газетах, что он приехал на похороны. Я не могу этого допустить! – Роуз разрыдалась.

Франческа подалась вперед:

– Что ты от нас скрываешь? Почему не хочешь, чтобы отец похоронил Дейзи? Роуз, что тебе известно?

– Я обещала. Я поклялась Дейзи, что буду вечно хранить ее тайну. Но я больше не могу. Она мертва, и, я думаю, это сделал ее отец.

Франческа вздрогнула:

– Роуз, что бы ты ни обещала Дейзи, если ее тайна поможет найти убийцу, ты обязана все нам рассказать.

– Не уверена, что Дейзи одобрила бы такой поступок, Франческа. Мы говорили об этом лишь однажды, давно, когда только стали друзьями.

– Роуз, вас могут вызвать в суд для дачи показаний. Отказ карается тюремным сроком, – предупредил Брэг.

Она подняла на него заплаканные глаза, потом перевела взгляд на Франческу:

– Дейзи его ненавидела. Яростно ненавидела. Желала ему смерти, Франческа! Поэтому она и убежала из дома.

Франческа кивнула.

– По какой причине? Почему она так ненавидела собственного отца? Он предал ее мать – она застала его с другой женщиной? Он был жесток к ней, наказывал, бил?

– Застала с другой женщиной? – Роуз рассмеялась. – Она сама и была той женщиной, Франческа.

Она не сразу поняла, о чем говорит Роуз.

– Вы говорите именно о том, о чем я думаю? – Брэг первым пришел в себя.

Роуз кивнула:

– Она была совсем ребенком. Ей было двенадцать лет, когда это началось. Гиллеспи спал с собственной дочерью.

Глава 19

Пятница, 6 июня 1902 года. Полдень

Франческа никак не могла оправиться от шока. Она смотрела на Брэга, чье лицо резко изменилось, приняв выражение легкого презрения. Наконец, Франческа стала понимать. Дейзи совратил отец, возможно, даже изнасиловал. Неудивительно, что она сбежала из дома.

– Вы должны будете дать показания в суде, Роуз, – напомнил Брэг.

Женщина кивнула, утирая платком слезы. Франческа повернулась к ней.

– Ты знала, что Гиллеспи был здесь в прошлом месяце?

– Дейзи ничего не говорила об этом, Франческа, как и о полученных деньгах. И о ребенке она мне тоже не рассказала, – прошептала Роуз.

Франческа бросилась к двери, Брэг встал и поспешил за ней:

– Подожди! Лучше предоставь это мне.

Франческа и не думала останавливаться.

– Тебе нужны еще доказательства, что у Дейзи был повод шантажировать отца? Конечно, он предпочитал утверждать, что понятия не имел, что с его дочерью!

Брэг поймал ее за руку уже у двери кабинета и постарался отвести в сторону.

– Ты слишком расстроена, чтобы с ним разговаривать!

– Расстроена? Едва ли мое состояние можно выразить этим словом – я сама готова совершить убийство! Этот человек заслужил наказание, Рик.

– За совращение или изнасилование не приговаривают к смертной казни.

– Речь идет об убийстве. – Она развернулась, с силой рванула дверь и вошла в кабинет.

Гиллеспи стоял у окна и разглядывал улицу.

– Я могу быть свободен? – спросил он, повернувшись.

– Не думаю, – отрезала Франческа.

Брэг пытался остановить ее, предупредительно положив руку на плечо.

– Дочь вас шантажировала, так ведь?

Гиллеспи отступил назад.

– Понятия не имею, о чем вы…

Франческа сбросила руку Брэга.

– Мы знаем, почему она ушла из дома. У нас есть свидетель – лучшая подруга Дейзи, – и она даст показания в суде, что вы совратили собственную дочь, когда ей было двенадцать.

Гиллеспи словно окаменел, затем выражение его лица стало медленно меняться.

– Вы страшный тип, жалкий и бесчеловечный! – выкрикнула Франческа, из глаз ее полились слезы.

– Франческа, прекрати, – неуверенно произнес Брэг.

Гиллеспи опустился на стул и заплакал.

– Ничего не хотите сказать? – угрожающе спросила Франческа.

– Я даже не представлял, как она меня ненавидит, пока не встретил ее в прошлом месяце, – прошептал судья, не осмеливаясь поднять глаза. – Я любил ее. Я так ее любил. А она меня ненавидела. Она говорила отвратительные вещи. Она сказала, что стала шлюхой, рассказала обо всех своих мужчинах. В ней было столько злобы и ненависти! И она хотела много денег. У меня столько не было, но она меня запугивала. Моя красавица дочь! Я лишь любил ее и никогда не хотел сделать ей больно! Я мечтал, что однажды она вернется домой. – Он с мольбой посмотрел на Франческу. – Я ее любил.

Франческа ощутила, как у нее начинает кружиться голова, но она не могла отвести взгляд от этого низкого, отвратительного ей человека.

– Судья, боюсь, вы не можете быть свободны. Не сейчас, – вмешался Брэг. – Не сомневаюсь, вы знаете закон. Я имею право задержать вас на двадцать четыре часа, что и намерен сделать.

Гиллеспи вскочил с места.

– Я этого не делал! Я не убивал свою дочь!

Франческа шла по коридору шестого этажа гостиницы, где располагались апартаменты, занимаемые семьей Гиллеспи, ощущая себя древней старухой, а не двадцатиоднолетней женщиной. К горлу подступала тошнота, и единственным ее желанием было оказаться сейчас в объятиях Харта, где она могла бы дать волю чувствам и поплакать об ужасной жизни Дейзи. К сожалению, этим делу не поможешь. Вне всяких сомнений, Дейзи ненавидела своего отца достаточно сильно, чтобы решиться на разоблачение. Проблема была в том, что признание Гиллеспи казалось ей правдивым. Душевнобольной человек, коим он являлся, с глубокими сексуальными нарушениями, по ее мнению, все же не мог убить собственную дочь.

Бедняжка Дейзи. Франческа повторяла эти слова, как молитву. Представить невозможно, через что пришлось пройти двенадцатилетней девочке. Теперь она понимала, почему Дейзи стала такой. Неудивительно, что она мечтала вернуть Харта, ведь он дал ей свободу, независимость, был добр к ней.

Франческа остановилась перед закрытой дверью номера люкс, стараясь хоть немного совладать с эмоциями. Знала ли Марта, что творится под крышей ее дома? А Лидия? Она обязана выяснить, что было известно матери и дочери. Если Гиллеспи невиновен и Роуз тоже не причастна к убийству, значит, она теряет основных подозреваемых и последние ниточки, ведущие к раскрытию дела, – все одновременно. Обычно именно близкие люди становятся виновниками преступления, но Франческа не могла представить, что Марта или Лидия могут быть повинны в смерти Дейзи. Скорее уж они должны были желать смерти судье Гиллеспи.

Франческа не сомневалась, что Лидия что-то скрывает, пришло время это выяснить.

Дверь открыла Лидия и с удивлением посмотрела на Франческу.

– Могу я войти? – Она постаралась улыбнуться. – У меня вопросы к вам и вашей матери.

– Разумеется. – Лидия сделала шаг назад, пропуская гостью.

Франческа оглядела элегантно отделанную гостиную. Никого. Вероятно, Марта находится в одной из спален.

Она подождала, пока девушка закроет дверь.

– Я виделась с вашим отцом.

Лидия взглянула на нее с некоторым волнением.

– Что вы хотели сказать, мисс Кэхил?

– Я выяснила, почему Дейзи ушла из дома. Что-то промелькнуло в глазах Лидии, она прошла в глубь комнаты.

– Может, вы поделитесь со мной этой информацией? Я бы хотела знать, почему сестра меня бросила.

Франческа медленно подошла к Лидии, мысленно подбирая слова. Пожалуй, ей стоит рискнуть.

– Он пытался забраться и в вашу постель?

Лидия вскрикнула:

– О чем вы говорите?

– Я знаю, что Дейзи совратил собственный отец, Лидия. Я в ужасе от услышанного.

Лидия замерла.

– Вам лучше уйти, – наконец произнесла она, вскинув голову.

– Понимаю, это слишком болезненно…

– Думаю, вы ничего не знаете, мисс Кэхил, ничего! – Лидия задрожала, но выражение лица ее при этом оставалось решительным, словно она готовилась к бою.

– Вы знали об этом? Вы жили в одной комнате с сестрой? Или у нее была своя спальня?

На глазах Лидии выступили слезы.

– Я не понимаю, о чем вы говорите! Какое имеет значение, жили мы в одной комнате или нет? – Голос ее срывался.

– У них были отдельные спальни, соединенные дверью.

Франческа вздрогнула и обернулась.

В дверях комнаты стояла Марта, одетая в утреннее платье, подчеркивающее ее бледность, глаза покраснели от слез.

– Мисс Кэхил собиралась уходить, – сказала Лидия.

