Кольковский Вениамин

1953. Ликвидация Сталина

Вениамин Кольковский

1953. Ликвидация Сталина

От автора

До осени 1952 г. власть И. В. Сталина в стране и в партии была непререкаемой. Однако на XIX съезде партии она фактически перестала быть таковой. Часть высшего партийно-советского руководства (Берия, Маленков, Булганин и примкнувший к ним Хрущев) взбунтовалась против вождя и сумела существенно снизить его статус, превратив Сталина фактически всего лишь в «первого среди равных». Последние полгода жизни Сталина – это его попытка вернуть себе былую власть, которая, однако, закончилась гибелью «вождя народов».

Что же произошло осенью 1952 года? Почему Сталин, еще в августе отвергавший идею созыва партийного съезда до того, как он расправится со своими прежними соратниками, уже в сентябре согласился на его созыв? Почему он позволил открыть съезд Молотову, а закрыть – Ворошилову, которых он уже почти официально объявил англо-американскими шпионами, предварительно репрессировав их жен? Как стерпел подобное снижение своего статуса?

Есть серьезные основания полагать, что такие перемены были вызваны произошедшими в конце лета или в начале осени 1952 г. событиями внешнеполитического характера. Летом или осенью 1952 г. «вождь народов» понял: дело проиграно, коммунизм сталинского типа на весь мир распространить не удастся, поэтому и согласился на XIX съезд, на котором и попросился в отставку… Однажды ему уже приходилось это делать – семью годами ранее, летом 1945 г., когда Вторую мировую войну не удалось закончить тем, ради чего она начиналась ( Суворов В.  Последняя Республика. С. 5–28, 45–47, 96). Теперь история повторилась… После этого его полное падение и смерть стали делом ближайшего будущего.

Что же именно случилось? Почему мы ничего не знаем об этом сегодня? Какие 78 городов собирались разрушить американцы в августе 1952 года? Отчего гибли японские шхуны и смывались волнами советские поселки на Дальнем Востоке? Кто за всем этим стоял? На эти и многие другие подобные вопросы автор пытается найти ответ в предлагаемой читателю книге.

И еще один вопрос. Что ждало бы Россию, победи в 1953 г. в борьбе за власть не Маленков и Хрущев, а Берия? Превращение страны в подобие Северной Кореи, как считает Л. Млечин? Или строительство «широкой социалистической демократии», как полагает С. Кремлев? Или просто демократизация, как можно подумать, прочитав некоторые книги того же автора? Или рыночные реформы китайского образца, как думают некоторые другие? А может быть, «истина лежит где-то посередине»?

О событиях того года (с лета 1952 до лета 1953 г.), во многом определивших исторические судьбы России как минимум на прошедшие с тех пор 60 лет, рассказывает эта книга.

Съезд победителей, который не состоялся? (Вместо предисловия)

5 октября 1952 г. открылся XIX съезд Всесоюзной коммунистической партии (большевиков) (ВКП(б)), в ходе которого эта партия получила то имя, которое и сохраняла до самого своего конца – Коммунистическая партия Советского Союза (КПСС). Мы еще поговорим о возможных причинах такого переименования, вернее, о связанных с этим переименованием намеченных радикальных переменах. Пока же обратим внимание на проблемы проведения съезда как такового и на проблемы руководства.

Партийный съезд в СССР не созывался с 1939 г. (правда, в начале 1941 г. имела место XVIII – и до «перестройки» последняя – партийная конференция ), и есть серьезные основания думать, что Сталин и не планировал созывать партийный съезд до завершения новой Большой чистки, намечавшейся им, что тоже можно с большой долей вероятности предполагать, уже на 1953–1954 годы, подобно тому, как и предыдущий, XVIII съезд был созван только по завершении Большого террора.

Но плану Сталина, как утверждает А. Авторханов, был противопоставлен план Берия и Маленкова, по которому предполагалось собрать августовский (1952 г.) Пленум ЦК ВКП(б) и назначить на нем время проведения XIX съезда партии. В конечном счете, именно так и было сделано ( Авторханов А.Г . Загадка смерти Сталина // Библиотека детектива, героики и приключений в 10 томах. М. – СПб., 1992. Т. 5. С. 64–65).

В связи с этим утверждением Авторханова, однако, возникает множество вопросов. Прежде всего, как Сталин вообще позволил собрать съезд вопреки своей воле? Есть серьезные основания думать, что на XIX съезде статус вождя народов был изрядно понижен. На октябрьском (1952 г.) Пленуме ЦК КПСС (созванном через два дня после завершения XIX съезда) Сталин просился в отставку с поста лидера партии (Первого секретаря, каковой пост сменил упраздненную XIX съездом должность Генерального секретаря). А. Авторханов уверяет нас, что Пленум принял эту отставку, и Сталин стал из Первого просто секретарем ЦК, а Первым стал Маленков (там же, с. 80). Однако речь-то идет о времени до съезда! Надо полагать, в августе 1952 г. (а тем более раньше) Сталин был согласен с идеей проведения съезда.

Почему же Сталин дал свое согласие на это мероприятие до проведения нового Большого террора? Рассчитывал, что он и без новой Чистки сумеет всех победить, как побеждал ранее? Но тогда почему он отказался, как считает тот же А. Авторханов, делать доклад на съезде, каковой пришлось взять на себя Г.М. Маленкову? Причем по поводу сталинского отказа от доклада сведения Авторханова подтверждает источник из диаметрально противоположного лагеря – дневники Л.П. Берия с комментариями Сергея Кремлева.

Так вот, из дневника Берия явствует: то, что докладчиком будет Маленков, известно было минимум за неделю до открытия съезда, 28 сентября 1952 г. В этот день Лаврентий Павлович делает в дневнике запись: «Доклад на съезд почти готов. Основной доклад будет делать Георгий (Маленков. – В. К .). Будут большие изменения». Правда, далее добавляется, что доклад «обсуждается с Кобой» ( Берия Л.П. С атомной бомбой мы живем! Дневник с комментариями С. Кремлева (1946–1953). М., 2011. С. 159), однако из текста непонятно: что это было за «обсуждение». В какой форме оно проходило? И остался ли Сталин этим обсуждением доволен? А если он остался недоволен, то почему стерпел?

А основания для недовольства у «вождя народов», судя по всему, были. Достаточно сказать, что Берия в выступлении на съезде (именно его речь была самой продолжительной) поставил «партию» впереди «Сталина» («партия, руководимая товарищем Сталиным» – по тем временам ересь неслыханная) («Правда». 1952. 9 окт.).

Далее, Берия не осудил (просто не упомянул) репрессированных в 1951–1952 гг. грузинских партийных деятелей, а из трех угрожающих СССР националистических опасностей на первое место поставил опасность «великодержавного шовинизма» (о которой в позднесталинском СССР упоминать было просто неприлично), на второе – «буржуазного национализма» (со стороны национальных республик СССР) и лишь на третье – «интернационального космополитизма» (от которого, согласно последним сталинским установкам на тот момент, было чуть ли не все зло на планете).

Кроме того, Съезд отверг предложенный вновь назначенными после чистки новыми руководителями Грузии первый параграф Устава КПСС, слова о том, что партия «создана великими Лениным и Сталиным». И после всего этого Лаврентий Павлович (есть основания полагать, что и последнее «крамольное» деяние было осуществлено не без его подачи) тем не менее в списках «вождей» (в то время перечень партийных руководителей печатали в газетах не в алфавитном порядке, как повелось в более поздние времена, а в порядке их значимости на данный момент в партийной иерархии) поднялся с пятого места в начале съезда (см. протокол утреннего заседания съезда от 6 октября 1952 г.) на третье к концу его («Правда». 1952. 15 октября).

Уж совсем непонятно, как Сталин стерпел, что открывать съезд будет Молотов, а закрывать – Ворошилов (на обоих своих верных соратников – с Микояном вкупе – он, как мы вскоре увидим, сразу после съезда страшно «наехал», не говоря уже о том, что их жены-еврейки уже были репрессированы!). Остается согласиться с А. Авторхановым, что все это было вопреки воле Сталина.

Если без эвфемизмов, то Сталина на этом съезде «опустили» на уровень 25-летней давности, когда он был лишь «первым среди равных» и ему приходилось бороться за высшую, а потом за абсолютную власть с многочисленными оппозициями. И вот теперь – начинай все сначала на восьмом десятке! Понятно, положение Сталина теперь было намного крепче, чем тогда: его авторитет позволял ему и в таком положении быть страшным и наносить по своим врагам удары огромной силы, но абсолютным диктатором он более не был. Но тогда опять-таки непонятно, как он согласился на проведение съезда до Большой чистки, не имея уверенности в его благоприятном исходе?

Остается предположить, что на тот момент, в который принималось решение о проведении съезда (август, а может быть, и июль 1952 г. – тот же Л.П. Берия, например, уже 15 июля 1952 г. знает, что «в этом году… проведем Съезд» ( Берия Л.П . С атомной бомбой мы живем! С. 155), Сталин уверенность в его благоприятном исходе имел, однако за прошедшие от решения о проведении съезда до самого его проведения неполные два (или три?) месяца что-то в стране или в мире (а может быть, и в стране, и в мире?) радикально изменилось.

Но и на этом странности не заканчиваются. Через два дня после закрытия съезда, 16 октября, открылся Пленум новоизбранного ЦК КПСС; при этом при выборах нового состава Политбюро (точнее, Бюро Президиума, которое по факту сменило бывшее Политбюро как руководящий орган) оставшиеся верными сторонники Сталина потерпели поражение (состав нового органа анализирует А. Авторханов и приходит к выводу, что верных людей, на которых безоговорочно можно рассчитывать, было только двое – Первухин и Сабуров, не считая, конечно, тех, которые и хотели бы быть преданными Сталину, но он их отверг – Молотова, Кагановича, Ворошилова… ( Авторханов А.Г . Загадка смерти Сталина. С. 75, 79). Но даже и это еще не все!

На том же Пленуме, как уже говорилось, Сталин страшно «наехал» на Молотова и Микояна. Л.П. Берия в своем дневнике, правда, замалчивает этот «наезд», а комментирующий его дневниковые записи С. Кремлев приуменьшает степень сталинского гнева на обоих соратников, он категорически отрицает утверждения «демократических» «историков» (кавычки Кремлева) о том, что Сталин чуть ли не смешивал Молотова и Микояна с пресловутой «лагерной пылью». «Но это, – возражает Кремлев, – ложь. И говорить так есть основания не только благодаря наличию ряда воспоминаний о Пленуме, но и прямо из анализа той ситуации» ( Берия Л.П . С атомной бомбой мы живем! С. 160–161).

Что же, последуем советам г-на Кремлева: если мы не верим «демократическим историкам», то разумнее всего послушать воспоминания о Пленуме очевидцев. Вот хотя бы такой очевидец, как известный писатель, участник того Пленума, любимец Сталина, а затем Хрущева и Брежнева. Писатель Константин Симонов, Вам слово.

По Симонову, Сталин, высказав несколько общих фраз на тему о том, как важно в борьбе с врагом проявить мужество, отступить, не капитулировать, «не счел нужным говорить вообще о мужестве или страхе, решимости и капитулянтстве. Все, что он говорил об этом, он привязал конкретно к двум членам Политбюро».

Сталин обрушился сначала на Молотова, а потом и на Микояна «с обвинениями в нестойкости, нетвердости, подозрениями в трусости, капитулянтстве… Это было настолько неожиданно, что я сначала не поверил своим ушам, подумал, что ослышался или не понял. Оказалось, что это именно так.

Он говорил о Молотове долго и беспощадно, приводя какие-то не запомнившиеся мне примеры неправильных действий Молотова, связанных главным образом с теми периодами, когда он, Сталин, бывал в отпусках, а Молотов оставался за него и неправильно решал какие-то вопросы (выделено мною; запомним эту фразу – она нам еще пригодится. – В. К .), которые надо было решать иначе… Такая же конструкция была и у следующей части его речи, посвященной Микояну, более короткой, но по каким-то своим оттенкам еще более злой и неуважительной.

В зале стояла страшная тишина. На соседей я не оглядывался, но четырех членов Политбюро, сидевших сзади Сталина за трибуной, с которой он говорил, я видел: у них у всех были окаменевшие, напряженные, неподвижные лица. Они не знали, так же, как и мы, где и когда, и на чем остановится Сталин, не шагнет ли он… еще на кого-то. Они не знали, что еще предстоит услышать о других, а может, и о себе.

Лица Молотова и Микояна были белые и мертвые. Такими же белыми и мертвыми эти лица остались тогда, когда Сталин кончил, вернулся, сел за стол, а они – сначала Молотов, потом Микоян – спустились один за другим на трибуну… и там – Молотов дольше, Микоян короче – пытались объяснить Сталину свои действия и поступки, оправдаться… Оба выступавшие… казались произносившими последнее слово подсудимыми, которые отрицают все взваленные на них вины, но которые вряд ли могут надеяться на перемену в своей, уже решенной Сталиным судьбе» ( Симонов К.М . Глазами человека моего поколения. М., 1989. С. 241–243).

Возникает вопрос: если Сталин потерпел поражение, впервые за все тридцать лет своего руководства партией оказавшись в меньшинстве, то почему же он после того занялся «стрельбой по своим»? Если в отношении Микояна могли быть какие-то сомнения, а точнее, мало у кого были сомнения, что Анастас Иванович заранее уловит, куда ветер дует, и примкнет к будущим победителям (Микоян так и поступил, но немного поторопил события, за что и поплатился несколькими неделями страха за свою жизнь; об этом впереди будет большой и подробный разговор), то Молотов всегда был вернейшим сталинцем и остался им даже после того, как в начале 1949 г. была арестована, а за пару месяцев до съезда репрессирована (сослана в Казахстан) его жена. И вот, вместо того чтобы опереться на своих, пусть и в меньшинстве находящихся, верных соратников, Сталин их же «выбивает из седла» (именно так выразился о сталинском «наезде» на Молотова и Симонов).

Сталин превратился в марионетку победителей и смирился? Примерно в таком духе интерпретировала поведение Сталина «Независимая газета» к 115-й годовщине со дня его рождения, причем начиная не с XIX съезда, а еще с середины февраля 1951 г., когда «Вождь народов» был якобы отстранен от фактической власти как раз Берия, Маленковым и Булганиным, к которым несколько позже примкнул Хрущев («Независимая газ.» 1994. 21 дек.). Однако очень уж это маловероятно, да и Авторханов пишет о последних четырех-пяти месяцах жизни Сталина как о его борьбе за возвращение абсолютной власти, а отнюдь не «смирения» ( Авторханов А.Г . Загадка смерти Сталина. С. 75–97); да и вообще, «Сталин» и «смирение» с чем бы то ни было – два слова, мягко говоря, плохо сочетающихся!

Однако даже и на этом странности еще не кончаются. На том же Пленуме Сталин просился в отставку с поста лидера партии (Первого секретаря, каковой пост сменил упраздненную тем же XIX съездом должность Генерального секретаря). Авторханов уверяет нас, что Пленум принял эту отставку, и Сталин стал из Первого просто «секретарем ЦК», а Первым сделался Маленков ( Авторханов А.Г . Загадка смерти Сталина. С. 80). И подтверждает это комментарием к 44-му тому полного собрания сочинений В.И. Ленина, где сказано, что Сталин был главой партии с 1922 по 1952 (выделено мною. – В. К .) гг. ( Ленин В. И.  Полн. собр. соч. Т. 44. М., 1970. С. 651; цит. по: Авторханов А.Г . Загадка смерти Сталина. С. 80).

Другие свидетели (тот же К. Симонов) уверяют, что Пленум уговорил Сталина остаться (Симонов К.М. Глазами человека… С. 245). В дневнике же Берия по этому поводу присутствует какая-то недосказанность (запись от 17 октября 1952 г.): «А потом /Сталин/ попросился в отставку. Все молчали. Не ожидали, но, видимо, обдумывали. Пришлось выступить Георгию и мне. Потом Тимошенко (Маршал Советского Союза С.К. Тимошенко. – В. К .) сказал, что избираем /Сталина/ Генеральным Секретарем. А уже такой должности нет. Коба задумался, потом махнул рукой» ( Берия Л.П . С атомной бомбой… С. 162). Мы еще увидим, что с определенного момента (примерно с 1949–1950 гг.) дневникам Берия нельзя доверять, по крайней мере полностью…

Принял Съезд отставку Сталина или нет, но то, что в отставку он просился, – несомненно. Однако проситься в отставку – не для того, чтобы действительно уйти, а для того, чтобы соратники уговаривали остаться – это типичный прием диктаторов, потерпевших поражение. В отставку просился, например, лидер Египта Насер после проигрыша Шестидневной войны 1967 г., Саддам Хусейн после проигрыша первой войны с США («Бури в пустыне») 1991 г.; есть такие примеры и в русской истории – желание уйти на покой Ивана Грозного после проигрыша Ливонской войны ( Костомаров Н.И . Русская история в жизнеописаниях ее главнейших деятелей. М., 1995. Т. 1. С. 410). Просился в отставку и сам Сталин летом 1945 г., когда Вторая мировая война не привела к тому результату, в расчете на который она была им задумана ( Суворов В . Последняя республика. М., 1995. С. 5–28, 45–47, 96). Правда, просился Вождь, как свидетельствует Адмирал Флота Советского Союза Н.Г. Кузнецов, не прямо сейчас, а «с отсрочкой»: «Я еще два-три года поработаю, а потом вынужден буду уйти» («Нева». 1965. № 5. С. 161). И вот осенью 1952 г. – опять просьба об отставке, однако теперь – не через «два-три года», а немедленно…

Итак, соберем воедино все возникшие у нас вопросы.

Вопрос первый: какое же поражение потерпел Сталин теперь?

Вопрос второй: почему он «стрелял по своим» после съезда вместо того, чтобы на них опираться?

Вопрос третий: почему он был уверен в успешном завершении съезда даже без новой Большой чистки, когда в июле или августе 1952 г. (а может, и еще раньше?) давал согласие на его проведение?

Напрашивается вывод: что-то случилось между тем мероприятием, на котором было решено проведение съезда (было ли это мероприятие августовским (1952 г.) Пленумом ЦК или чем-то другим), и 28 сентября 1952 г., когда Берия констатирует в своем дневнике, что доклад будет делать Маленков. Что же именно произошло? Предлагаемая читателю книга – попытка ответить на этот вопрос.

Наконец, интересно и то, какие альтернативы открылись перед страной после всех драматических, а порой и трагических событий осени 1952 – лета 1953 гг., накануне и вскоре после смерти Сталина. Самое интересное – это то, какой выбор предлагала нашей стране История в виде Л.П. Берия, не ограничься его руководство страной пресловутыми «ста (вернее – 113) днями».

Понятно, мне далеко не все известно, поэтому немалое количество деталей придется логически домысливать на основании известных фактов, изложенных в литературе. Исходя из этого будут описаны возможные диалоги между личностями историческими и действия (и само существование) некоторых личностей, которым в историю войти не довелось…

Глава 1 Мирная передышка и оружие

Еще не кончилась Вторая мировая война, а в ближайшем окружении Сталина, которое, как и он сам, о чем многие авторы из лагеря Виктора Суворова и не только уже неоднократно писали, не считало такой исход войны (по которому СССР осталась лишь меньшая и худшая половина Европы и кое-что в Азии) победой, и уже намечались планы новой войны. Так, еще с «доперестроечных» времен весьма широко распространилась точка зрения о том, что уже зимой и весной 1944–1945 гг. в окружении Сталина обсуждался вопрос о нападении сразу после капитуляции Германии на вчерашних союзников и о захвате всей Европы.

Вот и Берия в своем дневнике 1 января 1945 г. пишет: «Для меня война не кончается и уже никогда не закончится. Второй такой не выдержу, а какая-то все равно будет» ( Берия Л.П. Второй войны я не выдержу. Дневник с комментариями С. Кремлева [1941–1945]. С. 185). Какая же это должна была быть война и за что? И главное – с кем?

Ответ на этот вопрос помогает найти другая запись из того же дневника, сделанная в конце марта 1945 г.: «Вопрос проливов (черноморских. – В. К .). Это спор с Турцией. И Коба не знает, можно ли будет удержать Иран (имеется в виду северная половина этой страны, занятая советскими войсками еще в августе – сентябре 1941 г. – В. К .)?.. Дальше Китай. Там тоже теперь по-другому будет… С Японией надо воевать (в скобках заметим: в дневниковых записях – ни слова о каких-либо проявлениях враждебности со стороны Японии, да и не до этого ей в марте 1945 г. было. – В. К. )… Финляндию тоже отдавать нельзя…» (Там же. С. 193).

Итак, не считая государств Восточной Европы, речь как минимум о пяти странах (точнее, о четырех континентальных и одной островной – Японии); совместно с Восточной Европой указанные страны составляют практически все сухопутное окружение СССР. Но дело даже не в этом.

Если Восточная Европа и Финляндия достались СССР как «трофей» в ходе Второй мировой войны, а на получение хотя бы части Японии по состоянию на весну 1945 г. можно было надеяться, приняв участие в завершающих операциях войны на Тихом океане (о чем еще в ноябре 1943 г. в Тегеране, а окончательно в феврале 1945 г. в Ялте была достигнута договоренность – и в самом деле, попытку захватить остров Хоккайдо Сталин предпринял), то «решение вопросов о проливах» с Турцией и особенно проблема «удержания» Северного Ирана неминуемо означали конфронтацию с США и Британией, учитывая рост влияния последних в этих странах начиная с 1942–1943 гг.

С Китаем пока сохранялась неопределенность, но и там уже можно было вслед за Берия повторить, что «там тоже теперь по-другому будет». Уже в конце 1945 – начале 1946 г., как пишет в своих мемуарах бывший советский дипломат, много времени проработавший в Китае, «правительство /Чан Кайши/ понимало, что оно не может полагаться целиком на экономические связи с США (при восстановлении разрушенной войной экономики страны . – В. К. ) по политическим соображениям – это вызвало бы неблагоприятную для Китая реакцию со стороны Советского Союза» ( Ледовский А.М. СССР и Сталин в судьбах Китая. М., 1999. С. 8). Кстати, интересно, а почему это суверенный Китай не может сам решать, на чью помощь ему при восстановлении экономики опираться? Только потому, что советские войска в Китае появились раньше американских – в августе 1945 г., а в Синьцзяне так вообще с 1930-х гг., тогда как первые американские воинские контингенты высадились в Таку (близ Тяньцзиня) только 30 сентября 1945 г. ( Астафьев Г.В . Интервенция США в Китае. 1945–1949. М., 1985. С. 36)?

Но о Китае речь впереди. Пока отметим некоторые другие внешнеполитические шаги СССР. Например, уже в июне 1945 г. СССР начал реализовывать те планы, о которых 25 марта пишет Берия в дневнике – он потребовал от Турции вернуть Карс и Ардаган (отошедшие к ней в 1921 г.) и пересмотреть конвенцию о Черноморских проливах. А еще до того, 19 марта, Советский Союз в одностороннем порядке денонсировал договор о дружбе и ненападении от 17 декабря 1925 г. как «не соответствующий новой обстановке и нуждающийся в серьезных улучшениях» ( Закорецкий К . Третья мировая война Сталина. М., 2009. С. 36). 7 августа 1946 г. советское требование к Турции о пересмотре режима Проливов было повторено (там же, с. 329). С целью получить законное право на проход через Проливы без разрешения Турции СССР на Парижской мирной конференции (июнь 1946 – февраль 1947 гг.), посвященной выработке мирного договора с бывшими союзниками нацистской Германии, советская сторона предъявила претензии на бывшую итальянскую колонию Ливию. Лишь 12 декабря 1946 г. СССР отказался от территориальных притязаний на эту страну (Там же, с. 326).

Но история показывает, что подобные претензии надо чем-то подкреплять, лучше всего – военной силой. А между тем Советская Армия с момента окончания Второй мировой войны (и даже чуть раньше – с июля 1945 г.) до 1948 г. непрерывно сокращалась. Однако о численности армии мы еще скажем, а пока отметим: зато делалось много чего диаметрально противоположного в области вооружений. Так, 19 января 1946 г., то есть после окончания войны и вроде как бы наступления мира, в СССР создан Наркомат (вскоре переименованный, как и другие наркоматы, в Министерство) строительства военных и военно-морских предприятий ( Закорецкий К . Третья мировая… С. 326). Очевидно, немало их планировалось построить, раз целое министерство создали!

В феврале того же 1946 г. Балтийский флот СССР первым был разделен на два – 4-й и 8-й, причем порядковые номера (у СССР тогда было всего четыре флота) говорят о том, что и остальные три флота вскоре постигнет та же участь; и в самом деле, скоро это было сделано. Так, в январе 1947 г. Тихоокеанский флот СССР разделен на 5-й и 7-й флоты (Там же, с. 35). Отметим, что столько флотов – восемь (семь под номерами плюс «Флот открытого моря») – было у США, у морской державы номер один, в разгар «холодной войны».

Тогда же, в феврале 1946 г., создан был (без выборов) «Временный Народный комитет Северной Кореи» во главе с капитаном Советской Армии Ким Ир Сеном. В августе того же года Коммунистическая партия Кореи объединилась с созданной в феврале Новой народной партией в Трудовую партию Кореи (ТПК; так правящая и единственная партия КНДР называется и сейчас). В феврале 1948 г., то есть до официального провозглашения нового корейского государства как на Юге, так и на Севере Кореи, на Севере была создана Корейская народная армия (КНА). А вскоре, в марте, в Северной Корее начала создаваться «революционная база для всей Кореи», могущая «стать оплотом всех революционных сил в Стране утренней свежести (так по-другому называется эта страна)». Аналогичные действия китайских коммунистов в Маньчжурии, приведшие в итоге к их победе по всему Китаю, напомним, в советской литературе так же определялись – «оплот всех революционных сил» ( Закорецкий К . Третья мировая… С. 145).

4–9 марта 1946 г. произошли выгодные для СССР перемены и в Финляндии – К. Маннергейма сменил просоветский политический деятель Ю.К. Паасикиви – это событие рассматривается как начало процесса, вошедшего в историю под именем «финляндизации». Суть его в том, что страна, попавшая в сферу влияния СССР, постепенно превращалась из многопартийной демократии в тоталитарное государство (через это прошла вся Восточная Европа). Только в отношении самой Финляндии советская номенклатура сделала этот переходный этап постоянным, чтобы не пугать раньше времени страны Западной Европы ( Восленский М.С . Номенклатура. Господствующий класс Советского Союза. М., 1991. С. 469).

В июле – августе 1946 г. был подписан договор СССР с Данией о торговле и мореплавании. Однако реальной целью этого договора, как считает К. Закорецкий, были Бельтские проливы для обеспечения свободного прохода советского военно-морского флота в Атлантику. 7 октября аналогичный договор СССР подписал со Швецией, а 27 декабря – с Норвегией ( Закорецкий К . Третья мировая… С. 323–324). 16 октября 1946 г. в СССР был утвержден план строительства океанских кораблей и подводных лодок до 1955 г. (там же. С. 406). Таким образом, готовились не только проливы (балтийские и черноморские, хотя с последними тогда так и не получилось…), готовилось и то, что через эти проливы предполагалось проводить!

Тогда же, в октябре 1946 г., в СССР создан Совет по делам колхозов для подготовки сельского хозяйства страны к новой мировой войне. 4 июня 1947 г. было принято печально известное постановление «четыре шестых», каравшее лагерными сроками до двадцати лет даже за небольшие хищения (катушка ниток или «колоски»). Оно заменило постановление от 7 августа 1932 г. (постановление «семь восьмых»), каравшее за те же «преступления» сроками «всего лишь» до десяти лет. 21 февраля 1948 г. было принято постановление Совета по делам колхозов о выселении колхозников – «лодырей» и «тунеядцев» в отдаленные места (там же. С. 368–369).

Одновременно был взят и курс на ужесточение отношений с внешним миром, на возведение (точнее, еще большее по сравнению с довоенным временем укрепление) того, что Черчилль назвал «железным занавесом». Так, 14 мая 1947 г. принято постановление ЦК ВКП(б) о деле Клюевой и Роскина – биологов, поделившихся с западными коллегами несекретной информацией (о лекарстве от рака) ( Симонов К.М.  Глазами человека моего поколения. М., 1989. С. 130–131). А 16 декабря 1947 г. вышел Указ Президиума Верховного Совета СССР о том, что отношения советских учреждений и граждан с заграницей могут осуществляться только через МИД ( Закорецкий К . Третья мировая война Сталина. С. 484).

Готовился к войне и ГУЛАГ. В январе 1948 г. Сталин поручил новому главе МВД Круглову (сменившему на этом посту Берия зимой 1945/46 гг.) строить новые лагеря и особые тюрьмы – для новых контингентов из будущих захваченных стран. А 26 ноября того же года было принято решение давать всем отсидевшим по 58-й статье вечную ссылку без суда (там же. С. 363). Кстати, это постановление фактически получило обратную силу, распространяясь и на тех, кто был посажен в лагерь до его принятия (например, на арестованного еще в феврале 1945 г. А. Солженицына).

В июне 1948 г. СССР начал блокаду Западного Берлина. Берия постоянно сетует на агрессивность США – вот и в Германии им «нужен контроль, а не мир». Мотивируется это тем, что США и Британия взяли курс на раскол Германии, а именно ввели (22 июня 1948 г.) новую германскую марку отдельно от СССР ( Берия Л.П. С атомной бомбой мы живем! С. 63–64). Ну, к вопросу о том, кому нужен мир в Германии и кому не нужен, мы еще вернемся, а пока отметим, что блокада Западного Берлина продолжалась восемь месяцев и была снята только в феврале 1949 г.

Мирная передышка 1945–1949 гг. распространялась на общество, на армию… Как я уже говорил, Советская Армия с 1945 по 1948 г. была сокращена с 11,4 до 2,75 млн человек (самый низкий уровень численности за все последние полвека существования СССР начиная со второй половины 1940 г.). Это и понятно: воевать бесконечно было нельзя, и такую большую армию постоянно держать под ружьем тоже. Но мирная передышка совершенно не распространялась на идеологию, как раз с 1946 г. началось – с постановления ЦК ВКП(б) о журналах «Звезда» и «Ленинград» – новое «закручивание гаек». Не распространялась мирная передышка и на гонку вооружений. Вот далеко не полный перечень военных приготовлений СССР в эти годы.

В 1946 г. был пущен в серийное производство новый танк Т-54 (позднее, с 1949 по 1954 г., он шесть раз модифицировался, в том числе четыре раза в 1951–1952 гг.). С 1952 г. на советские танки ставились приборы ночного видения. На эти же танки Т-54 ставились 100-миллиметровые орудия – на тот момент сильнейшие в мире. В 1947 г. стал выпускаться танк ИС-4 (60 тонн), в 1948 – ИС-7 (68 тонн, орудие калибром 130 мм, мощность двигателя 1030 л. с.). Для прорыва обороны противника требовались более легкие танки, и с 1950 г. пошел в серию также ИС-8 (51,5 тонны, при Хрущеве переименован в Т-10). С 1947 г. вместо ППШ времен Великой Отечественной стали разрабатываться автоматы Калашникова АК-47.

Но гораздо важнее были, конечно, принципиально новые виды оружия, например ракеты. К. Закорецкий говорит о противокорабельном самолете-снаряде «Комета» ( Закорецкий К . Третья мировая война Сталина. С. 390–405). В сентябре 1947 г. Л.П. Берия пишет об испытаниях противокорабельного управляемого ракетного снаряда ( Берия Л.П. С атомной бомбой мы живем! С. 45). Не совсем понятно из бериевского дневника, имелась ли в виду именно «Комета» или какой-то еще тип подобного снаряда: тогда же, в октябре 1947 г., был проведен успешный пуск ракеты Р-1, позднее, в 1950 г. – пуск более совершенной Р-2 (Краснознаменный Дальневосточный. Хабаровск, 1978. С. 242).

Однако одними ракетами войну не выиграть. Но если речь идет о войне с США, то не выиграть ее и одними сухопутными войсками! Создавались поэтому и модели транспортных подводных лодок, способных действовать в арктических широтах ( Широкорад А . Танковый десант на полюсе // Техника – молодежи. 1996. № 12), что однозначно говорит о предназначении таких подлодок: в условиях господства флота США в не покрытых льдом океанах десант в Америку планировался через Арктику. Создавались и танкодесантные подлодки, способные вместить десять танков Т-34 или «до батальона» пехоты ( Черкашин А . Щучьи засады // Киевские новости. 1996. 5 мая).

Не стояли на месте и авиационные разработки. К концу 1940-х гг. пошел в серию реактивный истребитель Миг-15 ( Яковлев А.С . Советские самолеты. М., 1975. С. 138). Но о самолетах – истребительных и бомбардировочных – впереди большой разговор, а пока – о транспортных средствах. Так, еще с 1944 г. советской стороной в США закупались летающие лодки «Каталина», представляющие собой низколетящую цель, которую трудно обнаружить с помощью локаторов. И уже с 1946 г. в СССР на базе «Каталины» стала разрабатываться своя летающая лодка Бе-6 ( Закорецкий К . Третья мировая война Сталина. С. 409–410).

Все эти летающие лодки, транспортные трансарктические подводные лодки с танками и пехотой, противокорабельные снаряды наводят на размышления вполне определенные – с кем планировалась война и какая…

Глава 2 Конец передышки. Китайская прелюдия

Но главной целью Сталина в 1945–1949 гг. явно был Китай. Едва ли случайно в СССР уже 10 сентября 1945 г. были созданы три новых военных округа на китайской границе (Приморский, Дальневосточный, Забайкальско-Амурский; из последнего 22 мая 1946 г. был выделен Забайкальский военный округ). Тогда же была выдумана новая должность Главнокомандующего на Дальнем Востоке, в 1945–1947 гг. ее занимал Маршал Советского Союза А.М. Василевский, которого сменил другой прославленный маршал – Р.Я. Малиновский; вместе с последним туда же были отправлены многие другие боевые генералы, что само по себе говорит о многом.

Но еще до того, осенью 1945 г., советское руководство, освободив Маньчжурию от японцев, передало ее китайским коммунистам, одновременно заблокировав как переброску в этот регион гоминьдановских войск, так и создание подчиненных центральному китайскому правительству (гоминьдановскому) вооруженных формирований из местного населения ( Ледовский А.М. СССР и Сталин в судьбах Китая. С. 9). Кстати, сделано это было в нарушение советско-китайского договора от 14 августа 1945 г., согласно которому все китайские земли, освобожденные Советской Армией от японских захватчиков, должны были быть переданы именно центральному правительству Китая. Вооружение Квантунской армии также было передано коммунистам (там же. С. 55).

Таким образом, СССР, ставший по договору 14 августа 1945 г. союзником официального Китая, передал огромное количество вооружений его вероятным противникам. Представим себе, спрашивает К. Закорецкий, что было бы, если бы с британских самолетов была сброшена пара ящиков с патронами и гранатами (пусть и трофейными немецкими), скажем, предназначенных для «лесных братьев» из Литвы ( Закорецкий К . Третья мировая война Сталина. С. 282)! Какой был бы раздут Советским правительством международный скандал! Это и называлось «создание революционной базы в Маньчжурии», о чем выше и говорилось.

И не только об оружии Квантунской армии шла речь. 30 января 1949 г. в беседе с приехавшим в Китай А.И. Микояном (об этой судьбоносной поездке я подробно расскажу чуть ниже) Мао Цзэдун просил прислать боеприпасы для военной техники советского и чехословацкого производства ( Ледовский А.М. СССР и Сталин в судьбах Китая. С. 69); тут сам собой возникает вопрос: а откуда у товарища Мао советская и тем более чехословацкая боевая техника? Ну, допустим, боевую технику собственного производства Советы могли передать китайским коммунистам еще в годы Второй мировой войны или даже раньше – во второй половине 1930-х гг., например. Чехословацкую же – только после 1945 года!

Неудивительно, что и к китайским коммунистам «аппетит пришел во время еды». Если первые два года после окончания Второй мировой войны дело ограничилось локальным выяснением отношений между КПК и Гоминьданом, то 10 октября 1947 г. руководство КПК приняло решение о курсе на завоевание всего Китая. Именно тогда в отношении коммунистических вооруженных сил был впервые употреблен термин «Народно-освободительная армия Китая» (НОАК) и поставлена задача «свержения власти гоминьдановской реакции» вооруженным путем ( Астафьев Г.В. Интервенция США в Китае. С. 336).

Но более того. В официальной советской исторической науке принято считать, что уже летом 1947 г. (если не раньше – есть сведения, что уже между октябрем 1946 и мартом 1947 г. военные действия шли с переменным успехом и что КПК в это полугодие в одних местах отобрала у Гоминьдана столько же городов, сколько в других местах ему уступила) в гражданской войне в Китае наступил решительный перелом. Сведения, полученные из недавно ставших достоянием гласности источников, заставляют в этом усомниться.

Так, Мао Цзэдун еще с июня 1947 г. настаивал на своем визите в СССР, однако 10 мая 1948 г. этот визит был отложен (по инициативе советской стороны) на том основании, что отсутствие руководителя КПК на месте может плохо отразиться на военных операциях. Автор цитируемой мною работы в обоснование опасений советской стороны говорит о наступлении некоего гоминьдановского военачальника Фу Цзюи на Юйсянь. Про лето 1947 г. я вообще не говорю – там в цитируемой мною работе речь идет чуть ли не об угрозе разгрома коммунистических вооруженных сил (даже еще не «НОАК») как таковых ( Ледовский А.М. СССР и Сталин в судьбах Китая. С. 50–51).

А вот 12 сентября 1948 г. началась решающая битва за Маньчжурию, в ходе которой к ноябрю гоминьдановские войска в перешедшей было в 1946–1947 гг. под их контроль южной части этого региона были разбиты, и Маньчжурия полностью стала контролироваться коммунистами. А 7 ноября 1948 г. ознаменовалось началом битвы за Пекин и Тяньцзинь («Хуайхайской»). 31 января 1949 г. китайские коммунисты взяли Пекин (а еще раньше – 15 января – и Тяньцзинь), ставший вскоре столицей коммунистического Китая (столицей Китая гоминьдановского был Нанкин, а в период оккупации его японцами – Чунцин).

Напрашивается вывод: что-то произошло между маем и сентябрем 1948 г., что-то, что способствовало перелому в войне в Китае. Кстати, в дневнике Л.П. Берия имеет место лакуна с 17 июня по 31 августа 1948 г. ( Берия Л.П. С атомной бомбой мы живем! С. 64); этот пропуск вполне можно объяснить как раз в тот момент достигшей своего апогея борьбой за власть Берия и Маленкова против Жданова (завершившейся смертью последнего). (Подробно см.: Авторханов А.Г. Загадка смерти Сталина. С. 39–44). Возможно, конечно, и то, что С. Кремлев и/или передавший ему бериевские дневники «Павел Лаврентьевич» кое-что вымарали из дневников. И в самом деле, иначе трудно объяснить, почему Кремлев замечает лакуны в довоенных дневниках Берия и игнорирует значительно большие в дневниках военного времени и еще большие лакуны в послевоенных дневниках.

А что, если помимо борьбы за власть между «вождями» в самом СССР, лакуны объясняются еще и какими-то внешнеполитическими причинами? Например, участием того же Берия в организации непосредственной военной помощи китайским коммунистам?

Вспоминается старый анекдот о перекличке в отряде китайских «народных добровольцев» в Корее (о корейской войне 1950–1953 гг., в которой эти «добровольцы» и использовались, впереди тоже будет очень большой и подробный разговор, и там тема этого анекдота снова всплывет…): «Ли Си-Цын! (молчание). Ли Си-Цын! (молчание). Лисицын, мать твою! Тебе сколько раз напоминать, что мы китайские добровольцы!»

Я это к чему? К тому, что есть некоторые основания полагать: где-то летом 1948 г. достаточно внушительное количество таких «Ли Си-Цынов» было послано в Китай на помощь местным коммунистам. Что и предрешило исход войны.

Итак, мирная передышка (весьма относительная, конечно) продолжалась примерно три-четыре года. В марте 1948 г. Советская Армия, непрерывно сокращавшаяся с 1945 г., достигла того уровня, на котором была в середине 1940 г. – примерно 2,75 млн человек. Больше никогда до самого распада СССР в 1991 г. его Вооруженные Силы не были так малочисленны. А вот с 1949 г. они стали нарастать. Впервые с 1944 г., когда призывался 1927 г. (в военное время призывной возраст был снижен до 17 лет), был проведен призыв в армию юношей теперь уже 1928 года рождения (хотя призывной возраст мирного времени был снижен еще в 1939 г. с 21 года до 19 лет), а в следующем, 1950 году под ружье пошли сразу три призыва – 1929, 1930 и 1931-й годы рождения. При этом молодых людей 1925–1927 г. рождения, призванных в 1942–1944 гг., тоже пока не отпускали. В итоге к 1951 г. армия выросла до 7 млн человек ( Закорецкий К . Третья мировая война Сталина. С. 457–468); мне попадались сведения даже об 11 млн.

Кроме того, в начале марта 1949 г. главой МИД СССР был назначен А.Я. Вышинский. Сами за себя говорят некоторые его высказывания на международной арене: «рьяный поджигатель войны», «грубый фальсификатор», «гнусный клеветник» – такие выражения встречаются у него сплошь и рядом. А глава австралийской делегации в ООН, по мнению Андрея Януариевича, «привел факты, которые являются базарными сплетнями и враньем, достойными знаменитого барона Мюнхгаузена». А речь канадского делегата «представляла собой каскад ругательств и истерических выкриков». А бельгийский представитель «нес несусветный вздор» ( Исраэлян В . «Прокурорская дипломатия» Вышинского// Новое время. 1988. № 41).

Похоже на то, что Сталин назначил такого человека на пост главы МИДа именно потому, что сознательно стремился к конфронтации. Как правило, таких хамов и назначают дипломатами только тогда, когда сознательно хотят довести дело до военного конфликта – например, Николай I послал в Константинополь в 1853 г. не профессионального дипломата, а наглого и самоуверенного А.С. Меншикова именно потому, что хотел довести дело до войны с Турцией.

Впрочем, хам-хам, а похоже, что был он себе на уме… Об этом ниже и очень подробно. А пока отметим еще один факт, явно говорящий о том, что в представлении Сталина мирная передышка в начале 1949 г. явно подошла к концу.

Начнем с того, что в период с 5 января по 9 февраля 1949 г. в дневнике Л.П. Берия опять имеет место быть лакуна, которая кончается следующей неожиданной записью: «Коба часто собирает нас с военными. Дела идут плохо, может дойти до войны» ( Берия Л.П. С атомной бомбой… С. 72).

До какой войны может дойти дело? С кем придется воевать? Об этом говорит хотя бы чуть более позднее постановление ЦК ВКП(б) от 20 июня 1949 г. «О состоянии и путях улучшения работы Всесоюзного общества по распространению политических и научных знаний» (попросту говоря – «Общества «Знание»). Помимо всего прочего, пункт 3 этого постановления говорит не просто о «недостаточном отражении /в работе общества/ актуальных вопросов внутренней и внешней политики СССР», но о допущенных «идеологических ошибках».

Это уже серьезно, но о каких же ошибках речь? Это видно как из того, что ошибкой называется насаждение устаревшего представления о США как о союзнике, так и из результативной части постановления. Пункт 2-б требует «усилить лекционную пропаганду, которая раскрывает агрессивные планы американского империализма, антинародный характер общественного и государственного строя США, брехливость (так в тексте!  – В. К. ) буржуазной демократии, маразм (так в тексте!) буржуазной культуры, систематически читать лекции о экономическом состоянии трудящихся в капиталистических странах, про развитие и усиление коммунистических партий…» (стилистика и орфография оригинала . – В. К. ). (Цит. по: Закорецкий К . Третья мировая война Сталина. С. 476–477.) И пустым звуком это постановление не оставалось, о чем дальше много пишет тот же Закорецкий. Да на брошюрки начала 1950-х гг. издания с заголовками типа «Фашистско-полицейский режим в США» я и сам в библиотечных каталогах неоднократно наталкивался.

Так что в вопросе о том, кто теперь главный враг, сомнений оставаться было не должно. Но вернемся к дневникам Берия и к началу 1949 г., вспомним о лакуне в дневниковых записях. Что же имело место в эти пять недель на самом деле?

С 9 по 14 января 1949 г. СССР отклонил просьбу гоминьдановского руководства Китая (обращенную к правительствам всех четырех, кроме самого Китая, великих держав) о посредничестве в мирных переговорах с КПК. Отказ был мотивирован тем, что «КПК стоит за переговоры с Гоминьданом, однако без участия тех военных преступников, которые развязали гражданскую войну… (ну, в интерпретации коммунистов гражданские войны всегда развязывают их противники, да и вообще, все противники коммунистов по определению есть преступники…  – В. К.) », а кроме того, «за непосредственные переговоры без какого-либо иностранного посредничества» ( Ледовский А.М. СССР и Сталин в судьбах Китая. С. 57). В переводе с советского «новояза» это предложение звучит так: все нынешнее китайское руководство – в отставку, придут в руководящие органы Гоминьдана «правильные» люди, вот с ними и поговорим (о чем после этого можно было говорить, читатель пусть сам догадается, как говорится, с трех раз), и не смей никто вмешиваться!

13 января просьбу о посредничестве отклонили и США, мотивируя тем, что «при нынешней обстановке попытка выступить в роли посредников не приведет к желаемым результатам». А.И. Микоян объяснил отказ США тем, что они, узнав, что СССР и КПК против посредничества, испугались «осрамиться» (Там же. С. 67). В переводе с советского «новояза» – есть основания думать, что США испугались конфронтации с СССР, к которой в тот момент были не готовы. Точнее, даже не испугались, а решили не связываться с СССР из-за Китая, подобно тому, как десятью годами раньше ведущие державы Запада не захотели связываться с Гитлером из-за Австрии, а потом из-за Чехословакии…

Зато с 30 января по 8 февраля 1949 г. в Китае, в штаб-квартире КПК, побывал с тайным визитом сам А.И. Микоян. Тогда же была проведена секретная линия связи между Сталиным и Мао, о которой знали лишь немногие доверенные, зато никто не знал о ней, к примеру, ни в МИД СССР, ни в советском посольстве в Китае. За эту связь отвечал сотрудник ГРУ «генерал Теребин» («в миру» генерал медицинской службы А.Я. Орлов).

Интересно, что КПК, несмотря на все свои победы, не хотела спешить, например, со взятием Шанхая. В качестве аргументов приводились и такие: Шанхай зависит от привозного сырья и топлива, а сразу этот город взять трудно, придется блокировать, что вызовет безработицу и многие другие проблемы, которые, в свою очередь, породят недовольство… Но Микоян (от имени Сталина, конечно) настоял на немедленном захвате войсками КПК крупных городов.

Были у китайских коммунистов и другие доводы против наступления на Шанхай: кадров, мол, для работы в больших городах пока еще нет. Да и вообще, настоящие марксисты, например Г.В. Плеханов, в свое время предупреждали о том, что страна с крестьянским большинством населения к социализму (чуть ниже мы скажем, к какому социализму) еще не готова. Первый русский марксист имел в виду Россию, но тем более это правильно в отношении Китая. Но советские товарищи ответили: берите Шанхай, а кадры потом вырастим ( Ледовский А.М. СССР и Сталин… С. 48)! Примерно так же в свое время ответил самому Плеханову Ленин, цитируя Наполеона: надо, мол, ввязаться в серьезный бой, а там видно будет (Полн. собр. соч. Т. 44. С. 370). А потом советская пропаганда удивлялась, откуда Мао да Пол Поты берутся. Впрочем, и в СССР разве было не так?

Зато демократический социализм плехановых сталинисты (тот же С. Кремлев) называют «соглашательским», даже О. Куусинен у Кремлева «в молодости член соглашательского Второго Интернационала», «соратник Бернштейна и Каутского», а в старости «воспитатель многих будущих «прорабов перестройки» ( Берия Л.П. Сталин слезам не верит. Дневники 1937–1941 гг. с комментариями Сергея Кремлева. М., 2011. С. 158). И отечественные меньшевики уже не у Кремлева, а у самого Берия (раннего, образца 1939–1940 гг.) – «самая вонючая публика», наряду с поляками» ( Берия Л.П. Второй войны я не выдержу. С. 111–112). Ну, правда, результаты правления партий, входивших в «соглашательский Второй Интернационал» (т. е. социал-демократов), отличаются от результатов правления партий, входивших в «единственно правильный» Интернационал третий, как небо от земли, ну так то же затесавшиеся в Третий интернационал заговорщики виноваты!

Но мы отвлеклись. Итак, советские товарищи настояли на взятии больших городов и на захвате коммунистами всего Китая в кратчайшие сроки. И в самом деле 23 апреля китайские коммунисты овладели Нанкином (столица Китая в 1927–1937 и 1945–1949 гг.), а 27 мая – и Шанхаем.

Как мы видели, СССР настаивал на быстрейшем завоевании коммунистами всего Китая, при этом есть основания предполагать, что в Китае находилось большое количество советских военных, помогающих коммунистам. Объяснять еще, почему 9 февраля, на другой день после отъезда Микояна из Китая, Берия пишет в дневнике: «Дела идут плохо, может дойти до войны»? Кто мог поручиться, что США не вмешаются-таки?

Но США не вмешались. К концу 1949 г. вся территория Китая, кроме Тибета и Тайваня, стала коммунистической. Еще до того, 1 октября 1949 г. в Пекине была провозглашена Китайская Народная Республика.

Интересно, что тогда же, в конце 1949 г., руководство гоминьдановского Китая обратилось с жалобой в ООН на СССР. Китайская сторона обвиняла советскую, например, в передаче китайским коммунистам Маньчжурии в нарушение договора между двумя странами от 14 августа 1945 г., в том числе путем помех центральному правительству в переброске войск в этот регион, а также в оказании материальной помощи китайским коммунистам ( Ледовский А.М. Китайская политика США и советская дипломатия. М., 1985. С. 191–211).

