Генрих Мамоев

Сет из Хада

Книга первая

«И разделился мир на две части — одна была отдана Свету, другая Тьме, ибо нет одного без другого, как нет реки без берегов, а жизни без смерти…»

«Книга Суккуб»

Часть первая

— Метатрон! — Спокойный, полный глубины и величия голос гулко раздавался в пустой комнате.

Стоящий на коленях серафим поклонился невидимому собеседнику.

— Я здесь, Владыко!

— Ты все сделал?

— Да, Владыко, но суккуб оказался умнее, чем мы думали, — Метатрон снова поклонился.

— Ты хочешь сказать, он понял? — Голос Иерарха звучал спокойно, но в нем все же чувствовалось некоторое напряжение.

— Не все, но…

— У нас нет права на ошибку, Метатрон, — в голосе послышались резкие нотки, — может, тебе нужен помощник?

— Нет, Владыко, — Метатрон покачал головой, — это вызовет подозрения…

— Возможно, ты прав, — снова перебил его голос, — хорошо, надеюсь, с этим ты справишься без хлопот. Теперь, главное: что с амулетом? Ты можешь забрать его?

— Не думаю, что хранитель просто так отдаст его, — Метатрон покачал головой.

— Найди способ, иначе…

Голос умолк. Не дождавшись продолжения, Метатрон негромко сказал:

— Я знаю, Владыко.

— Действуй, иначе… — Иерарх вновь замолчал, словно опасался даже словами навлечь опасность.

— Да, Владыко, — смиренно произнес Метатрон.

Голос не ответил. В наступившей тишине было слышно, как громко бьется сердце старого серафима. Выждав несколько мгновений, Метатрон негромко произнес:

— Владыко?

Никто не ответил. Вздохнув, Метатрон тяжело поднялся с колен…

Глава первая

…Старший следователь по особо тяжким грехам граф Сет Раум не спеша поднимался по древней каменной лестнице, чувствуя легкую радость при виде знакомых до трещинок стен родного Департамента мертвых душ. Свалившая его несколько ночей назад болезнь еще напоминала о себе приступами боли в пояснице, но в целом он чувствовал себя неплохо. Настолько, что был безмерно рад сменить уютную обстановку дома на кабинетную строгость, а капризную любительницу городских сплетен Прозерпину на тяжких грешников, чья исповедь изумила бы даже демонов Хаоса.

Ночь едва началась и, если не считать «обращенных», убиравших последствия недавнего землетрясения, Сет был единственным, кто поднимался по истершимся ступеням старого здания. Лежащий у входа в Департамент двухголовый Ахерон — один из немногих оставшихся в живых древних созданий, помнивших самого Денница, спокойно взглянул всеми четырьмя глазами на кивнувшего ему Сета, и отвернулся. Это одновременно было и узнавание, и разрешение на проход. Несмотря на то, что голов было две, разговаривать не умела ни одна из них. Пройдя мимо молчаливого чудовища и, поднявшись еще на несколько ступенек, Сет подошел к широкой двери, за которой открывался коридор шестого круга. Не успел он сделать несколько шагов, как почувствовал чей-то, змеей скользнувший по спине взгляд.

— Граф Раум! — Шорохом падающей листвы прошелестел по пустому коридору бесцветный голос.

Сет обернулся. Это была «обращенная» Трупикова. На ней было красивое и дорогое на вид платье, черный цвет которого так шел бледному цвету лица «обращенной», и ожерелье из черных камней.

— А, это вы, — Сет улыбнулся, — или я вас давно не видел, или вы сегодня и вправду такая…, - он на мгновение запнулся, подыскивая подходящий эпитет, — светящаяся. Вас легко принять за…

— Демоницу? — Сету показалось, что в ее тоне скользнула тень неудовольствия, — Нет, это вряд ли, — ответила Трупикова и без всякого перехода, добавила, — я только что была у вас в кабинете…

— Как интересно, — усмехнулся Сет, — я тоже иду туда.

— …Вас хочет видеть директор. Срочно, граф.

Сет нахмурился но, взглянув на бесстрастное лицо «обращенной», невозмутимо произнес:

— Надо же. Я еще не вошел, а меня уже ищут. Что ему нужно, не знаете?

— Откуда мне знать? — Трупикова посмотрела своими бесцветными глазами, и добавила, — Я всего лишь курьер.

Сет подумал, что она лукавит — по Департаменту ходил осторожный слух о связи директора с Трупиковой. Настолько осторожный, что Сет услышал об этом не от служащих, а от всезнающей Прозерпины, в очередной раз получившей повод обозвать все мужское население Хада ненасытными кобелями. Что, впрочем, за редким исключением, было чистой правдой.

Трупикова ушла, не прошелестев больше ни звука. В очередной раз, отметив ее воздушную походку, Сет мрачно вздохнул и пробормотал:

— Чёрт!

Он уже собирался продолжить свой путь, но не успел сделать и шага, как снова почувствовал на себе чей-то, на этот раз куда более неприятный взгляд. Еще не оборачиваясь, Сет уже знал, кто это — поговаривали, что «у графа Раума и на спине есть глаза». Передернув плечами, словно скидывая ненужный груз, Сет негромко произнес:

— Не пялься мне в спину, Мертвецов, — сделал шаг, и закончил, — а то еще… сожгу ненароком.

— Как ваше здоровье, граф? — Тон Мертвецова, как и голос, был также неприятен Сету.

— Не дождетесь! — С иронией, призванной скрыть раздражение, ответил Сет.

— Да мы-то как раз дождались, — без особой радости сказал Мертвецов, — наконец, вы вышли на службу. И вас ждет директор. Давно ждет.

Сет обернулся и посмотрел на похожего на тень Мертвецова. Худой и высокий, он немногим уступал Сету в росте, и совсем не уступал в полномочиях — Саван Мертвецов был помощником директора, а по совместительству его глазами и ушами. У каждого был свой отдел в Департаменте, но Сет был демоном, а Мертвецов «обращенным», и одно лишь это обстоятельство, не говоря уже о взаимной неприязни, огромной пропастью лежало между ними.

— С каких пор ты стал посыльным? — Сет пристально смотрел в бесцветные глаза Мертвецова, в которых было невозможно что-либо прочесть.

— Если этого требует мой долг перед Департаментом… — высокопарно начал Мертвецов, но Сет перебил его.

— Или перед директором?

— Для меня это одно и то же! — С вызовом ответил Мертвецов.

— Что ж, передай директору…, или Департаменту, если это одно и то же, что я приду, как только смогу.

И пошел, не оглядываясь. Посверлив мрачным взглядом спину уверенно вышагивающего графа, уже через мгновение помощник директора бесследно растворился в одном из бесчисленных коридоров Департамента.

Сет так и не обернулся — мог и вправду не совладать с нервами, и спалить зарвавшегося «обращенного». Граф не принадлежал к числу тех, кто ратовал за полное отстранение «обращенных» от всех дел — больше того, он считал, что без них Хад очень быстро превратится в «помойку» и прямом, и в переносном смысле, но Саван Мертвецов — это была отдельная тема. Сет мог поклясться, что при жизни Мертвецов был воплощением кого-то очень влиятельного. Кого-то, кого Сет, скорее всего, знал и, возможно, очень даже неплохо. Например, того же директора Саргатанаса. Иначе, как объяснить его нежное покровительство этому неприятному и даже опасному типу?! Не зря же директор пару раз (если не больше), лично вытаскивал своего помощника из лап судейских, готовых развеять его без суда и следствия — кому понравится, когда во время важного разговора у тебя за спиной вдруг появляется неизвестно откуда взявшийся «обращенный»?! Но Саргатанас всякий раз умудрялся договориться с неуступчивыми судейскими, и Сет подозревал, что в ход шло не только личное обаяние директора.

Это было понятно — Мертвецов, или как там его звали в другом мире, «послужил на славу», добавив своему хозяину еще пару сотен (а может и больше!) лет жизни, а хозяин, кто бы он ни был, помогал ему в этом мире, куда он попал, минуя обязательное для всех Чистилище. Но от оправданности такого рода сотрудничества почему-то всегда отдавало превышением служебных полномочий, с чем Сет боролся, как мог. Директор Саргатанас был ему, конечно, «не по зубам» но, зная принципиальность Сета, даже он старался не афишировать свои, не совсем законные действия.

Сет вдруг подумал, что еще неизвестно, как бы повел себя он сам, воспользуйся он своим правом иметь «воплощения» в том мире. Может, также помогал бы ему здесь всячески, а может…. Впрочем, думать было не о чем — за всю жизнь Сет лишь однажды воспользовался этим правом, после чего навсегда зарекся это делать…

Прежде чем явиться пред грозные очи всесильного директора (правда, очей было всего одно — потеря другого окутана завесой тайны), Сету нужно было проверить, как обстоят дела в собственном отделе. В последнее время число совершаемых в городе грехов значительно возросло, и он вполне резонно полагал, что за время его отсутствия лучше не стало. К тому же участившиеся землетрясения вызывали настоящую панику у населения, и совсем не способствовали улучшению настроений в городе. Хорошо еще, что жертв не было — старые, крепкие здания Хада пока выдерживали тряску, но даже слепой мог заметить, что с каждым разом сила ударов становилась все ощутимей, и уже раздавались голоса с требованием к правительству принять какие-нибудь меры. Это было нелепо — что мог сделать премьер со всем своим кабинетом против стихийного явления — но не смешно. Многие всерьез полагали, что именно премьер-министр Люцифуг Рофокал ответственен за все, что происходит в древнем городе. А раз так, ему и думать, как это прекратить…

Отдел Сета находился в самом начале шестого круга и, погруженный в свои мысли граф даже не заметил, как оказался у знакомой двери, возле которой теснилось несколько сотен смиренно ожидающих свой участи душ. Лишь единицам из них посчастливится стать «обращенными», и продолжить жизнь в новом качестве. Всех остальных ждали долгие и унылые века бесконечного ожидания.

Взглянув на трепещущие души, Сет прошептал короткое заклинание, и сделал шаг вперед — дверь отворилась, открывая ожидаемую картину безделья.

Секретарь Эмма Разлагаева кокетливо улыбалась флиртующему с ней младшему следователю Черепкову, а в углу приемной жались друг к другу еще несколько десятков перепуганных душ. Увидев шефа, Разлагаева мгновенно изменилась в лице и, ткнув продолжающего фискалить Черепкова в его тощую грудь, быстро встала.

— Сет Плутонович! Доброй ночи! Как ваше здоровье?!

Она несколько раз сменилась в лице, ожидая справедливого выговора, но Сет молчал, глядя на метнувшегося через приемную Черепкова. Добежав до своего стола, Черепков схватил какие-то бумаги и, повернувшись, наконец, к Сету, выпалил:

— Здравия желаем, шеф!

— Черепков, — Сет прошел на середину приемной и, еще раз взглянув на жавшиеся друг к другу души, продолжил, — почему здесь народ?

Черепков нервно задергался — он боялся не грозного, в общем-то, шефа, и понимал, что когда-нибудь большая чаша его долготерпения может и переполниться. Понимал, но никаких выводов из этого не делал. Возможно, потому что просто был неспособен на столь сложный для него мозговой процесс.

— Так, эта, Сет Плутонович, ща оприходуем, грехи перепишем и отправим, эт самое, дальше! — Черепков озабоченно нахмурил лоб, зачем-то посмотрел в бумаги, и добавил, — Как полагается, эт самое.

— Эмма, зайди ко мне, — Сет подошел к двери в свой кабинет и, остановившись, вновь посмотрел на Черепкова, — чтобы через минуту все были отпущены. Им и так… ждать! Ясно, Черепков?

— Так точно, эт самое, ясно! — Вытянувшись в струнку, Черепков «поедал» начальство белесыми глазами, всем своим видом выражая полную готовность сию же секунду отправить несчастных хоть в Чистилище, хоть в Тартар, хоть во Тьму Внешнюю.

Отвернувшись от него, Сет провел рукой вдоль двери, мысленно снимая охранное заклинание, и дверь распахнулась, приглашая хозяина в прохладную кабинетную тишину.

Небольшой, но уютный кабинет, служил предметом гордости графа. Здесь не было ничего лишнего и помпезного, как в кабинете директора Саргатанаса, и в то же время помещение не отличалось скупым аскетизмом конуры помощника директора Мертвецова. Небольшой, с искусной резьбой стол, несколько кресел, ряд стеллажей с редкими и очень ценными книгами, старинные подсвечники с торчащими в них черными свечами, которые он зажигал лишь по праздникам или просьбе кокетки Прозерпины, любившей неожиданно заскочить к нему, чтобы помурлыкав, выпросить себе какую-нибудь безделушку. Большой камин, где всегда горел огонь, чудесным образом разгорающийся всякий раз, когда Сет входил в кабинет, и стихающий, как только он покидал его. Сет любил, сидя камина, поразмышлять о расследуемых им грехах. Украшавшие каминную полку фигуры, были выполнены известными мастерами Хада, и изображали сцены давно канувших в лету ночей, по которым можно было рассказать практически всю историю города. Сам директор, посетив однажды кабинет Сета, возжелал иметь такой же орнамент, и был крайне огорчен, узнав, что полка была сделана еще во времена Ушедшего, и те мастера погибли в Последней войне.

Увидев, как медленно, словно просыпаясь, взметнулись слабые лепестки огня, Сет улыбнулся — не камин был живым, а огонь, последний подарок отца. Такой же горел и у него дома, такой же горел и на могилах родителей…

Подойдя к столу, Сет открыл верхний ящик, и вынул оттуда коробку с табаком и небольшую трубку. Набив трубку, он обернулся к замершей у двери Разлагаевой.

— Эмма, — щелкнув пальцами, что вызвало целый сноп искр, Сет быстро раскурил трубку, — меня не было всего полдюжины ночей, а у вас уже всюду очереди.

— Сет Плутонович…, так их прибывает и прибывает! — Разлагаева попыталась изобразить обиженного в лучших чувствах работника, — уже не знаю, что там такое творится! Может, трясет как у нас, может еще что похлеще?

— Эмма, — он не любил распекать подчиненных, но время от времени все же приходилось это делать, — я знаю, что прибывает, но ваша задача от этого не меняется. Работать надо, а вместо этого вы кокетничаете с этим…, - досадливо махнув рукой, Сет сделал длинную затяжку.

— Сет Плутонович…, - Эмма снова попыталась что-то вставить, но он поднял руку, прерывая еще одну попытку оправдаться.

— Вы поняли?

Он посмотрел на взволнованную секретаршу, ожидая ее ответа.

— Да, я все поняла, — пролепетала Разлагаева, опровергая общепринятое мнение об отсутствии эмоций у «обращенных».

Эмма была неплохим работником — особенно если помнить, что она также была из «обращенных». Но общение с Черепковым, который любил все что угодно, кроме работы, явно не шло ей на пользу.

— Я надеюсь, — Сет уселся в свое кресло, оглядел привычно стоящие на столе предметы, — где Велиар?

— Я как раз хотела сказать…

Разлагаева мгновенно открыла папку, которую держала за спиной, и начала читать:

— На Багровой улице случилась поножовщина — трое раненых. Все «обращенные». Их доставили в клинику Ксафана, одного в очень плохом состоянии. Следователь Велиар уже взял с них показания.

— Из-за чего произошла драка?

— Говорят, празднуя встречу, выпили, после чего стали резать друг друга.

Сет усмехнулся.

— Праздновали, значит?

— Они так сказали. От судейских приезжал Эфиппас, — Разлагаева испуганно посмотрела на шефа.

— Эфиппас? — Удивленно переспросил Сет, — С каких пор главный обвинитель стал выезжать на банальную поножовщину?

— Велиар сообщил, что один из участников, некто Надгробный, последнее воплощение Эфиппаса.

— Вот как?! — Сет усмехнулся, — Нехорошо. Значит, путаем личное со служебным? — Сет задумчиво помолчал, — Так, что еще?

— Кража на Пурпурной и Багровой улице.

— Что украли?

— На Пурпурной была попытка проникновения, но хозяин вовремя услышал и прогнал воров, а на Багровой украли сигилу.

— Печать? — Сет заинтересованно посмотрел на Эмму, — Кому-то захотелось на ту Сторону. И у кого украли?

— У магистра Абигора. Велиар уже говорил с ним, и прислал с курьером отчет, — Эмма протянула Сету лист бумаги.

— Магистр Абигор — кажется, адвокат, если не ошибаюсь?

— Да, Сет Плутонович, — Эмма кивнула несколько раз подряд, — дело Ваал-Пурга, помните? Когда он пытался подделать свою родословную…

— Помню этого пройдоху — очень скользкий тип, — сказал Сет, быстро пробежав глазами доклад своего помощника, — так, а неподалеку случилась поножовщина между «обращенными»?

— Да, — Разлагаева посмотрела в папку, — буквально, через три дома.

— Интересно. Что-нибудь еще украли у этого адвоката, как его…? — Сет вновь посмотрел в отчет.

— Магистра Абигора, — подсказала Эмма.

— Да…

— В доме было много дорогих украшений, амулетов, но взяли только сигилу.

— Двустороннюю, — произнес Сет, дочитав короткий отчет до конца.

— Да, сроком на дюжину ночей. Начиная с нынешней.

— Попыток пересечения не было?

Эмма махнула несколькими страницами.

— Зарегистрированных — нет, но вот…, - она быстро пробежала глазами по строкам, и продолжила, — опять Хрон.

— Давненько о нем не слышал. Опять подделка печати?

— И снова неудачная, — Эмма подавила смешок.

— Молния?

— Как обычно. Он сейчас в клинике Ксафана с обширными ожогами. Говорят, кричал не переставая.

Не выдержав, Эмма улыбнулась — ей шла улыбка.

— Ничего, это ему на пользу — пару дюжин ночей будет выздоравливать, еще пару со страхом вспоминать — итого полста ночей спокойствия обеспечены! Ну, а нам не придется встречаться со Светлыми и извиняться за очередную попытку, что тоже неплохо. Это все?

— Нет, тут еще, — Разлагаева пролистала несколько страниц, — вот…, - сказала и замолчала.

— Что?

— Вчера, у себя в имении был найден мертвым секретарь Ваанберит.

— Та-ак, — Сет пристально посмотрел на Разлагаеву, — Что же ты не с этого начала?!

— Я думала…, - она пожала плечами, — Велиар сообщил, что это, возможно, самоубийство. Отравился ядом, оставил записку, никаких следов борьбы. Судейские забрали дело себе, и сказали, что сами разберутся, что там да как.

— Постой, дай-ка угадаю — уж не Эфиппас ли?

Эмма кивнула:

— Он и Саклас.

Сет быстро затушил трубку, и повернулся к замершей Эмме:

— Ясно. Это все?

— Почти, — Разлагаева несколько раз кивнула головой, — вчера опять были волнения у Дворца правительства.

— Требовали остановить землетрясения, я полагаю? — С усмешкой спросил Сет.

Улыбнувшись, Эмма быстро ответила:

— «Недовольные» в своем репертуаре — главные требования уйти в отставку и остановить землетрясения.

— И что же? Их не разогнали?

— Нет, — Эмма позволила себе слабую усмешку, — ушли, как только самим надоело выкрикивать одно и то же.

— Хорошо, можешь идти, — Сет выпустил струйку голубоватого дыма, и добавил, — и намекни Черепкову — еще одна такая сцена с душами, и никакие землетрясения не помешают мне лично попросить директора, чтобы он развеял его.

Придав лицу строгое выражение, Сет многозначительно посмотрел на секретаршу.

— Да, Сет Плутонович. Кстати, директор искал вас. Сначала приходила Трупикова, а потом и его секретарша Мумия — видать, нужны вы ему.

— Что она сказала?

Снизив голос до шепота, Разлагаева произнесла:

— Эта кукла сказала, что он зол, как черт!

— Зол, как черт, — повторил Сет, и усмехнулся, — а он, собственно, черт и есть. Или ты не знала?

Эмма несколько раз кивнула, затем покачала головой и снова кивнула, не зная, что ответить шефу.

— Хорошо, иди.

Сет посмотрел на тихо закрывшуюся за Эммой дверь и, произнеся короткое слово «Сехмет», открыл нижний ящик стола, служивший неким подобием хранилища. Узкая диадема из чистого золота лежала на подушке черного бархата, посверкивая не потускневшими за тысячелетия гранями. Загнутые концы диадемы не сходились, и ее можно было слегка раздвинуть, словно сделавший ее мастер не был уверен, на чью голову она придется впору. Сет прикоснулся к ней, медленно провел пальцами по гладкой грани, чувствуя, как в него вторгаются воспоминания далекого, забытого детства. Каждый раз, когда он видел эту диадему, прикасался к ней, перед его глазами вставало лицо матери, и всякий раз при этом в душе просыпалось ноющее чувство утраты близкого существа.

Диадема была не просто украшением или символом — в первую очередь это был мощнейший амулет, доставшийся Сехмет от ее деда, Эосфора, прозванного Ушедшим. Всякий надевший на голову золотой обруч, на некоторое время обретал силу и способности Ушедшего. Но и цена за такое могущество была самой высокой — даже короткое использование его могло лишить здоровья и разума, причем навсегда. А если злоупотребить, наслаждаясь неведомым дотоле могуществом, то «отдача» была такой, что только смерть могла служить избавлением от ожидавших несчастного мук. Сет знал, что диадема досталась Ушедшему от его отца, Денница, который, в свою очередь получил ее от Суккуба — личности настолько мифической, что мало кто вообще верил в ее существование…

Сет не решался хранить дома такую опасную, и дорогую ему вещь, поэтому, прежде чем идти к директору, он хотел убедиться, что диадема на месте. Он медленно провел пальцами по твердым граням золотого обруча, чувствуя, как постепенно проходит боль в пояснице и улыбнулся — это было то, что нужно.

Закрыв ящик, и пробормотав охранное заклинание третьего порядка, Сет выколотил трубку в сияющую металлическим блеском пепельницу в форме головы дракона, и вышел из кабинета.

В приемной находилась одна Разлагаева. Ни душ, ни Черепкова — видимо, Эмма дословно намекнула Черепкову о его перспективах. Предугадав вопрос начальника, Разлагаева быстро произнесла:

— Он сам повел их в Чистилище.

Сет кивнул…

— Скажи Велиару, чтобы к моему приходу подготовил отчеты по всем происшествиям. Я к директору…

…Перейдя по мостику текущий далеко внизу Коцит, и свернув в девятый раз по круглому коридору, Сет приблизился к высоким арочным дверям. Оглядевшись по сторонам, он с силой вдавил указательный палец в кнопку вызова. Неясное жужжание прозвучало где-то за массивной, сделанной из осины двери, и раздавшийся характерный щелчок оповестил, что можно входить.

Стараясь не прикасаться к двери, Сет ждал, пока приводные механизмы сдвинут тяжелую дверь — осина не самое приятное дерево для демонов, и даже простое прикосновение к ней вызывало сильную головную боль. Мало кто решался ставить такие двери, но директор не был бы самим собой, если поступил бы как другие.

Сделав шаг, Сет оказался в богатой, хотя и мрачноватой приемной. У дальней стены, между двумя трехметровой высоты дверями стоял небольшой стол, за которым сидела секретарша директора — смешливая и глупая до ужаса Мумия Бальзамирова. Увидев графа, она расцвела одной из своих милейших, и столь же безнадежно глупых улыбок:

— Сет Плутонович, душенька! Как хорошо, что вы пришли! Он ищет вас с самой ночи! Даже меня посылал. Зол, как…, - Мумия опасливо посмотрела на плотно прикрытую дверь, и тихо добавила, — в общем, очень зол.

И, указав сначала на правую дверь, вдруг спохватилась и вытянула длинный пальчик со столь же длинным ногтем в другую сторону.

Улыбнувшись в ответ, Сет задумчиво спросил:

— Думаете сюда?

С этими дверьми было связано немало легенд, в которых провинившиеся перед всесильным директором Департамента мертвых душ входили в правую дверь и больше никогда не выходили из кабинета. Сет подозревал, что это, скорее всего, байка, призванная укрепить дисциплину и внушить страх. Последнее было очень похоже на директора — любил он это дело…

— Ой, — она скосила глаза на дверь, и еще тише добавила, — да! Что-то происходит, а что — не знаю. После этого покушения, он прямо сам не свой. На всех орет, развоплотить грозится…

— Какого еще покушения? — Сет мягко, но решительно оборвал секретаршу, — Кого-то убили?

— А вы не знаете, да?! — Мумия сделала страшные глаза и, не менее страшным шепотом, произнесла, — эта сумасшедшая почтальонша хотела отравить герцога Агвареса! А вместо него умер слуга! Враз! Только тронул письмо, и умер!

Сет был удивлен — несмотря на любовь Прозерпины смаковать и пересказывать всякого рода слухи и скандалы, ни о каком отравлении он не слышал, — Какая еще почтальонша?

— Из Департамента связи! Но о нем нигде не говорили, и вообще, все это покрыто темной занавеской.

— Завесой тьмы, — поправил ее Сет, — так, он меня из-за этого искал?

Мумия посмотрела на одну дверь, затем на другую, и сказала:

— Кто его знает? Говорю же, весь нервный, раздражительный. Этот матерщинник Посмертный, например, вошел в ту дверь, так я его больше и не видела, — не удержавшись, она хихикнула, — видать, за смертью послали.

И еще раз хихикнула над собственным каламбуром.

— Ну, ладно, — с недобрым предчувствием взглянув на указанную дверь, Сет улыбнулся хихикающей Мумии, — помолитесь за меня, что ли.

— Тьфу, на вас, — мило улыбнулась Мумия Бальзамирова, и снова принялась подтачивать непомерно отросший ноготь.

— И на том спасибо, — пробормотал Сет, и потянул ручку массивной двери…

* * *

…Кабинет Саргатанаса поражал обилием черепов, берцовых, плечевых, бедренных, лобковых, ладьевидных и прочих костей, принадлежащих самым разным видам существ. Некоторые кости вообще не поддавались квалификации — это были части скелетов вымерших в незапамятные времена демонов, драконов, морских чудищ, а также древних гигантов и не менее крупных животных, живших так давно, что никто не мог даже представить, как они выглядели. Директор был ярым коллекционером подобного рода сувениров, и всякий, кто сумел угодить ему, привезя какую-нибудь необычную косточку, становился «приятен и любезен» суровому директору Департамента. Коллекция постоянно пополнялась новыми диковинными черепами и костями, но это уже давно никого не удивляло.

Сет не входил в круг приближенных лиц Саргатанаса и, не в последнюю очередь именно по причине того, что никогда не делал таких подарков — и так слишком часто приходилось иметь дело со смертью, и у старшего следователя было свое отношение к костям. Он считал, что в любом сохранившемся куске когда-то живого существа, сохраняется и часть его энергии, с которой лучше не шутить. Каждый раз, приходя в этот кабинет, он чувствовал дискомфорт, что вполне могло быть вызвано чрезмерным изобилием черепов и костей.

И сейчас, войдя в полутемный кабинет директора, Сет почувствовал, как вокруг него завибрировал воздух. Приближаясь к длинному столу, он едва не обернулся — ощущение, что в спину смотрели несколько десятков (а может, и сотен!) пар глаз, было настолько сильным, что Сету стоило определенных усилий не оборачиваться.

Саргатанас сидел в огромном кресле, по краям которого сияли позолоченные черепа древних чудовищ и, поглаживая четырехрогий череп неизвестного Сету животного (как, впрочем, и многие другие), своим единственным глазом внимательно наблюдал за приближающимся к столу Сетом. Дождавшись, когда тот окажется у другого конца непомерно длинного, «украшенного» черепами стола, Саргатанас на миг прикрыл глаз. Сет подозревал, что таким образом директор «считывал» ауру вошедшего, безошибочно определяя его отношение к себе. Ни подтвердить, ни опровергнуть эту версию до сих пор не представлялось возможным, поэтому оставалось лишь «скинуть негатив», что он предусмотрительно сделал еще до того, как вступил в мрачноватую обитель недоверчивого директора.

— Граф! — Громовым голосом произнес директор и, открыв глаз, вперился в остановившегося у края стола Сета.

— Темной ночи, директор, — спокойно произнес тот, стараясь не думать о том, что отпуск, который (по настоянию Прозерпины, разумеется) он планировал взять, чтобы подлечиться от свалившей его болезни, скорее всего, полетел к чертям собачьим. В смысле, собачьим.

— Для кого и темная, а кому иначе, — хмуро ответил директор и, аккуратно отодвинув от края стола четырехрогий череп, поднялся с кресла.

Огромный, но подвижный как ртуть, Саргатанас уже через мгновенье стоял рядом с удивленным его нервозностью Сетом. Нетрудно было понять, что директор вовсю пользовался своими неограниченными привилегиями, используя заклинания четвертого и, даже пятого порядка, но Сет не хотел думать об этом. По правде говоря, в присутствии директора он вообще старался не думать, резонно полагая, что эти мысли тут же станут известны одноглазому.

Помолчав бесконечно длинное мгновение, Саргатанас произнес:

— Ты мне нужен, граф.

— Слушаю вас, — негромко ответил Сет.

— Ты знаешь, зачем я тебя вызвал?

— Нет, но надеюсь, не из-за душ?

Саргатанас покачал массивной головой.

— Нет, хотя их растущее количество беспокоит все больше. Надо поговорить с Метатроном о расходах — пусть раскошеливаются. У нас становится тесновато, да и в Чистилище уже яблоку негде упасть. Так что…, - он замолчал на пару секунд, и продолжил, — но это потом — сейчас речь о другом.

Вспомнив взволнованные рассказы Прозерпины о начавшихся среди «обращенных» волнениях, Сет негромко спросил:

— Я слышал о каких-то беспорядках…, - взглянув на напряженное лицо директора, он продолжил, — что-то серьезное?

Саргатанас взглянул на него так, что Сету сразу стало ясно, что как раз эти самые волнения волнуют директора меньше всего.

— Ерунда! — Саргатанас пренебрежительно махнул рукой, — Кто-то где-то что-то сказал, и все заговорили, что наш Департамент не справляется со своей работой! Дескать, мы не разбираемся в душах, и «обращаем» черт те кого! А у нас все под контролем!

Сет успел задушить рванувшую, было в голове мысль о чертях, к семейству которых принадлежал сам директор и, чуть торопливее обычного произнес:

— Некоторых я бы проверил еще раз.

Покачав головой, Саргатанас медленно сказал:

— Не время заниматься сведением счетов. Я знаю, что у тебя с Мертвецовым какая-то мешающая делу конфронтация, но повторяю — не время! И ты, и он нужны мне, как профессионалы своего дела. Ты своего, он своего.

— Да, — Сет не смог удержаться от усмешки, — подслушивать он умеет. Ничего не скажешь…

— Все, хватит! Я вызвал тебя по важному делу! — Саргатанас хмуро посмотрел своим единственным глазом на внешне спокойного Сета, и сказал, — Случилось кое-что в высшей степени неприятное!

— Ваанберит?

— Нет, — Саргатанас ответил не сразу, — он судейский, вот пусть они им и занимаются. Насколько я понял, он сам покончил с собой. Видимо, устал от жизни такой, — директор усмехнулся, и прибавил, — я слышал, у него были нелады в семье.

— Вы уверены, что это самоубийство? — Недоверчиво спросил Сет.

— Конечно, — директор недовольно посмотрел на Сета, — если не считать слуг, в доме никого не было, а доза была такой, что можно было отравить половину Хада! Вряд ли профессионал стал бы тратить столько драгоценного яда на одного демона, даже учитывая вредную специфику его работы.

Саргатанас криво усмехнулся собственной шутке — никто в Хаде не любил судейских, справедливо считая их ядовитее ползучих гадов. Сет кивнул — в рассуждениях директора был определенный резон. Демона трудно убить в принципе, и одним из немногих способов лишить его жизни были яды, применение которых было строжайше запрещено, и каралось смертью при помощи того же яда. Сурово, но справедливо.

Увлекшись рассуждениями, Сет подумал, что пауза слишком затянулась и что, возможно, сейчас директор перейдет к главному. И не ошибся.

— Так что не забивай себе голову, тем более что я вызвал тебя по другому, гораздо более важному поводу. Вчера я разговаривал с Агваресом, — произнес Саргатанас.

Сет удивленно посмотрел на директора, не понимая, причем здесь герцог, известный своей маниакальной приверженностью к неразгаданным тайнам древности.

— Он хочет тебя видеть! — Снизив голос, Саргатанас добавил, — Мне показалось, он… напуган!

Сет молчал, ожидая продолжения. Пристально вглядываясь своим единственным глазом в лицо Сета, директор спросил:

— Ты слышал, что я сказал?

Пора было что-то отвечать, но Сет решительно не знал, что могло напугать того, кто своими, порядком надоевшими высказываниями о грядущих несчастьях, внушал страх и подозрение, что у него самого с головой не все в порядке.

— Это связано с попыткой отравления? — Спросил Сет, вспомнив разговор с Мумией.

— Не знаю, возможно, — директор отошел от Сета, сделал пару шагов, — он сказал только три слова — «Мне нужен граф Раум». И все! А потом быстро ушел.

Сет подумал, что слов было не три, а четыре, но не стал исправлять начальника.

— Он приезжал сюда?

— Нет, мы виделись на заседании суда, по делу этой Гибеллины Баст. Его опрашивали, как свидетеля, но из-за высокого сана заседание прошло в закрытом режиме. Я увидел его лишь, когда он выходил из зала.

— И вы хотите, чтобы я…

— Отложил все дела, и занялся только этим.

— Кто или что может угрожать герцогу? — Сет недоверчиво посмотрел на директора, — Насколько я понял, отравительницу уже осудили.

Саргатанас набрал воздуха и, с серьезным видом произнес заранее, как показалось Сету, заготовленную речь:

— Это неважно! Главное другое — он представляет целую партию влиятельного сословия и, не претендуя на власть, может поддержать или нас, партию «недовольных», или этих проклятых либералов, которые пытаются пролезть всюду, куда только возможно! — Саргатанас презрительно поморщился, — Все зависит от того, кто окажется полезней. Сейчас у нас появился шанс стать не просто полезными, а очень полезными! И я не могу позволить себе упустить этот шанс! Понимаешь? А эта дурочка, решившая отравить его, оказала нам большую услугу! И поскольку герцог хочет встретиться с лучшим следователем Хада, то есть с тобой, это уже не просто шанс а, практически, победа. Ты понимаешь, о чем я?!

Сет напрягся — переход директора на доверительный тон был зловещим признаком — как говорится, мягко стелет. Вслух он произнес, конечно же, другое:

— Ну, да, скоро же выборы!

— Именно! — Саргатанас чуть не взвился, — Ты знаешь, что я хочу сместить этого напыщенного Рофокала с поста премьера! За эти сто лет он успел надоесть абсолютно всем! Даже природа и та уже не в состоянии выносить то, что он вытворяет!

Сет подумал, что директор несколько преувеличивает влияние политики премьера Рофокала на природные явления, но тут же постарался задвинуть эти мысли поглубже — кто знает, может он и вправду умеет читать мысли?

Саргатанас тем временем продолжал ораторствовать, видимо представляя себя на трибуне в окружении своих сторонников.

— Его политика глупа и порочна! Мы все больше делаем уступок проклятым Светлым, и конца этому не видно! Мало того, что приходится считаться с этим Метатроном, так в последнее время эти серафимы и вовсе обнаглели! Ты просто вдумайся — мне, директору Департамента, не дали сигилу! И никаких объяснений! Просто отказ и все!

Саргатанас нервно заходил по кабинету, впрочем, не очень удаляясь от внимательно слушающего его Сета:

— А все почему?! Да потому что нами управляют такие, как Люцифуг Рофокал, которые согласятся на все что угодно, лишь бы их не трогали! А если Агварес будет на нашей стороне, то победа обеспечена! Мы уберем всю команду этого мягкотелого премьера, и сделаем так, что Светлым придется считаться с нами! И не просто считаться, а согласиться на наши условия!

Раскрасневшийся от эмоций директор уставился на Сета.

— Да, вероятно, — спокойно ответил старший следователь по особо тяжким грехам, с трудом подавив желание спросить, как будущий премьер намерен бороться с землетрясениями.

— А когда я стану премьером, все мои помощники поднимутся вместе со мной, — директор указал пальцем на Сета, — и ты, Раум, в числе первых! — Патетически закончил Саргатанас.

— Это большая честь, директор, — Сет вежливо поклонился, — и если это все, разрешите я сейчас же займусь этим делом.

— Да, начинай, — Саргатанас как-то сразу успокоился, переходя к обычному для себя деловому тону, — доложишь, как будут результаты.

— У меня вопрос, — Сет увидел выражение неудовольствие, мелькнувшее на лице директора.

— Я слушаю, — суховато ответил директор.

— Эта отравительница…, за что она хотела убить герцога?

— Она не созналась, но это не имеет значения — ее вина доказана.

— Мне бы хотелось ознакомиться с делом.

— Зачем? — Саргатанас раздраженно прикрыл глаз, выдержал паузу, и произнес, — она пешка, которая не знает, кто ею управляет. Но она соучастница покушения, и должна понести наказание!

Что-то сопротивлялось словам директора. Не склонный к спорам, Сет, тем не менее, чувствовал сильное желание понять, почему Саргатанас не хочет, чтобы он ознакомился с покушением на прямого наследника Ушедшего.

— Но чтобы понять, как помочь герцогу, я должен ознакомиться с этим делом. Если почтальонша пешка, а заказчик на свободе, не исключено, что он захочет повторить попытку и, учтя ошибки, в этот раз все сделает правильно.

Саргатанас открыл глаз, скользнул взглядом по упрямому лицу Сета:

— У Мумии есть копия дела. Прочтешь по дороге. Все, не буду тебя задерживать, тем более что времени не так много.

Сет ограничился кивком. Вспомнив о Посмертном, которого, как (с явным беспокойством) предположила Мумия, наверняка «отправили за смертью», Сет окинул взглядом большой кабинет, но никаких признаков «обращенного» не увидел. Он уже двинулся в сторону двери, когда его догнала реплика директора:

— Я отправил его позаботиться об экипаже. Думаю, герцогу будет приятно, если мы не заставим его ждать слишком долго.

Сет не обернулся — он всегда подозревал, что директор злоупотребляет своим положением…

* * *

…Посмертный стоял возле запряженного двумя глазастыми и яростно фыркающими вороными экипажа, на котором золотистой краской был выведен герб Департамента. Сет поморщился — зная, насколько они не любимы массами, он предпочитал ездить на обычных экипажах. Герб на крыше давал неоспоримые преимущества на дороге, а также позволял проезжать в закрытые зоны, но Сет всегда чувствовал неодобрительные, а порой и ненавидящие взгляды населения Хада, всегда недовольного многочисленными привилегиями правительственных учреждений.

Впрочем, ему предстоял служебный визит в аристократическую семью, поэтому выбора особо и не было. Взглянув на улыбающегося Посмертного, Сет спросил:

— Знаешь, куда ехать?

— Ага! — Радостно ответил Посмертный, — К этому, мать его, Агваресу!

Сквернословию Посмертного, не умевшего без мата связать и двух слов, уже давно никто не удивлялся, и Сет не был исключением. Подтвердив кивком точность адреса, он забрался в экипаж и, усевшись на мягкий диванчик, раскрыл взятую у Мумии папку…

…Служащая Департамента связи Гибеллина Баст обвинялась в попытке отравления герцога Агвареса. В нескольких скупых строчках было описано, что она принесла герцогу пропитанное ядом письмо и настаивала на вручении его лично в руки герцога. Яд оказался очень сильным — вскрывший письмо слуга умер практически мгновенно. Перечитав тоненькое досье, Сет так и не нашел главного, мотива преступления. Зачем ей понадобилось травить герцога? Гибеллина была из древнего, хоть и обедневшего рода, ни в каких грехах ранее замечена не была, в партиях и других группировках не состояла. И все же, на основании свидетельских показаний герцога Агвареса, выслушанных ограниченным числом судейских, несколько часов назад Гибеллина Баст была приговорена к пожизненному заключению в Тартаре…

Что-то здесь было не так. Если вина доказана, то почему ее не приговорили к смерти? Убийство демона в любом случае убийство, и совершенно неважно кто отравлен, герцог или его слуга. А уж если вина доказана, то отравительницу ждал единственный в таких случаях приговор — смерть. Сет подумал, что дело кажется каким-то скомканным, но доказать это было бы очень сложно — судейская машина славилась своей неуступчивостью в вопросах, которые касались ее деятельности. А если заседание прошло в закрытом режиме, то нечего было и рассчитывать на откровенность участников процесса.