Франческа посмотрела на нее, задаваясь вопросом, была ли это попытка оградить мать от неприятного разговора. Затем она перевела взгляд на Марту. Нет, она не могла убить Дейзи – Онору, – ведь она была ей родной дочерью. Почему же Лидия ведет себя как сторожевой пес, охраняющий покой хозяев? Что они все скрывают?

– У меня есть вопросы к вашей матери, – повторила Франческа, не сводя глаз с женщины.

– Моя мать в трауре! Разве вы не видите? Ей надо побыть одной! – Лидия почти срывалась на крик.

«Эта семья немало выстрадала», – подумала Франческа. Она не сможет причинить им еще больше горя. Но как бы она ни хотела задать им интересующий ее вопрос, способен ли, по их мнению, судья пойти на убийство, и проследить за их реакцией, чувство сострадания одержало верх.

– Примите мои соболезнования, я очень сочувствую вашей потере, – обратилась Франческа к миссис Гиллеспи.

Женщина кивнула, и пальцы ее побелели, когда она сжала платок.

– Прошу вас, мисс Кэхил. Сейчас не самое подходящее время, – вступилась Лидия.

Франческа переводила взгляд с матери на дочь.

– Я знаю, вы обе надеетесь, что убийца Оноры получит по заслугам, – начала она. – Для этого мне нужна ваша помощь, поэтому я прошу назначить время для встречи – удобное для вас, разумеется.

Марта Гиллеспи не произнесла ни слова. Она была подавлена.

– Прошу вас уйти! – воскликнула Лидия.

Франческа кивнула. Выйди из номера, она остановилась и приложила ухо к гладкой полированной поверхности двери. И была мгновенно вознаграждена.

– Она все узнает, – произнесла Марта дрожащим голосом.

Ей ответила Лидия:
– Нет, не узнает. Если ты ей ничего не расскажешь.

* * *

Брэг постучал в дверь квартиры О’Доннела. Этот негодяй не ждет его, остается надеяться, что он дома. Ожидая ответа, он сильнее сжимал кожаную ручку кейса, обжигавшую ладонь. Деньги казались тяжелой ношей, якорем тянувшей его ко дну.

Перед глазами возник образ Ли Анны, заплаканной и перепуганной, умоляющей его скорее покончить с этим, заплатив О’Доннелу, сколько он захочет, чтобы уехал навсегда и оставил их в покое. Затем он увидел улыбающуюся Дот, помахавшую ему пухлой ручкой, а рядом Кейти, обратившую на него взгляд умных и внимательных глаз.

«Я все делаю правильно», – сказал себе Брэг. Не имеет никакого значения, что он комиссар полиции и обязан всегда поступать в соответствии с законом, даже в мыслях не позволяя себе его нарушать. Он обязан защитить свою семью. В этом случае выбор очевиден. Ли Анна еще очень слаба. Каждый раз, глядя на жену, он видит в ее глазах страх. Как долго она может жить в этом кошмаре? Даже Франческа признала, что лучшим выходом из положения будет заплатить О’Доннелу и избавиться от него.

Брэг ждал. Перед глазами мелькали отвратительные картины – О’Доннел цепляется за жизнь, а он, Брэг, душит его безжалостно, уверенно и методично. У каждого человека есть темная сторона души, и его внутренний демон выбрал именно этот момент, чтобы заявить о себе. Он никогда ни к кому не испытывал такой ненависти – и никогда никого так не боялся.

Но он не должен поддаваться на столь примитивные провокации. Он разумный человек и способен себя контролировать.

За дверью послышались шаги. Брэг напрягся. Вот и хозяин дома.

Он поразился тому, как чувствует приближение О’Доннела, словно они близкие люди, словно он много раз встречался с ним в жизни. Этот человек принадлежит к отбросам общества и никогда не изменится, он будет возвращаться и доставлять проблемы снова и снова.

Однажды он может вернуться и опять потребовать денег.

По вискам стекал пот. Если бы он не был служителем закона, убийство оставалось бы самым верным способом избавиться от О’Доннела, давало бы надежду, что тот уже никогда не вернется.

– Кто? – Майк О’Доннел распахнул дверь.

Брэг не ответил.

Франческа стояла перед закрытой дверью дома Дейзи, ожидая, когда появится Гомер. Ее вновь охватила грусть, и переживания за Дейзи тяжким грузом навалились на плечи. Сможет ли она это вынести?

– Мисс Кэхил! – Гомер, наконец, открыл дверь.

Она удивилась, оглядев дворецкого – вместо строгого темного костюма на нем был повседневный наряд.

– Позвольте войти? Вы куда-то собрались?

– У нас сейчас нет работы. В доме идеальная чистота, учитывая, что нам запрещено входить в кабинет и покои мисс Джонс. Мистер Харт оставил необходимые инструкции. Я решил навестить дочь в Стейтен-Айленд.

– Уверена, мистер Харт не будет возражать. – Франческа заставила себя улыбнуться. – Не стоит задерживаться из-за меня, Гомер. Я пришла посидеть здесь и подумать.

– С вами все хорошо? – заволновался дворецкий.

– Не вполне.

– Но… мистера Харта отпустили. Он невиновен, правда?

Франческа слабо улыбнулась:

– Да, он невиновен. Но дело не в Харте. Я только что узнала очень печальные новости о Дейзи. Будь она жива, я бы никогда, никогда не сказала ей ни одного грубого слова.

Гомер смотрел на нее с удивлением, Франческа поспешила взять себя в руки и перестать трястись.

– Я хотела бы остаться одна. Сейчас я никого не хочу видеть.

Гомер колебался, и ей пришлось поторопить его заняться своими делами.

Наконец Франческа осталась одна в огромном холле и огляделась. Кремового цвета стены, до блеска отполированный пол. Внезапно из приоткрытых дверей первой гостиной выпорхнула Дейзи, элегантная и легкая, как прежде. Она весело улыбалась Франческе.

Та опустила голову и вздохнула. Как просто представить Дейзи живой, такой, какой она была всегда! Франческа смахнула слезу со щеки.

– Я сожалею, что не знала тебя лучше, – прошептала она, проходя в салон, где несколько раз принимала ее Дейзи. – Я бы так не боялась тебя, ведь ты очень красива, а я всегда была не уверена в себе.

В комнате словно замерла жизнь, интерьер казался Франческе нереальным, похожим на картину. Сама того не сознавая, она надеялась ощутить присутствие Дейзи, понимая, что это ничего уже не изменит. Однако гостиная была сейчас безлика.

Франческа вышла, едва сдерживая рыдания. Дейзи много страдала в детстве. Как человек мог поступить так жестоко с собственным ребенком? Почему никто не вмешался и не прекратил это? Франческа остановилась у входа в кабинет.

– Прости, что мы часто ругались, – прошептала она. – Теперь я все понимаю. Правда.

В кабинете было тихо и темно, когда-то, возможно, уютно, но не сейчас. Даже в сумраке были видны темные пятна крови на персидском ковре на полу.

– Кто это сделал? Дейзи, я найду убийцу, но сейчас я в растерянности. Тебя убил отец?

Разумеется, ей никто не ответил. Однако эта комната не казалось такой пугающе пустой, как гостиная.

Франческа напряглась. Она не одна в этом маленьком кабинете. По телу пробежали мурашки, и она обернулась.

За ее спиной стояла Марта Гиллеспи.

– Почему вы не оставите умерших в покое?

Прежде чем Франческа смогла ответить, перед ней возникло черное дуло пистолета, направленного на нее Мартой.
– Почему вы не оставите нас в покое?
Брэг смотрел на О’Доннела и сожалел, что он не такой, как его брат. Если бы, волею судеб, на его месте был Харт, которому необходимо было защитить Франческу, он не раздумывал бы, а избавился бы от О’Доннела раз и навсегда. Брэг был в этом уверен.

В глазах О’Доннела вспыхнул страх, потом удивление. Затем он обратил внимание на кейс в руках Брэга и явно испытал облегчение. Брэг прошел в комнату, думая лишь о том, что у него с собой пистолет, и о том, сколько тел скрывают воды Ист-Ривер. В душе закипала ненависть. Как получилось, что он отступил от обязанности соблюдать закон и приближается к тому, чтобы стать убийцей?

У кухонного стола он увидел Бет О’Брайен, не сводившую глаз с кейса в его руках. За спиной раздался звук закрывшейся двери. Брэг чувствовал, что и О’Доннел смотрит только на его кейс. К тяжести в душе добавилось отвращение.

– Полагаю, ваша очаровательная жена рассказала, как сложно нам жилось в последние месяцы, – начал О’Доннел, подходя к Брэгу.

Того переполняла ярость. О’Доннел посмел угрожать Ли Анне. Брэг решил ответить и сам поразился, как спокойно звучит его голос.

– Она сказала, что вы решили начать все сначала. На юге проще найти работу. – Он подошел к столу, даже не взглянув на стоящих рядом Бет и Майка, лишь мельком отметив их положение. Брэг положил кейс на стол и принялся расстегивать замки. Открыв крышку, он продемонстрировал им пачки банкнотов.