И мы уже убедились, что обвинения были обоснованными. Сам Мао Цзэдун во время визита в СССР в декабре 1949 г. подчеркивал, что только благодаря советской помощи китайские коммунисты и смогли победить ( Ледовский А.М. СССР и Сталин в судьбах Китая. С. 120).

Глава 3 Курс на большую войну: где, когда и почему?

Несмотря на все успехи в Китае, настроение Берия в его дневниках остается тревожным. Так, 2 апреля 1949 г. он записывает: «Положение тревожное, в Греции дела не ладятся (и действительно, греческие коммунисты в 1948–1949 гг. постепенно проигрывали и к концу 1949 г. совсем проиграли гражданскую войну) блокаду Берлина придется снимать». Но самое интересное – другое, а именно продолжение этой же записи: «В Корее придется идти на конфликт с Америкой» (Берия Л.П. С атомной бомбой мы живем! С. 85).

Это из-за чего же? Американские войска окончательно ушли из Южной Кореи в конце июня 1949 г., так что на начало апреля того же года их полный уход был вопросом ближайшего времени ( Ванин Ю.В . Корейская война (1950–1953) и ООН. М., 2006. С. 14, 45). При этом изначально США не только не претендовали на Северную Корею, но еще в Потсдаме летом 1945 г. американская сторона настаивала на том, чтобы СССР включил в свою зону ответственности всю Корею и именно СССР предложил ее поделить. Американцы пребывали в недоумении, так как до принятия капитуляции Японии они в Корее высадиться вообще не планировали, а сдача Японии означала конец всей войны. Но СССР на следующий день «дожал» американцев, и они согласились на раздел Страны утренней свежести ( Закорецкий К . Третья мировая война Сталина. С. 130).

Кстати, 6 сентября 1945 г., за два дня до прихода американцев, в Сеуле левые националисты и коммунисты провозгласили «Корейскую народную республику», однако СССР не поддержал ее. Зато на Севере были, как выражается современный российский автор, «устранены» (выбор читателя додумать, что под этим термином подразумевалось) противники раскола Кореи во главе с Чо Ман Сиком ( Ванин Ю.В . Корейская война и ООН. С. 16–17). И именно советская сторона немедленно – уже в августе – сентябре 1945 г. – стала блокировать почтовую, телеграфную, транспортную, электроэнергетическую связь между Севером и Югом полуострова.

Напрашивается вывод: конфликт предполагался из-за Южной Кореи (где 9 мая 1948 г. была провозглашена Республика Корея). Тот же Закорецкий на десятках страниц доказывает, что раскол Кореи был спланирован СССР сознательно, чтобы вызвать войну Севера и Юга, которую потом предполагалось превратить в третью мировую ( Закорецкий К . Третья мировая… С. 142–143 и далее).

Вместе с тем мы видим: в дневниках Берия ощущаются «неуверенность и тревога». Еще раз обратимся к той же записи от 2 апреля 1949 г.: несмотря на все успехи в Китае, он признает, что и в Греции дела не ладятся, и блокаду Берлина придется снимать (фактически, впрочем, ее сняли, как уже говорилось, еще в феврале), и о предстоящем конфликте с Америкой из-за Кореи он говорит как-то без особого энтузиазма… «Неуверенность и тревога» ощущаются и у первых лиц КПК во время визита Мао Цзэдуна в Москву (декабрь 1949 – февраль 1950 г.): многие из руководства КНР опасаются, что США и Гоминьдан не смирятся с поражением и будут готовить реванш ( Ледовский А.М. СССР и Сталин в судьбах Китая. С. 120).

Выскажу предположение: Берия знал и понимал, чем такой конфликт может обернуться. И речь шла отнюдь не только – и не столько – об атомной угрозе. Есть серьезные основания думать: кроме ядерного оружия у США было и кое-что пострашнее, иначе не рискнула бы Америка план Баруха предлагать.

Справка: «План Баруха» – так называлось предложение американского политического деятеля Бернарда Баруха (бывшего советника президентов В. Вильсона и Ф. Рузвельта). Сделано оно было в 1946 г. и заключалось в следующем: США отказываются от производства ядерного оружия, а уже имеющееся передают в распоряжение Совета Безопасности ООН, и в дальнейшем его можно будет применить только с согласия последнего (то есть с единодушного одобрения всех пяти постоянных членов, включая СССР). В обмен на это остальные страны должны прекратить производство такого оружия и допустить в свои пределы контролеров ООН, чтобы те могли проследить за тем, что такого оружия действительно никто не производит.

Почему Сталин от предложения отказался – понятно: ему нужна была своя Сверхбомба для мировой войны. Интереснее для нас то, почему США, зная о подавляющем превосходстве СССР в обычных сухопутных вооружениях, сделали такое, на первый взгляд, самоубийственное предложение. Думайте что хотите, а вот мое мнение: уже тогда они рассчитывали в случае нужды иметь «дубинку» пострашнее. То есть то самое «тарелочное» супероружие. Не менее страшное, но куда менее опасное для тех, кому оно непосредственно не предназначено.

Так вот, разработки такого супероружия тоже давали себя знать. Так, 21–24 июня 1947 г. был замечен НЛО диаметром 30 м. (в дальнейшем – цепочка их) над штатами Вайоминг, Вашингтон и Нью-Мексико. Над штатом Вашингтон «тарелка» летела со скоростью до 2000 км/час ( Мензел Д . О «летающих тарелках». М., 1962. С. 16–17; Шелепов В . Операция «сокрытие» // Livejournal. 2 июля 2008. Сайт http://www.gerhardt.com.ua/index. php? showtopic=398838). Есть основания думать, что это была одна из первых модификаций тарелки DR – DR-3.

DR – это DeadRays – англ . «мертвые лучи», хотя чаще переводится как «лучи смерти»; самое страшное, вероятно, супероружие, изобретенное Тесла. Еще в 1934 г. одна установка такого типа была способна поражать до 10 000 целей на расстоянии до 400 км. О секрете лучей он сообщить не пожелал, по крайней мере широким кругам общественности (Тесла и его изобретения// 374.ru. 19 ноября 2007. Сайт http://www.374.ru/index. php? x=2007-11-19-20), сказав только, что в основе лежит некий секретный «эфирный осциллятор радиочастот» – прямой наследник принципов, заложенных в «глобальном резонаторе», опыты над которым проделывались в Уорденклиффской лаборатории. Принцип работы заключается в трансляции энергии в атмосферу и концентрации ее на движущихся целях ( Фейгин О.О . Тесла и сверхсекретные планы Пентагона. М., 2009. С. 95–97). Однако работы продолжались и все последующие годы. Теперь такие (вероятно, за 13 лет ставшие куда более эффективными) установки ставили на боевые машины.

А 23 сентября того же года некто Дж. Хэмонд с помощью телескопа увидел странный объект, передвигавшийся со скоростью примерно 2 км/сек, то есть 7200 км/час ( Первушин А . Тайны внеземных цивилизаций. Они уже здесь. СПб., 2008. С. 82); это, вероятно, был куда более совершенный и куда более скоростной летательный аппарат «DR-6».

5 ноября 1948 г. Берия пишет в своем дневнике: Капица (имеется в виду, понятно, академик П.Л. Капица, а не его недавно скончавшийся сын) полмесяца назад (17 и 25 октября) направил письмо В. Молотову, в котором говорил об изобретении, обещающем защиту от атомных бомб. И. В. Курчатов отверг проект, сказав Берия, что это «ерунда» ( Берия Л.П. С атомной бомбой мы живем! С. 65–66). А между тем тогда же, в октябре 1948 г., над Японией был замечен НЛО, который двигался уже со скоростью 10 000 км/час ( Чернобров В . Энциклопедия визитов НЛО. М., 2009. С. 36). Возможно, это был более совершенный DR-8…

Примерно тогда же зафиксировано появление НЛО-беспилотников 15–20 см в диаметре ( Мензел Д . О «летающих тарелках». С. 27–28). Еще в 1945–1947 гг. геофизики из Колумбийского университета занимались разработкой гидроакустического прибора «Sofar», который мог обнаруживать подводные взрывы, где бы в Мировом океане они ни происходили ( Герштейн М.Б . НЛО в секретных архивах ФБР. М. – СПб., 2007. С. 49–50). Однако похоже на то, что проект «Sofar» не только не ограничивался подводными взрывами, но и не ограничивался «подводными шпионами» вообще и разрабатывал для этих же целей и летающие «тарелки-малютки» той же серии…

Решалась и проблема обеспечения всех этих супераппаратов энергией. Отметим, что идею неограниченной энергии, которую можно в любых потребных количествах извлекать из недр планеты и с помощью башен-ретрансляторов посылать на любые расстояния без проводов, Никола Тесла разрабатывал еще с самого начала ХХ в., чуть ли не с 1903 г. ( Образцов П. Н. Никола Тесла: правда и ложь о великом изобретателе. М., 2009. С. 124, 148) и даже раньше. Еще в 1891 г. он заговорил о беспроводной передаче электротока от генератора к двигателю, в том числе, может быть, и в разреженном воздухе ( Сейфер М.  Никола Тесла: повелитель Вселенной. С. 103–104, 123).

Вообще, Тесла считал, что Земля – огромный сфероидный конденсатор, который вращается и насыщает атмосферу электричеством, в первую очередь, ее самый внешний слой – ионосферу ( Максимов А.  Никола Тесла и загадка Тунгусского метеорита. С. 216). Он замышлял превратить Землю в один глобальный резонаторный контур, где воздушные слои будут играть роль колоссальных конденсаторов ( Фейгин О.О. Тесла и сверхсекретные проекты Пентагона. С. 24). Предлагались со стороны Тесла и другие проекты, например, по использованию колоссальной энергии молний, которые на всей планете дают ежесекундно по 100 разрядов с выделением энергии в один квинтиллион (цифра с пятнадцатью нулями) эрг (там же. С. 59, 62–63).

А в 1902–1903 гг. Тесла заговорил (намеками) о неограниченных энергетических ресурсах, скрытых в Земле. Источником неограниченной энергии, как он утверждал, являются также космические лучи ( Сейфер М.  Никола Тесла… С. 359–362, 379). Вообще, работы Тесла и его учеников в этой области можно перечислять очень долго, я же здесь отмечу только, что после Второй мировой войны от испытаний перешли к делу: еще с 1946 г. в Южной Америке (в секретном городе в Андах) последователями Тесла было начато неограниченное производство энергии с передачей без проводов ( Фоменко В.Н. Все об аномалиях: реинкарнация, телепатия, НЛО, телекинез, левитация, жизнь после смерти. М., 2008. С. 7).

Но более того, в 1948–1949 гг. в строительстве «летающих тарелок» началась настоящая «скоростная революция». 12 декабря 1948 г. в Лос-Аламос был замечен болид, двигавшийся со скоростью от 43 200 до 72 000 км/час ( Герштейн М.Б. НЛО в секретных архивах ФБР. С. 200). Вероятно, это был DR-12.

Мы говорим о тарелках типа «DR», вооруженных «лучами смерти», но параллельно разрабатывались и тарелки, вооруженные скорчерами; было на них и вооружение типа «лучи смерти», но только в более поздних модификациях и только для защиты самой тарелки от самолетов, снарядов и ракет противника. Более ранние модификации скорчерных тарелок (они назывались ST от английского Sky-Thunder – «гром небесный») сопровождали при выполнении боевого задания тарелки DR, которые их и защищали.

Разрабатывались и подводные НЛО, которые могли как летать по воздуху, так и плавать под водой. Первоначальные варианты таких были из серии FF (Flying Fish – «летучая рыба»), однако с 1949 г. были поставлены в строй принципиально новые скоростные «подводные тарелки» FS-1 (Flying Shark – «летучая акула»), не столь быстроходные в воздухе, как чисто летающие «тарелки» (их скорость, как правило, была не более 10 000 км/час), но зато в воде способные развивать скорость до 150 узлов (270–280 км/час). Первое испытание «Летучей акулы» «FS-1» прошло 21 марта 1949 г.

В свете всего сказанного логично предположить: противная сторона тоже была не против войны, только при условии, что нападет первым СССР. Вполне вероятно, условием военного сотрудничества «империи Тесла» с США было нападение СССР и его союзников. Вот и провоцировали советскую сторону на это нападение.

Так, госсекретарь США Дин Ачесон в своей речи в Конгрессе в январе 1950 г. не включил Южную Корею (как и Тайвань) в линию обороны США. Ю.В. Ванин называет в качестве причины такого решения «шок от только что пережитой неудачи с потерей Китая», но в этом нет уверенности. А сенатор Р. Тафт прямо назвал речь Д. Ачесона «приглашением к нападению» КНДР. Примерно так же выразился южнокорейский лидер Ли Сын Ман о похожих на ачесоновские рассуждениях сенатора Т. Коннэли («/южнокорейский/ плацдарм… имеет некоторое стратегическое значение, но я не думаю, что он особенно важен»). Добавим, что утвержденный Пентагоном план войны SL-17 предусматривал примерно такой ход войны, который и стал реальностью после 25 июня 1950 г.: нападение КНДР, потерю почти всей Южной Кореи, потом десант США и их союзников в Инчхоне… ( Ванин Ю.В. Корейская война и ООН. М., 2006. С. 56–62.) Кроме того, США не поставляли армии Южной Кореи танки, тяжелую артиллерию, самолеты – официально «из страха, как бы она не напала на КНДР» ( Chung H . Korea and the United States through the War and Peace. 1943–1960. Seoul, 2000. P. 144); но с учетом большого военного превосходства КНДР юане о нападении на Север едва ли думали, так что, вероятно, причина была другая – надо было дать северокорейцам поглубже войти в Южную Корею, увязнуть… Добавим, что основная масса южнокорейских войск была сосредоточена севернее Сеула, но при этом ни к самой границе не подтягивалась (что было бы логично, готовь Южная Корея нападение сама), ни подходящие оборонительные позиции не занимала, что было бы логично, готовь Южная Корея отражение агрессии противника: например, противотанковые орудия не были размещены на самых танкоопасных направлениях ( Cummings B . The Origins of the Korean War. Vol. II. Princeton (N. J.), 1990. P. 476–477).

Итак, Берия явно все это знал. И опасался последствий. Так что есть основания предполагать: именно тогда, примерно с 1949 г., Берия из верного соратника Сталина, «без лести преданного» вождю, как Аракчеев Павлу I, стал превращаться в тайного оппозиционера. Пока – в тайного. Но с этого момента, анализируя те же бериевские дневники, мы должны учитывать этот фактор и не во всем дневникам доверять…

Глава 4 Встреча на даче

13 января 1950 г. советский представитель ушел из Совета Безопасности ООН под предлогом того, что место Китая в этой организации продолжает занимать представитель Гоминьдана. Затем, после некоторого затишья, в марте – апреле того же года представители СССР и его сателлитов уходят из разных международных организаций. К. Закорецкий рассматривает эти шаги как подготовку СССР к большой войне, если не к мировой, то как минимум для начала к корейской. И в самом деле, примерно тогда же, 19 января, Ким Ир Сен попросил санкции Сталина на начало войны в Корее. Три недели спустя, 9 февраля, Сталин дал свое согласие на такой шаг ( Закорецкий К.  Третья мировая война Сталина. С. 159–160).

А о том, что Кореей дело не ограничится, говорили некоторые другие военные шаги СССР. Так, 25 февраля 1950 г. в СССР была восстановлена должность военно-морского министра (упраздненная ровно за четыре года до того, 25 февраля 1946 г.) и одновременно был создан Морской Генеральный штаб. Этот шаг уже явно был направлен на войну не в Корее. А конец марта – начало апреля 1950 г. ознаменовались таким событием, как перелет двух Ил-12Д с десантом по маршруту Москва – Северный полюс – Красноярск. В результате этого перелета 2 апреля был начат дрейф советской станции «Северный полюс-2» (напомним, станция «Северный полюс-1» дрейфовала в 1937–1938 гг. под руководством знаменитого И.Д. Папанина), проводившийся в строжайшем секрете, с приказом взорвать ее, «если враги обнаружат». С учетом того, что дрейф осуществлялся достаточно близко (временами – на расстоянии всего 1000 км) от берегов Аляски, такой шаг уж явно не мог быть направлен не только против Кореи, но даже, в отличие от «морских» военных шагов СССР, и едва ли против Японии. А только непосредственно против США.

Что СССР взял курс на развязывание большой войны, полагали и американцы. Еще 24 ноября 1948 г. Совет национальной безопасности США подготовил доклад президенту Трумэну, краткое содержание которого можно выразить так: конечная цель СССР – мировое господство (там же. С. 387). И вот теперь, в январе 1950 г., СНБ США в новом докладе Трумэну («смахивающем на апокалипсис», по определению советского автора конца 1970-х гг.) сообщил, что СССР явно стремится к мировому господству ( Кобыш В . Встречи в Вене // Новый мир. 1979. № 9. С. 192–193).

Естественно, США предпринимали ответные шаги: на бога (то есть на Демократический интернационал) надейся, а сам не плошай. Так, в ноябре 1949 г. в США было начато строительство реактивного бомбардировщика В-52. Строились системы радиолокационного обнаружения (в 1951 г. такая система была установлена на северном побережье Канады по соглашению с этой страной), изготовлялись новые атомные бомбы (к 1950 г., по некоторым сведениям, их было у США уже до 1000).

Кроме того, предпринимались и собственные меры США в области строительства НЛО. Так, чуть позже, 19 октября 1950 г., когда война в Корее уже началась, проводились совместные учения НЛО и самолета ВВС США в Вайоминге ( Мензел Д . О «летающих тарелках». С. 236–237). Примерно тогда же радиокомментатор Генри Дж. Тэйлор заявил, что «летающие тарелки» – часть важного эксперимента, проводимого в США ( Шелепов В.  НЛО: операция «Сокрытие» // Livejournal. 2 июля 2008 г. http://www.gerhardt.com.ua/index. php? showtopic=398838). Тот факт, что в это время секреты, связанные с НЛО, охранялись в Америке лучше, чем секреты, связанные с созданием водородной бомбы, тоже о многом говорит. Но и союзники из Амазонии и Новошвабии свое дело делали…

Так или иначе, 15 января 1950 г. зафиксирован был НЛО-разведчик над Семипалатинском. Собственно, появление НЛО над СССР было не первое. Так, еще 5 июня 1946 г. состоялся первый известный полет НЛО над территорией СССР: пролетев через территории ГДР, Польши, Белоруссии, Прибалтики, НЛО скрылся над Финляндией (и снова был замечен над последней страной 19 июля. Откуда он туда прилетел?). Кстати, из 132 советских самолетов, попавшихся этому (5 июня 1946 г.) НЛО на пути, только четыре его засекли. Тогда же, летом 1946 г., появился странного типа НЛО («загадочное видение из каких-то символов») и над Забайкальем в районе Агинского ( Чернобров В . Энциклопедия визитов НЛО. М., 2008. С. 33).

Здесь речь идет только о том, что мы знаем. О многих событиях такого плана мы можем только догадываться, в том числе по косвенным признакам. Так, 10 июля того же 1946 года отмечено появление НЛО над Финляндией. В течение последующих двух недель полеты НЛО в виде цилиндрических объектов, крылатых машин и «огней» видели тысячи жителей Швеции, Норвегии, Швейцарии, Греции и других европейских стран ( Герштейн М.Б. Тайны крушений НЛО. М. – СПб., 2007. С. 330–334). Возникает вопрос: с территории Скандинавских стран не могли ли они тоже уходить в пространство над территорией СССР? Осенью, возможно, НЛО появился над Литвой (См.: Герштейн М.Б. Что скрывают уфологи? Полтергейст, вампиризм, исчезновение людей. М., СПб., 2007).

16 января 1947 г. НЛО был замечен у берегов Дании (Рэндлиз Дж . НЛО. Сенсационные свидетельства очевидцев. М., 2008. С. 41). 16 июня 1948 г., во время американских штабных игр «Пэдрон», показавших полную бесперспективность попыток обороны от нападения СССР в Европе обычными средствами ( Закорецкий К . Третья мировая война Сталина. С. 500–503), НЛО-разведчик появился над озером Баскунчак, на границе Казахстана и Волгоградской (в то время Сталинградской) области. Советский летчик Апраксин попытался его преследовать, однако для него это плохо кончилось: НЛО ослепил пилота мощным лучом света, потом вывел из строя всю электрическую часть аппаратуры самолета, самому Апраксину стало плохо, и он, превозмогая себя, с трудом довел самолет до аэродрома ( Чернобров В . Энциклопедия визитов НЛО. С. 34).

14 декабря 1948 г., вскоре после окончания вторых американских штабных игр в Европе («Станнер», примерно с таким же печальным для американцев результатом), НЛО-разведчик был замечен и над Средней Азией. А 16 мая 1949 г. тот же злополучный летчик Апраксин встретил НЛО над г. Вольском Саратовской области. В целом прошлогодняя история повторилась, только на этот раз последствия для советского пилота были еще опаснее, и в итоге он два с половиной месяца пролежал в госпитале (там же. С. 36–37)…

И вот теперь, в январе 1950 г., новый полет, на сей раз над Семипалатинском. А между тем разрабатывались новые виды супероружия: так, 16 марта был проведен первый надводный полет новой подводной летающей тарелки FS-2 со скоростью 14 500 км/час в воздухе и 190–200 узлов (350–370 км/час) в воде. Три месяца спустя, 21 июня, надводное испытание «Летучей акулы» было дополнено подводным. Но мало того, советской разведке было известно, что еще за полтора года до того, в январе 1949 г., «там» (в США и/или в Амазонии-Новошвабии) начата разработка еще более скоростного подводного НЛО FS-3. Его скорость в воздухе была поменьше – «всего» 10 200 км/час (и то многовато, как мы далее увидим, для подводного НЛО), зато под водой новый летательный аппарат мог развивать скорость до 375 узлов (почти 700 км/час).

А в дневниках Берия, после записи от 26 февраля 1950 г. о том, что начаты работы по водородной бомбе, появляется лакуна на шесть недель, до 8 апреля ( Берия Л.П. С атомной бомбой… С. 109–110).

До сих пор я старался опираться только на факты. С этого момента мне придется что-то додумывать, опираясь на то, что мы знаем о последствиях принимавшихся решений.

Итак, 2 апреля 1950 г., в воскресенье, на даче у Г.М. Маленкова собрались он, Берия и Булганин. Маленков совсем недавно, выступая на собрании по случаю 32-й годовщины прихода коммунистов к власти 7 ноября 1949 г., сделал заявление, в котором сказал буквально, что это не нам, а «империалистам» надо бояться грядущей войны ( Закорецкий К . Третья мировая война Сталина. С. 343–344). Это выступление стало одной из причин, усиливших в мире страх перед сталинским СССР и стремление к противодействию ему. Удивительно ли, что, в частности, количество зафиксированных НЛО над США после некоторого затишья летом – осенью 1949 г. в первом квартале 1949 г. снова выросло до 49 ( Мензел Д . О летающих тарелках. С. 72)?

Но именно этот факт и заставил Маленкова, который в годы Второй мировой войны немало сделал для руководства победоносными боевыми действиями, на самом деле думать, что именно нам придется опасаться надвигающейся войны. Вероятно, примерно так же думал и Н.А. Булганин, только что (с 1947 по 1949 г.) занимавший пост министра обороны СССР. «Испугался и бросился в союз с Берия и Маленковым и снятый в марте 1949 г. с поста министра обороны Н.А. Булганин», – резюмирует А. Авторханов (Загадка смерти Сталина. С. 55).

Вновь обострялась тем временем и германская проблема. Немного погодя, 5 мая 1950 г., Берия пишет в своем дневнике (после каковой записи следует почти двухмесячная лакуна до 30 июня): «Пик (лидер тогдашней ГДР Вильгельм Пик . – В. К. ) давит, надо строить социализм. Приходится сдерживать. Помогать им так, как Америка западной зоне (вообще-то с 20 сентября 1949 г. на территории Западной Германии уже существовала ФРГ . – В. К. ) помогает, мы не сможем. Значит, немцы будут туда бежать… А чем удержать? Танки в мирное время забор плохой. И отказаться от Германии нельзя, и решить в нашу пользу мы не можем» ( Берия Л.П. С атомной бомбой… С. 111).

Итак, Лаврентий Павлович подтверждает азбучную истину: от социализма (мы еще скажем – от какого социализма) люди бегут. Например, печально известный Николай Стариков в своем последнем творении «Сталин. Вспоминаем вместе» (в том самом, в эпиграфе к которому он чохом записывает всех критиков «Вождя и Учителя» в «мрази и негодяи») приводит известный анекдот (именно так – в разделе «Юмор») о том, как Сталин не пустил певца Ивана Семеновича Козловского в отпуск за границу, испугавшись, что тот сбежит. Если в отношении такого человека (которому совсем неплохо жилось в СССР) были подобные опасения, то, независимо от их обоснованности в данном конкретном случае, они о многом говорят.

Как писал в своем знаменитом «Открытом письме Сталину» Ф. Раскольников (цитата не дословная): «Вы объявили химиков Ипатьева и Чичибабина «невозвращенцами», думая их опозорить, но опозорили себя, сообщив всему миру, что лучшие ученые бегут из вашего «рая». Отметим, впрочем, что, пока рулили раскольниковы, т. е. в 1920-х гг., ситуация была не лучше. Так или иначе, приходилось держать страну за «железным занавесом», чтобы люди, во-первых, не разбегались, а во-вторых, и это куда важнее, не видели жизнь «за бугром». Но в-третьих, и это главное – надо было стремиться к тому, чтобы некуда было разбегаться и не на кого было смотреть как на нежелательный пример для подражания. Проще говоря, бороться за «победу коммунизма в мировом масштабе».

Поэтому разговор на маленковской даче теперь вертелся вокруг того, что Сталин явно что-то затевает, причем «что-то» явно военного характера, и это может плохо кончиться. Плохо для всего мира. К тому времени для советской разведки, к которой Берия всегда имел отношение, ибо, как известно, «бывших чекистов не бывает», уже было очевидно, что идут тайные разработки альтернативного супероружия, однако при этом разработчики связаны с США договором, предусматривающим сотрудничество только в случае советского (или чьего-то еще) нападения на США и/или их союзников. И что это обещает? Да ничего хорошего! Сначала страшный советский удар, который, судя по уже идущим приготовлениям, способен привести к апокалиптическим последствиям. Потом – ответный удар союзников, еще более страшный… Неминуемый разгром СССР… И чем это все кончится, в том числе и для нас лично, высокопоставленных сотрудников этого режима?

Так что же, спрашивали Лаврентия Павловича Маленков и Булганин, товарищ Сталин не понимает этого? Не похоже на всегда мудрого и дальновидного, при всем его тиранстве, вождя. Не похоже, соглашался Берия, но против фактов не попрешь. Позднее известный «альтернативный историк» Игорь Бунич писал в одной из своих работ, что послевоенный Сталин из умного, хитрого и коварного политика превратился в солдафона, «нечто среднее между Гинденбургом и Троцким» ( Бунич И . Быль беспредела. СПб., 1995). Это, безусловно, сильное преувеличение, однако все же, видимо, к рубежу 1940–1950-х гг. закружилась у вождя голова. И Берия первый это понял…

Об этом теперь и говорили на маленковской даче. «Как бы товарищ Сталин дров не наломал… Опасно… Самое опасное, что товарищ Сталин не понимает роли в современной войне нового супероружия… И все может быть гораздо серьезнее, чем кажется… И плохо кончится для всех нас… Надо его как-то остановить… Вопрос в том, как это сделать…» Эти и подобные реплики вполне могли звучать здесь, где-нибудь на свежем воздухе, где нет опасности установки подслушивающих устройств. Впрочем, «как это сделать», было более или менее ясно: дать понять Западу (и союзным последнему разработчикам альтернативного супероружия в Амазонии и Новошвабии), что та же война в Корее – не локальная, что она направлена против всего мира. И тогда эти последние придут на помощь США, не дожидаясь прямой агрессии против них, и можно будет небольшой военной демонстрацией ценой сравнительно малых жертв пресечь куда большее кровопролитие. И сохранить Советский Союз (об этом заговорщики, естественно, думали в первую очередь).

Да и вообще, если бы и не было альтернативного супероружия, сворачивать надо конфликты! Точнее, если бы не было его, способного хоть как-то остановить разрушительную атомную мощь, то потребность в этом была бы еще больше. Вскоре после смерти Сталина, 19 марта 1953 г., будет принято Постановление Совета Министров СССР, сутью которого было сворачивание войны в Корее и возобновление переговоров о перемирии. Вообще, как считает С. Кремлев, линия на сворачивание (естественно – по возможности) всех внешних конфликтов, ведущихся и потенциальных (выделено мною . – В. К. ) была для Берия после смерти Сталина генеральной.

Под потенциальными конфликтами, вероятно, имеются в виду противостояние с Турцией, от которой требовали открытия Босфора и Дарданелл, или с Ираном, в отношении которого не только вынашивались, но отчасти и реализовались планы, направленные на расчленение (Кремлев намекает на ситуацию в Иранском Азербайджане, связанную с его «приемом в состав Азербайджанской ССР, хотя, разумеется, об агрессивных планах Сталина у него там и речи нет) ( Кремлев С . Если бы Берию не убили… М., 2012. С. 189–191). О сворачивании конфликтов и вообще о бериевских преобразованиях мы еще поговорим подробно, а пока отметим, что курс на такое сворачивание был взят триумвиратом (пока, понятно, в глубокой тайне) еще за три года до сталинской смерти…

Берия Лаврентий Павлович. Родился в марте 1899 г. в Кутаисской губернии в бедной крестьянской семье. Впрочем, есть сведения, что мать Л. П. состояла в отдаленном родстве с княжеским родом Дадиани. В 1921–1922 гг. работал в органах ЧК в Баку, с 1922 г. переведен в Тбилиси, где дослужился до главы тайной полиции республики. В 1931–1938 гг. возглавлял парторганизацию Грузинской ССР (а до 5 декабря 1936 г. – и парторганизацию упраздненной в этот день Закавказской федерации).

В 1938 г. переведен на работу в Москву, сначала заместителем, а с 8 декабря – наркомом внутренних дел. С 1939 г. – кандидат, с 1946 г. – член Политбюро. В 1941 г. получил звание Генерального Комиссара госбезопасности (звание, соответствовавшее званию Маршала Советского Союза, последнее звание получил 9 июля 1945 г., при присвоении чекистам стандартных воинских званий вместо особых). В годы Великой Отечественной войны – член, с 1944 г. – заместитель председателя Государственного Комитета Обороны. 29 декабря 1945 г. освобожден от обязанностей главы НКВД (передал полномочия Круглову 10 января 1946 г.), после чего сосредоточил свою деятельность на военных проектах СССР (в первую очередь на атомном, руководителем которого стал еще с 20 августа 1945 г.; впрочем, проблемой атомной бомбы Л. П. занимался и раньше, как минимум с 1943 г.). С 1946 г. – заместитель главы Правительства СССР. После успешного испытания советской атомной бомбы вес и влияние Берия в руководстве СССР резко возросли.

Булганин Николай Александрович. Родился в 1895 г. в Нижнем Новгороде, в семье приказчика у известного хлебопромышленника Бугрова. В 1918–1922 гг. работал в чекистских отделах на железнодорожном транспорте (в Подмосковье, Поволжье, Средней Азии), затем перешел на хозяйственную работу. В 1931–1937 гг. – председатель Мосгорисполкома. С 1937 – глава Правительства РСФСР, одновременно с 1938 г. – заместитель главы Правительства СССР. В годы войны – член военного совета ряда фронтов. С 1944 г. – заместитель, с 1946 г. – первый заместитель наркома (министра) обороны. В 1947 г. занимает пост министра (теперь – не обороны, а Вооруженных Сил), сменив на нем самого Сталина. Есть мнение, что Сталин назначил его с целью оттеснить на вторые роли видных военачальников времен войны. Поэтому, когда в 1949 г. Сталин заменил Булганина на одного из главных военачальников времен войны А.М. Василевского, то это не могло не восприниматься Булганиным как начало подготовки к новой большой войне…

Маленков Георгий Максимилианович. Родился в 1902 г. в семье дворянина и мещанки. Девичья фамилия матери – Ульянова, что породило миф о том, что Маленков – племянник Ленина. После года службы в Красной Армии (в основном – на чекистской работе) в 1921 г. поступил в Московское высшее техническое училище, которое и окончил (по другим данным – не доучился). В дальнейшем – на партийной работе. В 1934–1939 гг. – заведующий отделом руководящих партийных органов ЦК, потом до 1946 г. – начальник управления кадров ЦК, секретарь ЦК. В годы войны – член ГКО, находился на ряде фронтов как представитель Сталина, в том числе в Ленинграде в начальный период его обороны и в Сталинграде в оборонительный период битвы на Волге. С 1946 г. – член Политбюро. В 1944 г. возглавил комитет по демонтажу передававшейся СССР немецкой промышленности, в 1946–1948 гг. возглавлял ряд связанных с производством вооружений спецкомитетов (например, по радиолокации или по стратегической авиации), что позволяло ему хорошо знать ситуацию как в советских, так и в зарубежных военных разработках. Поэтому тенденции последних лет не могли его не встревожить… (Все биографии взяты из «Википедии»).

Глава 5 Корейская война и супероружие

25 июня 1950 г. нападением КНДР на Южную Корею началась трехлетняя война в этой стране, которую Сталин явно готовил как прелюдию к третьей мировой. Вот запись в бериевском дневнике от 30 июня: «В Корее наступаем. Уступать здесь нельзя, приходится рисковать, потому что связываться с США впрямую опасно. А уступать еще опаснее. Совсем обнаглеют».

Возникает вопрос, о каких уступках и о каком «обнаглении» США могла идти речь, если даже сталинист Сергей Кремлев в комментарии к этой записи отмечает, что после провозглашения двух корейских государств «создалась нестабильная ситуация», в результате чего войска КНДР «начали успешное наступление на юг» ( Берия Л.П. С атомной бомбой мы живем! С. 111)? А К. Закорецкий прямо говорит о том, что США не собирались включать Южную Корею в свою сферу влияния и сделали это только после начала войны, которому предшествовали многочисленные другие агрессивные демарши со стороны СССР ( Закорецкий К . Третья мировая война Сталина. С. 130).

Война, как кажется многим, пошла не совсем так, как ее планировали в Кремле: мол, после высадки американских войск в порту Инчхон (Чемульпо) северокорейцы были отброшены на север… Закорецкий считает, что именно это и было нужно Сталину, чтобы втянуть США в войну в Корее как следует (Там же). Однако есть основания думать, что и в самом деле у Сталина не все пошло гладко, независимо от того, понимал он это тогда или нет. И не только потому, что, как мы видели, вполне возможно, что именно в ловушку такой войны Сталина и заманивали. А еще и вот почему.

В тот же день, когда в дневнике Берия появляется первая запись о корейской войне, он добавляет к ней следующую: «Капица (академик П.Л. Капица . – В. К. ) снова зудит. Теперь осаждает Георгия (Маленкова . – В. К. )… Пишет, что надо поражать технику пучками частиц большой мощности». С. Кремлев в комментарии к дневнику отмечает, что Капица 25 июня написал письмо Маленкову, а еще раньше Молотову…

Про более ранние письма П.Л. Капицы на имя В.М. Молотова я уже писал. И вот теперь снова, полтора года спустя, обращение теперь уже к Г.М. Маленкову. Сергей Кремлев, комментируя предложение Капицы, отмечает, что проект лучевого оружия, да и то не для тех целей, о которых писал Капица, начал обретать хоть какие-то реальные черты только в 80-х годах ХХ века ( Берия Л.П. С атомной бомбой… С. 65–66, 112).

Ой ли? Если еще в 1934 г. Никола Тесла объявил о том, что им созданы «лучи смерти», способные уничтожить до 10 000 самолетов (или аналогичных целей, например, ракет или снарядов . – В. К. ) противника на расстоянии до 400 км от места расположения установки, то теперь, полтора десятилетия спустя, кое-что и пострашнее могло быть разработано! Однако помимо этого мы располагаем и другими косвенными сведениями, в том числе и о попытках повторить опыты Тесла в других странах, в том числе (в 1932 г.) и в СССР.

А осенью 1945 г. американец Б. Фитцджеральд в качестве директора проекта участвует в сверхсекретном эксперименте в Райт-Филде, усовершенствуя «лучи смерти» – единственную, как он считал, гарантирующую защиту в условиях ядерной войны. Осенью же 1945 г. военное ведомство США официально запросило у ФБР документы Тесла с манхэттенских складов (куда их эта организация отправила после смерти ученого 8 января 1943 г.). А в 1952 г. личные вещи Тесла были переправлены из США в Белград, но вот проекта «лучей смерти» среди них не нашлось ( Сейфер М . Никола Тесла: повелитель Вселенной. М., 2008. С. 280–281). Вероятно, они так и остались в качестве секрета в США. Или в «Новой Швабии». Или в «Амазонии». Или во всех этих странах понемногу…

Так вот, не нечто подобное ли предлагал Капица сначала Молотову, а потом и Маленкову? И его недооценили? Как бы то ни было, если советские руководители недооценивали «лучевое» супероружие, то вскоре им представился шанс убедиться в том, как они ошибаются.

23 сентября 1950 г. моряки с японского корабля оказались случайными свидетелями того, как два советских самолета (по другим данным – целая эскадрилья) атаковали НЛО, на которых японцам удалось разглядеть опознавательные знаки США. Расстреляв весь боезапас безо всякого толку, советские самолеты (новейшие по тем временам реактивные истребители МиГ-15) пошли в лобовую атаку и вдруг ни с того ни с сего, без каких-либо видимых действий со стороны объекта, начали рассыпаться в воздухе. Остальная эскадрилья, увидев такой оборот, сочла за лучшее ретироваться ( Шелепов В.  НЛО: операция «Сокрытие»). // Livejournal. 2 июля 2008 г. http://www.gerhardt.com.ua/index. php? showtopic=398838). Отметим при этом, что в анналы истории попало только то, что увидели посторонние лица, которым это зрелище вообще-то не было предназначено. Есть серьезные основания думать, что на самом деле подобных «инцидентов» было куда больше…

Конечно, «Вождю народов» об этом тут же доложили. Не зная, на ком сорвать зло, Сталин приказал расстрелять арестованного еще в 1947 г. генерал-майора (разжалованного Маршала Советского Союза) Г.И. Кулика, что и было исполнено уже 24 сентября 1950 г. Вина Кулика была в том, что с 1937 по 1941 г. он возглавлял Главное артиллерийское управление (ГАУ) РККА; между тем, ракетные войска до 1955 г. подчинялись специальному отделу Штаба артиллерии Вооруженных Сил СССР (Ракетные войска стратегического назначения // Википедия. Сайт http://www.wikipedia.org), а летательные аппараты «тарелочного» типа проходили в представлении партийного и военного руководства страны как раз по ведомству ракетных (каких же еще? О космических вооруженных силах в те годы и речи не было!) войск. Новому начальнику ГАУ генерал-полковнику артиллерии И.И. Волкотрубенко (занявшему этот пост в марте 1950 г.) было поставлено на вид и приказано заняться разработками хоть чего-то подобного. И действительно, в 1950–1957 гг. в СССР проводились разработки дископлана Суханова ( Козырев М., Козырев В . НЛО земного происхождения от Третьего рейха до наших дней. М., 2009. С. 224–225). Но было понятно, что за американо-амазоно-новошвабскими разработками не угнаться. По крайней мере, в короткие сроки…

Капица Петр Леонидович. Советский физик. Родился в 1894 г. Начинал работу под руководством А.Ф. Иоффе, первого в России специалиста в области атомной физики. В 1921–1935 гг. в Великобритании, где работал под руководством Резерфорда. То есть в тот момент, когда Никола Тесла объявил о том, что им созданы «лучи смерти», находился на Западе. В 1935 г. приехал в СССР в отпуск, после чего ему не дали вернуться в Британию. С 1935 г. возглавлял Институт физических проблем (взято из: Российская иллюстрированная энциклопедия. М., 2010).

Кулик Григорий Иванович (1890–1950) родился в крестьянской семье в Полтавской губернии. С 1912 г. – в армии, артиллерист, при Советской власти сделал быструю карьеру, стал начальником артиллерии Первой конной армии, а в 1921 г. – Северо-Кавказского военного округа. С 1924 г. – помощник начальника артиллерии РККА, в 1926–1930 и 1937–1941 гг. – начальник Главного артиллерийского управления (ГАУ). В 1936–1937 гг. воевал в Испании. С 1939 г. – также заместитель Наркома обороны. 7 мая 1940 г. присвоено звание Маршал Советского Союза. В конце 1941 г. за сдачу противнику Ростова-на-Дону разжалован до генерал-майора. Деятельность Кулика на фронтах Великой Отечественной войны вызывает ряд вопросов, однако на посту начальника ГАУ свои обязанности исполнял хорошо. Неразработка ракет едва ли может быть поставлена ему в вину, так как до войны ракетные разработки в компетенцию ГАУ не входили. Свою неудачную карьеру в годы войны он не ставил себе в вину, и его недовольство в конце концов надоело советскому руководству. С 1947 г. он находился под арестом (Биография взята из «Википедии»).

Итак, новому начальнику ГАУ И.И. Волкотрубенко было поставлено на вид и приказано заняться разработками хоть чего-то подобного дископланам Тесла – Маркони. Но было понятно, что не угнаться… И Берия не мог этого не знать. И действовал. Поскольку ему, как персонально ответственному за разработки ядерного, а с 1949 г. и термоядерного супероружия, Сталин явно должен был поручить и многие общие аспекты подготовки к войне, то встречи с теми лицами, о которых шла речь и которые со своей стороны тоже отвечали за те или иные аспекты подготовки к войне, могли состояться вполне легально. Другой вопрос, что на них вполне могло обсуждаться совсем не то, что поручал Сталин…

Интересно и резкое увеличение лакун в бериевских дневниках в указанное время. Так, 12 сентября 1950 г. в дневнике появляется запись, что мы (СССР) «бросаем силы на Татарский туннель (туннель под Татарским проливом между о. Сахалином и материком . – В. К. ), а он не так нужен. Нам надо укреплять атомное производство, если будет побольше атомного оружия, то никакой флот к Сахалину не сунется». С. Кремлев в комментариях отмечает, что имелась опасность блокады Сахалина с американских баз в Японии ( Берия Л.П. С атомной бомбой мы живем! С. 117–118), однако в этом есть большие сомнения: в случае большой войны у американского флота нашлись бы задачи поважнее, чем блокада какого-то Сахалина. А вот СССР, не имея превосходства на море, для операций против Японии, до которой с Сахалина «рукой подать», туннель с материка на этот остров вполне мог строить. О том, что в ближайшие годы намечалось что-то нехорошее именно против Японии, впереди большой и подробный разговор. То, что туннель предназначался явно не для обороны, обосновывает и К. Закорецкий («Третья мировая война Сталина»), иначе его строительство не прекратили бы после смерти Сталина, когда, как мы далее увидим, строительство многих не имеющих жизненно важного значения объектов было прекращено. Но не это самое интересное.

С 12 сентября по 22 декабря 1950 г. в бериевских дневниках – самый большой во всех трех томах пропуск, свыше 100 дней ( Берия Л.П. С атомной бомбой… С. 117–118). Даже в годы Великой Отечественной войны такого не было. В чем тут дело?

Предлагаю свою версию (собственно, отчасти я ее выше уже излагал): с тех пор, как «без лести преданность» Берия Сталину сменилась скрытой оппозиционностью, он, понятное дело, не мог доверить многие из своих мыслей даже личному дневнику. Впрочем, возможно, что кое-что он таки доверить решился, но С. Кремлев и/или «Павел Лаврентьевич» это вымарали. Подчеркиваю: последнее – только мое предположение.

Как бы то ни было, здесь опять придется прибегать к домыслам. Так вот, полагаю, что где-то в конце сентября состоялась встреча Л.П. Берия с рядом военных и не только военных руководителей СССР.

Итак, первая встреча Л.П. Берия – 28 сентября с начальником ГРУ Генерального штаба генералом армии Матвеем Васильевичем Захаровым. Тот ему сообщил все, что знал, а Берия, сопоставив с тем, что знал сам, пришел к выводу, что, по обобщенным оценочным данным разведки, противник располагает 126 тарелками DR-6 (скорость 7200 км/час), 70 тарелками DR-8 (скорость 10 000 км/час) и неизвестным, но не менее 10–12 штук, количеством «DR-10» (их скорость достигала уже 20 000 км/час). Кроме того, Берия знал о разработках «DR-12», скорость которых составляла до 43 000 км/час и которые уже испытывались где-то в Западном полушарии, но на вооружение пока не поступили. Ожидалось поступление их в боевые части в количестве тоже 10–12 штук только через два года. Вместе со скорчерными тарелками ST у противника должно быть уже не менее 390 тарелкообразных летательных машин; всего семь лет назад, в 1943 г., было только 38. Кроме того, у Берия имелись сведения: еще с ноября 1948 г. начато серийное испытание Пентагоном и/или «антарктами-новошвабами» скорчерных плазмоидов Тесла (об этом говорило появление вблизи секретных объектов США огненных шаров, похожих на Тунгусский) ( Ажажа В., Волков С . Пилигримы невидимого мира. М., 2008. С. 11).

Встреча номер два – с начальником Главного артиллерийского управления (ГАУ) Советской Армии генерал-полковником артиллерии Иваном Ивановичем Волкотрубенко. Из этой встречи, рассуждая логически, Лаврентий Павлович тоже мог вывести весьма неутешительные заключения. Того, что было на тот момент у противника, было более чем достаточно, даже если не считать десяток «DR-10». Теперь Берия спрашивал у артиллериста: что этому можно противопоставить?

Волкотрубенко ответил: ракетные войска СССР могут противопоставить всему этому лишь 1 (одну) бригаду, созданную еще 15 августа 1946 г. первоначально в составе Группы советских войск в Германии – 72-ю инженерную бригаду особого назначения. Вскоре после создания бригада была переброшена в Капустин Яр под Астраханью, потом в село Медведь под Новгородом и, наконец, в город Гвардейск в Калининградской области. Вооружена была эта бригада ракетами Р-1 и Р-2. Правда, в декабре 1950 г. планировалось создание еще одной такой бригады… В перспективе в пятой пятилетке (для тех, кто вырос уже в постсоветское время, поясняю – пятая пятилетка должна была продолжаться с 1951 по 1955 гг.  – В. К. ) предполагается создание еще пяти бригад с более мощными ракетами (Ракетные войска стратегического назначения // Википедия. Сайт http://www.wikipedia.org).

Про перспективы отечественных разработок и про более мощные ракеты Берия и сам отлично знал, а у Волкотрубенко спросил: как защищены ракетные установки от космических ударов? И получил четкий и ясный ответ: никак. Да и ракеты Р-1 и постепенно вытесняющие их Р-2 – еще не ахти, неясно, успеют ли быстро среагировать, если что? А если «тарелка» уничтожит ракеты в полете «лучами смерти», как на днях уничтожила наши самолеты в Японском море? А нам ракетами до Америки не достать… Хорошо, что и противник не будет знать, откуда пущена ракета.

Тут Берия только вздохнул. Он-то знал, что помимо тарелок с «лучами смерти» есть и тарелки-шпионы, и тарелки-скорчеры и что первые могут засечь, а вторые уничтожить пусковые установки… Спросил только, как дела с дископланом Суханова. Получив ответ, что разработка только начата, больше вопросов не задавал…

Глава 6 Заговор расширяется

Следующая встреча – с Маршалом Советского Союза Г.К. Жуковым.

Георгий Константинович 12 февраля 1948 г. был переведен с должности командующего Одесским военным округом на должность командующего округом Уральским. Почти все военные и невоенные историки считают этот перевод усилением сталинской опалы, и только К. Закорецкий, исходя из планов подготовки вождем третьей мировой войны, напротив, полагает, что этот перевод был началом восстановления сталинского доверия. Точнее, даже не то что доверия, а просто с подготовкой новой большой войны Жуков снова стал нужен. Дело в том, что Уральский округ по своим природно-климатическим условиям очень напоминает Канаду, через которую (и через Арктику), по мнению Закорецкого, предстояло наносить главный удар по «врагу № 1» – США. Вот и поставили Маршала Победы на самое важное направление.

Как бы то ни было, был Георгий Константинович бодр, полон сил и готов к новым подвигам. А с Берия его еще с 1941 г. связывали достаточно тесные, доверительные отношения.

Начались они 29 июля 1941 г., когда Жуков предложил сдать немцам Киев, чтобы избежать попадания в котел нескольких обороняющих его армий, и сосредоточиться на контрударах на Смоленском направлении. Сталин тогда назвал планы Жукова чепухой, на что тот заявил: «Если вы считаете, что начальник Генерального штаба способен только чепуху молоть, тогда ему тут делать нечего. Прошу освободить меня от должности и послать на фронт». После резкого обмена репликами Сталин велел Жукову выйти, а через полчаса позвал его и сообщил, что решено назначить его командующим Резервным фронтом.

Это все знают. Но мало кто знает о том, что происходило среди высших советских руководителей в эти полчаса. Есть сведения о том, что Сталин собирался расстрелять Жукова, но Берия этому воспротивился. В письме членам Президиума ЦК от 1 июля 1953 г. Берия указывает, что Жукова сняли с должности начальника Генерального штаба по «наущению» Л. З. Мехлиса (цит. по: Соколов Б . Наркомы террора. М., 2005. С. 376); не исключено, что и расстрелять его собирались по инициативе этого же товарища.