С другой стороны, Сет мог поговорить с герцогом и как член касты — его мать была внучкой Ушедшего и, следуя внутреннему уставу касты эосфоров, где свои должны доверять своим, Агварес мог бы рассказать ему правду. Проблема заключалась в том, что Сет был противником кастового, родового и любого другого протекционизма и кумовства, и никогда не скрывал своих взглядов. Возможно, и «засиделся» он в должности старшего следователя все по той же причине — Сет категорически не желал пользоваться родственными связями. Надеяться, что герцог захочет с ним откровенничать было глупо — любимый внук Ушедшего был достаточно надменным и властным демоном, и в другое время Сету вряд ли светил бы откровенный разговор. Но сейчас была иная ситуация — Агварес сам пожелал видеть его, и можно было с уверенностью сказать, что дело, по которому его вызвал герцог, серьезное, а значит, есть небольшой, но шанс прояснить и эту темную историю с отравлением. Сету почему-то не казалось справедливым отправлять невиновную работницу почты на пожизненное заключение в Тартаре, а в том, что обвинение «притянуто за уши», Сет почти не сомневался.

Посмертный лихо управлял яростно храпящими лошадьми, и громко выкрикивал непристойные словечки, отвлекающие Сета от размышлений о связи между убийством секретаря Ваанберита, странным приговором отравительнице, и желанием герцога увидеть его. Связь несомненно была — взять хотя бы то, что Ваанберит и слуга герцога умерли от яда, и не исключено, что от одного и того же. Сделав себе пометку прояснить этот вопрос, Сет еще раз перелистал тоненькое дело. Гибеллина была демоницей из древнейшего рода Баст, чей основатель служил еще Денницу, отцу Ушедшего, то есть, практически бессмертной, и вечное пребывание в Тартаре казалось странным и слишком суровым наказанием за косвенно доказанную вину, которая заключалась в том, что она доставила письмо, выполняя свою обычную работу. Письмо мог доставить кто угодно, и тогда судили бы не ее, а кого-то другого, и еще неизвестно, какой приговор вынесли бы судейские, если бы это был кто-нибудь из менее знатного рода, или из «обращенных». Хотя, в последнем случае приговор вряд ли вызвал бы вопросы — с «обращенными» никто не церемонился.

По закону, у адвоката было три ночи, чтобы подать просьбу о пересмотре дела, и это значило, что осужденная все еще находится в городской тюрьме. Подумав, что хорошо бы съездить туда и лично расспросить несчастную почтальоншу, как было дело, Сет вспомнил о Влазасе — своем дальнем родственнике, служившем помощником начальника тюрьмы, и подумал, что тот вряд ли станет чинить препятствия, если Сет попросит его о маленьком одолжении…

Выглянув в окно, и увидев медленно оседающие на мостовую снежинки, он вновь вспомнил, что собирался взять неделю отпуска, который хотел провести на южном берегу Живого моря. Помимо обычных удовольствий, вроде лежания на пляже, лечения и поедания морских деликатесов, оттуда (за достаточно высокую плату) можно было махнуть в третье измерение, куда так хотела попасть неугомонная в поисках удовольствий Прозерпина. Она прямо грезила этой поездкой, и отказать ей сейчас значило вызвать бурю, если не что и похуже. Но предчувствие, что отпуск откладывается надолго, не покидало Сета. Он уже представлял, что ему придется выслушать от разгневанной Прозерпины, и скорее всего, быть заподозренным в том, что все это он устроил сам, лишь бы не доставить удовольствие «маленькой девочке», как она любила себя называть. «Маленькая девочка», разменявшая уже третий десяток веков, умела мгновенно превращаться в невыносимую особу, и одна мысль об этом приводила Сета в дурное расположение духа. Он был уверен, что Прозерпина не упустит случая напомнить о своем давнем воздыхателе Дагоне, который «ради нее уж точно отложил бы все дела» и, наверняка (в который уже раз) посетует, что ради Сета, она отвергла его предложение…

Сет поморщился от одного воспоминания этого имени. Любвеобильный Дагон раздражал до крайней степени, и если бы не государственная служба, он уже давно вызвал бы его на поединок, или просто испепелил бы наглеца. К сожалению, присяга не позволяла опускаться до действий обычного ревнивца. Впрочем, Сет прекрасно знал истинное к себе отношение Прозерпины, и понимал, что от таких как она нельзя ждать, а тем более требовать сильных и глубоких чувств — «дочь свергнутых богов» (тоже одно из ее любимых выражений) была особой легкомысленной и весьма ветреной, если не сказать больше.

Словом настроение было, что называется, рабочее — как раз для беседы с герцогом. Дикие возгласы Посмертного, подстегивавшие, скорее не лошадей, а прохожих, спешащих побыстрее убраться с дороги, также добавляли желания поскорее разобраться со всеми делами, и попытаться все же взять несколько ночей отпуска — вдруг это путешествие скрепит их распадающийся союз? Правда, Сет никак не мог понять, действительно ли хочет этого, или все дело в банальной привычке…

— Прибыли, шеф! — Проорал в переднее окно Посмертный, — Вон он, мать его, замок хренов!

Выглянув в маленькое боковое окошко, Сет увидел, что они подъезжают к металлической ограде, за которой в глубине красивого парка виднелся мрачный замок герцога Агвареса. Через полминуты вороные уже въезжали в высокие ворота, украшенные зловещими сценами жестоких сражений. Ухоженная аллея строгих кипарисов прямиком вела ко вторым, каменным воротам. Сет не раз бывал в этом замке — и по службе, и как приглашенный на банкет по случаю празднования круглой даты — Герцог шумно отмечал свое пятитысячелетие — и помнил, что после ворот им нужно будет еще прокатиться по узкому перекидному мосту, и лишь после этого они попадут в главную цитадель — детинец замка…

Глава вторая

…Дождавшись, пока объявивший о приходе графа Раума слуга пригласит его, Сет прошел в широко распахнутые двери каминного зала, и увидел герцога. До него было шагов двадцать, но даже с такого расстояния Сет разглядел огромные черные круги вокруг глаз заметно осунувшегося с их последней встречи Агвареса.

— Граф Раум! — Агварес раскинул в стороны руки, — Я рад, что Саргатанас проявил внимание к моей просьбе и нашел тебя! Я слышал, тебе нездоровилось?

— Приветствую герцога Хада! — Сет поклонился, и добавил, — Да, было немного но, слава Тьме, все уже прошло.

— Если тебе нужен лекарь — смело обращайся — хоть мои эскулапы и не такие академики, как Ксафан, но тоже кое-что умеют — Агварес указал на огромное кресло, и уселся напротив, выжидающе глядя на Сета.

Устроившись в удобном кресле, Сет улыбнулся:

— Надеюсь, это не потребуется.

Герцог кивнул, посмотрел на закрытую дверь и, снизив голос, перешел к делу:

— Граф, моя жизнь под угрозой!

— Вы говорите об отравленном письме?

— Письмо — это первая ласточка. Будут и другие попытки.

— Откуда вам это известно?

— Когда ты услышишь мой рассказ, ты и сам поймешь, что я не ошибаюсь. Но хочу предупредить, — Агварес налил себе в бокал вина из стоявшего на небольшом столике красивого графина, даже не подумав предложить Сету, и продолжил, — то, что я расскажу, ни при каких обстоятельствах не должно быть предано гласности. По-крайней мере, до завтра. Ты понимаешь меня?

— Не совсем, — честно ответил Сет, предчувствуя нечто большее, чем банальные откровения герцога о многочисленных врагах.

Он, конечно, мог бы сказать, что почти все расследуемые им грехи в той или иной степени не подлежат огласке, но это означало проявить неуважение прямому наследнику Ушедшего.

— Ты наш, хоть и держишься особняком, — продолжал Агварес, — но тем более есть резон довериться тебе, а не кому-то из ближнего круга, в котором змеится измена. Я не знаю, кто именно, но уверен, что наши исконные враги прекрасно знают все, что здесь происходит. И поэтому меня хотят убить.

— Вы знаете кто?

— Да, — ответил герцог и, после паузы, добавил, — Светлые.

— Светлые?! — Сет даже не пытался скрыть свое удивление.

— Именно, — Агварес сумел взять себя в руки, — и поверь, у них найдутся способы. Черное железо, яд, или их хваленое волшебство.

— Да, возможности есть, — Сет коротко кивнул, — но за что вас хотят убить?

— Я прочитал «Книгу Суккуба», — негромко произнес герцог, бросив быстрый взгляд на плотно прикрытую дверь, — и знаю то, что Серафимам очень хотелось бы скрыть от нас.

Сет ожидал любого ответа, но только не этого. Отогнав мысль о старческом маразме, в который мог впасть высокопоставленный демон, он спокойно спросил:

— Вы уверены?

— В чем? — Агварес усмехнулся, — В том, что я раскрыл секрет древнего письма? Или в том, что Светлые по-прежнему наши враги?

— В последнем.

— Да, — герцог нервно повел плечом, — врагами были, врагами и остались!

— Допустим, — Сет не хотел начинать спор на тему «кто кого ненавидит», — но почему им вздумалось убивать вас именно сейчас? Мы уже достаточно долго обходимся без конфликтов.

— Из-за Книги! В ней описано то, что поможет нам избавиться от Светлых! Раз и навсегда!

Мысль о психическом расстройстве герцога настойчиво стучалась в мозг старшего следователя — «Книга Суккуба» уже давно была признана нечитаемым манускриптом, написанным первым суккубом, настоящее имя которого кануло во тьме тысячелетий. Никто так и не смог прочесть линий, вдоль и поперек пересекавших два огромных камня, которые и были, собственно, «Книгой Суккуба» и, которые, мог узреть каждый, желавший увидеть самую удивительную достопримечательность Хада. Огромные черные глыбы лежали в главном зале Музея Древних, и многие поколения ученых демонов проводили там целые столетия, тщетно пытаясь расшифровать выбитые на них знаки.

Не выдавая своих мыслей, Сет осторожно спросил:

— Вы прочитали всю книгу?

— Нет, только небольшую часть. Я очень долго бился над решением и, признаюсь, был момент, когда уже подумал, что это невозможно. Но несколько ночей назад мне приснился сон, и я понял, что могу прочитать ее!

— Сон?!

— Называй это, как хочешь, — герцог сделал нетерпеливый жест, показывая, что ему совсем не хочется вдаваться в подробности и разбирать сон это был, видение или…

Сет незаметно пожал плечами — еще это могло быть сумасшествием.

— Я сразу же поехал в Музей. Чтобы проверить, нужно было взглянуть на камни под другим углом, сверху. И оказалось, что сон был верным, а мне, наконец, удалось прочесть часть текста!

— И что это было?

— Пророчества!

Сет почувствовал, как заметно похолодел воздух в отапливаемом двумя огромными каминами зале.

— О чем?

— О многом но, главное — Хаду грозит гибель! — Герцог еще раз взглянул на дверь, — И не только Хаду — тебе, мне, всем! Но я погибну раньше.

— Так написано в «Книге»?! — Сет трудно было сдержать крепнущий с каждым мгновением скепсис.

— Да! — Громко ответил Агварес, и Сет вдруг поверил, что герцог действительно напуган.

— Я могу ознакомиться с текстом?

— Да, — герцог порывисто протянул большой желтый лист, — вот, читай.

Взяв в руки плотную бумагу желтого цвета, Сет начал читать вслух:

— «Мир повернется, Север устремится к Югу. Прольется небо огненным дождем. Придут крылатые, ведомые Владыкой. Паденье Хада наследник предварит».

Оторвавшись от бумаги, он посмотрел на герцога:

— Так написано на камнях?

— Да! — Герцог был похож на одержимого, если не сказать просто свихнувшегося на своей идее ученого, — И мне удалось это прочесть!

— Но здесь сказано наследник…

— А я и есть наследник! — Герцог резко махнул рукой, — В «Книге Суккуба» не может говориться о наследнике пастуха или аптекаря!

— А сколько зим «Книге»?

Нервно пожав плечами, Агварес произнес:

— Что-то около 25–26 тысяч. Точно никто не знает.

— А сколько существует Хад? Девять тысяч, или около того, верно?

Агварес молча смотрел на Сета, догадываясь, к чему клонит скептически настроенный родственник.

— То есть, некто выбивший эти знаки 25 или 26 тысяч зим назад, описал гибель города, который появится лишь через 15 тысяч после него, и смерть какого-то наследника, о котором мы ничего больше и не знаем? — Сет замолчал, глядя в непроницаемые черные глаза герцога, — Это возможно?

— Ты прагматик, граф, и не веришь в то, что не кажется простым и очевидным, — Агварес старался сдерживать себя, но Сет видел, как он раздражен, — Суккуб был не просто праотцем всего нашего рода — он был провидцем, и знал будущее так, как мы и прошлого не знаем. И потом, не только город, но и весь наш мир тоже, если помнишь, называется Хад.

— Я помню, — кивнул Сет, — но мне бы хотелось знать…

— Послушай меня, граф, — нервно перебил его Агварес, — я прочитал в «Книге Суккуба» такое, что поможет нам навсегда избавиться от унизительного протектората Светлых! Ты должен придти завтра в Музей Древних — то, что я расскажу, откроет глаза на наши вековые заблуждения! И все, наконец, убедятся, что договор со Светлыми выгоден только им!

Агварес уже не сидел — при слове «заблуждения» он вскочил и принялся расхаживать по залу, размашисто жестикулируя, и не очень четко выговаривая слова. Странное выражение на лице, безумный взгляд, судорожные жесты — он все больше напоминал сумасшедшего ученого, который ни о чем другом говорить не желает, да и попросту не может. Сет не спорил, лишь слушал, пытаясь понять, насколько сказанное герцогом может соответствовать действительности. Улучив момент, он спросил не на шутку распалившегося Агвареса:

— Допустим, вы правы, и Светлые действительно хотят убить вас…

— Нет, не допустим — «крылатые, ведомые Владыкой», это и есть Серафимы, со своим Иерархом-Предтечей! — Агварес остановился и посмотрел на сомневающегося Сета.

— Вот так, буквально? — Сет недоверчиво посмотрел на герцога.

Агварес приблизился к Сету.

— В «Книге Суккуба» есть нечто такое, что поможет нам избавиться от Светлых раз и навсегда. Этого они и боятся. Но «Книгу» они уничтожить не могут, значит, будут пытаться уничтожить меня!

— Что же это?

— Оружие! — Фанатично произнес герцог, — Оружие Возмездия! Оно поможет нам!

— Оружие возмездия? — Сет выдержал паузу, и добавил, — Вы уверены?

— Абсолютно! Это страшное оружие, и Светлые знают о нем! А теперь им известно, что я прочитал «Книгу»!

Сет подумал, что нужно как-то снизить накал разговора, и спросил:

— А как Светлые попадут сюда? Сигилы двусторонние — мы не можем к ним, но и они не могут к нам. Только с разрешения но, насколько мне известно, они не очень-то и стремятся сюда.

Агварес раздраженно отмахнулся.

— Я знаю это не хуже тебя! Поэтому-то ты мне и нужен! Пойми, если у них получится убить меня, часы Хада сочтены — Светлые не станут церемониться, и уничтожат всех! До единого!

— Но здесь только их консул, — Сет помедлил, раздумывая, стоит ли называть имя обладающего неприкосновенностью врага, — и Департамент безопасности за ним так тщательно наблюдает, что им, наверное, известен каждый его шаг. Даже по нужде…

— Метатрон! — Громко произнес герцог и, подойдя к узкому окошку, повторил, — Метатрон!

— Вы думаете, он причастен к этому?

— Не просто причастен, — Агварес резко повернулся к Сету, — он вершина заговора. У него задание убрать меня пока я не прочитал всю Книгу. Но у него есть и помощники, инсургенты!

— И кто же это?

— Кто? — Переспросил Агварес, бросив быстрый взгляд на Сета, — «Обращенные», судейские, да мало ли кто?!

Глаза Агвареса блестели так, что можно было подумать, будто он пьян или впал в наркотический транс. В какой-то миг Сету вдруг подумалось, что герцог слишком уж возбужден. Он казался откровенным, местами даже слишком, но его яростная речь против Светлых и их сообщников Сету казалась слегка наигранной.

— Вам угрожали?

— Мне?! — Герцог надменно поднял бровь, — Нет, конечно. Кто посмеет вслух угрожать наследнику Ушедшего?

— Откуда вы знаете, что кто-то помогает Светлым?

— Тебя удовлетворит, если я скажу, что совершенно точно знаю, что судейские Эфиппас и Саклас встречались с кем-то в Пустых землях.

— Вы знаете с кем?

— Не знаю. С кем-то из живущих там.

— Но там же никто не живет! — Удивленно произнес Сет.

— Поверь, дорогой родич, они были там.

Тон герцога был таким уверенным, что на мгновение Сету даже подумалось, что Агварес лично проследил за подозрительными судейскими, и своими глазами видел того, с кем они встречались.

— И вы знаете, с кем они встречались?

— Нет, — резко ответил Агварес, — если бы знал, то уже назвал бы имя. Но можешь мне верить — мой информатор не солгал!

— Вы уверены, что встреча состоялась, но не знаете с кем так? — Спросил Сет, словно не слыша слов о пророчестве.

— Да! Абсолютно уверен! — Отрывисто произнес герцог, и Сету показалось, что в глазах наследника Ушедшего блеснули искры сумасшедшинки, — Они встречались с кем-то, кто заодно с моими врагами!

— У вас есть доказательства?

Герцог недовольно поморщился.

— Собирать доказательства твоя работа, мой дорогой племянник.

Сет не любил, когда его называли племянником, или внучком, или еще каким-нибудь младшим родственником, но на его лице это никак не отразилось. Возможно, потому что чем больше он узнавал, тем меньше ему казалось, что герцог спятил. Все это напоминало логическую игру, в которой герцог выстраивал какую-то свою многоходовую комбинацию, конечная цель которой была известна лишь ему.

— Давайте уточним, — Сет старался выглядеть спокойным, — вы считаете, что против вас составлен заговор, в котором участвуют и Светлые, и судейские, и «обращенные», верно?

— «Когда сойдутся оси с центром. Падут печати от луча. Измена одолеет Тьму. Исчезнет Хад, умрет наследник», — на память прочитал Агварес.

Сет подумал, что если случится война со Светлыми, наверняка кто-то погибнет и, вполне возможно, это будет чей-то наследник, но вслух произнес другое:

— А что это за оси, которые сойдутся с центром?

— Наше измерение, как и все мироздание, имеет свой центр, — словно на лекции начал герцог, — как тебе известно, мы обращаемся вокруг звезды Ахур, которая, в свою очередь вращается вокруг другой, еще большей, невидимой темной звезды. А все вместе мы вращаемся вокруг центра, представляющий собой переход в место, которое мы называем Дахат. Никто не знает что там, потому что ни проникнуть туда, ни вернуться оттуда еще никому не удавалось. Но уже скоро, совсем скоро наступит ночь Великого Равновесия, когда оси звезд и нашего мира сойдутся с линией Дахат, и тогда…, - герцог неожиданно замолчал, застыл, словно ошарашенный внезапно явившейся мыслью.

Сет был не очень силен в астрономии, поэтому не доверять словам известного ученого, каким, безусловно, являлся герцог Агварес, было бы неразумно. Но и принимать все на веру, в силу своей профессии, он тоже не мог. А, тем более, после заявления о грозящей всем опасности.

— Что тогда? — Сет постарался, чтобы голос не выдал сомнений.

Агварес помедлил, формулируя ответ, и сказал:

— О Дахат известно так мало, что можно сказать — ничего. Есть много версий о его природе, но теория остается теорией, если не подкрепляется доказательствами…

— Так что случится? — Не очень вежливо перебил герцога Сет.

Уставившись Сету в лицо, Агварес помолчал несколько секунд и, наконец, произнес:

— Возможно, мы перейдем в другой мир или откроем какие-то новые способности или же, если верить пророчеству, в эту ночь луч достигнет Хада, сотрет границы Света и Тьмы, и легионы Серафимов ворвутся в Хад, чтобы уничтожить всех нас!

— Но зачем им это? — Сет тоже встал на ноги — было утомительно сидя наблюдать за вновь заходившим взад-вперед герцогом, — У них свой мир, куда мы никак не вмешиваемся, у нас свой, до которого им нет никакого дела, если это не касается их или людей.

Сет посмотрел на покачивающего головой герцога. Казалось, он, то ли не слышит, то ли не понимает Сета.

— Светлые всегда хотели нас уничтожить, — Герцог яростно сверкнул глазами, и Сет вновь подумал, что Агварес слегка переигрывает, — может, ты не знал этого?!

В последних словах герцога явственно послышалась насмешка. Поборов желание ответить в том же тоне, Сет сухо произнес:

— У меня не меньше оснований не любить их, но есть еще здравый смысл. Если следовать ему, Светлым должно быть, крайне невыгодно уничтожать нас — в этом случае им самим придется возиться с грешниками, Тартаром, Чистилищем и прочими малоприятными делами, которые сейчас делаем мы, — Сет взглянул на недовольного его сомнениями герцога.

— Нет, — Агварес держал руку на эфесе длинного клинка, словно не замечая, как периодически вытаскивая его из ножен, резко вгонял клинок обратно, — это не может быть простым совпадением! Перед тем, как уйти во Тьму, Суккуб оставил нам эти пророчества, чтобы дать шанс спастись и от Луча, и от Светлых!

— А в «Книге» есть еще что-нибудь об этом…, - Сет выдержал тяжелый взгляд герцога, и добавил, — Великом Равновесии?

— Завтра, — герцог потряс головой, — завтра ты все узнаешь!

Почувствовав внезапный приступ тошноты, Сет заметил, как над головой герцога резко качнулась огромная люстра.

— Видишь?! — Нервно спросил герцог, — С каждым разом трясет все сильнее! А ведь еще ничего и не начиналось!

— Причем здесь землетрясения? — Сет нарочито спокойно пожал плечами, — Они всегда происходили…

— Да, но не так часто, — перебил его герцог, — если тебе интересно, могу рассказать, что магнетическая ось Хада уже давно начала смещаться. «…И север устремится к югу…!», — Агварес чуть не торжествующе смотрел на Сета, — И мои приборы вместо юга указывают вообще непонятно куда.

— И что это значит?

— Наша магнитная ось поворачивается! И скоро все поменяется местами. Ты не понимаешь? — Герцог смотрел на Сета, а во взгляде можно прочесть легкий оттенок высокомерия.

Покачав головой, Сет сказал:

— Мне это ни о чем не говорит. Мое дело, как вы выразились, собирать доказательства и ловить грешников.

— Энергия нашего мира течет из магнетической оси, и если она нарушится, то исчезнет вся энергия. Вся, понимаешь?!

— Такое возможно? — Недоверчиво спросил Сет.

Взглянув на своего упрямого родственника, герцог уверенно произнес:

— Ты обязательно должен придти завтра! Непременно!

— Хорошо, — Сет поклонился, — я постараюсь, если только служба не задержит меня.

— Я верю, что у тебя хватит времени, чтобы схватить негодяев, — проговорил чуть ободрившийся герцог, — и придти в Музей.

— Хорошо, я постараюсь, — повторил Сет и, помолчав и, спросил, — и еще — мне бы хотелось узнать подробности смерти вашего слуги.

— Какие еще подробности? — Сету показалось, что герцог недоволен переменой важной для него темы.

— Почему вы решили, что Гибеллина Баст замешана в покушении? Она просто работник Департамента почты, разносчица писем. Откуда ей было знать, что письмо отравлено?

Агварес развел руками:

— Так решил суд. Она настаивала на вручении письма лично мне в руки, а после ареста заявила, что так пожелал отправитель.

— И кто же отправитель?

— Она не назвала имя, сказав, что не знает, кто это.

— Вы видели конверт?

— Конечно, — герцог подошел к большому столу и, выдвинув один из ящиков, вынул оттуда большой конверт, — вот он. Само письмо находится в суде, и там уже проверили, что это был за яд.

— И что это было?

— Чхам-ра, — быстро произнес Агварес, — Яд, которым отравили моего отца.

Сет помнил эту давнюю историю. Герцог Хорс Агварес, один из сыновей Ушедшего, был отравлен смертельным соединением ртути, свинца и цинка, которым натерли его доспехи. Попав на сухое тело, он не мог причинить демону никакого вреда, но стоило несчастному взволноваться, как яд через поры мгновенно проникал в тело, и мучительная смерть была делом пары секунд. Убийца так и не был найден, и это стало одной из причин в кровопролитной междоусобной войне, переросшей в войну со Светлыми, в которой погибло множество представителей древних родов. В их числе были и родители Сета…

— Снаружи он безопасен, — произнес Агварес, протягивая конверт.

Взяв конверт, Сет уловил еле слышимый запах ароматического масла. Повертев конверт в руках, он обнаружил короткую запись: «Герцогу Агваресу. Лично в руки». И все.

— Чхам-ра, — задумчиво повторил Сет, отдавая конверт обратно, — я думал, его секрет давно утерян.

— Не ты один, — ответил Агварес, — я и сам думал, что после той войны не осталось никого, кто знал бы его рецепт. Оказалось, это не так.

— Герцог, меня интересует еще кое-что.

Агварес кивнул, задумчиво глядя куда-то в сторону.

— Если вина Гибеллины Баст доказана, почему ее не приговорили к казни? За подобный грех, насколько я помню, в законе лишь одно наказание — развоплощение.

— Это не у меня надо спрашивать, — Агварес искоса посмотрел на Сета, — а у судейских. Мне, как ты понимаешь, сейчас это делать не очень удобно. Удивляюсь, что они вообще ее осудили!

— Да, это выглядит очень странно, — произнес Сет, имея в виду совсем другое, — вам нужна дополнительная охрана?

— Нет, — Агварес качнул головой, — теперь меня охраняют лучше, чем самого Рофокала. Займись этим делом, граф, и не забудь, что завтра я жду тебя в Музее.

— Я постараюсь придти, — взглянув герцогу в глаза, Сет добавил, — но сначала мне нужно найти тех, кто послал вам это письмо.

Герцог кивнул.

— Ищи, хотя очень скоро это может оказаться ненужным.

Фатальное настроение герцога наводило на мысли о переутомлении. Впрочем, у этого могла быть и другая причина — полгода назад герцог пережил неприятный процесс развода с герцогиней Нере, рассказами о котором Прозерпина донимала Сета несколько ночей подряд. Это было громкий скандал, подробности которого капризная демоница смаковала с провинциальным пристрастием к такого рода сплетням…

— В таком случае, если вам больше нечего сообщить, разрешите откланяться, — Сет казался спокойным, — кстати, а когда наступит…, - Сет запнулся на мгновенье, — эта ночь?

— Если я правильно понял счет, — герцог сделал паузу, после которой продолжил, — то до Великого Равновесия осталось всего одна ночь.

— Не так много, — заметил Сет, — тогда мне тем более нужно идти.

— Не смею задерживать, — коротко ответил герцог…

* * *

…Из замка Сет вышел задумчивым и серьезным. Взглянув на притоптывающего на снегу Посмертного, подумал, что в этом году зима не такая холодная, и на пляжах Живого моря сейчас наверняка прекрасная погода. Мысль о предстоящем разговоре с Прозерпиной неприятным предчувствием кольнуло сердце графа. Сет вздохнул и едва заметно качнул головой. За время болезни он несколько раз был близок к тому, чтобы сказать ей то, что назревало уже давно, но всякий раз, глядя на нее, Сет думал, что может, она и права, и совместный отдых восстановит их отношения. Но сейчас, когда он уже несколько часов подряд не слышал голоса Прозерпины, Сет понял, это именно то, что нужно — работа, работа и еще раз работа…

С такими невеселыми мыслями он дошел до экипажа. Открывший перед ним дверку Посмертный участливо посмотрел на Сета:

— Что-то не так, шеф?

— Зима, — коротко ответил Сет, и поднялся в экипаж.

Посмертный удивленно посмотрел в спину начальника, пожал плечами, и негромко пробубнил:

— Ну, да. А когда у нас, на хрен, лето?! Кстати, шеф, — сделав страшное лицо, Посмертный перешел на громкий шепот, — вы почувствовали, как тряхнуло-то?

— А ты как думаешь?

— Вот и я о том же, — как-то невпопад произнес Посмертный.

После чего взобрался на козлы и, отворив маленькое окошко, спросил у задумчиво смотрящего в боковое окно Сета:

— Куда поедем? В гребаную контору, на хрен?

Оторвавшись от вида мрачного замка Агвареса, Сет взглянул на «обращенного», и без тени раздражения сказал:

— Нет, не на хрен, а в тюрьму. И побыстрее.

— Осторожно, двери закрываются! Следующая станция — городская тюрьма!

Сет удивленно посмотрел на ухмыляющегося Посмертного.

— Что это значит?

Ухмыльнувшись еще шире, Посмертный поднял кнут, и громко ответил:

— Шутка, шеф! Шучу я так!

Задернув штору, Сет удивленно подумал, что Посмертный совсем не похож на «обращенного». Впрочем, демона он тоже не напоминал…

…Тюрьма для осужденных, ожидавших пересылки в Тартар, тоже была, своего рода, достопримечательностью Хада. Не такой значительной, как «Книга Суккуба», но к этому мрачному, похожему на скалу зданию относились с куда большим уважением и страхом, чем к самому древнему манускрипту, что, в общем-то, и неудивительно. Сколько знаменитых имен оставили в этих стенах надежды на помилование, возврат к нормальной жизни, да и просто саму жизнь! Маркиз Амон, Пут Сатанакия, Агалиарепт, графиня Небирос, Нагон — список одной только знати, отправленной за решетку Ушедшим, можно зачитывать всю ночь. А таких, как Гибеллина, которая также принадлежала к хоть и обедневшему, но все же древнему роду, и вовсе был легион…

Всю дорогу до тюрьмы Сет прокручивал в голове разговор с герцогом, с каждой минутой все больше убеждаясь в том, что Агварес сказал ему далеко не все. Он был уверен, что герцог знает намного больше, но по каким-то, одному ему ведомым причинам, не стал рассказывать Сету больше, чем было нужно ему, Агваресу. И то, что герцог так равнодушно отозвался о расследовании и приговоре, вынесенном почтальонше, тоже казалось очень подозрительным. Вряд ли сам герцог поверил, что мелкая служащая Департамента почты могла быть замешана в заговоре и, вероятно, не стал опротестовывать приговор, чтобы сбить с толку истинных заговорщиков…

А это приглашение в Музей Древних на закрытое, читай секретное, заседание, куда герцог так настоятельно зазывал Сета — какие еще страшные тайны он собирался открыть? О каком оружии возмездия он говорил? И что могло быть страшнее того, что через одну ночь, по словам герцога, всему наступит конец?!

В том, что враги герцога опасны, у Сета не было ни малейших сомнений — обладание тайной рецепта самого смертельного яда для демонов само по себе служило доказательством их могущества, ведь давно известно, что сила в знании. Но те ли это враги, о которых говорил Агварес? В этом-то как раз Сет сильно сомневался. Да, вражда Темных и Светлых была извечной и, среди Светлых наверняка, есть такие же «непримиримые» как герцог Агварес. Безумцы, желающие нарушить зыбкое перемирие, которое худо-бедно сохраняется последние пару тысяч лет, и навсегда покончить с врагами. Со всеми, а не с отдельно взятым герцогом Агваресом…!

— Куда прешь, твою мать?! — Страшный окрик Посмертного выдернул Сета из раздумий.

Отдернув шторку и выглянув в боковое окошко, Сет увидел демона, испуганно шарахнувшегося от промчавшегося рядом экипажа и приближающуюся скалу грязно-рыжего цвета. Это и была тюрьма. Точнее, в самом здании находились кабинеты начальника тюрьмы, его помощников, комнаты отдыха надзирателей, и всевозможные подсобные помещения, типа столовых для демонов-надзирателей, спальных комнат, бань, складов с одеждой для арестантов и так далее. Сама тюрьма располагалась под землей, и не раз уже бывало, что содержащиеся там узники сходили с ума раньше, чем попадали в еще более страшное место — Тартар. Не оттого, что там не было окон и дверей — заключенные содержались в каменных ямах, куда их опускали на гениальном приспособлении, состоящем из привязанной к двум веревкам веревки, а от смертельной тоски, которая в этих ямах приобретала силу урагана. Происхождение этого явления было неизвестно. То ли тюрьму специально построили в месте, долгое пребывание в котором грозило лишить разума и самого крепкого демона, то ли это было следствием того, что стены впитали в себя тоску заключенных в ней — неизвестно. Но факт оставался фактом, уже на подъезде к нависшей над городом скале можно было ощутить мощное, вызывавшее жуткую тоску давление в области сердца…

Набросав примерный рисунок допроса, Сет с нетерпением ожидал, когда матерящийся все цветистей и изощренней Посмертный, остановит, наконец, экипаж и, открыв дверцу, проорет свое: «Прибыли, шеф!»

Копыта разгоряченных лошадей громко цокали по булыжной мостовой, ведущей к низким металлическим воротам, а Сет физически чувствовал, как нарастает давление. Давило где-то в области груди и, чтобы не помереть раньше срока, о котором говорил Агварес, ему пришлось прошептать несильное, но действенное заклинание первого порядка. Вроде полегчало, но хватило ненадолго — как только храпя и отфыркиваясь вороные втащили экипаж во внутренний дворик тюрьмы, Сет вновь почувствовал какую-то прямо-таки неизбывную тоску, сжавшую его внутренности с силой не знающего жалости чудовища.

Пришлось применить заклинание третьего порядка, что, в принципе, уже считалось достаточно серьезным прегрешением, но Сету было все равно. Никто не посмел бы упрекнуть его в том, что, будучи при исполнении, он позволил себе не быть раздавленным тюремной аурой, с которой жители Хада были знакомы не понаслышке. Недаром, несмотря на то, что тюрьма стояла едва ли не в центре города, все окрестности ее можно было назвать одним емким словом — пустошь. Вокруг тюрьмы не было ни одного дома, в котором жили бы демоны, исконные обитатели Хада, лишь общежития «обращенных». Крайне редко бывая здесь, и лишь по делам службы, Сет удивлялся крепости нервов работников тюрьмы, их толстокожести и безразличию к невидимой, опасной силе, таившейся в стенах древнего здания. Но ответ был, и был как всегда прост и гениален — крепкое хадское вино!

Алкоголь «боролся» с невидимым давлением не хуже (а то и лучше) всяких заклинаний, и имел неоспоримое преимущество — распитие огненных напитков в Хаде не считалось грехом. Можно было напиться до бесчувствия, и никто не сказал бы ни слова, если ты еще в состоянии двигаться. Единственная опасность заключалась в том, что алкоголь в больших дозах буквально валил демонов с ног. А учитывая вечно царивший в Хаде холод, риск был в том, что прилегший «отдохнуть» рисковал замерзнуть… до смерти. Таких случаев было более чем достаточно, поэтому в тюрьме существовало неписаное правило — строго запрещалось пить в одиночку. В компании, да сколько угодно, одному — никогда! Уличенный в этом мгновенно лишался не очень престижной, но щедро оплачиваемой казной работы. А то, что надзиратели медленно, но верно превращались в алкоголиков, считалось «издержками службы», за которую платили так, что даже родовитые, но обедневшие демоны стремились устроиться на работу в городскую тюрьму…

Посмертный прервал мысли Сета, резко отворив окошко и рявкнув:

— Прибыли, шеф! Вот она, тюряга гребаная!

Взглянув на своего возницу, Сет подумал, что «обращенные» единственные обитатели Хада, на которых эта «скала» никак не действовала — они просто не чувствовали никакого давления. А весь секрет состоял в том, что «обращенные», как правило, не знали что такое чувства, эмоции, боль. Ну, что, может болеть у мертвеца?

— Вижу, — ответил Сет, выбирая между заманчивым решением глотнуть огненного пойла, несколько бутылок которого всегда имелось в подобных экипажах, и повторным применением заклинания третьего порядка.

— Шеф, — Посмертный побил себя руками по бокам, — скажи этим ублюдкам, чтобы разрешили посидеть у них! А то замерзну здесь на хрен!

— А что же теплее не оделся? — Спросил Сет, глядя на приближающуюся к нему небольшую процессию.

— Так меня ж директор, мать его, из кабинета прямо в конюшню и переместил, чтоб лошадей приготовил — когда бы мне одеться?!

В голосе Посмертного слышались явственные нотки возмущения — вольность, за которую можно было и схлопотать. Но привыкший к его манере речи, Сет не стал заострять на этом.

— Пойдешь со мной, найдем тебе теплое местечко.

— Только не там, мать его! — Посмертный ткнул пальцем в землю.

— А это уже от меня не зависит, — Сет отвернулся, скрывая улыбку, и увидел приближающихся к ним трех демонов, учтиво начавших кланяться еще за несколько шагов, — это ты у них попроси.

— Да уж, у них, блин, допросишься! — Пробурчал Посмертный, — Хрен с ним, здесь посижу! Попробую не одуреть от холода.

— Ладно, пойдешь со мной, — негромко сказал Сет, и обернулся к подошедшим к ним демонам.

— Приветствуем графа Раума! — Глядя на Сета, произнес убеленный седыми волосами, ресницами, бровями и бородкой демон.

Это был первый помощник начальника тюрьмы и его дальний родич Влазас. Сет никогда не видел его на сборищах родни, и знал о родстве лишь потому, что в свое время изучал генеалогию рода. Сам Влазас никак не упоминал об этом, и вообще, вел себя учтиво и уважительно, как и полагалось — на иерархической лестнице клана Сет стоял повыше престарелого родственника, да и должность у него была внушающая уважение, если не сказать страх.

— Долгих ночей, Влазас, — спокойно ответил Сет, стараясь не показывать, как неприятно ему находиться рядом с этими рыжими, насквозь пропитанными чужими страданиями и болью стенами.

Влазас поднял костлявые жилистые руки, в которых вдруг оказалось два бокала весьма приличных размеров, а другой, невысокий ростом демон наполнил их черным напитком из большого кувшина.

Дождавшись, когда бокалы будут наполнены, Влазас протянул один из них Сету, и сказал:

— За твои долгие ночи, граф Раум!

— И за твои, Влазас, — вежливо ответил Сет.

— Мои уже прошли, — философски заметил старый демон, и бодренько отпил половину бокала.

Сет осторожно пригубил напиток — судя по крепости это было знаменитое тюремное вино Амон, названное так в честь знатного узника, придумавшего его рецепт во время затянувшегося процесса, который закончился смертью самого маркиза — перепив своего напитка, Амон захлебнулся во сне, окруженный кувшинами с вином собственного изготовления.

— Никто не знает конца своих ночей, Влазас, — проговорил Сет, отдавая почти нетронутый бокал.

Тот спокойно ответил:

— В моем возрасте считаешь уже не века, а часы, — он тряхнул головой, словно отгоняя грустные мысли, и продолжил, — я полагаю, ты прибыл по важному делу?

— Мне нужно допросить Гибеллину Баст.

Влазас кивнул седой головой:

— Я провожу тебя.

Влазас двинулся к небольшой двери мрачного и неприветливого здания. Сет оглянулся на Посмертного, и сделал ему знак следовать за ним…

Глава третья

…Небольшой кабинет, который предоставили Сету для проведения допроса, был довольно уютным и мало походил на тюремное помещение. Камин, кресла, столик, на котором стояли бутылка знаменитого вина упившегося насмерть маркиза и красивые бокалы, висящие на стенах картины неизвестных графу мастеров кисти — все вместе это создавало впечатление, что он находится не в самой страшной после Тартара тюрьме, а в отдельном кабинете респектабельного заведения. Стоя у окна, Сет задумчиво смотрел на усиливающийся снегопад, продумывая ход предстоящего допроса. Он наметил себе несколько основных тем, к которым хотелось бы подвести Гибеллину так, чтобы она сама рассказала ему все, что знает, хотя и подозревал, что осужденной известно не так много.