– Полагаю, такой подарок будет кстати. – Сердце забилось сильнее, к горлу подкатила тошнота. Стараясь по-прежнему не смотреть на них, он добавил: – Можете пересчитать.

О’Доннел издал ликующий возглас и бросился к вожделенному кейсу.

– В этом нет необходимости, комиссар. Эй, знаете что? С такими родственниками нам больше не о чем беспокоиться.

Брэг сделал шаг назад. Он боялся, что больше не сможет владеть собой. Ведь так просто вытащить револьвер и покончить с этой парочкой навсегда. Если он сейчас этого не сделает, они вернутся, он был уверен в этом, как в том, что солнце завтра обязательно взойдет.

– Похоже, я заставил леди задуматься, – оскалился О’Доннел. Он взял пачку денег, повертел в руках и положил обратно. – Такая жена может убедить мужа сделать все, что угодно.

Брэг сам не понял, как вскинул руки и с силой сжал горло О’Доннела, прижав его к стене. Глаза у того выкатились из орбит, лицо налилось кровью.

– Ты грязный ублюдок! Не смей упоминать о моей жене!

Лицо О’Доннела стало бордовым. Ведь это так просто.

– Вы его задушите! – завизжала Бет, хватая Брэга за руку.

Он убьет это жалкое существо, и никто никогда не узнает. Они будут свободны.

О’Доннел захрипел, в глазах застыл ужас.

Об этом будет знать он.

Брэг опустил руки и отошел назад.

– Никогда не говори о моей жене. Понял меня?

О’Доннел рухнул на колени, потирая красную шею со следами его пальцев.

– Убирайтесь, – взвизгнула Бет. – Уходите. Деньги наши – убирайтесь!

Брэг повернулся к ней. Ее глаза наполнились ненавистью, с лица сползло благостное выражение, которое делало ее похожей на добрую бабушку.

Он не смог убить О’Доннела – он не способен это сделать.

– Вы оба арестованы, – произнес Брэг и потянулся к карману пиджака. Достав наручники, он защелкнул один браслет на запястье О’Брайен, второй прикрепил к ножке стола. Женщина была вынуждена сесть.

От неожиданности она вскрикнула. Рывком она заставил кашляющего О’Доннела встать. Брэг надел наручники и на него.

– Ты еще об этом пожалеешь! – прохрипел тот.
– Уже почти пожалел, – кивнул Брэг.
Марта Гиллеспи приставила двуствольный «дерринджер» к голове Франчески. Сердце Франчески лихорадочно забилось. Она была уверена, что нашла убийцу Дейзи.

– Что вы делаете, миссис Гиллеспи? – тихо спросила она, стараясь осторожно открыть сумочку, в которой лежал ее собственный пистолет, но боялась сделать резкое движение.

– Моя семья давно перестала существовать, – заговорила Марта, и слезы потекли по ее щекам. – Теперь вы решили уничтожить то, что от нее осталось.

– Я ничего не хочу уничтожить. Я дружила с Дейзи. Я добиваюсь лишь справедливости.

– Лучше бы вы оставили нас в покое! – крикнула Марта, и рука ее дрогнула.

– Вы все знали, верно? Вы знали, что муж использует Дейзи.

– Не с самого начала, – прошептала та. – Разумеется, я ничего не знала! Но потом она стала странно себя вес ти, перестала улыбаться. Она не разговаривала с Ричардом, хотя раньше его обожала, а теперь вздрагивала, когда он к ней прикасался. Я была рада, что она ушла из дома!

– Может быть, именно Ричарду надо было уйти?

– В этом нет его вины! Она всегда была слишком красива, даже в детстве. Потом стала молодой женщиной, и в том, как она ходила, как себя вела… на нее все обращали внимание. Она была само искушение, мисс Кэхил, воплощение зла, соблазна для плоти. Я уверена, она сама завлекла Ричарда.

Франческе стало плохо.

– Ей же было всего двенадцать.

– Кто знает, когда это началось? Я узнала только перед тем, как она пропала. Ричард сказал, что хочет лечь в постель, но так и не пришел. Он плохо себя чувствовал, мы думали позвать врача, поэтому я пошла его искать. Можете представить, где я его нашла. – Слезы полились еще сильнее.

Ричард насиловал свою дочь три года, а мать ничего не замечала!

– Конечно, конечно, вы предпочли считать, что это началось в ту ночь.

– Я ушла и оставила их одних. Ричард не знал, что я раскрыла их тайну.

– Вы были обязаны защитить своего ребенка, миссис Гиллеспи. Вы так и не поговорили с мужем? – Грудь сжималась от невыносимой боли за Дейзи.

– Я не поговорила с мужем, – парировала Марта. – Как я могла? Вы бы смогли? Мне стыдно, но у меня не хватило мужества!

В каком аду жила Дейзи!

– Когда вы решили убить ее?

– Я не злодейка, как она. У нее была причина стать проституткой. Она нас шантажировала! Ричард рассказал мне, что нашел ее, но она отказалась вернуться домой. Я была этому рада – сама бы не позволила ей вернуться. Однажды ночью я увидела, как Ричард плачет. Он рассказал, что отправил ей деньги, сказал, что хочет помочь, но я сразу догадалась, что она шантажировала его своими грязными тайнами.

– Вы так сильно ненавидели собственную дочь?

Марта вскинула подбородок.

– Я любила свою дочь. Пока она не стала шлюхой, пока она не повергла Ричарда в грех. После этого у меня были все основания ее ненавидеть.

Франческа не могла вымолвить ни слова.

– Мама, не смей ничего говорить! – В комнату ворвалась Лидия. Она перевела взгляд с матери на Франческу.

– Она хочет уничтожить нашу семью, Лидия.

– Она не этого хочет, она ищет убийцу Дейзи, мама. Она не знала, что таким образом уничтожит то, что осталось от нашей семьи.

Значит, Лидия знала, что ее мать убила Дейзи.

– Вы тоже все знали, верно? Вы знали, чем отец занимается с вашей сестрой?

Лидия встала рядом с Мартой.

– Да. – Взгляд стал опустошенным. – Я знала. В первый раз, когда он вышел из ее комнаты, я побежала к ней, она рыдала у меня на руках. Но это продолжалось не так долго, мисс Кэхил, слезы быстро высохли.

– Почему вы никому не рассказали? – настаивала Франческа.

– Мне было десять лет! – крикнула Лидия, и глаза заблестели от слез. – Мне бы никто не поверил. Когда Дейзи убежала, мне было тринадцать. Мисс Кэхил, мы все делали вид, что ничего не произошло. Это было слишком страшно. – Она побледнела. – Правда в том, – Лидия задрожала, – что самое ужасное не то, что я уз нала, как отец нашел Онору в городе и понял, что она стала проституткой, а то, что я все поняла, когда была еще ребенком.

Лидия старалась отогнать от себя мысли о неприятном прошлом.

– Мне вас искренне жаль. Но почему вы решили переложить вину на Колдера Харта?

– Чтобы защитить маму. Связь Харта с сестрой, тот факт, что он был в доме в день убийства, очень нам помог. Мне оставалось лишь приехать в город и подбросить окровавленный нож в его карету. Я сделала это в среду. А сейчас уходите! – крикнула Лидия. – Уходите и оставьте нас в покое!

Франческа была шокирована.

– Лидия, это страшная трагедия. Но ваш отец обязан заплатить за то, что сделал с Дейзи, а ваша мать за убийство.

Лидия, не моргая, смотрела на Франческу.

– Мама, отдай мне пистолет, – произнесла она.

Марта передала оружие дочери, и та направила его на Франческу.

– Вы меня не поняли. Постараюсь объяснить еще раз. Я ненавижу отца. Ненавижу с того дня, как он вошел в спальню Оноры. Я любила сестру и скучала по ней – скучала все дни, что ее не было рядом, – но я была рада, что она ушла. Я молилась, чтобы она обрела счастье, и она его нашла. Онора мертва из-за моего отца. Мать – все, что у меня осталось. Попытайтесь меня понять. Не отбирайте ее у меня. – Слезы покатились по щекам.

Франчески было до боли жаль ее.

– Ваша мать убила Онору, Лидия. Вы это знали?

– Знала. Я застала ее – и помогла ей скрыться.

Лидия была соучастницей убийства.

– Где орудие убийства?

– Я выбросила его в кусты у дома соседей. Что вы собираетесь делать, мисс Кэхил?

– Как вы можете просить меня уйти и сделать вид, что я ничего не знаю? – произнесла Франческа, видя, что Лидия опустила руку, сжимавшую пистолет.

– Я не прошу вас об этом, я молю вас, – прошептала Лидия и вскинула оружие. – И если мои мольбы на вас не действуют, может, подействует он.

Лидия навела дуло пистолета на голову Франчески. Интересно, она умеет стрелять? И хорошо ли?

– Вы ведь не убийца, Лидия.