Правда, по Виктору Суворову, расстрелять бывшего начальника Генерального штаба вождь планировал совсем не за его предложения по Киеву, а за двукратный (в июне и в июле 1941 г.) разгром Западного фронта ( Суворов В . Беру свои слова обратно. Донецк, 2005. С. 31), хотя сам же Суворов доказывает во всех своих предшествующих книгах, начиная с «Ледокола», что разгром советских войск в начале войны был вызван объективными причинами, а именно тем, что готовились нападать, а не обороняться и что, следовательно, Жуков тут ни при чем.

Как бы то ни было, есть основания думать, что Берия действительно спас тогда Жукова. По крайней мере, тот же Виктор Суворов говорит о письме уже арестованного Берия, где тот упоминает об этом эпизоде, причем подчеркивает, что любое вранье в той ситуации Лаврентию Павловичу могло только повредить – сказали бы: «Ах, ты еще и врешь!» (Там же.) Но мог ли Берия врать, находясь под арестом, мы еще выясним позже, а пока отметим, что после истории в конце июля 1941 г. Лаврентий Павлович и Георгий Константинович стали чуть ли не друзьями (насколько это вообще было возможно, учитывая статус одного и второго). Ну, когда после войны новый глава МГБ Абакумов копал род Берия через его первого заместителя Серова, и в 1948–1951 гг. «абакумовские» хватали и сажали «бериевских» (и «жуковских» до кучи) за чрезмерное воровство в Европе, в первую очередь, понятно, в Германии. Кроме «жуковцев» генерал-лейтенанта К.Ф. Телегина и другого генерал-лейтенанта В.В. Крюкова (мужа певицы Руслановой), сел, например, и «бериевец» – министр ГБ Татарской АССР генерал-майор Сиднев, в прошлом тоже видный чин в советской оккупационной администрации в Германии. Но вот в 1951 г. Берия сумел убедить Сталина, что враг – не он, а Абакумов. В июле 1951 г. того арестовали, и теперь «бериевские» стали хватать и сажать «абакумовских». И «сразу выяснилось», что у тех тоже «рыльце в пушку» («слитки золота и драгоценные каменья, штабеля золотой и серебряной посуды»). Все это тоже сближению Л. П. с Г. К. не способствовать не могло…

Теперь Жуков смотрел на предстоящую войну с большим оптимизмом. В Европе, считал он, Советская Армия и без него загонит все армии НАТО в Ла-Манш (и это действительно было так, в мае-июле 1948 г., как уже говорилось, прошли американские военные игры «Пэдрон», а в октябре – ноябре – учения «Станнер» по отработке обороны от нападения СССР в Европе, и результаты оказались далеко не утешительными для США: продержаться против СССР обычными средствами удалось бы не более трех недель) ( Закорецкий К . Третья мировая война Сталина. С. 500–503); что касается США, то с помощью аэродромов на льду, подводных лодок с десантом и т. д. Георгий Константинович полагал возможным перебросить в Северную Америку большие сухопутные силы, а там они «порвут» Америку так же, как и Европу. Главное, чтобы ракетно-авиационное обеспечение не подкачало!

Поэтому холодным душем для него стали слова Берия: «Я не сомневаюсь, Георгий Константинович, что твои орлы порвут любого, даже и без тебя. Только вот добраться до Америки проблематично, да и за сброшенные в Ла-Манш армии они так ответят, что, скорее всего, костей не соберем. Потому что ракетную поддержку особо обеспечивать нечем». После чего рассказал все, что нам уже известно о «DR» и «ST», о «FF» и «FS», о «лучах смерти», скорчерах и тарелках-шпионах.

После этого рассказа Жукову тоже стало ясно, что Сталин явно переоценивает свои силы и может втянуть страну в страшную по своим последствиям войну. Впрочем, «Маршал Победы» и помимо того имел серьезные основания опасаться Сталина. В самом деле, а что будет с ним, Жуковым, после того, как (допустим) удастся победить в Третьей мировой войне и он станет Сталину больше не нужен?

С того момента в заговоре Берия – Маленков – Булганин появился новый участник.

Но вскоре появился у заговора и еще один участник – совершенно, на первый взгляд, неожиданный. Но только на первый взгляд.

Берия, при всем его «палачизме» и «сволочизме», был способен (иногда) на «души прекрасные порывы» (от слова «душа», а не от слова «душить»). Способен был на них и Жуков. Андрей Януариевич Вышинский, в годы Большого террора – обвинитель на самых громких процессах, с 1939 по 1949 г. заместитель наркома (с 1946 г. – министра) иностранных дел СССР, а с 1949 г. занявший министерское кресло – нет. Зато он, подобно Талейрану, всегда мог заранее определить победителя и пристроиться к нему. В 1917 г. он, будучи судебным чиновником Временного правительства, предчувствовал победу большевиков (чего мало кто тогда ожидал) и потому спустя рукава выполнял (и так и не выполнил) приказ об аресте и предании суду германского шпиона Владимира Ульянова-Ленина. Во второй половине 1920-х гг. он заранее пристроился к Сталину.

Теперь же, двадцать – двадцать пять лет спустя, Вышинский не знал того, что знали Берия, разведчики и отчасти военные, о вооружениях, однако и он почувствовал: Сталин зарвался, и его безграничные амбиции рано или поздно плохо кончатся. Боялся Сталина, менял в угоду ему свое мнение на прямо противоположное, врал, не стесняясь, в том числе и в ООН ( Закорецкий К . Третья мировая война Сталина. С. 342), а сам про себя уже думал о том, как бы отойти от Сталина и думать о будущем. Но, конечно, так отойти, чтобы с безопасностью для себя. Так что он не очень удивился, когда к нему заявился Берия и сначала издалека, а потом все смелее повел речи о том, что надо бы остановить товарища Сталина, пока он не втянул страну в такую войну, по сравнению с которой предыдущая покажется детским праздником на лужайке.

Берия свои мысли мог излагать примерно так. Мне известно, что созданные покойным Тесла и, возможно, ныне еще здравствующим автономные империи по производству супероружия в Южной Америке, равно как аналогичная созданная бежавшими от Гитлера инженерами суперимперия «Новая Швабия» в Антарктике, имеют договоры с США и их союзниками. Эти договоры предусматривают, что помощь с их стороны США получат только в том случае, если подвергнутся широкомасштабному нападению. Подумайте сами, Андрей Януариевич, что это будет: наносится удар страшной силы по США и Западной Европе, и только после этого «амазонцы» и «новошвабы» присоединяются к США. Но уж зато ответный удар, вне всякого сомнения, будет куда страшнее нашего! А самое главное – война неминуемо кончится полным нашим разгромом, и где тогда окажемся мы с вами? Как бы не на новой Нюрнбергской скамье! А товарищ Сталин, похоже, закусил удила и ведет дело именно к этому.

Здесь необходимо сделать отступление: Гульермо Маркони – тот самый, который оспаривал у А. С. Попова изобретение радио – был убежденным фашистом, в 1930–1936 гг. – даже членом Большого фашистского совета. А потом разругался с Муссолини и 20 июля 1937 г., как принято считать, скончался от обиды и разочарования. Но вот мертвым Маркони никто не видел. Были пышные похороны и вообще «все, что положено» в таких случаях, только вот гроб был закрыт. И есть серьезные основания думать, что изобретатель просто инсценировал свою смерть, чтобы ускользнуть от рук дуче. А может быть, он понял, что служит «дьявольскому» режиму, и решил тайно предложить свои услуги кому-то на Западе (скорее всего, в США)? А может, и не в США? Есть версия, что вместе с Ландини (другой итальянский физик) и еще сотней европейских ученых Маркони основал колонию в джунглях Южной Америки – не то на юге Венесуэлы, не то на востоке Перу. А может, колония была и не одна, а две или больше. Помимо всего прочего, Маркони строил там те же «летающие тарелки» ( Славин С.Н. Абсолютное оружие будущего. М., 2006. С. 36–40).

Вышинский побледнел: он изрядно перетрусил. Как ни ждал такого оборота, но сейчас он просто взмок от страха. Берия тогда впервые с неприязнью подумал о том, с каким трусом он связался. «Да какой же он «Ягуариевич» (расхожее прозвище Вышинского, в котором изменена одна буква в отчестве . – В. К. ), он настоящий «Мышинский». Вон, взмок от страха, как мышь!» – подумал Берия.

Сам-то он был не робкого десятка, все разговоры о том, как позорно он якобы себя вел перед казнью, серьезной критики не выдерживают. Кроме Г.К. Жукова (и это не красит, конечно, великого полководца, тем более по отношению к человеку, оказавшему ему такую услугу, о которой говорилось выше), больше никто ничего подобного про Берия не писал. «Красная звезда» от 28 июня 2003 г. сообщила, что Берия, да, просил его не лишать жизни, но не унижался, а в последний момент рванул рубаху на груди (цит. по: Суворов В . Беру свои слова обратно. С. 458–460). Комендант штаба Московского округа ПВО, где Берия находился (или якобы находился – об этом ниже) под арестом, прямо говорит, что Берия перед казнью вел себя более или менее достойно («ничего»): «Не было никаких колен (ползанья на коленях . – В. К. ), никаких просьб… Только какая-то бледность да правая сторона лица чуть-чуть подергивалась» ( Соколов Б . Наркомы террора. С. 406–407).

Кроме того, в отношении к Вышинскому для Берии, возможно, играл свою роль «национальный фактор». Вышинский, как известно, был поляком, причем польским шляхтичем. Между тем в дневнике Берии то тут, то там снова и снова прослеживается, мягко говоря, неприязнь к полякам как к нации, вплоть до обзывания их «бешеными собаками, которых не переубедишь» ( Берия Л.П. Второй войны я не выдержу. С. 111–112). А вот, например, такая характеристика поляков: «…Ведут себя по-хамски. Это понятно, по-другому они не могут» (там же. С. 31). В общем, Берия в восторге очевидно не был, но ситуация была такова, что союзников выбирать не приходилось.

Между тем Вышинский справился с испугом и поинтересовался, как же Лаврентий Павлович предполагает этому помешать. На что Берия ответил примерно то же, что не так давно излагал на даче Маленкову и Булганину: мол, локальные войны в Корее и в некоторых других местах никем (и «амазонцами-новошвабами» в том числе) как широкомасштабная агрессия против США и вообще против Запада не рассматриваются, потому и на помощь Западу эти союзники пока не приходят. Ну, почти не приходят: на Дальнем Востоке вон кое-какую демонстрацию предприняли! Впрочем, еще вопрос: они ли это? Есть сведения, что это сами США предпринимают какие-то шаги в области создания супероружия. Вон, на днях, как нам удалось узнать, прошли совместные учения НЛО и самолета ВВС США в штате Вайоминг ( Мензел Д.  О «летающих тарелках». С. 236–237). А вскоре радиокомментатор Генри Дж. Тэйлор открытым текстом заявил, что «летающие тарелки» – часть важного эксперимента, проводимого в США. Так что, возможно, и в Японском море действовали они сами. А союзники американцев пока ничего не предпринимают. Вот если бы кто-то смог убедить их, что Корея – часть большого сталинского плана с перспективой постепенного перерастания в мировую войну…

«Ну и как мне это сделать, – спросил Вышинский, – если как министр иностранных дел я постоянно нахожусь под плотным наблюдением, все мои переговоры с кем бы то ни было, а особенно за границей, тщательно контролируются? Да и не доверяет мне товарищ Сталин, знает ведь, что я бывший меньшевик… Не сомневается: случись что, и перебежать могу…» «А что, разве кто-то из чиновников МИД средней руки, в обязанности которого входят постоянные контакты с иностранцами, которые специально не отслеживаются, не сможет по вашему поручению передать подобную информацию?» – удивился Берия. Вышинский тоже в свою очередь удивился и спросил: «И какой же идиот пойдет на такой риск? В порошок ведь сотрут, даже не в «лагерную пыль», если что…» Берия коротко ответил: «Надо искать!» Вышинский вздохнул… Но обещал подумать…

Волкотрубенко Иван Иванович. Родился в 1896 г. под Одессой в крестьянской семье. С 1918 г. в Красной Армии, почти вся служба связана с артиллерией. В 1931 г. окончил артиллерийские курсы усовершенствования комсостава (КУКС). С 1938 г. – заместитель, потом начальник артиллерии Киевского особого военного округа, в 1941 г. – Юго-Западного фронта. По свидетельству знавших его людей, активный, надежный и исполнительный военный. О характере Волкотрубенко многое говорит тот факт, что, когда в сентябре 1941 г. командованию фронта в тяжелых условиях приходилось выходить из окружения, он отказался снять заметную издалека генеральскую форму, несмотря на уговоры сослуживцев. С февраля 1942 г. – заместитель, потом – первый заместитель, с марта 1950 г. – начальник ГАУ. С 1944 г. – генерал-полковник артиллерии.

Вышинский Андрей Януариевич. Родился в Киеве в 1883 г. в семье польского шляхтича. В 1901 г. поступил в Киевский университет, окончить который сумел только в 1913 г. из-за проблем с участием в революционном движении. До 1920 г. – меньшевик, потом переметнулся в партию большевиков. В 1920–1923 преподаватель, в 1925–1928 гг. – ректор МГУ. С 1923 г. начинает прокурорскую карьеру, пиком ее стало пребывание в должности Прокурора СССР в 1935–1939 гг. Выступал обвинителем на всех трех открытых московских процессах над оппозиционерами. С 1940 г. – заместитель, с 1949 г. – министр иностранных дел СССР.

Жуков Георгий Константинович. Родился в 1896 г. в Калужской губернии в крестьянской семье. В армии с 1915 г., в Красной Армии, участвуя в Гражданской войне, к 1922 г. дослужился до командира эскадрона, затем служил в Белоруссии, где стал к 1939 г. заместителем командующего округом (с перерывом в 1930–1931 гг., когда находился в Москве в должности помощника инспектора кавалерии РККА). В 1939 г. одержал победу над японцами на Халхин-Голе, что послужило началом его становления как полководца. В январе – июле 1941 г. – начальник Генерального Штаба РККА, затем командовал рядом фронтов, а после войны – Группой советских войск в Германии. В 1942–1946 гг. – первый заместитель Верховного Главнокомандующего. С марта по июнь 1946 г. занимал пост Главнокомандующего сухопутными войсками; есть мнение, что этот пост Сталин придумал специально для того, чтобы «по-тихому» убрать Жукова из Германии. С июня 1946 г., после знаменитого совещания у Сталина, которое, по мнению ряда историков, не закончилось арестом Жукова только из-за единодушной солидарности с ним других военных, командовал Одесским военным округом, с февраля 1948 г. – Уральским.

Захаров Матвей Васильевич. Родился в 1898 г. в Тверской губернии в крестьянской семье. Участник Гражданской войны. В 1937 г. окончил Академию Генерального Штаба. В 1937–1941 гг. последовательно начальник штаба Ленинградского военного округа, помощник начальника Генерального штаба, начальник штаба Одесского военного округа. Перед 22 июня 1941 г., вопреки приказам «не поддаваться на провокации», на свой страх и риск привел войска округа в боевую готовность, что позволило в первые дни войны понести сравнительно небольшие потери. В 1941–1945 гг. начальник штаба ряда фронтов. С 1945 г. – генерал армии. С января 1949 г. – начальник ГРУ Генерального штаба (биографии взяты из «Википедии»).

Глава 7 Исполнитель

Чуть не сутки после того Вышинский, запершись в своем кабинете, просматривал анкеты соответствующих работников МИДа. Сначала он отобрал пятерых более или менее подходящих. Так вот они, которые могут согласиться: Петров, Сяговитый, Володин, Шевронок, Заварзин… Потом пятеро сократились до двух – Володина и Заварзина. Наконец, остался один – государственный советник 1 класса (что соответствовало полковнику, напомню, что в гражданских ведомствах СССР с сентября 1947 г. последовательно вводилась система званий, аналогичная военным, и в МИДе, разумеется, была введена в одном из первых) Иннокентий Артемьевич Володин.

(Я решил назвать своего героя так же, как Солженицын, сделав только на десять лет старше, несколько подкорректировав биографию и повысив в звании на одну ступень – с государственного советника второго класса, то есть подполковника, до государственного советника первого класса, то есть полковника. Личность Иннокентия Володина – полностью плод моих домыслов, но, рассуждая логически, утечка информации из тех высших сфер, о которых идет речь, могла быть организована только через таких работников: сами Берия, Вышинский и прочие ничего передать иностранцам, естественно, не могли по причинам, которые мы из уст самого Вышинского только что слышали.)

В первый понедельник октября 1950 г. Вышинский вызвал Иннокентия Володина к себе и кратко разъяснил ему, чего, собственно, от него ждет. Сказал, что Сталин готовится к Большой войне, причем если не известить вовремя Запад о том, что локальные войны, которые отчасти уже начались в Корее, отчасти вскоре, возможно, начнутся в некоторых странах, есть не просто локальные войны, но прелюдия к Большой войне, то последствия могут быть самые катастрофические, и в первую очередь для нашей страны. Поэтому на него, Володина, возлагается ответственнейшая задача – по своим каналам сообщить на Запад, что все эти войны именно так и следует рассматривать. И принимать меры.

Глава МИД при этом подчеркнул, что задание не является обязательным, что риск огромен, потому что «если что – в порошок сотрут», что Володин поэтому вправе отказаться, только ему придется помалкивать о произошедшем разговоре, «не то… сами понимаете!» Рассказал Вышинский и еще кое-что, что именно, мы вскоре увидим. Дал пару дней на размышление.

Оставшись один, Володин задумался. Это было страшно, если кто узнает, действительно в порошок ведь сотрут! Вот и Вышинский честно его предупредил – именно этими словами… Однако то, что рассказал Андрей Януариевич, было просто ужасно: раздувание корейского (или любого другого локального) конфликта до мировых масштабов могло кончиться всемирным апокалипсисом, причем особенно кошмарным по своим последствиям именно для России. К тому же Иннокентий Артемьевич уже давно не строил иллюзий по поводу сталинского режима.

Родился он в 1908 г. в семье ссыльных революционеров, хотя это и был, как тогда выражались, мезальянс: отец его был простым матросом, второстепенным участником Свеаборгского восстания моряков в 1906 г., мать же – интеллигентной петербургской барышней, пошедшей в эсеры (но не в боевую группу, то есть не в террористы-бомбометатели!). Тем не менее жили они в мире и согласии до самого 1917 г., когда пал проклятый царизм, который они оба так страстно ненавидели.

Разногласия начались, когда пришла свобода. Выяснилось, что мать – за мирное развитие теперь уже демократической России, а вот отец стал большевиком и поддержал Ленина. Окончательно семья разладилась после разгона Учредительного собрания и расстрела мирной демонстрации в его поддержку. Трудно сказать, что бы ждало семью, возможно, первым зарегистрированным Советской властью разводом стал бы не развод П.Е. Дыбенко и А.М. Коллонтай ( Суворов В . Очищение. М., 2001. С. 77), а развод супругов Володиных, но тут началась Гражданская война, и отец ушел на нее добровольцем. И не вернулся – погиб в боях с врангелевскими войсками под Каховкой.

Иннокентию как сыну погибшего героя Гражданской войны дорога везде была открыта. Он окончил МГИМО, стал кадровым дипломатом, объездил, как говорится, «весь свет» – от США до Сирии… Вот только мать похоронить не смог – она умерла (57 лет от роду) во время одной из его командировок в 1943 г. А он в это время находился в Сирии, то есть довольно далеко и от матери, и от войны, на побережье Средиземного моря, в райском уголке. Кстати, что это делал сталинский дипломат в стране, где прямых интересов у СССР в то время вроде бы не было?

К концу 1940-х гг. он был полковником (для краткости привожу военный аналог его звания), но занимал генерал-майорскую (опять-таки в переводе на военные звания) должность.

До какого-то момента Володин был вполне советским, более того – просталинским человеком, приученным «одним книгам верить, не проверяя, другие отвергать, не читая». Да и странно было бы обратное, учитывая его происхождение и воспитание! Но поездил по заграницам, насмотрелся и стал задумываться… Да, прав был Иосиф Виссарионович: любой контакт с тлетворной заграницей разлагает советского человека! Уж если Молотов, поездив по Америкам, больше не считал, что «нет таких крепостей, которые большевики не могли бы взять…», то что ждать от какого-то Володина! Так что скорее надо кончать с мировым капитализмом, пока он всех нас не разложил!

А то как-то прошлым летом поехал Иннокентий в деревню. Попросил у колхозницы молока, а она ответила: «Коров нету!» В деревне коров нету? Ему это показалось анекдотом. С детства помнил Пушкина, всего сто лет назад ведь было написано: на Западе иметь корову – знак роскоши, у нас не иметь ее – знак величайшей бедности… Потом уж узнал: коровы-то есть, но колхозные, их молока колхозник и взять не моги, оно сдается государству. А своя живность такими налогами обложена… Да еще инструкциями дурацкими: если хочешь обеспечить сеном свою корову, косить его нельзя, можно только руками рвать!

Да тут еще и Вышинский кое-какой информацией поделился. Положение в сельском хозяйстве становится настолько плохим, сказал он, что, если продолжать подготовку к войне нынешними темпами, не давая в то же время средств на поднятие сельского хозяйства, то того относительного благополучия, которое есть сегодня в Москве и еще в 10–15 привилегированных городах, может надолго не хватить. И что тогда? Голод начнется по всей стране? Вполне возможно! Вот почему Сталин вынужден торопиться.

Немцы за три года оккупации уничтожили 70 тысяч сел и деревень, разграбили 98 тысяч колхозов и 1876 совхозов, при этом даже в районах, не подвергавшихся оккупации, материально-техническая база сельского хозяйства войной была сильно подорвана. Кстати, после войны Сталин согласился на оказание международной продовольственной помощи Украине и Белоруссии, но не принял ее для РСФСР, потому что иностранцы могли увидеть, что положение в сельском хозяйстве оставляет, мягко говоря, желать лучшего и в тех районах, которые в оккупации не были…

Сейчас тот факт, что к 1950 г. сельское хозяйство после войны надо было еще восстанавливать и восстанавливать, даже такие сталинисты, как Сергей Кремлев, вынуждены признавать ( Кремлев С. Если бы Берию не убили. С. 60), а тогда такое признание, да еще из уст главы МИДа, в новинку было. Володин удивленно спросил: как же так, Андрей Януариевич, ведь еще в прошлом году объявили, что промышленность оккупированных районов полностью восстановлена. Вышинский только и ответил: так то промышленность, а то сельское хозяйство. И рукой махнул: сам, мол, понимать должен… Не стал уточнять, что и в промышленности речь идет в основном о предприятиях ВПК (советский эвфемизм – «группа А» или «производство средств производства»).

Володин уж потом и сам об этом догадался, а теперь, соблюдая субординацию, не стал задавать еще один висевший у него на языке вопрос: но ведь и по колхозам ЦСУ еще в позапрошлом году объявило, что колхозная торговля на 22 % превзошла уровень 1940 г. Вспомнил зато, как был он в Великобритании – тоже в позапрошлом году. И в Лондоне в книжном магазине наткнулся на книгу некоего Джорджа Оруэлла «1984». Покупать такое произведение для советского дипломата, конечно, было смерти подобно, однако просмотреть (убедившись предварительно, разумеется, что соотечественников в магазине явно нет) успел.

Запомнил один эпизод: объявляют там, что недельная норма выдачи шоколада сокращается с 30 до 20 граммов; а на следующий день объявляют о том, как народ повсеместно выходит на демонстрации благодарности вождю («Старшему Брату») за то, что тот увеличил норму выдачи шоколада до 20 граммов. Теперь подумал Иннокентий: а что, если и с колхозной торговлей так же дела обстоят? Тем более кое в чем относительно колхозов он не так давно сам убедился…

(И прав ведь оказался! Много лет спустя эмигрировавший в Израиль советский экономист Наум Ясный докажет, что объем колхозной торговли в 1948 г. составил 35,5 млрд руб., при этом ЦСУ СССР просто безо всяких оснований пересчитало объем колхозной торговли 1940 г. с 41,2 до 29,1 млрд руб., и таким образом вместо уменьшения почти на 14 % получилось увеличение на 22 %). ( Восленский М.С. Номенклатура. Господствующий класс Советского Союза. С. 214.) Володин тогда об этом не знал, подумал только: не дай бог, 1984 год и в самом деле таким будет, как у этого англичанина написано!

Впрочем, кое о чем он и раньше начал задумываться, читая, например, дневники покойной матери. Сколько, оказывается, у нее, и не только у нее, было восторгов перед Февральской революцией. Как же, сколько лет мечтали они сбросить самодержавие! А вот в советских календарях 12 марта – дата свержения царизма по новому стилю – как «красный день» не отмечено. Упоминаются дни рождения Щербакова и Жданова («жирных свиней», как почему-то зло подумалось), а о Феврале ни слова!

А вот перед этим Новым годом к дяде, брату матери, в Тверскую область съездил. С удивлением, кстати, узнал не так давно о самом дядином существовании, о том, как тот, поняв, к чему дело идет, еще в 1918 году из Петрограда поспешил убраться в глубинку, в результате так и не попал ни в какие репрессивные потоки. Пообщавшись с новообретенным родственником, наш герой окончательно прозрел.

Узнал, например, что не смог дядя работать библиотекарем. Предельно откровенно (когда никто не мог слышать, конечно) разъяснял: «Хорошие книги надо ругать, дурные хвалить. Незрелые мозги обманывать». И наиболее пикантные советские газеты начиная с 1917 г. дядя хранил. То есть не просто хранил – этого он, понятно, не смел. А придумал безопасный вариант: окна ими заклеивал. Если спросит кто, почему, мол, именно эти газеты бережет – всегда готов ответ: «Ничего я не берегу, какие попались, те и наклеил».

Ну вот, например, «Правда» за 1924 год. А там сказано, что Зиновьев и Каменев помогли Сталину удержать пост Генерального секретаря, а то бы свалил его Троцкий еще тогда. Это потом, в конце 1925-го, «наехав» уже на Зиновьева и Каменева и получив от них упрек за неблагодарность, назовет Сталин чувство благодарности «собачьей болезнью». А вот «Правда» за декабрь 1917 г. – и там сказано, что, мол, большевики всей душой за скорейшие выборы в Учредительное собрание. «Не знали же еще, как мало их выберут», – пояснил дядя. Пояснил и то, как отреагировали они, когда это узнали. Попросту разогнали это собрание, впервые в истории страны, кстати, выбранное всем народом по прямой тайной всеобщей и равной системе голосования. А мирные демонстрации 6 (19) января 1918 г. в его поддержку (значительная часть участников которых, кстати, шла под красными флагами) не просто разогнали – расстреляли. В одной из тех демонстраций и дядя участвовал – слава богу, пули (которые красногвардейцы начали выпускать без предупреждения, даже без предупредительных выстрелов поверх голов) его миновали. Но после того-то он из Питера и убрался…

Рассказал дядя это все. И добавил: «Девятое января у нас – красно-черный день календаря. А о шестом – и шептать нельзя!» А еще запомнилось, как дядя цитировал Герцена: но необходимо ли любовь к родине распространять на любой правящий ею режим?

В общем, придя в среду к Вышинскому, Володин сказал: «Я согласен! Только, если что, семью не забудьте!» Через пять дней, 9 октября 1950 г., И.А. Володин впервые вышел на американскую разведку. Неудачно, правда: передал он какой надо материал одному дипломату, а тот через несколько дней вернул. Я, мол, не шпион, заберите ваши бумаги…

О первой неудаче Володин доложил Вышинскому. Спросил: что будем делать? Будем дальше пытаться, ответил Андрей Януариевич.

Глава 8 Первый блин комом

Тем временем война в Корее шла не совсем так, как планировали в Москве, но зато вполне так, как, мы видели, могли планировать в Вашингтоне. После первых успехов коммунистов, когда армии Южной Кореи были загнаны на Пусанский плацдарм (крайний юг Корейского полуострова), 15–16 сентября США и их союзники высадили десант в Инчхоне (портовый город рядом с Сеулом) и погнали северокорейцев обратно. К концу сентября была освобождена Южная Корея, после чего войска ООН устремились на север, к Пхеньяну. Кстати, многие в США были против переноса военных действий на территорию КНДР, высказываясь за то, чтобы заключить перемирие, выведя из Республики Корея как северокорейские, так и американские войска ( Ванин Ю.В. Корейская война и ООН. С. 140–146).

Однако можно ли было уходить и снова оставлять Южную Корею беззащитной? Как бы то ни было, войска ООН рванулись на север и 20 октября овладели Пхеньяном. После этого, в свою очередь, встал вопрос об участии СССР и КНР в корейской войне. Уже в конце сентября 1950 г. северокорейская сторона официально обратилась к Москве и Пекину с просьбой о военной помощи ( Торкунов А.В . Загадочная война. Корейский конфликт 1950–1953 гг. М., 2000. С. 94).

Между прочим, официально советские войска были выведены из Северной Кореи еще в декабре 1948 г., на полгода раньше американских ( Ванин Ю.В. Корейская война и ООН. С. 14). Однако вот теперь, в октябре 1950 г., многих как военных США и их союзников, так и наблюдателей за ходом войны по всему миру удивляло отсутствие сопротивления северокорейских войск даже там, где это позволяли условия. И вдруг несколько дней спустя войска ООН натолкнулись на девять вполне боеспособных дивизий Корейской народной армии (там же. С. 171). Кто это был – может быть, фактически не выведенные из Кореи в 1948 г. «Ли Си-Цыни»? А советских летчиков (точнее, вообще военнослужащих ВВС) в корейской войне и по официально сейчас признанным данным участвовало 70 000 человек ( Ли В.Ф . Политика супердержав (США, СССР и КНР) в корейской войне // Война в Корее 1950–1953 гг.: взгляд через 50 лет. М., 2001. С. 56).

В том же октябре 1950 г. в Корею вступили и части китайских «добровольцев» (фактически – кадровых военных НОАК), а небо над КНДР прикрыли советские самолеты: на фронт перебросили 64-й истребительный авиакорпус Белова, одной из дивизий которого командовал сам Иван Кожедуб (известный ас времен Великой Отечественной, рекордсмен по числу сбитых немецких самолетов). Чуть позже, 30 декабря 1950 г., СССР перебросил в Корею новейшие реактивные истребители МиГ-15. Впрочем, это официальная дата. Чуть ниже мы увидим, что переброска могла произойти и раньше. 6 декабря 1950 г. коммунистические армии выбили войска ООН из Пхеньяна, а 4 января 1951 г. вторично вошли в Сеул.

В руководстве войск ООН зимой 1950/51 царило настроение, близкое к панике. Сам бравый генерал Макартур начал заговаривать о том, что, может быть, придется оставить всю Корею и эвакуироваться на остров Чеждудо, который предполагалось превратить в «корейский Тайвань» ( Ванин Ю.В. Корейская война и ООН. С. 183–184). И встревожены были не только военные руководители сил ООН. И не только в Азии.

Паника царила и в Западной Европе. Корреспондент «Правды» во Франции Ю. Жуков свидетельствует: «Я ясно видел, как нарастает страх перед возможным перерастанием локальных вооруженных конфликтов в Третью мировую войну… Слабонервные не выдерживали. Когда началась война в Корее, у испанского посольства каждый день выстраивались длинные очереди запуганных людей, спешивших получить визы, чтобы укрыться за Пиренеями» ( Закорецкий К.  Третья мировая война Сталина. С. 519).

Но напугана была и Азия: 5 декабря «группа азиатских стран» обратилась к КНР и КНДР с просьбой заявить об отсутствии намерения заходить за 38-ю параллель ( Ванин Ю.В. Корейская война и ООН. С. 191). Эта просьба была высокомерно отвергнута, и Сеул, как уже сказано, 4 января был снова занят коммунистическими армиями. Отвергли КНР и КНДР в январе 1951 г. и предложенные Индией «Пять принципов» мирного урегулирования в Корее (там же. С. 230).

Само собой, отвергнуто было и мирное предложение Г. Трумэна от 13 января 1951 г., где президент США высказывался за восстановление status quo ante bellum. В принципе, это предложение давало возможность не только завершить войну вничью, но и, с учетом коммунистической интерпретации начала войны, объявить такой ее исход победой. Мол, империалисты напали, хотели Северную Корею захватить, но мы их отразили ( Костин А . Смерть Сталина. При чем здесь Брежнев? М., 2011. С. 168). Собственно, в конечном итоге в 1953 г. так и произошло. Однако время для такого предложения было выбрано неудачно: после вторичного взятия Сеула коммунисты уже видели себя победителями в масштабах всей Кореи. Как минимум…

За день до вступления коммунистов в Сеул, 3 января 1951 г., Берия записывает в своем дневнике (который, впрочем, как мы видели, его настоящие мысли в последнее время, начиная с 1949–1950 гг., зачастую может выражать лишь намеками): «В ООН даже Вышинский ничего добиться не может, американцы вертят как хотят (в переводе с советского «новояза»: несмотря на все «наезды» СССР, мировое сообщество продолжает осуждать агрессию; из 59 тогдашних членов ООН 51 ее осудил; четыре недели спустя, 1 февраля ООН объявила КНР агрессором в Корее . – В.К. ). Так что решать корейский вопрос придется силой» ( Берия Л.П. С атомной бомбой мы живем! С. 119–120). Читай: СССР придется вмешаться самому, иначе этот пассаж с «решением силой» ничем не объяснишь…

Причем Кореей явно ограничиваться не собирались. В октябре 1950 г., когда наступление коммунистов в Корее только готовилось, советский поэт Николай Грибачев написал стихотворение, в котором имелись следующие строки (цитирую по памяти из журнала посольства КНДР в Москве «Корея сегодня» где-то за вторую половину 1980-х гг.): «И снова заморским воякам /Бежать на Хыннам и Сувон /Под тем опозоренным флагом, /Что числится флагом ООН… /И вновь им тонуть под Инчхоном, /В могилы сходить под Тэгу (город Тэгу – это на Пусанском плацдарме, его коммунисты даже в августе – сентябре взять не сумели . – В. К. )…» Ну и так далее, пока «последнего из ооновских вояк в Пусане в море не сбросим» (тут я стихов вообще не помню, передаю только смысл).

Но это только начало, дальше еще круче: Грибачев напоминает, что «К Тайваню громада Китая /Рванется громами вот-вот», что уже «Сквозь снежные залпы к Тибету /Идут по ущельям войска». И действительно, операции китайских коммунистов против Тибета начались еще в марте 1950 г. взятием города Кандин, на границе Тибета и провинции Сычуань, а в октябре того же 1950 г. части НОАК начали широкомасштабный поход во внутренние районы Тибета. Правда, из-за начавшейся суровой тибетской зимы (если считать Тибет не частью Китая, а самостоятельным государством, то его необходимо признать самой холодной страной в мире) операции были приостановлены до весны (Тибет. 1912–1951 // Википедия).

Но и уже охваченными войной Кореей и Китаем (если таки считать Тибет частью Китая) тоже не ограничивались. Грибачев сообщает, что во Вьетнаме, «Где пулями полдень прошит, /Игрушечный трон Баодая (марионеточный император Вьетнама при колониальном господстве Франции . – В. К. ) /Совсем не на шутку трещит», что «Дальше предателям в спину… /Спускают курок Филиппины, /Малайя спускает курок». В указанных странах в это время местные коммунисты действительно вели партизанские «антиимпериалистические войны»; ну, а «предатели» – это, по Грибачеву, законные власти этих стран. Если в Малайе еще можно оправдать партизанскую войну тем, что страна до 1957 г. продолжала оставаться британским владением (впрочем, Сталин, как мы еще увидим, колонии освобождать не рвался), то чем филиппинское-то правительство товарищу Грибачеву не угодило?

А Сталин в эти же дни писал Мао Цзэдуну, что при посылке китайских войск в Корею США «вынуждены будут уступить в корейском вопросе Китаю и согласиться на такие условия урегулирования корейского вопроса, которые… не давали бы врагам возможности превратить Корею в свой плацдарм…, откажутся не только от Тайваня, но и от сепаратного мира с японскими реакционерами, откажутся от планов восстановления японского империализма и от превращения Японии в свой плацдарм на Дальнем Востоке» (читай: США вынуждены будут вывести свои войска из Кореи, Тайваня и Японии, оставив их беззащитными перед лицом коммунистов . – В. К. ) И далее: если, мол, мировая война неизбежна, то пусть она произойдет сейчас, когда мы сильнее, чем США и Британия, а не через несколько лет, когда они восстановят после войны еще и Западную Европу и Японию ( Торкунов А.В. Загадочная война. Корейский конфликт 1950–1953 гг. М., 2000. С. 116–117).

Но и изгнанием «империалистов» из всей Восточной и Юго-Восточной Азии тоже ограничиваться не собирались. Слово опять-таки Николаю Грибачеву: упомянув, что сейчас американцы захватили Пхеньян, он констатирует, что и другие завоеватели много чего назахватывали «В стране, в части света другой,… /Чтоб после в веревочной пе́тле /Хрипеть, истекая слюной» (имелись в виду, конечно, повешенные в Нюрнберге нацистские преступники . – В. К. ). В общем, похоже, что стоит согласиться с Закорецким: осенью 1950 г. Сталин явно наметил окончательное решение проблемы «капиталистического окружения» на ближайшее время! Вот и Берия в своем дневнике от 22 декабря 1950 г. (после самого продолжительного перерыва в ведении дневника, о котором говорилось) пишет: «Вроде и успехи (в Корее . – В. К. ), но придется воевать всерьез. Хочешь или не хочешь, а получится что-то вроде Испании. Но здесь уступать нельзя… Надо обязательно добиться превосходства. Если мы им в Корее дадим по зубам, то и к нам они не сунутся» ( Берия Л.П. С атомной бомбой мы живем! С. 118). Последняя фраза – явно «на пропаганду», как уже говорилось, Берия теперь уже не мог все мысли доверять своему дневнику. А к сравнению Кореи с Испанией я еще вернусь…

Правда, к тому времени, к декабрю 1950 г., у СССР на вооружении имелась только одна дальнебомбардировочная дивизия, способная достать США; она была дислоцирована на Камчатке. Однако пробел срочно восполняется: формировались новые дивизии дальних бомбардировщиков (об этом ниже), в январе 1951 г. начинается набор воинских команд в СССР по строительству аэродромов как на Чукотке и Камчатке, так и просто в арктических льдах; вспомним также, что с апреля 1950 года там же, иной раз приближаясь на расстояние до 1000 км к Аляске, дрейфует станция «Северный полюс-2». Подготовкой удара по Америке дело не ограничивается: как раз тогда же, в начале 1951 г., страны Восточной Европы обязались в случае войны отдать свои армии под единое командование (под командование СССР, естественно) ( Закорецкий К . Третья мировая война Сталина. С. 450–452).

Ответом стала, помимо всего прочего, активизация испытаний супероружия (об обычном оружии – точнее, об авиации – будет отдельная глава). В январе-марте 1951 г. зафиксировано появление 74 НЛО над США ( Мензел Д . О «летающих тарелках». С. 72).

Разработки космических аппаратов между тем ведутся и в СССР. Вот запись в дневнике Берия (3 февраля 1951 г.) о С.П. Королеве: «Циолковский! Я ему говорю: «Ты что, делаешь ракету для космоса? Ты для Бомбы (именно так – с большой буквы – Берия атомную бомбу только и называет . – В. К. ) должен ракету делать!» Он отвечает: «Одно другому не мешает». Говорит, человек должен летать в космос. «Вот скоро собак будем в космос запускать, а потом и человека». Сергей Кремлев в комментарии отмечает, что с 1951 г. началась программа биологических высотных экспериментов с собаками, а вообще практические проработки пилотируемого космического корабля начались с 1948 г. ( Берия Л.П. С атомной бомбой… С. 122–123).

Что-то, однако, произошло между 15 и 17 февраля 1951 г. Если еще 15 февраля Сталин на заседании Политбюро объявил о необходимости быстрее начинать Третью мировую войну, поскольку «СССР имеет военное превосходство над Западом, но оно долго не продлится», а следовательно, с войной надо спешить, то уже 17 февраля вождь заявил, что «мировая война не неизбежна в ближайшее время» ( Закорецкий К . Третья мировая… С. 84–85). Это означало по крайней мере откладывание начала войны на год-другой-третий… И это при том, что как раз в эти дни войска ООН в Корее перешли в наступление и 14 марта вернули Сеул.

В свете этого любопытно вот что: 22 марта 1951 г. имеет место начало регулярной связи И.А. Володина с американской и британской разведками. Предыдущий сеанс – в октябре – как мы видели, был эпизодическим, тогда американцы не заинтересовались. Потом Володину удалось-таки добиться внимания с их стороны. Пришлось и в Лондон съездить. Там и встретились. Не только с американцами, но и с британцами. Сообщил он о том, что Корея – это только прелюдия. Собственно, об этом он сообщил еще осенью… Но судя по тону советских газет (по крайней мере, по тому, который был до середины февраля), СССР действительно вот-вот начнет что-то грандиозное и при этом отнюдь не мирное. Потом, правда, газетная истерия в СССР стихла.

И вот теперь советский дипломат Иннокентий Володин объявляет, что в ближайшее время надо ждать каких-то новых «сюрпризов» от сталинского руководства. Каких? Это пока было непонятно.

Зато нам сегодня известно, что в марте 1951 г. официальный Лондон объявил о неудаче с разработкой «летающих тарелок» ( Рэндлиз Дж . НЛО. Сенсационные свидетельства очевидцев. М., 2008. С. 49). Что это? Опять демонстрация мнимой слабости и приглашение напасть? Выше мы видели, что США именно так вели себя и в первой половине 1950 г. в Корее: перед началом корейской войны американцы тоже явно заманивали Сталина в ловушку, отводя свои войска из Южной Кореи вообще, а поставляемую этой стране необходимую для отражения нападения технику – с наиболее вероятных направлений этого нападения. И вот теперь – что, снова? Кстати, отметим, что в дневниках Берия имеет место лакуна с 25 марта по 5 мая, а потом еще одна – с 5 мая до 10 июня 1951 г. (Берия Л.П. С атомной бомбой… С. 124–126).

Однако не Черчилль решал. Старшим партнером в англосаксонском тандеме с 1941 г. были Соединенные Штаты. Весной 1951 г. обе стороны временно забили отбой. 11 апреля завершился дрейф советской полярной станции «Северный полюс-2» ( Закорецкий К . Третья мировая война Сталина. С. 435). В этот же день, кстати, Трумэн отстранил от командования на Дальнем Востоке вообще и в Корее в частности Дугласа Макартура. Тот, как известно, призывал расширить войну, перенеся ее на территорию КНР…

Тогда же, весной 1951 г., из Советской Армии наконец были уволены молодые люди 1925–1927 гг. рождения, призванные в 1942–1944 гг. (там же. С. 460–471).

Соответственно, за апрель-июнь 1951 г. всего 13 НЛО появилось над территорией США ( Мензел Д . О «летающих тарелках». С. 72): очевидно, те, кто их испытывал, тоже временно вложили меч в ножны.

Глава 9 И примкнувший к ним Хрущев…

Тем временем у Берия, Маленкова и Булганина появился новый союзник.

В «Правде» еще 25 апреля 1950 г. вышла статья Н.С. Хрущева с принципиально новыми положениями по укреплению и подъему благосостояния колхозов, и при этом есть основания полагать, что опубликована она была при поддержке Берия и Маленкова.

И пора было! Сельское хозяйство страны со времен коллективизации находилось, мягко говоря, не в самом лучшем состоянии. Вот и Иннокентий Володин имел возможность сам в этом убедиться… Есть серьезные основания думать, что в годы Второй мировой войны СССР решил свои продовольственные проблемы только благодаря поставкам из США (см., напр.: Анисков В.Т.  Жертвенный подвиг деревни. Новосибирск, 1995, а также: Зверев А.Г.  Записки министра. М., 1973. С. 188). Между тем, и теперь, после той войны и накануне новой, положение не улучшилось… Октябрь 1948 г. ознаменовался тем, что в ЦК ВКП(б) пришло анонимное письмо руководителей колхозов Кировской области о нищенском существовании колхозников.

Руководители вятских колхозов писали о том, как живет и чем питается рядовой колхозник, влачащий в преобладающем большинстве случаев полуголодное существование… В большинстве колхозов области весь хлеб выкачивается в порядке хлебозаготовок, не оставляя зерно на семена, не говоря уже о фуражном фонде… Много председателей и бригадиров колхозов посажены в тюрьму только за то, что они выдавали зерно сверх 15 % от сданного государству, удовлетворив минимальные потребности… Если бы не приусадебные участки (обложенные, кстати, как уже говорилось, в послевоенные годы очень болезненными налогами и запретительными, а зачастую просто идиотскими инструкциями . – В. К. )… много колхозников умерло бы от истощения… В сельскохозяйственных районах отмена продовольственных карточек (проведенная в 1947 г. с явной целью «пустить пыль в глаза» всему миру – вот, мол, как быстро социалистическая страна, больше всех пострадавшая от войны, решила свои продовольственные проблемы . – В. К. ) не чувствуется. Раньше хлеб продавали по продовольственным карточкам, теперь по спискам и только работающим в учреждениях и организациях. Куда пойти колхознику за хлебом? Только в областной центр – город Киров. И идут… колхозники за 60–100 км, чтобы купить одну-две буханки хлеба.

Далее констатируется, однако, что в Кирове – промышленном городе! – положение немногим лучше. «Настроение городских трудящихся не лучше деревенских. Думы и чаяния их сосредоточены на одном: как бы не остаться голодными… Стоимость жизни трудящихся города чрезвычайно высока. Полученной зарплаты среднему рабочему и служащему хватает на 5–10 дней, а остальные 20–25 дней он находится на полуголодном пайке».

Что касается конструктивной части письма, то предлагается, кроме снижения уровня хлебозаготовок и снижения налогового бремени, меньше продавать хлеба за границу (цит. по: Закорецкий К . Третья мировая война Сталина. С. 369–370). К последнему аспекту проблемы – продаже зерна за границу – мы еще вернемся, когда разговор пойдет о преобразованиях, намеченных Берия после смерти Сталина, а сейчас отметим то, что не могло не сближать Берия и Хрущева – отношение к проблеме сельского хозяйства.

О преобразованиях в период «ста дней Берия» у нас уже отчасти был, а впереди еще будет большой отдельный разговор, а пока отметим только, что, помимо всего прочего, Лаврентий Павлович 5 мая 1953 г. отменил постановление Совета Министров СССР от 20 мая 1950 г. «О расширении посевов зерновых в Закавказье». Сергей Кремлев, одобряя этот шаг столь любимого им Берия, резонно указывает, что уникальный климат Закавказья лучше было бы использовать для выращивания цитрусовых, табака, чая и других теплолюбивых культур, зерно, мол, и из других частей СССР можно завезти, а вот лимоны и мандарины под Харьковом не растут. Помимо всего прочего, и экономическая взаимозависимость различных частей СССР как залог единства страны этим шагом укреплялась ( Кремлев С . Если бы Берию не убили… С. 35, 86–87).

Готов под этим подписаться, однако возникает один вопрос.

Герой романа К. Симонова «Солдатами не рождаются» Иван Алексеевич (под этим именем, скорее всего, выведен генерал Г.К. Маландин) обсуждает с Серпилиным известную в свое время пьесу Корнейчука «Фронт» и говорит примерно следующее: вот, мол, некомпетентного Горлова сменил на посту командующего фронтом компетентный Огнев, справедливость, так сказать, восторжествовала. Только вот непонятно, откуда Горлов взялся на этом посту. Что, его на общем собрании выбрали или все-таки высшее руководство назначило?

Так и здесь: одобряя решение Берия, мы зададим вопрос: а кто же распорядился засеять Закавказье зерновыми? Без Самого Главного такой важный вопрос – сельское хозяйство целой республики, да не какой-нибудь, а родной ему – явно обойтись не мог. И зачем такое распоряжение было дано? Оправдание Кремлевым Сталина – мол, «не мог за всем уследить» – даже если и верно в данном конкретном случае (впрочем, учитывая масштаб проблемы, в этом приходится усомниться…), то не может быть верно всегда; а между тем у Кремлева сплошь и рядом так и получается: все достижения от Сталина, все провалы – от «вредителей» или от некомпетентности неких руководящих товарищей не самого высшего звена. Простите, Сергей Тарасович, но так не бывает!

А все-таки зачем Сталин сеял зерновые в Закавказье? Мое мнение: из-за того, что готовил Большую войну. Вот и решил: нечего драгоценные земельные площади на всякие там цитрусовые-шмытрусовые тратить, вот победим империалистов, тогда из Турции, Индии или Марокко завезем! А пока выращивать надо то, что для войны, в первую очередь для солдатского рациона, пригодно!

Кстати, в связи с выходом книги Виктора Суворова «Кузькина мать» (это о хрущевских планах по достижению победы «мирового коммунизма») наткнулся я в Интернете на комментарий о том, что якобы в 1980-х гг. СССР прекратил поставки продовольствия кому бы то ни было (имеются в виду «друзья» в третьем мире, обильные поставки продовольствия которым, кстати, и С. Кремлев осуждает…), хотя урожаи в этот период были отнюдь не плохие. Зачем? Автор комментария высказывает предположение: вот, мол, решили советские лидеры таки начать большую войну, и только приход к власти Горбачева помешал.

Но эта большая и сложная тема заслуживает отдельного обсуждения, а мы вернемся к сталинским временам. Если есть более логичное объяснение развитию в Закавказье зерноводства, чем то, которое я только что дал, готов его выслушать. Однако согласитесь, что объяснение «выращивать надо то, что для войны, в первую очередь для солдатского рациона, пригодно» – достаточно логично. Тем более, как мы видим, и в мирное-то время с продовольствием было, мягко говоря, не все гладко. И восстания страну трясли, чем дальше, тем больше. Ну, народ на воле пока открыто восставать не решался, а вот в лагерях…

После того как лагеря наполнились бывшими советскими солдатами (и побывавшими в плену, и послужившими в армии Власова, и просто несдержанными на язык, как тот же Солженицын), а старые, покорные контингенты 1937 г. посадки, где тон задавали «партийные ортодоксы», в значительной мере повымерли, лагеря чем дальше, тем больше начало «трясти». Так, уже 13 февраля 1946 г. состоялся расстрел первого выступления заключенных под Тбилиси. В сентябре взбунтовались бывшие солдаты в проверочно-фильтрационном лагере в Донбассе.