Он был спокоен. Беседа с герцогом навела Сета на определенные размышления о том, что в Хаде не все так хорошо, как могло бы показаться постороннему глазу, и дело было не в назревающем бунте «обращенных», недовольстве готовящейся реформой судейских или попытках Саргатанаса сместить законного правителя. Главным, что он уяснил из всего разговора, было то, что в городе зрел заговор. Кто и против кого еще предстояло выяснить — у Сета не было особых оснований доверять словам герцога, который определенно вел свою партию, цели которой были покрыты мраком неизвестности. Он уже решил, что не будет делать никаких выводов до тех пор, пока не выслушает всех, кто хоть что-нибудь знает об этом деле. После тюрьмы он хотел поехать в имение Ваанберита, чтобы на месте разобраться была его смерть самоубийством или все же убийством, разобраться, от какого именно яда умер секретарь и выяснить, не связано ли это с покушением на герцога.

Сета не оставляла мысль, что всего за несколько ночей, что он провел, борясь с навалившейся на него болезнью, в городе что-то неуловимо изменилось. Словно, в вечно холодном воздухе Хада появился новый запах, от которого у всех закружилась голова, и появилось желание изменить свою жизнь, даже если для этого пришлось бы расстаться с самой жизнью…

Давление тюремной ауры то нарастало, то слабело, и Сет уже подумывал о том, чтобы сделать еще пару глотков целебного вина, когда вошедший в кабинет демон-надзиратель громко произнес:

— Осужденная доставлена!

Сет с любопытством посмотрел на входившую в кабинет демоницу. Первое, что бросалось в глаза, были длинные волосы, обрамлявшие бледное, худое лицо, на котором огнем сверкали черные глаза. Широкая и грязная одежда, казалась с чужого плеча или выданной в тюрьме арестантской формой но, присмотревшись, Сет пришел к выводу, что демоница, скорее всего, просто похудела за несколько ночей, проведенных в этих жутких условиях.

Она спокойно шла к Сету, ничем не выдавая мыслей и обуревавших ее чувств. Сет молча разглядывал Гибеллину, которая в свою очередь внимательно смотрела на него. Она казалась равнодушной, но опытным взглядом Сет разглядел едва заметные признаки волнения, затаившуюся в глубине ее больших глаз тревогу.

Он знаком предложил ей садиться в кресло, но она продолжала стоять, словно ожидая не простого кивка, а вежливого приглашения. Мысленно пожав плечами, Сет негромко сказал:

— Доброй ночи, сударыня. Прошу вас, присаживайтесь.

Не отводя взгляда, Гибеллина произнесла:

— Я вас знаю.

— Меня многие знают, — усмехнулся Сет, — но это еще не повод разговаривать стоя.

— Что вам нужно? — Гибеллина продолжала стоять, даже не взглянув на предложенное кресло.

Это было необычно. При общении с грешниками Сет придерживался простой тактики — он задает вопросы, а они, со всей возможной поспешностью стараются быстро и полно отвечать на них. Этот разговор с самого начала складывался не так. Впрочем, Сет был опытным следователем, и его не так-то просто было сбить с толку. Пожав (и уже не мысленно) плечами, он сам уселся в одно из кресел, и сказал:

— Если вам удобно стоять, ваше право. А я, с вашего позволения, все же присяду.

Гибеллина взглянула на столик, на котором стояла бутылка вина.

— Налейте мне вина, граф, — она прошла к креслу и, сев в него, добавила, — здесь очень холодно, — помолчав, она добавила, — и тоскливо. Говорят, это вино снимает тоску.

Наполнив бокал, Сет протянул его Гибеллине, и с легкой усмешкой произнес:

— Вы всегда такая?

Отпив немного из бокала, Гибеллина посмотрела на него:

— Какая?

— Вы ведете себя так, словно это я узник, а вы приехавший по мою душу дознаватель.

— Так вы приехали по мою душу?

Гибеллина смотрела ему прямо в глаза, и от этого взгляда Сету сделалось неуютно. Он подумал, что для осужденной на пожизненное заключение в Тартаре она ведет себя слишком уверенно, и даже вызывающе. Впрочем, возможно она и вела себя так, потому что терять ей было уже нечего, так почему бы и не понаглеть напоследок. Это все объясняло, но Сет чувствовал, что дело не только в пожизненном сроке, и безразличии к своей участи.

— Ваша душа мне ни к чему, — наполнив свой бокал вином, он продолжил — я, знаете ли, по другой части.

— Я знаю, — Гибеллина поставила бокал на столик, — вы граф Раум, следователь по особо тяжким грехам.

Сет улыбнулся.

— Что ж, вы знаете, кто я такой, я знаю, кто вы, — начал, было Сет, но продолжить не удалось.

— Вы уверены, что знаете, кто я? — С вызовом перебила его демоница.

— Гибеллина Баст, служащая Департамента почты, осужденная на пожизненное заключение в Тартаре, — Сет спокойно смотрел на нее, — все верно?

— Вы забыли упомянуть, что я правнучка Хельмуга, который служил самому Денницу, и внучка Дорана Баст, ближайшего друга и помощника Ушедшего, — гордо произнесла Гибеллина.

Сету заметил, как при этих словах ярко сверкнули ее глаза. Впрочем, это могло быть отражением пляшущего в камине пламени. Он кивнул и произнес:

— Хорошо. Если, мы уже закончили представляться, давайте перейдем к делу.

Гибеллина лишь пожала плечами. Весь план допроса был нарушен — вместо того чтобы доминировать, Сет как-то неожиданно, сам оказался в роли подчиненного. Справившись с внезапно возникшим раздражением, он сделал глоток и, поставив бокал, сказал:

— У меня несколько вопросов. Первый: как часто вы приносили письма герцогу Агваресу?

Гибеллина не торопилась. Помолчав несколько мгновений, она вдруг спросила:

— Почему вас это интересует? Меня уже осудили, а те три ночи, что дали на апелляцию, вряд ли что-то изменят — кто захочет пойти против всемогущего герцога? К тому же, моя мать была… Светлой — кто захочет помогать той, кто наполовину враг?

В ее голосе слышались горечь и обида, и Сет подумал, что не так уж она и не права. Но он хотел разобраться — существовала вероятность того, что покушение на герцога было как-то связано с «Книгой Суккуба», точнее тем, что герцогу удалось прочесть ее.

— Послушайте, — начал он, — я не хочу сейчас говорить о том, кто и как выполняет свои обязанности. И ваше происхождение, уж простите, сейчас меня мало волнует. Меня интересует это дело, и поверьте, это не праздное любопытство.

— Но зачем вам это? — Гибеллина смотрела на него с явным удивлением в глазах, — Разве в вашей власти изменить приговор?

«До чего ж упряма!» — С досадой подумал Сет, но вслух произнес следующее:

— Я ознакомился с вашим делом, и могу сказать, что мне не совсем понятно, почему вас признали виновной. Поэтому я хочу знать, доставляли ли вы прежде почту в дом герцога Агвареса.

— Да, не раз, — спокойно ответила упрямая девица.

— И кому вы ее передавали?

— Обычно слугам, — Гибеллина помолчала и, после короткой паузы, добавила, — тому слуге, который… умер.

— Так, — Сет мысленно отметил, что она начала отвечать на его вопросы, — понятно. А как часто вам приходилось вручать почту лично в руки герцога?

— Никогда, — после едва уловимой паузы ответила осужденная.

— И вас не удивило, что в этот раз письмо нужно было передать лично в руки Агвареса?

— Удивило, но я подумала, что это, возможно…, любовное письмо.

— Любовное? — Сет с удивлением посмотрел на нее, — Почему вы так решили?

— От конверта пахло ароматическим маслом.

— Мне тоже так показалось! — Признался Сет, — А вы можете сказать, каким именно?

— Да, — Гибеллина сделала еще один глоток вина, и сказала, — это масло Офана, которое можно приобрести только у госпожи Хат.

Сет знал госпожу Хат — он и сам не раз покупал масла и благовония у известной всему городу парфюмерши, которая единственная, кто знала рецепт популярного масла.

— Я смотрю, вы неплохо разбираетесь в этом, — заметил он, видя, как при этом дернулись уголки ее тонких губ.

— Я была ее ученицей, — ответила Гибеллина, — пока она не заявила, что я хочу украсть ее секреты.

— Что послужило поводом для подозрений?

— Поводом? — Гибеллина откинулась на спинку кресла, сделала небольшой глоток, — Не было никакого повода. Ей не понравилось, как я разговаривала с ее любовником Малаком. А точнее, как он разговаривал со мной.

— Она приревновала вас к нему и…, - Сет не хотел говорить «выгнала», но пока он подыскивал замену, Гибеллина сама произнесла это слово.

— Она выгнала меня, и даже грозила подать в суд.

— Но своей угрозы не выполнила?

— Конечно, нет, — Гибеллина пожала плечами, — мы обе знали, в чем причина, а на суде это могло открыться, и тогда от нее ушла бы одна из самых постоянных и щедрых покупательниц — жена этого кобеля.

— Ясно, — Сет сделал вид, что не расслышал, как она отозвалась об одном из самых богатых демонов Хада, — давайте вернемся к письму. Почувствовав запах масла, вы решили, что письмо любовное, так?

— Да. Всем известно, что герцог не так давно развелся со своей женой.

— Вы кому-нибудь говорили об этом?

— Зачем? — Гибеллина с удивлением посмотрела на него, — Какое мне до этого дело?

— Но письмо вы все же решили вручить лично в руки герцога?

— Так было написано в заказе.

— Хорошо, — Сет кивнул, ее ответы казались логичными и обоснованными, — вы помните, у кого получали заказ?

— Конечно, — Гибеллина едва заметно улыбнулась, и Сет удивился, как при этом изменилось ее лицо, — это письмо вместе с другими лежало у меня на столе. А сверху лист заказа, на котором были написаны адреса и особые пожелания.

— То есть, кому лично в руки, а кому просто доставить?

— Да, — коротко ответила она.

— Вы знаете, кто собирал для вас заказ?

— Заказ формируется на приемке, и мой собирала Эста. С ней удобно работать, потому что она всегда подбирает адреса так, чтобы не приходилось мотаться из одного конца в другой.

— Ее вызывали в суд?

— Нет, — после короткой паузы ответила Гибеллина, — Эста умерла в ночь, когда меня арестовали. Мне сообщил об этом адвокат.

Дело разворачивалось неожиданным образом. Сет почувствовал, как похолодели кончики пальцев рук, что происходило всякий раз, когда он нащупывал конец ведущей к клубку нити.

— Отчего она умерла?

— Адвокат сказал, что по дороге домой на нее было совершено нападение. Вроде бы ограбление, но убийца и сам был кем-то убит.

— И кто это был?

— Какой-то «обращенный», — Гибеллина посмотрела на него с легким недоумением, словно не понимая, как следователь по особо тяжким может не знать таких подробностей.

— «Обращенный»?!

Сет даже не пытался скрыть своего удивления. Что-то неладное творилось в Хаде — не далее, как пару часов назад он узнал о поножовщине, которую затеяли трое «обращенных», сейчас о нападении другого «обращенного» на демоницу.

— Да. Мой адвокат рассказал, что его обнаружили недалеко от ее тела — у него был клинок из черного железа, — Гибеллина помолчала и, вздохнув, добавила, — весь в крови.

Становилось все интереснее. Откуда у «обращенного» мог взяться такой клинок, если им вообще запрещено пользоваться каким бы то ни было оружием, не говоря уже о клинках, которые имели право носить лишь представители высшего общества? И было ли это ограблением, а не попыткой замаскировать под него убийство нежелательного свидетеля? Все эти вопросы молнией пронеслись в голове Сета.

— Вы не знаете, кто в ту ночь собирал почту? Ведь кто-то же ее собирает по домам, чтобы потом привезти в Департамент, откуда она будет доставляться по адресам?

— Обычно это делают прикрепленные к району «обращенные», но…

Она умолкла, словно не решаясь продолжить. Сет молчал, ожидая, пока она сама не скажет, что это за «но». И она сказала:

— Уходя, я случайно встретилась с Эстой, и она сказала, что за это письмо ей даже заплатили, чтобы заказ был выполнен в точности. Не думаю, что «обращенный» стал бы это делать — они сами вечно выпрашивают мелочь, когда доставляют мешки с почтой.

— Кто заплатил, она, конечно же, не сказала? — Спросил Сет в слабой надежде услышать имя.

— Нет, — Гибеллина протянула руку за бокалом и, взяв его, добавила, — она лишь сказала, что и мне заплатят, если я передам письмо лично в руки герцога.

— Когда это было?

— Пять ночей назад.

— Вы видели, как умер слуга?

— Нет. Я видела герцога, который вышел из кабинета, и приказал слуге заплатить мне. А когда выходила, слышала, как он велел вскрыть конверт, — она замолчала, уставившись в одну точку.

— Когда вас арестовали?

— Да почти сразу же — я даже не успела выйти из замка. Налетели, свалили, заломили руки, — Гибеллина покачала головой, — слуги герцога вели себя так, словно я сама убила этого несчастного.

— И в ту же ночь была убита Эста?

— Насколько мне известно.

Сет замолчал, глядя на бледное и усталое лицо демоницы. Он был уверен, что она не лжет. Больше того, в его голове уже складывалась картинка случившегося, в которой недоставало некоторых важных фрагментов, но Сет надеялся, что конец нити у него в руках. Оставалось лишь осторожно потянуть ее, чтобы раскрутить клубок, и добраться до того, кто заварил всю эту кашу. Спрашивать больше было не о чем — все, что Гибеллина знала, уже рассказала, но Сет поймал себя на мысли, что ему не хочется уходить. Он продолжал разглядывать ее лицо, думая о том, что пребывание в тюрьме не повлияло на необычную для демоницы красоту. Словно почувствовав его взгляд, она подняла голову и их взгляды встретились. В ее черных, глубоких глазах что-то мелькнуло, и Сет подумал, что это, скорее всего, отблеск внезапно вспыхнувшей в ней надежды.

— Не хочу ничего обещать но, думаю, что в вашем деле столько неясностей, что я смогу добиться пересмотра. Но для этого мне нужно сейчас покинуть вас.

Гибеллина вновь опустила голову, и негромко спросила:

— Вы думаете, что сможете переубедить судей?

— Нет, — в том, что переубедить упрямых судейских не получится, у Сета не было ни грамма сомнений, — но я знаю, кто может это сделать. Да, чуть не забыл, — Сет с трудом заставил себя не смотреть ей в глаза, — как зовут вашего адвоката?

— Магистр Абигор…

* * *

…По дороге к экипажу Сет был настолько погружен в свои мысли, что не обращал никакого внимания на трехэтажный мат Посмертного, с возмущением жаловавшегося, что «эти уроды, мать их, даже выпить не предложили, козлы». Сев в экипаж, он коротко приказал взбешенному негостеприимством надзирателей Посмертному ехать во Дворец. Продолжая материться, Посмертный изо всех сил стеганул вороных и, под вопли никак не желавшего успокаиваться возничего, экипаж быстро покатился прочь от мрачного здания городской тюрьмы.

Сидя в полумраке, Сет думал, о странном совпадении — за эту ночь имя магистра Абигора упоминалось дважды, причем без какой-либо видимой связи. Первый раз, когда он услышал о краже сигилы в доме магистра, а только что выяснилось, что Абигор еще и адвокат осужденной. Сет не мог понять, какая между этими событиями могла быть связь, но интуиция подсказывала, что она есть.

Поломав голову над этим вопросом но, так и не придумав ничего стоящего внимания, Сет переключился на другие открывшиеся в разговоре с Гибеллиной факты. Самым важным было, конечно, убийство единственной свидетельницы, которая могла описать того, кто принес это письмо. То, что она запомнила его, сомнений не было — убитая не могла не запомнить того, кто заплатил ей и, судя по всему, немало. Насколько понял Сет, это случалось не так часто, поэтому мотив убийства приемщицы вырисовывался довольно четко.

Вторым важным фактом было то, что ее убийцей оказался «обращенный», у которого каким-то образом оказался клинок из черного железа, что не могло не навести на мысли о сообщнике из высшего круга. Или хозяине, отправившем слугу убить демоницу. Не ограбить — Гибеллина говорила о нескольких ударах ножом, так что это было именно убийством, а не попыткой ограбления, которым кому-то очень хотелось его представить.

Подумав, что Посмертный наверняка что-нибудь да слышал об этом деле («обращенные» охотнее общались друг с другом, чем с коренными жителями Хада), Сет открыл переднее окошко и, дождавшись паузы между матерными выкриками, громко позвал его.

— А?! — Посмертный обернулся, но увидев Сета, широко улыбнулся и крикнул, — а я думаю, кто это на хрен, меня зовет?! Думал, мать его, что после этой гребаной тюрьмы…

— Ты что-нибудь слышал об убийстве демоницы? — Перебил его Сет.

— Какой демоницы?! — Недоуменно уставился на него Посмертный, от удивления даже забывший выругаться.

— Пять ночей назад «обращенный» убил служащую почты! — Прокричал Сет, — Ты знаешь об этом?!

— Тпруу, мать вашу! — Посмертный натянул вожжи, останавливая вороных и, наморщив лоб, сказал, — А, вы про это! Слышал, конечно. Из-за этого козленыша, Жмурова, мать его, меня несколько раз обыскивали. Все ножи какие-то искали, сучье племя! А зачем мне нож? Я и так, кого хочешь…

— Это точно, — негромко согласился Сет, — тебе языка достаточно. Так ты знал этого «обращенного»?

— Жмурова, что ли?

— Да.

— Не-а, — почесав в затылке, Посмертный посмотрел на трясущих головами вороных, и вновь обернулся к Сету, — откуда? Наших здесь столько, как всех узнаешь?

— Может, слышал какие-нибудь разговоры? Ваши же наверняка об этом говорили?

На лице Посмертного отразилась мучительная работа мысли.

— Говорили? — Внезапно, смачно хлопнув себя по лбу, он радостно улыбнулся, — Точно! Эта гнида подковерная о нем что-то такое говорила!

— Какая еще гнида?

— Какая? — Удивленный его непонятливостью, Посмертный с пафосом произнес, — Да, Саван, мать его!

— Мертвецов? — Переспросил Сет.

— Ну да, он, вошь лобковая!

— Что именно он сказал?

Посмертный еще раз почесал голову, на этот раз ближе к правому уху.

— Да что-то, типа, что лучше б его утопили. Или удавили. Не помню.

— Почему?

— А я откуда знаю? За что купил, за то продал.

— Та-ак, — Сет задумчиво посмотрел на нахмурившегося возницу, — и где ты это слышал?

— Так я к этой, блин, к Мумии забежал, — при упоминании о секретарше директора глаза Посмертного вдруг хитро сощурились, — ну, она меня зачем-то звала, — он вдруг засуетился, но увидев строгий взгляд Сета, быстро взял себя в руки, — в смысле, я хотел ей предложить…

— Неважно, — перебил его Сет, — ближе к делу.

— Я и говорю. Зашел к ней по делу, значит, и вдруг, слышу из кабинета, как Мертвецов этот, оправдывается, мол, если бы знал, удавил бы. Или утопил…

— Там что, дверь была открыта? — Перебил его Сет.

— Ага! Мумия как раз с чашками оттуда выходила, я и услышал.

— А почему ты решил, что Мертвецов говорил именно о Жмурове?

— Так я сначала подумал, что это он обо мне, мать его, говорит, — Посмертный недовольно поморщился, — не любит меня Саван, придирается вечно. А все потому, что я ему зад не ли…

— Ближе к делу, — вновь перебил его Сет.

— Так я и говорю по делу. Спросил у Мумии, о ком это они, а она давай смеяться, обзывать меня трусом, выдра нечесаная, а потом говорит, чтоб я не боялся, потому что они говорили об этом убийце Жмурове.

— Что ты еще слышал?

— Да все, — Посмертный пожал плечами, — она дверь закрыла, и что они там дальше говорили, не знаю.

— Ясно, — сказал Сет, хотя это было преувеличением.

На самом деле было совершенно неясно, каким боком здесь причастен директор но, вспомнив, как Саргатанас нервничал и, как ему показалось, чего-то недоговаривал, Сет подумал, что какая-то ниточка из клубочка все же потянулась. Вот только та ли?

— Когда это было?

— Дней…

— Ночей, — поправил его Сет.

— Ну, да, я так и говорю, ночей пять, что ли тому? — Посмертный озабоченно нахмурился, глядя куда-то выше крыши экипажа.

— Сразу после убийства Эсты, — Сет кивнул, — та-ак. Ты, вот что, помалкивай об этом, понял?

— Да я как рыба — заткнусь на хрен, и все, могила! — Испуганно ответил Посмертный.

У Сета были определенные сомнения, что Посмертный вообще был способен на такой подвиг, как «заткнуться на хрен», но не стал развивать сомнительную тему. Вместо этого он сказал:

— Хорошо. Гони во Дворец, у нас много дел и мало времени.

Задвинув раму, Сет откинулся на спинку диванчика и, неожиданно для себя с чувством добавил:

— Мать их…

Глава четвертая

…В отличие от тюрьмы, здание Дворца не давило, и не вызывало щемящего чувства неизбывной тоски. Встреча, на которую Сет возлагал определенные надежды, должна была помочь ему решить один вопрос, для чего потребовались бы вся его выдержка и умение четко излагать факты. А вопрос заключался в следующем — с учетом появления новых фактов, Сет собирался просить премьера Рофокала о пересмотре дела Гибеллины. Несмотря на нелюбовь, точнее даже ненависть к нему директора Саргатанаса, Сет вовсе не считал Люцифуга Рофокала мягкотелым предателем, и на то были веские причины…

Став премьером, Люцифуг Рофокал первым делом объявил амнистию почти всем заключенным, томящимся в Тартаре со времен Эосфора, что невероятно подняло его авторитет. Решиться выпустить тех, кого упек за решетку сам Ушедший, мог далеко не каждый, и даже Светлые, казалось, одобряли такой поступок.

А чуть меньше века назад Рофокал проявил еще более удивившую многих твердость, когда консул Светлых Кемуил потребовал навсегда упрятать в Тартар, в очередной раз нарушившего границу Хрона. Рофокал заявил, что Кемуил всего лишь консул, а не правитель Хада, и не ему указывать, кого и куда сажать. Разразился скандал, грозивший вылиться в нечто большее, чем обычное противостояние, и в боевую готовность были приведены все войска, находившиеся на границе Света и Тьмы. В срочном порядке сменивший Кемуила Метатрон сумел найти общий язык с премьером, и едва не начавшаяся война закончилась шумной попойкой в огромном дворце Рофокала, который выбил для Хрона неслыханную привилегию переходить границу до десяти раз в год.

Дело в том, что проведший большую часть жизни в Тартаре, Хрон страдал от редкой для демонов болезни, вылечить которую можно было лишь под жаркими лучами Солнца, точнее, ультрафиолетовым излучением Звезды «Того измерения». Болезнь сопровождалась сильными болями, и ничто, кроме солнечного тепла не могло помочь страдавшему от нее демону.

Хрону разрешили посещать мир людей, правда, с ограничениями — ему было запрещено иметь свои воплощения и вступать в какой-либо контакт с людьми. Он и не вступал. Другое дело, что пристрастившись к жаркому Солнцу, Хрон стал периодически самовольно нарушать границу, но после третьей или седьмой неудачной попытки Хрона, Рофокал пошел навстречу возмущенным Светлым. Он дал согласие на установку с обеих сторон бьющих молниями печатей, от которых Хрону приходилось долго залечивать свои ожоги, что служило темой для шуток как здесь, так и там. Но именно эта уступка премьера и вызвала недовольство довольной большой части демонов, привыкших безнаказанно пересекать границу, чтобы помогать своим воплощениям. Недовольные создали партию, которая так и называлась «партией недовольных», а директор Саргатанас стал ее бессменным лидером.

В следующем году заканчивался столетний срок правления Рофокала, и метивший на его место Саргатанас обещал припомнить Рофокалу эту позорную уступку, ставшую препятствием для многих демонов в их желании руководить действиями своих воплощений. Тех, что за свою короткую жизнь могли натворить столько дел, что оказавшись в Хаде, им в лучшем случае грозило вечное пребывание в Чистилище. Главным пунктом в предвыборной программе Саргатанаса было добиться отмены сигил с молниями, заменив их штрафами, которые легко мог позволить себе любой член высшего общества Хада…

Перед Дворцом стояла небольшая толпа горланящих противников Рофокала. Даже не прислушиваясь, Сет мог сказать, что именно они кричали. Некоторые держали в руках большие транспаранты, на которых можно было прочесть призывы Рофокалу немедленно покинуть свой пост. Виднелись и портреты Саргатанаса.

Подъехав почти к самой лестнице, ведущей во дворец, Сет услышал четкие выкрики скандирующих «недовольных»:

— Нам надоели землетрясения! Долой договор со Светлыми! Рофокала в отставку! Саргатанаса в премьеры!

И все в таком духе. Подумав, что эти горлопаны, должно быть, недешево обходятся Саргатанасу, почти сто лет на свои личные средства содержавшего оппозиционную партию, Сет кивнул Посмертному, и быстро поднялся по широким каменным ступеням. Предъявив удостоверение, дававшее ему право входить во Дворец в любое время (и минуя очереди ожидающих аудиенции у премьера), Сет уверенно двинулся по запутанным коридорам заложенного еще при Эосфоре здания. Он хорошо ориентировался в этом лабиринте и, пройдя несколько проверок, вскоре стоял перед двумя огромными демонами-телохранителями, один из которых придирчиво изучал его удостоверение.

Сет знал его — это был Арк, командир отряда боевых демонов Рофокала, снискавший славу лютого воина во время последней войны с Серафимами. Вдвоем с Плутоном, отцом Сета, они остановили чуть не прорвавшийся в тыл отряд Серафимов, положив вокруг себя столько врагов, что еле живого Арка нашли лишь благодаря тому, что кому-то пришло в голову разобрать самый высоких холм из тел павших Серафимов. Плутон был уже мертв, но Арк еще дышал, и Ксафану-лекарю удалось его спасти. Во время подписания мирного договора Серафимы требовали выдать Арка, но Эосфор предложил им выдать взамен Гавриила, убившего нескольких его сыновей, и Серафимы отказались от претензий. Они нашли способ по-другому отомстить храброму демону — за все прошедшие после войны тысячелетия у Арка не было на той стороне ни одного воплощения, что, впрочем, не помешало ему прожить столько лет, и добиться высокой и почетной должности начальника охраны премьера.

Рассмотрев все, что можно было увидеть в удостоверении, Арк протянул его Сету, и спросил

— Цель твоего визита, граф Раум?

— Вопрос жизни и смерти.

Арк выдержал паузу, во время которой они с Сетом смотрели друг другу в глаза, после чего произнес стандартную фразу:

— Премьер-министр ждет тебя! Да покроет вас Тьма!

Это было не обычное традиционное пожелание — произнесенное демоном-телохранителем, оно становилось заклинанием наивысшего, девятого порядка, и всякий, кто попытался бы причинить Рофокалу хоть малейший вред, сильно рисковал навсегда затеряться во Тьме внешней. Той самой, в которой сгинул Эосфор, прозванный Ушедшим.

— Да будет так! — Ответил Сет стандартным отзывом, и спокойно посмотрел на Арка.

Буквально пронизав его взглядом, старый воин еле заметно кивнул Сету и сдвинулся в сторону. Другой демон зеркально повторил его движение, предоставляя Сету «приятную» возможность втиснуться в узкий проход между ними. Испытав немалое облегчение от окончания довольно неприятной процедуры, Сет подошел к высоким мощным дверям, за которыми находились апартаменты премьера Рофокала.

Ждать пришлось всего пару мгновений, после чего массивные двери бесшумно отворились, и он вошел в огромный зал, дальний конец которого был скрыт клубящимся и черным до полной непроницаемости облаком. Посвященным, в число которых, по праву рождения входил и Сет, было известно, что облако это часть Тьмы изначальной, и каждый, кто соприкасался с ней, мог обрести Истинное знание. Но мог и навсегда остаться там, как это произошло с Эосфором. Никто не знал, что случится, вздумай кто-нибудь последовать примеру Ушедшего, поэтому желающих рискнуть было очень немного. Точнее, ни одного.

Люцифуг Рофокал восседал за большим письменным столом, отчаянно скрипя огромным пером, лихорадочно водя им по гербовой бумаге, на которой премьер писал свои мемуары. Несмотря на насмешки недоброжелателей, он любил это дело, и большую часть своего времени проводил, описывая события прошедших веков, в которых и сам принимал немалое участие. Подняв большую голову, Рофокал слегка прищурил глаза — годы и занятия литературой подпортили зрение премьера, что также служило темой для злых шуток и анекдотов, ходивших в негативно настроенной части общества.

Разглядев, наконец, кто перед ним, с Рофокал вяло улыбнулся и, кивнув Сету, негромко сказал:

— Мой дорогой Сет. Я рад видеть тебя здоровым и невредимым.

Поклонившись, Сет учтиво ответил:

— Долгих ночей, господин премьер-министр!

Черкнув скрипнувшим пером, Рофокал эффектным жестом отбросил его в сторону и поднялся во весь свой немалый даже для демона рост.

— Давненько я тебя не видел, сын Сехмет. Что за дело привело тебя? Надеюсь, в Хаде все спокойно?

Сделав пару шагов вперед, Сет остановился и негромко произнес:

— Если не считать кучки «недовольных», которые стоят перед дворцом…

Рофокал громко рассмеялся.

— А, эти! Да ну их. Пусть себе стоят. Твой начальник слишком богат, и может позволить себе держать небольшой зверинец безобидных идиотов. А вот настроения среди «обращенных» куда опаснее — кто-то подстрекает их к саботажу и бунту. Моя служба безопасности уже вышла на след зачинщиков, и их арест дело времени. Надеюсь, ты решил навестить старого премьера не ради такой мелочи?

— Нет, конечно. Прошу простить, что отвлекаю вас от работы, но важность моего дела такова, что требует вашего вмешательства.

Рофокал нахмурил густые брови.

— Что-то еще случилось? Уж не помер ли наш любезный Саргатанас?

— Благодаренье Тьме, нет, — Сет все же не позволил себе усмешки, — директор жив и здоров, чего и вам желает.

В отличие от Сета, Рофокал не стал сдерживать себя и, усмехнувшись, сказал:

— Неужели? А я слышал, он считает ночи, оставшиеся до выборов, — неожиданно расхохотавшись, премьер добавил, — ведь он мечтает перебраться в этот кабинет, верно?

— Многие мечтают об этом, господин премьер-министр, и это желание понятно.

— Да уж, — отсмеявшись, произнес Рофокал, — ну, да ладно, Тьма с ними. А что тебя привело ко мне?

— Господин премьер-министр, вы знаете о покушении на герцога Агвареса?

Рофокал вышел из-за стола и, указав Сету на одно из двух огромных кресел, стоявших рядом с не менее огромным камином, сказал:

— Не люблю разговаривать стоя. Садись, доблестный сын великой Сехмет — в ногах правды нет. Тем более в наши годы.

Дождавшись, когда Рофокал усядется в кресло, Сет последовал его примеру.

— Да, что-то слышал. Подробностей не знаю, но мне докладывали, что какая-то служащая почты хотела отравить беднягу, — Рофокал усмехнулся, — видимо, герцог по-прежнему пользуется любовью женского населения. Что там было? Очередной любовный роман нашего ученого, едва не закончившийся его смертью от рук обиженной любовницы?

— Не совсем так, господин премьер-министр, — решился возразить Сет.

— Да? А что же там было? — Заинтересованно спросил Рофокал.

— Обвиняемая в покушении Гибеллина Баст на самом деле не имеет к этому никакого отношения. Если, конечно, не считать, что именно она, исполняя свои служебные обязанности, доставила герцогу конверт с отравленным письмом.

— Вот как?! — Рофокал удивленно поднял левую бровь, — а мне говорили…, так, ты заинтересовал меня. Ну-ка, расскажи поподробнее.

И Сет рассказал все, что знал о деле Гибеллины Баст, опустив некоторые подробности, которые могли испортить настроение премьера. Например, он не стал рассказывать о разговоре с директором Саргатанасом, точнее о том, что директор хочет использовать напуганного покушением Агвареса в своей предвыборной гонке. И еще он не рассказал, какое впечатление произвела на него сама Гибеллина, мысли о которой ни на минуту не покидали его…

Рассказ длился несколько минут, и за все это время, Рофокал лишь один раз перебил Сета.

— Кстати, Агварес прислал мне приглашение на его завтрашнюю лекцию в Музее, — задумчиво произнес Рофокал, — в приглашении сказано, что речь пойдет о каких-то тайнах «Книги Суккуба». Значит, тебя он тоже позвал?

— Да, господин премьер-министр, герцог был настойчив, — ответил Сет.

— Он не из болтунов, хотя его крайняя позиция по отношению к Светлым меня не радует — умная вроде голова, а не понимает, что худой мир лучше доброй драки. Ну, да ладно, с ним я еще поговорю. Рассказывай дальше, граф.

Сет продолжил. Внимательно слушая его, и лишь изредка покачивая большой даже для демона головой, Рофокал иногда бросал на Сета взгляды, словно недоумевая, как такое может происходить в его городе. Но больше не перебивал.

Договорив, Сет замолчал, ожидая реакции премьера, но тот тоже молчал, очевидно, переваривая полученную информацию. Сет не мешал, украдкой поглядывая на клубящееся облако Тьмы, ставшее, как ему показалось, заметно больше, чем в начале его рассказа. Наконец, Рофокал сказал:

— Интересные дела творятся у нас под самым носом. Мне уже давно кажется, что судейские присвоили себе право по своему трактовать законы Хада, но ты знаешь, я не вмешиваюсь в то, что не в моей компетенции и власти.

— В Хаде все в вашей власти, господин премьер-министр, — учтиво произнес Сет.

— Ну, в каком-то смысле, это, конечно, так, — Рофокал посмотрел на Сета, — хотя, если я буду вмешиваться в каждое судебное дело, то у меня совсем не останется времени на дела государственные. Но все это скоро закончится — мои министры уже подготовили пакет реформ, и судейские лишатся своих непомерно раздутых привилегий, — глаза Рофокала сверкнули так, что Сет был уверен — это не отражение множества горящих свечей, а именно гневный отблеск, — ты уверен, что они превысили свои полномочия?

Сет подумал, было, что под государственными делами Рофокал имеет в виду свою любовь к литературе, но быстро загнал непочтительные мысли обратно, и вслух сказал:

— Действия судейских вполне можно квалифицировать как халатное отношение к своим обязанностям. И это как минимум.

— Ты думаешь? — Спросил Рофокал.

— Судите сами: убийство той же ночью другой служащей почты, явно заказное, и мотив читается с закрытыми глазами — она видела принесшего конверт, и вполне могла опознать его. А то, что у убившего ее «обращенного» откуда-то взялся клинок из черного железа однозначно указывает на сообщника из числа знати. Я не думаю, что какой-нибудь доморощенный кузнец из «обращенных» смог бы изготовить такой клинок. Да и черное железо достать сложно.

— Ты прав, — кивнул Рофокал, — все это очень подозрительно.

— Судейским так не показалось, — заметил Сет, — больше того, они в удивительно короткий срок рассмотрели это дело, и приговорили обвиняемую к пожизненному заключению в Тартар, что тоже необычно — ведь за такое преступление предусмотрено лишь одно наказание.

— Тоже верно, — снова согласился премьер, — я помню, как казнили Зеевула, когда он отравил моего предшественника Хаиса, — Рофокал даже передернул плечами, — жуткое было зрелище! — Помолчав немного, он добавил, — ты помнишь тот процесс?

Сет улыбнулся — он был уверен, что Рофокал не забыл, что именно он вычислил отравителя бывшего премьер-министра, графа Зеевула, помешавшегося на своей ненависти к Хаису, отказавшего ему в просьбе о помиловании его брата-близнеца, заключенного в Тартар самим Ушедшим. Дело было трудным, и Сет прекрасно помнил сложности, с которыми ему пришлось тогда столкнуться.

— Конечно, помню, господин премьер-министр, — учтиво ответил Сет, — раскрытие этого дела принесло мне должность старшего следователя.

— А мне пост премьера, — усмехнулся Рофокал, — так что я, можно сказать, отчасти твой должник.

— Я выполнял свою работу, не более, — вежливо возразил Сет, благоразумно отказываясь от роли благодетеля, — а этот пост вы заняли благодаря своим заслугам перед Хадом.

— И то, правда, — с еле заметным облегчением сказал Рофокал и, взглянув на Сета прищуренными глазами, спросил, — так, что ты предлагаешь по делу этой…, как ее…?

— Гибеллины Баст, — подсказал Сет.

— Баст…, - задумчиво повторил премьер, — знакомое имя…

— Она правнучка Хельмуга и внучка Дорана Баст, — подсказал Сет.

— Точно! — Обрадовано воскликнул Рофокал, — Точно! Я помню ее деда — суровый был демон. Самому Эосфору осмелился возразить, когда тот…, - премьер задумчиво покачал головой, окунувшись на мгновенье в свои воспоминания, — ну…, да ладно. Так что ты думаешь, ее нужно отпустить?

Рофокал еще раз покачал головой, словно до сих пор находился под впечатлением неизвестного Сету поступка Дорана Баст.

— Нет, господин премьер-министр, я прошу дать мне несколько ночей, чтобы тщательно расследовать покушение на герцога, и на это время перевести обвиняемую из тюрьмы в более щадящие условия.

Рофокал удивленно посмотрел на него.

— Насколько мне помнится, у нас всего одна тюрьма, если не считать Тартара, пребывание в котором вряд ли назовешь «более щадящими условиями». Где ты предлагаешь ее держать?

— Под мою ответственность, господин премьер-министр, прошу назначить ей содержание под домашним арестом, — проговорил Сет, стараясь не выдать охватившего его волнения, — Гибеллина Баст из славного рода, и я уверен, что она будет покорно ждать окончания следствия, которое я проведу в максимально сжатые сроки.

Рофокал ответил не сразу. Сцепив пальцы рук, он некоторое время пытливо вглядывался в спокойное лицо ожидающего его решения Сета. Наконец, он произнес:

— Хорошо, граф, твои честность и принципиальность мне известны, но учти, — Рофокал поднял руку, — у тебя ровно три ночи, чтобы найти истинного виновника. Это первое. И ты лично отвечаешь за то, что она никуда не сбежит. Это второе.

Сет почтительно склонил голову, отчаянно пытаясь скрыть охватившую его радость.

— И, третье, — Рофокал помолчал, формулируя последнее условие, — я дам тебе неограниченные полномочия, но ты будешь докладывать мне лично обо всем, что, так или иначе будет касаться этого дела.

Что означало, что Сет должен стать… информатором. Радость, что он сумел выполнить данное узнице обещание, прошла так же быстро, как появилась, но Сет ни единым мускулом лица не выдал своих сомнений. Он даже смог заставить себя улыбнуться и твердым голосом произнес:

— Благодарю вас, господин премьер-министр. Я никогда не сомневался в вашей мудрости и дальновидности и, обещаю, что все условия будут выполнены самым тщательным образом.

— Что ж, хорошо, — удовлетворенно проговорил Рофокал, и вдруг неожиданно спросил, — а эта Гибеллина…, она хороша собой?

Чувствуя, что краснеет, Сет все же сумел спокойно ответить:

— Пребывание в тюрьме еще никого не красило, господин премьер-министр.

— Это да, — со вздохом согласился Рофокал, — но все же, она симпатична, верно?

— На вкус и цвет, господин премьер-министр…

Рофокал громко засмеялся.

— Будет тебе, граф — перебил он Сета, — я женат, и мне просто любопытно. Но раз ты не хочешь говорить, то я попрошу тебя еще об одной услуге.

Сет молча склонил голову.

— Я хочу, чтобы ты представил ее мне. Когда расследуешь это дело, разумеется.