– Я обязана защитить маму. Мы никогда больше не вернемся в город! – Рука ее дрогнула.

В это мгновение Франческа бросилась на нее и толкнула в живот. Падая назад, Лидия выстрелила один раз вверх. Франческа сжала ее руку с пистолетом. Если пистолет заряжен полностью, то у Лидии остался еще один патрон, и та наверняка знает об этом.

– Не надо! – воскликнула Лидия и выпустила пистолет.

Франческа взяла его, отпустила руку девушки, встала и направила оружие на нее.

– Остался еще один выстрел.

По крайней мере, она надеется, что это так. Лидия бессильно опустила руки. Франческа перевела оружие на Марту.

– Не двигайтесь, миссис Гиллеспи. У меня нет желания вас застрелить, но, если потребуется, я это сделаю. – Франческа блефовала, она не смогла бы выстрелить ни в одну из этих женщин.

Марта села в кресло.
– Не причиняйте вреда моей дочери, – прошептала она.
Франческа встретила Брэга в холле, когда он появился в доме с инспектором Ньюманом и двумя офицерами. Женщин она оставила в кабинете, предварительно связав им руки за спиной. Пистолет Лидии был заряжен не полностью, и в нем не было второго патрона.

– Слава богу, ты пришел! – Франческа схватила Брэга за рукав пиджака.

– Кто это, Франческа? – Дежурный передал ее сообщение, что задержан убийца Дейзи.

– Дейзи убила Марта Гиллеспи. Брэг, такая ужасная трагедия! Марта ненавидела Дейзи за все, что случилось, обвиняла ее в том, что она соблазнила судью. Она знала, что Гиллеспи нашел Дейзи в городе, и очень скоро поняла, что та его шантажирует.

– Она во всем призналась?

Франческа кивнула.

– Есть еще кое-что.

– Не сомневаюсь. – Брэг с тревогой заглянул ей в глаза.

Она поежилась.

– Лидия стала свидетелем убийства, она помогала матери.

Брэг нахмурился:

– Это делает ее соучастницей.

– Она не планировала убийство! Она любила сестру и стала такой же жертвой, как и Дейзи! Лидия ненавидела отца с того дня, как он совратил ее сестру, Рик. Она просто защищала мать.

– Что ты от меня хочешь? Чтобы я скрыл факт ее соучастия и уговорил окружного прокурора не выдвигать против нее обвинение?

Франческа внезапно поняла, что до сих пор сжимает рукав пиджака Брэга. Она отпустила его и сцепила руки.

– Полагаю, с моей стороны было бы нехорошо просить тебя об этом.

Он помрачнел:
– Сегодня я едва не придушил О’Доннела, Франческа. Я был пугающе близок к тому, чтобы сомкнуть пальцы на его шее, а тело бросить в реку. Но я этого не сделал. И не заплатил ему – я арестовал его и тетю. Я всю жизнь стремился стать самым честным человеком. Извини, мы можем только просить об отсрочке по ее делу. Вполне вероятно, судья положительно отреагирует на такое заявление. – Взгляд его стал тяжелым. – Можешь обратиться за помощью к Харту. Уверен, он легко сможет добиться отсрочки.

– Что ты хочешь сказать?

– Думаю, ты все поняла. – Брэг сделал знак офицерам приступать.

– Ты имеешь в виду его выход под залог? – спросила Франческа вслед уходящему Рику.

Он бросил на нее через плечо печальный взгляд.

– Я хотел сказать, что Харт может помочь Лидии не страдать так в дальнейшем.

Франческа проводила мужчин взглядом. Голова нестерпимо болела после вчерашнего удара. Она потерла шишку на затылке и поморщилась. Когда-то давно она твердо знала, что хорошо, а что плохо – все было для нее либо черным, либо белым. Сейчас в ее жизни внезапно появился серый оттенок, и она не знала, что с этим делать. Ее моральные принципы не позволяли ей поддаться искушению и решиться на подкуп, но она не сможет жить спокойно с мыслью, что страдания Лидии не окончены. Кроме того, обвинений против нее будет больше, если она расскажет Брэгу, что именно Лидия подбросила улики, чтобы подозрение пало на Харта.

Из кабинета вышли мать и дочь в сопровождении полицейских. Обе были в наручниках. Франческа поймала полный мольбы взгляд Лидии.

Когда они покинули дом, к ней подошел Брэг.

– Я послушаю, что скажет на допросе Лидия, и подумаю, что можно сделать, – сказал он.

Франческа в порыве благодарности крепко обняла его:

– Спасибо.

Он пытался высвободиться, несколько неуклюже.

– Вынужден согласиться с тобой насчет Лидии, – добавил Брэг.

Франческа улыбнулась, но поразившая ее мысль заставила вновь стать серьезной.

– Рик, а что будет с Гиллеспи? – в ужасе пролепетала она.

– Сексуальные преступления были совершены более восьми лет назад.

Франческа вскрикнула:

– Ты хочешь сказать, что он избежит наказания за свои гнусные действия и останется на свободе?

– Франческа, существует такое понятие, как срок давности. Кроме того, нет никаких прямых доказательств – только домыслы.

К сожалению, Брэг прав.

– Значит, никакого возмездия за страдания Дейзи не будет.

Глава 20

Пятница, 6 июня, 1902 года. 18:00

Не понимая, что он здесь делает, Эван стоял у двери в квартиру Мэгги и прислушивался к крикам детей, доносившимся изнутри. Он счел невозможным появиться с пустыми руками, поэтому заказал в отеле ужин для всей семьи. Плетеная корзина стояла сейчас у его ног. Однако ужин был лишь поводом для визита. Нервозность и беспокойство нарастали, и Эван убеждал себя, что у него нет повода для волнений, он просто друг семьи, решивший разделить с ними вечернюю трапезу. Он не имеет права ухаживать за этой женщиной, даже если бы и очень хотел, когда другая носит его ребенка. Это было бы в высшей степени бесчестно. Существовала еще одна причина, не позволяющая ему пойти на это, – пристрастие к игре. Ни одной женщине не нужен такой поклонник; никому не нужен муж, обремененный долгами, особенно Мэгги, вынесшей немало трудностей в жизни.

В душе зародился страх. Ведь он не думал о браке в тот момент, когда вспоминал о Мэгги?

Сегодня днем он встретился с Эндрю и принес свои извинения, которые, к его удивлению, были мгновенно приняты. Отец предложил Эвану бренди и, прежде чем тот успел осознать, что происходит, уже рассказывал о новых инвестициях в семейное дело, которым просил его заняться. Если бы Эндрю знал о проведенном в клубе вечере, он бы отнесся к сыну с пренебрежением, возможно, был бы в гневе. Эван постарался представить себе реакцию Эндрю на его признание, что он увлечен вдовой с четырьмя детьми, зарабатывающей на жизнь шитьем. Отец это не одобрит.

Сейчас, стоя перед закрытой дверью Мэгги, Эван внезапно осознал, что работа клерком, к которой он никогда не тяготел, все же позволила ему обрести внутреннюю свободу, настоящую свободу, и возвращение в компанию Эндрю казалось ему невозможным. Должность в семейном деле предоставляла значимое положение в обществе, однако была унизительна не меньше, чем положение клерка. Решения будут приниматься отцом, ему же останется лишь черная работа. Если Эван когда-то решится открыться в своих чувствах Мэгги, это вызовет грандиозный скандал в семье.

Так ли ему это важно? Мэгги не может быть с ним рядом. Она найдет более достойного мужчину, а ему остается помогать Бартолле и будущему ребенку. Однако Мэгги ему просто необходима, пусть даже в качестве друга.

– Я скоро вернусь, – сказала Мэгги и ступила через порог, накидывая на плечи голубую шаль. Увидев Эвана, она замерла и вскинула брови от удивления.

Он был ошеломлен ее внезапным появлением, ощущение было такое, словно его резко ударили кулаком в грудь.

– Я только собирался постучать. Здравствуй, Мэгги, – пробормотал он.

– Эван! – воскликнула она и улыбнулась так, будто действительно была рада его видеть. – С тобой все в порядке? – В глазах мелькнуло беспокойство.

Она посмотрела на корзину у его ног и нервно заморгала.

Он ждал ее одобрения.

– Как ты относишься к пикникам? Например, к пикникам в квартире? Но мы можем отвезти детей в парк, внизу меня ждет экипаж.

– Я как раз собиралась в лавку – закончилась соль, все закончилось! – Она покраснела.

Эван коснулся руки Мэгги, и она вздрогнула. Внезапно ему стало страшно.

– Что случилось? – Она не одернула руку, напротив, сжала его запястье. – Зачем ты пришел? Это небезопасно! Графиня может узнать, что ты здесь!

– Она не узнает. – Он должен ей все рассказать. Мэгги имеет право знать. – Сегодня хороший вечер. Мы можем посидеть на улице? Мне бы хотелось с тобой поговорить.

– На крыльце? – удивленно спросила она.

– Мэгги, я… не женюсь на графине.