13 мая 1947 г. произошло восстание в лагере под Подольском (Подмосковье). После того лагеря в Европейской России значительно проредили, услав их население за Урал (вот и Солженицын в 1946 г. из Подмосковья в Воркуту угодил, правда, через год вернулся в Москву на «шарашку»). Но вскоре и там затрясло. В 1948 г. мы видим восстание заключенных под Салехардом. Там восстали зэки на участке железнодорожного строительства Салехард – Сивая Маска. Причем восстание произошло не в Особлаге, где одна 58-я статья и сидела, а в обычном ИТЛ, где в значительной мере царили еще «довоенные» настроения, где люди были «разобщены стукачами, раздавлены «социально-близкими», где в голову не могло поместиться, что возможен мятеж заключенных». Но вот пригнали в лагеря недавних военных – и «поместилось» в их головы! Руководили восстанием бывший полковник Воронин (или Воронов?) и бывший старший лейтенант-танкист Сокуренко. В этом лагере восстало пока меньшинство зэков, и это понятно. Но вот, расправившись с повстанцами, заодно «освежили» сроки и многим не принимавшим в восстании участия. Ну и какие настроения у заключенных последнее обстоятельство могло породить? На мой взгляд – только одни: участвуй, не участвуй в восстании – все равно добавят! Так что хуже не будет, терять нечего! Сам Солженицын говорит о восставших: «Военная безнадежность их восстания очевидна. Но кто скажет, что надежней (курсив Солженицына . – В. К. ) было доходить и умирать?»

А в 1949 г. восстал один из лагерей Берлага на Колыме – Нижний Атурях ( Солженицын А.И . Архипелаг ГУЛАГ. Ч. 5. Гл. 10). 2–5 июля 1949 г. происходит восстание в Карлаге (Центральный Казахстан). 17–18 декабря 1950 г. – восстание в лагере под Краснодаром…

Восстания, понятно, жестоко подавлялись, однако зэки чем дальше, тем больше понимали, что терять-то им нечего, если и выживут, то вечную ссылку дадут без суда… И потом, подавляются восстания безоружных зэков, а что, если, в случае войны, им – в значительной мере по своему составу бывалым солдатам с военным опытом – американцы оружие начнут сбрасывать с самолетов? Или с тех же «летающих тарелок»? Вон 6 августа 1950 г. летающий диск в Нижних Крестах на Колыме видели (летчик В. Аккуратов; о нем мы еще расскажем) ( Первушин А . Спецслужбы против НЛО. Операция по дезинформации. М., 2007. С. 116); так зачем это он туда прилетел? А и многие зэки к такому повороту событий готовы: вон на пересылках уже кричат надзирателям: «Погодите, гады, будет на вас Трумэн, скинут вам атомную бомбу на голову!» Да и настроения народа, по крайней мере в глубинке, начинают вроде меняться – многие люди заключенным, когда их видят, сочувствуют и уже не боятся это демонстрировать ( Солженицын А.И . Архипелаг ГУЛАГ. Ч. 5. Гл. 2). Да оно и понятно – с учетом того, какая жизнь на периферии, что и написали кировские колхозные руководители. Бытие ведь определяет сознание! Что, если не только зэки бунтовать начнут?

В общем, здравомыслящим членам руководства понятно было: надо что-то менять в сельском хозяйстве! Вот только, пока жив Сталин, это не так-то просто, мягко говоря, сделать…

Тогда, весной 1950 г. дело с хрущевской статьей в «Правде» забылось, но теперь, через год, весной 1951 г. статья была напечатана повторно, за что «газета номер» один Советского Союза получила выволочку; редакции газеты пришлось оговориться, что «статья товарища Хрущева печатается в дискуссионном порядке». Кончилось все это тем, что напуганный Хрущев тоже бросился в объятия Берия и Маленкова ( Авторханов А.Г. Загадка смерти Сталина. С. 55).

Кстати, сбылось пророчество Берия, записанное в его личном дневнике еще четыре года назад, 1 марта 1947 г.: мол, Мыкыта, когда один, может обос…ться, ему лучше быть в Москве при Кобе (читай: может поперед батьки в пекло полезть и все дело испортить, поэтому лучше быть в Москве при Берия . – В. К. ) ( Берия Л.П. С атомной бомбой мы живем! С. 56–57).

Но была и еще одна причина, заставившая Хрущева примкнуть к заговорщикам. О ней в следующей главе.

Хрущев Никита Сергеевич. Родился в 1894 г. в Курской губернии. Участвовал в Гражданской войне, после того находился на низовой партийной работе, преимущественно в Донбассе. В 1929–1932 гг. учился в Промышленной академии, где, по слухам, привлек внимание Сталина разговорами о том, что «голод на Украине – выдумка классовых врагов» (через жену вождя, тоже учившуюся в это время в той же академии). После того карьера Хрущева резко пошла в гору. В 1935–1938 гг. он уже первый секретарь Московского комитета ВКП(б), с 1938 г. – первый секретарь, после войны в 1944–1947 гг. – глава правительства Украины. В годы Великой Отечественной войны – член военного совета ряда фронтов; многие приписывают ему значительную часть вины за катастрофы под Киевом в сентябре 1941 и Харьковом в мае 1942 и марте 1943 гг. В 1949 г. – секретарь ЦК ВКП(б) и одновременно снова первый секретарь Московского комитета партии (данные взяты из «Википедии»).

Глава 10 Корея: война в воздухе и переговоры для отвода глаз

В своих мемуарах Хрущев писал о войне в Корее: мол, поначалу (зимой 1950/51) соотношение потерь в воздухе советской и американской авиации было один к трем-четырем в пользу советских летчиков, однако после того, как примерно в феврале 1951 г. американцы задействовали новейшие реактивные истребители, соотношение потерь достаточно радикально изменилось. Кроме Хрущева, вроде бы никто такого больше не писал. Однако…

Важнейшим фактором советского участия в корейской войне 1950–1953 гг. стало именно участие в ней советских военно-воздушных сил (сколько в Корее и Китае было «Ли Си-Цынов», мы точно не знаем до сих пор). Выше приводились данные о том, что было задействовано до 70 тыс. личного состава советских ВВС. Однако в этой главе нас более интересует то, с чьим преимуществом шли боевые действия в корейском небе.

На первый взгляд, тут и спорить не о чем: советские летчики, по официальным пока никем не опровергнутым данным, потеряли примерно втрое меньше противника – 335 самолетов (ранее считалось, что 319, в последние годы цифра наших потерь была несколько уточнена), тогда как военно-воздушные силы ООН (в подавляющем большинстве – американцы) – 1097 боевых машин.

Однако не все так однозначно. И дело даже не в том, что, по американским данным, советские потери составляли 976 самолетов, тогда как их собственные (от действий противника, не считая небоевых потерь) – 1041. Авторы, приводящие эти сведения, делают упор на то, что американцы могли неправильно считать советские потери – например, считали сбитым сильно подбитый советский самолет, который на самом деле мог дотянуть до аэродрома (МиГ-15 в этом плане были весьма «живучими») ( Орлов А.С ., Гаврилов В.А . Тайны корейской войны. М., 2003. С. 194–195). В конце концов, скажем, немцы во время Второй мировой войны проводили подсчет сбитых самолетов противника по такой методике: если 10 немецких самолетов уничтожили, допустим, 10 советских, то каждому летчику записывалось уничтожение десяти (тогда как у наших каждому индивидуально записывалось, скольких он сбил), отсюда и появилась цифра сбитых теми или иными летчиками советских самолетов – более 300 (рекорд – 372, если не ошибаюсь), тогда как лучшие советские асы сбили не более 60 с небольшим самолетов противника (61 – И. Кожедуб, 59 – А. Покрышкин).

И не в том дело, что динамика соотношения потерь менялась. Если в 1950–1951 гг. соотношение потерь в самолетах коммунистов и войск ООН было 1:8 (71 и 564), то в 1952 г. – уже только 1:2,3 (172 и 394), а в 1953 г. – 1:1,83 (76 и 139) (Там же).

Главное, однако, в другом. Не надо забывать, что только в «коммунистическом» небе летала авиация США и их союзников, но не наоборот. В таких обстоятельствах соотношение воздушных потерь летающей в небе противника стороны и стороны, в небе противника не летающей, всегда отличается от общего соотношения потерь к худшему (для летающей в небе противника стороны). Просто потому, что эта сторона теряет и истребители, и бомбардировщики, тогда как противник – только истребители. Вспомним, например, «Бурю в пустыне» (для тех, кто помоложе и не помнит, расшифровываю: война США и их союзников против Ирака с 17 января по 28 февраля 1991 г.). Соотношение наземных потерь – 1:100 (если не больше) в пользу США, соотношение воздушных – тоже в пользу США, но всего лишь 1:3–4.

Учтя все это, вернемся в Корею. Не забудем еще, что истребители к началу 1950-х были уже реактивные, а бомбардировщики – еще винтовые (В-29 у них, Ту-4, который, впрочем, есть копия того же В-29 [ Закорецкий К . Третья мировая война Сталина. С. 73–75], у нас), реактивный бомбардировщик тогда еще только готовился к запуску в серию (в СССР это был Ту-95, а в США – знаменитый В-52) (там же. С. 77).

Начнем, однако, с сухопутных потерь Китая и выясним, что уже к 1 марта 1951 г. они составили более 100 тыс. солдат ( Торкунов А.В. Загадочная война. Корейский конфликт 1950–1953 гг. С. 144). Таким образом, зимние успехи коммунистам обошлись недешево. И в дальнейшем соотношение сухопутных потерь было для них неблагоприятным. Так, осенью 1952 г., во время визита Чжоу Энь-Лая в СССР, о котором мы еще будем говорить, выяснилось, что если у Ли Сын Мана в плену находятся 116 тыс. коммунистических солдат, из них 20 тыс. китайских, то в КНДР имеется всего 3–4 тысячи пленных солдат ООН (т. е. всех, кроме собственно южнокорейцев). ( Галенович Ю.М . Сталин и Мао. Два вождя. М., 2009. С. 531). А как в воздухе?

Первый воздушный бой произошел 8 ноября 1950 г. при налете американских В-29 на город Синыйджу (у устья реки Ялу, на границе с Китаем). Советские летчики потеряли один МиГ-15 (кстати, этот факт противоречит вышеприведенным данным о том, что эти самолеты стали применяться в Корее только с 30 декабря 1950 г.; но, может быть, и до этого были «Ли Си-Цыны»? – В. К. ), сбив один В-29. О потерях американских истребителей ничего не сообщается ( Орлов А.С ., Гаврилов В.А . Тайны корейской войны. С. 153), возможно, истребительного сопровождения просто не было, так как американцы за предшествующие четыре месяца войны привыкли к полному господству в воздухе.

30 декабря 36 МиГ-15 (далее для краткости я их буду также называть просто «мигами») атаковали 16 новейших американских F-86 (или «Сейбров») и сбили семь, не потеряв сами ни одного. Однако сам же автор, сообщающий эти сведения, говорит, что «Сейбры» только прибыли на фронт, потому, как это всегда бывает с новой техникой, первое боевое применение обнаружило ряд не учтенных ранее недостатков, поэтому их вывели на профилактический осмотр в Японию (там же. С. 159). К тому же советские самолеты имели в том бою более чем двойное численное превосходство, которое давало дополнительные преимущества: скажем, пока один отвлекает противника на себя, другой заходит ему в тыл и сбивает…

1 марта 1951 г. «миги» атаковали группу из 18 В-29, летевших без истребительного прикрытия (встреча «летающих крепостей» с 22 истребителями F-80, значительно более устаревшими, чем «Сейбры», не состоялась из-за неблагоприятных метеорологических условий), так что «мигам» удалось сильно повредить 13 «летающих крепостей», три из которых должны были сделать вынужденную посадку. Зато 3–4 апреля группа «Сейбров» сбила четыре МиГ-15, сама при этом потерь не понеся. А 12 апреля над Аньдуном (китайский город на корейской границе, напротив Синыйджу) было сбито два американских истребителя и 10 бомбардировщиков (там же. С. 173–175). О советских потерях не сообщается, однако у американцев пять шестых всех потерь приходится именно на бомбардировщики.

Перенесемся теперь в осень 1951 г. (о летних боях в воздухе источник почему-то не сообщает). Так вот, 16 октября было сбито 9 «мигов». В дальнейшем, правда, военные действия шли более удачно для советской стороны. Например, 23 октября советским летчикам удалось сбить три В-29 из восьми, несмотря на прикрытие из 89 истребителей. Несомненный успех, однако о потерях истребителей (как советских, так и американских) ничего не сообщается (там же. С. 180). На другой день при бомбардировке американцами моста в Сунчхоне 40 «мигов» атаковали 34 американских самолета, в результате последние потеряли один истребитель F-84 и один бомбардировщик В-29 (там же. С. 195). О советских потерях не сообщается, но половина американских потерь – опять-таки бомбардировщики, причем с американской стороны истребители – не F-86 «Сейбр», а менее совершенные F-84.

27 октября над Синыйджу 95 «мигов» атаковали восемь В-29, сопровождаемых 32 F-84 и 16-ю австралийскими истребителями «Метеор». В итоге четыре «летающих крепости» было повреждено, о потерях же истребителей как той, так и другой стороны сведений нет.

30 октября 1951 г. стало «черным вторником» для союзников: было сбито 12 «Метеоров», «миги» потерь не имели (там же. С. 180). По другим данным, в этот день было сбито 12 В-29 из 21 и четыре F-84 из 200; три дня спустя было сбито еще три В-29, после чего командование союзников отказалось от применения В-29 днем ( Суровцев А. И . Война в небе Кореи // Война в Корее 1950–1953 гг.: взгляд через 50 лет. М., 2001. С. 118). Вроде бы большой успех, однако обратим внимание на то, что, во-первых, советским истребителям противостоят опять-таки не «Сейбры», а менее совершенные машины, а во-вторых, три четверти потерь противника (в бою 30 октября; данные по потерям истребителей войск ООН за 2 ноября вообще отсутствуют) опять-таки составляют бомбардировщики.

Общий итог всех этих воздушных боев: первое – от половины до ста процентов (в разных боях, итоговые данные мне не попадались) потерь воздушных сил ООН – бомбардировщики; второе – чем более новые у противника истребители, тем результат для советских ВВС менее благоприятен; и третье – общая динамика соотношения потерь с годами все менее благоприятна для советской стороны. А ну-ка, разделим потери американцев в 1952–1953 гг. (да и в 1950–1951 гг.) на два, а тем более на четыре или на шесть (а в некоторых боях и 100 % потерь – бомбардировщики) – и каким тогда будет соотношение потерь в истребителях? Да и сам факт, что советская, а теперь российская сторона упорно не желает приводить общее соотношение потерь истребительной и бомбардировочной авиации со стороны воздушных сил ООН, о чем-то говорит.

Отметим еще, что, когда в августе 1952 г. приехавший с визитом в СССР Чжоу Энь-Лай (об этом визите, как уже говорилось, впереди будет отдельный большой разговор) предложил Сталину начать бомбежки Южной Кореи (а впервые китайская сторона устами самого товарища Мао просила прислать, кроме истребителей, также и бомбардировщики еще 13 октября 1950 г.) ( Галенович Ю.М . Сталин и Мао. Два вождя. С. 523), то Сталин отказал на том основании, что «авиация государственная и добровольцам (каковыми считались китайские солдаты в Корее . – В. К. ) ее использовать не следует» ( Ледовский А.М. СССР и Сталин в судьбах Китая. С. 162), хотя вполне можно было посадить на бомбардировщики советских летчиков, сделав вид, что это северокорейские (уж со стороны КНДР-то даже формально были не «добровольцы», а части регулярной армии!), как было с истребительной авиацией. А может, испугались, что их истребители устроят нашим бомбардировщикам еще худший разгром, чем мы устроили их «летающим крепостям»? Да еще многие летчики в плен могут попасть, и выяснится, что советские пилоты в Корее воюют! У СССР уже был неприятный момент, когда представитель США в ООН в ответ на заявление советской стороны о том, что «мы передали Северной Корее только старое, оставшееся от наших войск там оружие», продемонстрировал неразорвавшийся советский снаряд 1950 года выпуска ( Ванин Ю.В. Корейская война и ООН. С. 130).

И наконец – самое главное. Зачем вообще посылали советскую авиацию в Корею? Просто так, чтобы позабавиться – посбивать американские самолеты? Или все-таки для ликвидации господства противника в воздухе? Скорее все же второе. Ну и каков результат?

Вот впечатление советских военных, посетивших Корею в мае 1951 г. «Днем по корейским дорогам двигаться было невозможно: они контролировались с воздуха F-80 и F-84… Жестко соблюдалась светомаскировка, так как дороги непрерывно бомбили В-26» (Цит. по: Орлов А.С ., Гаврилов В.А . Тайны корейской войны. С. 156–157). А три месяца спустя товарищ Мао пожаловался товарищу Сталину на господство противника в воздухе ( Торкунов А.В. Загадочная война. Корейский конфликт 1950–1953 гг. С. 174). А ведь это самый благоприятный по соотношению воздушных потерь 1951 г., и «тарелочное» супероружие противник, в отличие от осени 1950 г. в Японском море, пока не применяет…

После всего сказанного уже не удивляет, что 23 июня 1951 г. произошло еще одно событие, которое вроде бы знаменовало начало ослабления международной напряженности: постоянный представитель СССР в ООН Я.А. Малик предложил начать мирные переговоры по прекращению корейской войны. Таким образом, инициатива мирных переговоров исходила от советской стороны, которая всего лишь без малого год назад эту войну начала (или как минимум благословила ее начало) и всего полгода назад с презрением отвергала все мирные инициативы противника и нейтральных стран. 10 июля в местечке Пханмынджон близ г. Кэсон (севернее Сеула) эти переговоры действительно были начаты. Правда, уже 23 августа они были прерваны, однако 25 октября 1951 г. возобновлены. В ноябре 1951 г. уже была достигнута принципиальная договоренность о том, что стороны останутся «при своих», с одной поправкой: новая граница пройдет не строго по 38-й параллели, как это было до 24 июня 1950 г., а по сложившейся к тому времени линии фронта ( Ванин Ю.В. Корейская война и ООН. С. 230); на западном побережье Кореи это означало небольшое исправление границы в пользу Севера, на восточном – в пользу Юга.

Однако Иннокентий Володин тогда, в конце лета и осенью 1951 г., предупреждал американцев: это не конец! Собственно, он еще 22 марта говорил: следует ждать важных событий, политических, военно-политических или чисто военных, и не только в Корее. Причем связаны они будут поначалу не с эскалацией, а, напротив, с ослаблением военной напряженности. Но это будет обман.

Американцы не поверили, спросили: откуда вы, всего лишь государственный советник первого класса, то есть полковник, знаете планы высшего руководства страны? Но вот предсказание сбылось: СССР предложил переговоры. Вообще, рисковал Иннокентий Артемьевич, на крайние меры шел, чтобы ему поверили…

Тем временем империя ГУЛАГа трещала по всем швам. В 1951 г. имела место протестная голодовка 500 человек в лагере, задействованном на строительстве тоннеля под Сахалином (того самого), после того, как трое заключенных были исколоты штыками у входа ( Солженицын А. И . Архипелаг ГУЛАГ. Ч. 5. Гл. 10). 27 мая 1951 г. произошло восстание в лагере под Бийском (Алтайский край). Однако ГУЛАГ не только за Уралом лихорадило, а и в оставшихся в Европейской России лагерях тоже было неспокойно. Так, 1 июня ГУЛАГ сотрясло восстание в лагере под Муромом. 24 июня – восстание в лагере под Александровом (оба лагеря – Владимирская область). Чуть позже, 17 августа – восстание на Северном Кавказе, в лагере под Бесланом (Северная Осетия).

Но больше всего напугало восстание заключенных на Сахалине. Тех самых, что тоннель под Татарским проливом строили. Опять-таки: пусть это, собственно, и не восстание, а всего лишь голодовка, ну а что будет, если американцы в самом деле в случае войны Сахалин блокируют?

В общем, надо было что-то срочно решать с «капиталистическим окружением». Поэтому Иннокентий Володин теперь с полным сознанием своей правоты предупреждал: «Будут новые действия. Теперь – напротив, связанные с эскалацией, а не с мирными инициативами». На вопрос о том, какие именно, ответил: «Пока не знаю, когда. Не знаю, где. Не знаю, какие именно, хотя очевидно, что военного характера. Но будут, это точно».

Какие же были основания для таких утверждений?

Прошло всего десять дней с начала мирных переговоров, как 20 июля прославленный Нарком военно-морского флота времен войны (занимавший этот пост с 1939 по 1947 г.) Н.Г. Кузнецов снова назначен военно-морским… теперь уже не наркомом, а министром. Сам по себе это был столь же неординарный шаг, как назначение Г.К. Жукова командовать столь напоминающим по своим природным условиям Канаду Уральским округом. Но назначениями дело не ограничивалось. Начало планирования строительства в СССР авианосцев тоже приходится на этот период ( Закорецкий К . Третья мировая война Сталина. С. 426–428). Спрашивается, и зачем Сталину авианосцы понадобились?

А в дневниках Берия – запись от 24 июля 1951 г.: «Королев доложил, успешно запустили в космос собачек. Спрашиваю, так уж и в космос. Он говорит, а 90 километров это уже космос… Спрашиваю: «Теперь человека запускать будешь?» Он смеется, до человека еще далеко» (орфография и пунктуация оригинала . – В. К. ). Сергей Кремлев в комментарии отмечает, что запуск двух собак состоялся 22 июля в герметичной кабине. Всего в 1951 г. состоялось девять таких пусков, из них пять успешных, на высоту до 87 км. Наверху собаки катапультировались и на парашютах спускались обратно. Геофизическая ракета В-2А была запущена на расстояние 212 км с полезным грузом 2200 кг, В-5-В – на 512 км с грузом 1300 кг ( Берия Л.П. С атомной бомбой мы живем! С. 140–141).

24 сентября 1951 г. состоялся башенный взрыв атомной бомбы в СССР. А уже 18 октября была сброшена с самолета тридцатикилотонная атомная бомба ( Закорецкий К . Третья мировая… С. 100).

31 октября Сталиным был одобрен только что разработанный реактивный бомбардировщик Ту-95. И уже через две недели начато серийное производство этой машины на Куйбышевском авиазаводе ( Зуенко А ., Коростелев С . Боевые самолеты России. М., 1994. С. 3).

Любопытно, что в бериевских дневниках в указанное время мы видим, насколько я мог заключить, самую продолжительную по времени лакуну – с 24 июля по 6 ноября 1951 г. Правда, возможно, это опечатка и следует читать вместо «6 ноября» – «6 октября» (т. е. Х вместо XI, месяцы в дневниках Лаврентия Павловича обозначены римскими цифрами): дело в том, что дальше идут записи под октябрьскими датами ( Берия Л.П. С атомной бомбой… С. 135, 140–141).

Что же планировал Сталин? Почему он то сначала затеял мирные переговоры, то вдруг тут же явно готовится к эскалации войны?

А. Никонов приводит такую бытовую ситуацию: «наехали» на мужика (его знакомого Пашу) трое громил. Он понимает, что силой их не победишь: хоть он и был крепеньким парнем, а главное – хорошо обученным драться, но понимал – силы не равны. Потому вступает он в переговоры. Мол, типа, «чиво вы ребята, давайте спокойно разберемся патамушта мы все тут нормальные люди» (орфография и пунктуация оригинала . – В. К. )… Идет расслабляющий треп, «глаза опущены, руки расслабляюще делают какие-то успокаивающие вялые движения, размеренная речь: бу-бу-бу»… и вдруг со стороны Паши следует сокрушительный удар, на полуслове, из самой неудобной позы, «вырубающий» одного из его собеседников. Тут же – второго. Тут же – третьего. И все, здоровые бугаи, каждый из которых в честной драке мог Пашу по стенке размазать, валяются «в отключке» ( Никонов А . Бей первым! М. – Спб., 2010. С. 109).

Вот и Сталин после осени-зимы-весны 1950–1951 гг. понял: нахрапом и наскоком тут, на Дальнем Востоке, не возьмешь. Тем более при начинающихся проблемах в тылу. И решил предложить начать мирные переговоры по Корее, чтобы под их прикрытием в то же время готовить внезапный удар. Вот и товарищ Мао туда же: с одной стороны, в начале лета 1951 г. предложил перемирие, причем в этот раз, в отличие от предыдущих «мирных» предложений, вопрос об установлении на Тайване коммунистической власти и/или об обеспечении за КНР места Китая в ООН предполагалось ставить только для того, чтобы «поторговаться» с Америкой. А с другой стороны, готовился китайский коммунистический вождь в августе 1951 г. нанести в Корее сильный внезапный удар ( Торкунов А.В. Загадочная война. Корейский конфликт 1950–1953 гг. С. 165–166). Тогда удар не состоялся: одернули «старшие братья» из Москвы, сказав, что не ко времени. Сталин сам готовил удар, попозже, да зато и поосновательней! Но ведь и сама советская сторона еще 5 июля заявила, что больше не ставит условием подписания перемирия вопрос о представительстве КНР в ООН или о Тайване ( Ванин Ю.В. Корейская война и ООН. С. 222–223).

Обратим внимание на некоторые внешнеполитические шаги того времени. 8 сентября 1951 г. в Сан-Франциско был подписан мирный договор союзников с Японией. СССР отказался его подписывать, и Закорецкий рассматривает этот отказ как необходимость сохранить со Страной восходящего солнца состояние войны. И одновременно советская сторона утверждает, что Япония «оккупирована Соединенными Штатами» (об этом речь пойдет чуть ниже). Ну, чтобы советские люди не удивлялись, когда на Японию внезапно нападем (хотя это был явный перебор, ибо кого и чем тогда в Советской стране можно было удивить) ( Закорецкий К . Третья мировая война Сталина. С. 275).

Попутно в эти месяцы китайская коммунистическая сторона достигла еще одного успеха – прибрала к рукам Тибет. Собственно, военные операции против Тибета НОАК развернула, как уже говорилось, еще с марта 1950 г., но на зиму 1950/51 наступление было приостановлено. И только 23 мая 1951 г. было достигнуто соглашение о присоединении Тибета к КНР на правах автономии. 9 сентября части НОАК вступили в Лхасу (Тибет в 1912–1951 гг. // Википедия).

Впрочем, присоединили ли Тибет полностью? Во всяком случае, во время пресловутого визита Чжоу Энь-Лая в СССР год спустя китайская сторона просила СССР (3 сентября 1952 г., через год без малого после вступления в Лхасу) «оказать содействие Китайской Народной Республике в установлении контроля над Тибетом» ( Ледовский А.М. СССР и Сталин в судьбах Китая. С. 167). Однако тибетская проблема – это отдельная большая тема, тут я еще и ее освещать не собираюсь. Вернемся к планам Сталина на 1951–1952 гг.

Начнем с того, что Дальним Востоком дело не ограничивалось. Вскоре появилось постановление Политбюро от 29 ноября 1951 г. о выселении из пределов Грузинской ССР навечно в Южный Казахстан «близких родственников… эмигрантов, изменников Родине (можно предположить, что далеко не все из этой категории были теми, кого принято называть так во всем мире . – В. К. ) из числа грузин-аджарцев, проживающих в Турции. Тут, очевидно, ошибка – надо «ранее проживавших», хотя наши «органы» вполне могли выкрадывать людей и оттуда, примеров тому масса; в целом же – все понятно: раз в Турции живешь, значит, изменник; по крайней мере, те, кто сотрудничал с врагом в годы войны, в бегстве именно в Турцию вроде не замечены; да и если уроженцы Аджарии сотрудничали в годы войны с врагом, то только на оккупированных территориях, к каковым Закавказье вроде не относилось; но оттуда сподручнее было бежать отнюдь не в Турцию!

Опять-таки, если эмигрант, проживавший в Турции, вернулся домой, то, очевидно, только после того, как государство обещало ему прощение; в таком случае мы вынуждены констатировать, что государство свое обещание нарушило. Банальность для тех, кто воспитан на «Архипелаге ГУЛАГ» – там таких примеров навалом (вспомним хотя бы «заман и заглот» советских солдат, попавших в немецкий плен – «Родина простила, Родина зовет!»), но вот чтобы такой вывод можно было сделать из дневника Берия или из апологетических комментариев к нему – это интересно! Однако продолжим.

Предполагалось, согласно тому же постановлению, ссылать из Аджарии в Казахстан навечно также «реэмигрантов, прибывших в Грузию в 1946–1949 гг. из Франции, Ирана и Китая»… А вот тут вообще никакой вины (по крайней мере, из контекста дневника и комментариев не видно наличие другой вины, кроме «прибытия из Франции, Ирана и Китая») не видно, и все гораздо проще: прибыл из-за границы – значит, враг!

Но мы отвлеклись от темы новой мировой войны. Напомню поэтому, что выселение представителей «не тех» национальностей из приграничных районов есть достаточно верный признак скорого превращения этих районов в прифронтовую полосу. Так было в западных районах СССР перед 1941 годом, так было примерно в те же годы на Дальнем Востоке (корейцы). Так было и в Закавказье, например, еще 18 января 1938 г. НКВД СССР разработал проект выдворения иранских подданных из Азербайджана: этим лицам предлагалось в месячный срок либо принять гражданство СССР (в этом случае они подлежали выселению в Казахстан), либо выехать в Иран, а в случае отказа они подлежали аресту. Ну, правда, в конце концов, советские чекисты (вернее, те, кто им давал указания) «смягчились» и выслали всех. Автор, приводящий эти сведения, не скрывает, что НКВД использовал эту высылку для заброски агентов в Иран ( Гасанлы Дж. Вступление советских войск в Иран и укрепление позиций СССР в Южном Азербайджане // Правда Виктора Суворова. Окончательное решение. М., 2009. С. 92–94). В не столь отдаленном будущем за этим шагом, как известно, последовало вторжение СССР в Северный Иран.

Но главным продолжало оставаться японское направление. Явно именно с расчетом использования на этом направлении на вооружение СССР 3 декабря 1951 г. поступили ракеты Р-5. Началось наконец и развертывание пяти обещанных ракетных бригад в дополнение к двум уже имевшимся.

Кстати, в дневниках Берия мы опять видим лакуну с 5 ноября по 21 декабря 1951 г. Таким образом, и принятие на вооружение Р-5, и упоминавшееся постановление Политбюро от 29 ноября – пропущены. Однако через три страницы появляется запись от 20 декабря ( Берия Л.П. С атомной бомбой мы живем! С. 141, 144), что заставляет снова думать об опечатке – лакуна до 21 ноября вместо 21 декабря.

Что-то много, однако, опечаток. Как бы то ни было, очевидно, что дневники Берия теперь отмечает некая нервозность, скомканность, а также путание в датах. Сам Лаврентий Павлович чуть позже, 15 июля 1952 г. (кстати, после еще одной большой лакуны, начиная с 10 июня, и сразу после упоминания о предстоящем съезде партии), замечает: «Редко я теперь берусь за свой дневник. Ха! Дневник это если пишешь и пишешь, а тут то пишешь, то нет. Ни времени нет, ни жалания (так в тексте. – Прим. С. Кремлева)» (там же. С. 154–155). Такого не было даже в самые трудные годы прошлой войны. И это само по себе показательно.

Глава 11 Молотов и Игнатьев

Но у Берия был опасный соперник по борьбе за власть – Молотов Вячеслав Михайлович. Соперничество между ними началось еще в 1944 г., когда Берия занял вместо Молотова должность заместителя председателя Государственного Комитета Обороны. Собственно, к началу 1950-х гг. пик доверия Сталина к Молотову прошел, хотя бы потому, что супруга Молотова была еврейкой, однако он продолжал числиться в иерархии советского руководства человеком № 2. И оставался за вождя, когда тот отлучался куда-то.

Вот и теперь Сталин уехал на Черное море. Отдыхал долго – с августа 1951 по февраль 1952 гг. По крайней мере, в декабре 1951 г. его в Москве уже четыре месяца не было, об этом пишет Берия в дневниковой записи от 20 декабря 1951 г.: «Коба все не возвращается. Собирается, но может скоро не вернется, уже почти четыре месяца не был в Москве… Раньше такого не было. Что он там копает?» Тут явно намек на грузинское дело, о котором Берия писал и ранее. Например, 6 ноября 1951 г. в его дневнике появляется запись: «Головы будут лететь. Вряд ли дойдет до расстрела, но дров там Коба наломает. Жалко Рапаву (А.Н. Рапава – до 1948 г. министр госбезопасности, в 1948–1951 гг. министр юстиции Грузинской ССР, в ноябре 1951 г. арестован по «менгрельскому делу», или «делу Барамия», после смерти Сталина реабилитирован и назначен министром государственного контроля Грузинской ССР, летом 1953 г. снова арестован и в 1955 г. расстрелян. – Прим. С. Кремлева ). Попал под горячую руку» ( Берия Л.П. С атомной бомбой… С. 137 и т. д.). А возможно, комментирует С. Кремлев, Сталин оставался на Кавказе и в начале 1952 г.; во всяком случае, он никого не принимал в своем кремлевском кабинете до 12 февраля 1952 г. (в тексте, очевидно, опечатка, написано «1951 г.». – В. К. ) (там же. С. 144).

Кстати, насчет того, что «раньше такого не было», Лаврентий Павлович неправ. Послевоенный Сталин был уже не тот. Едва ли правы те, кто говорит о том, что в 1951–1952 гг. здоровье Сталина резко ухудшилось, и достаточно очевидно, что умирать он явно не собирался, но все-таки старость – не радость. Факты свидетельствуют: если в 1945 г. перерывы в заседаниях Политбюро продлились только чуть больше двух месяцев, с 8 октября по 17 декабря, то в 1946 г. – уже с 8 сентября по 20 декабря, в 1947 – с 15 августа по 17 ноября, в 1948 – с 4 сентября по 1 декабря.

Первый инсульт у «Вождя народов» случился еще 31 августа или 1 сентября 1949 г., после чего он отдыхал три месяца и лишь 9 декабря появился в Кремле. Первым, кого он принял после 3,5-месячного перерыва, был Мао Цзэдун. В 1950 г. перерыв был еще дольше – со 2 августа по 21 декабря. А вот число рабочих дней, по которым Сталин принимал посетителей в кабинете, сокращалось – в 1947 г. их было 136, в 1948 – 122, в 1949 – 113, в 1950 – 73, в 1951 – 48, наконец, в 1952 г. – 45 дней ( Костин А . Смерть Сталина. При чем здесь Брежнев? С. 158–161).

Как бы то ни было, Молотов оставался в Москве за Сталина до декабря 1951, а то и до февраля 1952 г. А точнее?

А точнее – Л. Млечин сообщает нам, что в конце 1951 г., собрав по обыкновению ночью всех членов Политбюро у себя на даче, Сталин вдруг зло сказал им: вы, мол, состарились, поэтому я вас всех заменю ( Млечин Л . Смерть Сталина. М., 2003. С. 55). Плохо верится в то, что Сталин мог так откровенно сказать, слишком умен и хитер он был, чтобы так «подставляться», но все же… Возможно, к началу 1950-х гг. ум и хитрость стали изменять Вождю. Я не хочу принимать эту мысль, отбиваюсь от нее, однако некоторые факты уж очень упрямо об этом свидетельствуют…

Но какой бы вариант ни соответствовал действительности, важно то, что Сталин появился в Москве не ранее декабря 1951 г. То есть в ноябре его в столице еще не было, и за него оставался Молотов.

При этом, хотя Вячеслав Михайлович в 1949 г. и сдал МИД Вышинскому, он продолжал держать руку на пульсе в том числе и иностранных дел. Бывших дипломатов, как и бывших чекистов, не бывает!

И вот в ноябре 1951 г. Молотов получил информацию через каких-то своих людей, что американцы знают то, что они вроде бы знать не должны. О том, что Запад явно воспринимает теперь советскую подготовку к войне как уже начавшуюся агрессию глобального масштаба, а не просто как цепочку локальных войн. О том, что принимает соответствующие меры. О том, что в течение именно 1951 г. Запад сделал серьезные шаги в деле противодействия этому. В частности, что он старается тщательно скрыть следы своих разработок в новейших видах альтернативного супероружия.

Молотов вызвал главу МГБ Игнатьева (три месяца назад, 9 августа, назначенного вместо арестованного В.С. Абакумова) и поставил задачу: разобраться!

Долго разбираться тому не пришлось. Список лиц, допущенных к подобной информации, легко пересчитывался по пальцам одной руки. И сидели эти допущенные в МИДе и в «органах». Ну, в разведке еще. Но что самое интересное – тот объем информации, который был доступен работникам МИД, был в значительной мере недоступен работникам «органов». А разведка знала кое-что из того, чего не полагалось знать ни тем, ни другим.

Короче говоря, Игнатьев сообразил, что существует заговор из работников МИДа и кого-то из «силовиков». Вскоре ребята из МГБ нашли и непосредственный источник информации – государственного советника первого класса (полковника) Иннокентия Володина.

Обо всем этом Игнатьев 18 ноября 1951 г. доложил Молотову. Однако реакция «человека № 2» его, мягко говоря, удивила.

Молотов сказал, что МГБ должно продолжать наблюдение за Володиным, а заодно и за главой МИД Вышинским. А кроме того, необходимо присматривать и за ребятами из внешней разведки. Однако никаких действий против указанных граждан до особого распоряжения не предпринимать. «А товарищу Сталину я сам доложу. Можете идти», – закончил Вячеслав Михайлович этот разговор.

Почему Молотов так поступил? В отличие от всех прочих персонажей, о которых тут шла речь, он не мог быть ни реальным, ни потенциальным участником заговора. Вячеслав Михайлович был и остался до конца жизни верным сталинцем, его ничто не могло переубедить – ни ссылка жены, по сути дела только за «пятую графу», ни собственное балансирование на грани гибели в зиму 1952/53 (отчасти и раньше), когда, есть серьезные основания считать, только смерть Сталина его и спасла.

Собственно, жена Молотова была арестована еще в январе 1949 г. Но звезда «человека № 2» стала закатываться (пусть до конца 1940-х гг. и незаметно даже для большинства посвященных в государственные дела) куда раньше. Еще 10 августа 1939 г. имело место секретное постановление Политбюро о неосмотрительности и неразборчивости супруги Молотова в связях, что привело к наличию немалого числа «враждебных элементов и шпионов» в ее окружении (читай – и в окружении самого тогдашнего главы Советского правительства). Л. Млечин считает, что уже назначение Молотова на пост наркома иностранных дел в мае 1939 г. было для него фактическим понижением, так как, оставаясь формально главой правительства еще в течение двух лет, он по сути был отстранен от всех прочих, кроме дипломатии, государственных дел. 5 мая 1941 г. Молотов перестал быть председателем Совета Народных Комиссаров даже и формально.

Жену Молотова тоже понизили в должности и формально, только еще в 1939-м – с поста наркома рыбной промышленности СССР до начальника главка в республиканском наркомате текстильной промышленности (после войны, в 1946 г., правда, повысили до начальника управления союзного Министерства легкой промышленности). После того вождь решил, что для начала хватит, для политических игр с Гитлером Молотов нужен был как человек с формально чистой репутацией, но начало его дискредитации было положено. При этом Млечин считает, что не Молотов потерял доверие Сталина из-за жены, а, напротив, она сидела из-за него ( Млечин Л.  Смерть Сталина. С. 59–68).

В последнее на первый взгляд не очень верится из-за того, что у Полины Жемчужиной установились тесные отношения с послом Израиля в СССР Голдой Меир. Прочитав в дневниках Берия (точнее, в комментариях к ним С. Кремлева), что Голду при ее прибытии в Москву как первого посла Израиля встречала 50-тысячная еврейская демонстрация и кричала «Шолом, Голда! Живи и здравствуй!» ( Берия Л.П. С атомной бомбой мы живем! С. 134), я счел тогда это утверждение, мягко говоря, преувеличением.

Однако автор из противоположного лагеря, Борис Соколов, подтверждает: 50-тысячная толпа московских евреев при ее встрече действительно была, только не на улице (что и в самом деле можно было бы расценить как «демонстрацию»), а в московской хоральной синагоге ( Соколов Б . Наркомы террора. С. 461). Но кроме того, не стоит забывать, что до 1950 г., когда Израиль поддержал Запад в связи с корейской войной, советско-израильские отношения были весьма дружественными, так что едва ли присутствие на встрече Голды Меир в синагоге можно было поставить супруге «человека № 2» (арестованной, как уже сказано, в январе 1949 г.) в вину. Скорее, она действительно пострадала из-за мужа…

Итак, «пока еще человек № 2» имел все основания опасаться за свою судьбу. Однако Молотов, оставаясь верным сталинцем, при этом, выступая за продолжение сталинской политики, хотел, чтобы вождь сделал для него исключение из своего знаменитого правила «незаменимых людей у нас нет», чтобы по-прежнему «человеком № 2» оставался он. А с этим были серьезные проблемы. Да, он пока что второй, но уже «дышат в затылок» и Берия, и Маленков, и даже Хрущев. Вот и жену уже третий год как арестовали, а это одно говорит о том, что впереди большие проблемы и у тебя самого… Как же сделать так, чтобы остаться вторым в государстве? При Сталине это можно было осуществить только одним способом: делом доказать свою незаменимость, никак иначе!

И тут подворачивается такой шанс: продемонстрировать Сталину, вот что, мол, стало, когда ты, Коба, перестал мне доверять! Уж когда я возглавлял МИД, никакой там Володин не посмел бы идти на прямое предательство! Когда я был бесспорным «человеком № 2» и никакой там Берия или Маленков не мог у меня этой должности оспаривать, то ничего подобного быть не могло! А уж чтобы я на посту главы МИДа стал покровительствовать изменнику – да такое ни тебе, ни мне и в страшном сне присниться не могло!

Надо было только выбрать момент, когда об этом объявить. А по своим каналам Молотов знал, что Берия и Маленков добиваются созыва партийного съезда. Вот на съезде и надо сказать! А пока держать язык за зубами! И Игнатьеву приказать то же самое. Особенно если выяснится, что в заговоре замешан кто-то из людей Берия и/или Маленкова (что замешаны они сами – о таком счастье Вячеслав Михайлович и мечтать не смел). Так что надо приказать Игнатьеву еще и за ними следить! Молотов и приказал.

Однако Игнатьев тоже был не дурак. Назначенный вместо арестованного предшественника, он поначалу, понятно, сильно боялся предпринять что-то самостоятельное, чтобы не отправиться вслед за тем. Но вскоре убедился: за арестом Абакумова стоит Берия. В самом деле, о том, что в 1948–1951 гг. «абакумовские» хватали и сажали «бериевских», а когда в июле 1951 г. Абакумова арестовали, то «бериевские» стали хватать и сажать «абакумовских». И например, при аресте упоминавшегося главы МГБ Татарстана Сиднева на квартире обнаружили около 100 золотых и платиновых изделий, тысячи метров шерстяной и шелковой ткани, около 50 дорогостоящих ковров, большое количество хрусталя, фарфора и другого добра, а также пять уникальных большой ценности гобеленов работы французских и фламандских мастеров XVII и XVIII вв. А кроме того, дамскую сумку, сделанную из чистого золота, 15 золотых часов, 42 золотых кулона, колье, брошей, серег, цепочек, 600 серебряных ложек и вилок (рекомендую почитать протоколы допроса) (Военные архивы России. 1993. № 1). В 1951 же году «сразу выяснилось», что у «абакумовских» тоже «рыльце в пушку» («слитки золота и драгоценные каменья, штабеля золотой и серебряной посуды»). Однако только ли в набивании карманов дело? При Сталине-то власть поважнее трофейного барахла была!

Абакумов был вернейшим сталинцем, готовым за участие в заговоре порвать глотку любому, невзирая ни на какие прошлые заслуги. Сергей Кремлев упоминает, что отстранение Абакумова было выгодно и Серову, и Хрущеву (мог бы добавить: и Берия, Маленкову и Булганину, однако всех троих Сергей Тарасович, как уже известно, тщательно «отмазывает» от участия в антисталинском заговоре . – В. К. ) ( Берия Л.П. С атомной бомбой… С. 128). И вот Игнатьеву стало ясно, что, как бы то ни было, существует большой антисталинский заговор, в который помимо Вышинского наверняка замешан кто-то из людей Берия и не только Берия (чьих еще, Игнатьев пока не разобрался). Сам он боялся хоть как-то обнаружить свое сочувствие заговорщикам – пока не столкнулся с удивившим его распоряжением Молотова. Тогда он убедился: и среди «верных сталинцев» единства нету.

С этого момента Игнатьев начал действовать по принципу «и нашим, и вашим», боясь обнаруживать какие-то контакты с Вышинским, чтобы в случае чего утопить его одного (мелкая сошка Володин, понятно, был не в счет…), но присматриваясь к Берия, про чье участие в заговоре Молотов не догадывался, зато Игнатьев догадался быстро, а в дальнейшем через него – и к Маленкову, Булганину и Хрущеву.

Игнатьев Семен Денисович. Родился в 1904 г. в Херсонской губернии. С 1920 г. на работе в органах ВЧК, после учебы в Промышленной академии – на партийной работе. Секретарь ряда обкомов, уполномоченный ЦК по Узбекистану, работник центрального аппарата ВКП(б). Постепенно дорос до заведующего отделом ЦК (с 1950 г.), одновременно с июля 1951 г. был, как бывший чекист, назначен главой МГБ.

Молотов Вячеслав Михайлович. Родился в 1890 г. в Вятской губернии в семье бывшего крестьянина, выбившегося в приказчики. После реального училища окончил три курса Петербургского технологического института. Член РСДРП(б) с 1906 г., с 1916 г. в ЦК. В годы революции и Гражданской войны – на партийной работе на периферии, в основном на Украине. В 1921–1930 гг. – секретарь ЦК. В 1930–1941 гг. – глава правительства СССР, в 1939–1949 гг. – нарком, затем министр иностранных дел (сведения взяты из «Википедии).

Глава 12 С Новым годом!

1 января 1952 г. «Правда» опубликовала новогоднее поздравление Сталина японскому народу, сделанное днем раньше, с намеком на скорое «освобождение от американской оккупации». То есть слово «американской» не упоминалось, говорилось о «глубоком сочувствии японскому народу, попавшему в беду в связи с иностранной оккупацией», однако о какой еще оккупации, как не об американской, могла идти речь? В отличие от Германии, разделенной победителями на четыре оккупационные зоны, в Японии, кроме американских, никаких иностранных войск не было. Даже британских.

Сталин говорил при этом, что «народы Советского Союза сами испытали в прошлом ужасы иностранной оккупации, поэтому они вполне понимают страдания японского народа, глубоко верят, что он добьется свободы и независимости своей родины, и желают ему полного успеха в его мужественной борьбе».

Начнем с того, что никакой особой «мужественной борьбы с оккупантами» не было. Разве что в одном из пустынных районов острова Окинава, захваченного американцами еще в апреле-июне 1945 г., отдельные фанатики-самураи продолжали сопротивляться, скрываясь в пещерах, аж до 1951 г., так что американцы в одиночку боялись там появляться, да кое-где в джунглях Филиппин и некоторых тихоокеанских островов еще долго бродили отдельные японские солдаты. Но даже не это главное.

Обратим внимание, что американская оккупация Японии в новогоднем обращении Сталина ставится на одну доску с немецко-фашистской оккупацией ряда районов СССР в 1941–1944 гг. или с японской оккупацией российского Дальнего Востока в 1918–1922 гг., хотя речь идет в данном случае об оккупации страны-агрессора войсками победителей. Ну-ка, представим себе для сравнения, что сделал бы Сталин с тем, кто поставил бы на одну доску советскую оккупацию Восточной Германии с «немецко-фашистской оккупацией ряда районов СССР или с японской оккупацией российского Дальнего Востока»? А ведь западные союзники 8 сентября 1951 г. заключили мир с Японией, а 26 мая 1952 г. прекратили состояние войны с Германией, после чего их войска остались в этих странах лишь на правах иностранных военных баз. А вот СССР при жизни Сталина оставался в состоянии войны как с Японией, так и с Германией, так что именно советские войска в Германии имеют гораздо больше оснований называться оккупационными!

Кстати о Германии. 10 марта 1952 г. советское руководство в дипломатической ноте (и еще одна нота последовала в апреле) предложило создать нейтральную Германию и провести свободные выборы. Само собой, пишет Сергей Кремлев, эта инициатива не только была одобрена Сталиным, но от Сталина и исходила. Однако так ли это? Вернее, несомненно, что так, по-другому в то время и быть не могло, но какие цели такая нота преследовала?

Предложение Сталина было отклонено, поскольку, как считает Кремлев, «и Западу, и реваншистам в ФРГ была нужна именно милитаризованная и антисоветская отдельная /Западная/ Германия в составе НАТО, а никак не нейтральная и неприсоединившаяся единая Германия ( Кремлев С . Если бы Берию не убили…С. 178–180). Это почему же?

Еще одна убежденная сталинистка, Елена Прудникова, объясняет нам, почему: она считает, что как бы ни грозили нам американцы, но со своей территории (а почему обязательно со своей? А та же Япония на что? А Британия? – В. К. ) они могли ударить только по советскому Дальнему Востоку, а СССР в ответ накрыл бы всю территорию США (что тоже не бесспорно, но об этом ниже . – В. К. ). Поэтому, мол, Америке и были необходимы военные базы в Европе, особенно в Германии, и потому-то инициативы Сталина по созданию «единой миролюбивой Германии» и отвергались ( Прудникова Е . 1953 год. Смертельные игры. М., 2011. С. 255).