— Как прикажете, господин премьер-министр, — с облегчением произнес Сет.

— Это не приказ, а просьба, — исправил его Рофокал, — ну, что, обещаешь показать свою красавицу?

Выдержав короткую паузу, Сет негромко ответил:

— Обещаю.

Рофокал резко поднялся с кресла. Сет понял, что аудиенция закончена, и быстро встал.

— Что ж, я надеюсь, ты будешь помнить, о чем мы договорились, — сказал Рофокал, и Сет понял, что имеется в виду третье условие.

— Да, господин премьер-министр, можете не сомневаться.

— Я и не сомневаюсь, — усмехнувшись, ответил Рофокал, — договор, скрепленный в присутствии самой Тьмы, не может быть нарушен, не так ли?

Сет и Рофокал одновременно посмотрели на черное облако, словно живое, откликнувшееся на свое имя. Облако клубилось с такой силой, что Сету стало не по себе. Заметив это, Рофокал с улыбкой произнес:

— Не волнуйся, Тьма любит своих детей.

Сет почтительно поклонился.

— Ну, вроде обо всем поговорили, — сказал Рофокал, и неожиданно протянул Сету свою громадную ладонь, — не скрою, было приятно и интересно поговорить с тобой, мой друг граф Сет Раум. Ведь мы друзья, не так ли?

— Для меня это честь, господин премьер-министр, — пожимая ладонь премьера, Сет наклонил голову, — большая честь.

— Хорошо, — удовлетворенно сказал Люцифуг Рофокал и, подойдя к своему столу, быстро написал на листе несколько слов.

Махнув им несколько раз, чтобы просушить чернила, Рофокал протянул Сету прямоугольный кусок плотной гербовой бумаги.

— Это должно тебе помочь, или я уйду в отставку, — улыбнулся Рофокал, отдавая бумагу, на которой размашистым почерком было написано следующее: «Предъявителю сего оказывать всяческое содействие и помощь. Люцифуг Рофокал».

— Покажешь это начальнику тюрьмы, и заберешь свою узницу. А если он заупрямится, доложишь мне, — премьер-министр посмотрел на Сета, и доверительно прибавил, — честно говоря, мне уже давно хочется убрать из города тюрьму, а заодно и прикрыть эту пьяную лавочку. Но это строго между нами.

— Разумеется, господин премьер-министр, — Сет посмотрел в усмехающиеся глаза Рофокала, — вы совершенно правы! Давно пора!

— Ну, вот и хорошо, — выдохнул премьер, — а сейчас мне нужно работать. И вот еще что — когда ты завершишь это дело и расскажешь мне обо всем я, пожалуй, вставлю это в свои мемуары. Надеюсь, ты не будешь возражать?

— Ни в коем случае! — Твердо ответил Сет, глядя в прищуренные глаза Люцифуга Рофокала.

— Вот и славно! Иди, граф, у тебя не так много времени.

Сет подумал, что этой ночью он уже слышал похожие слова, правда, произнесенные врагом премьера.

— Благодарю за помощь, господин премьер-министр!

— Не забудь, я жду твоего доклада, — ответил Рофокал.

Увидев краем глаза, как колыхнулось черное облако, Сет развернулся и вышел в открывшиеся сами собой двери…

* * *

…Выйдя из Дворца, и обойдя небольшую группку «недовольных», вяло выкрикивающих однообразные, порядком поднадоевшие им самим лозунги, Сет нашел Посмертного возле экипажа. Рядом с ним стоял Велиар, первый и, собственно, последний помощник Сета, так как от Черепкова пользы было немного, если не сказать, вообще никакой. Далеко не молодой (даже по местным меркам), Велиар, тем не менее, был полон энергии и живости. Сет не раз удивлялся, как убеленный с головы до ног пожилой демон мог работать ночи напролет, не испытывая при этом никакого желания идти домой, чтобы отдохнуть или просто провести ночь в приятном ничегонеделании. В отличие от Черепкова, Велиар в любое время готов был взяться за дело, не задавая лишних вопросов, и не пытаясь переложить его на кого-то другого.

Сет подозревал, что будь на то его воля, Велиар вообще работал бы безостановочно и, конечно, он знал причину. Потерявший во время Последней войны жену и всех сыновей, Велиару было тяжело находиться в доме, где каждый камушек, каждая выемка на ступенях напоминали ему о погибших. Но он ни за что бы не согласился продать или обменять свой дом, который был дорог именно памятью об утраченной семье.

Подходя к экипажу, Сет еще издали услышал хорошо знакомое «Мать его!», которое могло быть сказано в адрес кого угодно, и решил по дороге поговорить с Посмертным, чтобы он не вздумал материться при Гибеллине. Не хватало еще, чтобы она подумала, что раз он позволяет ругаться своим подчиненным, то и сам такой же неотесанный похабщик.

Обильно выпавший снег приятно хрустел под ногами, и Сет подумал, что нужно будет купить Гибеллине какую-нибудь теплую одежду — экипаж не обогревался, и она могла легко замерзнуть по дороге. Подумал, и поймал себя на мысли, что забота о судьбе этой демоницы занимает слишком много места в его душе, голове, и вообще. С усилием заставив себя не думать о ней, Сет подошел к экипажу, только сейчас удивившись появлению возле дворца своего помощника. Одновременно обернувшись, Велиар и Посмертный также одновременно издали восклицательные возгласы. Правда, на этом совпадения закончились, потому что Велиар произнес:

— Доброй ночи, Сет Плутонович!

А Посмертный свое бессмертное:

— Тю, шеф, мать твою! А мы тут с Велиаром на морозе языки чешем, на хрен!

Еще раз напомнив себе о том, что нужно обстоятельно поговорить на тему «как придержать язык», Сет спросил:

— Велиар, а ты что здесь делаешь?

— Сет Плутонович, — несмотря на разницу в возрасте, Велиар упрямо величал начальника по имени-отчеству, — я тут неподалеку был, в доме кузнецов. Проверить клинок с этой поножовщины. Поехал обратно, смотрю, экипаж с гербом нашим. А он, — Велиар кивнул на улыбающегося во всю ширь Посмертного, — сказал, что вы во Дворце. Вот я и решил дождаться.

— Это хорошо, ты нужен мне, — ответил Сет и, отведя Велиара в сторону, спросил, — что там за поножовщина была? Они что, одним клинком друг друга резали?

— Вы не поверите, но это так. Напились какого-то дешевого пойла, и изрезали друг дружку так, что чуть по частям не пришлось собирать, — ответил Велиар, сделав неопределенный жест.

— Не понимаю, как так можно пить, — Сет покачал головой, — а зачем приезжал Эфиппас?

— Так один из этих придурков был его воплощением, — Велиар махнул рукой в сторону, — вот он и просил, чтобы я не вписывал его имя в отчет. Но я сказал, что не могу этого сделать.

— А он?

— Разозлился, — усмехнулся Велиар, — сказал, что еще припомнит мне.

— Ну, ну, — быстро проговорил Сет, — это мы ему припомним, как использовать служебное положение. А что там с сигилой?

— Кто-то проник в дом магистра Абигора, и украл печать, когда в доме никого не было.

— Как же она хранилась, что ее можно было украсть так легко?

— Абигор сказал, что спрятал печать в сейф, но воры взломали его. На магистра уже наложен штраф, но он и без того расстроен — сорвался отпуск.

— Интересно, как он получил ее, если Светлые отказали даже Саргатанасу? — Задумчиво спросил Сет.

Велиар пожал плечами, как бы признавая, что сие неведомо ему. Вспомнив, что он рассказывал о клинках, Сет спросил:

— Так что там с клинком? Хозяин известен?

Велиар достал из небольшого портфеля продолговатый сверток и, развернув его, показал Сету. Это был клинок из черного железа, один взгляд на который выдавал работу большого мастера. Сделанная из кости рукоять изображала какое-то смутно знакомое животное, хотя Сет вряд ли вспомнил бы его название, а сам клинок даже на вид казался заточенным до состояния тончайшего волоса.

— И откуда такой?

— Изъял у «обращенного» Надгробного, — ответил Велиар, — того самого, ради которого приехал Эфиппас. Все трое в клинике Ксафана, но один из них, Скелетов, с пятном на ухе, уже того, помер. Свыше двадцати проникающих. Без шансов.

— А что за пятно?

— Родимое, — усмехнулся Велиар, — будто кипятком обварили. Не повезло парню, и там не везло, и тут тоже…

— Ты допросил других?

— Да, — Велиар пожал плечами, — говорят, драку затеял Скелетов. И что клинок тоже был у него, но им, вроде как, удалось его отобрать.

— Очень странно, тебе не кажется?

— Не знаю, — Велиар с сомнением посмотрел на Сета, — по-моему, обычное дело. Надрались — подрались! Сколько раз уже такое было?

— Дрались, а не кромсали друг друга, — проворчал Сет, — и клинков таких мы никогда не находили.

— Что верно, то верно — клинок хороший, сразу видно. Вот я, на всякий и решил узнать, кто мог его сделать.

— Узнал?

— Да, — Велиар оглянулся на пританцовывающего от холода Посмертного, и тихо добавил, — точнее, нет — никто не опознал его.

— То есть, как не опознал? — Опешил Сет.

— А так, — Велиар развел по сторонам руки, — клейма нет — раз, кость, из которого сделана рукоять, очень прочная и неизвестного происхождения — два. Старейшина Рабон сказал, что ничего подобного никогда не видел, а подобная заточка и отцентровка вообще дело рук великого мастера.

— Он кого-нибудь назвал?

— Нет, и признался, что даже ему не под силу сделать такое. Правда, он предположил, что в Пустых землях еще можно найти подобные раритеты, но потом сказал, что это из области сказок — чтобы найти такое чудо, нужно быть везучее Ушедшего.

— Где можно найти?! — Сет оторвался от разглядывания клинка и внимательно посмотрел на своего седовласого помощника.

— В Пустых землях, — повторил удивленный его реакцией Велиар.

— Сегодня я уже во второй раз слышу про эти земли, — проговорил Сет, — интересно. Что еще сказал старейшина?

— Сказал, что очень странно, когда на клинке такого качества не оказывается клейма мастера. Другой и на худшем вытравил бы свое имя, а тут ничего.

— И такой клинок оказался в руках «обращенного», — задумчиво резюмировал Сет.

Велиар лишь кивнул седой головой.

— С этим нужно разобраться, — Сет помолчал, и спросил, — ты знал о покушении на Агвареса?

Велиар помотал головой.

— Дело вели судейские, все-таки наследник, да и вас не было. А я не имею доступа к таким важным персонам, — помощник развел руками, как бы говоря, что и рад бы помочь, да не знает, чем.

— Понятно. Что с убийством работницы почты?

— Это которую «обращенный» зарезал?

— Да, как его…?

— Жмуров.

Сет покачал головой:

— Никогда не понимал, почему они берут себе такие имена. Так что ты узнал?

Велиар пожал плечами.

— Да, в общем-то, ничего особенного. Клинок из черного железа, не такой, как этот, конечно, был украден несколько дюжин ночей назад — его хозяин граф Зель сразу же заявил о пропаже, так что к нему никаких претензий. А Жмуров, возле тела, которого нашли тот клинок, как раз служил в доме графа. Точнее, раньше служил, но пару дюжин ночей назад сбежал, и где-то скрывался все это время.

— Его убийцу, конечно же, никто не видел?

Велиар вздохнул и развел руками:

— Его нашли уже мертвым. Свидетелей не было, но то, что он убил работницу Департамента почты, сомнений нет. Рядом нашли ее вещи, на нем были обнаружены следы ногтей убитой — она сопротивлялась.

— Понятно, — Сет взглянул на громко закашлявшего Посмертного, и добавил, — вот что: ты отдашь мне этот клинок, а сам поедешь в клинику Ксафану, и еще раз допросишь это «надгробное воплощение» Эфиппаса. Можешь делать с ним, что хочешь, но выбей из него правду — мне кажется, драка не была случайной.

— Допрос второй степени?

— Да, — жестко произнес Сет, — а будет молчать, то и третьей!

— Ого! — Удивленно сказал Велиар, — Но у меня нет таких полномочий.

— Зато они есть у меня, — ответил Сет, и показал бумагу, написанную Рофокалом.

Велиар изумленно посмотрел на Сета.

— Это все из-за обыкновенной поножовщины?!

— Не совсем, но сейчас важно не это. Ты понял, что нужно делать?

— Так точно, Сет Плутонович! — По-военному вытянулся пожилой демон.

— Да, еще, — Сет огляделся по сторонам, и тихо спросил, — что с самоубийством Ваанберита?

— Темное дело, — Велиар задумчиво посмотрел на Сета, — все выглядело так, словно перед смертью секретарь тщательно позаботился, чтобы ни у кого не возникло ни малейших сомнений, что он сам покончил с собой.

— То есть?

— Ну, пузырек с ядом был зажат в руке, а сам он сидел в кресле перед столом, на котором лежала предсмертная записка…, - Велиар покачал головой, — правда, она показалась мне странной.

— Что в ней?

— Одно слово — «Ухожу»…

— И все?

— И все.

— Действительно, странно, — пробормотал Сет.

— Я и говорю, тем более что записка была написана на клочке бумаги, на котором и могло поместиться только это слово.

— Ты хочешь сказать…

— Возможно, этот клочок был вырезан из каких-нибудь дневников секретаря, на которые сразу же наложили лапу судейские — там, видите ли, государственные секреты.

— А что Эфиппас?

Велиар поморщился.

— Этот вообще вел себя очень нагло. Заявил, что мне вообще не следовало приезжать, так как Ваанберит из судейских, и они сами во всем разберутся.

— Ясно, — взглянув на ожидающего его приказа Посмертного, Сет сказал Велиару, — поезжай в клинику, и узнай все, что сможешь. Я подъеду позже но, если не дождешься меня, встретимся в Департаменте.

— Я дождусь, — спокойно ответил Велиар.

— Хорошо, — Сет кивнул и, улыбнувшись, сказал, — я надеюсь на тебя, Велиар.

— Можете не сомневаться.

Не добавив более ни слова, Сет подошел к экипажу, возле которого маялся Посмертный. Взглянув на его посиневшее от холода лицо, Сет негромко спросил:

— Ты знаешь, где магазин теплой одежды госпожи Татьи?

— Так эта, мать ее, кто ж не знает Татью?! — Стуча зубами, почти в рифму выкрикнул Посмертный.

— Хорошо, — Сет поставил ногу на ступеньку экипажа, но неожиданно снова повернулся на Посмертного, и сказал, — и вот еще что — после магазина мы поедем в тюрьму, чтобы забрать оттуда одну осужденную, и я настойчиво рекомендую тебе не материться.

Позабыв о холоде, Посмертный изумленно взглянул на строгое лицо шефа.

— Шеф! Мне что, мать его, всю дорогу молчать?!

— Если по-другому не можешь, значит, придется молчать. Ты все понял?

— Так точно, шеф! — Кисло ответил Посмертный, и тут же спросил, — А до тюрьмы можно?

— До тюрьмы можно, — милостиво согласился Сет и, забравшись в экипаж, закрыл за собой дверцу.

Устраиваясь на промерзшем диванчике, он услышал посвист хлыста, и отчаянный крик Посмертного:

— Ставки сделаны! Ставок больше нет! Пошли, мать вашу!

Сет усмехнулся и задернул шторку…

Глава пятая

…Госпожа Татья, одна из признанных законодательниц моды в Хаде встретила Сета так, словно он был ее постоянным покупателем, и виделись они не далее, как вчера. Не желая распространяться, для кого он покупает одежду, Сет попросил Татью выбрать что-нибудь на ее вкус — красиво и недорого. Хитро улыбнувшись, Татья как бы между делом поинтересовалась:

— Это для Прозерпины? Она очень требовательна, и я хотела бы предложить…

С трудом удержавшись от резкого ответа, Сет перебил ее:

— Нет, для сотрудника.

Понимающе кивнув головой, Татья спросила:

— Вы хотели сказать, сотрудницы?

Сет посмотрел на не в меру любопытную демоницу.

— Госпожа Татья, я очень тороплюсь. Если у вас нет нужной мне вещи, я поеду в другое место.

Поняв, что он может уйти, и она, возможно, навсегда потеряет хорошего клиента, Татья засуетилась, и через несколько мгновений уже показывала Сету длинную куртку из мягкой дубленой кожи какого-то животного, подбитую изнутри нежным, густым мехом.

— Как вам эта? Чистая кожа! А мех — мягкий, приятный на ощупь! — Приторно улыбаясь, демоница привычно расхваливала свой товар.

Сет кивнул.

— Хорошо. Заверните, пожалуйста.

Расплатившись и взяв аккуратно упакованный сверток, Сет поспешил выйти из магазина на улицу, откуда доносились матерные крики Посмертного. Сет подумал, что Посмертный сцепился с кем-то из прохожих но, рядом с возничим, не считая вороных, никого не было. Подойдя к нему, Сет тронул его за плечо.

— Ты чего разорался?

— А, шеф! Так я это, выговорюсь сейчас, чтоб потом молчать. Вы ж сами велели, чтоб я молчал, — Посмертный виновато развел руками, старательно гася озорные искры в глазах.

— Ну, раз так…, - сдержав смешок, Сет забрался в экипаж и, усевшись на холодный диванчик, подумал, что надо было все же взять экипаж с обогревом…

Ехать до тюрьмы было не так далеко, и минут через десять копыта вороных вновь застучали по булыжной мостовой. Посмертный лихо подкатил экипаж к самым дверям тюрьмы и, спрыгнув на мостовую, открыл дверцу.

— Прибыли, мать его! Таганка, сэр!

Зная его привычку добавлять незнакомые (и не относящиеся к делу) слова, Сет не стал ничего спрашивать. Оставив сверток с курткой на диванчике, он выбрался наружу и посмотрел на тюремную дверь, в маленьком окошке которого мелькнула чья-то удивленная физиономия. Обернувшись к Посмертному, Сет негромко сказал:

— Никуда не отъезжай — я скоро.

— Слушаюсь, шеф!

Отворившись с легким скрипом, дверь выпустила невысокого демона, одного из тех, что встречал Сета вместе с Влазасом. Не скрывая удивления, он посмотрел на Сета, и почтительно спросил:

— Граф что-то забыл?

От нетвердо держащегося на ногах демона сильно разило вином и, поморщившись, Сет сказал:

— Нет, — Сет надвинулся на него, — я хочу видеть начальника тюрьмы.

— Нет его, — демон развел в стороны короткие ручонки, — может, я могу помочь?

— Проводи меня к Влазасу.

— И его нет, — сокрушенно обронил демон, — полчаса, как ушел.

Это было неприятным сюрпризом — никто, кроме начальника тюрьмы и его помощника не посмел бы отпустить осужденного грешника, и никакие бумаги за подписью хоть самого Ушедшего не могли бы тут помочь — в этом дисциплина в тюрьме была, что называется, на уровне.

— Мне нужно видеть кого-то из них, — начал Сет но, заметив взметнувшиеся домиком брови, что должно было означать «а что я могу поделать», нахмурился, и сурово добавил, — немедленно! Дело государственной важности!

— Ничем не могу помочь!

Пьяненького демона трудно было пробить словами. Сет понял, что здесь нужно что-то поувесистее гербовой бумаги и, не раздумывая, залепил оглушительную оплеуху пьяно улыбающемуся демону.

— Я сказал дело государственной важности, твою мать! — Проорал Сет, краем глаза заметив изумленное лицо Посмертного.

Оплеуха подействовала. То ли протрезвев, то ли просто испугавшись, демон засуетился, с трудом открывая тяжелую дверь. Последовав за ним, Сет успел услышать восхищенный шепот Посмертного:

— Мать твою на хрен! Круто, шеф!

Держась рукой за горящую от оплеухи щеку, демон трусил перед Сетом, бормоча что-то почтительно неразборчивое. Они долго шли запутанными коридорами, мимо дверей, из-за которых то и дело раздавались пьяные вопли, шум и грохот. Рабочая ночь заканчивалась. Принявшие «лекарство от тоски» демоны и, не боясь отсутствующего начальства, уже не просто потягивали вино, а оттягивались на полную катушку.

Стараясь не отвлекаться, Сет подумал, что полностью согласен с премьер-министром, решившим упразднить городскую тюрьму. Он подозревал, что такое решение могло быть продиктовано и желанием премьера набрать очков перед выборами, но его это не очень волновало — эту тюрьму давно стоило снести, и попытаться очистить место от впитавшегося в него негатива. Едва подумав об этом, Сет вновь ощутил подступающую к горлу тоску и решительно тряхнул головой — нужно сносить!

Пройдя запутанными коридорами, и поднявшись по крутым, выбитым в незапамятные времена ступенькам, Сет и маленький демон подошли к широкой двери. Сделав глубокий вдох, маленький демон толкнул ее, открывая проход в небольшую комнату, в которой сидел хмурый с виду демон. Не вставая, он неприязненно оглядел Сета, и хрипло спросил:

— Чего надо?

Отстранив залепетавшего что-то несуразное маленького демона, Сет шагнул к наглецу и, схватив его за грудки, резко дернул вверх. Послышался треск рвущейся одежды. Наглец попытался ударить Сета, но тот быстро перехватил его руку и, выломав ее, зло проговорил:

— Или ты найдешь Влазаса, или я прямо сейчас развею тебя на хрен!

От наглеца пахло тем же, что и от проводника-демона, который все еще держался за горящую после пощечины щеку. Сет брезгливо вытер руки.

— Ну!

— Сейчас…, да…, я сейчас! — Пролепетал тот, и принялся крутить катушку большого аппарата.

Это была система срочного вызова — такие аппараты стояли во многих государственных учреждениях Хада. В Департаменте мертвых душ тоже было несколько таких устройств, которые использовались для вызова дополнительных сил, что случалось крайне редко — народ в Хаде был, в основном, законопослушным (если не считать неисправимых типов подобных Хрону). Здесь же этим аппаратом пользовались лишь в «экстренных случаях» — когда в тюрьму с проверкой приезжало какое-нибудь важное лицо, каким сейчас определенно казался взбешенный местными нравами Сет.

Демон с красной щекой, как завороженный уставился на аппарат. Прошло около пяти секунд, и аппарат глухо звякнул. С явным выражением облегчения демон посмотрел на Сета, и испуганно проговорил:

— Влазас скоро будет! Очень скоро!

Сет поочередно оглядел сжавшихся под его взглядом демонов.

— Ты! — Ткнув пальцем в маленького, он сказал, — Приведи Гибеллину Баст! И быстро — одна нога там, другая уже здесь! Ясно?!

— Так точно, ясно господин…

— Бегом, я сказал!

Демона сдуло. Оставшись наедине с наглецом (к этому времени уже превратившегося в смирного ягненка), Сет оглядел грязную конуру.

— Почему здесь так грязно?! Встал и убрался! Живо, твою…!

Приказал и, с раздражением подумал, что заразился-таки от Посмертного. Чтобы как-то успокоиться, он вышел в коридор, куда то и дело доносились пьяные выкрики. Некоторым из них, по части виртуозности исполнения, мог позавидовать даже Посмертный. Сет подумал, что Гибеллину Баст должны привести со стороны противоположной той, откуда он пришел, не ошибся — через пару минут он увидел маленького, бегущего перед узницей демона, за которой возвышался еще один, огромный, тяжело дышащий надзиратель.

Дождавшись когда они подойдут поближе, Сет едва заметно кивнул Гибеллине и, глядя на маленького демона, с каменным выражением лица надменно произнес:

— Отведи нас в кабинет Влазаса — мы подождем его там.

Маленький оглянулся на гиганта, пожиравшего Сета пьяными глазами, не решаясь, однако, вступать в словопрения с очень важным с виду господином. Поняв, что решение за ним, маленький услужливо поклонился Сету, и покорно произнес:

— Прошу следовать за мной.

Сет пропустил его вперед и, оказавшись рядом с Гибеллиной, негромко сказал ей:

— Все хорошо.

Гибеллина сверкнула глазами, и Сет увидел, как дрогнули уголки ее тонких губ. Не проронив ни слова, они пошли за маленьким демоном. За спиной слышалось недовольное дыхание так и не решившегося вступить в спор гиганта.

Через пару минут они уже стояли перед дверью в кабинет Влазаса, и маленький демон из огромной связки ключей суетливо пытался выбрать нужный. То ли алкоголь, то ли испытанный страх мешали ему найти нужный ключ, и Сет вновь почувствовал нарастающее раздражение. Но, взглянув на спокойно стоявшую рядом Гибеллину, сдержался.

Наконец, маленький нашел правильный ключ и, открыв скрипнувший замок, радушным хозяйским жестом пригласил Сета и Гибеллину в небольшой и, довольно скромный кабинет помощника начальника тюрьмы. Подождав, пока Гибеллина сядет в одно из узких кресел, Сет посмотрел на замершего в дверях гиганта и, стараясь, чтобы голос не выдал его раздражения, произнес:

— Ты можешь подождать в коридоре.

Повернувшись к маленькому, он качнул головой:

— Ты тоже.

Подумав, гигант все же решил не связываться с этим агрессивно настроенным типом, и вышел в коридор. Маленький сделал это куда проворнее, успев перед этим быстро пробормотать:

— Господин Раум, прошу простить меня! Я…

— Иди, — негромко сказал Сет.

Ретировавшись, маленький аккуратно прикрыл дверь кабинета. Сет и Гибеллина одновременно взглянули друг на друга.

— А вы умеете быть убедительным, — спокойно сказала Гибеллина, с интересом глядя на Сета.

Пожав плечами, Сет ответил:

— В этой тюрьме давно пора навести порядок.

Гибеллина внезапно улыбнулась, и Сет вновь подумал, что у нее замечательная улыбка.

— Вас переведут под домашний арест, а дело будет пересмотрено другим составом судейских.

Увидев ее удивленно взметнувшиеся брови, Сет поспешил добавить:

— Ведь я обещал, что выведу вас отсюда.

— Я помню, — медленно произнесла Гибеллина, не сводя с него своих черных глаз, которые напомнили Сету о клубящемся в кабинете премьер-министра облаке, — но я не думала, что это случится так быстро.

— Не люблю откладывать на завтра то, что можно сделать сейчас, — Сет пожал плечами, давая как бы понять, что это было не так сложно.

— Хорошее качество, — снова улыбнулась демоница, — вы и в семье такой же?

— Какой? — Ответил вопросом на вопрос Сет.

— Строгий?

— Если быть точным, то семьи у меня нет, поэтому каким я могу быть судить довольно трудно.

— Вы убежденный холостяк? — Гибеллина не переставала улыбаться, и Сет не смог сдержать ответной улыбки.

— Нет, почему же?

— Но у вас нет жены?

— Нет.

— И детей?

— И детей.

— И вы не закоренелый холостяк?

Сет никак не мог понять, она смеется над ним, или…

— Послушайте, госпожа Баст…, - начал он.

— Просто Гибеллина, — перебила она его с улыбкой.

— Да, — Сет помолчал, собираясь с мыслями, — Гибеллина, вам сейчас надо думать не о моем семейном положении, а о том, как выпутаться из этой ситуации.

— Думать? — Она удивленно посмотрела на Сета, — И что я могу здесь придумать? Все что знала, я уже рассказала и вам, и адвокату, и судейским, которые даже не стали меня слушать.

— Вы говорили им об Эсте?

— Магистр Абигор пытался доказать связь между моим делом и смертью Эсты, но…

— Да, судейская система иногда дает сбой…, - осторожно начал Сет.

— Сбой?! — Выражение лица демоницы мгновенно изменилось, — Вы считаете, это был просто сбой?!

— А вы?

— Я считаю, что здесь самый обыкновенный сговор между судейскими и герцогом Агваресом, которому почему захотелось свалить на меня вину за смерть своего слуги.

— Вы знаете, как это называется по-другому?

— Заговор!

— Хуже, — ответил Сет, — коррупция. Кстати, ваш адвокат уже подал апелляцию?

— Я не знаю, — растерянно ответила Гибеллина, — но, боюсь, ему сейчас не до меня.

— Почему? — Сет был удивлен, и не скрывал этого.

— Он и дело вел так, словно ему хотелось побыстрее избавиться от меня. А вчера вообще пришел на заседание к самому концу, когда уже зачитывали приговор.

— То есть, его не было весь процесс, и он ничего не сделал, чтобы защитить вас? — Хмуро уточнил Сет.

— Да. Видимо, у него есть более важные дела, — с плохо скрытой обидой сказала Гибеллина.

Сет подумал, что Абигора не было, потому что он был в консульстве Светлых, где получил сигилу. Но это вряд ли могло служить ему оправданием — сигила сигилой, но свои обязанности адвоката он должен был выполнить прежде, чем решать личные вопросы. А тем более в ночь вынесения приговора.

— И вас никто не защищал?

— Нет, — тихо ответила демоница.

Открывшаяся дверь прервала их беседу, и в кабинет бодро вошел седой как лунь Влазас. Взглянув на сидящую в кресле Гибеллину, он повернулся к Сету.

— Граф Раум, извольте объяснить, что здесь происходит?!

Сету не понравился тон дальнего родственника, но он сдержался и, вместо ответа, протянул ему гербовую бумагу с подписью премьер-министра. Быстро пробежав по ней глазами, Влазас вернул бумагу Сету, и уже более спокойным тоном произнес:

— Чего вы хотите?

— Я забираю осужденную Гибеллину Баст, которая будет находиться под домашним арестом вплоть до заседания суда. Надеюсь, у вас нет возражений?

— Забираете?! — Влазас был растерян настолько, что даже не сумел скрыть этого.

— У вас есть возражения? — Чуть переиначил свой вопрос Сет, в упор глядя на пожилого родственника.

— Возражения? — По его лицу было заметно, что в голове помощника начальника тюрьмы идет лихорадочная работа мысли, — Но в вашей бумаге ни слова не сказано о том, что вы можете вот так запросто забрать из тюрьмы особо опасную грешницу!

— Хотите перечитать? — Холодно спросил Сет, — Или желаете лично от премьер-министра услышать о моих полномочиях?

Влазас тряхнул седой головой.

— Нет, — Сет видел, что он готов сдаться, — но вы понимаете, что без необходимого в таких случаях документа, я не имею права отпускать ни ее, ни кого-либо вообще?!

— Понимаю, — так же холодно и спокойно ответил Сет, — и мне нужны только бумага и перо.

Влазас думал не дольше одной секунды, после чего быстро прошел к своему столу и, вынув из ящика письменные принадлежности, указал на них Сету, и проговорил:

— Окажите услугу.

Подойдя к столу, Сет обмакнул в чернильницу большое перо черного цвета, и написал несколько слов. Поставив свою подпись, он протянул бумагу Влазасу. Тот внимательно прочитал написанное на плотной бумаге, и сказал:

— Можете забирать осужденную.

Кивнув головой, Сет посмотрел на встающую с кресла Гибеллину и, обращаясь к своему дальнему родственнику, спокойно произнес:

— Спасибо, Влазас. Вы поступили благоразумно.

Влазас ничего не ответил, лишь кивнул седой головой. Разговор был окончен. Гибеллина и Сет вышли из кабинета, где их дожидались маленький и большой демоны. Выглянувший из кабинета Влазас негромко произнес:

— Проводите графа Раума и осужденную до экипажа.

За весь путь до экипажа никто не проронил ни слова. Словно опасаясь, что ее снова упрячут в каменный мешок, Гибеллина старалась идти ближе к Сету, иногда задевая его плечом, отчего Сет каждый раз чувствовал, как по телу пробегает непонятная дрожь. К счастью, в коридоре было недостаточно светло, чтобы Гибеллина могла видеть его смущение.

Открыв входную дверь, маленький демон услужливо согнулся в поклоне, и произнес:

— Прошу вас.

Пропустив перед собой Гибеллину, Сет вышел на улицу, и свежий воздух показался ему если не целительным то, в любом случае, намного чище, чем затхлая атмосфера городской тюрьмы. Даже давившая на него все это время тюремная аура отступила, признавая свое окончательное поражение. Увидев Сета и его спутницу, Посмертный ловко открыл дверцу экипажа, не проронив при этом ни матерного, ни какого-либо другого слова.

— Прошу, — вежливо произнес Сет, предлагая руку, опершись о которую, Гибеллина легко поднялась по ступенькам экипажа.

Повернувшись к Посмертному, Сет тихо назвал адрес дома на окраине города — это был конспиративный особняк, в котором иногда проживали свидетели по громким делам. Удивленно взглянув на шефа, но верный своему обещанию молчать, Посмертный запрыгнул на козлы и, дождавшись щелчка защелкнувшегося замка двери экипажа, лихо присвистнул на застоявшихся на холоде вороных. Ритмично постукивая колесами, экипаж быстро покатился по неровной мостовой — прочь от тюрьмы, прочь от тоски…

Сет развернул сверток и, протянув Гибеллине куртку, сказал:

— Оденьтесь. Путь неблизкий, а так будет теплее.

Гибеллину взглянула на куртку, потом на Сета.

— Спасибо, граф.

— Обойдемся без титулов, — ответил Сет, старательно глядя в боковое окошко экипажа, — можно просто Сет.

— Сет, — словно пробуя на вкус, произнесла Гибеллина, — а меня вы можете звать просто Лина.

Сет посмотрел на нее, и сказал:

— Мне нравится и ваше полное имя.

— Оно слишком официозно, — ответила Гибеллина, укутываясь в мягкую и теплую куртку, — лучше Лина.

— Как вам будет угодно…, Лина, — вежливо сказал Сет.

Погладив мягкую кожу, Гибеллина дотронулась до руки Сета. С трудом удержавшись от вздрагивания, Сет посмотрел на нее.

— Я хотела сказать вам спасибо, — негромко произнесла демоница.

— Пока не стоит, — Сет старался не выдать охватившего его волнения, — нужно еще доказать, что вы невиновны.

— Я уверена, что у вас получится, — Гибеллина не убирала своей ладони с его руки, — я знаю это.

— Постараюсь не обмануть ваших ожиданий…, Лина, — последнее слово далось ему с заметным трудом.

Она улыбнулась, и Сет вдруг понял, что ему совсем не хочется расставаться с этой необычной демоницей. В голове метались самые разные мысли, которые он старательно пытался загнать вглубь, но это плохо получалось. Он не понимал, что происходит, и почему в присутствии Ги…, нет, Лины, ему не хочется думать ни о чем, кроме лежащей на его руке ее мягкой и теплой ладони…

От этих странных мыслей его отвлекла сама Гибеллина. Выглянув в окно, и поняв, что они едут не к ее дому, она повернулась к Сету.

— Куда вы меня везете? Мы проехали поворот к моему дому.

— Вы правы, мы едем не к вам, — Сет сумел взять себя в руки, и его ответ прозвучал более или менее спокойно.

— А куда? — Удивленно спросила Гибеллина.

— Я отвезу вас в укромное место, где вам придется пожить некоторое время.

— Укромное место? — Гибеллина пристально смотрела Сету прямо в глаза, — Зачем? У меня есть дом. Пусть и не очень большой, но это мой дом. И я не хочу жить в укромном…

— Послушайте…, Лина, — Сету с трудом заставил себя называть ее укороченным именем, — вам сейчас нельзя находиться там, где вас легко могут найти.

— Но кто будет меня искать? — Она явно не понимала, о чем он говорит.

— Я не знаю, кто но, уверяю вас, те, кто убил вашу подругу Эсту, не остановятся ни перед чем, лишь бы замести все следы. И в тюрьме, как это ни странно, вы были в большей безопасности, чем на свободе.

— Какие следы? О чем вы говорите?!

— Лина, — в этот раз он сумел произнести ее имя без запинки, — я хочу попросить вас об одной вещи, но в вашей власти решать, стоит это делать или нет.

— И о чем же? — Настороженно спросила слегка напуганная его словами девушка.

— Я прошу вас довериться мне, — ответил Сет, спокойно глядя ей в глаза.

— Довериться? Но я уже доверяю вам! — Воскликнула Гибеллина, — вы обещали вытащить меня из этой ужасной тюрьмы, где каждую секунду хотелось умереть от дикой тоски, и сделали это. Причем так быстро, что даже…

— Вы доверяете мне? — Переспросил Сет.

— Конечно!

— Тогда поверьте, что вам не нужно находиться там, где, где вас могут найти, — Сет казался спокойным, и даже слегка безразличным, хотя его сердце готово было выпрыгнуть из груди.

Гибеллина помолчала, и вдруг тихо сказала:

— Вы думаете, что моей жизни угрожает опасность?

— Я так не думаю, — Сет не хотел пугать девушку, но по-другому ему вряд ли удалось бы ее убедить, — но в этом деле столько подводных камней и течений, что лучше лишить их возможности найти вас.

— Но кого их?!

Она не казалась напуганной. Сету даже показалось, что в ее глазах блеснула искорка, но это могло быть отражением света мелькнувшего за окном фонарного столба.

— Я пока не знаю. Считайте это интуицией, — он смог слегка раздвинуть скованные, словно в судороге губы, — к тому же, там, куда мы едем, вполне нормальный дом, с удобствами и всем необходимым, что может понадобиться на первое время.

— Я буду там одна?

— Я пришлю свою секретаршу, и сам буду навещать вас… по возможности.

— Вы обещаете? — Сет почувствовал, как на его руке сжались тонкие, но сильные пальчики.

— Обещаю, — почти торжественно ответил Сет и, после паузы, добавил, — да, секретаршу зовут Эмма. Она исполнительная, и надежная. Можете ей доверять.

— А когда приедете вы…, Сет? — Гибеллине тоже оказалось непросто называть его по имени.

— Завтра, — подумал, и добавил, — я надеюсь.

— Хорошо, — она убрала ладонь с его руки и, откинувшись на спинку диванчика, негромко произнесла, — я буду ждать вас. И спасибо за куртку — она очень теплая. И мягкая…

* * *

…К «укромному» месту, как скромно назвал Сет двухэтажный особнячок на окраине города, экипаж подкатил минут через сорок. Героически молчавший всю дорогу Посмертный натянул поводья, останавливая взмыленных от быстрой езды вороных точно напротив калитки. За ней виднелась присыпанная желтой кирпичной крошкой широкая тропа, ведущая к стоящему в углублении небольшому дому. Спрыгнув на мостовую, Посмертный распахнул дверцу экипажа и, громко объявил:

— Станция «Особняк»! Платформа справа!

Гибеллина с удивлением и некоторой тревогой посмотрела на Сета.

— Что… справа?!

Не выдержав, Сет улыбнулся:

— Не обращайте внимания. Это он так шутит.

Гибеллина продолжала смотреть.

— Вы другой…, - медленно произнесла демоница.

— Другой?!

— Да, вы улыбнулись, — сказала Гибеллина, и тоже улыбнулась, — и сразу стали другим.

— Гм…, бывает, — почти серьезно ответил Сет и, стараясь скрыть смущение, быстро выбрался из экипажа.

Оглядевшись по сторонам, и не заметив на пустынной улице ничего подозрительного, он протянул руку Гибеллине:

— Прошу вас.

Опершись об его ладонь, Гибеллина легко спрыгнула на землю. Взглянув на тонущий в зелени особняк, она улыбнулась и, повернувшись к Сету, с легкой иронией произнесла:

— Как красиво! Это и есть ваше укромное место?

— Надеюсь, вам будет здесь удобно, — вежливо ответил Сет.

Сняв охранное заклинание, он отворил калитку и посторонился, пропуская Гибеллину перед собой. Обернувшись к застывшему у экипажа Посмертному, Сет негромко произнес:

— Отгони экипаж в сторону, и постарайся не привлекать к себе внимания. Я скоро.

Сет догнал Гибеллину, медленно идущую по вьющейся между красиво обстриженными кустами тропинке и, указав на дом, стоящий через дорогу напротив, сказал:

— Это тоже наше… «укромное место», поэтому в саду вы можете гулять, не опасаясь, что вас кто-нибудь заметит. Но постарайтесь без особой нужды на улицу не выходить — другие дома принадлежат посторонним лицам. Да, напишите мне список всего, что вам потребуется на первое время, и моя секретарша привезет вам. Если что-то забудете, то ничего страшного, Эмма все купит — я выделю необходимую сумму.