Она посмотрела на него с ужасом, затем вздохнула, заперла дверь и, даже не взглянув на корзину, пошла к лестнице. Эван поспешил следом.

Был чудесный июньский вечер, который не портили ни грохот поездов, ни крики мужчин, ругавшихся у телеги, остановившейся на мощеной мостовой, ни пьяные возгласы из ближайшего салуна.

Из открытого окна над ними слышались обрывки скандала супружеской пары. У крыльца двое мальчишек играли в камешки, они смеялись и подтрунивали друг над другом, за ними наблюдала угрюмая дворняжка, а над головами кружились, воркуя, голуби. Эван снял пиджак и разложил его на верхней ступеньке, чтобы Мэгги не испачкала юбку. Она благодарно ему улыбнулась и села. Эван устроился рядом, борясь с желанием обнять ее за плечи, но все же решил сдержаться.

Ее профиль уже не первый раз показался ему восхитительным. Мягкие линии, чуть вздернутый носик и едва заметные веснушки, разбросанные по всему лицу. Какая она красивая!

– Эван? Что случилось? Ты так расстроен.

– Разве? – Его взгляд уперся в ее колени, и он быстро поднял глаза. – Я не могу на ней жениться. Не могу. Мэгги, она мне даже не нравится.

Ее глаза смотрели с состраданием.

– Но она носит твоего ребенка.

Эван скривился:

– Меня гложут сомнения, мой ли это ребенок.

Мэгги смутилась и покраснела.

– Она графиня, но точно не леди – в ней нет и половины твоего благородства.

Неожиданно Мэгги чуть отодвинулась от него – совсем не та реакция, на которую он рассчитывал.

– Я буду обеспечивать ее и ребенка, вне зависимости от того, чей он. Я поклялся в этом и даже помирился с отцом, чтобы иметь возможность сдержать слово.

– О, Эван, как я рада, что ты вернулся в семью! – Мэгги положила руку ему на плечо, но быстро отдернула, словно устыдившись своего порыва.

Он накрыл ее руку своей ладонью.

– Это было больше похоже на унижение.

– Нет же, Эван. Семья – это наше все.

– Я не договорил, – прошептал он, обессилев. – Мне так стыдно.

Она смотрела на него с нескрываемым беспокойством.

– Эван, передо мной тебе не должно быть стыдно. Я никогда не стану осуждать тебя, как я могу, после того, что ты сделал для меня и детей.

Он был уверен, что она его осудит, несомненно, осудит.

– Мэгги, я слабый и беспутный человек. Прошлым вечером я поддался на дьявольский соблазн. Я был в клубе.

В глазах Мэгги мелькнуло недоверие.

– Я не хотел играть – только сделать одну ставку. И попал в ловушку! Стоило мне сделать первую ставку, мне показалось, я ступил на зыбучий песок и пропал! Я забыл о Бартолле, ребенке, женитьбе. Отчаяние сменилось восторгом. Я провел там почти всю ночь. Мэгги, одна ставка превратилась в сотню.

В ее глазах стояли слезы.

– Все в прошлом, – наконец произнесла она. – Сегодня новый день. Ты был расстроен тем, что должен жениться на нелюбимой женщине, но сейчас ты имеешь возможность начать все сначала. Ведь ты начнешь все сначала, верно?

– Это именно то, что я намерен сделать. Утром я проснулся с ненавистью к себе и теперь боюсь, что ты тоже будешь меня ненавидеть.

Она покачала головой:

– Я никогда не смогу тебя ненавидеть! Эван, ты помог мне выжить. Может, я сумею тебе чем-то помочь?

Он не представлял себе, что она имеет в виду.

– Я не хочу вовлекать тебя в свои проблемы, не хочу причинять беспокойства.

Она колебалась.

– Я всегда буду о тебе беспокоиться. – Она слабо улыбнулась. – Пожалуйста, позволь мне помочь. В следующий раз, когда у тебя возникнет желание играть, приходи к нам. Мы поговорим – можем прогуляться, – можем вместе почитать.

Сердце его затрепетало от внезапной надежды.

– Ты серьезно?

Мэгги кивнула и закусила губу.

– Возможно, пришла моя очередь стать сильной, чтобы дать надежду.

Он мечтал сесть ближе к ней, хоть ненамного, если он вообще смог бы решиться на это.

– Я был уверен, что ты станешь ругать меня за отказ жениться на Бартолле, за ночь, проведенную в клубе. Но ты не сказала ни одного плохого слова. Почему ты такая добрая и понимающая? Мэгги не сводила с него глаз.

– Как ты можешь об этом спрашивать? Я всегда желала тебе счастья. Эван, ты заслужил хорошую, спокойную жизнь. Я понимаю, ты борешься с дьяволом, что искушает тебя, заманивая в клуб, но я знаю, ты победишь, потому что ты хороший и сильный. Я много раз в этом убеждалась. Что же касается графини, мне бы не хотелось, чтобы ты совершил ужасную ошибку. Ты ладишь с моими детьми, а своего ребенка ты будешь любить так, как не любил никого на свете. – Мэгги от вела взгляд. – Я думала, ты в нее влюблен.

– Я никогда не был в нее влюблен! – воскликнул Эван, но поспешил взять себя в руки. – Когда я обещал ей заботиться о ней и ребенке, пока он не вырастет, она очень обрадовалась. Не волнуйся за Бартоллу. Думаю, ее с самого начала интересовало только мое состояние.

– Нет, она была влюблена в тебя! Я в этом уверена!

Эван осторожно коснулся ее щеки.

– Почему ты так уверена, Мэгги? – прошептал он.

Она тряхнула головой.

– Просто уверена.

– Она ревнует к тебе, Мэгги.

– Ревнует ко мне? – Она не смела взглянуть ему в глаза. – У нее нет повода ревновать?

Эван с трудом сглотнул.

– Разве нет?

Мэгги покраснела и потупила взгляд.

– Мы ведь просто друзья, – пробормотала она так тихо, что он едва расслышал.

Это совсем не тот ответ, которого он ждал.

– И останемся ими навсегда. – Эван не мог вообразить себе жизнь без Мэгги. Но когда он думал о будущем, представлял, как обнимает Мэгги, и чувства его к ней были совсем не платонические. Эван был в растерянности. Что же делать? – Я не хочу тебя разочаровать, – пробормотал он, убеждая скорее себя, нежели ее.

– Как ты можешь! Я никогда в тебе не разочаруюсь!

– Не стоит так в меня верить…

Она перебила его:

– А я верю! Если ты решил порвать с графиней, значит, это правильно, тем более что ты не отказываешься помогать ей и ребенку.

Он взял ее за руку, и она не попыталась ее вырвать.

– Я пришел сюда с ужином, но это был лишь повод. Мне было необходимо увидеть тебя, рассказать обо всем, убедиться, что ты не станешь думать обо мне плохо из-за всего того, что я натворил. Ты не представляешь, насколько мне сейчас легче. Твое мнение много для меня значит, Мэгги.

Она облизнула губы и ответила:

– Я рада, что ты на ней не женишься. – Пауза и потом: – Я могла бы помочь тебе с ребенком, если будет нужно.

Эван был ошеломлен. Она готова ему помогать, несмотря на то что это ребенок другой женщины.

– Иди ко мне. – Он обнял и крепко прижал ее к себе.

Мэгги боялась пошевелиться. Эван помедлил, не решаясь на второй поцелуй. Этот поцелуй очень важен для него; он не должен быть спонтанным.

– Можно? – Он заглянул ей в глаза.

Она колебалась, но все же кивнула.

Сердце переполняли эмоции, которых он никогда не испытывал. Эван склонился к ее губам, чувствуя, как ее руки ложатся ему на плечи. Он поцеловал ее, поддавшись внезапному острому желанию, и отпрянул.

Мэгги смотрела на него с удивлением.

– Графиня была права, что ревновала к тебе, – прошептал Эван. – Потому что мне всегда была нужна ты, а не она.

* * *

Ли Анна была в спальне девочек с ними обеими и миссис Флауэрс. Кейти сама надела льняную ночную рубашку, а няня переодевала Дот. Ли Анна сидела в кресле и держала в руках книгу. Чтение перед сном стало традицией.

Услышав звук открывшейся двери, она напряглась.

Уже почти восемь. Рик часто задерживался на работе допоздна, но последние несколько часов она прислушивалась к шагам в холле и ничего не могла с собой поделать. Ли Анна ждала его, ждала, какие новости он ей принесет. Утром Рик сказал, что встретится с О’Доннелом и передаст деньги. Он обещал позвонить, когда все будет закончено. Однако звонка до сих пор не было. Несколько часов назад Ли Анна сама решилась позвонить в управление, и ей сказали, что комиссар Брэг на выезде. Она не оставила сообщение, но сержант Шиа сам вскоре ей перезвонил и доложил, что комиссар Брэг едет и ей не стоит ни о чем волноваться.