Маленький недостаток сей стройной концепции (помимо того, что США могли накрыть СССР ударами отнюдь не только со своей территории, но и с других, для СССР недосягаемых) в том, что как раз Германия при любом военном конфликте практически сразу попадала в зону боевых действий и по крайней мере на некоторое время гарантированно оккупировалась СССР. Так что строить там основные военные базы для США особого резона не было. Это позднее, когда война, начнись она, свелась бы к почти молниеносному обмену ядерными ударами, США начнут усиленно строить базы именно в ФРГ. В начале 1950-х гг. до этого было еще далеко.

По Кремлеву, интерпретация западного отказа другая: «единая нейтральная Германия, сформированная по типу Австрии и освобождающаяся от влияния США, создала бы совершенно иную ситуацию, объективно выгодную для СССР. Поскольку-де «немцы, видя материальные преимущества социализма для миллионных масс, могли бы задуматься – не стоит ли конституционным выборным путем дать власть в Германии таким бундестагу и правительству, которые поведут Германию социалистическим путем?» ( Кремлев С . Если бы Берию не убили… С. 187–188).

Вот тут мы с удивлением остановимся. «Между советским блоком и НАТО» и помимо гипотетической единой Германии немало было нейтральных стран – Финляндия, Швеция, та же Австрия, но вот почему-то народ там сторонников социализма к власти парламентским путем приводить не спешил – даже в Финляндии, находившейся под сильным политическим давлением СССР. Сам же Кремлев при редактировании дневников Берия отнюдь не выбрасывает из них многочисленные пассажи о том, что «все равно от нас (из ГДР . – В. К. ) к ним (в ФРГ . – В. К. ) будут бежать».

Е. Прудникова добавляет, что «ошибки» руководства ГДР, связанные с форсированным строительством социализма, как то: ускоренные темпы промышленного строительства, излишний нажим на частный сектор, «режим экономии» – привели к ухудшению материального положения рабочих ( Прудникова Е . 1953 год. Смертельные игры. С. 256–257).

В другой работе она же говорит о политических репрессиях, строительстве колхозов, а также о повышении с 28 мая 1953 г. норм выработки, что и спровоцировало известные события июня 1953 г. Но более того, с января 1951 по апрель 1953 г. из ГДР в ФРГ бежало 447 тыс. чел. ( Прудникова Е . Берия. Последний рыцарь Сталина. М., 2011. С. 222), из них за первые четыре месяца 1953 г. – 120 тыс. чел., в том числе 8000 полицейских, 2718 членов Социалистической единой партии Германии (СЕПГ) и 2610 членов Союза свободной немецкой молодежи (по-нашему – коммунистов и комсомольцев). И все это связано было с постановлением ЦК СЕПГ от 8 июля 1952 г. о форсированном строительстве социализма в ГДР ( Топтыгин А . Лаврентий Берия. Неизвестный маршал госбезопасности. М., 2005. С. 380–381).

Всего же за 1945–1961 гг. Восточную Германию покинуло 2,6 млн чел. – почти 15 % ее населения ( Соколов Б . Наркомы террора. С. 379). Так с чего бы вдруг после всего этого «немцы, видя материальные преимущества социализма для миллионных масс, могли бы задуматься – не стоит ли конституционным выборным путем дать власть в Германии таким бундестагу и правительству, которые поведут Германию социалистическим путем»? Сергей Кремлев считает, что «сталинизм рассматривал мировое коммунистическое движение как фактор для укрепления СССР и считал, что Советская Россия выполнит свои интернациональные задачи наилучшим образом тогда, когда построит на одной шестой части планеты могучее и процветающее социалистическое общество, которое самим фактом своего существования будет продвигать мир к мировому социализму» ( Кремлев С . Если бы Берию не убили… С. 221), иными словами, «немцы (и не только . – В. К. ), видя материальные преимущества социализма для миллионных масс, могли бы задуматься» не над примером ГДР, а над примером СССР. Однако и тут, мягко говоря, возникают некоторые вопросы… Скорее уж жители ГДР и СССР, постепенно соображая, вопреки всем «железным занавесам», какая жизнь лучше, рано или поздно могли бы сделать для себя не самые приятные для коммунистов выводы!

А вот получить в условиях «единой мирной демократической Германии» власть непарламентским или фактически непарламентским путем коммунисты вполне могли рассчитывать. По мнению М. Восленского, СССР не устанавливал в Финляндии коммунистический режим именно для того, чтобы не пугать раньше времени такие вот малые страны Европы, а вот страны «соцлагеря» все прошли через этап «финляндизации» – от многопартийной демократии, только политически зависимой от СССР, к однопартийному (или псевдомногопартийному, как, например, та же ГДР) тоталитарному режиму. Но, повторяю, даже в Финляндии без давления со стороны СССР народ к власти сторонников социализма приводить не спешил.

И если «сталинизм рассматривал мировое коммунистическое движение как фактор для укрепления СССР и считал, что Советская Россия выполнит свои интернациональные задачи наилучшим образом тогда, когда построит на одной шестой части планеты могучее и процветающее социалистическое общество, которое самим фактом своего существования будет продвигать мир к мировому социализму», то зачем тогда тратить огромные суммы на поддержку мирового коммунистического движения? СССР уже на 1953 год требовал, например, от еще не укрепившегося коммунистического Китая денежной поддержки компартий Запада, сопоставимой с той, которую оказывал сам. Там, правда, речь идет о сумме всего лишь в 1,3 млн долл. от СССР и 1,1 млн – от КНР ( Галенович Ю.М . Сталин и Мао. Два вождя. С. 409), но ведь тогда доллары были другие!

Впрочем, тут уместно задать вопрос – сторонников какого социализма народ к власти приводить не спешил. Социализм бывает тоталитарный, а бывает демократический. Но этот вопрос я разберу чуть ниже, когда речь зайдет о намерениях Берия и его команды. Пока же отметим, что прецеденты «единой демократической страны» под эгидой коммунистов уже были и ничем хорошим (для дела демократии) не кончились.

Вспомним Корею: США войска с Юга почти вывели (и вот-вот должны были вывести совсем), и что мешало «строить единую демократическую Корею»? Так нет, напали северные коммунисты на Юг. При этом, как уже говорилось, есть основания думать, что после официального вывода из Кореи советских войск там осталось порядка десяти дивизий «Ли Си-Цынов». И что гарантировало от того, что после вывода войск НАТО из ФРГ в западные земли новой единой Германии не войдет десяток-другой дивизий, солдат которых срочно переименуют из, скажем, Иванов Шараповых в Гансов Шпейеров, которые и обеспечат в единой Германии «правильные» итоги выборов?

Фантазия? Хорошо, вспомним другой прецедент, уже после смерти Сталина, связанный с Вьетнамом. Как известно, Женевское соглашение от 21 июля 1954 г. предусматривало вывод антикоммунистических воинских формирований с Севера Вьетнама и коммунистических – с Юга в течение двух лет, после чего планировалось проведение в июле 1956 г. свободных выборов. Однако если войска Юга с Севера ушли, то на Юге под контролем коммунистов осталась примерно треть страны. Но даже не это главное.

Главное то, что северяне наотрез отказались допустить международный контроль над выборами. Между тем, что такое выборы по-коммунистически без международного контроля, к тому времени мир уже хорошо знал: 99,9 % – «за» тех, «кого укажут». А с учетом того, что на Севере Вьетнама тогда жило 13 млн чел., а на Юге только 10 млн, это обстоятельство автоматически гарантировало победу коммунистов, даже если бы они не контролировали треть Юга и если бы на Юге за них вообще никто не голосовал. Понятно, таких «свободных выборов» допустить было нельзя. И Запад от таких «свободных выборов», естественно, отказался. Коммунисты, разумеется, обвинили своих оппонентов в срыве выборов. И Вьетнам стал сползать к новой войне…

Вернемся к проблеме Германии (и Японии) 1952 г. и спросим еще раз: и были ли основания верить ноте от 10 марта? Тем более что, если говорить о Японии, «поздравлениями» с «новогодними пожеланиями» дело отнюдь не ограничивалось. Тогда же, в начале года, в СССР был испытан реактивный бомбардировщик Ту-16 с двумя двигателями. Бомбовая нагрузка нового самолета составляла три тонны, радиус действия достигал 5760 км ( Закорецкий К . Третья мировая война Сталина. С. 77, 81–82). Не очень большое расстояние, если иметь в виду использование против США (это, кстати, к вопросу о том, что СССР якобы мог со своего восточного побережья полностью накрыть территорию США), разве что с Камчатки и Чукотки против Канады и западного побережья Штатов, а вот против Японии – в самый раз.

Что это вдруг, однако, товарищ Сталин расслабляющий треп в стиле описанного А. Никоновым Паши сменил на явную подготовку удара? Может быть, потому, что понимал, что времени нету? Империя ГУЛАГа тем временем продолжала трещать по швам: так, с 20 по 27 января 1952 г. произошло новое восстание заключенных – на сей раз в экибастузских лагерях в Северном Казахстане. Да и оно ли одно? Солженицын, который нам об этих восстаниях рассказывает, и сам не все знает – пишет же, что лагерные восстания «так искусно подшиты и зализаны, участники их уничтожены, дальние свидетели перепуганы», что многие уж и не верят, что восстания были… (Архипелаг ГУЛАГ. Ч. 5. Гл. 10–11). А вот есть у меня непроверенные сведения, например, о том, что 2–3 мая 1952 г. произошло восстание в лагерях под Ростовом…

Не сидела без дела и противная сторона. Весной 1952 г. в США был разработан реактивный бомбардировщик В-52. Но не только. Так, в 1951 г. немец Г. Фогель (выписанный из «Новой Швабии»? Или сбежавший в Южную Америку от нацистов? – В. К. ) в джунглях Бразилии проектировал и создавал летательные аппараты с вертикальным взлетом ( Козырев М ., Козырев В . НЛО земного происхождения от Третьего рейха до наших дней. С. 127). Не вполне ясно, идет ли речь о самолетах или о «летающих тарелках», но скорее первое – «тарелка» по определению должна быть «с вертикальным взлетом».

Продолжалось и испытание подводных НЛО серии FS; однако испытаниями дело не ограничивалось – проводились и явные военные демонстрации. За 1951–1952 зафиксировано 28 появлений подводных НЛО в Желтом и Японском морях и 12 на Балтике, что составляет две трети от общего числа (60) зафиксированных появлений таких аппаратов во всем мире за все 1950-е гг. ( Ажажа В.Г . Подводные НЛО. М., 2008. С. 67–68). Сколько было в 1951–1952 гг. собственно испытаний «FS», мне неизвестно.

Зато известно, что за первый квартал 1952 г. зафиксировано 46 появлений НЛО над США ( Мензел Д . О «летающих тарелках». С. 72). Напомню, что за второй квартал 1951 г. было всего 13, за последний квартал 1951 г. – 26. Увеличилось число появлений НЛО и над СССР, и над Западной Европой (в основном над Францией), в январе 1952 г. видели «тарелку» и над Кореей, над городом Вонсан ( Чернобров В . Энциклопедия визитов НЛО. М., 2008. С. 38–40).

Но главное – не количество, а качество. Так, в январе 1952 г. был замечен звездообразный НЛО над США, скорость его составляла около 108 000 км/час ( Первушин А . Тайны внеземных цивилизаций. Они уже здесь. СПб., 2008. С. 82). Вероятно, это был принятый на вооружение в октябре 1951 г. DR-15. Первоначально – в количестве 8 машин, и эти аппараты, по некоторым сведениям, способны были развивать скорость не только 108 000, но и до 145 000 км/час.

Возможно, уже тогда до руководства советской разведки доходили слухи, что испытывается принципиально новый летательный аппарат двойного назначения «Медуза Горгона» с коническим низом, снабженный как мощной скорчерной установкой, так и установкой «лучей смерти», способной поражать многие тысячи целей на расстоянии в сотни километров.

Глава 13 Весеннее обострение

Где-то в феврале 1952 г. состоялось совещание у Сталина по вопросам разработки будущей операции против Японии. Присутствовали: Сталин, Молотов, военный министр Маршал Советского Союза А.М. Василевский, начальник ГРУ Генерального Штаба генерал армии М.В. Захаров, главнокомандующий на Дальнем Востоке Маршал Советского Союза Р.Я. Малиновский, заместитель военного министра маршал артиллерии Н. Д. Яковлев, начальник ГАУ И.И. Волкотрубенко – эти пятеро военных были вызваны в Кремль, где их уже ждали первые два лица в Советской стране.

Незримо присутствовал еще один человек – главнокомандующий ВВС маршал авиации П.Ф. Жигарев. Он не так давно получил приказ о формировании 100 (ста) авиадивизий дальних реактивных бомбардировщиков без соответствующего количества истребителей. Передал приказ вниз, как положено, однако при этом позволил себе в нем усомниться. Сам приказал своим помощникам разобраться, почему именно сто дивизий. Во-первых, сказал он, с нами никто не советовался – а может ли военная авиация в принципе потянуть такое задание. Во-вторых, и так каждая воздушная армия имеет в своем составе до трех соединений бомбардировщиков. Поэтому распорядился маршал, чтобы помощники просчитали необходимость именно ста дивизий – по всем параметрам. В том числе и на случай войны с учетом действий по всем авиационным направлениям.

Получив приказ, подчиненные выяснили: на случай войны может понадобиться не более 60 дивизий дальнебомбардировочной авиации, причем с учетом тех, которые уже есть. Кроме того, 100 дивизий бомбардировочной авиации требуют одновременного сформирования не менее 30 дивизий истребительного прикрытия плюс 10 разведывательных полков. Однако Сталин требовал только 100 дивизий бомбардировщиков, без вспомогательного обеспечения. Жигарев решил посоветоваться с министром Вооруженных Сил Василевским, однако выяснилось, что тот уже все знал и ответил коротко: «Это приказ товарища Сталина! Выполняйте!» ( Закорецкий К . Третья мировая война Сталина. С. 41–46, 64–66).

Для чего же нужны были все эти армады самолетов? Это выяснилось теперь, когда на февральском совещании Сталин как бы невзначай поинтересовался: не начать ли внезапную войну против Японии? Помимо всего прочего, было принято решение о массовой переброске войск на Дальний Восток.

Обсуждение решения проходило негладко. Василевский при первом вопросе со стороны Сталина промолчал, что можно было расценить и как знак согласия. Начальник ГАУ Советской Армии генерал-полковник артиллерии И.И. Волкотрубенко, однако, молчать не стал. Он спросил: а как с супероружием? Что мы сможем этому противопоставить? Полтора года назад, по оценочным данным разведки, противник располагал 126 тарелками DR-6 (скорость 7200 км/час), 70 DR-8 (10 000 км/час) и неизвестным, но не менее 10–12 штук, количеством DR-10 (скорость 20 000 км/час). Кроме того, уже тогда имелись данные о разработках DR-12, скорость которых составляла до 43 000 км/час; вероятно, они сейчас уже на вооружении у противника в количестве не ниже 10–12 штук. Вместе со скорчерными тарелками ST у противника тогда должно быть уже не менее 390 тарелкообразных летательных машин; сейчас их предположительно 600 штук.

Кроме того, по нашим сведениям, идет подготовка к постановке в строй первых десяти тарелок типа «Медуза Горгона» с коническим низом (иногда их для краткости называли «коническими НЛО»): их скорость до 200 000 км/час, вооружены они как скорчерными установками, так и «лучами смерти».

Но и это не все! Имеются сведения о том, что в труднодоступных районах Южной Америки, в специально построенных городках, уже начали разрабатываться летательные аппараты, способные передвигаться со скоростью миллион километров в час, иными словами, способные добраться в любую точку планеты в считаные минуты ( Славин С.Н. Абсолютное оружие будущего. М., 2006. С. 36–40).

И у наших северных границ не все спокойно. Более того, около них испытывают что-то принципиально новое. Вот летчик В.И. Аккуратов, тот самый, что в августе 1950 г. НЛО на Колыме засек, не так давно, летя над Советской Арктикой, увидел похожий на Луну пульсирующий шар серебристо-жемчужного цвета. Истребители, пущенные на перехват, не догнали предмет. На второй и на третий день повторилась та же самая ситуация. А спустя некоторое время, летя на сей раз вдоль побережья Гренландии (кстати, а что советский военный летчик в мирное время там делал? – В. К. ) на самолете-разведчике, товарищ Аккуратов снова увидел нечто похожее ( Закорецкий К . Третья мировая война Сталина. С. 49).

Сталин с легким раздражением прервал Волкотрубенко. Стоит ли доверять этим сведениям, спросил он. Ведь появляются же в западных СМИ сообщения о том, что вовсе и не их, американцев, это объекты. Вон президент Трумэн в очередном выступлении констатирует, что «десять американских пилотов погибли, пытаясь атаковать НЛО» ( Шелепов В . НЛО: операция «Сокрытие»). Да я и сам, добавил вождь, спрашивал Сергея Павловича Королева еще в 1947 году, когда мне доложили о том, что американцы поделились сведениями об НЛО, и тот сказал, что материалов, о которых идет речь, американская промышленность производить не может (там же).

Тут вмешался начальник ГРУ М.В. Захаров. «Ну, и где мистер президент насчитал этих десять? – спросил он. – По нашим сведениям, на совести НЛО смерть одного американского пилота – капитана Мантелла четыре года назад, причем погиб он не от враждебных действий этого летательного аппарата, а от собственной ошибки – слишком высоко для своего типа самолета залетел без кислородной маски и задохнулся. А вот несколько десятков советских «мигов» «летающие тарелки» на Дальнем Востоке действительно уничтожили».

(Выше я писал о половине эскадрильи, уничтоженной на глазах у японских рыбаков, однако это же явно был не единственный случай, сколько самолетов могло быть уничтожено без посторонних свидетелей?  – В. К. ).

Даже если и так, нетерпеливо перебил Сталин, то не блефуют ли наши противники, подсовывая нам данные о несусветном количестве у них таких аппаратов? Вон, в сорок пятом «великий лавочник» (к тому времени в устах Сталина преемник Рузвельта прочно заработал эту кличку) Трумэн грозил, что если Япония не сдастся, то на нее обрушатся новые атомные удары. А потом выяснилось, что у американцев тогда всего эти две бомбы и было».

Захаров мог бы возразить, что этих бомб уже к концу 1945 г. у американцев было 196, но не стал отвлекаться и пытался снова перевести разговор в плоскость НЛО. Однако Сталин продолжал: «Да вот были и прямые признания провалов. Например, примерно в те дни, когда товарищ Мао к нам приезжал (27 декабря 1949 г.  – В. К. ), было объявлено, что проект «Недовольство» (связанный с созданием НЛО) потерпел неудачу и был свернут. А вот год назад и англичане провал работ с НЛО признали» ( Рэндлиз Дж . НЛО. С. 49).

Да, возражал упрямый Захаров, за последние пять лет в американской прессе появлялось гораздо больше мистификаций и шуток, чем серьезных сообщений о летающих тарелках и других НЛО, которые действительно появлялись в небе ( Мензел Д . О летающих тарелках. С. 51–54). Да, несомненно, некоторые американские обыватели действительно присылали в газеты не самые умные письма. Но по нашим данным, известно, что газетный ажиотаж раздувался целенаправленно, с целью посеять у других стран (в первую очередь, естественно, у нас) недоверчивое отношение к тому, что в США разрабатывается какое-то принципиально новое супероружие. А ведь пресса в США независимая и ей особо не поприказываешь, вот и пошли другим путем: «утопить» правду об НЛО в море таких вот «сенсаций». И как-то отходит на второй план то, что, кроме идиотских шуток, было немало наблюдений за НЛО заслуживающими доверия людьми ( Герштейн М.Б. Тайны крушений НЛО. С. 24).

В итоге тем не менее Сталин все же принял решение ударить, только еще больший, чем предполагалось ранее, упор сделать на фактор внезапности. Неожиданно большими силами ракет и противокорабельных ракетных снарядов (их испытания как раз должны были вот-вот закончиться) ударить по армадам кораблей американцев. Тут и Николай Грибачев со своим стихотворением, которое я раньше уже цитировал, к месту пришелся: «И море ворочая трудно, /Валами, что снега белей /Ударит громада тайфуна /В армады его кораблей». Парализовать сообщение по морю между Кореей, где сосредоточены из-за корейской войны основные силы США и их союзников на Дальнем Востоке, и Японией. С американскими войсками в Корее китайцы разберутся, на этот предмет мы с китайскими товарищами отдельно переговорим и чем надо – поможем.

Одновременно необходимо ударить всеми силами по Японии. Выбросить большие парашютные десанты. Другими армадами ВВС, которые сейчас Жигарев по моему приказу формирует – нанести мощные удары по самой Америке. У них-то там войск, по крайней мере сухопутных, совсем немного. Планеры, десантные подводные лодки – все необходимо будет задействовать! Ну, а после того, как разгромим силы США и их союзников на Дальнем Востоке и парализуем, а то и полностью разгромим саму Америку, с Европой справиться будет нетрудно. А с остальными и подавно. Сто дивизий дальнебомбардировочной авиации уже почти сформировались. Мероприятия по переброске сухопутных войск на Дальний Восток решено было, продумав план операции в деталях, начинать немедленно после того.

Генерал-полковнику артиллерии И.И. Волкотрубенко, выразившему сомнение в успехе затеи (не прямо, конечно, он его выразил, сказал, что все это надо серьезно обдумать), долго думать не пришлось. На другой же день он был отставлен от должности, а через неделю арестован (Волкотрубенко Иван Иванович // Википедия). Арестован был и предшественник (не непосредственный, а с 1941 по 1948 г.) Волкотрубенко на посту начальника ГАУ маршал артиллерии Н.Д. Яковлев (Яковлев Николай Дмитриевич // Википедия).

Матвей Васильевич Захаров отделался, как ни странно, легче, но Сталин догадался, конечно, что «панические» сведения о подготовке к постановке в строй первых десяти тарелок типа «Медуза Горгона» и о том, что в труднодоступных районах Южной Америки начали разрабатываться летательные аппараты, способные передвигаться со скоростью миллион километров в час, Волкотрубенко сообщил он! И дни М.В. Захарова на посту начальника ГРУ с этого времени тоже были сочтены. В июле 1952 г. он был снят с этой должности и назначен инспектором Министерства обороны. Работа непыльная, проверяй воинские части и соединения да на недостатки указывай, только вот реальной власти у товарища генерала армии больше нет. Синекура, одним словом. К военным должностям, дающим реальную власть, его вернут только после смерти Сталина, в период «ста дней Берия» (об этих «ста днях» впереди большой разговор), назначив командовать войсками Ленинградского округа, а позднее, в 1957 г. – советскими войсками в Германии (Захаров Матвей Васильевич // Википедия).

Что касается поста начальника ГАУ, то Волкотрубенко сменил генерал-полковник артиллерии С.С. Варенцов. Он понимал: нельзя спорить открыто, иначе тут же отправишься вслед за предшественником. Сейчас надо бодро ответить «Есть!» и побежать исполнять. Как сделал, пусть и не сразу, Жигарев. А там видно будет… А 24 апреля он представил план операции, которую решили назвать… А как назвать?

Когда зашла речь о названии, возникли разногласия. «Тайфун», как написано у Грибачева? Не годится: немцы назвали так операцию по захвату Москвы, которая, как известно, закончилась поражением гитлеровских войск у стен советской столицы. Так что аналогии могли возникнуть не очень хорошие. «Как вы яхту назовете, так она и поплывет!»

Так как назвать? Кто там, в России, японцев побеждал? Только советские генералы в 1938, 1939, 1945 годах. Но если назвать, скажем, «Халхин-Голом», то уж слишком явный будет намек! Именем какого-нибудь генерала Русско-японской войны? И думать не моги, поскольку мы ее проиграли! Да, была пара доблестных военачальников, вроде адмирала Макарова и генерала Кондратенко, но ведь они только оборонялись в Порт-Артуре! Да и потом, теперь-то мы не столько с японцами, сколько с американцами воевать будем! Японцев, наоборот, как сказал товарищ Сталин, надо «освобождать от иностранной оккупации».

И тут Малиновский предложил назвать операцию «Путятин». Ну, в честь адмирала Евфимия Путятина. Того самого, который подписал с Японией Симодский договор в феврале 1855 г. Через двадцать месяцев, кстати, после насильственного «открытия» Японии американским коммодором Перри. Символика, однако: заокеанские гости пришли, а вскоре после того русские их вышибут оттуда! Правда, не через 20, а через 70 с лишним месяцев…

Как бы то ни было, Сталину понравилось. На том и порешили. За неимением лучшего название «Путятин» так и осталось.

Обратим внимание, что в дневниках Берия опять трехмесячная лакуна – с 19 января по 27 апреля 1952 г., с одним только перерывом 25 марта. А в мае состоялось испытание в СССР противокорабельного управляемого ракетного снаряда, пробившего оба борта крейсера «Красный Кавказ». И этим испытанием Берия руководил лично, что и зафиксировано в его дневниках ( Берия Л.П. С атомной бомбой мы живем! С. 146–149). Ну, и против кого с учетом всего сказанного сие оружие могли планировать применить?

Итак, можно составить представление о том, какие именно действия планировались против Японии. Предполагалось нанести удар одновременно армадами реактивных бомбардировщиков по японским аэродромам и силами противокорабельных управляемых ракетных снарядов – по кораблям ВМС США и их союзников, сконцентрированным в связи с корейской войной в корейских, северо-восточных китайских и в японских водах. После того, воспользовавшись хаосом от внезапного удара, начать массовую десантную операцию.

Оставался вопрос о главнокомандующем операцией. Но тут особой проблемы не было. 11 мая главнокомандующим операцией «Путятин» был назначен, конечно, главнокомандующий на Дальнем Востоке (с 1947 по 1953 г.) Маршал Советского Союза Р.Я. Малиновский. Кто же еще? А уже 29 апреля в КНДР и в северо-восточные районы КНР (столичная провинция Хэбэй, Шаньдун и, конечно, Маньчжурия) стали прибывать советские военные под видом гражданских специалистов. Прибыл и С.С. Варенцов под именем инженера-энергетика Варнавского. Это хорошо, вопросов, зачем энергетики прибыли, ни у кого не возникает: дело нужное, гидроэлектростанции в Северной Корее восстанавливать надо, американцы почти все разбомбили! И продолжали бомбить, например, в июне 1952 г. разрушили ГЭС в Пхеньяне (Корейская война 1950–1953 гг. // Википедия).

Варенцов Сергей Сергеевич. Родился в г. Дмитрове в 1901 г. В Красной Армии с 1919 г., артиллерист. Великую Отечественную войну встретил начальником артиллерии 6-й армии в Киевском особом военном округе. Сумел сохранить и вывести из киевского «котла» значительную часть артиллерии. С октября 1942 г. и до конца войны – командующий артиллерией Первого Украинского (до октября 1943 г. – Воронежского) фронта. С 1945 по 1952 г. командовал артиллерией ряда военных округов и групп войск.

Жигарев Павел Федорович. Родился в 1900 г. в Тверской губернии. В годы Гражданской войны служил в запасных частях РККА, с 1925 г. – в авиации. Окончил Военно-воздушную Академию им. Н.Е. Жуковского, воевал в Китае, потом служил начальником управления боевой подготовки ВВС РККА и командующим авиацией Особой Краснознаменной Дальневосточной армии. В 1940 г. – первый заместитель, в апреле 1941 г. – начальник Главного управления ВВС РККА. В 1942–1946 гг. – на Дальнем Востоке. С 1946 г. – заместитель, с 1948 г. – первый заместитель, с сентября 1949 г. – главнокомандующий ВВС СССР.

Малиновский Родион Яковлевич. Родился в Одессе в 1898 г. В 1914 г. убежал из дома на фронт, упросив солдат взять его с собой в эшелон. В 1917–1919 г. – в составе русского экспедиционного корпуса во Франции, после возвращения в Россию (во время которого его, кстати, чуть не расстреляли – нашли у него книжки на французском языке) – в Красной Армии. В 1930 г. окончил Академию имени Фрунзе. Воевал в Испании. Великую Отечественную войну встретил командиром стрелкового корпуса. Под Сталинградом, командуя 2-й гвардейской армией, по своей инициативе сыграл решающую роль в отражении попыток Манштейна деблокировать 6-ю армию Паулюса (пока начальник Генерального штаба Василевский убеждал Сталина, что именно армию Малиновского целесообразно использовать в первую очередь). В 1943–1947 гг. командовал рядом фронтов и округов. В 1947 г. назначен главнокомандующим на Дальнем Востоке.

Яковлев Николай Дмитриевич. Родился в 1898 г. в Старой Руссе. Участвовал в Первой мировой и Гражданской войнах. В 1924 г. окончил Высшую артиллерийскую школу комсостава. С 1937 по 1941 г. – начальник артиллерии Белорусского, Северо-Кавказского, Киевского особого военных округов. С 14 июня 1941 по 1948 г. – начальник ГАУ, с 1946 г. – заместитель, с ноября 1948 г. – первый заместитель министра вооруженных сил (данные взяты из «Википедии»).

Глава 14 Летние хлопоты

Июнь 1952 г. ознаменовал собой начало операции «Путятин» – переброску на Дальний Восток войск в обстановке глубокой секретности, необычной даже по сталинским меркам. Части и соединения грузились в товарные вагоны, одетые в штатское или в робы заключенных (а может быть, часть этих войск из бывших заключенных и формировалась? Не знаю, но не удивлюсь, если так). Ехали днем в закрытом состоянии, только ночью людям разрешалось выходить из вагонов.

Солдатам и офицерам сообщались места учений – где-нибудь очень далеко от места, где их на самом деле предполагалось использовать. Потом, по мере прибытия на мнимое место назначения, цель «уточнялась» и «корректировалась», и так делалось до тех пор, пока солдаты не оказывались на месте. В этом, собственно, ничего нового не было, так делалось и раньше, в 1941 г., например, только секретности теперь было еще больше.

12 июля 1952 г., опять же в обстановке глубокой секретности, были проведены учебные пуски ракет по морским силам «вероятного противника». Кстати, в бериевском дневнике, как уже отмечалось, имеет место большая лакуна с 10 июня по 15 июля 1952 г., после которой Лаврентий Павлович констатирует, что «нет ни времени, ни желания писать».

Одновременно методом провокаций создавалась благоприятная почва для начала военных действий. Кое-какие «намеки» на это есть у С. Кремлева в комментариях к бериевским дневникам: из США, оказывается, планировалась стратегия психологической войны, вплоть до убийств советских дипломатов и нападения на главу МИД Вышинского, а также «международные акции по объявлению Сталина сумасшедшим» ( Берия Л.П. С атомной бомбой… С. 177).

Ну, «сумасшествие Сталина» – отдельная большая тема, а вот что касается провокаций против советских дипломатов… Прочитав об этом, мы с удивлением остановимся. Если США и планировали что-то против СССР (речь идет явно о диверсиях, а не о прямых военных акциях), то акции против дипломатов (убийства или хотя бы нападения) – очевидно, не те методы, обычно в таких случаях планируется что-то против руководства страны, а не против тех, кто всего лишь осуществляет его волю за рубежом. А вот в качестве предлога для определенных санкций против страны, а то и для прямых военных акций против нее обвинения в подготовке таких действий очень даже годятся!

Похоже, что в 1952 г. все шло к тому, чтобы предъявить США серьезные обвинения – например, в том, что запланировано было покушение на Сталина посредством стрельбы из окон американского посольства (которое находилось тогда на Манежной площади). Американского посла объявили персоной нон грата, причем в то время, когда он уезжал в отпуск домой. Таким образом, из СССР он уехал, а вернуться не смог. Посольство было, таким образом, обезглавлено. Оставшиеся сотрудники посольства жили как в осажденной крепости, боясь ареста в любую минуту. А двух сотрудников посольства советская сторона, невзирая на нормы дипломатической неприкосновенности, и в самом деле требовала выдать для суда! А журнал «Коммунист» пишет в это же время о «невозможности мирного сосуществования с империалистами». Чем все это, вместе взятое, не «идеологическое обоснование»? Да и сам Сталин в «Экономических проблемах социализма в СССР» прямо указывает, что, пока существует империализм, войны неизбежны.

В это же время руководство Министерства вооруженных сил и МГБ СССР разрабатывало планы ударов по базам США и НАТО в Западной Европе, включая удар по штаб-квартире НАТО (последняя в то время находилась в Париже). МГБ готовило операции против эмигрантских группировок, в том числе и против меньшевиков. Возможно, разрабатывались и планы по уничтожению югославского лидера Тито. Напомню, что американский журнал «Кольерс» в своей знаменитой статье о будущей мировой войне (от 27 октября 1951 г.) начинает ее именно с устранения советскими агентами Тито.

В армию призываются квалифицированные специалисты для обслуживания новых самолетов. Строятся аэродромы для тяжелых дальних бомбардировщиков в Восточной Европе, но главное – в Китае.

Огромные расходы на вооружение несут и собратья СССР по «соцлагерю». Когда венгерский коммунистический лидер Ракоши жалуется болгарскому коллеге на то, что СССР требует совершенно непосильных военных расходов, тот отвечает: «Скажите спасибо, что у вас моря нет! Знаете, во сколько обходится один только крейсер?» ( Млечин Л . Смерть Сталина. С. 190–195).

Но и противная сторона даром времени не теряет. Через Иннокентия Володина Вышинский и Берия продолжают передавать на Запад секретные сведения, хотя знают они не все: на секретных совещаниях у Сталина, о которых говорилось, ни тот, ни другой ведь не присутствовали.

Но и того, что передавалось, хватало, чтобы понять: готовится масштабная глобальная акция. И реакция на нее была соответствующей. Американцы со 2 мая ввели в строй дополнительно некоторое количество боевых «тарелок» и в том числе поставили в строй первый «конусообразный» летательный аппарат «Медуза Горгона». К январю 1953 г. таких аппаратов в строю должно было быть примерно 100 штук. Всего же, по сведениям Марины Попович, с 1947 по 1951 г. над США было зафиксировано появление 45 тысяч НЛО ( Попович М . НЛО над планетой Земля. М., 2010. С. 517).

Сразу как-то не верится: многовато будет. Я уже приводил отрывочные данные появлений НЛО над США по сведениям Д. Мензела, констатировал, что пики их появлений совпадают с обострением международной обстановки, однако полных данных по всем годам с 1947-го по 1952-й не давал. Настало время исправить эту ошибку. Вниманию читателя представляется следующая таблица.

Динамика появлений НЛО над США (1947 – июль 1952) (цит. по: Мензел Д. О «летающих тарелках». С. 72)

Итак, за все эти пять с половиной лет набирается 1157 появлений НЛО. До 45 тысяч, особенно если брать только 1947–1951 гг., без «пикового» 1952-го, очень далеко. Тогда получается всего 725 появлений, то есть и одной шестидесятой приведенного М. Попович количества не набирается. Однако мы видим: в 1952 г. наблюдается резкий рост их появления. Таким образом, если в августе – сентябре 1952 г. международная обстановка действительно резко обострилась (а мы это увидим дальше), то и количество появлений НЛО должно было резко вырасти. Кстати, я уже неоднократно говорил, что то, что Мензел, критически относящийся к проблеме «летающих тарелок», обрывает свои сведения о количестве их появлений июлем 1952 года, показательно.

Поэтому я приведу здесь гипотетические данные дальнейшего появления НЛО в августе-сентябре 1952 г. Итак, вот они (в скобках – общая цифра появлений НЛО начиная с января 1947 г.) первая декада августа – 70 (1227), вторая декада – 190 (1417), третья – 517 (1934). В первую неделю сентября появилось уже 1406 НЛО (3340), во вторую – 3822, то есть больше, чем за все предшествующее время с начала 1947 г. (а всего с того времени – 7162), в третью неделю – 10 389 (17 551). Наконец, за четвертую неделю сентября 1952 г. в воздухе появилось в 1,6 раза больше НЛО, чем за все предшествующее время с января 1947 г. – 28 240; всего получается 45 791, что как раз примерно и совпадает с данными М. Попович.

(Впрочем, может, все гораздо проще: М. Попович перепутала, скажем, 1951 год с 1954-м. Как мы видели, пик появлений НЛО в Америке пришелся по Мензелу на лето 1952 г.; в 1953-м же и 1954 гг. отмечается резкое усиление их активности на потенциальных театрах военных действий Третьей мировой войны, в том числе и в Европе. Так вот, появлений НЛО в Европе зафиксировано: в 1937–1946 гг. – от одного (1937–1939, 1946 гг.) до пяти (1943 г.) в год, в 1947–1952 гг. – тоже (от одного в 1949 и 1950 гг. до 6 в 1948 г.), зато затем следует резкий рывок: в 1953 – 24, а в 1954 – сразу целых 209 появлений НЛО – больше, чем за предшествующие 17 лет, вместе взятые ( Чернобров В . Энциклопедия визитов НЛО. С. 470)! А мы спросим себя: а что, если и в США после лета 1952 г. имел место не спад появления НЛО, а рост в такой же пропорции? Тогда 45 тысяч за 1947– 1954  гг. вполне мог быть!)

Но как бы то ни было, рост появлений новых видов супероружия был налицо. При этом теперь появлялись эти объекты не столько над самими США, сколько поблизости от их баз и районов боевых действий американской армии в Корее. И поблизости от тех мест, где сосредотачивались для решающего удара советские войска. Вот, например, 13 августа в Порт-Артуре – разгружается эшелон с ребятами в штатском… И вдруг проносится прямо над городом НЛО, как вскоре выясняется – подводный: пролетел, плюхнулся в воды Желтого моря и исчез! Все это фиксировалось, несомненно, и советской разведкой и вызывало вопросы: неужели американцы и/или их «новошвабско-амазонские» союзники что-то пронюхали? Иначе чем объяснить такую активность?

Тем временем 5 августа 1952 г. американское командование отдало приказ своей бомбардировочной авиации разрушить 78 северокорейских городов. Так написано во втором издании «Большой Советской энциклопедии» (Корея // БСЭ. 2-е изд. М., 1953. Т. 22. С. 608). Об этом факте сообщают и многие современные авторы (напр.: Орлов А.С., Гаврилов В.А . Тайны корейской войны. С. 263).

Маленькая проблема заключается в том, что и сейчас, 60 лет спустя, не только в Северной, но и во всей Корее нет такого количества больших городов, достойных быть мишенями для стратегической авиации США. Один из современных авторов приписывает этот замысел новому, сменившему только что Риджуэя главнокомандующему войсками ООН в Корее генералу Кларку, добавляя, что «в результате осуществления этого изуверского плана, помимо столицы Пхеньяна, были полностью разрушены…» (далее следует перечень всех более или менее крупных городов Северной Кореи, вплоть до Канге, которых набирается не больше десятка, и добавляется «и т. д.») ( Грязнов Г.В . КНДР: тяжелые социально-экономические последствия корейской войны // Война в Корее 1950–1953 гг.: взгляд через 50 лет. М., 2001. С. 186).

17 августа 1952 г. в СССР прибыл с визитом второй после Мао Цзэдуна человек в коммунистическом Китае – Чжоу Энь-Лай (1898–1976). Помимо всего прочего, СССР выразил готовность направить в КНР вооружение дополнительно для 60 дивизий, 42 из которых предназначались для отправки в Корею ( Ледовский А.М. СССР и Сталин в судьбах Китая. С. 156). Вообще, корейский вопрос на советско-китайских встречах постоянно обсуждается.

Кстати, у нас в стране всегда принято было говорить о 16 странах, воевавших в Корее под флагом ООН (помимо самих США, также Австралия, Бельгия, Великобритания, Греция, Канада, Колумбия, Люксембург, Нидерланды, Новая Зеландия, Таиланд, Турция, Филиппины, Франция, Эфиопия, Южно-Африканский Союз), а тут Сталин вдруг упоминает о 24 («войска 24 стран не могут поддерживать далее войну в Корее, так как они не добились своих целей и не могут рассчитывать на успех в этом деле»). (Там же. С. 160).

И действительно, мы узнаем, что кроме перечисленных стран тыловые подразделения в Корею послали также Дания, Норвегия, Швеция и Индия ( Ванин Ю.В. Корейская война и ООН. С. 248), а кроме того, предлагали участие своих воинских контингентов Аргентина, Куба, Никарагуа и Судан (Корейская война 1950–1953 гг. // Википедия). Вот и набирается 24 страны – члены ООН (Судан, правда, в тот момент находился под кондоминиумом Британии и Египта (членов ООН), но после того, как Египет 19 октября 1951 г. отказался от совладения им, Британия заявила о готовности предоставить ему независимость и членство в ООН). А помимо этого, еще и Италия (ставшая членом ООН позже, в 1955 г.) также послала в ООН полевые госпитали ( Ванин Ю.В. Корейская война и ООН. С. 248). А Япония (ставшая членом ООН еще позже, в 1956 г.) участвовала в корейской войне гораздо активнее: в войсках ООН воевало до 8000 японских военнослужащих, до 200 японских генералов и офицеров занимали командные посты в южнокорейской армии, 46 японских боевых кораблей приняли участие в боевых действиях – например, в тралении мин у корейского побережья в октябре 1950 г. и т. д. ( Зимонин В. П . Корейская война и японский фактор // Война в Корее 1950–1953 гг.: взгляд через 50 лет. М., 2001. С. 144). Ну, и о самой Южной Корее (вошла в ООН только в 1990 г., как и Северная) не забудем. Таким образом, с учетом нечленов ООН получается коалиция даже не из 24, а из 27 государств.

Но все же куда интереснее то, что вожди думали о самой корейской войне, о ее перспективах. При этом заслуживает пристального внимания такое высказывание Чжоу Энь-Лая: «Раньше мы (Китай . – В. К. ) думали, что нам едва ли удастся вести наступательные операции продолжительностью более семи дней…» Далее следуют прогнозы, что в ближайшее время операции станут куда продолжительнее ( Ледовский А.М. СССР и Сталин… С. 159–160).

Тут мы с удивлением остановимся. Разве выше я не писал о зимних операциях китайских войск в Корее в 1950–1952 гг.? Тогда-то наступление продлилось никак не «семь дней», а два, если не три месяца, и был момент, как мы видели, когда командованию сил ООН казалось, что его песенка в Корее спета. Очевидно, товарищ Чжоу использовал какие-то иные меры времени, и один его «день» равнялся неделе, а то и декаде в обычном понимании. Вроде как некоторые современные толкователи Библии полагают, что «шесть дней творения мира Богом» – это не наши дни, а «божественные», каждый из которых равен миллионам человеческих лет.
Это, конечно, шутка, а если всерьез, то, очевидно, планировались какие-то куда более масштабные и продолжительные операции, чем то, что имело место в Корее зимой 1950/51. Против кого же? Только против войск ООН в Корее или подразумевалось, что теперь ими дело не ограничится?

Ответ дал сам Сталин 16 сентября, при последней встрече с Чжоу Энь-Лаем. Тот начал разговор, сказав, что Япония не хочет заключать мир с КНР и СССР.

Тут мы удивленно остановимся. Как уже говорилось, СССР отказался подписывать мирный договор в Сан-Франциско, и при этом мною (со слов К. Закорецкого) объяснялось почему. КНР, очевидно, под давлением СССР отказалась тоже. Это вообще не первый случай, когда КНР отказывалась от переговоров с США под давлением СССР. Так, осенью 1948 г. китайские коммунистические власти изолировали в только что захваченном ими Шэньяне (Мукдене) американского консула Э. Варда. А в мае – июне 1949 г. американский посол в Нанкине (оставшийся там и после занятия города коммунистами, тогда как, например, советский посол уехал в Гуанчжоу вместе с правительством Чан Кайши) Л. Стюарт планировал визит в Пекин, с марта 1949 г. ставший резиденцией новых коммунистических китайских властей. Но этот визит сорвался, и есть основания думать, что китайское коммунистическое руководство отказало в последний момент американскому послу (как и ранее изолировало консула в Шэньяне) под давлением СССР ( Галенович Ю.М . Сталин и Мао. Два вождя. С. 136–137).

Отметим, что китайские коммунисты и раньше проявляли тенденцию к «заигрыванию» с США, например, долго «не замечали» нахождения американского флота в занятом ими Циндао (там же. С. 141–142). И вообще, у Мао были намерения «постоянно изыскивать пути к налаживанию связей с классовым противником, причем таких связей, которые могли бы привести к союзу США и КНР против СССР» (там же. С. 374–375). В начале 1950-х гг. Сталину удалось «повязать» китайцев американской кровью в Корее, но это была лишь отсрочка разрыва. Однако вернемся в 1952 г.

Итак, КНР под давлением СССР отказалась подписывать мир с Японией. С гоминьдановским же правительством на Тайване Япония без всяких проблем заключила мир 28 апреля 1952 г. Что мешало сделать то же СССР и КНР, если они того хотели? Чжоу Энь-Лай, однако, считает, что после мирного соглашения Японии с Чан Кайши мир между Пекином и Токио невозможен. Сталин эту точку зрения полностью поддерживает ( Ледовский А.М. СССР и Сталин… С. 172). То есть если бы Япония не заключила мирного договора хотя бы с тем же китайским правительством, которое само этого желает, то это было бы лучше для дела мира, так, что ли?

Но дальше еще круче: товарищ Сталин в ответ на слова товарища Чжоу о том, что «Япония не хочет заключать мир с КНР и СССР», ответил: «И готовится к агрессии» (там же). Это против кого же мирная Япония, не имеющая даже армии, а лишь очень ограниченные «силы самообороны», которых на тот момент явно не хватало даже для защиты своей территории, «готовится к агрессии»? А ведь кое-кто с серьезным видом говорил, что якобы Япония, США и Гоминьдан вот-вот объединятся и начнут агрессию, которая может кончиться чуть ли не потерей Советским Союзом Сибири…

Все становится ясно, как только мы вспомним, кто еще и когда, по мнению советских вождей, «готовился к агрессии» против СССР. Осенью 1939 г. «готовилась к агрессии» Финляндия. Из дневников Берия ясно, что, например, Турция осенью 1939 г. и страны Прибалтики летом 1940 г. тоже «проводили недружественную СССР политику». Вот запись в дневнике Л.П. Берия от 23 июля 1939 г.: «[Хреново] (в оригинале гораздо грубее. – В. К. ) на турецкой границе. От турок можно ожидать всего. Сегодня нейтральны, завтра могут перейти границу… довели армию почти до 1 миллиона… Против кого? Если полезут, мы им дадим по зубам» ( Берия Л.П. Сталин слезам не верит. С. 129–130). В последнем кто бы сомневался, но вот вопрос: чего ж раньше-то турки не лезли? И чего теперь не лезут? Ждут, пока Сталин пакт с Гитлером подпишет (а переговоры уже с мая идут)? Ну, да у СССР все враги такие глупые: ждут самых невыгодных для себя условий, тогда и нападают. Вот и турки дождались советско-германского пакта и лишь после того заключили договор о военной помощи с Британией и Францией 19 октября.

А в мае 1940 г. «литовцы ведут себя недружественно» (там же. С. 173) – нашли время! Франция рушится под ударами вермахта, англичане получили на орехи под Дюнкерком и рады были, что удалось добраться до другого берега Ла-Манша, а у Гитлера почти все войска на Западе. В Восточной Европе (да и в Центральной), кроме Красной Армии, мощных вооруженных сил нет. И в это время Литва ведет себя недружественно? В общем, «готовились к агрессии» они в самый удобный для СССР и неудобный для себя момент. Вот и Япония туда же: летом 1945 г. «японские милитаристы бряцали оружием у границ СССР». Больше им в тот момент, очевидно, делать было нечего… И теперь, в 1952-м, снова…

В переводе с советского «новояза» (особенно с его «сталинского диалекта») «они готовятся к агрессии» означает «скоро мы на них нападем». Тем более что Сталин тут же говорит Чжоу Энь-Лаю: мол, США понимают, что война в Корее им невыгодна, и поэтому они будут стремиться ее закончить, особенно когда выяснится, что советские войска остаются в Китае ( Ледовский А.М. СССР и Сталин в судьбах Китая. С. 160; выделено мною, к этому я еще вернусь . – В. К. ).

Впрочем, похоже на то, что роль китайской армии ограничивалась вытеснением войск ООН из Кореи. Когда Чжоу Энь-Лай посетовал, что на один китайский выстрел американская артиллерия отвечает девятью, то Сталин сказал: «Это плохо. Если американцы выпустят девять снарядов, вы должны выпускать двадцать. Мы немцев снарядами задавили. У нас одно орудие было на расстоянии двух метров, а у немцев одно орудие на расстоянии километра» (там же. С. 157). Тут, бесспорно, имеет место некоторое преувеличение. Например, при начале наступления под Сталинградом на километр фронта Красной Армии приходилось 135 орудий, в том числе на участке прорыва – 167. Во время Висло-Одерской операции на участке прорыва 3-й гвардейской армии (но не по всему фронту!) приходилось по 420 орудий на километр фронта ( Суворов В . День-М. М., 2002. С. 117), то есть нечто близкое к тому, о чем Сталин сказал Чжоу Энь-Лаю. Но сам факт, что СССР во время Второй мировой войны, особенно во второй ее половине, имел подавляющее превосходство в артиллерии – факт несомненный.

Но с артиллерией Сталин вызвался помочь. Предполагается, что вооруженных СССР (и поддержанных им с воздуха) китайских армий для этого хватит. «Американцы, – говорит Сталин, – вообще неспособны вести большую войну… Вся их сила в налетах, в атомной бомбе… Немцы в 20 дней завоевали Францию, американцы два года не могут справиться с маленькой Кореей», а при этом «хотят покорить весь мир… Они надеются на атомную бомбу, авиационные налеты. Но этим войну не выиграть. Нужна пехота, но у них мало, и она слаба…» ( Ледовский А.М. СССР и Сталин… С. 160–161).