Посмотрев на него, Гибеллина хотела что-то сказать, но передумав, лишь неслышно вздохнула, и продолжила путь к особняку. Обогнав ее, Сет повторил заклинание и открыл дверь особняка.

— Прошу вас, Лина. Теперь этот дом на некоторое время станет вашим, так что привыкайте. Охранное заклинание несложное но, вполне надежное. Я убедительно вас прошу всегда запирать двери. Особенно, пока вы будете одна.

— Это не страшно, — быстро ответила Гибеллина, входя в дом, — в яме я тоже была одна, так что, можно сказать, уже привыкла.

Сет улыбнулся.

— Ну, это не яма, и хоть одной вам быть не так долго, предосторожность не помешает.

Она лишь согласно кивнула головой, с интересом разглядывая обстановку. На первом этаже были: небольшой, но красиво обставленный холл, две комнаты, одна из которых оказалась спальней для прислуги и кухня. На втором две спальни с большими кроватями, и небольшая комнатка. Открыв дверь в эту комнату, которая в отличие от других дверей оказалась металлической, Сет первым вошел внутрь и, указав на зарешеченные окна и металлическую дверь, сказал:

— Это на случай, если в дом кто-то ворвется. Здесь вы сможете отсидеться, а заодно и вызвать меня или кого-нибудь из Департамента.

Подойдя к небольшому аппарату, очень отдаленно напоминавшему громоздкий аппарат, по которому вызвали помощника начальника тюрьмы, Сет указал на него и спросил:

— Вы знаете, как этим пользоваться?

Гибеллина улыбнулась.

— Я работала в Департаменте связи, помните?

— Хорошо, — Сет кивнул, и продолжил, — просто крутаните эту ручку, и через полчаса здесь будут мои помощники или я сам — у меня дома стоит такой же. В шкафах есть все необходимое, чтобы продержаться, не выходя из комнаты несколько ночей но, это так, на всякий случай.

Пройдя на середину небольшой комнаты, Гибеллина огляделась по сторонам. Остановив свой взгляд на молча стоящем Сете, она сказала:

— Здесь все так… предусмотрено.

— Все предусмотреть не смог даже Ушедший, — ответил Сет.

Подойдя к небольшому, встроенному в стену шкафу, он открыл его, и Гибеллина увидела висящий внутри шкафа продолговатый предмет. Достав его, Сет подошел к Гибеллине и, спросил:

— А с этим вы знакомы?

— Это… оружие? — Неуверенно спросила Гибеллина.

— Да. Стреляет железными зарядами. В шкафу есть целая коробка, так что можно выдержать даже небольшой штурм. Думаю, этого не случится, если… вы не будете покидать дома.

— А как из него стрелять? — С интересом спросила Гибеллина.

— Очень просто, — Сет указал на небольшой рычажок, расположенный сбоку, ближе к толстому концу оружия, и сказал, — наводите ствол на противника, и тянете вот за эту собачку. Имейте в виду, что при выстреле происходит отдача, поэтому держите оружие крепче.

— Навести, потянуть, держать крепче, — прилежно повторила Гибеллина, внимательно следя за действиями рук Сета.

— Именно так, — одобрительно кивнул Сет, — повторяю, это на крайний случай. Заряды из черного железа, и одинаково смертельны как для демонов, так и для «обращенных». Надеюсь, вам все же не придется этим воспользоваться.

Потрогав оружие, демоница подняла голову и, посмотрев Сету в глаза, негромко спросила:

— А зачем тогда показываете?

Подумав меньше одной секунды, Сет ответил:

— Береженого, как известно, Тьма бережет, поэтому будет неплохо, если вы будете знать, как им пользоваться.

— Можно мне…? — Лина протянула руку.

— Нужно, — улыбнулся Сет, отдавая ей оружие.

— О, оно легкое! — Воскликнула она, — Я думала, будет тяжелее.

— Зажмите локтем приклад, наведите на окно и положите палец на собачку, — инструктировал Сет, глядя, как ловко Гибеллина выполняет его советы, — теперь совместите дуло с воображаемым противником, и тяните за собачку.

— Ой, а оно не выстрелит? — Испуганно спросила демоница.

— Нет, — Сет улыбнулся и, указав на маленький рычажок, сказал, — это предохраняющий клапан. Пока он находится в таком положении, выстрела не последует. Чтобы выстрелить, нужно предварительно опустить его до упора вниз, после чего наводите и нажимаете на собачку.

— Вот так? — Гибеллина нажала на клапан, и тот, с легким щелчком плавно опустился вниз.

— Точно. Теперь представьте, что в этом окне появился враг. Представили?

— Нет, — честно призналась Гибеллина, — у меня никогда не было врагов.

— Просто представьте, что в окне появился некто, желающий вас убить.

Гибеллина внимательно посмотрела на решетку и коротко кивнула.

— А теперь наводите на него дуло, и тяните собачку на себя.

Подняв дуло, Гибеллина навела его на решетку и потянула собачку на себя. Раздалось короткое шипение, и сразу же прозвучал негромкий хлопок. Гибеллину качнуло, но она сумела удержать оружие в руках. Повернувшись к Сету, она с радостной улыбкой спросила:

— У меня получилось?

— Да, — улыбнулся Сет, — вы все правильно поняли. А теперь поднимите клапан вверх, и повесьте оружие в шкаф. Привыкайте.

Подождав, пока Гибеллина повесит оружие, Сет указал ей на другой, также искусно встроенный в стену шкаф.

— Здесь вода, еда, и некоторые туалетные принадлежности.

— Тут и вправду, можно выдержать осаду, — улыбнулась Гибеллина.

— Если потянуть за этот рычаг, — говоря, Сет подошел к окну, рядом с которым виднелась небольшая ручка, — закроются внешние ставни. Они металлические, но воздух будет проходить сквозь щели, так что задохнуться вам не грозит.

Говоря эти слова, он нажал на ручку, и в ту же секунду с неприятным скрежетом окно задернулось металлическими ставнями, сквозь узкие щели в которых просачивались тонкие лучики бледного света.

— Открывается — рычаг вверх.

Ставни разошлись.

— Ну, вот и все, — произнес Сет, оглядываясь по сторонам, — вроде, ничего не забыл. Вы все запомнили?

— Опустить клапан, навести, потянуть собачку, — весело проговорила демоница и, улыбнувшись, добавила — и крепче держать.

Гибеллина менялась на глазах. Ее угрюмость и холодное безразличие сменились веселым азартом и легкой игривостью, сквозившие в движениях, словах и улыбках. Подбежав к окну, она несколько раз закрыла-открыла ставни, засмеялась и, заметив узенькую дверцу, подошла к ней.

— А что здесь?

— Это туалетная комната, — слегка смутившись, ответил Сет, — но там нет ничего необычного, поэтому…

Не договорив, он пожал плечами. Гибеллина звонко рассмеялась.

— Вы смутились?

— Нет, — Сет покачал головой, и повторил, — Нет. Но мне уже пора. Проводите меня?

— Уже? — Спросила Гибеллина, даже не пытаясь скрыть своего огорчения.

— У меня еще есть дела, — ответил Сет.

Получилось суховато. Взглянув на него, Гибеллина ничего не ответила, и лишь кивнула головой. Вниз они спускались молча, думая каждый о своем. В холле Сет попросил ее написать, что может понадобиться, но Гибеллина ответила, что здесь есть все, что нужно. Подойдя к входной двери, Сет произнес короткое заклинание, и попросил Гибеллину повторить его. Убедившись, что она все запомнила, Сет посмотрел на нее, и сказал:

— Обещаете, что не будете подвергать себя риску, и не выйдете за пределы территории?

Помолчав пару мгновений, она ответила:

— Да.

— Вот и хорошо, — Сет сдержал вздох, — в таком случае, позвольте покинуть вас. Если проголодаетесь, на кухне есть еда, но там вы, наверное, и сами разберетесь.

— Я не голодна, — не очень весело ответила демоница.

— Ну, когда захотите, — Сет смог заставить себя улыбнуться, и только он знал, каких трудов ему это стоило, — скоро увидимся.

Он уже собирался выйти, когда она схватила его за руку.

— Я хотела сказать…, - начала она, но вдруг замолчала, глядя ему прямо в глаза.

— Да?

— Я хотела сказать вам большое спасибо, — негромко произнесла Гибеллина и, привстав на цыпочки, неуклюже поцеловала его в щеку.

Сет замер, чувствуя, как бешено заколотилось его сердце. Ему с трудом удалось не выдать своего волнения. Взяв в руки ее узкую кисть, он несильно пожал ее и произнес:

— Все будет хорошо…, Лина….

Глава шестая

…Выйдя из калитки, и увидев стоящий в стороне экипаж, Сет огляделся по сторонам, и зашагал к нему. Заметив его задумчивый вид, Посмертный молча открыл перед Сетом дверцу экипажа и, дождавшись, пока Сет поднимется по ступенькам, спросил:

— Все нормально, шеф?

— Да, — Сет посмотрел на него, — все хорошо.

— Куда мы сейчас?

— В клинику Ксафана.

— К этому живодеру, мать его?! — Радостно выругался Посмертный.

— Он лекарь, а не живодер, — исправил его Сет.

— Как же, лекарь, — недоверчиво сказал Посмертный, — все лекари дерут по живому, оттого и живодеры, мать их.

Сет посмотрел на него и, не выдержав, засмеялся.

— Ладно, поехали. И вот еще что…, - он замолчал, глядя на Посмертного.

— Да, шеф.

— Спасибо, — сказал Сет, глядя в глаза «обращенному».

— Мне?! — Удивленно спросил Посмертный и, увидев утвердительный кивок, продолжил, — А мне-то за что?

— За то, что ни разу не выругался, — Сет усмехнулся, — Тяжело, наверное, было молчать?

— А-аа, — весело протянул Посмертный, — так я ж вообще ничего не говорил! Оттого и не ругался! Ведь я когда ругаюсь?

— Когда?

— Когда разговариваю, — деловито пояснил Посмертный, — а если молчать, так никто и не услышит, как я это делаю, — вздохнув, он быстро проговорил, — эх, жизня моя.

Сет махнул рукой.

— Ладно, поехали, философ. Время не ждет.

— Это да, это верно, — ответил Посмертный, ловко взбираясь на козлы.

В переднее окошко Сет увидел, как взяв поводья одной рукой, Посмертный щелкнул хлыстом, и в ту же секунду на всю улицу прозвучало «посмертное»:

— Ну, милые, пошли, мать вашу! Следующая остановка — больница…!

…Всю дорогу до клиники Сет пребывал в глубокой задумчивости. Но думал не о работе, а о Гибеллине, занявшей центральное место в его мыслях. Сет не понимал, почему эта демоница так волнует его — за всю жизнь ни одна женщина, (кроме его матери, но там было совсем другое!) не вызывала в нем столько чувств и эмоций, сколько он испытал этой ночью, проведя с Гибеллиной, в общей сложности, немногим больше часа. Внезапно вспомнив о Прозерпине, Сет ощутил что-то похожее на угрызение совести — за всеми этими делами, он совсем позабыл о ней. Но, странное дело, ему почему-то совсем не хотелось сейчас встречаться с этой красивой, но взбалмошной и совершенно неуправляемой демоницей, которая наверняка разъярится, узнав, что отпуск на берегу Живого моря откладывается на неопределенный срок. Сет даже поморщился, представив ее капризное выражение лица, и предположив, какие слова он услышит от «оскорбленной, как всегда, в лучших чувствах» Прозерпины.

Мысль о ней слегка подпортила настроение. Сет попытался, было настроиться на рабочий ритм и, на удивление легко откинув неприятные мысли, подумал о герцоге Агваресе и упомянутых им пророчествах. Что-то в них такое было, но Сет никак не мог понять, что именно из услышанного в замке герцога не дает ему покоя. Вспомнив разговор с герцогом, Сет вновь, как в замке ощутил смутное беспокойство, так и не поняв, что является его источником. Пророчества, разговоры о последней ночи, когда, по словам герцога, падут охраняющие границы печати, и легионы крылатых Серафимов ворвутся в Хад — все это казалось ему чем-то вроде сказки, которую читают детям перед сном, и не более того. Но тот разговор, помимо сомнений в виновности Гибеллины оставил смутное ощущение недосказанности, и это немного беспокоило Сета.

Подобное же ощущение осталось и после разговора с директором Саргатанасом, но это было делом, можно сказать, привычным и обыденным. Вечно участвующий в каких-то подозрительно тайных делах, директор скрытничал практически всегда, не считая нужным посвящать подчиненных не то что в свои планы, а порой и в детали дел, которые они вели. Сет помнил, как взбесился однажды Велиар, едва не угодивший в смертельную ловушку лишь потому, что Саргатанас не счел нужным сказать ему, что грешник, за которым следил Велиар, обладает знанием страшного, запрещенного еще самим Денницом магии Хаоса…

— Тпру-уу, милые! — Послышался окрик Посмертного.

Выглянув в окошко, Сет увидел, что они стоят возле длинной, ведущей к входу в клинику лестницы. Экипаж качнулся, и Сет увидел довольную физиономию открывшего дверцу Посмертного.

— Прибыли, шеф! Вон лазарет-то! — Проорал Посмертный, почему-то не прибавив свою любимую присказку про чью-то мать, что было даже подозрительно.

С удивлением посмотрев на него, Сет выбрался из экипажа.

— Вона, экипаж Велиара стоит, — Посмертный вытянул руку, указывая на стоящую неподалеку карету, запряженную четверкой гнедых.

— Хорошо, — произнес Сет и, повернувшись к Посмертному, сказал, — подожди меня здесь.

— Шеф, а это, мне бы пожрать чего-нибудь на хрен! — Виновато сказал Посмертный, — А то со вчерамши не жрамши! Так и помереть недолго.

— Ну, тебе это уже не грозит, — усмехнулся Сет, — ладно, полчаса хватит?

— Ну, блин, я за полчаса так наемся, что меня потом и не поднять! — Радостно ухмыльнулся Посмертный…

* * *

…Велиар встретил Сета в широком холле клиники Ксафана. Увидев начальника, он резво поднялся с истертого за века кресла и, загадочно улыбаясь, пошел ему навстречу.

— Сет Плутонович, наконец-то! — Велиар приблизился к Сету и, посмотрев на стоявших у входа демонов-охранников, негромко проговорил, — Я уж беспокоиться начал.

— Ты узнал? — Спросил Сет.

— Этот Надгробный оказался крепким орешком, и ничего не стал говорить. Зато другого было не остановить, хотя еле разобрал, что он бормочет.

— Ну? — Нетерпеливо спросил Сет.

— Во-первых, он признал, что драку затеял не Скелетов, а Надгробный, и сказал, что даже не понял, с чего все началось.

— Ясно. А что, во-вторых?

— Клинок-то принадлежал не Скелетову, а…

— Надгробному, — закончил за него Сет.

— Именно! — Торжествующе подтвердил Велиар, — «Обращенный» сказал, что видел его еще до того, как они встретились с убитым.

— Как скоро туда явился Эфиппас, не помнишь?

— Да, практически сразу — я даже не успел начать допрос.

— Так, — Сет задумчиво посмотрел на пожилого помощника, — что из всего этого следует? — Спросил Сет и сам же ответил, — Что Эфиппас знал, что должно случиться.

— И где, — добавил Велиар.

— Верно, — согласился Сет.

— Я еще тогда подумал, что как-то слишком быстро он там оказался, и даже спросил у него об этом.

— Да, я помню, — холодно произнес Сет, — Где сейчас раненые?

— В палате. А когда их подлечат, переведут в городскую тюрьму — это уже не просто драка, а убийство, так что обоих ждет суд.

— Он еще что-нибудь сказал?

— Нет, он и так говорил с трудом, а потом совсем отключился.

— Они в одной палате?

— Да, — кивнул седой головой помощник, — но…

— Надо разделить их, и к обоим приставить охрану. И позаботься, чтобы Эфиппас не смог встретиться со своим воплощением.

— Так я хотел сказать, что уже сделал это, — улыбнулся Велиар.

Сет с одобрением посмотрел на своего помощника.

— Хорошо. Мне хотелось бы побольше узнать о том убийце, Жмурове.

— Я займусь этим прямо сейчас.

— Ты говорил, он служил у Зеля?

— Да, но сбежал.

— Отправляйся к нему, и выясни, с кем он общался, кто к нему приходил и, вообще, разузнай о нем все, что сможешь. Но сделай это, не привлекая особого внимания. Обычное расследование. Я могу надеяться на тебя?

— Не сомневайтесь, Сет Плутонович, сделаем в лучшем виде.

— Хорошо. Отправляйся. А мне нужно поговорить с Ксафаном.

— Мне вас ждать в Департаменте? — Спросил Велиар.

— Да, но я не знаю, когда там буду. Если вернешься раньше меня, скажи Эмме, чтобы не уходила — для нее есть важное поручение.

— Хорошо, Сет Плутонович. Я поехал.

Кивнув своему седому помощнику, Сет направился к виднеющейся в конце холла лестнице, размышляя над полученной информацией. Из всего услышанного можно было сделать вывод, что убийство «обращенного», который зарезал Эсту, было спланировано заранее и, что немаловажно, Эфиппас был в курсе этого. А с учетом оказавшегося у его воплощения клинка из черного железа, выходило, что судейский сам отправил Надгробного убить чем-то не угодившего ему «обращенного». Предположений, чем именно не угодил несчастный, было несколько, но правильным могло быть только одно. И Ксафан мог помочь Сету определить, какое именно…

Известный на весь Хад (и далеко за его пределами) лекарь находился на обходе, и Сету пришлось ждать его некоторое время, которое он провел, слушая сетования его помощницы Ады, помнившей еще, наверное, самого Суккуба, несмотря на свой удивительный возраст, без умолку говорившей о проблемах клиники и не только.

— Раньше, бывало, придешь на работу, и сидишь без дела всю ночь — нет больных! Хоть сама ложись! Пришлось даже уволить некоторых лекарей. Доктор Ксафан даже подумывал закрыть клинику за ненадобностью. А сейчас?! Поесть некогда! — Она возмущенно посмотрела на Сета, словно это он был виноват, как в первом, так и во втором случае, — И ведь, что получается?

— Что? — Вежливо поинтересовался Сет.

— А то, что клиника, в которой всегда лечили демонов, ну…, и чертей этих, — она брезгливо поджала нижнюю губу, демонстрируя свое отношение к чертову роду, — сейчас переполнена одними «обращенными»! — Возмущенно ответила Ада, — Я уже говорила Ксафану, что нужно построить для них отдельное здание, чтобы нашим не приходилось стоять в этих очередях, но он меня и слушать не хочет! Говорит, все это временное явление, а когда волна спадет, мы снова будем думать о сокращении штата. А когда это случится, я спрашиваю?!

— Когда? — На лице Сета был написан неподдельный интерес к словам древней демоницы.

— Вот и я спрашиваю, когда?!

Сет пожал плечами — меньше всего ему хотелось быть виновным в том, что творилось в клинике. Но в словах Ады была своя доля истины — количество покойников в последнее время увеличилось даже не в разы, а на порядки! Было непонятно, что происходит в «том мире», и отчего там умирает столько народу — то ли война идет нескончаемая, то ли еще что, но число прибывающих душ росло с каждым разом. Сету невольно вспомнился рассказ Агвареса о луче, который несет гибель всему миру. Он подумал, что возможно, герцог был не так уж и неправ, и решил, по возможности все же сходить на завтрашнее выступление герцога в Музее.

— …А я прожила столько, — между тем Ада продолжала изливать на Сета свое возмущение, — что могу с уверенностью сказать — такого никогда не было! Даже во время Последней войны! А сейчас еще эти землетрясения! — Ада возмущенно посмотрела на Сета, словно вина за землетрясения лежала только на нем, — Вы знаете, что у многих не выдерживают нервы?!

Она была так убедительна в своем возмущении, что Сет даже почувствовал себя виноватым. Но ответить не успел — появление Ксафана прервало ее монолог, от которого старший следователь по особо тяжким грехам начал уже уставать. Увидев гостя, Ксафан удивленно вскинул вверх лохматые брови:

— Сет?! Не ожидал. Надеюсь, ты не болен?

— Теперь уже нет, — ответил Сет.

— Ну и хорошо, а то мне тебя даже и положить некуда — клиника переполнена.

— Да, Ада мне уже рассказала.

— Пойдем в мой кабинет, — Ксафан посмотрел на преданно глядящую Аду, и сказал, — Ада, сооруди нам чего-нибудь, — взглянув на Сета, Ксафан спросил, — надеюсь, ты не откажешься со мной пообедать?

— Нет, не откажусь, — сказал Сет, почувствовав, как радостно отозвался его желудок на предложение лекаря.

— Все уже давно готово, доктор Ксафан, — живо ответила Ада, — я сейчас принесу.

Ксафан и Сет вошли в просторный кабинет и, усевшись с разных концов небольшого столика, омыли руки в принесенных Адой чашках с теплой водой. Дождавшись, пока они останутся одни, Ксафан взглянул на Сета, и спросил:

— Итак, чем обязан визиту столь высокого гостя? Думаю, только важное дело могло заставить тебя явиться в эту обитель боли.

— Не такой уж я и высокий, — засмеялся Сет, — но ты прав, Ксафан, я приехал не просто так.

— Тогда выкладывай, пока я не начал есть. А то испортишь аппетит своими убийствами.

Сет подумал, что вряд ли это возможно — на своем долгом веку Ксафан видел столько мертвецов, но сказал другое:

— У меня не совсем обычная просьба но, прежде я хочу, чтобы ты прочитал эту бумагу.

Произнося эти слова, Сет одновременно достал гербовую бумагу выданную Рофокалом, и протянул ее лекарю. Тот внимательно прочитал ее и, отдав назад, сказал:

— А говоришь, не высокий. Что-то не припомню, чтобы ко мне приходили с такой бумагой. Ну, считай, я проникся. Чего от меня нужно?

Подумав, что с повидавшим всякого старым лекарем лучше говорить начистоту, Сет посмотрел в его усталые глаза, и сказал:

— Этой ночью в клинику были доставлены трое раненных «обращенных», один из которых умер…

— Да, — Ксафан кивнул большой головой, — помню. Твой Велиар все ходил тут, допрашивал их, а они еле живые, — Ксафан взглянул на Сета, — и?

— Мне нужно, чтобы ты «проник» в одного из них, — не уводя взгляда, ответил Сет, — это очень важно.

Ксафан ответил не сразу. И дело было вовсе не в Аде, которая в эту минуту вошла в кабинет, неся сразу несколько тарелок с едой, запах которой почему-то сразу навеял на Сета полузабытые воспоминания. Дождавшись, пока разложив тарелки и, пожелав приятного аппетита, она выйдет из кабинета, Ксафан взял двузубую вилку и, подцепив на нее приличный кусок мяса, сказал:

— Важно, говоришь?

— Очень, — Сет кивком подтвердил свои слова, в ожидании ответа лекаря не дотрагиваясь до приборов.

— Ты понимаешь, что с ним станет после этого?

Сет кивнул.

— Это грешник, Ксафан, убийца, и его развоплощение всего лишь вопрос времени. Но было бы неразумно перед этим не попробовать узнать, что ему известно. А прошу я тебя только потому, что уверен — добровольно он ни за что не признается.

Ксафан понюхал наколотый на вилку аппетитный кусок и, коротко кивнув Сету, сказал:

— Да, не зря ты показал мне эту бумагу. Что ж, Рофокал не глуп, и не будет просто так раздавать такие полномочия.

— Так ты согласен? — Спросил Сет, не зная как понимать его слова.

— А разве у меня есть выбор? — Удивленно посмотрел на него лекарь, — А теперь давай есть, пока не остыло это чудо поварского искусства.

Облегченно вздохнув, Сет с удовольствием последовал его совету…

* * *

…Он смотрел на лежащего на узкой койке Надгробного, который чем-то неуловимо напоминал Эфиппаса, и старался унять охватившее его волнение. Бормочущий себе под нос Ксафан запер дверь и, усевшись на табурет, взял руку испуганного взглянувшего на него «обращенного». Чтобы не пропустить ни слова, Сет устроился с другой стороны койки и взглянул на Ксафана, который пристально смотрел на смертельно бледного Надгробного. Прошло несколько томительных секунд полного молчания, и Сет увидел, как глаза Надгробного закрылись. Не поворачиваясь к Сету, Ксафан негромко произнес:

— Спрашивай.

Вопросов было несколько но, предупрежденный Ксафаном, что сеанс будет коротким, так как «обращенный» мог не выдержать длительного давления, Сет заранее подготовил самые важные, на его взгляд, вопросы.

— Где ты взял этот клинок?

Веки Надгробного чуть дернулись, и Сет увидел, как заметались под ними глазные яблоки. «Обращенный» открыл глаза, посмотрел на клинок, который держал перед ним Сет, и произнес:

— Эфиппас… дал.

Сет удовлетворенно кивнул головой — он ожидал услышать именно такой ответ, и задал следующий вопрос:

— Зачем?

— Обещал подарить… если…, - Надгробный замолчал, глядя куда-то сквозь Сета.

— Если что?

— Если узнаю…

— Что? — Сет наклонился, чтобы лучше расслышать еле слышный голос умирающего.

— Я рассказал ему…, Скелетов… убил Жмурова…

— Откуда тебе это известно?

— Скелетов… у меня прятался…, сначала….

— Прятался после убийства?

— Да…, боялся, что… его тоже…

— Убьют? Кто?!

— Не знаю…, он… не сказал.

— Что было потом?

— Он испугался…, - Надгробный откашлялся, и добавил, — и ушел…

— Как вы нашли его?

— Эфиппас сказал, что он… захочет уйти…

— Куда? На «ту сторону»?

— Да…, чтобы переждать…, - «обращенный» наморщил брови, словно пытаясь вспомнить мучившую его деталь.

— И Эфиппас приказал тебе наблюдать за домом Абигора?

— Да…, - еле слышно ответил умирающий.

— И вы дали Скелетову украсть печать, а потом поймали его?

— Да…

— Почему ты убил его?

— Я…, не хотел…, случайно…, - Надгробный тяжело задышал.

— Ну, да, — усмехнулся Сет, — двадцать несовместимых с жизнью ран, это, конечно, случайность.

— Я тоже… умираю…, - тихо, но резонно прошептал Надгробный, — он вырвал… клинок, и чуть не убил… нас, пока… не отняли…

— Что тебе велел узнать Эфиппас?!

— Кто… приказал…, - Надгробный вдруг замер, и Сет испугался, что он так и умрет, не сказав главного.

Взглянув на Ксафана, Сет уже хотел что-то сказать, но лекарь кивнул и, предвосхищая его вопрос, негромко проговорил:

— Погоди, дай ему отдышаться.

Он оказался прав — через несколько, показавшихся бесконечными мгновений Надгробный открыл глаза и, посмотрев Сету в глаза, произнес:

— Убить… Жмурова!

— Он назвал имя? — Сет с трудом сохранял на лице спокойное выражение.

— Нет…, начал… драться…

— И ты убил его, — констатировал Сет.

Надгробный не ответил. Сет взглянул на молчаливого Ксафана, словно спрашивая, сколько еще выдержит слабеющий на глазах «обращенный». Догадавшись, Ксафан едва заметно пожал плечами. Сет несильно потряс плечо тяжело задышавшего Надгробного.

— У кого сейчас сигила?

— У Эфиппаса, — пауза, — он обещал… вернуть, — голос Надгробного звучал все тише, — когда… все утихнет…

— Зачем она тебе?

— Я… хотел…

Сет напряженно ждал ответа. Лицо Надгробного покрылось мелкой испариной. Увидев хмуро сдвинутые брови Ксафана, Сет быстро спросил:

— Ты хотел сбежать?

Надгробный молчал. Сет обеспокоенно взглянул на Ксафана, и увидел, как озабоченно качает головой старый лекарь. Тело Надгробного вдруг дернулось, выгибаясь в судороге, и Ксафан быстро положил ему на лоб свою широкую ладонь. Взглянув на Сета, он негромко сказал:

— Он умирает.

Внезапно обмякнув, Надгробный замер. Глазные яблоки не шевелились, не было слышно ни дыхания, ни хрипов. Сет посмотрел на встающего с табурета Ксафана. Тот коротко кивнул:

— Все…

Сет убрал клинок и, не глядя на Ксафана, произнес:

— Чистилище все же лучше, чем полное развоплощение.

Ксафан кивнул и, не глядя на Сета, спокойно произнес:

— Тебе виднее. Знаешь, зачем ему была нужна печать?

Сет молча покачал головой.

— Он хотел увидеть свою семью.

Сет ничего не ответил. Он смотрел на изменившееся лицо «обращенного», и думал о том, какая странная доля выпала этому воплощению Эфиппаса. Как в том, так и в этом мире он был лишь исполнителем воли Эфиппаса, живя и умирая во исполнение замыслов и желаний судейского. Думал о том, что его душа навеки будет помещена в Чистилище — грех убийства был самым тяжелым, и отвечать за него будет именно убийца, а не пославший его. Сет думал, что ни в том, ни в этом мире нет справедливости, потому что и там и здесь все получает сильный, а за все отдувается слабый. Это закон, который был придуман не живыми существами, а кем-то намного умнее всех живущих и сейчас, и когда-либо вообще. Но, несмотря на всю его несправедливость, Сет понимал, что иначе быть не может — это закон жизни, где жизнь это борьба, и у кого меньше сил, тот умирает…

* * *

…Допрос оставил сложное послевкусие — с одной стороны Надгробного ожидал суд и еще более худшая кара, чем прозябание в Чистилище, где еще оставался какой-то шанс когда-нибудь начать все сначала. А с другой, Сет лишил его даже права на защиту. Да, выуженная информация была ценна, и Надгробный вряд ли добровольно выдал бы секреты судейского, что в какой-то мере оправдывало действия Сета. И все же, он чувствовал себя не очень уютно, особенно, когда ловил на себе взгляды молчаливого Ксафана.

— И что ты с этим всем будешь делать? — Неожиданно спросил Ксафан.

Поняв, что он имеет в виду, Сет задумчиво проговорил:

— Он не сказал главного — кто приказал Скелетову зарезать убийцу работницы почты. Но он, скорее всего, этого и не знал. Что касается Эфиппаса, то показания под гипнозом не будут признаны в суде, так что…, - Сет в сомнении пожал плечами.

— Да, — кивнул Ксафан, — и теперь ты не знаешь, где копать дальше.

— Не совсем, — Сет посмотрел на Ксафана, — но мне бы не хотелось, чтобы умер твой третий пациент. Его слова подтвердят, что именно Эфиппас послал их к дому Абигора с приказом поймать Скелетова. Присмотришь за ним?

— Сделаю все что смогу, — Ксафан снова кивнул, — твой помощник уже приставил к нему охрану.

— Когда ему станет лучше, я допрошу его… без гипноза.

— Тебе решать.

Разговор не складывался — Сет подумал, что, видимо, и Ксафан чувствует себя виновным в смерти «обращенного», тем более что он предупреждал о возможных последствиях. Сет уже собирался попрощаться со знаменитым лекарем, когда тот, неожиданно придержав его за руку, сказал:

— Когда-то, еще в годы моей юности, я знавал одного талантливого демона. Его звали Сайтан.

Сет удивленно посмотрел на лекаря, но ничего не сказал, ожидая продолжение рассказа.

— Мы вместе учились врачеванию, и не только, — Ксафан не смотрел на Сета, и говорил куда-то в сторону, — он был очень талантлив. За что бы ни брался, все у него получалось лучше всех.

Имя казалось знакомым, но Сет не сразу вспомнил, где он его слышал.

— Он был прекрасным химиком — его формула летучего яда была совершенна, а созданные им лекарства стали панацеей многих тяжелых заболеваний, — Ксафан негромко вздохнул, — а на досуге он работал с черным железом.

Чувствовалось, что Ксафан собирается сказать что-то важное. По лицу лекаря пробежала мимическая судорога, лучше всяких слов обозначившая его волнение, что было не совсем характерно для старого демона. Сет терпеливо ждал продолжения, и дождался.

— Его клинки были такими острыми, что их можно было использовать при самых сложных операциях, — произнес Ксафан, глядя на клинок, висящий на поясе Сета.

Сет снял с пояса клинок и посмотрел на него. Подняв голову, он увидел, что и Ксафан внимательно смотрит на него.

— Да, — кивнул Ксафан, — это его работа.

— Ты уверен? — Наконец спросил Сет.

— Олгой — любимый зверь Сайтана, — ответил Ксафан, — он всегда делал рукоять из костей этого зверя, и всегда в виде Олгоя. Сайтан считал, что Олгой самый удивительный из всех зверей.

— О зверях потом. Значит, этот клинок сделал Сайтан?

— Больше некому, — Ксафан дотронулся до рукояти, — такая заточка, отсутствие клейма — он всегда говорил, что хорошему мастеру не требуется писать свое имя и, главное — рукоять.

— Сайтан…, - Сет задумчиво посмотрел на лекаря, вспоминая, где он мог слышать это имя, — постой! Это не тот…

— Да, — Ксафан утвердительно кивнул седой головой, — он самый.

Становилось все интереснее, и Сет почувствовал, как крутанулся клубочек, оставляя в руке изрядный кусок нити.

— Это случилось перед Последней войной, — Ксафан убрал руку и, взглянув на Сета, продолжил, — он нашел формулу летучего Чхам-ра, который убивал любого, кто вдохнул бы даже ничтожную часть его паров, и забыл закрыть склянку. Яд испарился, и все, кто потом входили в лабораторию умирали почти мгновенно. И те, кто пытался спасти умирающих тоже.

Ксафан замолчал, вспоминая дела давно минувших веков. Сет тоже молчал, не мешая ему. Вздохнув, Ксафан продолжил:

— Его обвинили в убийстве тринадцати демонов, большинство из которых были отпрысками знатных родов.

Сет не ошибся — Сайтан, прозванный «убийцей тринадцати», стал причиной многих несчастий, свалившихся на головы жителей Хада. А последовавшие войны, сначала междоусобная, а затем со Светлыми, которую принято называть Последней, сделали его имя нарицательным и ненавистным для всего старшего поколения демонов. Его объявили проклятым, и запретили произносить его имя. И со временем оно попросту забылось.

— Эосфор пытался спасти Сайтана, — Ксафан говорил, глядя куда-то вдаль, — не каждый век рождались такие гении, но его самого чуть не обвинили в причастности к смерти наследников. И тогда, убив нескольких демонов, Сайтан сбежал в Пустые земли.

Дальше Сет мог и сам рассказать эту историю. Сайтана искали очень долго — Пустые земли, по-крайней мере, та их часть, где еще можно было хоть как-то прожить, были исследованы вдоль и поперек, но никаких следов сбежавшего демона долго не могли найти. И лишь спустя несколько столетий после кровопролитной войны кто-то случайно наткнулся на скелет странного, никому не известного зверя, рядом с которым был обнаружен скелет демона, по некоторым признакам подходящего под описание Сайтана.

— Получается, что он не умер тогда? — Спросил Сет.

— Не знаю, — Ксафан еле заметно пожал плечами, — этот клинок не такой древний, поэтому все возможно.

— Так ты говоришь, он был талантливым химиком?

— Он был талантлив во всем, — ответил Ксафан, — и если он еще жив, думаю, его мастерство достигло небывалого совершенства.

Информация была настолько оглушительной, что Сет даже не сразу нашелся что сказать. В голове замелькали вопросы и, взглянув в глаза лекаря, Сет спросил его:

— Как же его найти? Если он жив, конечно.

— Тут я тебе ничем помочь не могу, — Ксафан протянул руку Сету и, крепко пожав его ладонь, добавил, — но, если вспомню что-нибудь, обязательно сообщу.

— Спасибо, Ксафан, — Сет отметил, какая у него сильная рука, — я твой должник.

— Пустое, — махнул рукой Ксафан, — ничего ты мне не должен.

Он уже собрался уходить, но внезапно обернувшись, негромко сказал:

— Хотя… если вдруг найдешь его, передай от меня привет. Когда-то мы были друзьями.

Сет молча кивнул. Развернувшись, Ксафан быстро зашагал навстречу размахивающей руками Аде. Постояв некоторое время, чтобы уложить в голове добытую информацию, Сет медленно двинулся к выходу из клиники…

Глава седьмая

…Сев в экипаж, и приказав сытому и довольному Посмертному ехать в Департамент, Сет попытался соединить события последних ночей. Получившаяся цепь выглядела довольно логично.

«Итак, — думал Сет, — что мы имеем? После неудавшегося покушения на герцога Агвареса, который расшифровал часть „Книги Суккуба“, кто-то начал старательно заметать следы. Во-первых, осуждена Гибеллина, все обвинение против которой основано на том, что именно она принесла отравленное письмо. Во-вторых, той же ночью убита приемщица Эста, которая наверняка могла опознать отправителя, и неподалеку от ее тела был обнаружен труп убийцы, у которого оказался клинок из черного железа, что само по себе уже тяжелое прегрешение для „обращенного“, не говоря уже о смертоубийстве. В-третьих, убив Жмурова, Скелетов выполнил чей-то приказ, и тут нужно порыться в его связях — может, там найдется какая-нибудь зацепка. В-четвертых, судейскому Эфиппасу, приказавшему Надгробному допросить Скелетова, откуда-то было известно о том, где появится Скелетов. Да и самоубийство высокопоставленного секретаря, (весьма странное, по словам Велиара) где вновь „засветился“ Эфиппас — интуиция подсказывала, что череда всех этих событий вряд ли была чистой случайностью. Между всеми этими событиями несомненно была какая-то связь, но какая?!»

Сет рассеянно посмотрел на кружащиеся за окном редкие снежинки.

«Далее, — Сет задернул штору — легкомысленные снежинки отвлекали, — клинок без клейма, по утверждению Ксафана, мог быть изготовлен демоном, которого больше трех тысяч лет считали погибшим. И, наконец, этот Чхам-ра! Кто смог возродить формулу страшнейшего для демонов яда?!»

Сет не верил, что старый лекарь выжил из ума, говоря о том что, скорее всего, Сайтан жив, и убивший слугу яд, в какой-то степени подтверждал слова Ксафана, уверенного, что формула яда была утрачена одновременно с исчезновением ее создателя.

Выходило, что Скелетов поджидал Жмурова, зная, куда тот придет после убийства Эсты, и убил его не из жажды наживы, а по чьему-то приказу, что следовало из того, что он не взял ничего из награбленного. Мотив проглядывался невооруженным взглядом — Жмуров и Скелетов были причастны к покушению на герцога, и как пешки «заметали» друг за другом. Надгробный же оказался случайно вмешавшимся фактором, который и вовсе обрезал все концы к заказчику покушения. Но за ним стоял судейский, который слишком часто упоминался этой ночью, и Сет не мог игнорировать это обстоятельство.

Эфиппас пока недосягаем — показаний выжившего в поножовщине будет недостаточно для предъявления судейскому обвинение в подстрекательстве к убийству. Но даже если Эфиппас сознается, что хотел узнать, кто приказал Скелетову убить Жмурова, он всегда может сослаться на проводимое расследование, заявив, что следствие по делу о покушении на герцога было проведено плохо. Сет не исключал, что хитроумные судейские могли и сами подстроить все таким образом, чтобы можно было подумать, что никакого отношения к покушению на Агвареса они не имеют. В случае провала Эфиппас мог пожертвовать своим воплощением, верой и правдой служившего ему и там, и здесь. Что он, собственно, и сделал.

Несмотря на некоторые сомнительные факты (например, то, что Эфиппас дал Надгробному клинок из черного железа или, что он с Сакласом, по уверениям Агвареса ходили в Пустые земли) Сет все же не верил, что судейские замешаны в покушении. И причина этого неверия заключалась в отсутствии мотивов — существуй заговор судейских, то он, в первую очередь был бы направлен против Люцифуга Рофокала, а не герцога Агвареса…

Погруженный в раздумья, Сет не заметил, как они подъехали к родному Департаменту, и очнулся лишь от громогласного и столь же радостного крика Посмертного:

— Станция имени Гоголя, шеф! Просьба освободить вагоны! — Посмертный посмотрел невинными глазами на недоумевающего Сета.