Что бы это значило? Ли Анна убеждала себя, что все действительно прошло хорошо, но ведь в этом случае Брэг сам бы позвонил ей. Впрочем, ей был известен ритм его работы, могло случиться все, что угодно, и у него не нашлось времени не только позвонить ей, но и встретиться с О’Доннелом. Скорее всего, неотложное дело помешало ему с ней связаться.

– Мама? – Кейти медленно подошла к креслу. Огромные глаза смотрели тревожно. – Почему ты грустишь?

– Я не грущу, милая. – Ли Анна широко улыбнулась и обняла девочку. Раньше Ли Анна боялась обнимать детей, сидя в кресле, но теперь это получалось у нее легко и свободно. Она понимала, что девочки чувствуют себя немного неловко, но страх и ужас больше не сдавливал ее сердце. Перед глазами в очередной раз за день возникло лицо улыбающегося мужа, его потеплевший взгляд, наполненный желанием, проникал в глубины ее души, в поисках завершенности, удивления, любви.

По телу пробежала теплая волна. Ли Анна отпустила Кейти и слегка улыбнулась, изумленная столь внезапными воспоминаниями о событиях прошлого вечера. Ее собственное тело изменило приказам разума, оно словно не понимало, что она стала безобразной калекой, и вновь и вновь молило о нежности.

Хлопнула входная дверь.

Ли Анна внутренне собралась.

– Кейти, милая, помоги мне выйти из комнаты.

– Это же папа, – пожала плечом та.

– Поспеши, дорогая! – Ли Анна повысила голос. Дыхание перехватило от чудовищного страха, неожиданно сменившего мысли о любви.

Кейти покатила кресло к двери, затем по узкому коридору к лестнице. Внизу она увидела Рика, он поднял голову и улыбнулся ей.

Ли Анна с облегчением откинулась на спинку кресла. «Все хорошо, – подумала она. – Все закончилось».

Брэг взбежал по лестнице.

– У тебя получилось? – одними губами произнесла Ли Анна. В ее огромному удивлению, разноцветные бабочки, напоминавшие о вчерашних событиях, опять вернулись, разгоняя крыльями страх.

– Да. – Он внимательно оглядел ее лицо и повернулся к Кейти: – Привет! Я еще успею пожелать вам с сестрой спокойной ночи? – спросил он и взял девочку на руки, улыбнувшись через плечо Ли Анне. – Я уложу девочек, а потом мы с тобой выпьем.

Она понимала, что он собирается рассказать ей, как прошла встреча с О’Доннелом, но чувствовала, что и Рик вспоминает вчерашний вечер, вспоминает, как они занимались любовью. Щеки ее загорелись. Как такое могло произойти? Ведь ничего не было спланировано заранее. Она уже не та соблазнительная женщина, что раньше – не стоит обольщаться, – лишь жажда внутри напоминала ее прошлые чувства и вызывала знакомое приятное возбуждение.

Ли Анна проводила Рика взглядом. Он прошел в спальню девочек, и теперь оттуда доносился его ласковый, заботливый голос. Она покатила кресло в свою спальню. Теперь эта задача не казалась ей неисполнимой. Она забинтовала ладони, и вращение колес не травмировало руки. Ли Анна направилась к туалетному столику и мельком оглядела отражение в зеркале. Молодая женщина в самом расцвете красоты, безупречная светлая кожа с легким румянцем на щеках и горящие яркие глаза. Взглянув в это прекрасное лицо, никто не смог бы подумать, что эта женщина до конца дней останется прикованной к инвалидному креслу.

Ли Анна подняла голову и несколько минут не отводила взгляда от зеркала. Возможно, это глупо, но рука ее сама собой потянулась к пузырьку с духами. Она капнула капельку на запястье и в ложбинку у шеи. Рука дрогнула, и она подняла глаза.

В зеркало было хорошо видно, что за спиной стоит Рик и внимательно на нее смотрит. Его взгляд помутился, он прошел в комнату и закрыл дверь. Движения были неспешными и уверенными. Рик положил руки ей на плечи, не сводя глаз с отображения в зеркале. Ли Анне показалось, что его тепло передается ей.

– Он еще долго нас не побеспокоит.

– Что? – Она была уверена, что О’Доннел больше никогда не вернется.

– Я арестовал его. Я не мог поступить вопреки закону, Ли Анна. Впрочем, сначала я думал его убить, но не смог – не смог совершить убийство, – но и принять условия шантажиста тоже не мог. Я представитель закона, Ли Анна.

– Ты арестовал его? А если его не признают виновным? Он может остаться на свободе! А если он опять начнет третировать меня и девочек!

– Слишком много «если», дорогая. – Рик развернул ее кресло, чтобы они смотрели в лицо друг другу. – А если бы я ему заплатил и через месяц или два он появился бы вновь и потребовал еще большую сумму? Он в тюрьме и не сможет повлиять на процедуру удочерения, когда над ним висит угроза получить срок. Он будет признан виновным, потому что он виновен. Ему дадут лет десять – пятнадцать. А если он осмелится приблизиться к нам, когда выйдет из тюрьмы, я опять с ним разберусь, как разобрался сейчас. Верь мне, Ли Анна.

– Я верю тебе, Рик, – прошептала она. – Но я очень боюсь.

Он взял ее лицо в ладони.

– Я знаю, милая. Поэтому ты должна дать мне слово. Обещай: если этот человек когда-то придет к тебе, ты сразу сообщишь мне. Не обращая внимания на его слова, сразу свяжешься со мной. Я знаю, что делать с такими подонками, как О’Доннел.

Ли Анна кивнула. По лицу покатились слезы.

– Я хотела рассказать тебе, правда хотела.

Взгляд Рика потеплел.

– Ли Анна, я знаю, какими трудными были последние несколько месяцев, но не настало ли время наконец отбросить все страхи и сомнения и начать жить? У нас есть ради чего жить.

Она смотрела в его янтарные глаза и прислушивалась к сердцу, которое молило ее согласиться. Она понимала, что он хочет ей сказать. Рик ждал, что их брак опять станет настоящим, надеялся, что Ли Анна решится на это.

Настоящая жизнь, настоящая семья, брак с благородным мужчиной.

Ли Анна облизнула губы.

– Я не такая храбрая. Если бы я не струсила, то не бросила бы тебя много лет назад.

– Прошлое уже не имеет значения – мы должны жить настоящим и строить планы на будущее. И ты очень храбрая, Ли Анна. Если ты об этом не знаешь, то знаю я.

Она видела, что он хочет поцеловать ее, и покачала головой, понимая, что это его не остановит.

– Как ты можешь до сих пор желать меня? Как?

– Потому что ты невероятно красивая, потому что ты моя жена. Потому что я люблю тебя. Ты нужна мне, Ли Анна, но ты ведь и так это знаешь.

Она знала, видела страсть в его глазах, слышала, как звучит его голос.

– Я не готова.

– Я тебе не верю, – прошептал Рик и припал к ее губам.

Ли Анна сжала подлокотники кресла и закрыла глаза. Его губы были мягкими, язык требовательно проникал все глубже. Она не смогла сдержать стон и ответила на его поцелуй.

Рик подхватил ее на руки и перенес на кровать. Ли Анна прислушивалась к переменам внутри себя, чувствовала, как разгорается огонь желания. Рик лег рядом и поцеловал ее.

Ли Анна тяжело дышала, больше ждать невозможно. Она терпела слишком долго, вчерашний вечер лишь раздразнил ее. Рик стал раздевать ее – обнажил руки, плечи и, наконец, снял платье. Он улыбнулся, и через секунду она почувствовала его ласки там, где они были наиболее ощутимы. Словно со стороны она слышала собственный голос, молящий остановиться, но в следующее мгновение она уже утонула в любовном экстазе.

– Я люблю тебя, – прошептал Рик, входя в нее, и вскоре их обоих захватило наслаждение.

Ли Анна поймала его взгляд. «Я тоже тебя люблю», – подумала она. Что же могло разлучить их и так долго не позволяло соединиться вновь?

Его взгляд заволокло пеленой. Она почувствовала сильные уверенные толчки и обхватила руками его спину. Больше она ни о чем не могла думать – была лишь сила его тела, его жар, безумие и, наконец, легкая обволакивающая пустота. Ли Анна крепко прижимала к себе мужа, на этот раз она его не отпустит.

* * *

Франческа остановилась у дверей библиотеки. Массивные створки были распахнуты, и она увидела Харта, сидящего за письменным столом и перебирающего бумаги. Рукава рубашки были закатаны, галстук висел на спинке кресла на пиджаке. Лицо его выглядело утомленным, он был захвачен своим делом.

Харт показался ей еще более привлекательным, чем раньше, и даже более мужественным. Франческе не терпелось скорее рассказать ему обо всем, ее сдерживал лишь страх, что его реакция будет не такой, какой она ожидает.