Непонятно, правда, как это утверждение (подтверждаемое и словами Сталина о том, что «американцам война невыгодна, они хотят поскорее ее закончить») вяжется с обвинениями в «подготовке Японии к агрессии». Получается, что сверхдержава США никакой Большой войны не хочет и корейскую-то желает побыстрее закончить, а вот Япония, недавно разбитая в войне, только что подписавшая мир с западными странами, армии-то настоящей не имеющая, думает об агрессии? В общем, еще одно подтверждение того, кто на самом деле думает об агрессии, в которую предполагается вовлечь и Японию. И ясно, что вовлечь в качестве жертвы!

Примерное распределение сил тоже вполне понятно. Китайцы, получив советское вооружение, сбрасывают войска ООН в Корейский пролив, а уничтожение воздушной и морской мощи США и оккупацию Японии СССР берет на себя.

4 сентября 1952 г. Берия записывает в дневнике: «Вчера долго говорили все вместе с китайцами… Вопросов много, китайцы крепко запрашивают. Понимают, что у них в Корее основной воз, и жмут… Сегодня снова был разговор, уже с корейцами. Дела у них идут неплохо…» ( Берия Л.П. С атомной бомбой мы живем! С. 158). Это что имелось в виду? Отражение «попыток США разрушить 78 корейских городов»? Но они вроде как были-таки разрушены, если верить нашим цитированным выше официальным историкам. Тогда что же «идет неплохо»?

Выскажу свое мнение, и можете не соглашаться: 5 августа 1952 г. был отдан приказ не о разрушении 78 северокорейских городов (такого количества последних попросту не было!), а приказ о разрушении «в случае чего» (т. е. при начале широкомасштабной агрессии со стороны коммунистов) 78 северокорейских и китайских (а может быть, и советских) городов. И как раз в начале сентября завершался последний этап подготовки к этой агрессии. И именно с этой подготовкой дела у северокорейских (и китайских) товарищей шли «неплохо». Так, по крайней мере, казалось по состоянию на 4 сентября 1952 г.

Последняя встреча Сталина с Чжоу Энь-Лаем состоялась 19 сентября 1952 г. На ней разговор принял новый, несколько неожиданный оборот. После слов Сталина про то, что ООН является «проамериканской организацией и надо ее разрушить» (но это-то как раз понятно, раз ООН сталинский разбой в Корее осуждает, то какая же она еще, как не проамериканская!) следует сенсационное заявление о том, как именно это сделать: разрушить-то надо, но сделав при этом вид, что мы не против ООН, а между тем стараться ослабить ее, а взамен (но опять-таки сделав вид, что действуем «параллельно» с ООН, а не против нее) европейцы должны создать свою ООН, азиаты – свою и т. д. ( Ледовский А.М. СССР и Сталин… С. 171).

А вот это уже интересно! Начнем с того, что бы дало Сталину создание «параллельных ООН» при сохранении в государствах – их членах прежних режимов. Ну, допустим, место Китая в «азиатской ООН» заняли бы представители КНР, а не чанкайшистов, а другие? Остается предположить, что созданию «параллельных ООН» должна была предшествовать широкая наступательная военная кампания коммунистов с оккупацией многих европейских и азиатских стран и в случае бегства законных их правительств за океан и сохранения за этими правительствами места в ООН – как раз и предполагалось создание «альтернативных» организаций под фактической эгидой СССР. Помимо всего прочего, еще 3 сентября 1952 г. Сталин сказал Чжоу Энь-Лаю: хорошо бы, мол, чтобы и в Бирме было проамериканское правительство (далее следует весьма нелестная характеристика тогдашнего бирманского руководства)» ( Галенович Ю.М . Сталин и Мао. Два вождя. С. 395).

Но вот еще что интересно: Сталин упоминает «европейскую» и «азиатскую» ООН, а вот «африканскую» – нет. Правда, на тот момент почти все африканские страны (кроме получившей 24 декабря 1951 г. независимость Ливии) еще оставались колониями. Однако нам же, точнее, тем из нас, кто еще в советское время учился, прожужжали все уши про то, что СССР только и думал, как бы эти колонии освободить от «империалистов».

На самом деле явно не все было так просто. Начнем с того, что к освобождению колоний европейских стран стремились и США. Но это и понятно: своих колоний у них практически не было, а политику «открытых дверей» легче было осуществлять в новых независимых государствах Азии и Африки, чем в чужих колониальных владениях. Даже Сергей Кремлев признает, что Черный континент «освобождался» (кавычки Кремлева . – В. К. ) от колониального гнета не в последнюю очередь потому, что сами колониальные державы (на самом деле – в первую очередь США . – В. К. ) решили заменить политический колониализм в Африке на экономический неоколониализм (на самом деле – на политику «открытых дверей» . – В. К.) ( Кремлев С . Если бы Берию не убили… С. 223).

Так, еще 5 мая 1941 г. Госдепартамент США сделал первое представление руководству Британии насчет предоставления Индии статуса доминиона, мотивируя это тем, что в нынешних реалиях из-за своего колониального статуса эта страна «слишком мало делает для решения нынешних проблем» (Fоreign Relations of the United States. 1941. Diplomatic Papers. Vol. III. The British Commonwealth. The Near East and Africa. Washington, 1959. P. 176). Этими же причинами, помимо внедрения в экономику новых независимых государств, обусловлен антиколониализм США и в отношении других колониальных территорий – иначе, понимал Рузвельт, западные союзники никогда не завоюют симпатии колониальных народов в борьбе с Гитлером и его союзниками (а в перспективе – и не только с ними, но и со Сталиным . – В. К. ) (Поздеева Л.В . Англо-американские отношения в годы Второй мировой войны. 1939–1941 гг. М., 1964. С. 204–205).

А на встрече в Вашингтоне в декабре 1941 г. Рузвельт впервые затронул тему Индии на уровне руководителей ( Борисов А. Ю . СССР и США. Союзники в годы войны. 1941–1945. М., 1983. С. 85). И США не отступились, пока не добились своего. Правда, влияние на Индию вскоре (начиная с хрущевских времен) у них стал оспаривать СССР, и практически всю «холодную войну» две сверхдержавы с переменным успехом вели борьбу за влияние в этой стране.

А в 1947 г., угрожая прекратить помощь по «плану Маршалла», США заставили Нидерланды пойти на переговоры о признании независимости Индонезии (сведения взяты из «Российской иллюстрированной энциклопедии»). Примеры можно продолжать. Единственный случай, когда США поддержали колониальную державу, – это война Франции во Вьетнаме в 1946–1954 гг., и то только потому, что там антифранцузское сопротивление возглавили коммунисты.

А вот СССР при Сталине особой поддержки освободительным движениям не оказывал. Интересующихся отсылаю к советским характеристикам, например, руководства Индонезии или насеровского Египта, которые давали во времена Сталина (кстати, Насер осуществил свой переворот примерно в то время, о котором у нас идет речь, в июле 1952 г.). Это уже при Хрущеве с такими начали налаживать или пытаться наладить отношения.

Почему так делалось? Выскажу свое мнение, и можете спорить: потому, что СССР готовил третью мировую войну, которая должна была закончиться «принятием в состав СССР последней республики». И чем каждую новую независимую страну по одной прибирать к рукам, гораздо легче было, сокрушив европейскую метрополию, всю ее колониальную империю скопом присоединить к СССР.

Глава 15 За Сталина или против? Что предлагал Берия

Пока происходили все эти события, август 1952 г. ознаменовал собой завершение складывания в Политбюро антисталинской оппозиции, ориентированной на отказ от подготовки к мировой войне (Берия, Маленков, Булганин «и примкнувший к ним Хрущев»); прежде чем говорить о событиях осени, зимы и весны 1952–1953 гг., необходимо понять, чего же эта группировка хотела.

Л. Млечин рисует прямо-таки апокалиптическую картину послесталинского СССР в том случае, если бы победил Берия. Например, поскольку «свободная продажа продуктов ведет к спекуляции», то в стране вводят карточки, всех граждан прикрепляют к «пунктам питания» – сами догадайтесь, что это такое, мне лично кажется, что это нечто похожее на натуральную раздачу продуктов или даже уже готовой еды.

Гражданская авиация в стране упраздняется, поскольку «командировочных и делегатов съезда возило Министерство обороны, а просто так, без дела, по стране никто не шатался». Иностранным делегациям выделяли авиационные экипажи «в штатском», но иностранцев в СССР приезжало мало. Аэропорты теперь оцеплены колючей проволокой, и на въезде в них военные посты тщательно осматривают пассажиров и проверяют их багаж.

Наконец, уже по состоянию на начало 1956 г. 83 % (!) промышленного производства передано в обслуживание ГУЛАГа, который не испытывает недостатка в рабочих руках, так как по стране отлавливают все новых и новых затаившихся «врагов» – «хрущевцев», «жуковцев» и т. д. ( Млечин Л . Смерть Сталина. С. 411–412). Если 83 % – пять шестых! – промышленности передано в ГУЛАГ, то дело читателя судить, какой процент населения в этом ГУЛАГе оказался! Короче говоря, Северная Корея какая-то! Если не полпотовская «демократическая Кампучия».

Сергей Кремлев, как мне представляется, справедливо высмеивает эту «фантасмагорию», однако он, приводя планы бериевских преобразований СССР после смерти Сталина, при этом свято верит (или как минимум делает вид, что верит), что Берия был продолжателем сталинского дела. Хотя, будь это так, Млечин, скорее всего, был бы прав… Итак, разберем: за Сталина был поздний Берия или против.

В постановлении Пленума ЦК, Совета Министров и Президиума Верховного Совета СССР от 7 марта 1953 г. говорится об обеспечении «успешного проведения в жизнь выработанной партией и правительством политики». Сталин не упоминается! Авторханов сравнивает это постановление с манифестом Александра I, который обещал править не «в духе незабвенного родителя нашего», как то было принято у российских императоров, но «по сердцу покойной государыни» (Екатерины II) ( Авторханов А.Г. Загадка смерти Сталина. С. 107–108).

После Сталина быть великим и править успешно мог только анти-Сталин. И Берия это понял (там же. 122–123). Сам же С. Кремлев констатирует, что другие члены высшего советского руководства «были склонны сохранять то положение и тот ход дел, который был заведен при Сталине, но уже без той жесткости, которая была свойственна позднему (а «раннему»? а «среднему»?  – В. К. ) Сталину» ( Кремлев С . Если бы Берию не убили… С. 36). Берия же наметил глубокие преобразования.

Объяснять после этого, почему Берия писал после своего ареста, что «он был беспредельно предан партии Ленина – Сталина», а в развернутом письме на имя Маленкова и других высших руководителей – что он «взялся за работу с единственной мыслью – не провалиться бы всем без товарища Сталина»? С. Кремлев считает, что «одна эта фраза ставит крест на всех антисталинских инсинуациях в адрес Берия», а, мол, должен он был, если бы действительно был противником Сталина, кричать: да я же ваш, антисталинский! Да если действительно другие члены высшего советского руководства «были склонны сохранять то положение и тот ход дел, который был заведен при Сталине», то такие заявления были бы для Лаврентия Павловича лишь усугублением его положения!

И еще: по мнению Сергея Кремлева, отрицать искреннее уважение Берия к Сталину, зная полный текст письма от 1 июля 1953 г., просто невозможно – для мало-мальски честного и вдумчивого человека. Вот только ни полного, ни частичного текста письма г-н Кремлев почему-то не приводит… Впрочем, это не первый случай, когда сталинисты в стремлении что-то доказать ссылаются на документы, не цитируя их.

Приводит это письмо, правда, другая сталинистка – Елена Прудникова. Вот, например, письмо от 1 июля 1953 г. – Маленкову: «По твоему совету и по некоторым вопросам по совету т. Хрущева Н.С… о реабилитации врачей, реабилитации арестованных по так называемому мингрельскому национальному делу в Грузии…» (1953 год. Смертельные игры. С. 24). Именно из этого письма Кремлев извлекает цитату со словами «в числе других товарищей я тоже крепко и энергично взялся за работу с единственной мыслью – не провалиться бы всем без товарища Сталина» ( Кремлев С . Если бы Берию не убили… С. 40).

А вот письмо Лаврентия Павловича в Президиум ЦК, датированное следующим днем: «Еще раз умоляю вас всех, особенно работавших с Лениным и Сталиным… товарищей Молотова, Кагановича и Микояна… умоляю вмешаться… И вы все убедитесь /что я честный и преданный партии Ленина – Сталина человек/» ( Прудникова Е . 1953 год. Смертельные игры. С. 26).

Непонятно только, почему Берия обращается к явным аутсайдерам – Молотову, Кагановичу… Предыдущее письмо на имя Маленкова (с упоминанием Хрущева) – по крайней мере логично, это победители, вчерашние соратники по борьбе… А к Молотову-то с Кагановичем зачем обращаться? Неужели только потому, что они начинали работать еще с Лениным? Тогда уж логичнее начинать с Ворошилова, как самого старшего по возрасту… Да и потом, мало ли кто с Лениным работал, логично обращаться к тем, кто сейчас у власти!

Короче говоря, Елена Прудникова приходит к выводу: эти письма писал не Берия, под арестом и позднее под судом был не Берия, а «кукла», подставное лицо ( Прудникова Е . Второе убийство Сталина. М., 2010. С. 405–406). Эти же письма были написаны «куклой» или самими тюремщиками, чтобы «доказать»: Берия после 26 июня был жив ( Прудникова Е . 1953 год. Смертельные игры. С. 28–29). Приводит она и некоторые мелкие факты, подтверждающие правоту этой точки зрения – например, что арестанта, который должен был изображать Лаврентия Павловича, даже толком не сфотографировали как положено – анфас и в профиль (там же. С. 20–21). Но самое главное – интервью сына самого Берия, Серго, данное им грузинскому журналисту Р. Чилачава уже после краха коммунизма, в 1990-х гг. Так вот, со слов Серго, 26 июня 1953 г. ему позвонил известный летчик, дважды Герой Советского Союза Амет Хан-Султан и сообщил, что особняк отца окружен войсками, а сам отец, по-видимому, убит (Там же. С. 36–38).

Отмечу, что я еще в бытность студентом слышал от нашего преподавателя истории КПСС (тем, кто вырос позже и не помнит советские времена, сообщаю: была в советских вузах такая дисциплина – история единственной партии, «руководящей и направляющей силы советского общества», как было записано в статье 6 Конституции СССР), что особняк Берия штурмовали «два полка с пушками и танками». Я тогда подумал, что речь идет о загородной даче Берия. Да и в самом деле, штурмовать особняк в самом центре Москвы (теперь в этом доме посольство Туниса) так, чтобы москвичи этого не заметили, – маловероятно. Но вот то, что Берия был убит прямо при аресте, а в дальнейшем под арестом и судом пребывал двойник – очень правдоподобно!

Если Елена Прудникова права, то письма Берия (или, точнее, теперь надо писать в кавычках – «письма Берия») от 1 и 2 июля 1953 г. нельзя рассматривать как документальные свидетельства. Борис Соколов, тоже отрицая то, что Лаврентий Павлович был казнен только 23 декабря 1953 г., при этом полагает, что он был застрелен без суда, но только не прямо при аресте, а в конце августа или в начале сентября 1953 г. ( Соколов Б . Наркомы террора. С. 415). Однако он ничем это утверждение не подтверждает, поэтому версия Е. Прудниковой кажется предпочтительнее.

Понятно, что С. Кремлев категорически возражает против «антисталинской» реабилитации преобразований Берия, он цитирует некоего несимпатичного, мягко говоря, ему «либераста» Вагнера: «Пытаться на основе некоторых частичных реформаторских шагов Берии сделать из него едва ли не апостола перестройки – погрешить против истории».

Кремлев соглашается с этим утверждением, говоря, что «Вагнер вряд ли догадывается, насколько он прав». Заявив (понятно, как всегда, без всяких доказательств), что «апостолы перестройки сидели в западных советологических центрах, в силу чего «перестройка», подаваемая как реформа социализма, стала «катастройкой» – заказным убийством социализма и Советского Союза», он добавляет: реформы же Берия – это изменения, не затрагивающие основ существующего строя и направленные на его укрепление» ( Кремлев С . Если бы Берию не убили… С. 38). Ну что же, посмотрим, что реформы Берия затрагивали и чего они не затрагивали.

Начнем с того, какой социальный строй намеревался Лаврентий Павлович создавать после своей победы. С. Кремлев говорит, помимо всего прочего, что XIX съезд ВКП(б) – КПСС поставил перед страной вполне обоснованную задачу построения коммунизма в СССР (там же. С. 6). Однако уже такая постановка вопроса вызывает вполне естественное недоверие ко всем историческим построениям этого автора.

В самом деле, что такое «коммунизм»? Согласно официальной коммунистической интерпретации, это общество, где от каждого будет по способностям, а каждому – по потребностям. Но что значит «по потребностям»? А если у всех появится потребность, скажем, жить в Москве, Сочи или в Крыму? Так места всем не хватит! Если бы и хватило, кто же будет жить и работать на остальной территории бывшего СССР? А в самих городах-мегаполисах или курортных, даже для тех, кто в них постоянно живет – что, если у всех возникнет потребность в квартирах «на солнечную сторону»? А кто живет в приморских городах – у всех потребность жить рядом с морем? И такие вопросы можно ставить бесконечно! Не могу не согласиться с Виктором Суворовым: обещать построение коммунизма мог только полный идиот ( Суворов В . Очищение. М., 2001; Кузькина мать. М., 2011). Уточню только: полный идиот или беспардонный лжец.

Ладно, если не коммунизм, тогда что? Социализм? И какой социализм? Социализм – он вообще до или после капитализма? Или это нечто вневременно́е?

На мой взгляд, социализм социализму рознь. Социализм бывает тоталитарный или демократический. Перечислим признаки тоталитарного социализма: наличие одной правящей идеи, идеологии («идеократия»); наличие одной партии, осуществляющей диктаторское руководство и слитой с государственным аппаратом и тайной полицией; проникновение государства во все сферы жизни общества; отсутствие плюрализма в СМИ, жесткая идеологическая цензура всех каналов информации и всей системы образования с уголовным преследованием за предоставление обществу независимой информации; наличие мощного государственного пропагандистского аппарата; отрицание традиционных норм морали, полное подчинение средств целям («цель оправдывает средства»); массовые репрессии и террор со стороны силовых структур; уничтожение индивидуальных гражданских прав и свобод; централизованное планирование экономики; всеобъемлющий контроль партии над вооруженными силами и за распространением оружия; приверженность внешнеполитическому экспансионизму; административный контроль за отправлением правосудия; стремление стереть все границы между государством, обществом и личностью (См.: Арендт Х . Истоки тоталитаризма. М., 1996). Можно выразить и еще короче и проще: тотальная несвобода с подчинением Всемогущему Государству всех аспектов экономической, общественной и личной жизни. И прав был Сталин, когда говорил, что по мере движения к социализму обостряется классовая борьба. Только надо было добавить: к тоталитарному социализму, и под «классовой борьбой» при этом понимать не «сопротивление недорезанных буржуев», а сопротивление общества подобному порабощению.

К перечисленным же признакам тоталитарного социализма мы добавим еще один – наличие «нового правящего класса, или политбюрократии» (М. Восленский называет его номенклатурой). Тут, правда, надо отметить: если предыдущие правящие классы старались либо «освятить» (рабовладельцы, феодалы), либо скрыть (буржуазия) факт эксплуатации трудящихся, то номенклатура старается скрыть сам факт существования ее как класса, маскируясь под «прослойку служащих», которые-де есть всего лишь «слуги народа» ( Восленский М.С. Номенклатура. Господствующий класс Советского Союза. С. 34, 110).

Что касается склонности тоталитарных социалистических режимов к экспансионизму, то М. Восленский пишет о внешней политике тоталитарных режимов как о феномене «оборонительной экспансии»: само сосуществование с нормальными государствами для тоталитаристов смертельно опасно, поэтому они стремятся к мировому господству (там же. С. 453–456). Об этом же много пишет и Виктор Суворов в своих книгах из «ледокольной» серии, особенно в «Последней республике». Тут не мешает процитировать и слова С. Кремлева о том, что «очень уж мы этому Западу мешали (и, кстати, мешаем по сей день) самим фактом своего существования» ( Берия Л.П. С атомной бомбой… С. 6). Однако сам же Кремлев (в связи с упоминавшимся «наездом» Сталина на Молотова и Микояна осенью 1952 г.) признает, что Молотов и Микоян поездили по миру, побывали в том числе и в Америке. И на них «это (то, что они там увидели – достаток, комфорт, «довольный вид масс», экономическая и индустриальная мощь. – В. К. ) оказало деморализующее воздействие». Причем Америка поражала не только на фоне послевоенной разрухи, но и на фоне 1930-х гг. И Молотов и Микоян «уже не считали, что нет таких крепостей, которые не могли бы взять большевики. Соратники с подобными настроениями Сталину не требовались…» (Там же. С. 74.)

При этом тоталитарно-социалистические режимы представляют собой нечто находящееся вне времени, периодически возникающее в самые разные исторические эпохи. Очевидно, что подобные государственные образования действительно возникали задолго до ХХ в. и даже задолго до появления капитализма.

Например, еще в 2111–2003 гг. до н. э. существовало государство Третьей династии Ура в Месопотамии, в котором вся экономическая жизнь, согласно 9-му признаку тоталитаризма, была централизована – работники (мужчины назывались «гурушами», а женщины – «нгеме») были согнаны в подобие «трудовых армий» (по терминологии Троцкого), выполнявших централизованные государственные планы-задания и перебрасывавшихся, подобно заключенным, с места на место (подробно см., напр.: История древнего мира. Ранняя древность. М., 1989).

В Средние века тоталитаризм обнаруживается, например, у таборитов – крайней ветви чешских протестантов-гуситов ( Шафаревич И.Р . Социализм как явление мировой истории. М., 2003. С. 45–51), или в Мюнстерской коммуне (Германия) 1534–1535 гг. (там же. С. 89–99.) Примерно в то время, как в Мюнстере ставился «коммунистический эксперимент», испанские конкистадоры завоевали в Южной Америке государство инков. И обнаружили там тоталитарно-социалистическое государственное устройство. Вся земля принадлежит государству (точнее, «сыну Солнца – Великому Инке») и дается во временное пользование не только простолюдинам, но и инкам, т. е. знати. После смерти держателя (неясно, относится ли это только к простолюдинам или к знати тоже) его участок возвращается в казну. Все, вплоть до калек, а также дети с определенного возраста обязаны работать. Даже если женщина идет, скажем, к соседям домой, она должна брать с собой, например, шерсть и прясть по дороге. Интересно, что во время еды (которое, как и меню, тоже регламентировалось законом) простолюдин должен был держать дверь дома открытой «для удобства надзора за ним» (Там же. С. 196–199). Население было закрепощено – всякий подданный государства инков был на всю жизнь привязан к своему айлью (общине) ( Стингл М . Индейцы без томагавков. М., 1984. С. 156).

В Новое время мы видим еще один пример тоталитарного социализма – Парагвай с XVII – XVIII (государство иезуитов) ( Шафаревич И.Р . Социализм как явление… С. 208–218) до последней трети XIX столетия (диктатура Франсия – Лопесов, длившаяся с 1811 по 1870) (о Парагвае этого периода см., напр.: Заостровцев А . От Дуче до Туркмен-Баши. Маленькая страна больших диктаторов // Дело. 2005. 31 янв.; Скуратовский В . СССР в Парагвае-XIX // Столичные новости. 2006. № 21 (408). Сайт http://www.cn.com.ua).

Это не полный перечень, но, по-моему, и этого достаточно, чтобы понять: тоталитарный социализм – это нечто вневременно́е, периодически появляющееся в разные исторические эпохи. И высмеиваемые С. Кремлевым слова Л. Млечина о том, что «генеральная схема существования социалистического общества – террор» и «ГУЛАГ продолжался бы до тех пор, пока социализм не рухнул. Многовариантность социализма безнадежна» (цит. по: Кремлев С . Если бы Берию не убили… С. 18–19) – правильны по отношению к тоталитарному социализму.

Однако есть еще и социализм демократический. Его появление предвидели еще Маркс и Энгельс. Как мы знаем, марксизм дал начало не только новой разновидности тоталитарного («коммунизм»), но и демократическому (социал-демократия) направлениям социализма. Постепенно основоположники марксизма отказались от большинства тоталитарных составляющих своей теории, например от «диктатуры пролетариата»: еще К. Маркс признал, что в демократических странах рабочие партии могут победить и парламентским путем (и многочисленные победы на выборах социал-демократов в Европе это подтвердили). Ф. Энгельс же к концу жизни (он умер в 1895 г., на 12 лет позже К. Маркса) окончательно перешел на такие позиции.

Практическим же воплощением тоталитарной составляющей марксизма стали коммунисты, в первую очередь В.И. Ленин. Он отмел все демократические компоненты марксизма, в частности, отверг тезис о победе пролетарской партии парламентским путем, как «устаревший в эпоху империализма», и взял курс на тоталитарное государство (о препарировании Лениным Маркса подробно см.: Авторханов А . Ленин в судьбах России. Garmisch-Partenkirchen, 1990).

Демократический социализм, конечно, тоже не идеален, он тоже может увлечься национализацией экономики и провалить страну в такую «выгребную яму», из которой ее потом трудно будет вытащить (как это было в Британии между Второй мировой войной и приходом к власти правительства М. Тэтчер в 1978 г.), однако если тоталитарный социализм всегда, везде и во все времена кончался крахом, причем не более чем через сто лет после начала «эксперимента», то социализм демократический дает шанс – в том случае, если не увлекается национализацией, а разумно ограничивает разрыв в доходах («разумно» – потому что и тут меру знать надо, иначе у людей не будет стимула к труду).

Очевидно, что вот такой социализм может возникнуть только после капитализма, на базе высокоразвитой рыночной экономики. Так что сто раз был прав Г.В. Плеханов, говоря в 1917 г., что Россия еще не готова к социализму, только надо было уточнить: к демократическому социализму.

С. Кремлев, говоря о том, что «с 1930-х гг. капитализм начал все более внимательно присматриваться к советскому опыту планирования экономики», приводит в пример Францию, где в 1947 г. был создан Генеральный секретариат планирования, задачей которого была разработка пятилетних планов, Японию, где Управление экономического планирования стало функционировать с 1954 г., Италию, Голландию, Швецию, Британию да и США, где элементы планирования тоже внедрялись. «Об этом сегодня в Россиянии помалкивают, но так было» – резюмирует Кремлев (Если бы Берию не убили… С. 97–98).

Однако, во-первых, как я уже говорил, чрезмерная национализация и чрезмерное планирование добром никогда не кончались, как в случае с той же Британией, так что современный демократический социализм не увлекается национализацией, а разумно ограничивает разрыв в доходах. А во-вторых, и это главное, во всех перечисленных Кремлевым случаях речь идет об элементах планирования, но уж никак не о тотальном огосударствлении экономики. Последнее всегда, везде и во всех странах ничем, кроме полного краха, не кончалось и кончиться не могло. Именно это и отличает тоталитарный социализм от демократического.

Ранний Берия еще увлекался не только доморощенным тоталитарным социализмом, но и чужим (немецким национал-социалистическим) опытом. Вот запись в его дневнике от 12 августа 1940 г.: «У них (у немцев . – В. К. ) там не социализм, но чистого капитализма тоже нет. Государственный капитализм. И для народа делается много» ( Берия Л.П. Сталин слезам не верит. Дневники с комментариями С. Кремлева. 1937–1941. М., 2011. С. 191). Чем государственный капитализм отличается от социализма, нам коммунисты так никогда и не объяснили. А в самом деле, в чем различие? Мое мнение: отличие капитализма (в том числе и государственного) от тоталитарного социализма в том, что отсутствует принудительный труд, то есть такое положение дел, когда, во-первых, работать заставляют, во-вторых, условия труда безраздельно определяет работодатель, а в-третьих, уход с работы или отказ от нее (забастовка, например) не допускаются мерами физического принуждения. Но уж к Третьему рейху это никак не относится – там принудительный труд еще как имел место! А вот демократический социализм, как представляется, отличается от социализма тоталитарного тем же, чем от последнего отличается и государственный капитализм: отсутствием принудительного труда. И в самом деле, во всех перечисленных С. Кремлевым странах при весьма высоких иногда степенях огосударствления принудительный труд тем не менее никогда места не имел.

Уяснив все это, вернемся к демократическому социализму. Участники, например, восстания в июне 1953 г. в ГДР, о котором впереди большой разговор и которое после ареста Берия тоже «повесили» на него («хотел отдать Восточную Германию империалистам»), также не хотели не только власти коммунистов, но и власти ХДС-ХСС во главе с Аденауэром, а выступали за демократический социализм при власти социал-демократов. Одним из их лозунгов было: «Из Бонна убирайте свой навоз, из Панкова (резиденция коммунистического правительства ГДР . – В. К. ) мы вывезли уж воз!» ( Соколов Б . Наркомы террора. С. 381).

Разобравшись с тем, каких преобразований хотел Берия, вернемся к конкретным планам его реформ. О том, что именно планировалось, можно судить хотя бы по тому, что он успел сделать в период своих «ста (точнее – 113) дней».

Глава 16 Планы и реализация

Уже через три недели после смерти Сталина, 26 марта 1953 г., была объявлена амнистия. К этому времени в лагерях находилось, как принято считать, 2,5 млн заключенных ( Топтыгин А . Лаврентий Берия. Неизвестный маршал госбезопасности. С. 353). Берия же предлагал амнистировать примерно миллион человек, а именно: осужденных на срок до пяти лет; осужденных за должностные, хозяйственные и некоторые воинские преступления; женщин, беременных или имеющих детей до 10 лет; несовершеннолетних в возрасте до 18 лет; пожилых людей и больных, страдающих тяжелыми неизлечимыми недугами. Кроме того, предлагался пересмотр законодательства, имея в виду заменить уголовную ответственность за некоторые хозяйственные, должностные, бытовые и иные менее опасные преступления мерами административного и дисциплинарного порядка, а также смягчить уголовную ответственность за некоторые преступления. Иначе, завершал свою записку Берия, через год-два число заключенных снова достигнет 2,5–3 млн человек (3 млн было в 1950 г.  – В. К. ). ( Кремлев С . Если бы Берию не убили… С. 79–80.)

А 28 марта вышло постановление о передаче исправительно-трудовых лагерей из ведения МВД в ведение Минюста, а всех предприятий ГУЛАГа – в состав отраслевых министерств. Добавим, что через девять месяцев после ареста Берия, в марте 1954 г. лагеря были возвращены в распоряжение МВД. Вновь места заключения будут переданы в Минюст только после крушения коммунистического режима в новой России, и то не сразу – в 1997 г. Подобные планы Берия подтверждает и Елена Прудникова (Берия. Последний рыцарь Сталина. С. 213–221). Но подтверждает это и исследователь из противоположного лагеря – Борис Соколов, который констатирует, что «Берия давно уже понял неэффективность подневольного труда заключенных и ратовал за разгрузку ГУЛАГа».

Подтверждает Б. Соколов и еще более важный проект Берия – об отмене статуса «режимных городов», изложенный в записке на имя Г.М. Маленкова от 13 мая 1953 г. ( Соколов Б . Наркомы террора. С. 358–359). Вообще, в период «ста дней Берия» планировалась реформа МВД и превращение его прежде всего в контролирующий орган, обеспечивающий объективной информацией. Но записка об отмене паспортных ограничений и режимных местностей – это преобразование поистине революционное. Приведем эту записку полностью (с небольшими купюрами) – настолько она важна.

Начав с того, что только «за последние десять лет получили паспортные ограничения не менее 3,9 млн человек, которые из-за этого не могут вернуться в режимные местности» ( Топтыгин А . Лаврентий Берия. С. 354), Берия продолжает: «В настоящее время в Советском Союзе паспортные ограничения распространяются на 340 режимных городов, местностей, железнодорожных узлов, а также на пограничную зону вдоль всей границы страны шириной от 15 до 200 километров.

…Вся страна пестрит режимными городами и различными запретными зонами, где запрещается проживать гражданам, имеющим судимость и отбывшим наказание. При существующем положении граждане, отбывшие наказание в местах заключения или ссылки и искупившие тем самым свою вину перед обществом, продолжают испытывать лишения и обречены на мытарство…

Наличие в стране широких паспортных ограничений создает трудности… не только для граждан, отбывших наказание, но и для членов их семей, которые в связи с этим также нередко бедствуют и испытывают материальные лишения… Установленные ограничения для свободного перемещения и проживания на территории СССР вызывают справедливые нарекания и недовольство со стороны граждан.

Следует отметить, что такой практики паспортных ограничений не существует ни в одной стране. Во многих капиталистических странах – в США, Англии, Канаде, Финляндии и Швеции – у населения паспортов вообще не имеется, о судимости никаких отметок в личных документах не делается…»

С. Кремлев, процитировав эту записку, добавляет, что если привести последнюю цитату без сообщения авторства, то записной «демократ», скорее всего, определит его как «самиздат», обличающий «опричника» Берию (кавычки Кремлева . – В. К. ) ( Кремлев С . Если бы Берию не убили… С. 81–82). Что же, с этим можно согласиться, только как, процитировав такое, можно по-прежнему считать Лаврентия Павловича продолжателем сталинской политики – ума не приложу.

Конец марта ознаменован также постановлением о ликвидации ряда ненужных или не очень нужных народному хозяйству объектов, таких, как упоминавшийся тоннель на Сахалине, самотечный канал Волга – Урал, продолжение строительства Каракумского канала…

Далее, 4 апреля 1953 г. был отдан приказ по МВД № 0068 об отмене «физических методов воздействия». Произошла реабилитация М.М. Кагановича (брата Л.М. Кагановича, бывшего наркома авиационной промышленности, впавшего в немилость к Сталину, разжалованного до директора завода и застрелившегося, не ожидая дальнейших последствий, еще весной 1941 г.), его преемника Шахурина, маршала артиллерии Н.Д. Яковлева, генерал-полковника И.И. Волкотрубенко, авиационного генерала Репина, бывшего заместителя министра вооружений Мирзаханова и др. Кроме М. Кагановича речь идет о людях, арестованных в 1952 г.

В тот же день, 4 апреля 1953 г., было прекращено «дело врачей». С. Кремлев считает, что врачи-де получили по заслугам, а реабилитировать их Лаврентия Павловича заставил великий и ужасный Хрущев, который иначе Берия мог бы и убить. А вот Елена Прудникова пишет, что «прекращение дела врачей Берия не простили» (Берия. Последний рыцарь Сталина. С. 211). Ну, кто и почему «не простил» – об этом речь впереди, а пока отметим: Прудникова не сомневается, что прекратил Берия.

Не сомневались и современники. Так, академики И.Е. Тамм и Я.Б. Зельдович, узнав о прекращении дела, прямо сказали: «А ведь это наш Лаврентий Павлович разобрался» ( Топтыгин А . Лаврентий Берия. С. 293). Кстати, тот же Алексей Топтыгин считает, что реабилитации членов «еврейского антифашистского комитета» (казнены в августе 1952 г.) помешал Маленков, только после его отставки в 1955 г. реабилитация таки состоялась (там же. С. 356).

Записка МВД о неблагополучном состоянии политической и хозяйственной деятельности на Западной Украине, в Западной Белоруссии и в Литве. Тут имели место кадровые перегибы, например, в Литве из 85 начальников районной милиции лишь 10 были литовцами. В Западной Украине из 311 руководящих работников только 18 были местными, из 1718 преподавателей вузов – только 320, в том числе ни одного ректора и только один из 25 проректоров ( Кремлев С . Если бы Берию не убили… С. 155; Топтыгин А . Лаврентий Берия. С. 369). Национальная политика Берия заслуживает отдельного анализа. Начать целесообразно с того, что Украину возглавил один из его соратников, украинец Павел Мешик. Помимо всего прочего, он впервые выступил на одном из пленумов ЦК КПУ на украинском языке ( Топтыгин А . Лаврентий Берия. С. 319).

Здесь надо остановиться и, сказав про предполагавшиеся и уже начавшие осуществляться реформы Берия столько хорошего, нельзя не влить и ложку дегтя в бочку меда. Не без перегибов была его национальная политика, возьмем, например, постановление «О введении республиканских орденов». Некоторые из мероприятий я лично считаю вредными, например о стопроцентной кореннизации администрации: в интервью, данном в феврале 1989 г. журналисту Николаю Барсукову, Д.Т. Шепилов говорит о том, что «Берия предлагал в Литве, Белоруссии и т. д. провести полную национализацию, убрав всех русских из органов управления, в первую очередь из органов внутренних дел» (далее он, кстати, говорит, что Хрущев был категорически против такого шага) ( Кремлев С . Если бы Берию не убили… С. 157). Отмена делопроизводства в Литве на нелитовском языке тоже вызывает вопросы; разве не этого же стали добиваться очень многие (почти все) лидеры новых государств после (отчасти – еще до) распада СССР? И правильно ли это? Алексей Топтыгин справедливо замечает, что от такого подхода недалеко до лозунгов из серии «Проклятые оккупанты, вон с литовской земли!» (Лаврентий Берия. Неизвестный маршал госбезопасности. С. 373). Но ведь и эти преобразования вполне в русле того, что делалось в СССР после 1985 и особенно после 1991 г.

Впрочем, в условиях еще не сформировавшихся национальных управленческих элит (они сформировались уже в 1960–1970-х гг.), твердой руки самого Берия и постепенных (как мы далее увидим, скорее всего рыночных) экономических преобразований, которые должны были скреплять страну куда крепче, чем политические, такая политика, если бы она и проводилась, вряд ли бы привела к таким последствиям, как политика руководства страны в том же направлении после 1985 г.

Кроме того, не следует забывать, что у Берия были и другие тенденции в его национальной политике. Например, вот запись от 3 мая 1953 г.: «Русский народ у нас вроде главный, а на самом деле его положение хуже других… На Украине легче, сытнее. Кавказ рай…» Интересно, что это говорит грузин Берия русскому Маленкову. Кавказ в то время действительно был раем, насчет Украины не знаю, в Средней Азии жилось куда хуже, чем в России, просто там, как отмечено в том же дневнике, «развитие слабое, им пока много не надо», однако во многом Берия был прав. Согласимся, что данное высказывание актуально звучит и сейчас!

Но необходимо рассмотреть еще один аспект. Сергей Кремлев говорит о том, что «объединительное, ассимилирующее воздействие русской цивилизации всегда было мощным», что ряд территорий вошел в состав России добровольно, что «все здоровое в геополитическом окружении России всегда тянулось к Москве» (Если бы Берию не убили… С. 148), и это верно, только не совсем. Такой взгляд справедлив в отношении евразийских народов – восточнославянских (с органически входящими в состав этих государств, например, финно-угорскими народами) и прилегающего к ним с юга степного пояса (из новых независимых государств СНГ сюда можно отнести Казахстан и Кыргызстан, остальные народы этого круга и сейчас входят в состав России). А вот остальные территории бывших Российской империи и СССР (за исключением разве что Армении и Грузии) назвать тяготеющими к России едва ли можно. Ту же Прибалтику, например… Если бы в итоге от Империи осталось только евразийское ядро, то что в этом было бы плохого? С сохранением дружественных отношений хотя бы с частью остальных стран бывшего СССР и бывшего соцлагеря…

Но с фантазиями этого типа, похоже, я слишком далеко зашел. При всей несомненной «продвинутости» бериевских проектов требовать от него такого «евразийского» подхода было бы слишком. Поэтому скажем еще о некоторых преобразованиях, которые намечались.

Так, Берия предложил перестать носить портреты «вождей» на демонстрациях: «Я говорю Георгию (тому же Маленкову . – В. К. ): „Ты один Маленков, зачем тебе еще сотня (портретов на демонстрации“ . – В. К.) Пожимает плечами» ( Берия Л.П. С атомной бомбой мы живем! С. 216). И в самом деле, 9 мая 1953 г. вышло постановление «Об оформлении колонн демонстрантов и зданий предприятий, учреждений и организаций в дни государственных торжеств и праздников». Было отменено ношение портретов вождей и провозглашение с трибун призывов, обращенных к демонстрантам. Отметим, что «послебериевское» руководство СССР до подобного неординарного шага додумалось только при Горбачеве, в 1987 или 1988 г., не помню точно.

Этот аспект кажется не очень важным, однако за ним кроется куда более существенная составляющая. Сергей Кремлев много пишет о том, что бериевские преобразования переводили реальную власть из ЦК КПСС в правительство СССР (Если бы Берию не убили… С. 72 и др.), и Елена Прудникова также говорит о планах «отстранения партии от власти» (Второе убийство Сталина. С. 364–369), однако, похоже, этим дело не ограничивается.

Та же Елена Прудникова заостряет наше внимание на том, что партию на XIX съезде переименовали из Всесоюзной Коммунистической партии (большевиков) (что можно интерпретировать как: единственная на весь Союз) в Коммунистическую партию Советского Союза (а это уже можно интерпретировать совсем иначе – как «просто одна из политических партий»). И действительно, Прудникова достаточно прозрачно намекает на то, что это переименование означало переход от одно– к многопартийности, ну, для начала хотя бы к двухпартийности. Она пишет, что могли, например, наряду с КПСС (для членов которой фактически обязательным был атеизм) создать, на первый случай, хотя бы «Христианско-коммунистическую партию» ( Прудникова Е . 1953. Роковой год советской истории. М., 2008. С. 311–312). Как бы то ни было, планировалось превратить СССР из «партийного» (т. е. управляемого ВКП(б) – КПСС, которая по Конституции не имела официальной власти до 1977 г., когда была провозглашена «руководящей и направляющей силой Советского общества») в конституционное государство с сохранением КПСС просто в качестве общественной организации ( Прудникова Е . Берия. Последний рыцарь Сталина. С. 400).

Кстати, Сергей Кремлев цитирует (Если бы Берию не убили… С. 74) речь Хрущева от 1 ноября 1957 г. – мол, «когда Ленин провозгласил «Вся власть Советам!», то «эсеры, анархисты и всякие прочие» стали приспосабливаться и говорить: власть Советам, но без коммунистов». Далее следует (у Хрущева) вывод: мол, и Берия вел к чему-то такому?

Скорее всего, Хрущев прав, только что тут плохого? Начнем с того, что на самом деле лозунгом антибольшевистских восстаний было не «Советы без коммунистов», а Советы без однопартийной диктатуры, то есть свободные их перевыборы с участием всех левых партий. И если Берия в итоге своих политических реформ планировал нечто подобное, то плохо ли это?

Понятное дело, что по крайней мере на первых порах многопартийность превратилась бы, скорее всего, в фикцию. В конце концов, во многих странах Восточной Европы в течение всех сорока лет правления коммунистов сохранялись формально и другие партии; даже в Китае всегда (и в годы «культурной революции» тоже) функционировали не то пять, не то восемь других партий. И это не мешало существованию коммунистической диктатуры. Однако большое значение имело то, что все эти «другие партии» послужили костяком для формирования реальной многопартийности, когда коммунистические режимы потерпели крах. Удайся «проект Берия», вероятно, и в нашей стране после 1991 г. (или раньше?) формирование реальной многопартийности пошло бы куда легче и быстрее… Подобную мысль в своих вышедших в конце 1990-х гг. мемуарах высказывает, например, известный генерал-разведчик Николай Леонов.

Глава 17 Политика и экономика

Очень важное значение имеют также – из тех преобразований, которые после Берия нашли свое продолжение только при Горбачеве – отношения со странами «социалистического лагеря». Отношения теперь, после смерти Сталина, становились более равноправными, без таких сцен, которые имели место, например, на встрече Тито и Сталина 11 апреля 1945 г., когда «подтянутый Тито в маршальской форме произносит перед Сталиным и Молотовым речь», при этом «имеет вид старательного студента, держащего ответ перед строгими преподавателями». Это при том, что, в отличие от большинства других коммунистических лидеров стран Восточной Европы, Тито не был посажен на свое место советскими штыками, а завоевал его сам, своей многолетней борьбой с немецкими оккупантами. И популярность его в своей стране была чрезвычайно высока. Удивительно ли, что «такая жесткая позиция Сталина заводила ситуацию в тупик, а Тито вела на Запад» ( Кремлев С . Если бы Берию не убили… С. 172–173)?

А вот после смерти Сталина Тито в марте 1953 г. выступил с заявлением о том, что «мы были бы рады, если бы они (руководители СССР . – В. К. ) признали допущенные ошибки по делу нашей страны». «Ошибки» – мягко сказано: П. Судоплатов вспоминает, что еще в конце февраля 1953 г. Сталин ставил ему практические задачи по организации покушения на Тито (цит. по: Топтыгин А . Лаврентий Берия. Неизвестный маршал госбезопасности. С. 377–378). Возможно, с этого убийства Сталин планировал таки начать мировую войну, как и предсказывал американский журнал «Кольерс».

А вот Берия явно придерживался курса на нормализацию отношений с Югославией, хотя Тито он и недолюбливал. Вот запись в его дневнике от 4 августа 1952 г.: «Он, может быть, и му…к, но это же другое государство. Коба по национальному вопросу перегибает» ( Берия Л.П. С атомной бомбой мы живем! С. 155). А Топтыгин А. прямо пишет, что арест Берия отсрочил нормализацию советско-югославских отношений ( Лаврентий Берия. Неизвестный маршал госбезопасности. С. 377).

Проводились и мероприятия по демократизации отношений с другими социалистическими странами, хотя иногда и не без толчков с их стороны. Так, 1–4 июня 1953 г. прошли какие-то выступления в Чехословакии (кстати, почему мы о них, в отличие, скажем, от германских выступлений две недели спустя, ничего не знаем?  – В. К. ), и Берия отменил после того неоправданное дублирование межгосударственных координационных органов по линии СЭВ и военно-координационного комитета и создал единый орган из представителей стран «соцлагеря». Еще раньше, 20 мая, было принято отдельное аналогичное постановление по ГДР – «О реорганизации аппарата Уполномоченного МВД СССР в ГДР», предусматривавшее, в частности, значительное сокращение бюрократического аппарата.

В то же время планировался перевод отношений со странами «соцлагеря» из идеологизированных в более прагматичные. Берия не смотрел на наши отношения со странами «соцлагеря» как на способ «подкармливать» страны «народной демократии», превращая их тем самым в нахлебников СССР (как сплошь и рядом было и до него, и после – до самого 1989 г.). Вот, например, А.И. Микоян рассказывал о том, что «у нас было многолетнее соглашение о поставках» (с чехами . – В. К.) . Далее речь заходит о том, что поставки срывались, в ответ на что «Берия взбесился… На каком основании, /спросил он/, такое разложение, такая поблажка чехам и так далее?»

Приведя это свидетельство, С. Кремлев уточняет, что когда чешские заводы «Шкода» были частными, то их владельцам и в голову бы не пришло сокращать поставки по сравнению с договорными обязательствами вдвое, да еще и в рамках долголетнего соглашения, обеспечивающего ритмичную и устойчивую загрузку производства. Частная «Шкода» вытянулась бы, а поставки обеспечила ( Кремлев С . Если бы Берию не убили… С. 169–170)! Это к вопросу о понимании Берия экономики, о чем речь впереди.

Выше говорилось о планах демократизации политической жизни в СССР. Так вот, в отношении ГДР тоже намечалось «поднять роль блока демократических партий и организаций», что в переводе на общечеловеческий язык означало: хватит гнобить народ, в нормальной политической борьбе доказывайте, чего вы стоите ( Прудникова Е . 1953 год. Смертельные игры. С. 226)!»

Возможно, что именно эти намерения в значительной мере и стоили Берия власти и жизни: отстранение от единоличной власти партийного руководства, создание многопартийности, но главное – сокращение аппарата. Когда лет десять назад В.В. Путин взял курс на сокращение чиновничьего аппарата уже в новой России, какой-то телекомментатор, помню, констатировал, что в России в ХХ веке было два правителя, при которых «поголовье» бюрократов хоть немного, но сократилось – Н.С. Хрущев и М.С. Горбачев. И для обоих это плохо кончилось… Теперь мы вынуждены констатировать, что был и еще один – Л.П. Берия. Только для него это намерение кончилось еще хуже…

Как бы то ни было, 27 мая 1953 г. была образована Комиссия Президиума ЦК по Германии в составе Берия, Булганина, Маленкова, Молотова и Хрущева, которая должна была выработать в трехдневный срок конкретные предложения исходя из того, что «основной причиной неблагополучного положения в ГДР является ошибочный в нынешних условиях курс на строительство социализма». Однако В.М. Молотов (единственный нечлен «четверки») сумел выхолостить постановление комиссии, вставив перед словосочетанием «строительство социализма» эпитет «ускоренное» ( Кремлев С . Если бы Берию не убили… С. 177). После же ареста Берия руководство СССР (С. Кремлев, верный своей традиции всех собак вешать на Никиту Сергеевича, говорит «хрущевцы», хотя в данном случае куда правильнее сказать «молотовцы») окончательно взяло курс на раскол Германии, причем, по его мнению, эта политика косвенно поддерживалась и Западом, точнее, американцами (там же. С. 186).

Впрочем, вполне возможно, США и Британия сознательно отдали Восточную Германию – цитадель прусского милитаризма – коммунистам, чтобы закрепить отставание этой части Германии, чтобы при будущем объединении страны «Запад» полностью подмял под себя «Восток» и таким образом ни о каком возрождении германского милитаризма больше никогда речи не шло. Если так, то они своего добились…

А теперь – самое главное. Ведь если сокращаются или вовсе упраздняются карательные функции ГУЛАГа, если готовится «Записка об отмене паспортных ограничений и режимных местностей» и так далее, наконец, если демократизируются отношения с союзными республиками и с союзниками, то возникают три вопроса: первый – как при отсутствии страха перед лагерями заставить людей работать, второй – как сделать так, чтобы в условиях свободы передвижения все не ломанулись в Москву и другие более благополучные города. А самый важный вопрос – третий: чем сплотить страну и спасти ее от развала в условиях «власти Советам, а не партиям»? В условиях большей самостоятельности союзных республик? В общем, как ни крути, речь идет о перспективах экономической реформы в стране.