— Какая станция?!

— Гоголя, шеф! — Еще радостней ответил «обращенный», — Был один такой, о мертвых душах все писал.

— О мертвых душах?! — Сет не помнил никого с таким странным именем, но разбираться не хотелось, и он молча направился к ступеням Департамента.

Бессменный Ахерон бесстрастно оглядел Сета обеими парами глаз и отвернулся в сторону — проход был открыт. У Сета мелькнула мысль, что это древнее чудовище могло бы многое поведать о делах давно минувших веков, и Сет даже почувствовал сожаление, что Ушедший так и не удосужился найти время обучить его говорить. Он не сомневался, что власти и могущества Эосфора вполне хватило бы на такое простенькое для него чудо, и оставалось лишь гадать, что помешало ему это сделать. Словно подслушав его мысли, Ахерон громко вздохнул, шумно выдыхая воздух из обеих пастей, и снова повернулся к Сету. Большие глаза чудовища внимательно оглядели старшего следователя по особо тяжким грехам, и Сету на мгновенье показалось, что Ахерон сейчас заговорит. Но этого не произошло — обе головы проследили за Сетом, и повернулись к прыгающему по ступенькам Посмертному.

— Чего уставился, твою мать?! — Весело бросил Посмертный, на всякий случай, пробегая мимо чудовища на безопасном расстоянии, — Невкусный я, на хрен!

Видимо, Ахерон был такого же мнения. Благополучно прошмыгнувший мимо него Посмертный догнал Сета и, пробормотав что-то про «зоопарк, который развели здесь, понимаешь», громко спросил:

— Шеф, что с лошадьми-то делать? Распрягать?

— Да, — ответил Сет, поворачиваясь к нему, — возьми обычный экипаж, без герба, и жди Разлагаеву, — оглянувшись на немногочисленных сотрудников Департамента, не обращавших на них никакого внимания, и снизив голос, Сет тихо добавил, — отвезешь ее в тот особняк.

— Это куда мы…, - громко начал Посмертный, но Сет быстро перебил его.

— Да. И не нужно так орать.

— Понял, шеф! — Посмертный снизил голос до шепота и, чуть не хрипя, спросил, — А потом куда?

Подумав всего пару мгновений, Сет сказал:

— Вернешься сюда. Возможно, нам еще придется кое-куда съездить.

— А как насчет прибавки, шеф? Рабочая ночь-то уже, считай, закончилась.

— Получишь сверхурочные, — сказал Сет, открывая дверь в коридор шестого круга.

— Вот это я понимаю! — Радостно ответил Посмертный, — Так я пошел?

Кивнув, Сет скрылся за дверью. Прежде, чем отправиться к себе, он решил зайти к Мумии, чтобы получить списки «обращенных», в которых он надеялся найти какую-нибудь информацию о Скелетове — посылать запрос обычным способом значило потерять кучу времени. Он быстро прошел по круглому коридору и, приблизившись к дверям в приемную директора, вспомнил рассказ своего возницы о случайно подслушанном разговоре между директором и Мертвецовым. Вспомнил и подумал, что не нужно пока раскрывать перед директором все карты — Сету все больше казалось, что Саргатанас играет в свою игру, где ему, Сету, скорее всего, отведена не самая приятная роль…

…Мумия была одна, что вполне устраивало Сета. Приблизившись к ее столу, и отметив, что за время его отсутствия она благополучно перешла к другому ногтю, Сет улыбнулся:

— Милая Мумия, вы когда-нибудь отдыхаете вообще?

Непритворно вздохнув, она грустно улыбнулась Сету:

— Только вы, Сет Плутонович, можете понять меня! А остальные…, - она выразительно оглянулась на одну из дверей в кабинет Саргатанаса, — только и знают, что обзывать дурой!

— Ну, нет! — Сет решительно покачал головой, — Какая ж вы дура? Кто это такое сказал? Я вот, сколько помню, у вас всегда можно проконсультироваться по любому вопросу, верно?

— Ой! — Как ни старалась Мумия сдержать распирающую ее улыбку, а губы все же раздвинулись почти до предела, — Сет Плутонович, вы такой душка! Я могу вам чем-нибудь помочь?

— У себя? — Сет коротко мотнул головой в сторону кабинета Саргатанаса.

— Уехал! — Мумия привстала и, перегнувшись через стол, прошептала, — Всю ночь злой как черт ходил, а потом и вовсе озверел!

— Что же его так разозлило? Уж не помощник ли его?

— Не он, а эта, Трупикова, — Мумия пожала плечами, — вот уж кто дура, так это она! Вырядилась в какое-то платье и ходит тут, показывается, будто мы не знаем, кто делает ей такие подарки. Вот он и разозлился, да так, что мне показалось, прибьет ее!

— Да? — Рассеянно спросил Сет, оглядывая полки с делами «обращенных».

История с Трупиковой его мало интересовала. Куда интересней было понять, чем же был так встревожен Саргатанас, что его мог взбесить фасон платья какой-то «обращенной», пусть она и была его любовницей. Директор явно нервничал — Сет прекрасно знал своего начальника, и эта сторона характера Саргатанаса была также ему хорошо известна — он становился невыносимым, если что-то шло не так, как ему хотелось.

— Ну, да, — умильно похлопывая ресницами, Мумия смотрела на Сета, — он вам нужен?

— Нет, — оторвавшись от раздумий, Сет посмотрел на секретаршу, — мне нужны вы.

Увидев, как напряглось глуповатое лицо доброй Мумии, Сет не стал мучить ее ожиданием, и сказал:

— Меня интересует «обращенный» Скелетов. Когда прибыл, куда убыл — словом, все, что есть на него.

— Скелетов? — Мумия на мгновение задумалась, — Это же на букву «С»?

— Точно! — Сету даже не нужно было изображать рвущуюся наружу улыбку, — Вам помочь?

— Да, — кокетливо улыбнулась Мумия, — подержите меня за талию.

Она легко выпорхнула из-за стола и, взобравшись на стул, выразительно посмотрела на Сета.

— С удовольствием, — ответил он, подходя к призывно улыбающейся Мумии и осторожно беря ее за узкую талию.

— Крепче, Сет Плутонович! — Насмешливо произнесла Мумия, и открыла одну из многочисленных дверок огромного шкафа, — Да, вот так лучше! — Она улыбнулась еще шире, — Как вы сказали, его зовут?

— Скелетов.

— Вот он, ваш Скелетов, — Мумия протянула Сету тоненькую папочку.

Чуть торопливее, чем хотелось бы, Сет раскрыл папку и увидел лежащий в ней один единственный листок, на котором было написано всего несколько строк. Бумага лежала обратной стороной вверх, и Сет еще не успел ее перевернуть, когда почувствовал на своих плечах чьи-то легкие ладони.

— Ну, снимите же меня отсюда! — Капризно произнесла Мумия.

— Конечно! — Сет легко опустил ее на пол, — Это все, что есть?

— Ага, — сказала Мумия, — точнее, все, что есть у нас. Здесь дела только тех, кто на испытательном сроке — остальные мы сдаем в архив.

— Ясно, — произнес Сет и, перевернув страницу, прочитал:

«Скелетов, „обращен“ 21 числа месяца Соха. Гарант — Саван Мертвецов. Испытательный срок — до 21 числа месяца Гор. Местоположение — скрыто».

Последняя фраза говорила о том, что Скелетов находится на каком-то задании но, сколько Сет ни пытался вспомнить, на память не приходил ни один случай, когда такое писалось в деле «обращенного». Интересным было то, что его гарантом был Саван Мертвецов, хотя Сет подозревал, что сунься он сейчас к директору с этим фактом, тот просто отмахнется — у каждого «обращенного» есть гарант. У кого-то это демон, но в основном это уже прошедшие испытательный срок и заслужившие доверие начальства «обращенные». Мертвецов был из числа последних.

— Вы мне очень помогли, — Сет аккуратно положил папку на стол секретарши, — но надо идти, служба. И большое спасибо.

Сет сделал несколько шагов, когда услышал, как она говорит ему:

— Сет Плутонович, я хотела спросить…, - она замялась, словно не решаясь закончить вопрос.

— Да, я слушаю вас, — Сет обернулся к ней.

— А вы нашли его?

— Кого? — Не понял Сет.

— Ну, Посмертного, помните? Я еще сказала, что директор его того…, за смертью отправил!

— А, да, нашел, — Сет широко улыбнулся.

— С ним все в порядке? — Мумия казалась смущенной, что одновременно и удивляло, и забавляло Сета.

— Да, все в порядке. Даже слишком. Кстати, он хорошо о вас отзывался.

— Да? — Она задумчиво, что было ей не очень несвойственно, посмотрела на Сета, — Ну, и я о нем…, тоже, — и неожиданно закончила, — несмотря на то, что он мерзавец!

— Передать ему? — С легкой усмешкой спросил Сет.

— Обязательно! Как увидите, так и передайте! И еще скажите, что он мерзавец! — Мумия явно кокетничала.

— Я понял, — Сет еле сдерживался, чтобы не рассмеяться.

— Мерзавец! — В третий раз повторила Мумия, — Он обещал погулять со мной по ночному Хаду! И так и не пригласил!

За спиной Сета раздалось легкое всхлипывание, но он не стал оборачиваться.

— Действительно, просто мерзавец! — Пробормотал Сет, выходя из приемной…

Не успел Сет отойти от дверей, как его чувствительная спина просигнализировала о чьем-то неприятном взгляде. Резко обернувшись, он увидел Мертвецова, который явно был не рад их встрече. Сет решительно сделал несколько шагов ему навстречу.

— Саван Мертвецов, я провожу официальное расследование серии убийств, в которых замешан твой подопечный Скелетов. Мне нужна вся информация о нем!

— Скелетов? — Мертвецов холодно взглянул на Сета, и так же холодно произнес, — Он на задании.

— Твой Скелетов уже мертв! — Отчеканил Сет, — Так что, будь любезен, пришли мне его дело.

— Если директор прикажет! — Высокомерно ответил Мертвецов, и сделал попытку обойти Сета.

— Нет уж! — Резко выбросив руку, Сет придавил Мертвецова к стене и, склонившись, негромко проговорил, — Я знаю, что ты замешан в грязных делишках, и когда я выведу тебя на чистую воду, тебе уже не поможет ни директор, ни сам Ушедший! Но ты можешь еще смягчить наказание, если поможешь следствию! Я внятно выражаюсь?

— Вы не можете мне приказывать! — Лицо Мертвецова мгновенно перекосилось от ненависти, — Да, я «обращенный», но знаю и умею гораздо больше иных демонов! А там, — Мертвецов остервенело дернулся, вырываясь из хватки Сета, — там я был куда важнее, чем ты здесь, граф Раум!

Мертвецов кричал почти в лицо Сета, и тому с трудом удавалось подавить желание испепелить зарвавшегося наглеца. Дождавшись окончания тирады взбешенного Мертвецова, во время которой Сет не спускал с него глаз, он усмехнулся и, словно невзначай, щелкнув пальцами, отчего в пол полетели яркие искры, произнес:

— Мне плевать, кем ты был! Здесь ты слуга — им и останешься!

На Мертвецова было страшно смотреть. Его бледное лицо внезапно побагровело, словно в нем вдруг забила настоящая кровь, глаза налились чернотой, а на губах выступила густая пена. Неожиданно он сложил перед собой ладони, и Сет с изумлением увидел буквально выросший между ними огненный шар. Он продолжал расти, и уже был с голову Мертвецова, когда тот посмотрел на Сета и, дрожа от ярости, проговорил:

— Я могу сжечь тебя, демон! Не заставляй меня это делать!

Надменная маска на лице Сета скрывала его истинные чувства. Он смотрел на обезумевшего от ненависти «обращенного», и думал, что если он сейчас убьет этого наглеца, то его обвинят в превышении власти и отберут дело Гибеллины, чего он даже в мыслях допустить не мог. Думал о лежащей в кармане гербовой бумаге, которая может спасти его от тяжелых последствий, но на время разбирательства его все равно отстранят от службы. Еще он подумал, что службе безопасности не придется долго искать главарей готовящегося мятежа «обращенных» — вот он, стоит перед ним, роняя пену и надеясь этим горячим шариком сжечь демона.

Вариантов решения проблемы горячих предметов было несколько, и Сет уже собирался применить заклинание восьмого уровня — экстренное развоплощение — когда в голову пришла еще одна мысль.

— Я как-то обещал, что сожгу тебя, помнишь? — Сет говорил небрежно, словно о чем-то незначительном, — ну, так вот, я не стану этого делать.

Он улыбнулся, глядя на чуть растерявшегося после его слов Мертвецова, и добавил:

— Я заморожу тебя!

Быстрое как смерть заклинание коротко прозвучало в пустом и гулком коридоре. Мертвецов попытался метнуть в Сета порядком разросшийся огненный шар, но не успел, вмиг превратившись в ледяную статую с большим шаром в ладонях. Сет удовлетворенно постучал пальцем по холодной корочке, протер остекленевшие глаза Мертвецова, и назидательно проговорил:

— Это научит тебя, как вести себя со старшими. А пара-тройка минут холодных компрессов пойдут только на пользу.

Сет двинулся по коридору, когда словно вспомнив о чем-то, обернулся и крикнул неподвижно стоявшему Мертвецову:

— Да, когда оттаешь, не забудь прислать дело Скелетова!

* * *

…Приближаясь к своему кабинету, и все еще находясь в раздумьях о нетипичном для «обращенного» поведении Мертвецова, Сет с удовлетворением отметил, что возле дверей никто не толпится — давешняя выволочка Черепкову не прошла даром. Подумав, что было бы неплохо, если Эмма окажется одна, чтобы без помех объяснить ее задачу на ближайшие несколько ночей, Сет произнес заклинание и толкнул дверь.

Но его ждал неприятный сюрприз. Посреди приемной, уперев руки в бока стояла Прозерпина, что-то зло выговаривая не знающей куда деваться Эмме. Увидев входящего Сета, Прозерпина мгновенно переключилась на него.

— Вот ты где! — Воскликнула она своим резким, колючим голосом, от которого Сету сразу стало не по себе, — Я жду его, волнуюсь, а он тут прохлаждается!

Глаза Прозерпины сверкали, как драгоценности, которых на ней было столько, что от их блеска слепило глаза, но Сет спокойно закрыл дверь и, взглянув на испуганную Эмму, спокойно ответил:

— Вообще-то я здесь не прохлаждаюсь, моя дорогая, а работаю.

— Работаешь?! — Голос «дорогой» стал еще резче и колючее, — Зачем?! Ты должен был всего лишь взять отпуск и вернуться домой! Или ты уже забыл, о чем мы договорились?!

— Пожалуйста, перестань кричать! — Холодно произнес Сет, еще не совсем отошедший после стычки с Мертвецовым, — Ты не дома, а в моем кабинете, так что…

— Та-ак! — Зловеще протянула «дорогая», — Здесь что-то не так! — Она обернулась к Эмме, и ледяным голосом процедила, — Выйди отсюда!

Сет увидел, как судорожно дернулась Разлагаева, и это стало последней каплей. Подойдя к Прозерпине, он крепко ухватил ее за локти, встряхнул и негромко, но жестко проговорил:

— Сейчас ты отправишься домой, и мы поговорим, когда я найду для этого время! Тебе все ясно?!

Попытавшись выдернуть руки и, поняв, что из этой железной хватки ей не вырваться, Прозерпина прибегла к запрещенному приему. Набрав в легкие воздуха, она вдруг завопила так, что Сет едва не оглох от невыносимо пронзительного крика.

— А-аа! Отпусти меня немедленно, подонок! Негодяй! Слышишь?! Немедленно отпусти! А-аа!

Такую муку мог выдержать не каждый, и Сет убрал руки, наблюдая, как продолжает орать обозленная до предела демоница, краем глаза отметив выражение крайнего изумления на лице своей секретарши.

— Да кто ты такой?! Как ты смеешь хватать меня, негодяй?! Меня, дочь богов! Я упеку тебя в Тартар! Пожизненно! Подонок! Негодяй!

Видя, что Сет никак не реагирует на ее оскорбления, Прозерпина попыталась нанести ему пощечину, но он быстро перехватил ее руку. Бледный от гнева, Сет с такой силой сжал ее предплечье, что Прозерпина заорала еще громче, но на этот раз уже от боли. Ее смазливая мордашка так перекосилась, что казалось, она уже навсегда останется кривой.

— Подлец! Я ненавижу тебя! — Завопила Прозерпина, — О, Тьма, я вышла замуж за садиста!

— Вообще-то, ты мне не жена, — сумел вставить Сет, дождавшись в почти непрерывном крике перерыва на вдох, — и, думаю, никогда ею не будешь!

Крик оборвался так, что, не видя, можно было подумать, что кто-то воткнул кляп в искривленный рот капризной демоницы. Сделав несколько судорожных вдох-выдохов, Прозерпина зло сощурила глаза, и прошипела:

— Ах, так?! Не стану, говоришь?! Да, плевала я на тебя, понял?! Плевала, плевала, плевала! — С каждым «плевком» ее голос становился все визгливее и противнее, — Ненавижу! Ненавижу!

Сет кивнул головой, стараясь не поддаться на ее провокации.

— Плюй себе на здоровье, только не нужно этого делать в моем кабинете. Здесь, как видишь, чисто.

— Все! Я ухожу от тебя! — Выкрикнула удивленная его ледяным спокойствием Прозерпина, — Слышишь?!

— Конечно, слышу, — холодно произнес Сет, — незачем так орать.

— Я уйду к Дагону!

Сет сдержал усмешку.

— Сделай милость.

— И тебе все равно?!

— Скажу больше, — затянувшийся спектакль уже начинал надоедать, и Сет решил ускорить развязку, — я буду рад, если ты сделаешь это. Надеюсь, с ним ты будешь счастлива — вы так подходите друг другу!

С лицом Прозерпины произошла очередная метаморфоза — оно вдруг стало несчастным и плаксивым, как у маленькой девочки, у которой отняли любимую куклу. Голос также претерпел изменения — фальшиво рыдая, она выкрикнула:

— Я убью себя!

Поморщившись, Сет указал на дверь, и сказал:

— Только не здесь. У меня и так дел невпроворот, и еще одно самоубийство только испортит отчетность. Да и уборщица придет только завтра…

Схватившись за голову, и с воплем — «Ненавижу!», Прозерпина вылетела из кабинета, словно пущенный из пращи камень. Сет взглянул на перепуганную Эмму, за время склоки не издавшую ни звука и, найдя в себе силы усмехнуться, спросил:

— И давно она тут?

— Нет, но Черепков успел сбежать, — слабо улыбнувшись, Эмма произнесла, — а я так испугалась! Думала, она сейчас лопнет от злости. Сет Плутонович, а она… не вернется?

— Все нормально, — Сет вздохнул и, подойдя к дверям своего кабинета, добавил, — Эмма, зайди ко мне.

Войдя в кабинет, он первым делом раскурил трубку, выщелкав целый сноп ярких искр (сказалось сдерживаемое напряжение) и, сев в кресло посмотрел на замершую в ожидании Разлагаеву.

— Эмма, — начал он, — внизу ждет Посмертный, который отвезет тебя в один из наших домов, где тебе придется пожить некоторое время.

Увидев ее удивленное лицо, Сет продолжил:

— Это важное задание, на время которого ты освобождаешься от всех своих обязанностей.

— Что я должна буду делать, Сет Плутонович?

— Ничего особенного. Тебе нужно неотлучно находиться при важной свидетельнице, и выполнять ее просьбы. Она не такая капризная, как…, - Сет кивнул на дверь, и по выражению лица Эммы понял, что она догадалась, кого он имеет в виду, — поэтому это будет не так обременительно. Обязанности не сложные — сходить за продуктами, приготовить поесть и, самое главное, следить за тем, чтобы она не покидала территорию дома. Есть вопросы?

— Нет, Сет Плутонович, — Эмма несколько раз кивнула головой, — я все поняла.

— Вот и хорошо. В случае каких-то непредвиденных обстоятельств в доме есть аппарат быстрой связи, по которому ты должна сразу же вызвать меня или Велиара, — помолчав, он подчеркнул, — только его или меня. Запомни, это важно!

— Я запомнила.

— Еще раз хочу обратить твое внимание на соблюдение секретности и осторожности. Никто не должен знать, куда и зачем ты едешь.

— Да, только…, - Эмма замялась, не зная, можно ли обращаться к начальнику со своей, не совсем обычной просьбой.

— Я слушаю тебя, — спокойно сказал Сет.

— Можно, я от вашего имени скажу Посмертному, чтобы он не ругался каждую минуту? — Эмма вопросительно посмотрела на Сета, — А то, от его мата уши вянут, честное слово.

Сет засмеялся и, к своему удивлению, почувствовал некоторое облегчение.

— Я уже говорил, но ты можешь ему напомнить. А чтобы поверил, скажешь, чтобы он молчал так же, как тогда, когда мы ехали из тюрьмы. Он поймет.

— Спасибо, Сет Плутонович.

— Все, отправляйся, — открыв средний ящик, Сет вынул оттуда звякнувший мешочек и, протянув его Эмме, сказал, — это на расходы. И передай ей, что завтра я приеду, как обещал.

Взяв мешочек, Эмма посмотрела на шефа, и спросила:

— Ой, чуть не забыла. А как ее зовут? А то…

— Ее зовут Гибеллина Баст, — спокойно ответил Сет, постаравшись не выдать охватившего его при этом волнения.

— Гибеллина Баст, — прилежно повторила Разлагаева.

— Да, — кивнул головой Сет, — именно так. Если у тебя больше нет вопросов, отправляйся.

— До свидания, Сет Плутонович, — быстро проговорила Эмма, и вышла из кабинета.

Он остался один. Трубка потухла, но курить больше не хотелось. Сет чувствовал какое-то внутреннее опустошение, и не в последнюю очередь это было связано с устроенным Прозерпиной скандалом. Она словно высасывала из него энергию, устраивая подобные скандалы всякий раз, когда что-то было не так, как хотелось ей, но в этот раз она превзошла саму себя.

Сет поймал себя на мысли, что даже рад, что это случилось так неожиданно, и так скоро. Не кривя душой, он подумал, что если бы не этот скандал он, возможно, и дальше терпел бы капризы необузданной в своих желаниях Прозерпины. Но сейчас что-то изменилось в нем самом. Сожалеть об ее уходе (даже к этому неприятному во всех смыслах Дагону) он и не думал — все сложилось как нельзя удачно, и Сет мог лишь благодарить несдержанность и порывистость Прозерпины — сам бы он вряд ли указал ей на дверь — воспитание не позволило бы.

Щелкнув пальцами, он машинально раскурил потухшую трубку, и успел сделать длинную затяжку, когда услышал вежливый стук в дверь.

— Входи, Велиар, — сказал Сет, не сомневаясь, что за дверью стоит его пожилой помощник.

Дверь открылась, и на пороге показался Велиар. Коротко кивнув начальнику, Велиар подошел к его столу.

— Садись, — сказал Сет, указав трубкой на ближайшее к столу кресло, — рассказывай, что узнал.

Плюхнувшись в кресло, Велиар с нескрываемым удовольствием вытянул вперед ноги и, загадочно посмотрел на Сета.

— Не тяни, выкладывай! По глазам вижу, хочешь удивить меня.

— А так хотелось потянуть, — то ли в шутку, то ли всерьез сказал Велиар.

— Нет времени на «потянушки», — Сет был серьезен.

— Рассказываю, — Велиар смел с лица шутливое выражение, — приехал я к графу, сижу, дожидаюсь, когда меня пригласят, вдруг слышу знакомый голос. Поворачиваюсь, и кого я вижу?

— Кого?! — Нетерпеливо спросил Сет, — Неужели Эфиппаса?

Лицо Велиара заметно вытянулось.

— Вы знали?!

— Откуда? — Сет пожал плечами, — Просто догадался. Слишком уж ты выглядел довольным и загадочным.

Велиар покачал головой.

— В следующий раз попробую выглядеть иначе.

— Не отвлекайся, — сказал Сет, — увидел Эфиппаса, и…?

— Ну и он меня увидел. Глазки заметались, туда-сюда, туда-сюда, — Велиар довольно живо изобразил озвученное, и продолжил, — в общем, не рад он был, что я застал его в обществе графа.

— Зель его провожал? — Спросил слегка удивленный Сет.

— Я и сам подумал, чего это наш граф провожает какого-то судейского.

— Вообще-то, он не совсем «какой-то», но продолжай.

— А потом граф пригласил меня в свой кабинет. Он рассказал, что Жмуров этот, был негодяем, и он даже рад, что его, наконец, кто-то «образумил».

— Странно, — медленно произнес Сет, — если Жмуров был негодяем, почему он терпел его?

— Зель сказал, что Жмуров был рекомендован нашим Департаментом! Да, он показал мне рекомендацию — на ней подпись директора, но она стоит на всех подобных бумагах! Как вы думаете, Сет Плутонович, Саргатанас знал об этом «обращенном»?

— Уверен, — усмехнулся Сет, вспомнив разговор с Посмертным, — что еще он рассказал о Жмурове?

— Что его рекомендовали, как примерного работника, но это совершенно не соответствовало истине. Он прослужил у графа всего несколько дюжин ночей, но за это время успел рассориться со всеми слугами, и даже посидеть в яме — пытался украсть какой-то амулет. Его застукали, и целую дюжину ночей он провел в личной тюрьме графа. Зель рассказал, что сидя в яме, этот Жмуров говорил о какой-то революции, которая все и всех расставит по местам.

— Революции?! Это что такое?! — Удивленно спросил Сет.

— Не знаю, — Велиар привычно пожал плечами, — полагаю, обычный бунт. Такое уже бывало, но всякий раз заканчивалось, как только выявляли зачинщиков, которых, после суда, разумеется, быстренько развоплощали.

— Ясно. Кстати, я почти уверен, что знаю одного такого.

— Да? — Велиар заинтересованно посмотрел на начальника, — И кто же это?

— Мертвецов, — небрежно, словно выплюнул, произнес Сет, — думаю, не ошибусь, если скажу, что он инициатор волнений в среде «обращенных».

— А как насчет директора? Вы думаете, он знает об этом?

Прежде чем ответить на вопрос, Сет оглянулся на запертую дверь.

— Возможно, он в курсе дел своего помощника.

— Та-ак, — задумчиво протянул Велиар, — ну, теперь я вас удивлю. Я уже уходил от Зеля, когда слуга доложил о следующем госте, — произнес Велиар.

— Надеюсь, это был не Саргатанас, — невесело усмехнулся Сет и увидел изумленные глаза Велиара.

— Но…, - пожилой помощник явно был обескуражен, — откуда…?

— Неважно, — Сет и сам не мог объяснить свою догадливость, — и что Зель? Он удивился его приходу?

Качнув головой, Велиар ответил:

— Не уверен. Мне показалось, он ждал его.

Вспомнив о трубке, которую все еще держал в руке, Сет вновь щелкнул пальцами. Раскурив ее и выдохнув струю ароматного дыма, он посмотрел на приумолкшего Велиара.

— Интересно получается, — начал Сет, — к графу Зель почти в одно и то же время приезжают и Эфиппас, и директор.

— И я, — вставил Велиар.

— Ты не в счет, — сказал Сет, — ты по службе. А вот что там делали эти двое? — Сет умолк, задумчиво потягивая трубку.

Велиар молча пожал плечами.

— Ну, с Эфиппасом все более или менее ясно, — предположил Сет — думаю, он приехал по той же причине, что и ты.

— Вы об этом убийце?

— Да. Убийство Эсты совершенно точно связано с покушением на Агвареса, поэтому свой визит к графу Эфиппас может легко объяснить поиском доказательств, — задумчиво проговорил Сет, — а вот что там делал директор? Не думал, что они с графом большие друзья.

— Может, он решил извиниться за своего протеже? — Неуверенно предположил Велиар.

— Сомнительно, — задумчиво ответил Сет, — если он будет извиняться за каждого «обращенного», рекомендованного нашим Департаментом, у него не останется времени на любимые черепа. И потом, почему сейчас, а не сразу, когда Жмурова нашли убитым с фактами, указывающими, что именно он убил работницу почты? Нет, здесь что-то другое. Кстати, он видел тебя?

— Граф выпустил меня через другую дверь, но мог и рассказать ему о моем визите.

— Да, наверное, — согласился Сет, — но ты был по служебным делам, так что…

— Я понял. Вы поговорили с Ксафаном?

Сет помедлил, разглядывая Велиара и решая, стоит ли рассказывать о том, что узнал в клинике но, подумав, что рано или поздно это придется сделать, коротко пересказал все, начиная с визита к герцогу Агваресу и заканчивая разговором с умирающим Надгробным. Велиар внимательно слушал Сета, не перебивая, не задавая вопросов, лишь иногда, по привычке покачивая головой.

Сет замолчал, устало глядя перед собой. По затянувшемуся молчанию Велиар понял, что продолжения не будет.

— Вы думаете, что Жмуров и Скелетов действовали заодно?

— Почти наверняка. Точнее сказать, друг за другом. Один убил свидетеля, другой его убийцу. А Надгробный лишь помог организаторам покушения окончательно замести следы.

— Но и Эфиппас явно превысил свои полномочия, — осторожно произнес Велиар, — поручить «обращенному» арест и допрос подозреваемого в убийстве, — Велиар задумался на мгновенье, — это называется загребать жар чужими руками.

— Точно, — согласился Сет, — ладно, есть у меня одна мыслишка — надо узнать, кто в последнее время покупал у госпожи Хат масло Офана. Если она назовет Эфиппаса, это будет еще одной, хоть и косвенной но, все же уликой. И вот еще что, — Сет помедлил, — у меня к тебе просьба. Ты не мог бы остаться подежурить?

— Здесь? — Удивленно спросил Велиар.

— Да, у аппарата срочной связи.

— Разумеется, — Велиар посмотрел в глаза Сета, и спросил, — что-то случилось?

— Пока нет, — уклончиво ответил Сет но, подумав, что лучше, если Велиар будет в курсе, добавил, — я отправил Эмму в один из наших домов.

Если Велиар и удивился, то никак не подал виду. Он продолжал смотреть на Сета, ожидая дальнейших объяснений.

— Гибеллина Баст сейчас там, и мне нужно, чтобы кто-то все время находился у аппарата.

— Вы думаете…, - осторожно начал Велиар, но Сет перебил его.

— Все возможно.

— Ясно, — Велиар привычно кивнул головой, — можете рассчитывать на меня.

— Я надеюсь, что ничего не случится, но тебе лучше не знать, в каком она из домов. Ты понимаешь? — Доверительно спросил Сет.

— Я все понял. Вы правы, меньше знаешь, лучше спишь, — Велиар помолчал, глядя куда-то в сторону, — но, если вдруг поступит вызов…

— …Ты поймешь куда ехать.

— Тоже верно.

— Хорошо. Я еще побуду здесь, а ты пока можешь сходить, купить еды — Эммы не будет, Черепкова, скорее всего, тоже, — вспомнив об этом бездельнике, Сет взглянул на Велиара, — кстати, что ты о нем думаешь?

Велиар пожал плечами.

— То же, что и вы — бездельник, он и есть бездельник. Да и что с него возьмешь? «Обращенный», одно слово.

— Взять с него действительно нечего, — Сет вздохнул, — хорошо, можешь идти, я подожду тебя. Только недолго.

Велиар ушел. Оставшись один, Сет некоторое время сидел, не шевелясь, погруженный в свои мысли. Со стороны могло показаться, что он задремал, но внимательный глаз различил бы нервно поддергивавшуюся жилку на его виске. Внезапно раздавшийся стук в дверь заставил Сета поднять голову.

— Вы позволите? — Раздался мягкий спокойный голос.

Взглянув на входящего, Сет не сразу поверил своим глазам — с легкой и приветливой улыбкой на губах к нему приближался консул Метатрон. Наверное, меньшее удивление вызвало бы появление в кабинете Эосфора, прозванного Ушедшим, чем одного из высших Серафимов, но глаза упрямо твердили — перед Сетом полномочный консул Светлых.

— Консул?! — Медленно произнес Сет, вставая навстречу, — Прошу, входите.

— Здравствуй, граф Раум, — сказал Серафим, подходя к столу, надеюсь, я не очень помешал?

— Приветствую полномочного консула, — официально ответил Сет и, указав на кресло, добавил, — прошу, располагайтесь. Что привело вас в наш Департамент?

— Спасибо, — поблагодарил Метатрон, усаживаясь в красивое кресло, — дело, граф, большое дело и, надеюсь, тебе оно покажется столь же важным.

Стараясь не выдать своих чувств, Сет опустился в свое кресло.

— Табак? Вино?

Метатрон отрицательно покачал головой.

— Не балуюсь. Стар я для новых привычек, да и не за тем пришел сюда, — оглядев кабинет, он повернулся к Сету, — красиво у тебя тут, — Метатрон указал на камин, — интересная полка. Чувствуется рука мастера.

— Спасибо.

Сет ждал, когда Метатрон закончит с вежливым вступлением и перейдет к делу. Словно поняв это, Метатрон кивнул, и произнес:

— В другой ситуации я не стал бы нарушать правила, но сейчас обстоятельства таковы, что на церемонии и прочие расшаркивания времени попросту нет. Дело действительно очень важное, и я прошу внимательно выслушать меня, и подумать прежде, чем ты решишься дать ответ.

Начало было если не угрожающим, то определенно тревожным. Взглянув на ничего не выражающее лицо Метатрона, Сет попытался вспомнить, когда случалось такое, чтобы полномочный консул Светлых лично являлся в их Департамент и, к своему удивлению вдруг понял, что такого никогда не было. Одно это уже говорило о том, что дело, которое привело этого седовласого Серафима более чем достойно внимания. Но с другой стороны — коварство Светлых было знакомо не понаслышке, и кто знает, какую пакость задумали они на этот раз!

— А как же ваша охрана и эти, из…?

— Надеюсь, это заставит тебя поверить, что времени на регламент нет, — Метатрон опустил ладонь на поверхность стола, — чтобы избавиться от наблюдателей из вашей службы безопасности, мне пришлось применить заклинание морока. Кажется, это пятый порядок, не помню точно, — улыбнулся, и добавил, — давно уже не пользовался.

— Без разрешения? — Спокойно уточнил Сет.

— Разумеется, — в тон ему ответил Метатрон.

Это было серьезным прегрешением даже для Серафима такого ранга, и нужна была более чем веская причина, чтобы признаться в этом демону, чья задача как раз и заключалась в пресечении подобных нарушений. Серафим сам давал Сету козырь против себя, и это могло означать только одно — его дело действительно важнее всяких козырей.

Кивнув, Сет негромко произнес:

— Я внимательно слушаю…

* * *

…Сет смотрел на замолчавшего консула, одновременно решая в уме две сложные задачи: оценить то невероятное, что он только что услышал от консула Светлых, и ответить на вопрос Метатрона.

То, что рассказал Метатрон, больше походило на бред упившегося вином «обращенного», чем на слова знающего им цену Серафима, но что-то настойчиво подсказывало Сету, что консул не сошел с ума. Больше того, Сет был уверен, что Метатрон сказал правду. Но поверить в такое…?!

Вторая задача также не представлялась легкой — предложение консула граничило с кощунством и предательством но, прежде чем вынести окончательное решение, Сет хотел прояснить некоторые, оставшиеся непонятыми моменты.

— Вы сказали, у меня есть время подумать, — осторожно заговорил Сет, убедившись, что консул не собирается что-либо добавлять к своему рассказу.

— Не совсем, — возразил Метатрон, — сейчас время работает против всех нас, но…, - он замолчал на мгновенье, испытующе глядя на Сета, — я не могу настаивать. Думай, и имей в виду, граф, остался всего один день.

— Ночь, — машинально поправил его Сет.

Метатрон устало улыбнулся.

— Пусть так, это не меняет конечной даты.

Метатрон встал. Сет тоже поднялся с кресла.

— У меня вопрос, консул, — Сет посмотрел ему в глаза.

— Слушаю.

— Как вы прошли в наш Департамент? Насколько мне известно, сюда не пускают…, - Сет не договорил.

— Чужих. Я знаю, — закончил за него консул и, достав знакомую Сету гербовую бумагу, протянул ее Сету, — тебе должна быть знакома эта подпись.

Он был прав — подпись премьер-министра Люцифуга Рофокала была хорошо знакома Сету. Отдав бумагу назад, он сказал:

— Значит, премьер в курсе нашего разговора?

— Не совсем, — уклончиво ответил Метатрон, — но он поверил мне.

Подумав, Сет ответил:

— Надеюсь, он не ошибся.

— А я надеюсь, что и ты сделаешь правильный выбор.

— Постараюсь, — ответил Сет.

— В таком случае, до скорой встречи, — бодро сказал Метатрон и, к немалому удивлению Сета, протянул ему ладонь.

Это было не то чтобы непривычно — это было невозможно! Светлый протягивал руку демону! Память вновь отказалась подтверждать подобные случаи в вечной, как мир истории вражды Серафимов и Демонов. Но откинув сомнения, Сет ответил крепким рукопожатием — Метатрон был намного старше, и отказать ему было, по меньшей мере, бестактно.

— Еще один вопрос, консул, — Сет посмотрел в светлые глаза Метатрона, и внезапно разглядел в них что-то непонятное и, до странности напоминавшее тревогу.

— Да?

— Чтобы войти в приемную, нужно знать…

— Заклинание первого порядка, — договорил за него Метатрон, — это не та проблема, о которой стоит говорить, граф Раум. Но чтобы удовлетворить твое любопытство, я отвечу — «Во имя Тьмы сущей…», — Метатрон не сводил взгляда с лица Сета, — продолжить?

Сет молча покачал головой…

Часть вторая

«…Защитника признает камень, и темный луч врагов сразит. Скрижаль раскроет тайну тайн, и силу древних воскресит…»

«Книга Суккуб»

Глава первая

— Ты звал меня, Метатрон? — Глубокий, заполняющий пространство голос раздался в пустой комнате, где перед одной из стен стоял коленопреклоненный Метатрон.

— Да, Владыко, — Метатрон склонил голову.

— Надеюсь, у тебя хорошие новости, — голос был спокоен, но опытным слухом Метатрон уловил в нем нотки тревоги.

— Думаю, да. Он поверил, хоть и попросил дать ему время подумать.

— Значит, амулет он не отдал?

— Нет, Владыко, но этот суккуб не только хитер, но и умен. И думаю, второго в нем много больше.

— Ты объяснил, что времени почти не осталось?

— Да, Владыко, но этого и не требовалось.

— Он уже все знал, — спокойно констатировал голос.

— Не совсем, — Метатрон вновь поклонился, — ему известно лишь то, что на поверхности, и мне показалось, что он не вполне доверяет моим словам.

— Было бы странно обратное.

— Он внимательно выслушал меня но, думаю, когда убедится, что я не обманул его с диадемой, сделает правильный выбор.

— Он-то может и сделает но, не ошиблись ли мы? — голос замолчал, оборвавшись на полуслове.

Метатрон молчал. Его и самого одолевали сомнения в правильности их выбора, но он старался не думать о последствиях возможной ошибки. Через пару мгновений томительного молчания голос продолжил:

— Ну, да ладно, все равно уже ничего не изменить. Помни, Метатрон, он должен быть у щита не позднее начала ночи. И ни минутой позже — Дахат уже открылся.

Метатрон почтительно склонил голову.

— У нас еще есть время, — осторожно возразил Метатрон, — и пока все идет, как ты и задумал, Владыко.

— Нет! — В голосе прозвенел металл, — Если бы все шло, как я задумал, мне не было бы так тревожно. Я предчувствую, но не могу понять, что!

— Я тоже…, Владыко, — почти прошептал Метатрон.