Харт почувствовал ее присутствие и поднял глаза. Их взгляды встретились, и он улыбнулся ей, отчего на душе сразу стало легко и тепло. Несомненно, он рад ее видеть. Значит ли это, что он победил всех демонов, что одолевали его? Изменит ли он свое мнение об их помолвке, когда она расскажет ему, что нашла убийцу Дейзи?

– Можно войти?

Харт встал и обошел вокруг стола.

– Тебе не надо спрашивать.

Они пошли навстречу друг другу. Харт положил руки ей на плечи, и глаза его вспыхнули.

– Ты нашла убийцу Дейзи?

– Да, нашла. – Франческа была рада тому, что он знает ее настолько хорошо, что буквально читает мысли.

– Что случилось?

– Дейзи пережила сексуальное домогательство собственного отца, Колдер. Поэтому она и сбежала из дома.

Это был один из тех редких моментов, когда она видела Харта потрясенным до глубины души.

– Ее мать обвиняла в этом саму Дейзи. Ты можешь в это поверить? Марта считала, что она соблазнила собственного отца. Судья случайно встретился с Дейзи в мае, и она стала его шантажировать. Дейзи ненавидела его! Марта не могла позволить дочери выполнить задуманное и убила ее. Более того, Лидия была свидетелем преступления, она помогла матери скрыться и подстроила все так, чтобы виноватым считали тебя, хотела отвести подозрения от Марты.

– Бедная Дейзи. – Харт задрожал всем телом. – Я и представить себе не мог, Франческа.

– Страшная трагедия! Лидия обожала сестру, как и та, ненавидела отца. Она защищала мать лишь потому, что это все, что у нее осталось. Харт, я не хочу, чтобы Лидия страдала еще больше. Мне очень ее жаль. Она такая же жертва, как и Дейзи.

Он прижал ее к себе.

– Франческа, я не буду настаивать на обвинениях против нее, но окружной прокурор и полиция не отступятся, ее должны судить за содеянное.

– Я не сомневаюсь. Я просила Брэга скрыть информацию.

– И он согласился?

– Сказал, что подумает.

Несколько мгновений Харт молчал, по выражению лица невозможно было прочитать его мысли. Затем он медленно подошел к окну и принялся вглядываться ничего невидящим взором в картину угасающего дня.

Франческа встала рядом.

– Что с тобой?

Харт пожал плечами и повернулся к ней.

– Если кто-то и может уговорить Брэга отступить от своих принципов, так это только ты.

Франческа немного напряглась:

– Что это значит? Я просто просила его отнестись к Лидии с большим вниманием, чем ко всем остальным.

Харт смягчился и погладил ее по щеке.

– Разумеется. Она ведь жертва, а ты добрейшая женщина, которую мне посчастливилось встретить.

Франческа пыталась прочесть в его взгляде планы на будущее, но увидела лишь грусть и страдания.

– Харт, все закончилось. Я знаю, тебе было очень тяжело, но убийца Дейзи арестована, твоя невиновность доказана, завтра все газеты будут писать об этом.

Он покачал головой.

– Тебе тоже было непросто, Франческа, и я не перестаю винить себя, что это произошло из-за меня.

– Не надо! Даже в такое нелегкое время я хотела быть только рядом с тобой, Колдер. Для этого и нужны друзья – а мы ведь больше чем друзья. – Голос ее дрогнул.

– Ты ни разу не усомнилась во мне.

– Я всегда буду верить тебе.

Харт с трудом сохранял спокойствие.

– Твоя сестра сказала, ты была готова растить со мной моего ребенка.

Она кивнула.

– Я бы любила его или ее, как родное дитя, – прошептала она.

В глазах мелькнула боль, но лишь на мгновение, потом он крепко обнял ее и поцеловал. Франческа обвила руками его шею и прижалась всем телом. Его поцелуй был жадным и требовал ответа, который она с радостью подарила.

Харт взял ее лицо в ладони.

– Сегодня утром я проснулся с ощущением, что все потерял. Я не люблю вспоминать прошлое, но сегодня думал именно об этом, Франческа, и пожалел, что так отреагировал на сообщение Дейзи о беременности. Потом вспоминал о нашей первой встрече, о каждом нашем свидании. Помнишь, тогда ты впервые надела красное платье? Я никогда не забуду тот вечер – я хотел наброситься на тебя, но ты смотрела только на Рика.

– Кажется, это было давным-давно, – прошептала Франческа. – Колдер, большинство мужчин именно так отреагировали бы на то, что сказала Дейзи, ты слишком строг к себе. Я знаю, если бы Дейзи осталась жива, ты любил бы этого ребенка.

– Опять ты об этом. – Он поморщился. – Я не хочу, чтобы наступил день, когда ты перестанешь мне верить.

– Он никогда не наступит! Колдер, я люблю тебя не меньше, чем час назад!

Он поцеловал ее, но быстро поднял голову и заглянул в глаза.

– Франческа, а я люблю тебя сейчас даже больше, чем час назад, каким бы невероятным тебе это ни казалось.

Харт улыбнулся.

– Думаю, мне надо заняться похоронами Дейзи, – сказал он после недолгой паузы. – Церемония будет скромной. Я позабочусь, чтобы Лидия обязательно присутствовала. Гиллеспи тоже арестуют?

– Все закончилось восемь лет назад, кроме того, нет никаких фактов. Невероятно, но ему удастся избежать наказания.

– Тогда он, несомненно, придет на похороны дочери. Очень неудачно.

Франческа колебалась.

– Могу я помочь с похоронами?

– Франческа, мне надо еще некоторое время побыть одному.

Он должен пережить это горе, но не сможет ли это время еще больше отдалить их друг от друга?

– Разумеется, Колдер. Знаешь, я тоже должна прийти на похороны.

Он сжал ее руку.

– Я знаю, Франческа. Спасибо тебе. Спасибо за все.

Он чувствовал себя невероятно уставшим, такого утомления он не испытывал никогда в жизни. Шел дождь. Несколько человек, пришедших на погребение, в основном члены его семьи и семьи Франчески, несколько минут назад покинули кладбище. Он смотрел сверху вниз на мраморную плиту на могиле ребенка, которого он не хотел и которого уже никогда не увидит. Надпись выбрала Франческа. «Здесь обрела покой невинная, безгрешная душа». На глаза навернулись слезы, и слова стали расплываться.

– Колдер? Дождь усиливается.

Он повернулся и увидел Франческу. За последние четыре дня они не встречались ни разу. Он посмотрел в полные тревоги глаза на прекрасном лице, и ледяной ком внутри стал оттаивать.

Она была без зонта. Харт снял пиджак и накинул ей на плечи.

– Я думал, ты ушла! Франческа, ты подхватишь воспаление легких!

Она прижалась к нему.

– Я не оставлю тебя здесь под дождем одного. Это были достойные похороны, Колдер.

Он с удивлением обнаружил, что привычная тоска не сжимает горло ледяной хваткой. Напротив, она стала отступать. Харт обнял Франческу за талию. Она была теплой, живой. Как же он по ней скучал!

– Спасибо за надпись на плите.

Франческа улыбнулась.

– Рауль ждет нас. Отправь свой экипаж. Я подвезу тебя до дому.

Сейчас он не желал бы ничего большего, только бы оказаться с ней в одной карете.

– Я скучал по тебе, Франческа. Она провела пальцем по его щеке.

– Наши чувства схожи.

Последние четыре дня он провел в аду, оплакивая нерожденного ребенка. Четыре бессонные ночи его мысли были лишь о маленьком мальчике, таком, каким когда-то был он сам.

– Как ты, Франческа?

– Волновалась за тебя.

Они обнялись, и ему стало легко и уютно рядом с этой хрупкой женщиной.

– Франческа, с нашей первой встречи я мечтал показать тебе самые прекрасные места на земле, от полночи в Париже до заката в Таиланде. Я хочу открыть тебе тайну всех чудес света, подарить все самое лучшее – вино Ротшильда; самые редкие и чистые бриллианты; творения французских кутюрье; Ван Гога. Я много раз продумывал, как буду демонстрировать тебе все лучшее, что есть на этой земле. Мы объедем весь земной шар, ты будешь очарована – особенно тебе понравится проводить время со мной в спальне. Я никогда не думал, что стану причиной твоих страданий. Мне очень стыдно!

Франческа смотрела на него и плакала.

– Колдер, я погибла. Женщины говорили тебе, что ты самый романтичный мужчина на свете?

– Если я и стал романтиком, Франческа, то лишь ради тебя. Спасибо, что позволила мне побыть в одиночестве последние четыре дня. Я не могу передать тебе, как твое понимание для меня важно.

Франческа приложила платок к покрасневшему кончику носа.

– Я всегда буду уважать твои желания, Колдер, ты ведь знаешь об этом.

Он смахнул слезу с ее щеки.

– Похоже, я начинаю понимать.

Она тихо засмеялась:

– Я каждый день справлялась у Альфреда, не закрылся ли ты в библиотеке с ящиком скотча. Думала, тебе может понадобиться моя помощь, несмотря на желание остаться в одиночестве.