Борис Соколов и Алексей Топтыгин говорят о том, что на одной из встреч с физиками-атомщиками в 1952 г. Берия в конце встречи разрешил задавать себе вопросы, и А.Д. Сахаров (через год ставший академиком) спросил: «Почему мы все время отстаем от США, проигрываем техническое соревнование?» Берия ответил: «Потому что… у нас все висит на одной «Электросиле», а у американцев сотни фирм с мощной базой». Б. Соколов добавляет, что Берия, очевидно, под конец жизни начал понимать, какие силы заложены в присущей капитализму конкуренции ( Соколов Б . Наркомы террора. С. 355; Топтыгин А . Лаврентий Берия. Неизвестный маршал госбезопасности. С. 291–292).

Добавим, что, помимо всего прочего, конкуренция была заложена и в производстве новейших видов супероружия. Есть серьезные основания думать, что, не считая его разработок в самих США, было несколько никак не связанных друг с другом суперкорпораций и в «секретных городах» в Южной Америке и в Антарктиде.

Об этом я когда-нибудь расскажу, а сейчас вот о чем. Раньше, по крайней мере до Великой Отечественной войны, и у Сталина в производстве вооружений конкуренция была. Вспомним, сколько разных конструкторских бюро занималось разработкой лучшего вида самолета (истребителя или бомбардировщика), танка, артиллерийского орудия и т. д. Собственно, в производстве обычных вооружений конкуренция и осталась, но вот в областях супероружия, по крайней мере судя по реплике Берия, «все держится на одной «Электросиле», ее явно не возникло… И это тоже, как мне представляется, говорит о том, что ум и хитрость вождю стали изменять…

Понимание пришло давно: еще в начале 1947 г. Лаврентий Павлович пишет в дневнике о невозможности эффективного планирования в таких громадных масштабах, как масштабы всей страны, тем более такой огромной: «У них («буржуев» . – В. К. ) план внутри завода, а у нас на огромную страну. (Можно бы еще добавить, что «буржуй» рискует своими деньгами, а советский чиновник из Госплана – государственными, т. е. ничьими . – В. К. ). Как планировать? Выход вижу в подборе кадров и предоставлении им самостоятельности (выделено мною . – В. К.) . И далее: «Верить надо в людей» ( Берия Л.П. С атомной бомбой мы живем! С. 31).

С. Кремлев ругает начатую в 1965 г. экономическую реформу А.Н. Косыгина, ставшую якобы могильщицей СССР, на том основании, что она ориентирована на поучение максимальной прибыли, тогда как основной экономический закон социализма по Сталину – «обеспечение максимального удовлетворения постоянно растущих материальных и культурных потребностей всего общества путем непрерывного роста и совершенствования социалистического производства на базе высшей техники» (цит. по: Кремлев С . Если бы Берию не убили… С. 109).

Однако сама постановка вопроса вызывает, скажем так, некоторое недоумение. Как отмечает М. Восленский, «тут (при разговоре об определении «основного экономического закона социализма» . – В. К. ) не подойдет снисходительная характеристика «Если и неверно, то хорошо придумано». И придумано-то плохо! Не подлежащее сомнению стремление капиталистов к прибыли побуждает их производить как можно больше товаров для удовлетворения потребностей населения (а конкуренция – изыскивать пути к тому, чтобы удешевлять себестоимость) ( Восленский М.С. Номенклатура. Господствующий класс Советского Союза. М., 1991. С. 194), тогда как почти ни один из пятилетних планов по производству товаров народного потребления («группа Б») выполнен не был.

Чтобы не быть голословным, вот данные по выполнению этих самых пятилетних планов. Начнем, конечно, со сталинских времен. Первый план (1928–1932) был действительно выполнен, как объявила официальная пропаганда, за 4 года и 3 месяца, но при этом он был выполнен на 109 % по «группе А» (тяжелая индустрия), но не выполнен по «группе Б» ( Berchin I. B . Geschichte der UdSSR. Berlin (Ost), 1971. S. 378). Если так, то логично было не кричать о досрочном выполнении, а употребить оставшиеся месяцы на выполнение плана по «группе Б». Но об этом никто и не подумал – сама по себе достаточно красноречивая характеристика того, в каких целях затевали правители СССР индустриализацию.

Вторая пятилетка (1933–1937) дала аналогичные результаты ( Чунтулов В. Т . Экономическая история СССР. М., 1969. С. 254). В четвертой (1946–1950), по официальным данным, уровень промышленного производства на 73 % превзошел 1940 г., но вот «производство потребительских товаров не достигло довоенного уровня» ( Berchin I. B . Geschichte der UdSSR. S. 590).

Это все – сталинские пятилетки. Что касается послесталинских, то единственная пятилетка, в которой план по производству товаров «группы Б» был выполнен и даже перевыполнен – восьмая (1966–1970); М. Восленский полагает, что это произошло потому, что номенклатуру напугали чехословацкие события 1968 г. ( Восленский М.С. Номенклатура. С. 221), однако, как представляется, быстро задавленные мирные безоружные выступления особо напугать не могли, тут дело скорее в том, что как раз в эти годы осуществлялась разруганная нынешними сталинистами косыгинская реформа.

Косыгинская реформа была свернута после того, как в результате «войны Судного дня» на Ближнем Востоке (октябрь 1973 г.) подскочили цены на нефть. И вот после этого экономика СССР, а потом России стала превращаться в сырьевую, каковой остается и сейчас. Интересно, что С. Кремлев пытается обвинить в сырьевизации советской экономики Хрущева, однако приводимые им самим цифры и факты противоречат этой концепции. Так, экспорт природного газа составлял в 1960 г. всего 0,5 % от объема добычи, в 1970 г. – 1,67 %, а вот уже в 1980-м – целых 12,46 % ( Кремлев С . Если бы Берию не убили… С. 55–57 (подсчеты процентов мои по: СССР. Статистический справочник. М., 1982. С. 216 . – В. К. ). По нефти – доля ее в экспорте начала расти раньше, но еще и в 1970 г. доля всего сырья в экспорте СССР составляла всего 15,6 %. А вот к 1985 г. выросла до 53,7 % ( Гайдар Е.Т.  Долгое время. М., 2005. С. 337).

Но мы отвлеклись, речь идет все-таки о преобразованиях, намечавшихся Берия (и другими членами антисталинской оппозиции, но без Лаврентия Павловича, как мы вскоре увидим, все эти преобразования быстро «сдулись»).

Наконец скажем и о военных вопросах. С. Кремлев полагает, что при Берия на советское общество не давило бы чрезмерное бремя военных расходов, он ввел бы разбухающие запросы военно-промышленного комплекса в жесткие экономические рамки и не позволил бы тратить на оборону больше, чем того требовали интересы советского общества ( Кремлев С . Если бы Берию не убили… С. 124–127). Пора было привыкать к тому, что теперь и в атомные работы должен прийти режим экономии и оптимизации усилий. А привыкать к экономии, отвыкая от избыточных расходов, многим не хотелось. Сергей Кремлев также отмечает, что Берия и до этого (еще при жизни Сталина) «сдерживал любителей широких трат» (там же. С. 89).

Косвенным подтверждением правоты С. Кремлева может служить хотя бы выступление на «антибериевском» июльском (1953) Пленуме ЦК КПСС известного хозработника А.П. Завенягина: «После смерти Сталина /Берия/… вел игру в экономию, но есть вопросы, в которых мы не можем позволить себе чрезмерной экономии. А он говорил: к черту, вы слишком много денег на это бросаете, укладывайтесь в выдаваемые суммы» (цит. по: Топтыгин А . Лаврентий Берия. Неизвестный маршал госбезопасности. С. 347). Едва ли нужно объяснять, о каких отраслях, «в которых мы не можем позволить себе чрезмерной экономии», шла речь.

Итак, что мы видим?

В экономике – серьезный дрейф в сторону рыночных реформ.

В политике – достаточно широкую демократизацию, вплоть до тенденций к многопартийности.

В отношении гражданских прав и свобод – такой важный шаг, как отмена режимных городов.

В оборонных вопросах – принцип «разумной достаточности» (три с половиной десятилетия спустя именно этот принцип поставят во главу угла демократические лидеры; другой вопрос, что они перегнут палку с разоружением…)

И так далее.

И кто-то будет утверждать (в том числе и вопреки приводимым им самим фактам), что правление Берия означало бы куда более радикальный разрыв со сталинским прошлым, чем тот, на который решился Хрущев?

Единственное, что я могу допустить, это что при Берия преобразования могли пойти без официального осуждения «культа личности Сталина», как в Китае реформы Дэн Сяопина, означавшие по факту полный разрыв с маоизмом-сталинизмом, формально проводились в развитие «идей Мао». Но и в этом есть сомнения: К. Симонов, например, получив как член ЦК на руки постановление о прекращении «дела врачей», был потрясен тем, как Берия после прекращения «дела врачей» писал о репрессиях против них: вот вам, мол, ваш Сталин, смотрите, что он творил! ( Симонов К.М.  Глазами человека моего поколения. С. 263).

Да и потом, в Китае все преступления «культурной революции» свалили на «банду четырех» во главе с последней женой Великого Кормчего Цзян Цин (она сама на суде, приговорившем ее к смертной казни с отсрочкой приговора, сказала про такой подход: «бить собаку, забывая о хозяине»). Вопрос: на какую «банду четырех» мог свалить все преступления Берия? На Молотова, Кагановича, Микояна и Ворошилова? В принципе можно было и так, но ведь Дэн Сяопин, в отличие от Берия, сам в репрессиях не участвовал, наоборот, в годы «культурной революции» им подвергался. Короче говоря, и при Берия, скорее всего, осуждение «культа личности» имело бы место…

А вот «концептуальные преобразования» при живом Сталине, которые намечались, но не были доведены до конца по причине его смерти, вполне могли привести к фантасмагории в духе того, что описано Л. Млечиным. Например, Сергей Кремлев опровергает мнение, что в сталинском СССР преследовалась кибернетика, и утверждает, что как теория управления социумом кибернетика могла пригодиться разве что буржуазии, рассматривающей народ в качестве «социального быдла».

Ну, о том, кто рассматривает простых и даже не очень простых людей как «социальное быдло», говорит хотя бы дело майора Ульянича (См. Берия Л.П. С атомной бомбой… С. 80–81). По поводу «ленинградского дела» этот лектор политотдела 87-го стрелкового корпуса в декабре 1950 г. написал в частном письме: «Ленинград (т. е. партийные работники, выходцы из этого города. – В. К. ) насупил брови и требует, чтобы его понимали. Чувствуется, как струны натягиваются все сильнее и сильнее. (Прости, большего сказать не могу, не допрашивай, а догадывайся…)» Из письма не видно, чтобы его автор хоть как-то сочувствовал репрессированным ленинградцам. Более того, он пишет: «Вознесенский, Кузнецов, Попков (партийные деятели – «ленинградцы». – В. К. ) – усопшиеся». Проведем филологический анализ слова «усопшиеся» (усопшие-ся) и получим нечто вроде «умертвившие («усопшие») сами себя», что вполне можно интерпретировать как «сами виноваты».

Тем не менее за это письмо получил 8 лет лагерей. Из комментария Кремлева тоже не видна позиция майора по отношению к «ленинградскому делу», а говорится только, что срок он получил за то, что был «не очень умен и не умел держать язык за зубами». В 1954 г. был реабилитирован и служил в армии до 1961 г. А теперь – держитесь крепче! – Кремлев спрашивает: «Мы удивляемся, откуда пошел развал СССР. Вот от таких лекторов, как Ульянич, и пошел. В том числе…»

М-да… Разговорами «совков» о том, что, мол, СССР развалил Солженицын своим «Одним днем Ивана Денисовича», давно уже никого не удивить. Но утверждать, что в развале виноваты люди, которые всего лишь в частном письме намекают на политическую борьбу в верхах (что в нормальных странах принято обсуждать открыто) – это даже на таком фоне поражает. Ну, о такой мелочи, что вообще-то «сталинская» Конституция 1936 г. гарантировала советским гражданам тайну частной переписки, и упоминать как-то стыдно. Да мы и писали-то эту Конституцию не для наших людей, а для западных «лопухов» вроде Бернарда Шоу или Лиона Фейхтвангера, чтобы они продолжали симпатизировать коммунистической идее и лично товарищу Сталину.

Но и без того впечатление кошмарное. Если освободиться от эмоций, то в сухом остатке из перла Кремлева получим вот что: пока в СССР сажали на большие сроки за каждое неосторожно сказанное слово, «непобедимая сверхдержава» стояла; как сажать перестали, так менее чем за сорок лет развалилась. Или еще лаконичнее: СССР держался только на непрерывном терроре. Подчеркиваю: это не я и не другие критики Сталина сказали, это сталинист Кремлев так говорит! Ну и кто считает народ «социальным быдлом»?

А вот идея автоматизированной общегосударственной системы (ОГАС), подразумевающей сквозное, сверху донизу, управление народным хозяйством, предлагалась В.М. Глушковым (1923–1982) при позднем Сталине и раннем Хрущеве, но не получила поддержки. Например, предлагался перевод всей заработной платы на электронные деньги, что якобы поставило бы барьер на пути разворовывания страны: «для честного труженика такой контроль абсолютно не страшен, а вот для вора…» ( Кремлев С . Если бы Берию не убили… С. 100–104).

Ну и спросим: что, сейчас введение электронных платежей поставило заслон на пути разворовывания? Да и вообще, все это было бы справедливо при одном условии: править должны святые! А вот при правлении грешных людей едва ли будет такой же эффект! А при сохранении тоталитарного государства эффект мог быть просто страшный. Вполне возможно, сопоставимый с описанным Л. Млечиным.

Хотя после смерти Сталина в сочетании с преобразованиями в других сферах, которые намечал Берия, идея кибернетизации жизни могла иметь очень даже положительное значение. И не для того ли, помимо всего прочего, стремился Берия устранить Сталина, чтобы момент кибернетизации наступил в уже демократизированном (хотя бы отчасти) обществе?

Глава 18 Сентябрь 1952 г.: так что же произошло?

Поняв, чего хотели Берия и его команда, мы завершим наше историческое отступление и вернемся в осень 1952 г., когда события подошли наконец к своему закономерному финалу.

22 сентября 1952 г. Чжоу Энь-Лай покинул Москву ( Ледовский А.М. СССР и Сталин в судьбах Китая. С. 175). Тем временем и переброска войск в рамках операции «Путятин» подходила к своему завершающему этапу. Вот, например, 4 сентября, в тот самый день, когда Берия, как мы помним, записал в дневнике, что «у северокорейских товарищей дела идут хорошо», в Порт-Артур были доставлены ядерные заряды для противокорабельных управляемых ракетных снарядов. Впрочем, еще раньше, 30 июля, НЛО-беспилотники противника зафиксировали на Дальнем Востоке новейшие, только что испытанные советские ракеты Р-5. В августе Сталин поручил А.С. Яковлеву разработку первого советского вертолета. А 8 сентября Вождь народов подписал постановление о строительстве в СССР первой атомной подводной лодки.

Шли мероприятия и по «укреплению тыла». Так, 10 августа 1952 г. были арестованы заместитель министра иностранных дел и начальник Советского Информбюро в годы Великой Отечественной войны Лозовский и еще примерно 20 деятелей культуры и искусства, которых с Лозовским не объединяло ничего, кроме еврейской национальности. 12 августа Берия лаконично записывает в дневнике: «Расстреляли еврейский комитет» ( Берия Л.П. С атомной бомбой мы живем! С. 156). Жена Молотова отделалась ссылкой в Казахстан. Есть серьезные основания думать, протяни «органы» с ее осуждением еще месяц-полтора, и она бы так легко не отделалась. Во всяком случае, уже 21 января 1953 г. она в ссылке была арестована снова, причем на сей раз ей «шили» не «подготовку к измене», а просто «измену» (статья 58, пункт 1-а) ( Млечин Л . Смерть Сталина. С. 83). Из этого опять-таки очевидно: между 12 августа 1952 г. и 21 января 1953 г. что-то произошло, и что-то связанное с Молотовым…

И пора было спешить! Империя ГУЛАГа, например, продолжала сотрясаться восстаниями. Так, в тот же день, когда Сталин подписал постановление о строительстве первой атомной подводной лодки, 8 сентября 1952 г., произошло восстание заключенных в Озерлаге (близ Тайшета). Разразилось оно после убийства заключенного в строю у вахты ( Солженицын А.И . Архипелаг ГУЛАГ. Ч. 5. Гл. 11).

И как будто бы все идет так, как надо. Понятное дело, противная сторона тоже времени зря не теряет. Вот, в августе в Британии испытан реактивный дальний бомбардировщик «Хоукер» ( Закорецкий К . Третья мировая война Сталина. С. 92). Таким образом, уже не только США, но и Британия имеют реактивную дальнебомбардировочную авиацию. Но гораздо больше волнуют новые виды супероружия, и даже не столько сами разработки, сколько география мест их обнаружения. Например, летом 1952 г. норвежские летчики во время учений обнаружили на Шпицбергене потерпевший крушение НЛО, способный летать на высоте свыше 160 км на расстояние более 30 000 км, с русскими буквами на измерительных приборах.

Зададимся вопросом: чей это был аппарат – советский? Но почему тогда, с учетом того, что Шпицберген фактически являлся совладением СССР и Норвегии, советская сторона первой не добралась до своего потерпевшего крушение летательного аппарата? Так ставит вопрос М.Б. Герштейн ( Герштейн М.Б. Тайны крушений НЛО. С. 125–128). А мы попробуем предположить: а может, это были не советские, а антисоветские русские, проявившие себя враждебно Сталину и после (или еще во время) войны сбежавшие в какую-нибудь Южную Америку или Новую Швабию и от Сталина, и от союзников, от которых они вполне резонно могли опасаться выдачи на расправу Сталину? А тут и заметили наши летчики какие-то странные аппараты в других районах Советской Арктики и не только советской – на запад, вплоть до Гренландии…

Кстати, и в войне в Корее русские эмигранты на стороне союзников участвовали, причем как эмигранты первой волны 1917–1920 гг. (например, русские казаки из Парагвая), так и те, кто бежал из СССР в годы Второй мировой. Когда началась война в Корее, среди эмигрантов обеих волн стало распространяться мнение: это не локальная война, а часть мировой, с помощью которой большевизм хочет распространить свое господство на весь мир (Корейская война 1950–1953 гг. // Сайт http://www.histussr.ru/hussr-123–40.html). Кстати, по свидетельству Солженицына, как «Испанию третьей мировой» воспринимали Корею и заключенные «Архипелага ГУЛАГ» начала 1950-х гг. (Архипелаг ГУЛАГ. Ч. 5. Гл. 2).

Особенно настораживало советское руководство то, что вся эта активность противника имеет место в полярных широтах, на том единственном направлении, с которого только и можно наземными силами достичь Америки (к чему СССР и готовился). Именно на этих направлениях враг и предпринимает ответную активность. Возникают резонные опасения: неспроста это! Но еще активнее неприятель действует на Дальнем Востоке…

14 сентября американские самолеты-разведчики обнаружили в КНДР и КНР советские ракеты Р-5, изготовленные для удара. Да вообще, в последнее время крутятся они вокруг наших военных приготовлений как назойливые мухи – самолеты-разведчики, НЛО-беспилотники, пилотные подводные и надводные (последние – особенно в Японском море) «тарелки». А вот 19 сентября американской авиацией нанесен по всем стратегическим объектам Северной Кореи небывалый по силе со времен весны 1951 г. удар (Корейская война 1950–1953 гг. // Сайт http://www.histussr.ru/hussr-123–33.html). Это после того, как уже многим стало казаться: война к концу идет. С чего это вдруг? Что-то происходит!

Последнее событие из этого ряда окончательно вывело вождя из себя. 19–22 сентября 1952 г. конусообразные НЛО типа «Медуза Горгона» в количестве не менее четырех-пяти штук были замечены над Йоркширом (Великобритания). Стало ясно – противнику удалось досрочно поставить в строй несколько этих аппаратов (как уже говорилось, плановая постановка 100 таких машин была намечена на январь 1953 г.).

К исходу третьей недели сентября сомневаться в том, что противник «что-то пронюхал» насчет наших планов, уже не приходилось. Поэтому, как только Чжоу Энь-Лай покинул Москву, в тот же день, 22 сентября, состоялось совещание высшего советского руководства.

Сталин вызвал нового, назначенного вместо М.В. Захарова, начальника ГРУ Генерального штаба генерал-лейтенанта Шалина Михаила Алексеевича и прямо поставил перед ним вопрос: откуда противник может знать о наших приготовлениях к операции «Путятин»? А если не знает, почему проявляет такую активность? Шалин не моргнув глазом ответил: не знают они ничего и знать не могут, просто хотят на всякий случай нервы пощекотать, на испуг берут!

Ответ Сталина не удовлетворил. Он вызвал министра госбезопасности Игнатьева и задал ему тот же вопрос: откуда могут враги знать о наших приготовлениях?

Игнатьев не ожидал такого вопроса. Ответить на него не подготовился. Он ведь не был профессиональным чекистом (вернее, давно перестал им быть; хоть и говорят, что «бывших чекистов не бывает», но, видно, за многие годы навыки подрастерял), до того (и после, как увидим) работал почти исключительно на партийных должностях. И во главе МГБ, оставаясь штатским, набрал пару десятков «партийцев», которые возглавили самые разные отделы МГБ ( Млечин Л . Смерть Сталина. С. 155–157). Такого, кстати, не было в СССР ни до, ни после…

И выложил Игнатьев теперь все как есть. Утечка происходит, сказал он, от главы МИДа Вышинского через государственного советника первого ранга Володина. Это МГБ доподлинно установило еще десять месяцев назад, когда товарищ Сталин находился на отдыхе на Черном море. О чем им, Игнатьевым, и было доложено товарищу Молотову, который тогда в очередной раз за Сталина оставался. «Разве, товарищ Сталин, товарищ Молотов вам об этом не доложил?» – закончил Игнатьев.

Все присутствующие обернулись к Молотову. Вернее, к тому месту, где он только что сидел, с намерением задать один и тот же вопрос: «неужели это правда?» Но «человека № 2» там уже не было… Пока Сталин задавал Игнатьеву вопрос, а тот на него отвечал, Молотов тихо ушел с заседания.

Сталин, как будто не видя, что его нет, как бы сам себе сказал: «Ну, уж от тебя, Вячеслав, не ожидал…»

В тот же день (вернее, в тот же час) был арестован Иннокентий Володин. Шофер, который вез его с очередного дипломатического приема (подвозил его какой-то чужой, объяснив, что подменяет обычного мидовского, который-де заболел), по пути откликнулся почему-то на просьбу человека («знакомого»), попросившего подвезти. Сел «знакомый» с Володиным на заднее сиденье, сунул ему под нос бумажку, попросив прочитать, «а то в темноте не видно» (на володинском месте лампочка ярче светила). А бумажка оказалась «ордером на арест Володина Иннокентия Артемьевича, 1908 года рождения…» Шофер оказался работником МГБ. И «пассажир» тоже. Прямо в парадном дипломатическом мундире Володина доставили во внутреннюю тюрьму на Лубянку…

Что касается остальных, то их судьба, понятно, тоже была решена. Судьба Молотова и Вышинского – само собой. И судьба Игнатьева: формально он поступил правильно, однако по неписаным правилам обязан был проверить по своим каналам, доложено ли самому Сталину! Вот и решил Вождь, что он дилетант («чтобы не сказать хуже», как по аналогичному поводу товарищ Сталин однажды высказался)! Собственно, игра «и нашим, и вашим» дорого ему обошлась потому, что несколько раньше времени была раскрыта. Теперь Игнатьев был обречен и в случае победы Сталина, и в случае победы его оппонентов: ведь он раскрыл их заговор, хотя бы и частично (сказал только про Вышинского, про «четверку» просто точно не знал). Да и вообще, как мы видели, Берия был против руководящей роли партии «во всем и вся», а уж подавно против «засорения» кадров МГБ руководящими партийными работниками… Так что судьба Игнатьева была в любом случае незавидна. Оставалась у пока еще главы МГБ одна надежда: если сначала будет устранен Сталин, а потом – и Берия… А ведь и правда: перед 1 марта 1953 г. (последний день, когда Сталин руководил страной) Берия должен был получить санкцию на арест Игнатьева, но не успел ( Прудникова Е . 1953 год. Смертельные игры. М., 2011. С. 104). А уже после убийства Сталина Берия снова хотел арестовать Игнатьева, но опять не успел – самого арестовали ( Млечин Л . Смерть Сталина. С. 312–313).

Понятное дело, официальные обвинения в адрес высокопоставленных участников заговора были несколько другие: афишировать широкомасштабный заговор в руководящих кругах Сталину было не с руки. Молотова, помимо туманных намеков на то, что он, оставшись в Москве за Сталина, что-то не так решал (К. Симонов пишет, что так и не понял, в чем дело, но, возможно, Сталин сознательно так неопределенно выразился) обвинили, например, в том, что он то ли разрешил, то ли хотел разрешить «издание буржуазных газет и журналов», что он планировал «передать Крым евреям», а также в том, что он «все решения Политбюро сообщал жене» (последнее обвинение, кстати, было вполне правдоподобно с учетом того, что жена тоже немаленькие руководящие посты занимала).

Попутно попал под горячую руку и Микоян – за то, что выступал против снижения налогов на колхозников. А ведь и пора было снижать! Об аховом положении в сельском хозяйстве к 1953 г. уже говорилось, даже Сергей Кремлев вынужден его признавать. Непонятно после этого, почему Микоян осуждал Берия за отказ от поставок зерна Индии ( Кремлев С . Если бы Берию не убили… С. 50–51), но, вероятно, его заставили уже при Хрущеве или позже…

«Английским шпионом» объявили и Ворошилова… ( Млечин Л . Смерть Сталина. С. 78–80). Впрочем, ему досталось меньше, чем двум другим. «Сразу после XIX съезда КПСС, – свидетельствует и Хрущев, – Сталин повел линию на изоляцию Молотова и Микояна… Не приглашал их никуда, ни на дачу или на квартиру, ни в кино, куда раньше ходили вместе» (цит. по: Костин А . Смерть Сталина. При чем здесь Брежнев? С. 43).

А в воспоминаниях Микояна есть интересный эпизод. «За полгода до съезда, в 1948 г. (?! – так в тексте . – В. К. ) Микоян приехал к Сталину, который отдыхал на юге вместе с Молотовым. За обедом на сталинской даче присутствовал также верный сталинский секретарь А. Поскребышев. И вдруг во время обеда последний сказал: «Товарищ Сталин, пока вы отдыхаете на юге, Молотов и Микоян готовят в Москве заговор против вас». Дело, как сообщает Микоян, чуть не дошло до драки двух членов Политбюро со сталинским секретарем-«клеветником», но Вождь обратил все в шутку: не обращайте, мол, внимания. Ясно, резюмирует Микоян, что Поскребышев это говорил не сам, это была «сталинская проверка на вшивость» (там же. С. 77).

Неправдоподобно этот рассказ выглядит в изложении Микояна, хотя бы по датировке события: «1948 год, за полгода до съезда», однако своеобразным отраженным светом он повествует о том, что произошло на самом деле. Микоян, вообще-то, как всегда, верно уловил, чья возьмет, но на сей раз поторопился, а точнее, того, что произошло 22 сентября, предвидеть не мог. Поэтому и пришлось заплатить несколькими месяцами страха ежедневного ареста.

Интересно другое: почему все виновные (кроме «мелкой сошки» Володина) не были арестованы тут же? В былые времена (да еще совсем недавно!) Сталин бы, несомненно, сразу им головы оторвал! Ну, или как минимум арестовал, чтобы уже никогда не выпустить! Что же случилось сейчас?

Ответ может быть только один: Сталин планировал после съезда провести Пленум ЦК, который замышлялся как нечто вроде февральско-мартовского (1937) Пленума (на котором прямо после его окончания и были арестованы последние оставшиеся крупные оппозиционеры – Бухарин и Рыков). И уж там, на Пленуме, обвинить и арестовать всех! И Молотова, и Кагановича, и Микояна, и Ворошилова, и Вышинского, и Игнатьева! Именно в Молотове, Кагановиче, Микояне и Ворошилове, а не в Берия, Маленкове, Булганине и примкнувшем к ним Хрущеве и видел теперь Сталин врагов. Да после доклада Игнатьева на заседании 22 сентября и сложно было ожидать другой реакции! Тем более что «четверка» на тот момент еще ничего не сделала.

Ну, а остальных старых руководителей – в том числе и последнюю «четверку» – можно было «кончить» и потом. Те, конечно, тоже это понимали. И логично, что они в дальнейшем боролись за то, чтобы у Сталина не было никакого «потом».

А все-таки – почему не всех сразу? Я считаю, что Сталину нужно было сначала победоносно завершить операцию «Путятин». И уж потом, на волне победы, расправиться с сомневающимися и колеблющимися, не говоря уже об откровенных «предателях». А уж после того – с остальными старыми членами Политбюро. Вот этой задаче он и посвятил несколько дальнейших дней…

24 сентября 1952 г. небольшое японское исследовательское судно «Кайо-Мару» (водоизмещением 210 тонн) с экипажем в 22 человека и девятью (по другим данным – семью) учеными на борту приближалось к недавно появившемуся подводному вулкану Мэдзин. На подходе к вулкану судно перестало отвечать на радиопозывные, а два-три дня спустя поисковые суда и самолеты обнаружили на месте предполагаемой гибели корабля обломки, явно принадлежавшие ему. Считается, что шхуна «Кайо-Мару» погибла 24 сентября 1952 г. в 12:30 по местному времени.

Вопрос, однако, в том, отчего она погибла. Вот описание гибели судна в изложении профессионального вулканолога: «Указанное координатами место достигнуто. Судно сбавляет ход… Подводный вулкан притаился. И вдруг (для вулканов это особенно характерно – вдруг) огромный столб пара, газа, водяных брызг и кусков пемзы взмывает в воздух; он, как щепку, подхватывает судно… Никто не видел, как погибла «Кайо-Мару», но точно известно, что это случилось 24 сентября 1952 г. в 12 часов 30 минут» ( Мархинин Е.К . Цепь Плутона. М., 1973. С. 193–194).

Однако все же вулканы весьма редко взрываются вот так – без предупреждения, без подземного гула, предварительной активности и т. д. Кроме того, в официальных комментариях мы все время натыкаемся на какие-то недоговорки, вроде, например, заявления руководителя Центра метеорологической обсерватории Японии о том, что шхуну… «засосало в кратер подводного вулкана» ( Куше Л . Бермудский треугольник: мифы и реальность // Сайт http://www.gumer.info/bibliotek_buks/History/kusche/03.php). Не вполне понятно, как это шхуну может «засосать» в кратер подводного вулкана. Гибель от взрыва (официальная версия) – это понятно, но «засосать» судно не может ни в том случае, если вулкан находится в спокойном состоянии, ни в том случае, если он извергается (внезапно или нет) – в таком случае судно, напротив, может отшвырнуть «как щепку» далеко в сторону ударом вызванной взрывом волны или, если оно находится близко к кратеру, подбросить вверх силой взрыва.

Так что все-таки произошло? В свете всего сказанного выше можно предположить, что судно было уничтожено пуском ракеты, и, скорее всего, ракеты советской, вероятно, той самой Р-5. Вообще, место гибели шхуны находится в подозрительной близости от мест, которые и потом советская сторона объявляла опасными для судоходства в связи с пусками ракет. Да и северокорейская ракета не так давно, пролетев над Японией, где-то в тех местах упала.

Возникает, конечно, вопрос: почему ракета поразила только одно судно (других сообщений о гибели кораблей в Тихом океане в конце сентября 1952 г. не поступало), причем не военное, к тому же так далеко находившееся от театра военных действий (подводный вулкан Мэдзин расположен в нескольких сотнях километров юго-восточнее побережья Японии).

Ответ, как представляется, может быть только один. Запущена была, конечно, не одна ракета. Удар по Японии, американским войскам в Корее, по силам Тихоокеанского флота США большой силы (возможно, сотнями ракет) таки был нанесен. Вот только мало что долетело до целей, а что долетело, не те цели поразило. Система защиты от ракетных ударов, созданная с помощью тех видов супероружия, о которых писалось выше, сработала…

Рассуждая логически, должны были последовать ответные удары. Однако все книги о корейской войне, которые я цитировал выше, как одна хранят молчание о событиях конца сентября 1952 г. Вроде бы и не было ничего, война шла к концу и уже с лета 1951 г. определенная военная напряженность поддерживалась разве что по инерции. Вот и в сентябре 1952 г. ничего особенного не произошло.

И лишь иногда промелькнут сообщения, в основном на экзотических сайтах Интернета, например об ударе по советскому посольству в Пхеньяне 29 сентября 1952 г., когда было сброшено 400 бомб весом 200 килограммов каждая, то есть бомбили явно с расчетом «уничтожить все живое».

А вот выдержка из дневника президента США Г. Трумэна примерно за те же дни. Напомню, Трумэн был (по меркам того сурового времени, естественно) «голубем», он полтора года назад отстранил от командования генерала Макартура именно за предложение перенести военные действия на территорию КНР. И вдруг теперь он пишет в дневнике: «Правильным решением должен быть ультиматум с десятидневным сроком, извещающий Москву, что мы намерены блокировать все китайское побережье от Индокитая до корейской границы и что мы собираемся разрушить все военные базы в Маньчжурии». Это именно те меры, за предложение которых Макартур лишился своего поста. Но дальше еще круче:

«Это означает, что Москва, Санкт-Петербург, Мукден, Владивосток, Пекин, Шанхай, Порт-Артур, Дайрен (английское название Даляня  – Дальнего . – В. К. ), Одесса, Сталинград и все промышленные предприятия в Китае и Советском Союзе будут стерты с лица земли!» И дальше – уж нечто совсем в духе даже не Макартура, а Маккарти (сенатора, с именем которого связана проводившаяся в США как раз тогда «охота на ведьм», грубейшее – по американским меркам, естественно – нарушение демократических норм и принципов) или Рейгана образца 1984 г. («Я объявил СССР – Империю Зла – вне закона, и бомбардировка начнется через пять минут»): «Советы сами должны решить, достойны они существовать или нет!» (цит. по: Корейская война 1950–1953 гг. // Сайт http://www.histussr.ru/hussr-123–26.html).

Что это с Трумэном в спокойном вроде бы сентябре 1952 года приключилось, что «голубь» превратился в «ястреба»? Напрашивается вывод, что это могли быть только какие-то из ряда вон выходящие действия со стороны СССР.

Если предположить, что СССР где-то в последней неделе сентября 1952 г. предпринял попытку нанесения удара по Японии и по силам США в Восточной Азии, то все становится на свои места: и загадочная гибель «Кайо-Мару», и ярость Трумэна, и угроза (начавшая было осуществляться) блокады всего побережья Китая, и страшные удары по советскому посольству… А ведь это только то, что просочилось в Интернет. А если предположить, что и угроза «разрушить 78 городов» (не только корейских, но и китайских и советских – еще раз перечислим: «Москва, Санкт-Петербург, Мукден, Владивосток, Пекин, Шанхай, Порт-Артур, Дайрен, Одесса, Сталинград (из контекста видно, что список далеко не закончен, да и так понятно, что «все промышленные предприятия» подразумевают еще множество городов . – В. К. ) относится к этому времени, если вспомнить и про то, что мы выше говорили о «появлении за несколько лет в общей сложности 45 000 НЛО», о чем писала Марина Попович и каковое появление в таких количествах в подавляющей части, как можно предположить, относится к осени 1952 г., то можно составить примерно такую картину.

Между 22 и 24 сентября 1952 г. произведена была советская ракетная атака на Южную Корею, Тайвань, Японию и Аляску (возможно, и на территорию западного побережья собственно США), отраженная в основном ударами «амазонско-новошвабского супероружия». Как часть этой операции, 24 сентября происходит гибель японской исследовательской шхуны «Кайо-Мару», в которую попали случайно…

В тот же день, 24 сентября, США начали блокаду побережья КНДР и КНР. Одновременно наносятся удары по ряду объектов в КНДР и КНР, включая советские дипломатические миссии, а из уст президента США раздаются угрозы. Правда, пока на негласном уровне…

И Сталин дрогнул. Где-то после 24 сентября, но явно не позднее 28-го, он дал отбой. Операция «Путятин» была свернута. Обе стороны решили не афишировать это событие: американцы тоже без крайней нужды войны не хотят, по крайней мере, значительная часть американского истеблишмента. Достаточно и того, что СССР отступил. Через четыре месяца Трумэн, уступая Белый дом Эйзенхауэру, скажет ему: не надо, мол, без нужды трогать русских, при существующей экономической системе они лет через 30–40 сами развалятся. И ведь не ошибся! Короче, о мирных переговорах и дальнейших уступках речи нет (пока), однако уже всем, кто посвящен в высшую политику, понятно, что удара по врагу не получилось…

И вот теперь мы подошли к ответам на вопросы, которые ставились в начале этой книги и в книгах, которые я писал раньше.

Ясно теперь, почему Сталин в августе согласился на созыв съезда партии, не собиравшегося с 1939 г. Собственно, что съезд будет в этом году, Берия ясно было уже в июле – запись в его дневнике от 15 июля говорит: «В этом году будем без отпуска, проведем Съезд партии» ( Берия Л.П. С атомной бомбой мы живем! С. 155). Сталин же рассчитывал, что к моменту его проведения сумеет победить всех основных соперников на международной арене, и в этих условиях Съезд станет чем-то вроде «съезда победившего коммунизма». Однако, по не зависящим от вождя причинам, «съезд победителей» не состоялся…

Ясно теперь и то, почему Сталин отказался, как изложил нам А. Авторханов, делать доклад на съезде, каковой «пришлось взять на себя Маленкову». Причем это было известно за неделю до Съезда как минимум: из дневника Берия явствует, что то, что докладчиком будет Маленков, известно было не позднее 28 сентября 1952 г. В этот день в дневнике такая запись: «Доклад на съезд почти готов. Основной доклад будет делать Георгий (Маленков . – В. К. ). Будут большие изменения». Правда, далее добавляется, что доклад «обсуждается с Кобой» (там же. С. 159), однако в начале этой книги ставил вопрос: а что это было за «обсуждение»? В какой форме? И остался ли Сталин доволен? Теперь, кажется, на этот вопрос можно ответить. Как и на вопрос о том, если Сталин недоволен, то почему стерпел? Ясно, что после произошедшего вождь уже не мог так просто, сразу расправиться со своими противниками. «Побежденный Цезарь – уже не Цезарь» – задолго до этих событий сказано!

Сталин потерял статус непререкаемого диктатора. Если без эвфемизмов, то Сталина на этом съезде «опустили» на уровень 25-летней давности, когда он был лишь «первым среди равных» – приходилось бороться за абсолютную власть с многочисленными оппозициями. Понятно, положение Сталина теперь было намного крепче, чем тогда: его авторитет позволял ему и в таком положении быть страшным и наносить удары огромной силы по своим врагам, но абсолютным диктатором он более не был…

Глава 19 После съезда

Теперь понятно и то, почему Сталин так набросился на Молотова на послесъездовском Пленуме ЦК. Понятно, почему обвинил его в трусости и капитулянтстве, а главное, в ненадлежащем исполнении своих обязанностей тогда, когда Молотов оставался в Москве за Сталина. Понятно теперь, что имелся в виду в первую очередь последний раз, когда это происходило – зимой 1951/52. И не имея (пока, как ему казалось) возможности нанести удар по открыто взбунтовавшимся Берия и компании, Сталин обрушился на верного соратника Молотова, который его так подвел…

Между тем стороны готовились к новым столкновениям. Речь идет, с одной стороны, о Сталине, а с другой – о его оппонентах. Что касается Вышинского, то он жил все эти месяцы с ощущением постоянного стресса, в ежеминутном ожидании ареста. И только одна надежда его поддерживала: прежде чем расправиться с ним, Сталин должен расправиться для начала с Молотовым и Микояном (ну, может, и с Ворошиловым). Потом – должна была бы быть его, Вышинского, очередь, но теперь против Сталина открыто взбунтовалась «четверка», так что сперва он должен расправиться с ней. И только потом… В общем, надо делать все возможное для того, чтобы уже не было у Сталина никакого «потом».

…Об арестованном Иннокентии Володине, понятно, Вышинский совсем забыл… Зато не забыл о нем Берия. Я уже говорил, что он, в отличие от Вышинского, был (иногда) способен на «души прекрасные порывы». Короче говоря, как-то, когда Володина, уже изрядно побитого и помятого, вели на очередной допрос, вертухай, приказав предварительно не оборачиваться и никак не реагировать, вполголоса ему сказал: «Держитесь! Вас отсюда вытащат!»

Между тем жизнь продолжалась. 25 октября 1952 г. к Г.М. Маленкову как к «своему» депутату Верховного Совета СССР обратился с письмом военнослужащий (то есть вообще-то представитель привилегированной по тем временам части населения!) В.М. Филькин из г. Бежецка Калининской (ныне Тверской) области. Картина жизни в Бежецке, продовольственная и общая, была нарисована не самая, скажем так, радужная!

Да что там провинциальный Бежецк! Сергей Кремлев, как уже сказано, сообщает, что и снабжение Москвы было организовано зимой 1952/53 «из рук вон плохо». Надо думать, все же «из рук вон плохо» по московским меркам… Винит он в этом, по своему обычаю, Хрущева, однако если последнего, как главу Московской парторганизации, и можно обвинить, скажем, в плохом снабжении Москвы и в плохой организации сельского хозяйства в столичной области, о чем вскоре после письма Филькина, в начале ноября, пришло письмо от зоотехника Н.И. Холодова из подмосковного совхоза ( Берия Л.П. С атомной бомбой… С. 168–169), то ни в плохом положении в Калининской области, ни в том, что мы видели ранее в области Кировской, Хрущева уж никак не обвинишь!

Самое же интересное – то, что 3 декабря 1952 г. Бюро Президиума ЦК (сменившее после XIX съезда прежнее Политбюро) поручило рассмотреть письмо Холодова… Хрущеву! Ему же Сталин поручил 11 декабря 1952 г. возглавить Комиссию по выработке коренных мер по улучшению положения дел в животноводстве (там же).

Что это – обычная советская практика «поручить разобраться» как раз тому, на кого прислана жалоба? Но если последний уже попал в немилость, то такая схема работать перестает!

Возможно, Сталин хотел скомпрометировать Хрущева неудачными реформами в сельском хозяйстве – уже тогда бедное сельское хозяйство становилось в СССР «отстойником» для тех партийных вождей, которые попадали в опалу… Однако справедливо вспомнить, что в первые пять лет своего правления Хрущев сильно поднял сельское хозяйство, это потом снова развалил… Вообще, те, кто при Хрущеве работал в сельском хозяйстве, уверяют, что не было «хрущевского десятилетия», было «два по пять»: «позитивный» период 1953–1958 гг. и «негативный» – 1959–1964 гг.

Так, может быть, дело именно в том, что Сталин уже перестал быть абсолютным диктатором, и решение о Хрущеве было принято вопреки его воле? И Хрущев, соответственно, получил возможность начать свои преобразования в духе статьи в «Правде» от 25 марта 1950 г. не в сентябре 1953-го, как мы привыкли думать, а раньше?

Впрочем, пока Хрущеву (как и остальным) было не до сельского хозяйства: Сталин готовился к контратаке на своих противников. Помимо всего прочего, Сталин искал (и находил) «еврейских родственников» у всех, кого он хотел репрессировать, включая и Маленкова, и Хрущева, и даже Берия! ( Авторханов А.Г. Загадка смерти Сталина. С. 76).

Вот и в дневнике самого Берия появляются записи (в начале декабря 1952 г.), что «евреи в Чехии копали под Готвальда, тут сомнений нет. А кто должен был Готвальда заменить? Сам Сланский». Ну, и у нас они, естественно, «копали под Кобу» ( Берия Л.П. С атомной бомбой… С. 134). Вот только Сергей Кремлев считает, что «копание под Кобу» Берия трактует негативно, и я сам раньше тоже так считал. В свете всего сказанного приходится признать, что, вполне возможно, Берия воспринимал это «копание», напротив, позитивно!

Зато один из сохранивших верность вождю министров, заместитель главы правительства В.А. Малышев примерно в те же дни, 1 декабря 1952 г., цитирует слова Сталина на заседании Президиума ЦК: «Любой еврей – националист. Это агент американской разведки. Они считают, что это США спасли евреев во время Второй мировой войны» ( Млечин Л . Смерть Сталина. С. 168).

Поэтому и внешним силам, следившим за событиями в СССР, было ясно: пусть пока Сталин отступил, однако что будет дальше? Что произойдет, если он снова укрепит свои позиции? Не возобновит ли курс на конфронтацию? И был предпринят еще один шаг, который можно расценить как демонстрацию готовности применить любые средства, чтобы этому противодействовать.

4 ноября 1952 г. у берегов Камчатки произошло землетрясение магнитудой 6,5–7 баллов. Вскоре, в ночь на 5 ноября, вызванная этим землетрясением мощная волна цунами обрушилась на ряд районов юга Камчатки и севера Курильских островов. Особенно пострадал поселок Северо-Курильск, расположенный на самом северном из этих островов, Парамушире. По официальным данным, в этом поселке погибло 2336 человек. Независимые исследователи называют цифру 7802 человека, однако надо помнить, что не только Северо-Курильск пострадал, но и юг Камчатки. И среди погибших были не только жители этих мест, но и солдаты, и заключенные… Напомню, что Камчатка была в то время восточной оконечностью «Дальстроя» – едва ли не крупнейшего «острова» «Архипелага ГУЛАГ». Погибших заключенных, а по некоторым данным, и солдат просто никто не считал. Таким образом, всего погибших могло быть от 13 до 17 тысяч. А «легенды Камчатки и Курил» (не совсем понятно, правда, о чем идет речь) повествуют даже о 50 тысячах погибших… (Год 1952. Ноябрь. Катастрофическое цунами в Северо-Курильске. Сайт http://www.planeta.moi.su/blog/).

А теперь вот о чем. Было ли вызвано землетрясение, породившее цунами, природными причинами? Есть сведения о разработках сейсмического оружия (начатых Никола Тесла) по крайней мере с 1897 г. ( Сейфер М . Никола Тесла – повелитель Вселенной. С. 249). С.Н. Славин пришел к выводу, что подземные толчки способны вызывать и сильные взрывы (в том числе ядерные). Растяните на столе пружину с привязанным к ней тяжелым бруском не до конца, а потом ударьте по столу кулаком – и брусок сдвинется с места и поедет по столу. Вот примерно так же действуют и взрывы на сейсмичность. Есть основания, пишет С.Н. Славин, связывать землетрясение 1976 г. в Газли (Узбекистан) с ядерным взрывом на Семипалатинском полигоне пятью днями раньше, землетрясение 1988 г. в Спитаке с аналогичным взрывом на Новой Земле, землетрясение в Калифорнии 28 июня 1992 г. с взрывом на полигоне в Неваде, наконец, турецкое землетрясение 17 августа 1999 г. с натовскими бомбежками Югославии в марте – июне того же года ( Славин С.Н. Абсолютное оружие будущего. С. 271–273). Но это – воздействие невольное. Однако есть основания думать, что оно может быть и направленным. «Представьте себе, – пишет Максим Калашников, – что самые важные заводы или военные базы врага вдруг разрушаются неожиданными землетрясениями… И ничего нельзя доказать. Какая агрессия? Это всего лишь буйство слепой стихии…» Далее идет развернутое описание тех разработок, которые, по утверждению Калашникова, проводятся в США или проводились ранее в СССР ( Калашников М.  Ионосферное оружие // Stringer. Октябрь 2002. С. 22–23).

А теперь вспомним, что 1 ноября 1952 г. США произвели первый в мире взрыв термоядерного устройства на атолле Эниветок (Маршалловы острова). Сам по себе взрыв едва ли представлял собой демонстрацию силы, поскольку было очевидно: стационарная установка размером с двухэтажный дом и массой 82 тонны (Испытания США первой водородной бомбы на атолле Эниветок // Сайт http://www.ria.ru/spravka/20121101/907997325.html) никакой опасности для потенциального противника не представляет. Так что лучше американцам было, как говорится, не позориться, а дождаться изготовления нормальной водородной бомбы (каковая и была взорвана ровно 16 месяцев спустя – 1 марта 1954 г.). А вот если, подобно С.Н. Славину, связать удар стихии по советскому Дальнему Востоку с этим взрывом, то картина получается совсем другая…

Причем, если это так, то, возможно, «удар стихии» в 1952 г. был не один. Всего в 1952 г. у дальневосточного побережья СССР произошло не менее трех землетрясений магнитудой 7 и более. Интересно, что о двух других подводных землетрясениях я даже в Интернете ничего не нашел. Кстати, неправа Марина Попович, которая утверждает, что с 1939 по 1946 г. не было ни одного крупного землетрясения (НЛО над планетой Земля. С. 443). В 1940 г. было таковое – тоже магнитудой семь баллов – у западного побережья о. Хоккайдо (на тот момент, напомню, Япония была страной-агрессором), сопровождавшееся цунами.

Как мы уже говорили, на октябрьском (1952 г.) Пленуме ЦК КПСС (созванном через два дня после завершения XIX съезда) Сталин после «разноса», учиненного Молотову и Микояну, просился в отставку с поста лидера партии (Первого секретаря, каковой пост сменил упраздненную XIX съездом должность Генерального секретаря). А. Авторханов уверяет нас, что Сталин просился уйти в надежде, что его отставка не будет принята, что его, как обычно в таких случаях бывает, уговорят остаться, что таким образом его власть снова укрепится после того, как на съезде она изрядно пошатнулась.