Тишина была ему ответом…

* * *

…Оставшись один, Сет открыл ящик, в котором лежала диадема, и некоторое время просто смотрел на нее. Мыслей было так много, что он никак не мог сконцентрироваться на одной, самой главной из них. Прикоснувшись к диадеме, он вновь ощутил усталость, о которой забыл на время разговора с Метатроном. От золотого обруча текла невидимая энергия, наполняя его силой и заряжая бодростью. Сету вдруг нестерпимо захотелось водрузить диадему на голову, и лишь с трудом удалось удержаться от этого — вспомнился рассказ матери о том, как однажды украли диадему. Демон, чье имя так и осталось неизвестным, буквально иссох, превратившись в жуткий, кожаный мешок. Кости вора были измельчены, словно пройдя через огромные жернова, а скрюченные в невыносимой судороге пальцы так и не дотянулись до сдавившего голову обруча. Сет помнил, как Сехмет после этого долго не могла прикасаться к диадеме, и надела ее лишь один раз — в ночь Последней битвы, ставшей последней и для нее…

Глядя на обруч, Сет интуитивно чувствовал, что Метатрон не лгал, когда говорил о неизвестных ему доселе свойствах обруча. В конце концов, одно то, что Метатрону было известно о диадеме и ее лечебных свойствах красноречиво говорило, что Серафим был посвящен в тайны, неизвестные никому из ныне живущих демонов. В том числе и ему, хранителю диадемы. Да, ему было известно, что легкие прикосновения к обручу снимают боль и придают силы, знал Сет и то, что диадема убьет всякого, кто решится надеть ее на голову. Но он не мог себе даже представить, что этот магический амулет сам выбирает хозяина или, например, то, что с его помощью можно переходить в другие миры и измерения! Ему хотелось проверить слова Метатрона, но для этого пришлось бы надеть обруч на голову, что было крайне рискованным предприятием — то, что он, вот уже двадцать с лишним веков хранит его, еще не значит, что обруч выбрал его хозяином. Хранителем — да, но хозяином…?!

Впрочем, был способ проверить хотя бы часть сказанного консулом. Бережно вынув диадему из ящика, Сет положил ее на стол, налил в бокал воды, поставил его точно в середину обруча и, как завороженный уставился на мгновенно начавшую розоветь воду. Прошло несколько секунд, в течение которых вода в бокале становилась все розовее, постепенно густея и приобретая цвет крови. С неподдельным интересом наблюдая за творящимся на его глазах чудом, Сет поймал себя на мысли, что радуется этому, как ребенок. Наконец, жидкость стала ярко-красной и, взяв бокал, Сет осторожно принюхался.

Запах был неизвестный, можно сказать, непривычный. Мысленно махнув рукой, Сет пригубил бокал — вкус был приятным, но совершенно не похожим на вино или какой-либо другой известный ему напиток. Проглотив несколько капель, Сет прислушался к своим ощущениям — ничего особенного не происходило. Вновь махнув рукой, в этот раз по-настоящему, и едва не употребив одно из любимых выражений Посмертного, Сет сделал небольшой глоток, чувствуя, как приятная на вкус жидкость проходит сквозь горло, наполняя его неведомым доселе чувством удовлетворения. Это было так удивительно, что, уже не задумываясь над последствиями, он залпом допил оставшееся в бокале и замер, ощущая разливающиеся по всему телу тепло и энергию.

Мир вокруг быстро менялся. Привычные строгие цвета обстановки кабинета вдруг обрели небывалую глубину и контрастность, превращаясь из обычных предметов мебели в произведения высокого искусства. Взглянув на камин, Сет едва не ослеп от яркости горящего в нем пламени, но уже через секунду с изумлением наблюдал за мириадами испускаемых пламенем лучей. С телом тоже творилось что-то странное — руки обрели невероятную чувствительность и, держа пустой бокал, Сет физически ощущал сложную структуру вещества, из которого был сделан этот простой с виду предмет. Проведя языком по пересохшим губам, он чуть не вскрикнул от острого чувства удовольствия — за всю свою жизнь он ни разу не испытывал ничего подобного. Сет даже представить не мог, что способен чувствовать такое — это было чудом еще большим, чем превращение обычной воды в волшебный напиток.

Вспомнив о Метатроне, Сет подумал, что старый хитрец, наверняка знает намного больше, чем рассказал, но особенно не удивился. В этом мире мало кто говорит все до конца, и вовсе не потому что боится прослыть глупцом. Метатрон вел свою партию, цель которой, несмотря на все его уверения, могла иметь совсем другие цели, а не только спасение мира. И хоть сказанные им слова об оставшемся одном дне удивительным образом согласовывались со словами герцога о последней ночи, Сет подозревал, что это лишь видимая оболочка тайны, которую консул посчитал нужным открыть ему. Что таилось внутри, Сет не знал, но это явно было большим секретом, нежели предстоящий апокалипсис, в который он, как-то незаметно для себя, уже начал верить.

Взяв диадему, Сет поднес ее к глазам, разглядывая безупречную поверхность идеальных граней, и вновь почувствовал прилив бодрости и сил — напиток продолжал наполнять тело энергией. Усталости как не бывало но, несмотря на переполнявшее его эйфоричное состояние, голова работала ясно и четко.

Он снова вспомнил разговор с Метатроном — то, что консул знал о планах возмездия, лелеемых Агваресом, было неудивительно. Герцог всегда принадлежал к партии «непримиренцев» и взглядов своих не скрывал, как не прекращал и поисков оружия «возмездия». Странным казалось то, что Метатрон не очень волновался по этому поводу. Для него много важнее было убедить Сета придти в назначенный час в Музей древних, куда его так же настойчиво звал и герцог, хотя он ничего не говорил о диадеме. Не сговариваясь, непримиримые враги просили Сета быть в одно время в одном и том же месте, что уже было достойно внимания, и не явиться в Музей Сет просто не мог…

Отвлекшись от мыслей о визите консула, Сет вспомнил, что хотел навестить госпожу Хат, и выяснить, кто в последнее время покупал у нее масло Офана. Надежда, что она назовет имя клиента, откровенно говоря, была слабой, но Сет знал, как можно вызвать ее на откровенность…

Все эти мысли молнией пронеслись в удивительно ясной после напитка голове. Оставалось решить, что делать с обручем — после разговора с Метатроном и убедительного доказательства ее волшебных свойств, прежнее место хранения уже не казалось ему надежным. Да и неизвестно, скоро ли он вновь попадет в свой кабинет.

Сет убрал золотой обруч во внутренний карман, и похлопал сверху ладонью, убеждаясь, что его твердые грани ощущаются даже сквозь плотную ткань. Оставалось дождаться Велиара, но едва он подумал о нем, как послышался вежливый стук в дверь кабинета. Дверь открылась, и вошедший в кабинет Велиар быстро произнес:

— Сет Плутонович, вы не поверите, кого я только что встретил! — Он с довольной улыбкой прошел на середину кабинета и остановился, в ожидании вопроса «Кого?».

Сет улыбнулся:

— Давай-ка попробую угадать, — сделав вид, что думает, Сет выждал пару мгновений, и сказал, — может, консула Метатрона?

Поскучнев, Велиар кивнул:

— Да, вы ж все знаете! Как это я мог забыть?

— Он приходил сюда, — сказал Сет.

— Метатрон? — Велиар удивленно покачал головой, — А как…, то есть, зачем?!

— Он сделал мне предложение, — весело ответил Сет. Действие напитка не ослабевало — напротив, Сет чувствовал необычайный прилив сил.

Велиар еле удержал челюсть от строго вертикального падения, и растерянно проговорил:

— Какое предложение?!

Велиар был проверенным демоном, но что-то удержало Сета от рассказа. Хлопнув изумленного помощника по плечу, он наклонился к его уху, и негромко произнес:

— Всему свое время. А теперь мне пора идти. Не забудь о моей просьбе.

— Конечно, — заторопился вдруг Велиар, — конечно, не забуду. Сет Плутонович, я хотел спросить…

— Слушаю тебя, — ответил Сет, подталкивая Велиара к двери.

— Я тут подумал, если тот, кто принес письмо, не работник почты, значит, он должен был где-то отметиться, — Велиар выжидающе посмотрел на Сета.

— Точно! — Воскликнул Сет, — Молодец, Велиар!

— Мне поехать туда?

— Нет, останься, я сам, — ответил Сет, — и не забудь про аппарат…

* * *

…Идя к конюшне, Сет пожалел, что не дождался Посмертного — несмотря на вульгарные манеры, Посмертный был, в общем-то, неплохим малым и, что немаловажно, прекрасно знающим город возницей. Но ждать его возвращения, было бы неразумной тратой времени — бледное утро уже вступало в свои права, и нужно было до закрытия успеть в парфюмерную лавку. Сет уже подумывал, что не будет брать экипаж, а ограничится лошадью, когда услышал громкое и ставшее почти родным:

— Тю, мать! Шеф! А я уж думал к вам идти, на хрен!

Сет обернулся и увидел радостно машущего с козел Посмертного. Взмыленные лошади яростно фыркали, роняя клочья пены и громко стучали копытами, зло посверкивая большими выпуклыми глазами. Дождавшись, когда экипаж поравняется с ним, Сет сделал знак Посмертному. Лихо остановив лошадей, Посмертный ловко спрыгнул на землю и, приблизившись к Сету, заговорщицки огляделся по сторонам:

— Задание выполнено, шеф! Эмма на явочной квартире! «Хвоста» не было! Какие будут приказания?!

— В какой квартире?!

— Ну, там, где…, - начал объяснять Посмертный, но Сет перебил его.

— Ясно…. Все нормально?

— А как же!

— Хорошо, потом расскажешь. Возьми другой экипаж, — Сет указал на тяжело дышащих вороных, — что так гнал лошадей?

— Так я ж знаю, что у вас шило в зад…, в смысле, на месте не сидится, — ухмыляясь, ответил Посмертный, — ща, заменим кобылок, и помчим, мать его!

— Давай, только быстро. И возьми простой экипаж, без герба, понял?

— Хватай мешки, вокзал отходит! — Очередной непонятной фразой ответил Посмертный и, увидев недоумение Сета, прибавил, — Все понял, шеф! Будет сделано!

Что нравилось Сету в этом «обращенном», так это неиссякаемый оптимизм и какая-то почти детская наивность, что никак не сочеталось с манерой речи, от которой Сет был не в восторге. Впрочем, он уже имел возможность убедиться, что до Посмертного доходят простые слова…

Дождавшись его появления на козлах обычной кареты, Сет быстро поднялся в экипаж и, открыв переднее окошко, негромко спросил:

— Парфюмерную лавку госпожи Хат знаешь?

— Знаю, конечно! Я там…, - смутившись, Посмертный быстро добавил, — для знакомой, в общем, кое-что покупал. Это на Лиловой, да?

— Верно, — Сет догадывался, о какой знакомой идет речь, — кстати, эта знакомая просила передать, что хоть ты и мерзавец, но она беспокоится о тебе.

Увидев изумленное лицо обернувшегося к нему Посмертного, Сет улыбнулся, и добавил:

— Мог бы и погулять с дамой, раз уж обещал.

— Тю, шеф, ну ты даешь! Она тебе сама, что ль все рассказала?

— Ничего она не рассказала. Просто трижды назвала тебя мерзавцем, но при этом была рада, что с тобой все в порядке. Ладно, едем, а то, боюсь, лавка скоро закроется.

— Не страшно, — энергично махнул рукой Посмертный, — она ж в том же доме живет. Так что, навестим старушку на дому. Если что.

— Хорошо, гони.

— А, ну пошли, мать вашу! — Раздался неприличный, но привычный возглас Посмертного.

«А кого-то и могила исправить не может», — с усмешкой подумал Сет, устраиваясь на жестком диванчике.

— Значит, беспокоилась?

Сет взглянул на вновь обернувшегося Посмертного и, кивнув, ответил:

— И трижды назвала тебя мерзавцем!

Посмертный отвернулся, но Сет успел увидеть его улыбку. Действие напитка слабело, и мир уже не казался таким ярким, но сила и бодрость духа присутствовали. Нащупав сквозь ткань твердую грань обруча, Сет вновь вспомнил разговор с Метатроном. Он не обманул насчет диадемы, и о «Книге Суккуба» Метатрон говорил так, словно сам читал ее. Он даже прочитал на память отрывок из пророчества о гибели Хада, который немногим ранее декламировал Агварес. Но еще более странным показался рассказ консула о некоем наследнике Суккуба, способном с помощью диадемы остановить темный луч, открывающий Хаосу дорогу в оба мира — и живых и мертвых. Кто этот наследник? Это походило на сказки, которые Сет с удовольствием слушал в далеком, полузабытом детстве. А еще было похоже на хитроумный заговор, в котором участвуют и Метатрон, и герцог Агварес, который лишь для виду назвал консула своим врагом. Но если это заговор, то против кого? Против всех жителей Хада? Бред! Против Рофокала?

Не похоже. Да и зачем Метатрону смещать Рофокала, если они в таких дружеских отношениях, что премьер выписал ему почти такую же бумагу, как та, что лежала в его кармане? К тому же меньше чем через год состоятся выборы, и не факт, что Люцифуг захочет остаться на своем посту…

Движение экипажа замедлилось. Выглянув в боковое окошко, Сет увидел, что они подъезжают к парфюмерной лавке. Впрочем, можно было даже не выглядывать — обостренное после напитка обоняние Сета уже уловило приятные запахи дорогих ароматов.

— Тпруу! — Донесся привычный возглас и, не дожидаясь полной остановки, Сет выпрыгнул из экипажа.

— Шеф, прибыли! — Крикнул ему вдогонку Посмертный.

— Вижу, — ответил на ходу Сет, приближаясь к источнику запахов, от которых у него уже слегка замутилось в голове.

Толкнув звякнувшую тысячью мелодичных колокольчиков дверь, Сет вступил в лавку, и едва не задохнулся от невообразимого букета запахов. Наполненный ярчайшими ароматами, воздух в лавке кружил голову, и Сет резонно предположил, что это из-за напитка — в прошлые посещения ничего подобного с ним не случалось. Справившись с головокружением, Сет негромко кашлянул.

То ли на звон колокольчиков, то ли услышав его вежливое покашливание, в небольшой уютный зал вплыла дородная демоница. Узнав Сета, она радушно раскинула руки в стороны, и сладким до приторности голосом произнесла:

— Граф Раум! Какая честь! Я уже хотела закрываться, но ради вас…

— Темной ночи, госпожа Хат, — официально поздоровался Сет, приближаясь к улыбающейся демонице, — я вас не задержу.

— И вам темной ночи, граф! Хотите выбрать подарок очаровательной Прозерпине?

Воспоминание о недавнем скандале неприятно кольнуло Сета. Сотворив на лице строгое выражение, он сухо сказал:

— Нет. У меня к вам дело государственной важности.

Улыбка сползла с пухлого лица парфюмерши. Засуетившись, словно ей уже предъявили обвинение, она обмахнула широким рукавом большое кресло и, жестом пригласив Сета усаживаться, спросила:

— Надеюсь, ничего неприятного, господин граф?

— Как посмотреть, — неопределенно ответил Сет и, не садясь в предложенное кресло, спросил, — вы записываете, кто покупает вашу продукцию?

— Записываю? — Госпожа Хат удивленно уставилась на Сета, — Нет, а зачем? Я и так знаю, кому что нравится.

— Очень хорошо, — кивнув, Сет продолжил, — не могли бы вы в таком случае сказать, кто в последнее время покупал у вас масло Офана?

— Масло Офана? — Парфюмерша ненадолго задумалась, — Это дорогое масло. Его не так часто берут….

— Стало быть, вы можете назвать имена покупателей?

Она медлила, разглядывая Сета.

— А могу я узнать, что случилось?

— Я веду следствие, госпожа Хат, и любая помощь, — Сет помедлил, — равно как и помеха будут оценены в должной мере, — сухо, по казенному ответил Сет, видя, как недовольно скривилось лицо парфюмерши.

— Ну, дорогой граф, мне кажется, вы пытаетесь запугать меня?

— Нисколько. Я всего лишь ответил на ваш вопрос, а вы пока нет. Я думаю, в ваших интересах будет сказать мне правду, иначе…, - он помолчал, глядя, наблюдая за изменениями в выражении лица парфюмерши, — иначе мне придется задать другие вопросы.

— Другие? — В голосе демоницы послышалась легкая тревога, — Какие еще другие?!

Сет пристально посмотрел ей в глаза.

— Ну, например, сколько «обращенных» в действительности работают на ваших смольных рудниках. Есть информация, что их больше, чем дозволено и, кажется, это не совсем законно. Так ли это, госпожа Хат?

Демоница вздрогнула, взглянула и покорно произнесла:

— Спрашивайте, господин граф, я помню всех своих клиентов.

— Тогда еще раз: меня интересует, кто в последнее время покупал у вас это масло, — Сет не сводил с нее взгляда.

Госпожа Хат выдержала небольшую паузу, после чего негромко спросила:

— Вы обещаете, что вопрос о рабочих не будет вас больше интересовать? Я все же даю им работу, и хорошо оплачиваемую работу. Мы договорились?

В ее глазах читалась притворная мольба, но Сет решил подыграть ей.

— Да, — коротко ответил он, постаравшись придать голосу холод и высокомерие большого начальника, — если вы скажете правду.

— Я верю вам, — опасливо произнесла госпожа Хат, — и отвечаю на ваш вопрос. Меньше дюжины ночей назад от судейского Эфиппаса приходил «обращенный», и заказал любовное масло Офана. Он так и сказал — любовное масло для Эфиппаса, — парфюмерша негромко хихикнула.

— Его звали Надгробный? — Спросил Сет, почти не сомневаясь в ответе.

Парфюмерша радостно вскинула брови.

— Ой, точно! Я еще подумала, какое мрачное имя!

Сет поймал себя на мысли, что ожидал услышать другое имя, например, Мертвецов, но тут же подумал, что в нем, скорее, говорит нелюбовь к помощнику директора, чем объективность.

— И больше никто?

— Я же говорила, — парфюмерша продолжала тревожно смотреть Сету в глаза, — масло-то дорогое, не каждый может себе позволить.

— Хорошо, — Сет понял, что все, что можно было узнать, он уже узнал, и добавил, — но у меня будет к вам просьба.

— Желаете что-нибудь приобрести?

— Нет, — он отогнал назойливую мысль о Прозерпине, — я могу надеяться, что о нашем разговоре не узнает ни одна душа?

Парфюмерша энергично замахала руками.

— Что вы, граф Раум, я буду нема, как могила!

— Прекрасно, — ответил Сет, и, не говоря больше ни слова, вышел на улицу, с удовольствием вдыхая холодный, свежий воздух.

Увидев выходящего из дверей парфюмерной лавки начальника, Посмертный легонько тронул лошадей, подкатывая экипаж к Сету.

— Куда едем, шеф?

— В Департамент связи.

Брови Посмертного удивленно взлетели вверх, но он воздержался от комментариев. Дождавшись, когда Сет закроет за собой дверцу экипаж, он лихо свистнул и, стеганув лошадей хлыстом, проорал:

— Пристегните ремни безопасности…! Наш полет проходит на высоте десять тысяч метров под уровнем моря…! Н-но, родные! Пошли, каурые…!

* * *

…В отличие от многих других учреждений Хада работа в этом Департаменте не прекращалась ни на минуту. Представившись, Сет попросил дежурного провести его в отдел регистрации пропусков. Немолодой демон с удивлением посмотрел на него но, не сказав ни слова, проводил Сета к небольшому окошку. Наклонившись, Сет увидел миловидное лицо демоницы и, вежливо улыбнувшись, негромко произнес:

— Темной ночи, барышня. Я старший следователь по особо тяжким грехам граф Раум.

— И вам…, темной ночи, — демоница растерянно посмотрела на Сета, не понимая, что нужно этому важному господину.

— Как вас зовут?

— Меня?! — Растерянность сменил откровенный испуг, — Простите! Аза Бель, а что?!

— Да вы не пугайтесь так, — Сет улыбнулся, — у меня есть пара вопросов, и я надеюсь, что вы сможете мне помочь.

— Да, я слушаю! — Аза подалась вперед, всем своим видом выражая полную готовность к сотрудничеству.

— Пять ночей назад к вам поступило письмо на имя герцога Агвареса, — Сет увидел, как мгновенно побледнело лицо молодой демоницы но, сделав вид, что ничего не заметил, спокойно продолжил, — насколько мне известно, почту приносят обращенные, верно?

— Да, — растерянно ответила демоница.

— Но бывает, что письма или другую почту приносят сами отправители, так?

— Редко, — поняв, что лично ей ничего не грозит, Аза постепенно приходила в себя, — на такие письма мы ставим печать, после чего письмо уходит в отдел приемки.

— Так, хорошо, — Сет не хотел давить на нее, но тянуть тоже не следовало, — вы можете посмотреть, кто принес письмо для герцога Агвареса?

— Да, конечно, — быстро ответила Аза и, схватив огромную книгу, быстренько нашла нужную страницу, — вот…, письмо… герцогу Агваресу! Так…, приносил не «обращенный», а…

Она подняла голову и растерянно посмотрела на Сета.

— А кто же? — Как можно мягче спросил Сет.

— Герцогиня Агварес, — снизив голос до шепота, еле слышно ответила вновь побледневшая демоница.

Сет подумал, что ослышался. Склонившись так, что едва не стукнулся головой о переборку, он спросил:

— Кто?!

— Здесь написано…

Аза опустила голову, чтобы убедиться, что зрение не подвело ее. Убедившись, что она не ошиблась, демоница подняла голову, и тихо повторила:

— Герцогиня Агварес…

Что-то было не так. Всем своим нутром Сет чувствовал, что здесь что-то не так. В голове никак не укладывался факт того, что именно бывшая жена Агвареса принесла едва не убившее герцога письмо.

— А кто тогда работал?

Аза испуганно посмотрела на Сета, побледнела и еле слышно произнесла:

— Я…

Это была удача. Подумав, что у него наконец-то, появился свидетель, который может опознать того, кто принес письмо, он улыбнулся и, скрывая охватившее его волнение, мягко спросил:

— Вы видели ее?

— Да, — так же тихо ответила приемщица.

— И вы сможете опознать ее? — Сет даже замер в ожидании ее ответа.

Но ответ Азы был неутешителен.

— Она…, на ней была вуаль…

— Вуаль?!

— Да, — справившись с волнением, Аза Бель взглянула в глаза Сету, и добавила, — красивое черное платье и черная вуаль под шляпкой.

— И вы не видели ее лица?

— Нет, — Аза понемногу приходила в себя.

— Может, вспомните что-то еще? Рост, голос? — Сет все еще надеялся, что перепуганной приемщице удастся вспомнить хоть какую-нибудь деталь.

— Она показалась мне высокой, — задумчиво ответила Аза Бель, — но я могу ошибаться, ведь я сидела, а она стояла.

— Но она разговаривала с вами?

— Да, немного.

— Можете описать ее голос?

— Голос? — Аза пристально смотрела куда-то мимо Сета, и он понял, что она пытается вспомнить, — Да, у нее был странный голос.

— Что показалось вам странным?

— Какой-то тихий, словно она шептала. Я тогда еще подумала, что она боится, как бы не узнали, что она посылает письма бывшему мужу.

— Тихий, значит?

Сет задумчиво смотрел на приемщицу, пытаясь понять, почему описание голоса вызвало ощущение, что он знает ту, о которой говорит Аза Бель. Знает, но не может вспомнить. Сет мысленно перебирал всех знакомых демониц, пытаясь вспомнить, у кого из них он слышал такой голос, но на память приходили лишь истеричные крики Прозерпины и мягкий, обволакивающий голос Гибеллины.

— Я вспомнила! — Неожиданно громко сказала приемщица, — На ней было дорогое ожерелье! И очень красивое — много драгоценных камней — столько мне за всю жизнь не скопить!

— Ожерелье?!

— Да, очень красивое! — Повторила Аза.

— Скажите, Аза, вы сможете узнать это ожерелье, если вам его покажут?

— Да, конечно, — уверенно ответила молодая демоница, — и ожерелье, и платье, — помолчав, она добавила, — и голос… тоже узнаю.

— Спасибо, Аза, возможно, мне еще раз потребуется вас опросить.

Аза улыбнулась Сету — ей нравился этот строгий и вежливый демон.

— Граф! — Аза Бель смотрела на Сета так, что он понял — она вспомнила что-то важное.

— Да?

— Я вспомнила кое-что. Когда она наклонилась, чтобы подписаться, я почувствовала, как от нее пахнет дорогим маслом.

— Маслом Офана? — Сет нисколько не сомневался в ее ответе.

— Вы знали? — Удивленно спросила приемщица.

— Догадался, — пошутил Сет, — спасибо, Аза.

Окончательно справившись с первоначальным страхом, Аза улыбнулась, и Сет отметил, какое приятное у нее лицо. Определенно, в этом заведении работали красивые демоницы…

* * *

…Подходя к экипажу, возле которого столпились «обращенные», Сет думал о том, что казавшаяся такой прочной нить, оборвалась в этом маленьком окошке регистратуры. Политический заговор против одного из влиятельнейших демонов Хада, превратился в банальную разборку бывших супругов. История развода герцога Агвареса с женой еще недавно служила темой для сплетен не только в высших кругах — ее обсуждали даже обычно равнодушные к делам коренных жителей «обращенные».

Пикантность истории заключалась в том, что герцог Агварес завел роман не с кем-нибудь, а с младшей сестрой своей жены, известной ученой Сеири Гимель. Далекий от мещанских разборок Сет, не интересовался подробностями громкого скандала, и если бы не Прозерпина, смаковавшая каждую сплетню, то вряд ли узнал бы, что герцог безропотно отдал бывшее жене Нере Агварес половину своего несметного имущества. Сет вспомнил, как живо интересовавшаяся скандалами Прозерпина с непередаваемым удовольствием шептала о том, что герцог отдал бы и больше, если бы не его адвокаты, рассудившие, что и половины имущества будет вполне достаточно для герцогини, которую саму не раз видели в обществе молодых красавцев…

Погруженный в мысли, Сет с трудом пробрался сквозь гомонящую толпу. Растолкав ничего не замечающих и азартно кричащих «обращенных», Сет увидел Посмертного, дерущегося с крепким на вид «обращенным». Схватив друг друга, оба катались по земле, пытаясь достать противника то рукой, то ногой. Подбадриваемые веселыми выкриками зевак, они изо всех сил лупили друг друга на потеху улюлюкавших «обращенных», перекатываясь по мостовой, и оказываясь то сверху, то снизу. Какое-то время Сет молча наблюдал за дракой, видел, как перекатившись еще раз, Посмертный оказался снизу. Противник успел нанести ему пару оплеух, но Посмертный притянул к себе его голову, и теперь пытался задушить хрипевшего от удушья «обращенного».

Не говоря ни слова, Сет щелкнул пальцами обеих рук, и две небольшие молнии вонзились в землю рядом с головами драчунов. Сразу поняв, кто перед ними, зеваки шарахнулись по сторонам, стараясь не попасться под руку разгневанному демону, но дерущиеся и не думали прекращать драку. Чувствуя, как в нем закипает, Сет снова щелкнул пальцами, и еще одна молния слетела, вонзившись на этот раз в тощий зад противника Посмертного. Вскрикнув, тот разжал руки, чем незамедлительно воспользовался Посмертный, наградив его несколькими увесистыми пощечинами.

Увидев гневное лицо Сета, Посмертный столкнул с себя тихо стонущего «обращенного» и, живо вскочив на ноги, заорал:

— Шеф! Я тут не причем! Этому гаду, мать его, не понравилось, где стоит наш экипаж! Говорил, надо было с гербом, на хрен, брать!

Посмертный тяжело переводил дух, с возмущением поглядывая на отползающего в сторону «обращенного».

— Главное, говорю ему, мол, по делу, твою мать, по государственному! А эта вошь лобковая мне пальцами в лицо тычет, плевал, мол, я на ваши дела! Ну, пришлось поучить маленько.

У Сета были определенные сомнения в том, кто кого «поучал», но вместо нотаций он коротко бросил:

— Поехали! Живо!

Обернувшись к притихшей толпе, и сделав выразительный жест рукой, он грозно прикрикнул на них:

— А вы чего уставились?! Других дел нет?!

Раздалось несколько неразборчивых выкриков, но по тону было ясно, что Сету желали явно не доброй ночи. «Обращенные» медленно расходились, и Сет подумал, что от такого ропота до открытого бунта всего лишь шаг, или даже небольшой шажочек, и мысленно сделал пометку поговорить об этом с премьер-министром, тут же оговорившись про себя: «Если все будет хорошо».

«Обращенные» почти разошлись. Остались лишь взбирающийся на козлы Посмертный и, держащийся за обожженный зад его недавний противник. Вскоре и он сумел подняться на ноги. Обернувшись на Посмертного, он беззвучно пошевелил губами, и торопливо захромал к входу в Департамент — инцидент был исчерпан. Взглянув на все еще тяжело дышащего Посмертного, Сет холодно произнес:

— Не любите вы друг друга, — и, помолчав, добавил, — даже не понимаю, как вы там сосуществуете?

— А так вот и сосу…, - выдохнул Посмертный, и закончил, — …ществуем.

Сет посмотрел на его раскрасневшуюся физиономию, на которой отчетливо виднелись несколько отпечатавшихся пальцев.

— Из-за стоянки, значит, подрались?

— Ну, да, — Посмертный покачал головой, — совсем как там. Дурацкая причина, да?

— Вот и я о том же, — задумчиво ответил Сет, и тут же сменил тему, — ладно, едем к герцогине Нере Агварес. Знаешь, где она живет?

— Да кто ж не знает?! — Удивленно выдохнул Посмертный, — Ее дом теперь каждая собака знает! Это ж на Желтой, почти там же, куда я отвозил…

— Вот и поехали туда, — перебил его Сет, поднимаясь в экипаж и, постучав в окошко, прибавил, — и давай-ка, побыстрей.

Экипаж тронулся, когда Сету вдруг показалось, что кто-то смотрит на него. Выглянув в боковое окошко, он увидел чью-то мелькнувшую и скрывшуюся за углом здания спину. В какое-то мгновение Сету показалось, что это был Мертвецов, хотя утверждать со стопроцентной гарантией, он бы не стал. Мало что могло померещиться?

Подумав, что ошибся, Сет задернул шторку и, откинувшись на мягкие подушки, с облегчением закрыл глаза — ему было о чем подумать. О чем-то более приятном…

Глава вторая

Дом, точнее замок, герцогини Нере Агварес стоял на выезде из города. «Желтая» была даже не улицей, а дорогой, тянущейся за город между редкими домами и особняками зажиточных демонов, и названной так из-за песчано-желтого окраса окрестных холмов. Сейчас желтизны почти не было, так как все вокруг было покрыто белым снегом. Над дорогой, то тут, то там возвышались скалы с редкими деревьями, ухитрившимся зацепиться корнями за почти гладкие, отвесные склоны.

Одна скала заметно отличалась от остальных — мощная глыба, вершину которой венчал красивый, хоть и мрачноватый замок герцогини. Словно выросшее из скального фундамента здание окружали сады, оживлявшие своим видом мрачную архитектуру замка, построенного еще при Эосфоре. Подъезжая к воротам замка, столь же мощным и фундаментальным, как и все, на что падал взгляд, Сет подумал, что будь он на месте герцога, то скорее отдал бы городской замок, чем это живописнейшее место. Подумал, и тут же одернул себя — какое ему дело до имущественных разборок проживших вместе не один век супругов? Значит, герцог чувствовал за собой вину, если решился отдать дом, в котором любил проводить время его дед, возвращаясь из своих длительных странствий по Пустым землям, граница которых проходила не так далеко от замка.

Одернул и, настраиваясь на предстоящую беседу, задал себе вопрос: зачем герцогине нужно было так рисковать, лично являясь в Департамент почты, да еще и называться собственным именем, отдавая пропитанное ядом письмо? Не так уж она безумна, если сумела сграбастать этот великолепный замок с прекрасным садом, да не у кого-нибудь, а у самого наследника Ушедшего. Ведь она не могла не понимать, что даже дойди письмо до адресата, вычислить отправителя, было лишь делом времени. И убийство несчастной Эсты казалось уже совершенно бессмысленным. Если предположить, что письмо принесла именно герцогиня то, в этом случае ей еще нужно было выкрасть книгу из регистратуры, а заодно и убить видевшую ее Азу Бель.

Из этого следовал лишь один разумный вывод — убрав Эсту и ее убийц, кто-то не просто заметал следы — он пытался пустить Сета по ложному следу. Другое дело, что отравитель должен был понимать, что след слишком короткий, и достаточно скоро стало бы ясно, что герцогиня здесь не причем. Тогда напрашивался вполне закономерный вопрос — для чего же ему это было нужно? Ответ мог быть только один — время! Отравитель хотел выиграть время, и в этом у Сета не было никаких сомнений. А вот на вопрос для чего, хоть и была версия, но она казалась несколько притянутой за уши — это завтрашнее выступление герцога в Музее, которое, по его словам, должно было «развеять вековые заблуждения», что могло не понравиться очень многим. И самым простым способом помешать этому было бы убийство Агвареса. Логика подсказывала, что покушение на герцога и его завтрашнее выступление, пусть и не напрямую, но как-то связаны между собой, и герцогиня, как и Метатрон тут, скорее всего, не причем.

Тем не менее, Сет обязан был проверить и версию «мстительной супруги» и, если подтвердится, что никакого отношения к покушению на бывшего мужа она не имеет, выяснить, кто выкрал у герцогини документ, который был предъявлен в регистратуре — отсюда могла потянуться ниточка к настоящему преступнику. Сет вспомнил, как перепуганная Аза Бель, тем не менее, уверенно ответила, что имя вписывается не со слов, а по предъявлению какого-либо документа, и пояснила, что «с этим у них строго». Именно по этой причине, отложив поездку в имение покойного Ваанберита, Сет поехал к Нере Агварес, хотя и не верил в ее причастность к покушению…

Услышав крик Посмертного, Сет высунул голову в боковое окошко, и увидел стоящего перед воротами крупного демона, вооруженного большим трезубцем, острые концы которого были слегка наклонены в сторону лошадей.

— Старший следователь по особо тяжким грехам граф Раум к герцогине Агварес, балда! — Напыщенно крикнул Посмертный, — Поднимай свой шлагбаум, пока я спецназ с ОМОНом не вызвал!

Демон явно был в затруднении — незнакомые словечки Посмертного не имели аналогов в его небольшом словарном запасе, и это тревожило слегка медлительного гиганта. Посмотрев на выглянувшего из экипажа Сета, демон задумчиво почесал свою лысую голову, и… пошел открывать ворота. Трудно было понять, что именно подействовало на него — то ли должность Сета, то ли последние слова Посмертного но, так или иначе, демон открыл ворота и принял парадную стойку. Сет отодвинул шторку и откинулся на спинку диванчика, любуюсь открывшимся ему чудесным видом.

Экипаж катился мимо красивых деревьев цветущего даже зимой сада к другим, виднеющимся в глубине воротам, возле которых стояло несколько стражников. Было странно видеть цветущие деревья после заснеженных улиц Хада, но Сет был уверен, что у герцогини есть разрешение на использовании заклинаний третьего порядка — Департамент погоды не стал бы чинить по подобным мелочам препятствия столь высокой особе.

Подъехав к стражникам, Посмертный лихо остановил лошадей, заставив их буквально встать на дыбы перед неподвижными фигурами мрачно взирающих демонов.

— Старший следователь по особо…, - начал, было Посмертный, но был перебит одним из демонов.

Низким, но зычным голосом демон рявкнул:

— Мы знаем! По какому делу?!

Это было что-то новенькое. Услышав вопрос, Сет открыл дверцу и, сделав знак собравшемуся ответить Посмертному, негромко и спокойно ответил:

— Передайте герцогине, что дело касается ее мужа, герцога Агвареса.

Зычноголосый демон взглянул на Сета оценивающим взглядом.

— У герцогини нет мужа!

Не сказал — отрезал! Чувствуя подступающее раздражение, Сет выбрался из экипажа и, подойдя к группе мгновенно напрягшихся демонов, спросил, обращаясь к зычноголосому:

— Ты здесь старший?

— Я, — ответил тот, спокойно глядя на Сета сверху вниз.

— Тогда наклони свою голову, и прочитай, что здесь написано, — достав гербовую бумагу, Сет развернул ее на уровне груди, вынуждая высокого демона согнуться чуть не вдвое.

То ли с грамотностью было не все в порядке, то ли до него никак не мог дойти смысл написанного, но он довольно долго смотрел на высочайшую бумагу, изредка переводя взгляд на Сета, словно пытаясь понять, как премьер-министр мог дать такие полномочия столь щуплому демону. Дочитав, наконец, зычноголосый кивнул своей большой головой, и произнес:

— Добро пожаловать граф Раум. Герцогиня примет вас в летнем саду.

Летний сад, сплошь состоящий из фруктовых деревьев, находился за невысокой каменной стеной, ограждающей внутренний двор замка. Пройдя через ворота в сопровождении нескольких стражников, Сет понял, почему он назывался летним — здесь было значительно теплее, чем за воротами, где остался страшно недовольный тем, что его не впустили внутрь Посмертный. Теплее было настолько, что Сету даже пришлось расстегнуть несколько пуговиц, чтобы не упариться в необычной для Хада жаре. Один из стражников указал на большую беседку в центре сада, рядом с которой журчал красивый фонтан и, плохо выговаривая слова, произнес:

— Прошу в беседку. Герцогиня скоро выйдет.

Сет прошел по мягкой тропинке, иногда дотрагиваясь до крупных плодов незнакомых ему деревьев, ветви которых свисали чуть не до самой земли, прикидывая про себя какого порядка заклинание было применено, чтобы создать такое вот чудо. По всему выходило, что не меньшего пятого. Сад был заложен еще при Эосфоре, которому вряд ли нужны были какие-то разрешения. Если начистоту, Сет не отказался бы установить такую погоду над всем Хадом, и не понимал, почему Департамент погоды не решится на это. Все разговоры о том, что нельзя впустую тратить энергию были именно пустыми — ее хватало с избытком, о чем свидетельствовало беспрерывно работавшее Чистилище, потреблявшее чудовищное количество энергии. Да и само существование Хада практически целиком зависело от наполнявшей этот мир энергии, и пара-тройка заклинаний, по мнению Сета, никак не могли истощить ее запасы…

В беседке стояло несколько плетеных, обитых мягкой тканью кресел, такой же плетеный столик, на котором высился красивый графин, до середины наполненный чем-то оранжевым, небольшие бокалы и ваза с фруктами, многие из которых Сет видел впервые в жизни.

— Присаживайтесь, — вежливо предложил один из двоих провожавших его демонов, — это сок от плодов наших деревьев, — демон указал на кувшин, и добавил, — очень вкусный.

— Спасибо, — ответил Сет, садясь в одно из кресел лицом к входу в беседку.

Ждать герцогиню пришлось несколько минут. Увидев приближающуюся демоницу, Сет сначала усомнился, что это та Нере, которую он знал. Но по мере ее приближения понял, что не ошибся, и это она, чудесным образом помолодевшая лет, этак на тысячу-другую. Герцогиня вбежала в беседку, мгновенно наполнившуюся незнакомым, но приятным ароматом дорогого парфюма и, улыбнувшись Сету, кокетливо произнесла:

— Граф Раум, как неожиданно! Какая честь для скромной отшельницы!

Сет уже стоял на ногах. Отвесив поклон, он учтиво произнес:

— Это для меня честь, герцогиня.

Нере звонко рассмеялась. Указав на кресло, она легко уселась напротив и, взглянув на чистые бокалы, обиженно спросила:

— А что же вы не попробовали нашего сока? Уверяю, это очень вкусно, а главное полезно.

— Спасибо, герцогиня, — Сет разлил по бокалам оранжевого напитка и, сев в кресло напротив герцогини, спросил, — как вы поживаете?

— О! — Весело воскликнула Нере, — Замечательно! Лучше всех! Но спасибо, что спросили. Надеюсь, вы ко мне не по делу, мой дорогой граф?

Сет покачал головой.

— Вынужден огорчить — именно по делу.

— Ну, раз по делу, давайте побыстрее решим его, — все так же весело произнесла герцогиня, — не люблю серьезных дел. От них потом так болит голова! Итак, что же вас привело ко мне?

Оглянувшись на стоявших неподалеку от беседки демонов, Сет негромко спросил:

— Вы слышали о попытке отравления вашего…

— Бывшего мужа?! — Радостно, словно о чем-то приятно спросила помолодевшая герцогиня.