– Ты настоящее чудо. – В голове возник образ Франчески, тайком разговаривающей с Альфредом в холле его дома, в то время как он рыдал, закрывшись в своих покоях.

– Едва ли, – пробормотала Франческа.

Харт чуть не расхохотался, такой скромной и смущенной она выглядела, но сказал то, что должен был сказать:

– Стараясь оградить тебя от скандала, я невольно ранил еще больше… Нет, не перебивай меня! Ты была такой храброй, такой сильной, но я знаю, как тебе тяжело.

– Да, было очень тяжело, Колдер, но я все понимаю, ты думал обо мне. Твои цели были благородны, ты хотел защитить меня. Видишь? Ты настоящий джентльмен!

Харт подавил смех.
– Только ты способна прощать после того, как сама прошла через ад. Ты удивительная женщина, Франческа. Оказывается, я не знаю тебя так хорошо, как полагал. Я могу только мечтать провести всю жизнь, открывая для себя все новые грани твоей личности.

Она не сводила с него глаз.

– Я должна быть рада такому твоему желанию, но боюсь тебя разочаровать, Колдер. Я обычная женщина.

Харт все же не выдержал и рассмеялся:

– Что же в тебе обычного! – Он только сейчас понял, что в жизни ни по кому так не скучал, как по Франческе.

– Колдер? – Глаза ее были полны любви и надежды.

В этот момент на него словно снизошло озарение. С ним происходит настоящее чудо. И это чудо Франческа. О чем он только думал?

– Франческа, дорогая, я хочу провести с тобой всю жизнь. Сможешь ли ты снова мне доверять? Ты уверена, что все еще этого хочешь? Общество настроено враждебно, все только и ждут шанса метнуть в меня стрелы, в этом я не сомневаюсь. Я не желаю, чтобы эти нападки были направлены на тебя. Я не позволю, если ты согласишься дать мне еще один шанс.

Франческа вскрикнула от восторга и бросилась к нему на шею:

– Глупец! Я дам тебе сотню шансов – нет, тысячу!

Он крепко обнял ее.

– Бог мой, надеюсь, столько мне не понадобится.

– Кто знает, – улыбнулась Франческа. – Ты такой высокомерный, своевольный, властный.

Харт чувствовал, как его тело возвращается к жизни.

– О чем я только думал, когда предлагал тебе дружбу после того, что между нами было. Я не могу жить без тебя, Франческа. Последние несколько дней меня окончательно в этом убедили. Жизнь без тебя будет окрашена только в черный цвет. Мне очень плохо, когда тебя нет рядом.

Она смотрела в его глаза и видела, как их заволакивает туман желания. Она покачнулась, казалось, от нахлынувших чувств подгибаются колени. Харт поддержал ее.

– Мне очень приятно это слышать, – прошептала она. – Я тоже не могу без тебя, Колдер. Я всегда буду рядом, хочешь ты этого или нет, чтобы в нужную минуту облегчить тебе боль. Но… – Она улыбнулась. – Может, ты наконец признаешь, что несколько драматизируешь ситуацию, дорогой?

– Мне кажется, я всегда буду очень остро реагировать на все, что связано с тобой.

Франческа улыбнулась и взяла его за руку.

– Эти слова мне тоже нравятся.

– Я был предан тебе задолго до того, как ты приняла мое предложение, в тот момент я даже не предполагал, что посвящаю свою жизнь тебе. Это уже жило в моем сердце – в моей душе. Я не предполагал, что могу быть настолько преданным.

Франческа была под впечатлением происходящего. Их любовь крепла, несмотря на расторгнутую помолвку и напряженные отношения. Его преданность становилась более глубокой, каким бы невозможным это ни казалось.

– Я тоже никогда не изменю своего решения, – прошептала Франческа. – Я люблю тебя и буду рядом и в горе, и в радости. Если иногда тебе будет казаться, что ты обязан оградить меня от влияния черной стороны своей души, я приму это – не без протеста, разумеется.

– Разумеется. – Харт улыбнулся, и рука его сползла чуть ниже ее талии. – И ты всегда будешь рядом, чтобы облегчить мои страдания?

Сердце ее подпрыгнуло от радости.

– Харт, я имела в виду душевные страдания. – Она затрепетала.

– Франческа, я знаю, у меня непростой характер, запятнанная репутация. Последние недели стали доказательством, каким омерзительным было мое прошлое. Ты заслужила лучшего. Но я влюблен в тебя. Безнадежно и глубоко влюблен. Я хочу жениться на тебе – если ты дашь мне шанс – как можно скорее.

Франческа рассмеялась и поцеловала его, сначала быстро, затем их губы соединились в долгом поцелуе.

Оторвавшись от нее, едва переводя дыхание, Харт спросил:

– Это значит «да»?

Она коснулась губами его ладони.

– Тысячу раз «да», милый. – Франческа помахала рукой.

Харт рассмеялся:

– Я не был уверен, что ты согласишься, думал, если и ответишь, то не сразу. Ты до сих пор носишь кольцо.

– А как же иначе! Я бы ни за что не сняла его, даже если бы ты женился на другой.

Он опять счастливо захохотал, глаза его светились радостью.

– Никакой другой не будет ни в моей постели, ни в моем сердце, ни в моей жизни, – сказал он, мгновенно став серьезным.

– Сложно представить. – Франческа смотрела на него с восторгом. – И что же нам делать? Папа сказал, что хочет сесть и поговорить с тобой. Он изменил свое мнение, Колдер. Может быть, нам удастся провести скромную церемонию, только для членов семьи и друзей?

– Мы можем пригласить весь свет, если ты захочешь, у нас будет скандальная, неприлично дорогая свадьба, чтобы все злопыхатели позеленели от зависти.

– О, мне нравится эта идея.

Харт рассмеялся:

– Я так и думал. – Он поцеловал ее в лоб.

Франческа улыбнулась. Смогла бы она решиться организовать такую свадьбу, чтобы подразнить злые языки? Пожалуй, очень заманчивая идея.

Хотя это и не имеет значения. Ведь ее самые сокровенные мечты сбываются. Еще утром она не была уверена, что их отношения с Хартом будут иметь продолжение, до полного расставания оставалось сделать лишь шаг. А теперь все возродилось – стало даже лучше, чем прежде.

– Давай скроемся от дождя и поищем уединенное местечко, чтобы поговорить о свадьбе, – ласково сказала Франческа. Желание остаться с Хартом наедине становилось почти нестерпимым.

Он ухмыльнулся:

– Да, уединенное местечко… Отличная мысль, милая. – Последнее слово он произнес с нежностью, оно ласкало слух, было похоже на мягкий сливочный крем и не оставляло сомнений в его намерениях.

– Ты хочешь обсудить предстоящую свадьбу?

Глаза его потемнели.

– Разумеется. Мне кажется или ты недавно – совсем недавно – заявила, что всегда будешь рядом? – Он многозначительно приподнял бровь.

Тело залило горячей волной. Франческа попыталась вдохнуть, но грудь сдавило неожиданно сильно.

– Я никогда не откажусь от тебя, – с трудом произнесла она. – Только скажи, чего ты хочешь.

– Ты знаешь, чего я хочу, – ответил Харт, обнимая ее. – Я хочу, чтобы ты оказалась в моей постели – прямо сейчас, – и я покажу тебе, как страшно я соскучился и как жалею о нашем расставании.

– Тогда позови кебмена. Я тоже уже не та скромница и готова показать тебе кое-что интересное.

– Интересное? – Харт заморгал.

Они целовались долго и страстно, пока оба едва не задохнулись.

– Я покажу тебе, как сильно люблю тебя, Колдер. Я докажу тебе – в постели, – что буду рядом снова и снова, я никогда не оставлю тебя и не усомнюсь в твоей преданности. Но должна предупредить тебя: моя страсть будет сегодня неудержима.

В глазах его вспыхнул огонь.

– Предупреждение принято. – Он обнял ее и стал покрывать ее лицо поцелуями.

Голова ее закружилась, перед глазами все расплывалось, земля уходила из-под ног. Внутри вспыхнул огонь, который было необходимо потушить как можно скорее – помощь требовалась немедленно. Кроме того, они должны обсудить свадьбу. Это неотложное дело тоже не может ждать.

– Отвези меня домой, Харт.

Он посмотрел на нее из-под полуприкрытых век.

– Думаю, это я смогу для тебя сделать, милая.

Deadly Kisses Copyright

© 2006 by Brenda Joyce Dreams Unlimited, Inc.

«Смертельные поцелуи»

© ЗАО «Издательство Центрполиграф», 2013

© Перевод и издание на русском языке, ЗАО «Издательство Центрполиграф», 2013
© Художественное оформление, ЗАО «Издательство Центрполиграф», 2013

Примечания

1

«Голубой закон» – пуританский закон, запрещающий в том числе продажу спиртных напитков по субботам по религиозным причинам.

Content

Джойс Бренда Смертельные поцелуи

Бренда Джойс Смертельные поцелуи

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20