Однако случилось то, чего Сталин никак не ожидал. В отличие, например, от 1945 года Пленум принял сталинскую отставку, и «Вождь народов» стал из Первого просто секретарем ЦК, а Первым теперь стал Маленков; по крайней мере, так считал А. Авторханов (Загадка смерти Сталина. С. 80). И подтверждает это, скажем так, смелое утверждение комментарием к 44-му тому Полного собрания сочинений В.И. Ленина, где сказано, что Сталин был главой партии с 1922 по 1952 . (С. 651 44-го тома Полного собрания сочинений В.И. Ленина, сам проверял; дата «1952 год» выделена мною . – В. К. ).

Правда, другие свидетели (тот же К.М. Симонов) уверяют, что Пленум уговорил Сталина остаться ( Симонов К.М.  Глазами человека моего поколения. С. 245). В дневнике же Берия по этому поводу какая-то недосказанность (о чем говорит запись от 17 октября 1952 г.) «А потом /Сталин/ попросился в отставку. Все молчали. Не ожидали, но, видимо, обдумывали. Пришлось выступить Георгию (Маленкову . – В. К. ) и мне. Потом Тимошенко сказал, что избираем Генеральным Секретарем. А уже такой должности нет. Коба задумался, потом махнул рукой» ( Берия Л.П. С атомной бомбой мы живем! С. 162).

Но принял съезд отставку Сталина или нет, несомненно одно: Сталин остался могущественным диктатором, но он больше не был диктатором всемогущим . Обнаружилась достаточно мощная и более или менее легальная оппозиция, с которой теперь предстояло бороться не на жизнь, а на смерть. Разумеется, такое положение дел вождя никак не устраивало. И он прилагал все усилия, чтобы вернуть себе абсолютную власть. И готовил удар против вероломных соратников. Ситуация была критической для обеих сторон: проигравшая сторона обрекалась на то, чтобы погибнуть!

Собственно, контрнаступление Сталина началось еще на октябрьском Пленуме: если из 18 заседаний XIX съезда он посетил только два (нечто невероятное для поведения пока еще лидера партии на высшем партийном форуме – такого не бывало ни до, ни после!), и более того, свой собственный доклад поручил Поскребышеву (!), что подтверждается и записью в дневнике Берия от 17 октября 1952 г. («Коба на съезде не выступал, поручил Поскребышеву. Но все поняли, что это слова Сталина» ( Берия Л.П. С атомной бомбой… С. 162), то на Пленуме Сталин, напротив, был очень активен. Однако избрание Бюро Президиума (аналога, как уже сказано, старого Политбюро; поскольку последнее было расширено до 25 человек и переименовано в Президиум, то возникла необходимость создать новый более узкий орган, который теперь и будет все решать; его и назвали Бюро Президиума) тоже прошло неблагоприятно для Сталина: из восьми членов Бюро (девятым был сам Сталин) четверо были как раз оппозиционеры – Берия, Маленков, Булганин «и примкнувший к ним Хрущев», еще двое – из «старой гвардии» (Ворошилов и Каганович), из которых первый тоже не мог не внушать недоверия Сталину как «английский шпион», второй же – хотя бы из-за «еврейского вопроса» (впрочем, и жена Ворошилова была еврейкой; Молотов и Микоян в Бюро Президиума не попали), и лишь двое из членов нового были преданные Вождю сравнительно молодые выдвиженцы – Первухин и Сабуров ( Авторханов А.Г. Загадка смерти Сталина. С. 75, 79). Кстати, А. Костин обращает внимание, что в последние месяцы 1952 г. Сталин трижды принимает только что избранного секретарем ЦК сравнительно молодого (ему 19 декабря исполнилось 46 лет) Леонида Ильича Брежнева – приемы этого идущего в гору партийного работника датированы 20 октября, 17 ноября и 15 декабря ( Костин А . Смерть Сталина. При чем здесь Брежнев? С. 50). Возможно, Сталин видит в Брежневе еще одного Первухина или Сабурова…

Глава 20 Убийство Сталина

Но вернемся к внутриаппаратной борьбе. После провала контратаки на Пленуме Сталин, понятно, не остановился. С известного письма Лидии Тимашук (13 января 1953 г.) началась открытая стадия «дела врачей». Сами врачи были арестованы еще в октябре 1952 г., по крайней мере, этим временем датированы первые доклады главы МГБ Игнатьева о допросах этих бедолаг. Интересно, что С. Кремлев, считающий врачей виновными, проговаривается, что «дело врачей инспирировал Рюмин вкупе с Игнатьевым» ( Берия Л.П. С атомной бомбой… С. 173). Ну, и зачем Игнатьеву, который, по Кремлеву, пытался вместе с Хрущевым свалить Сталина, инспирировать дело врачей, если они действительно были виноваты и при этом виноваты именно во вредительских действиях против Сталина и тех соратников, кто Сталину оставался верен? Так кажется на первый взгляд.

Но посмотрим на «дело врачей» с двух сторон – со стороны Сталина и со стороны его противников. Начнем с того, что на допросах врачей принуждали сознаться в связях с Молотовым и Микояном ( Млечин Л . Смерть Сталина. С. 164). Еще более интересно в контексте общей сталинской тактики то, что арестованных врачей заставляли «признаваться» в попытках умертвить весьма определенных лиц. Вообще, во время сталинских репрессий это был важный показатель: отсутствие того или иного руководителя в списках «потенциальных жертв» очередных «врагов народа» означало сталинскую немилость. Так например, еще в 1936 г. (примерно с мая по август) неприятные минуты пришлось пережить Молотову, когда в «признательных показаниях» подсудимых первого Московского процесса 1936 г. его имя отсутствовало в списках тех, кого якобы хотели убить подсудимые ( Конквест Р.  Большой террор. Флоренция, 1974. С. 203–204).

Так вот, кроме уже покойных А.А. Жданова и А.С. Щербакова, врачи «признались» в попытках умертвить также военачальников – маршалов Василевского, Говорова и Конева, генерала армии Штеменко, адмирала Левченко, но не маршалов Жукова и Булганина, а также не Берия, Маленкова и Хрущева ( Авторханов А.Г. Загадка смерти Сталина. С. 89). Подавно не Молотова и Микояна. Но что интересно – ине Вышинского ! Это обстоятельство косвенно подтверждает то, о чем я говорил выше: что и Андрей Януариевич был замешан в каком-то заговоре или как минимум попал в немилость…

Если «дело врачей» организовал все же сам Сталин, то непонятно, почему и теперь, когда обнаружилась явная оппозиция, он продолжал так упорно «наезжать» на этих двоих (Молотова и Микояна)? Ну, Микоян – ладно, это был достаточно конъюнктурный товарищ, но Молотов-то был вернейшим сталинцем, и если он однажды и не доложил Сталину то, что надо было доложить, то только из чувства самосохранения, но никак не планируя навредить делу вождя!

Однако Елена Прудникова полагает, что со стороны Сталина все это (вера в «дело врачей») было ловким тактическим ходом: сделать вид, что верит «делу врачей-вредителей», чтобы потом, когда придет время, обвинить своих противников в политической провокации. Для того, мол, вождь и позволил своим оппонентам опубликовать статью в «Правде» не просто с «антисионистским», но с откровенно антисемитским уклоном ( Прудникова Е . 1953 год. Смертельные игры. С. 310). А уж потом можно будет «навести порядок» как раз с помощью верных людей, в первую очередь того же Молотова, в связях с которым «врачи-вредители» пока «признавались»…

С другой стороны, поиски «еврейского заговора» тесно переплетались с намеченной расправой над оппонентами. А. Авторханов пишет, что после XIX съезда Сталин начал искать «еврейские корни» и в родословных взбунтовавшихся соратников. Искал, проверяя родословные до третьего колена. И находил! Собственно, попавших еще до съезда в опалу Молотова и Ворошилова и искать было не надо (первого, как мы помним, он еще за пять лет до того «Молотштейном» обзывал, попутно, кстати, обвинив в «чрезмерной вежливости» с империалистами» ( Берия Л.П. С атомной бомбой… С. 56), о Кагановиче не говорю, а насчет Микояна у меня информации нет), однако после «бунта четверки» на съезде поиски «еврейских корней» начали проводить и у них. Вскоре «выяснилось», что у Хрущева, оказывается, есть внучка-еврейка, у Маленкова – зять-еврей, а что касается Берия, то чуть ли не его родная мать «оказалась» еврейского происхождения ( Авторханов А.Г. Загадка смерти Сталина. С. 76); с учетом того, что у евреев национальная принадлежность считается, как известно, по матери, такие «генеалогические поиски» тоже были чреваты!

Антисемитская кампания велась и в странах «соцлагеря». В Чехословакии арестовали еврея Р. Сланского (вспомним запись в бериевском дневнике «Евреи копают под Готвальда…»), в Польше – будущего лидера страны В. Гомулку (у него еврейкой была жена) ( Авторханов А.Г. Загадка смерти Сталина. С. 77–78).

Что касается врачей, то они, скорее всего, просто «попали под раздачу», в том числе и потому, что у большинства из них оказалось еврейское происхождение. По версии А. Авторханова, на них «повесили» смерть Жданова в 1948 г., чтобы иметь повод их уничтожить и таким образом лишить лечащих врачей с многолетним опытом уже самого Сталина. Авторханов приводит высказывание «старого деятеля Коминтерна» Ф. Боркенау, в начале 1953 г. жившего в ФРГ. Тот 23 января 1953 г. опубликовал в «Рейнском Меркурии» статью, в которой прямо заявил, что «дело врачей» – это заговор во главе с Маленковым (там же. С. 85)!

Если, по версии Авторханова, Сталин надеялся на волне «дела врачей» расправиться с евреями (и с «псевдоевреями» из своего окружения), то, по версии Е. Прудниковой, «дело врачей» было позволено сфальсифицировать сталинским оппонентам, чтобы потом «утопить» их, обвинив в оговоре и казни невинных.

Со своей стороны, сталинские оппоненты (по версии Авторханова, Берия и Маленков, по версии С. Кремлева – Хрущев и Игнатьев, Е. Прудникова явно склоняется к такому же выводу), скорее всего, рассчитывали с помощью того же дела расправиться со сталинскими врачами, а потом и с самим вождем.

Особо надо сказать про Игнатьева. Министр госбезопасности, как мы видели, явно страховался, действовал по принципу «и нашим, и вашим», теперь же, после сентября 1952 г., он выполнял все сталинские приказы, но при этом сообщал их содержание Берия, Маленкову и Хрущеву. Он понимал, что и Берия его по головке не погладит, но все же при мертвом Сталине у него было неизмеримо больше шансов уцелеть, чем при живом. Очевидно, он думал примерно так: прежде всего – убить Сталина. А там – когда Сталина убьют – «авось кривая вывезет», может, что-нибудь и с Берия случится! И ведь не прогадал! Вероятно, дело тут в том, что Игнатьев, как партаппаратчик, лучше знал нравы сформировавшейся уже советской номенклатуры: в борьбе за власть поддерживать того, кто слабее, стараясь «утопить» более сильного. Об этой тенденции в номенклатурной борьбе за власть писал М.С. Восленский (Номенклатура. С. 374). А в рвавшейся к власти «четверке» самым сильным, несомненно, был именно Берия…

Но это – потом! А пока, понятно, задачей № 1 для Игнатьева было – помочь устранению Сталина! Короче говоря, неудивительно, что все материалы против врачей очень быстро попадали к Берия и его соратникам, и они все знали о ходе дела ( Авторханов А.Г. Загадка смерти Сталина. С. 81). Вот и причина, почему все-таки можно поверить и в версию Сергея Кремлева о том, что «Рюмин вместе с Игнатьевым инспирировали дело врачей» ( Берия Л.П. С атомной бомбой мы живем! С. 173).

Началом нового наступления Сталина на его оппонентов стало то, что в «Правде» 13 января 1953 г. появились такие слова: классы, мол, ликвидированы, но сохранились носители буржуазных взглядов и буржуазной морали – живые люди (если верить Авторханову, выделено в тексте «Правды» . – В. К.) они-то и ведут скрытую борьбу. Далее следуют призывы разоблачать «врагов народа» в русских областях и «буржуазных националистов» в национальных республиках. О «великорусском шовинизме», о котором говорил Берия на съезде, ни слова!

В дальнейшем в «Правде» идет просто каскад разоблачений, часть из которых – достаточно откровенные камешки в бериевский огород: так, 31 января пишется о националистах в руководящих органах Украины и Литвы. С точки зрения современных людей, помнящих распад СССР на рубеже 1980–1990-х гг., последнее выглядит правдоподобно, однако с учетом того, что говорилось выше о национальном составе этих самых руководящих органов на момент смерти Сталина, это явный нонсенс. Зато, если Сталин знал или как минимум о планах реформ Берия в области национальной политики, эту статью иначе как намеки на намерения Лаврентия Павловича (с последующими неизбежными в случае победы Сталина над оппонентами «оргвыводами») расценить трудно!

Через неделю, 6 февраля, в «Правде» появилась заметка, где, помимо всего прочего, говорилось о «краже секретных документов врагами». Дело в том, что помимо личных сталинских врачей (в первую очередь академика Виноградова), в декабре 1952 г. был арестован также многолетний секретарь Сталина А. Поскребышев, его дело, по версии Авторханова, опять-таки подстроил Берия, организовав утечку секретных материалов из секретариата Сталина, и именно это событие имела в виду газета номер один Советского Союза ( Авторханов А.Г. Загадка смерти Сталина. С. 84–85). Однако в свете всего произошедшего можно говорить скорее о намеке на Вышинского. Ну, и в огород не доложившего вовремя Молотова камешки бросались…

Как бы то ни было, есть основания полагать, что ответные удары Сталина достаточно часто (хотя далеко не всегда) «перехватывались» Берия и бериевцами и направлялись против самого Вождя.

А все-таки – как насчет роли Берия в убийстве Вождя? Сергей Кремлев, как уже многократно говорилось, категорически ее отрицает. Он иронически пишет: «По страницам «мемуаров» гуляют и побасенки типа той, что якобы Молотов «вспоминал», что Берия якобы шепнул ему на трибуне Мавзолея во время похорон Сталина, что это, мол, он, Берия, убил Сталина и «всех нас спас» ( Кремлев С . Если бы Берию не убили… С. 39).

Ну что же, посмотрим, что это за «побасенки» и от кого они исходят. Елена Прудникова, чьи взгляды гораздо ближе к взглядам Кремлева, чем тех, над кем он иронизирует, ссылаясь на еще одного убежденного сталиниста, Феликса Чуева, приводит слова Молотова: «Некоторые считают, что Сталина убил Берия. Я думаю, что это не исключено… Берия был коварный, ненадежный. Да просто за свою шкуру он мог» ( Прудникова Е . Второе убийство Сталина. С. 371–372). Добавлю только, что Молотова Сталин явно почти при любом раскладе (кроме, возможно, того, о котором говорилось чуть выше – Сталин инсценировал явно нелепое «дело врачей», чтобы использовать его как предлог для расправы с его инициаторами) собирался уничтожить раньше, чем Берия. Так что Лаврентий Павлович спасал не только и не столько свою шкуру…

А вот свидетельство известного писателя Владимира Карпова, глубоко порядочного человека, героя войны, а вместе с тем убежденного сталиниста. Так вот, ему Молотов прямо сказал, причем в ответ на «наводящий вопрос» с его стороны: «Для таких подозрений (что именно Берия убил Сталина . – В. К. ) есть основания». Далее приводится свидетельство Вячеслава Михайловича, что во время пребывания на трибуне Мавзолея 1 мая 1953 г. (а не на похоронах Сталина, г-н Кремлев!) Берия ему сказал: «Я всех вас спас… Я убил его очень вовремя» (цит. по: Карпов В . Генералиссимус. М., 2009. Кн. 2. С. 446–447).

Так что не «либерасты» приводят эту версию, Сергей Тарасович, а скорее ваши единомышленники. Что же касается участия Берия в «тройке» (Берия – Маленков – Булганин), которая, по Кремлеву, и была создана 26 января 1953 г. Сталиным для осуществления тех самых «концептуальных перемен», намеченных, со своей стороны, Сталиным, само по себе отнюдь не говорит о том, что Сталин продолжал доверять Берия.

Вспомним: разве после отстранения Ягоды с поста руководителя НКВД (30 сентября 1936 г.) не Ежов стал вторым человеком после Сталина в процессе «концептуальных перемен» 1936–1938 гг.? И что, уберегло это Ежова от участи его жертв? Ежов выполнил свою задачу – провел Великую чистку, после чего и сам был ликвидирован. Разве не мог потерявший доверие вождя Берия быть так же использован для, например, «окончательного решения еврейского вопроса» (плюс для расправы с Молотовым, Кагановичем, Ворошиловым и т. д.), а потом, подобно Ежову, расстрелян за «перегибы»? Хотя бы за «откровенный антисемитизм дела врачей», как сообщила нам та же Е. Прудникова!

Так что и судьба Берия была, мягко говоря, весьма туманна. Обратим внимание еще на одно совпадение: как и при Ежове, встал вопрос об объединении МВД и МГБ; реально это, правда, было сделано (и главой МВД назначен Берия) только 5 марта 1953 г., когда Сталин не то уже умер, не то доживал последние часы ( Берия Л.П. С атомной бомбой мы живем! С. 212), но замышлялось-то еще при живом здоровом вожде!

Далее, Сергей Кремлев предполагает, что 2 марта на несостоявшемся заседании «тройки» планировалось смещение С. Игнатьева с поста главы МГБ и объединение МГБ и МВД с назначением главой этого суперминистерства именно Лаврентия Павловича (Там же. С. 195). И вполне можно согласиться с точкой зрения Кремлева: Игнатьев мог предполагать, что доживает как министр последние дни. «Огрехов» и даже грехов накопилось у Игнатьева к концу зимы 1953 г. немало, и он не мог не вспоминать судьбу своего предшественника Абакумова (на тот момент еще не расстрелянного, но уже арестованного . – В. К. ). (Там же. С. 210.)

Однако о двусмысленном положении Игнатьева «между двух огней» после заседания советского руководства 22 сентября 1952 г. я выше уже говорил, так что отстранение (и устранение) Игнатьева вполне могло готовиться Берия и не по приказу Сталина, а по своей инициативе.

Так или иначе, версия С. Кремлева о том, что перед случившимся у вождя инсультом, который и свел его в могилу, то ли Сталин пригласил к себе Хрущева и Игнатьева вместе с «тройкой», т. е. Берия, Маленковым и Булганиным, чтобы «взглянуть им (Хрущеву и Игнатьеву . – В. К. ) в последний раз в глаза перед тем, как решить, как с ними поступить», то ли Хрущев и Игнатьев приехали сами, по своей инициативе и без «тройки», чтобы, напротив, самим посмотреть Сталину в глаза и «решить, жить ему или нет» ( Берия Л.П. С атомной бомбой… С. 199–206) не находит подтверждения в других работах о смерти Сталина. По крайней мере, А. Костин прямо пишет, что «о визите перед сталинским инсультом группы Хрущев – Игнатьев никто никому ничего не говорил» ( Костин А . Смерть Сталина. При чем здесь Брежнев? С. 55). То есть второй вариант – что Хрущев и Игнатьев приехали вдвоем – отпадает; первый – что они приехали вместе с «тройкой» – более правдоподобен, только интерпретация этого приезда это уже ближе к версии о том, что Сталина убили не Хрущев и Игнатьев, а Берия, Маленков, Булганин и примкнувший к ним Хрущев! Об этом чуть ниже.

Как бы то ни было, наиболее правдоподобна версия смерти Сталина, изложенная А. Авторхановым: предполагалось вызвать у Сталина удар, не влекущий за собой мгновенную смерть, чтобы он умирал при свидетелях. Перед этим из Москвы под разными предлогами устранили сторонников Сталина (руководителей радио и телевидения, министра связи, редакторов «Правды» и «Известий», некоторых, как бы мы сейчас сказали, «силовиков»). Зато вызвали в Москву командующего Уральским округом Г.К. Жукова. (Собственно, вызвали его еще в сентябре 1952 г., и с тех пор, формально оставаясь командующим Уральским военным округом, Георгий Константинович из Москвы никуда не выезжал; в свете всего, что говорилось о подготовке операции против Японии и США, можно думать, что его вызвали как раз в рамках этой подготовки, но заговорщики использовали его пребывание в столице в своих целях . – В. К. )

Продолжим о планах заговора. Предполагалось начиная с «часа Х» вырубить связь сталинской дачи, конфисковать все ее машины, перекрыть все дороги к ней. При этом Берия сообщил Сталину об «убийственных» показаниях на Хрущева и арестованных врачей (в свете всего сказанного вполне можно добавить: и на Игнатьева; так, может быть, все-таки прав С. Кремлев, говоря, что Сталин вызвал Хрущева и Игнатьева, «чтобы взглянуть им в глаза и решить, как с ними поступить? . – В. К. ). Тут только одно вызывает сомнение: едва ли после всего случившегося Сталин настолько доверял самому Лаврентию Павловичу, так что там, где Авторханов пишет «Берия», надо читать «кто-то из его людей, которому Сталин пока доверял». Ну, а когда Сталин стал читать «показания», женщина-врач, ставленница Берия, плеснула ему в лицо эфиром. Вождь стал терять сознание, а эта женщина и потом «пичкала» его эфиром, чтобы он медленно умирал ( Авторханов А.Г. Загадка смерти Сталина. С. 115–116).

По другой версии, один из врачей (доверенных людей Берия) вколол Сталину нечто, вызвавшее инсульт. Как бы то ни было, Сталина хватил удар. Интересно, что еще 1 марта «Правда» вовсю пишет о «врачах-вредителях», но уже со 2 марта всякое упоминание о них исчезает со страниц газет. Но это и понятно: номер от 1 марта еще писался по реалиям от 28 февраля, до ночного переворота и при живом Сталине, а номер от 2 марта – по реалиям от 1-го, когда Сталин уже умирал.

Итак, резюмирует Авторханов, в решающий момент у Сталина не осталось рядом никого: ни «старой гвардии» (Молотова, Ворошилова и т. д.), которых он сам же первыми предназначил к уничтожению и отлучил от себя (но Молотов, как мы видели, и сам себя подставил своей интригой с утечкой информации из МИДа . – В. К. ), ни верного Поскребышева, ни преданного Власика (тоже арестованного в декабре 1952 г.  – В. К. ), ни личного врача Виноградова… (Там же. С. 118.)

Глава 21 Мирное время

Смерть Сталина (по официальной версии, наступившая 5 марта 1953 г. в 21:50 по московскому времени) ознаменовала окончательный отказ от конфронтации и курса на войну. До тех пор, несмотря на неудачу с операцией «Путятин», курс на подготовку новой войны продолжался, хотя пик напряженности и был пройден.

Об этом говорят, например, записи в дневнике Берия от 10 февраля 1953 г.: «В Израиле взорвали бомбу перед посольством. Коба без разговоров разорвал дипломатические отношения… Коба настроен решительно. Говорит, если они пойдут на войну (обычный советский эвфемизм: «если нам навяжут войну…» И в Финляндии, и в Корее, и в других местах, конечно, начали «они»; но если «они» готовили нападение, то зачем настораживать перед тем СССР, бросая бомбы в посольство? . – В. К. ), нам будет плохо, и Америке тоже. Но Англию мы просто прихлопнем» ( Берия Л.П. С атомной бомбой мы живем»! С. 197).

Теперь с курсом на конфронтацию постепенно кончали. Перечислим вкратце мирные шаги СССР только в период «ста дней Берия».

14 марта 1953 г. К. Закорецкий называет днем, когда «началось мирное (точнее, «послевоенное») время», то есть имело место полное прекращение подготовки к мировой войне. Именно в тот день началась сессия Верховного Совета СССР, по решению которой на другой день произошло окончательное упразднение Военно-морского министерства и Генерального Штаба военно-морских сил. Генеральный штаб Вооруженных Сил СССР перешел на работу в режиме мирного времени.

Попутно началось и объединение раздвоившихся ранее флотов: 23 апреля имеет место упразднение должности Главнокомандующего на Дальнем Востоке и восстановление единого Тихоокеанского флота (единство прочих флотов восстановлено уже после ареста Берия, но начало-то процессу положил он!)

30 мая СССР отказался от претензий к Турции на исключительные права в Черноморских проливах, каковые претензии, как мы помним, он предъявлял с 1945, а по некоторым аспектам – с 1936 г.

Снижается количество военных округов в Советском Союзе. Помимо всего прочего, май 1953 г. ознаменовался упразднением Восточно-Сибирского военного округа. С тех пор и до нашего времени существует единый Сибирский военный округ. Этот шаг, помимо всего прочего, можно связать и с уменьшением военной напряженности в Восточной Азии. Проще говоря, с окончательным отказом от ударов по Дальнему Востоку в рамках очередной «операции Путятин».

6 июня происходит восстановление дипломатических отношений между СССР и Югославией ( Закорецкий К . Третья мировая война Сталина. С. 521–522).

Дипломатические отношения с Израилем были восстановлены, правда, несколько позже, уже после ареста Берия, 6–15 июля 1953 г. (СССР. Энциклопедический справочник. М., 1982. С. 170). Кстати, почему, интересно, Сергей Кремлев не интерпретирует этот факт как подтверждение того, что Берия нормализовать отношения с еврейским государством не собирался?

Но еще гораздо важнее были внутренние преобразования, связанные с прекращением подготовки к войне. Выше я уже перечислил преобразования «ста дней Берия», отчасти намеченные, отчасти уже начавшие осуществляться, теперь добавлю еще некоторые, более прямо связанные с военными проблемами.

Уже март 1953 г. ознаменован упразднением Совета по делам колхозов, созданного как раз для подготовки к войне.

4 апреля было прекращено «дело врачей». Этот шаг на первый взгляд к военным проблемам никакого отношения не имеет, однако с учетом завязанности этого дела также и на «еврейский вопрос» (и с учетом того, какие страсти бушевали в мире в начале 1953 г. в связи с явным намерением Сталина этот вопрос «окончательно решить) – имеет, и немалое!

Сергей Кремлев полагает, что реабилитация врачей в апреле 1953 г., которую приписывают Берия, на самом деле была «продавлена» Хрущевым, который «вынудил» Лаврентия Павловича поставить свою подпись на деле реабилитации. Зачем? Да затем, чтобы авторитетом Берия прикрыть тот факт, что врачи были «тягчайшими преступниками» и получили-де по заслугам ( Берия Л.П. С атомной бомбой мы живем! С. 178). Чуть ниже еще круче: «Берия уже знал, что Сталин был убит, отравлен. Кто мог гарантировать, что та же судьба не постигнет Берия, если он не «прислушается» к словам того же Хрущева?» В итоге, таким образом, Хрущев, по Кремлеву, заставил Берия реабилитировать врачей сразу после смерти «вождя народов», причем заставил для того, чтобы реабилитация «этих мерзавцев и заговорщиков» опиралась на авторитет Берия (там же. С. 215), хотя чуть выше сам же Кремлев признает, что Берия после смерти Сталина едва ли мог считать себя даже первым среди равных (там же. С. 208). И в подтверждение этих слов цитирует его запись в дневнике от 21 декабря 1951 г.: «Пока меня знают все же мало. Больше Вячеслава (Молотова. – В. К. ) и Лазаря (Кагановича. – В. К. ). Даже Мыкыту (Хрущева. – В. К. ) знают больше» (там же. С. 144). И чего же тогда «Мыкыте» опираться на авторитет Берия?

Уточним: Берия, конечно, имел куда больше реальной власти, чем Хрущев, но при этом в народе его действительно знали меньше. Что поделать, специфика чекистской (и вообще спецслужбистской – во всех странах) работы. Боец невидимого фронта, понимаешь!

А в другом месте Кремлев просто врет. «Запись в дневнике Берии от 1 апреля 1953 г. подтверждает, что реабилитационная инициатива в «деле врачей» исходила не от Берии, а от самого Хрущева». Что же, процитируем запись Берия от указанной даты: «Официально направил записку Георгию (Маленкову. – В. К. ) по врачам… Специально поставил дату 1 апреля. Говорят, это день дурака. Пусть радуются». Не совсем ясно, кто тут, по Берия, «дураки», но Хрущев даже не упоминается! Ну, а что касается уже упоминавшегося «письма из бункера» от 1 июля 1953 г., где уже арестованный Лаврентий Павлович упоминает, что реабилитация врачей прошла «по совету т. Хрущева» (там же. С. 213–215), то, во-первых, Берия мог и подольститься к Никите Сергеевичу для облегчения своей участи (жить-то хочется), во-вторых, весной 1953 г. Хрущев отнюдь не был такой фигурой, чей совет на самом деле являлся обязательным руководством к действию (по крайней мере, для Берия), а в-третьих, как уже говорилось, есть мнение (той же Елены Прудниковой, например), что это письмо писал не Берия. Выше я приводил высказывания известных ученых И.Е. Тамма и Я.Б. Зельдовича о том, что с «делом врачей» «наш Лаврентий Павлович разобрался».

Попутно отметим и дальнейшую судьбу некоторых других фигурантов нашего дела.

5 апреля 1953 г. по докладной записке Берия С.Д. Игнатьев был снят с должности секретаря ЦК (каковую занял месяц назад, после того, как был отстранен от руководства МГБ). 28 апреля он был выведен и из состава ЦК. Есть сведения, как уже говорилось, что Берия хотел арестовать его, но не успел: 26 июня был арестован сам. Таким образом, сбылась надежда экс-главы МГБ: Сталин не успел его арестовать (и Берия при живом Сталине тоже), но и победители не успели рассчитаться за невольное их преждевременное разоблачение.

Елена Прудникова высказывает предположение, что и Хрущев не хотел вытаскивать Игнатьева, но тот, узнав про заговор против Берия, стал шантажировать Хрущева и Маленкова: мол, если вы меня не вытащите, я все расскажу про вас Берия.

Так или иначе, Игнатьев остался жив, и даже 7 июля 1953 г. был восстановлен в ЦК, но и Маленков, и Хрущев постарались избавиться от него в Москве: он был послан руководить татарской, а потом башкирской парторганизацией (став, если я не ошибаюсь, последним русским на обеих этих должностях). В Москву он вернулся только после свержения Хрущева, но только не для руководства, а лишь для того, чтобы стать московским персональным пенсионером союзного значения (с конца 1964 г.). Умер он в 1983 г. ( Прудникова Е . 1953 год. Смертельные игры. С. 91–92).

Вышинский сразу после смерти Сталина сдал руководство МИДом Молотову и уехал в Нью-Йорк на должность постоянного представителя СССР в ООН. Но пережитый стресс дал о себе знать: через два года и два месяца после того злополучного заседания, 22 ноября 1954 г., он скончается от сердечного приступа.

Выпущены были из тюрем и реабилитированы и генерал-полковник артиллерии И.И. Волкотрубенко с маршалом артиллерии Н.Д. Яковлевым (и многими другими военными); М.В. Захаров из инспекторов Министерства обороны возвращен на реальные руководящие должности (в 1953–1957 гг. командовал Ленинградским военным округом, а потом Группой войск в Германии).

Не знаю, какая участь постигла моего полувыдуманного информатора, которого я назвал Иннокентием Володиным, но хочется «хеппи-энда», которым я и завершаю его историю. Берия сдержал свое обещание, данное полгода назад через безымянного надзирателя: в один из дней начала апреля 1953 г. Володин был выпущен, изрядно побитый и помятый, но непоправимых травм (если не считать нескольких выбитых зубов) не получивший.

О работе в МИДе при руководстве этим ведомством Молотова, понятно, и речи быть не могло. Но Берия устроил его на работу преподавателем МГИМО. Четыре года спустя, после разгрома «антипартийной группы Молотова – Кагановича – Маленкова», Володин сумел изобразить из себя «жертву молотовщины» и вернуться в МИД. В центральный аппарат, разумеется, о поездках за границу больше и речи не было. Даже на отдых на Черное море Иннокентий ездил теперь под негласным надзором КГБ. Выпускать в соцстраны его стали только при Брежневе. В 1972 г. вышел на пенсию, умер в 1980-м…

Но самым важным вопросом было урегулирование конфронтации на Дальнем Востоке. Имея на руках войну с США и не только, а в союзниках – достаточно ненадежный Китай, надо было кончать дело миром. Берия тоже явно понимал (по крайней мере, судя по записи 20 декабря 1952 г.), что «на Китай, может, не надо так надеяться. Коба им очень идет навстречу. Зачем?.. А Коба дает им больше, чем надо» ( Берия Л.П. С атомной бомбой мы живем! С. 179; орфография оригинала . – В. К. ).

28–30 марта 1953 г. КНР и КНДР приняли индийский план обмена пленными, до того безоговорочно ими отвергавшийся (Корейская война // Википедия). Меры по воссоединению Тихоокеанского флота и упразднению Восточно-Сибирского военного округа также явно были направлены на снижение уровня конфронтации в первую очередь на Дальнем Востоке.

26 апреля были возобновлены мирные переговоры в Пханмынджоне.

18 июня Южная Корея освободила 27 000 северокорейских и 18 000 китайских пленных, отказавшихся вернуться домой, под власть коммунистов. Коммунистическая сторона настаивала на возвращении этих военнопленных, однако США и Южная Корея были категорически против и в итоге настояли на своем. В конце концов, 16 января 1954 г. первую партию китайских пленных, отказавшихся вернуться в КНР, отправили на Тайвань. С тех пор на Тайване 16 января отмечается как «день свободы». Будь это при жизни Сталина (по крайней мере, до сентября 1952 г.), такое поведение США и Южной Кореи наверняка было бы использовано как предлог для новой конфронтации…

Между прочим, освобождение Южной Кореей этих военнопленных произошло примерно тогда же, когда и восстание в Германии 17–18 июня 1953 г., которое и повесили на Берия, использовав как один из предлогов для его ареста. Интересно, корейские дела ему в вину не поставили? Например, стремление «лишить Северную Корею людских ресурсов», а то и «передать империалистам»? Мы этого, вероятно, уже никогда не узнаем, но вот факт: начавшееся 25–26 июня новое (и последнее – 27 июля, как известно, было заключено перемирие) коммунистическое наступление в Корее тоже хронологически совпало с арестом Берия.

Кстати, об аресте Берия: Елена Прудникова утверждает, что Хрущев заставил всех членов Политбюро принять участие в аресте Лаврентия Павловича, и те вынуждены были согласиться, так как боялись, что иначе в стране произошел бы раскол и чуть ли не началась бы гражданская война (1953. Роковой год советской истории. С. 52). Ну, а после того уже Хрущев ощущал шаткость своего положения, поскольку понимал, что за этот вынужденный арест Берия его остальное Политбюро ненавидит, что и вынуждало его наносить удары уже по Сталину – с критикой его «культа личности» (там же. С. 321).

Непонятно, правда, почему остальные члены Политбюро поддержали Хрущева, а не гораздо более сильного Берия, если не сочувствовали первому. Да и если остальные члены Политбюро за арест Берия ненавидели Хрущева, то зачем ему еще усугублять свое положение, критикуя Сталина? Опять, как и у Кремлева, имеет место демонизация Хрущева, будто бы державшего «в лапах» все Политбюро. А вот радикальные преобразования, намеченные Берия, не одного Хрущева могли напугать! Да тот же Сергей Кремлев, как мы видели, признает, что остальные члены коллективного руководства мало что склонны были менять!

Однако доля истины тут состоит в том, что Берия и даже Маленков были куда более сильными фигурами, чем Хрущев, и по номенклатурной «традиции» в борьбе за власть большинство поддержало более слабого.

Собственно, по этой причине Берия с самого начала получил меньше власти, чем рассчитывал. В дневниковой записи от 13 марта 1953 г. он сообщает: «Все получается не так… Георгий получил Совмин (а Берия стал первым его заместителем . – В. К. ), Мыкыта (Хрущев . – В. К. ) – ЦК. Вместо укрепления Николая (Н.А. Булганина, в марте 1953 г. сменившего А.М. Василевского на должности министра обороны . – В. К. ) в Военное министерство вернулся Г.К. Жуков (первоначально на должность первого заместителя министра обороны, уже в 1955 г. он стал министром . – В. К. ). ( Берия Л.П. С атомной бомбой мы живем! С. 210.)

Ну, а критика культа личности Сталина – это была реакция номенклатуры на отсутствие уверенности в завтрашнем дне при этом диктаторе. Как выяснилось, что и Хрущев эту уверенность не обеспечит (он, правда, не стрелял, но он снимал), так и его свергли и поставили Брежнева. Последней каплей, переполнившей чашу терпения хрущевских соратников, было то, что он разрешил напечатать «Один день Ивана Денисовича», где впервые было сказано не о репрессиях против «старых большевиков», а о судьбе в ГУЛАГе простых людей.

Но кроме того, номенклатуру в большинстве ее не устраивали не только чрезмерно радикальные реформы, но и еще больше – относительный «пацифизм» Берия и Маленкова. Вспомним, еще при Сталине и Жданове в его адрес были обвинения, что во внешней политике Георгий Максимилианович вместо «большевизации» Восточной Европы поддерживает там всякие «национальные фронты», а вместо безоговорочного отторжения «плана Маршалла» считает возможным принять его на определенных условиях (так ли это на самом деле, не знаю); короче, вместо «мировой революции» происходит поиск «мирного сосуществования» с капиталистами ( Авторханов А.Г. Загадка смерти Сталина. С. 37)! В итоге двухлетней борьбы за власть в СССР после краткого «пацифистского» перерыва 1953–1955 гг., связанного с именами Берия и Маленкова, снова взяли верх сторонники насильственного распространения коммунизма по всему миру ( Суворов В.  Тень Победы. М., 2002. С. 376).

Правда, теперь послесталинское Политбюро признало-таки правоту утверждения, что «в эпоху оружия массового поражения войн больше не будет», и на ХХ съезде было сказано, что «фатальной неизбежности войны нет» (цит. по: Авторханов А.Г. Загадка смерти Сталина. С. 67–68), вопреки утверждению Сталина о том, что пока «империализм» существует, войны неизбежны ( Сталин И.В.  Экономические проблемы социализма в СССР. М., 1952. С. 36).

Однако теперь курс был взят на другие направления конфронтации. Из китайско-корейской же трясины приходилось выбираться. 27 июля 1953 г. наконец было заключено перемирие в Корее. Решено было отказаться, в частности, и от Порт-Артура. Если ранее, в 1948–1950 гг., Сталин говорил о том, что отказ СССР от Порт-Артура станет возможен только после заключения мирного договора с Японией ( Галенович Ю. М . Сталин и Мао. Два вождя. С. 258, 359), то уже к концу 1952 г. (т. е. после событий конца сентября, о которых говорилось выше) сам же товарищ Мао стал настаивать на выводе советских войск из этой крепости не позднее конца 1952 г. (там же. С. 403). В итоге в 1955 г. советские войска из Порт-Артура были выведены. Еще ранее они ушли из Китая (напомню, еще в сентябре 1952 г. при переговорах с Чжоу Энь-Лаем Сталин говорил, что советские войска в Китае остаются ).

Теперь, при Хрущеве и после него, «борьба за мир, желательно за весь» шла не путем подготовки к мировой войне, как при Сталине (хотя и «Мыкыта» минимум пару раз мир на грань войны ставил), а попытками «схватить Запад за нефтяное горло». Началось это в 1955–1956 гг. с первых попыток проникновения в Афганистан и попытки закрытия Суэцкого канала (по которому везли в Европу арабскую нефть) ( Суворов В.  Кузькина мать. С. 73–74), а кончилось в 1979–1989 гг. вторжением в тот же Афганистан. Но кроме того, учитывая роль супероружия, были предприняты и попытки экспансии в регионы его производства – в Новую Швабию и в Амазонию.

Но это уже совсем другая история…

...

2011–2012

Литература

Авторханов А. Г . Загадка смерти Сталина // Библиотека детектива, героики и приключений в 10 томах. М. – СПб., 1992. Т. 5.

Авторханов А . Ленин в судьбах России. Garmisch-Partenkirchen, 1990.

Ажажа В ., Волков С.  Пилигримы невидимого мира. М., 2008.

Ажажа В. Г . Подводные НЛО. М., 2008.

Арендт Х . Истоки тоталитаризма. М., 1996.

Астафьев Г. В . Интервенция США в Китае. 1945–1949. М., 1985.

Берия Л. П.  Второй войны я не выдержу. Дневник с комментариями С. Кремлева (1941–1945). М., 2011.

Берия Л. П.  С атомной бомбой мы живем! Дневник с комментариями С. Кремлева (1946–1953). М., 2011.

Берия Л. П.  Сталин слезам не верит. Дневники с комментариями С. Кремлева (1937–1941). М., 2011.

Борисов А. Ю . СССР и США. Союзники в годы войны. 1941–1945. М., 1983.

Бунич И.  Быль беспредела. СПб., 1995.

Ванин Ю. В . Корейская война (1950–1953) и ООН. М., 2006.

Винтер Д . Военные преступники Сталин и Берия. Победа вопреки палачам. М., 2011.

Восленский М. С . Номенклатура. Господствующий класс Советского Союза. М., 1991.

Гайдар Е. Т . Долгое время. М., 2005.

Галенович Ю. М . Сталин и Мао. Два вождя. М., 2009.

Герштейн М. Б . НЛО в секретных архивах ФБР. М. – СПб., 2007.

Герштейн М. Б . Тайны крушений НЛО. М. – СПб., 2007.

Герштейн М. Б . Что скрывают уфологи. Полтергейст, вампиризм, исчезновение людей. М.-СПб., 2007.

Грязнов Г. В . КНДР: тяжелые социально-экономические последствия корейской войны// Война в Корее 1950–1953 гг.: взгляд через 50 лет. М., 2001. С. 182–198.

Закорецкий К . Третья мировая война Сталина. М., 2009.

Заостровцев А . От Дуче до Туркмен-Баши. Маленькая страна больших диктаторов // Дело. 2005. 31 января.

Зимонин В. П . Корейская война и японский фактор // Война в Корее 1950–1953 гг.: взгляд через 50 лет. М., 2001. С. 138–155.

Зуенко А., Коростелев С.  Боевые самолеты России. М., 1994.

Индонезия // Российская иллюстрированная энциклопедия. М., 2010. Т. 11.

Исраэлян В . «Прокурорская дипломатия» Вышинского // Новое время. 1988. № 41.

История древнего мира. Ранняя древность. М., 1989.

Капица Петр Леонидович // Российская иллюстрированная энциклопедия. М., 2010. Т. 12.

Карпов В . Генералиссимус. М., 2009. Кн. 2.

Кобыш В . Встречи в Вене// Новый мир. 1979. № 9.

Козырев М., Козырев В.  НЛО земного происхождения от Третьего рейха до наших дней. М., 2009.

Корея // Большая Советская энциклопедия. 2-е изд. М., 1953. Т. 22.

Костин А . Смерть Сталина. При чем здесь Брежнев? М., 2011.

Костомаров Н. И.  Русская история в жизнеописаниях ее главнейших деятелей. М., 1995. Т. 1.

Краснознаменный Дальневосточный. Хабаровск, 1978.

Кремлев С . Если бы Берию не убили… М., 2012.

Ледовский А. М . Китайская политика США и советская дипломатия. М., 1985.

Ледовский А. М . СССР и Сталин в судьбах Китая. М., 1999.

Ленин В. И . Полн. собр. соч. Т. 44.

Мархинин Е. К . Цепь Плутона. М., 1973.

Мензел Д . О летающих тарелках. М., 1962.

Млечин Л . Смерть Сталина. М., 2003.

Никонов А . Бей первым! М. – Спб., 2010.

Орлов А. С ., Гаврилов В. А . Тайны корейской войны. М., 2003.

Первушин А . Спецслужбы против НЛО. Операция по дезинформации. М., 2007.

Первушин А . Тайны внеземных цивилизаций. Они уже здесь. СПб., 2008.

Поздеева Л. В . Англо-американские отношения в годы Второй мировой войны. 1939–1941 гг. М., 1964.

Попович М . НЛО над планетой Земля. М., 2010.

Прудникова Е . Берия. Последний рыцарь Сталина. М., 2011.

Прудникова Е . Второе убийство Сталина. М., 2010.

Прудникова Е . 1953. Роковой год советской истории. М., 2008.

Прудникова Е . 1953 год. Смертельные игры. М., 2011.

Рэндлиз Дж. НЛО. Сенсационные свидетельства очевидцев. М., 2008.

Сейфер М . Никола Тесла: повелитель Вселенной. М., 2008.

Симонов К. М . Глазами человека моего поколения. М., 1989.

Славин С. Н . Абсолютное оружие будущего. М., 2006.

Соколов Б . Наркомы террора. М., 2005.

СССР. Энциклопедический справочник. М., 1982.

Стингл М . Индейцы без томагавков. М., 1984.

Суворов В . Беру свои слова обратно. Донецк, 2005.

Суворов В . Очищение. М., 2001.

Суворов В . Последняя республика. М., 1995.

Суровцев А. И . Война в небе Кореи // Война в Корее 1950–1953 гг.: взгляд через 50 лет. М., 2001. С. 106–124.

Топтыгин А . Лаврентий Берия. Неизвестный маршал госбезопасности. М., 2005.

Торкунов А. В . Загадочная война. Корейский конфликт 1950–1953 гг. М., 2000.

Фейгин О. О . Тесла и сверхсекретные планы Пентагона. М., 2009.

Фоменко В. Н . Все об аномалиях: реинкарнация, телепатия, НЛО, телекинез, левитация, жизнь после смерти. М., 2008.

Черкашин А . Щучьи засады // Киевские новости. 1996. 5 мая.

Чернобров В . Энциклопедия визитов НЛО. М., 2008.

Чунтулов В. Т . Экономическая история СССР. М., 1969.

Шафаревич И. Р . Социализм как явление мировой истории. М., 2003.

Широкорад А . Танковый десант на полюсе // Техника – молодежи. 1996. № 12.

Яковлев А. С . Советские самолеты. М., 1975.

Berchin I. B . Geschichte der UdSSR. Berlin (Ost), 1971.

Chung H . Korea and the United States through the War and Peace. 1943–1960. Seoul, 2000.

Cummings B . The Origins of the Korean War. Vol. II. Princeton (N. J.), 1990.

Fоreign Relations of the United States. 1941. Diplomatic Papers. Vol. III. The British Commonwealth. The Near East and Africa. Washington, 1959.

Menon K . Тhe Flying Troika. L., 1963.

Берия Лаврентий Павлович // Википедия. Сайт http://www.wikipedia.org.

Булганин Николай Александрович // Википедия. Сайт http://www.wikipedia.org.

Варенцов Сергей Сергеевич // Википедия. Сайт http://www.wikipedia.org.

Волкотрубенко Иван Иванович // Википедия. Сайт http://www.wikipedia.org.

Вышинский Андрей Януариевич // Википедия. Сайт http://www.wikipedia.org.

Год 1952. Ноябрь. Катастрофическое цунами в Северо-Курильске. Сайт http://www.planeta.moi.su/blog/.

Жуков Георгий Константинович // Википедия. Сайт http://www.wikipedia.org.

Захаров Матвей Васильевич // Википедия. Сайт http://www.wikipedia.org.

Испытания США первой водородной бомбы на атолле Эниветок // Сайт http://www.ria.ru/spravka/20121101/907997325.html.

Корейская война 1950–1953 гг. // Википедия. Сайт http://www.wikipedia.org.

Корейская война 1950–1953 гг. // Сайт http://www.histussr.ru/hussr-123–26.html.

Корейская война 1950–1953 гг. // Сайт http://www.histussr.ru/hussr-123–33.html.

Корейская война 1950–1953 гг. // Сайт http://www.histussr.ru/hussr-123–40.html.

Кулик Григорий Иванович // Википедия. Сайт http://www.wikipedia.org.

Куше Л.  Бермудский треугольник: мифы и реальность // Сайт http://www.gumer.info/bibliotek_buks/History/kusche/03.php/

Маленков Георгий Максимилианович // Википедия. Сайт http://www.wikipedia.org.

Ракетные войска стратегического назначения // Википедия. Сайт http://www.wikipedia.org.

Скуратовский В . СССР в Парагвае-XIX // Столичные новости. 2006. № 21 (408). Сайт http://www.cn.com.ua.

Тесла и его изобретения// 374.ru. 19 ноября 2007. Сайт http://www.374.ru/index. php? x=2007-11-19-20.

Тибет в 1912–1951 гг. // Википедия. Сайт http://www.wikipedia.org.

Шелепов В.  НЛО: операция «Сокрытие» // Livejournal. 2 июля 2008. Сайт http://www.gerhardt.com.ua/index. php? showtopic=398838.

Content

Кольковский Вениамин 1953. Ликвидация Сталина

Вениамин Кольковский 1953. Ликвидация Сталина

От автора

Съезд победителей, который не состоялся? (Вместо предисловия)

Глава 1 Мирная передышка и оружие

Глава 2 Конец передышки. Китайская прелюдия

Глава 3 Курс на большую войну: где, когда и почему?

Глава 4 Встреча на даче

Глава 5 Корейская война и супероружие

Глава 6 Заговор расширяется

Глава 7 Исполнитель

Глава 8 Первый блин комом

Глава 9 И примкнувший к ним Хрущев…

Глава 10 Корея: война в воздухе и переговоры для отвода глаз

Глава 11 Молотов и Игнатьев

Глава 12 С Новым годом!

Глава 13 Весеннее обострение

Глава 14 Летние хлопоты

Глава 15 За Сталина или против? Что предлагал Берия

Глава 16 Планы и реализация

Глава 17 Политика и экономика

Глава 18 Сентябрь 1952 г.: так что же произошло?

Глава 19 После съезда

Глава 20 Убийство Сталина

Глава 21 Мирное время

Литература