— Да, — коротко подтвердил Сет.

— Ну, конечно, слышала, — Нере пожала голыми плечами, — он сам рассказал мне об этом.

— То есть как, сам? — Удивился Сет, — Вы общаетесь?

— Вас это удивляет? — Герцогиня отпила немного оранжевого напитка, — Все-таки за столько веков совместной жизни привыкаешь друг к другу, знаете ли.

— Могу я узнать, что именно рассказал герцог?

— Что кто-то пытался его отравить. Он даже поинтересовался, не я ли это, — она звонко засмеялась, — но это была, конечно же, шутка. Он прекрасно знает, что я никогда не стану этого делать. Кто угодно, только не я!

— Вы подозреваете кого-нибудь?

— Нет, — Нере тряхнула головой, отчего ее шелковистые волосы рассыпались по плечам, — вы, конечно, можете подозревать меня но, поверьте, мой бывший супруг уверен, что я никакого отношения к этому происшествию не имею.

— Разговоры о вашем разводе не стихают до сих пор, — Сет подумал, что он не слишком и преувеличивает, учитывая, что не далее как вчера, Прозерпина недобрым словом вспоминала наследника Ушедшего, в очередной раз обозвав его «старым кобелем».

— Да, мы расстались, но только как супруги. Конечно, мне было обидно, что он закрутил роман, и не с кем-нибудь, а с моей сестрой, но потом я поняла, что рано или поздно это должно было случиться, и не так уж это и важно, с кем именно. Такова полигамная мужская природа, и никуда от этого не деться. И потом, кто сказал, что когда-нибудь мы не захотим возобновить наши отношения?

Герцогиня с некоторым вызовом смотрела на смущенного ее откровенными речами Сета.

— Действительно, — согласился Сет, — я как-то об этом не подумал.

— Ну, не вы один, — философски заметила она, — многие так не думают. Но мы отвлеклись. Так вы хотели узнать, не я ли пыталась отравить своего мужа?

Сет взглянул на игриво улыбающуюся герцогиню, и сказал:

— Дело в том, что отправительница письма назвалась вашим именем.

Она удивленно посмотрела на Сета.

— Моим?!

— Мало того, она даже предъявила документ с вашим именем.

Нере Агварес нахмурилась, сделала глоток и, взглянув на Сета, задумчиво сказала:

— У меня недавно пропала карточка казначейства, где я храню некоторые ценности. Но я не придала этому значения — в конце концов, меня все знают, и вряд ли злоумышленник мог оказаться настолько глупым, что решился бы обмануть казначеев. Я подумала, что где-то потеряла ее, и заказала себе новую.

— Вы не могли бы поточнее вспомнить, когда вы пользовались ею в последний раз?

— Когда? — Она задумалась на несколько секунд, — Ночей шесть тому назад. Постойте, я вспомнила! Точно, это было полдюжины ночей назад — я ездила в казначейство, чтобы взять кое-что из своих безделушек к балу у министра Департамента погоды, по случаю рождения его очередного сына.

Герцогиня снова засмеялась, и Сет тоже не удержался от улыбки — многодетный министр был частым героем довольно пошлых анекдотов.

— Значит, шесть ночей назад она еще была, — Сет вернул ее к рассказу о пропавшей карточке, — а когда заметили пропажу?

— Да я не так часто пользуюсь ею. Просто совпало, что пришлось снова ехать в казначейство.

— И это было…?

— Три ночи назад, — Нере слегка нахмурилась, — точно. Я искала ее, но когда поняла, что она пропала, просто поехала в казначейство и попросила выдать мне новую.

— И вам ее выдали, — констатировал Сет.

— Да, сразу же, — кивнула герцогиня, — я на особом счету.

— Не сомневаюсь, — учтиво проговорил Сет, и спросил, — у вас есть какие-нибудь объяснения, куда могла пропасть карточка?

— Объяснения? — Нере Агварес вновь пожала своими гладкими плечиками, — До вашего прихода я считала, что потеряла ее, но теперь…, - она задумчиво посмотрела на Сета.

— А теперь?

— Теперь я думаю, что у меня ее украли, — ответила герцогиня.

— И вы можете назвать, кто это сделал?

— Назвать? Наверное, да, — казалось, что она сомневается.

— И? — Осторожно произнес Сет.

— Думаю, это один из моих слуг, «обращенный» Замогильный, — с расстановкой сказала герцогиня, — мне никогда не нравилось его имя, но он был таким исполнительным.

— Почему был?

— Потому что сплыл, — герцогиня взглянула на Сета, и добавила, — он пропал. Примерно, полдюжины ночей тому назад.

— То есть, как это пропал?

— А так, взял и пропал. И никто не знает куда.

— Вы не могли бы описать его?

— А что его описывать? У него была очень заметная родинка на левом ухе. Красная, будто его только что облили кипятком, — герцогиня передернула плечами, — я так и не смогла привыкнуть.

Сет смог подавить вызванное ее словами возбуждение, и осторожно спросил:

— А как он попал к вам?

— Да обыкновенно, — герцогиня посмотрела на Сета, — разве вы не знаете, как они обычно попадают? По рек…

Она не успела договорить. Внезапно почувствовав чей-то тяжелый, наполненный ненавистью взгляд, Сет резко обернулся и увидел мелькнувшую за деревьями тень. Еще не поняв, что происходит, он бросился на герцогиню, заваливая ее на мягкий пол беседки, и в ту же секунду услышал раздавшийся над самой головой легкий свист. Что-то со стуком вонзилось в одну из несущих балок беседки и, подняв глаза, Сет увидел торчащий в балке небольшой дротик. Герцогиня что-то вскрикнула, но Сет не разобрал — опрокинув столик, он повернул его поверхностью в сторону, откуда прилетел дротик, и уже в следующее мгновенье убедился в своевременности своего решения. Раздался треск проламываемых прутьев, и Сет увидел острые кончики дротиков, поочередно вонзившихся в плетеную поверхность стола. Герцогиня продолжала вопить, и Сет краем глаза заметил рванувших к нему демонов-телохранителей. Вскочив на ноги, но продолжая держать стол перед собой, он крикнул:

— Там!

В поверхность стола вонзился еще один дротик, кончик которого блестел, словно обмазанный маслом или…

«Яд!» — подумал Сет, чувствуя, как холодеет внутри.

Демоны разделились — один был уже рядом с входом в беседку, а другой побежал в сторону, указанную Сетом. Вбежавший в беседку демон уже занес свою огромную секиру над Сетом, и тот успел подумать, что вряд ли столик помешает этому гиганту разрубить его пополам, как стражник вдруг замер, а еще через мгновенье рухнул к ногам прекратившей, наконец, кричать, герцогини. Из шеи замершего навсегда демона торчал небольшой дротик.

— Лежите! — Прошептал Сет насмерть перепуганной герцогине.

Та едва сумела кивнуть головой. Осторожно выглянув из-за стола, Сет увидел мелькнувшую между деревьями спину. Оставив герцогиню под защитой перевернутого столика, Сет не раздумывая махнул через перила беседки, и побежал, видя перед собой спину бегущего чуть правее демона. Телохранитель герцогини был медлителен, и Сет уже хотел обежать его, когда словно споткнувшись, демон рухнул с высоты своего гигантского роста.

Поняв, что и этому уже не помочь, Сет перепрыгнул неподвижное тело, и побежал, стараясь не выпускать из виду скользящую среди деревьев небольшую фигуру. Чтобы не подставиться под очередной отравленный дротик, которыми неизвестный стрелял с изумительной точностью, Сету приходилось лавировать между деревьями, и это спасло ему жизнь. Два дротика пролетели в опасной близости от его лица, смачно вонзившись в толстые стволы деревьев. Разглядеть убийцу не удавалось, но Сет мог бы поклясться, что это не демон — так быстро могли бегать только «обращенные».

Дотронувшись до рукоятки своего кинжала, Сет передумал доставать его. Метать отсюда не было никакого смысла — расстояние и густо растущие деревья оставляли мало шансов на точное попадание. Вспомнив, что впереди есть хоть и не очень высокая, но все же стена, Сет убыстрился, для чего пришлось на ходу произнести заклинание второго порядка. Это помогло, и Сет значительно приблизился к начавшему уставать убийце. Сделав рывок, Сет сократил расстояние до нескольких шагов, и был уже уверен, что не упустит его.

Он почти догнал мелькающую между деревьями фигуру, когда откуда-то сбоку послышались встревоженные крики. Это были дежурившие у ворот стражники. Они бежали наперерез убийце, который из последних сил пытался добраться до невысокой стены внутреннего дворика. Сет хотел крикнуть, чтобы брали живьем, когда кто-то врезался в него с такой силой, что ему показалось, будто он столкнулся с горой. Не удержавшись на ногах, он упал на землю и, перевернувшись несколько раз, быстро вскочил на землю. Обернувшись, Сет увидел того самого медленно читающего демона, который, яростно размахивая секирой, угрожающе надвигался на него. Кричать, что убийца другой, было бесполезно, пытаться справиться с такой махиной с помощью своего клинка, из какого бы железа он ни был сделан — тоже, и Сет поступил просто.

Заклинание третьего порядка заставило стражника сначала замереть с поднятой в воздух ногой, а затем, потеряв равновесие, грузно рухнуть на землю. Как он падал, Сет уже не видел, и лишь глухой удар возвестил о падении гиганта.

Оглядевшись, Сет понял, что потерял слишком много времени — убийцы уже не было видно. Пока Сет возился со стражником, он уже успел перемахнуть через стену. Добежав до ограды, Сет увидел подбегающих к нему других стражников, намерения которых читались на их, искаженных злобой лицах. На заклинания уже не было времени — Сет громко щелкнул пальцами, и яркая молния вонзилась в землю у самых ног резко остановившихся демонов.

— Туда, за стену! — Закричал Сет и, подавая пример, первым перепрыгнул через нее.

Приземлившись на ноги, он быстро огляделся. Убийцы по-прежнему не было видно, но зато отчетливо слышались крики бегущих где-то впереди стражников. Сет рванул, на ходу читая еще одно заклинание ускорения. Он уже видел широкие спины стражников, отчаянно машущих руками с зажатыми в них секирами, и понял, что опоздал. Врезавшись в спины яростно рубящих кого-то демонов, Сет заорал:

— Прекратить! Назад! Прекратить немедленно!

Растолкав неохотно остановившихся стражников, Сет подошел к тому, что очень условно можно было назвать телом, и в гневе крикнул:

— Идиоты! Зачем было так рубить!

Один из демонов, по всей видимости, наиболее сообразительный, с виноватым видом глядя Сету под ноги:

— Так он же это, наших убил! Нам как сообщили, так мы и побежали наперерез, а он еще одного нашего подстрелил. Ну, мы его малость того…

— Малость?! — Сет едва удержался, чтобы не щелкнуть в его сторону зачесавшимися пальцами, — Это называется малость?! Да его теперь мама родная не узнает! Идиоты! Голову-то можно было не рубить на части?!

Обернувшись на раздавшийся за спиной шорох, Сет увидел подбежавшего Посмертного. «Обращенный» с ужасом смотрел на залитое кровью месиво.

— Мать твою на хрен! — Только и смог произнести Посмертный, не в силах оторваться от ужасающего зрелища.

Сет обернулся на молчащих стражников.

— Соберите это, — он указал пальцем на изрубленное тело, — и помогите вашему начальнику, — кивнув в сторону летнего сада, Сет добавил, — он жив, но еще какое-то время будет не в состоянии двигаться.

Наклонившись, Сет аккуратно поднял валяющийся на земле маленький колчан, в котором еще оставалось несколько дротиков, и протянул его Посмертному. Тот брезгливо, двумя пальцами взял его, и вопросительно посмотрел на Сета.

— На них яд. Нужно выяснить, какой, — ответил на его немой вопрос Сет.

Он был зол на глупых стражников, но понимал, что иначе они и не могли поступить. Оставив их собирать то немногое, что осталось от убийцы, Сет направился к воротам. Уже подходя к ним, он увидел выбежавшую ему навстречу герцогиню. Она подбежала к Сету и, порывисто обняв его за шею, горячо прошептала:

— Граф, представляете, меня хотели убить!

— Все обошлось, герцогиня, — Сет даже не нашел в себе силы усмехнуться ее наивности, — убийца уже мертв.

— Вы спасли меня! — Нере Агварес не отпускала его шею, прижимаясь к Сету всем телом, — Вы спасли меня от смерти!

— Нам обоим повезло, — ответил Сет, нисколько не кривя душой — он действительно был в этом уверен.

— Нет! — Герцогиня и не думала отпускать его шею, что доставляло Сету некоторое неудобство, — Я видела, как вы обернулись, а потом набросились на меня! Если бы не вы, эти дротики сейчас торчали бы во мне!

— Кстати, они были смазаны ядом.

Герцогиня резко отпустила шею Сета, что позволило ему нормально вздохнуть.

— Ядом?! — Прошептала она, — О, Тьма! Вы уверены?!

Ее лицо находилось так близко, что Сет не шевелился, опасаясь ткнуться губами в полуоткрытый рот демоницы.

— Никаких сомнений, — ему удалось немного отстраниться от лица герцогини.

— Но за что?! Кому нужна моя смерть?!

— Думаю, что не ошибусь, если скажу, что это связано с пропажей вашей карточки, герцогиня, — увидев ее округляющиеся от изумления глаза, Сет сказал, — вы так и не ответили, как к вам попал тот «обращенный», как его, Замогильный, кажется?

— А? — По глазам герцогини было видно, что смысл сказанных Сетом слов доходил до нее очень медленно.

— Вы сказали, что он попал к вам как обычно. Не объясните, как это? — Напомнил ей Сет.

— Ах, да! — Герцогиня отпустила шею Сета (к немалому облегчению последнего) и, посмотрев на стоящего неподалеку Посмертного, сказала, — Ну, да, его же рекомендовали из вашего Департамента!

Сет не был удивлен — он ждал именно такого ответа.

— Там стояла подпись вашего директора, — герцогиня настороженно смотрела Сету в глаза, — и все печати…

— Ясно. А что было написано в рекомендации?

— Что он хороший садовник.

— Он действительно был хорошим садовником? — С сомнением спросил Сет.

— Не знаю, он всего лишь убирал листья, — герцогиня неожиданно улыбнулась, и вновь обхватила Сета за шею, — вы мой герой, граф! — Прижавшись к нему и, снова обдав его незнакомым ароматом, она горячо зашептала Сету прямо в ухо, — Я сделаю для вас все, что вы пожелаете!

Отказывать такой особе было рискованно, но Сету было не до ее благодарностей. Мягко отстранив от себя герцогиню, он поклонился и произнес:

— Я не смею вас просить ни о чем кроме…

— Да?! — С жаром перебила его Нере Агварес.

— …кроме того, чтобы вы сменили свою охрану. Эти увальни на части разрубили убийцу, вместо того чтобы оставить его в живых и узнать, кто его послал. Это в высшей степени непрофессионально, и просто глупо. Так что рекомендую — наймите новую стражу.

— Это все о чем вы меня просите? — Холодея лицом, спросила Нере Агварес.

— Да, герцогиня, — с поклоном ответил Сет, — а теперь, разрешите мне удалиться. У меня еще очень много дел.

Резко развернувшись, Нере быстро пошла к воротам, возле которых уже столпилась многочисленная челядь замка. Сет медленно повернулся к Посмертному, и спокойно произнес:

— Поехали, что ли?

Видимо, это было самым страстным желанием Посмертного на тот час. Радостно заулыбавшись, он быстро, словно только и ждал этого вопроса, ответил:

— И, правда, шеф! Поехали отсюда, на хрен!

Глава третья

…Отъехав от замка на приличное расстояние, Посмертный придержал лошадей и, повернувшись к окошку, негромко постучал в стекло. Сет задумчиво посмотрел на него, и отодвинул раму.

— Куда едем, шеф? — Спросил Посмертный.

Сет молча повернулся к боковому окошку, и посмотрел на вновь начавший сыпать снежок.

— В имение Ваанберита, — ответил он после небольшой паузы, — знаешь, как туда ехать?

— Это который ядом намедни траванулся?! — С непонятным возмущением в голосе спросил Посмертный и, увидев утвердительный кивок Сета, громко сказал, — Знаю! Мигом домчимся!

Сет задвинул окошко — температура воздуха была далека от той, что царила в летнем саду герцогини Агварес. Задернув шторку, он вновь вернулся мыслями к недавнему происшествию.

Никакого отношения к покушению на Агвареса его бывшая супруга не имела — это было ясно. И дело даже не в том, что ее пытались убить, что от нее пахло вовсе не маслом Офана, и что она сама рассказала о Замогильном, он же Скелетов. У нее просто не было причин травить герцога, и роль ревнивицы ей, ну, совсем не шла.

Вызывало сомнения и то, что герцогиню пытались убить из-за Скелетова, который уже никому ничего не мог рассказать, но связь, несомненно, была. Особам такого ранга, как герцогиня Нере Агварес рекомендовались лишь тщательно проверенные «обращенные», и на рекомендациях всегда стояла личная подпись директора Саргатанаса. Вспомнив рассказ Велиара о попавшем к графу Зелю с такой же рекомендацией Жмурове, Сет не мог не провести параллель между этими двумя фактами. К тому же нельзя было не вспомнить и то, что гарантом этого разноименного «обращенного» был помощник директора Мертвецов. В эту же «кучу» можно было добавить и искромсанного стражниками герцогини стрелка — Сету еще не доводилось видеть среди «обращенных» такого мастера, что тоже наводило на определенные мысли. Например, о каком-нибудь демоне обучающем метанию дротиков…

Сет вдруг почувствовал, что упускает что-то очень важное, причем лежащее на самой поверхности. Это раздражало, и он попытался успокоиться. Получалось плохо. Взглянув на зеркальную дверцу небольшого бара, он подумал, что неплохо было бы выпить чего-нибудь крепкого.

Открыв дверцу, он увидел две бутылки Хадского вина, бокалы из небьющегося стекла, и курительный набор, состоящий из красивой трубки, пачки знаменитого копченого табака, и пепельницы. Подумав меньше одной секунды, Сет быстро открыл бутылку и, не утомляя себя разливанием по бокалам, прямо из горла хлебнул огненного напитка. Прислушался к своим ощущениям, хлебнул еще немного и, закрутив пробку, убрал бутылку назад.

Приятное тепло быстро разливалось по телу, согревая замерзшие конечности. Сет успокаивался. Вспыхнувший в голове вопрос заставил его замереть от неожиданности, но больше от кажущейся простоты, чем наоборот — он вдруг подумал о том, что очень странным выглядит то обстоятельство, что покушение на герцогиню состоялось только сейчас, спустя пять ночей после убийства Эсты. Ведь если это звенья одной цепи, и преступник заметал следы, то почему герцогиню не попытались убить в ту же ночь? А что если хотели убить не ее, а его?!

Мысль была настолько неожиданной, что Сет едва не подпрыгнул на мягком диванчике. Он вдруг вспомнил «обращенного» в потертой жилетке, которого принял за Мертвецова — неужели за ним проследили от Департамента связи и, поняв, что он направляется к герцогине, в спешке решили прикончить его, опасаясь, что таким образом он выйдет на чей-то след? А может, это просто месть униженного Мертвецова, решившего вернуть Сету «должок», да как можно быстрее?

Это было всего лишь предположение, но Сет чувствовал, что оно не так уж далеко от истины. Он подумал, что о поездке в Департамент связи говорил только с Велиаром, который, в общем-то, и подсказал эту идею, а подозревать Велиара в предательстве было бы так же неумно, как и не верить самому себе. Если так, то версия мстительного помощника директора была наиболее вероятной.

Оставалась еще одна возможность — их могли подслушать! Перед глазами вновь Сета всплыло мертвенно-бледное лицо помощника директора. Сет даже потряс головой — нет, этого не может быть! Несмотря на все свои, не совсем обычные для «обращенного» способности, одной из которых было умение становиться незаметным, Мертвецов не мог проникнуть в его кабинет так, чтобы Сет не заметил этого. Сначала нужно было попасть в приемную, куда тоже не так-то просто войти. Едва он подумал об этом, как сразу же вспомнился Метатрон, которому не составило никакого труда это сделать. Но, то Серафим, ближайший помощник Иерарха-Предтечи, и Сет не сомневался, что Метатрон способен и на куда более удивительные фокусы.

Но если представить, что Мертвецову все же удалось проникнуть в кабинет, то ему пришлось бы еще найти место, где его никто бы не обнаружил. Сет мысленно представил свой кабинет — нет, там невозможно спрятаться, разве что в камине, но незатухающий огонь быстро превратил бы его в «жаркое». Отсюда следовало, что подслушивали из приемной, где в тот момент никого не было. Сет прекрасно помнил, что Эмму он уже отправил, а Черепкова и вовсе не было — Эмма сказала, что он слинял, как только появилась Прозерпина.

Мысль была настолько же неприятной, насколько и возможной — в приемную мог вернуться Черепков, и слышать их разговор с Велиаром. А там есть, где спрятаться — да хотя бы под своим же столом! Но кому, а главное, зачем Черепкову рассказывать о том, что он услышал?! Неужели этот бездельник так испугался намека на отправку в Чистилище, что решил донести на собственного шефа? Сет попытался вспомнить поведение младшего следователя, и с удивлением понял, что никогда особо не доверял ему. Он также вспомнил, что не раз замечал его в компании Мертвецова. Тогда он не придал этому значения — мало ли, «обращенные» общаются друг с другом, и это не вызвало никаких подозрений. Но сейчас…

Вспомнив разговор с Велиаром, Сет почувствовал, как по спине пробежал холодок. Если Черепков подслушал разговор с Велиаром, значит, он вполне мог слышать, и о чем говорил Серафим. То есть, о диадеме, «Книге Суккуба», и о том, что Гибеллина находится в одном из особняков. И если он прав, и мишенью убийцы с дротиками была не герцогиня, а он сам, то Гибеллине сейчас угрожала опасность — разозлившись на неудачу, враг мог попытаться отыграться на ней…

От этой мысли вся кожа Сета покрылась мелкими пупырышками. Он резко рванул раму переднего окошка.

— Стой! — Крикнул Сет.

Вздрогнув от неожиданности, Посмертный оглянулся.

— А?!

— Едем на конспиративку!

— Куда?! — Удивленно спросил Посмертный.

— Туда! — Сет махнул рукой, и это, как ни странно, сразу помогло Посмертному понять, куда нужно ехать.

— Ясно! — Оглянувшись по сторонам, Посмертный взмахнул вожжами, и сказал, — Ща, шеф, пять сек! Пицца не успеет остыть!

— Гони! — Приказал Сет, тщетно пытаясь понять, о какой «птице» говорит Посмертный.

— Гоню! — Радостно кивнул Посмертный. Отвернувшись, он сильно хлестнул лошадей и заорал, — А ну, мать-перемать, пошли милые-каурые!

Лошади рванули так, что Сета откинуло на жесткую спинку диванчика. Он сильно стукнулся головой о заднюю стенку, но даже не заметил этого. Отодвинув шторку заднего окошка, Сет внимательно оглядел движущиеся в разные стороны редкие экипажи — вроде никто за ними не следил. Отворив переднее окошко, Сет дернул за рукав Посмертного:

— Посматривай, чтобы за нами не было погони!

— Погони?! — Посмертный удивленно глянул назад, поверх крыши экипажа и, не увидев ничего похожего на погоню, посмотрел на Сета, — да нет, вроде, никого!

— А ты все равно посматривай! — Сказал Сет, и захлопнул окошко.

— Прямо, как в кино, — негромко пробормотал Посмертный и, свистнул так, что удара кнутом уже не потребовалось…

* * *

…Выскочив из еще движущегося экипажа, что едва не послужило причиной болезненного падения, Сет быстро прошептал снимающее заклятие и, открыв калитку, помчался к особняку. Добежав до двери, он уже хотел открыть ее, когда услышал свое имя. Резко обернувшись, он увидел Гибеллину и Эмму, подходивших к дому с другой стороны. Справившись с волнением, он кивнул головой:

— Вам лучше зайти в дом.

— Что-то случилось? — Быстро спросила Гибеллина.

— Нет, ничего, — Сет не хотел делиться с ней своими страхами, но не предупредить о возможной опасности он не мог, — Лина, пойдемте в дом. Я все объясню.

Повернувшись к остановившейся у ступенек Эмме, Сет негромко сказал ей:

— Эмма, тебе тоже нужно это услышать. И я хочу задать тебе пару вопросов.

Встревожено посмотрев на шефа, Эмма несколько раз кивнула, и вслед за Сетом и Гибеллиной вошла в дом…

Они сидели в небольшом зале. Гибеллина и Эмма на красивом мягком диване, Сет в кресле напротив. Бросив быстрый взгляд на Эмму, Сет повернулся к Гибеллине, и произнес:

— Я не хочу никого пугать, но есть подозрения, что кто-то следит за мной. Объяснять долго, да это и не нужно. Главное, это ваша безопасность. Перевозить в другое место бессмысленно — я не знаю, кто следит за мной, и что им уже известно. Единственное, что мы можем сделать, это быть более осторожными. Из дому вам выходить не нужно, Эмма купит все, что необходимо. К окнам подходить тоже не стоит. Ставни держите закрытыми, двери никому не открывать. Из гостей у вас могут быть только двое — я или Велиар, мой помощник, — Сет посмотрел на испуганную его словами секретаршу, — Эмма знает его.

Гибеллина молча смотрела на Сета. Он видел, что ей хочется спросить о чем-то но, то ли присутствие Эммы, то ли какая-то другая причина сдерживали ее.

— Эмма, — Сет повернулся к своей секретарше, — ты видела, как уходил Черепков?

— Черепков? — Было заметно, как она удивлена его вопросом, — Да, конечно. Он удрал сразу, как увидел входящую Про…

— Понятно, — Сет быстро перебил ее, — и больше ты его не видела?

— Нет, почему? — Эмма даже приподнялась от волнения, — Я видела его, когда выходила из Департамента.

— Где?

— В коридоре. Он стоял с этим противным помощником директора…

— Мертвецовым? — Подсказал Сет, чувствуя, как холодеют ладони.

— Точно. Сет Плутонович, — Эмма бросила быстрый взгляд на Гибеллину и, обернувшись к Сету, сказала, — а что он…, - она недоговорила, испуганно уставившись на Сета.

— Я не знаю, — Сет помолчал, — но ситуация такова, что вам нужно соблюдать максимальную осторожность до тех пор, пока не приедет Велиар или я сам.

— Я готова!

Сет видел, как побледнела Гибеллина, но ее голос звучал твердо.

— Хорошо. Мне нужно вас покинуть, но прежде…, - посмотрев на секретаршу, Сет сказал, — Эмма, поднимись наверх, и вызови Велиара.

— Хорошо, Сет Плутонович.

Эмма быстро вышла из комнаты, оставив вдвоем Сета и Гибеллину. Демоница смотрела на него, и в глазах ее читался невысказанный вопрос.

— Вы хотите спросить, что случилось?

— Да, — негромко ответила Гибеллина.

— Только что было совершено покушение на герцогиню Агварес, — спокойно ответил Сет.

От удивления глаза демоницы стали еще шире, что… очень даже шло ей. Сет с трудом смог заставить себя не смотреть на нее.

— Скажите, Лина, вы не знали, что принесший письмо был записан в регистратуре, как герцогиня Агварес?

— Нет, — демоница покачала головой, — откуда? Ее из-за этого хотели убить?

— Думаю, что убить, скорее всего, хотели не ее, а меня.

Гибеллина изумленно покачала головой, и тихо произнесла:

— Что происходит…, Сет?

— Я не знаю, — ответил он, и быстро добавил, — пока не знаю. Возможно, я слишком близко подошел к чему-то, о чем и сам не подозреваю. Но обещаю, что разберусь с этим.

— А мне…, - она запнулась на мгновение, — нам, что делать?

— Ничего. Не выходить, не открывать, быть осторожными, — сказал Сет.

Гибеллина опустила голову, и негромко произнесла:

— Я хотела вам сказать…

— Да, я слушаю.

— Во время суда, мне показалось…, - подняв голову, она неуверенно замолчала.

— Говорите, Лина, — подбодрил ее Сет, — сейчас любая мелочь, странность, и даже глупость может оказаться очень важной и решающей.

— Мне показалось, что один из судейских…, кажется, он был против того, что там происходило.

— Как его зовут?

— Я… не знаю, — тихо ответила Гибеллина.

— Где он сидел? Среди трех судейских, или отдельно?

— Нет, он сидел отдельно.

— Так, — Сет задумчиво посмотрел на нее, — может, это был секретарь суда?

Она растерянно пожала плечами.

— Я не знаю. Мне было так страшно, что я вообще мало что запомнила.

— Слева или справа?

— Слева.

— Лина, а почему вы решили, что этот судейский был против?

— Не знаю, — она задумалась, и Сет понял, что она заново переживает случившееся, — он так смотрел на меня. Мне показалось, что ему жалко меня, — она вновь замолчала.

— И все?

— Нет, не совсем. Когда судейские удалились для вынесения приговора, он тоже вышел. А когда они вернулись, его уже с ними не было.

— Ясно, — произнес Сет.

Он был практически уверен, что Гибеллина говорила о Ваанберите, но сейчас это мог подтвердить лишь ее адвокат, магистр Абигор.

— Лина, — Сет посмотрел на нее, — можно один вопрос?

— Да, конечно, — она чуть удивленно посмотрела на Сета и кивнула.

— Я хотел спросить о ваших родителях. Ваша мать…

— Да, она была Светлой, — Гибеллина вдруг смутилась, — в смысле, она и сейчас Светлая, только она там.

— А как вы оказались в Хаде? Вы же, наверное, и родились там?

— Меня отдали, — она пожала плечами.

— То есть, как отдали? — Сет был удивлен, и не скрывал этого.

— Не знаю, — она снова пожала плечами, — мой отец исчез, когда я была маленькой, а кроме него никто не знал, как там все было на самом деле.

— А вы не пытались найти ее…, узнать? — Сет осторожно подбирал слова.

— Пыталась, — Гибеллина в третий раз пожала плечами, и улыбнулась, — она не захотела со мной встречаться.

— А ваш отец…, Лина, как это случилось?

— Мне сказали, что он отправился за Ушедшим, и не вернулся.

Она замолчала. Сет тоже молчал, глядя на нее, и думая о странностях и ударах судьбы этой совсем еще молодой демоницы, но стук в дверь прервал его мысли. Дверь открылась и в комнату вошла Разлагаева. Посмотрев на Сета, она коротко кивнула головой.

— Хорошо, — Сет быстро поднялся, — Велиар будет здесь не позже, чем через час. Думаю, даже раньше. Запритесь, и никому не открывайте. Эмма, — Сет повернулся к своей секретарше, — расскажете Велиару все, что услышали от меня, и передайте, что я прошу его съездить к магистру Абигору. Мне нужно знать, кто сидел слева от тройки судейских. И еще, — Сет посмотрел на внимательно слушавшую его Эмму, — пусть он выяснит, почему адвокат опоздал на заседание, когда его подзащитной читался приговор. Вы все запомнили?

— Да, Сет Плутонович, узнать у магистра Абигора кто сидел слева от тройки и почему он опоздал.

— Правильно, — Сет подошел к двери и, остановившись, посмотрел на Гибеллину, — все будет хорошо.

Гибеллина легко поднялась с дивана и быстро подошла к нему.

— Вы вернетесь? — Спросила она, глядя Сету в глаза.

— Сразу, как освобожусь, — твердо произнес Сет.

— Мы будем ждать вас, — сказала Гибеллина.

Сет молча кивнул, и вышел из комнаты…

* * *

…Увидев начальника, Посмертный ловко спрыгнул на землю и, открыв перед ним дверцу, спросил:

— Куда поедем, шеф?

— К Ваанбериту, — коротко ответил Сет, и быстро забрался внутрь экипажа.

— Гнать? — На всякий случай поинтересовался Посмертный.

— Постой.

Сет задумчиво посмотрел на своего возничего. Посмертный не служил в его отделе, и был всего лишь одним из возничих, которые обслуживали руководство Департамента. Он не был похож на других «обращенных», и дело было даже не в его склонности к матерщине. Сет чувствовал в этом «обращенном» что-то такое, чему не было логичного объяснения — Посмертный был как живой, что, на первый взгляд казалось полным абсурдом. Но иначе было не объяснить его жизнерадостность и непосредственность практически во всем, что бы он ни делал. Интуиция подсказывала Сету, что он не так уж и далек от истины, другое дело, что сама истина казалась слишком уж неправдоподобной. Сет давно знал Посмертного, но за эту ночь он узнал о нем гораздо больше, чем за все предыдущие годы. И то, что он узнал, позволяло надеяться, что Посмертный не окажется ренегатом. Впрочем, у Сета не было иного выхода, как довериться — Посмертный знал, где находится Гибеллина, и если бы он оказался предателем…

— А имя у тебя есть?

— Чё?! — Изумленно спросил Посмертный, — Посмертный меня зовут. Или забыли, шеф?

— Да нет, не забыл, — Сет выдержал короткую паузу, — я имею в виду имя, а не прозвище, которое ты взял в Хаде.

— А-аа, это, — протянул Посмертный и, как показалось Сету, сделал это с легкой грустинкой в голосе, — ну, было имя, а что?

— И как тебя звали… там?

— Костяном, — негромко ответил Посмертный, и быстро исправился, — Костей звали.

— Кости? — Переспросил Сет.

— Да нет, Константином, а коротко Костя.

— Константин, значит?

— Ну, ага, — кивнул головой Посмертный.

— Хорошо, — Сет посмотрел ему в глаза, — ты не против, если и я буду называть тебя так же?

— Как?! Костей?! — Глаза Посмертного расширились, с удивлением глядя на Сета.

— Константином. Ты же сам сказал, что тебя так зовут, — спокойно ответил Сет.

— Звали, — возразил Посмертный, — когда-то.

— Вот что, давай договоримся, — начал Сет, — я сделаю так, чтобы это имя вписали в твои документы, как официальное. Будешь отныне Константин Посмертный. Звучит неплохо, можно сказать, отлично звучит, — улыбнулся Сет.

Посмертный задумчиво посмотрел на Сета.

— А зачем вам это, шеф?

— Хороший вопрос. Даже не знаю, что на него ответить.

— А как есть, так и отвечайте, — рассудительно произнес Посмертный.

— Что ж, — Сет посмотрел ему в глаза, и сказал, — мне в принципе не нравятся имена, которые берут себе «обращенные», и твое не было исключением.

— Так выбираем-то из того что предлагают, — философски заметил Константин Посмертный.

— Да, отдел имен разнообразием себя не утруждает, — согласился с ним Сет, — ну, так что? Ты согласен? Тем более с двойным именем ты уже будешь не простым «обращенным», и сможешь рассчитывать на другую работу.

— А мне и эта не в тягость, — пробурчал Посмертный, глядя себе под ноги.

— Это не ответ, — Сет положил руку на плечо Посмертного, — ты согласен?

Посмертный поднял голову.

— Вы серьезно?

— Я похож на шутника?

— Да нет, не очень.

— Ну, так что?

— Хорошо, — выдохнул Посмертный, — я согласен.

Сказал, и улыбнулся.

— Отлично, Константин, — Сет тоже улыбнулся, — а теперь поехали к Ваанбериту. И вот что, гони изо всех сил.

— Сделаем, шеф, — ухмыльнулся Константин Посмертный, — это мы умеем!

* * *

…До имения Ваанберита домчались быстро, как и обещал обретший имя Константин. Въехав в открытые настежь ворота, он лихо остановил лошадей рядом с несколькими экипажами, возле которых со скучными лицами прохлаждались сонные возницы. Взмыленные от бешеной гонки, лошади свирепо фыркнули на спрыгнувшего с козел Константина, который открыл дверцу экипажа и весело сказал:

— Прибыли, шеф!

И не добавил обычных слов о чьей-то матери, что казалось, если не чудом, то уж точно достойным удивления. Сет вышел из экипажа, разминая слегка затекшие конечности и, взглянув на улыбающегося Константина, негромко произнес:

— Напои лошадей, и жди меня здесь. Смотри-ка, народу сколько! Так что, повнимательнее тут, и разговаривай поменьше, понял?

— Сделаем, шеф! А эти, видать, на поминки слетелись.

Не ответив ему, Сет двинулся навстречу выбежавшим из красивого дома слугам, заметившим прибытие еще одного гостя. Он думал о том, что Посмертный даже лицом как-то изменился. Всего-то имя взял нормальное, а какие метаморфозы!

Кивнув подошедшему к нему пожилому слуге, Сет спросил:

— Я могу видеть госпожу Ваанберит?

«Обращенный» поклонился, и печально произнес:

— Госпожа плохо себя чувствует но, если вы назовете свое имя, я доложу ей и, возможно, она примет вас.

— Старший следователь по особо тяжким грехам граф Раум, — Сету всегда казалось, что у его должности слишком длинное название но, к счастью, «обращенный» не стал просить его повторять.

Жестом пригласив следовать за ним, слуга быстро пошел к вновь открывшимся дверям большого дома, из которых вышли несколько знатных демонов. Среди них выделялись граф Драман, министр погоды и судейский Саклас. Драман взглянул на Сета и, кивнув, молча прошел мимо. Остальные демоны не удостоили Сета даже взгляда. Это было что-то новенькое — такого хамства судейские себе никогда не позволяли. Лишь Саклас, пройдя мимо Сета, вдруг неожиданно громко произнес, обращаясь к Драману:

— Кое-кому кажется, что они могут бесконечно творить беззаконие! Но это не так! Закон един для всех — будь ты хоть наследником, хоть самим Ушедшим!

И пошел дальше, сопровождаемый что-то забурчавшими судейскими.

«Что происходит?» — Подумал Сет, еле удержавшись от колкости, — «Или Метатрон прав, и конец уже близок?!»

Ничем не выдав своих мыслей, он прошел мимо склонившихся в поклоне «обращенных», и вошел в дом…

Вдова секретаря Танас Ваанберит приняла его сразу. Одетая во все белое по случаю траура, она не выглядела слишком уж разбитой горем. Но и сказать, что ее порадовала смерть мужа, отношения с которым с каждым веком становились все хуже и хуже, было бы неправильно. Все-таки, когда проживешь бок о бок пару тысячелетий, хочешь того или нет но, как заметила герцогиня Агварес, появляется привязанность и супруг, каким бы он ни был, становится родным, а часто и очень близким существом. Если память не изменяла Сету, Ваанберит с Танас прожили почти две тысячи лет, и ее черные круги под глазами красноречиво свидетельствовали, что его смерть была для нее не самым приятным событием.

— Госпожа Ваанберит, — Сет сочувственно наклонил голову, — примите мои соболезнования.

— Граф Раум, — голос Танас звучал ровно и спокойно, — спасибо, что пришли. Серик был бы рад, узнав, что вы не забыли его.

— Мне очень жаль, что так случилось.

— Спасибо, граф.

Сет кивнул, не зная, как приступить к вопросу, по которому он, собственно, и приехал. Затянувшуюся паузу прервала вдова.

— Я думаю, у вас есть ко мне какие-то вопросы, граф?

Сет еле заметно кивнул:

— Вы правы. Это самоубийство вызвало сомнения.

— И какие же?

Сет не мог понять тона, с каким был задан этот вопрос.

— Вы позволите задать вам несколько вопросов?

— Конечно, — Танас кивнула, — мне нечего скрывать.

— Вас они вряд ли коснутся, — Сет медленно покачал головой, — это касается обстоятельств его само… смерти.

— Я внимательно слушаю вас, граф.

— Хорошо. У меня несколько вопросов, поэтому заранее прошу простить меня, если какой-либо из них покажется вам бестактным.

— Спрашивайте, — разрешила Танас.

— Итак, ваш муж когда-нибудь говорил о том, что хочет покончить с собой?

Вдова еле заметно пожала плечами.

— Мне нет, но в последнее время у нас с ним были не такие уж близкие отношения, чтобы он захотел делиться со мной своими внутренними переживаниями.

— Вы не знаете, откуда он взять яд?

— Даже представить не могу, — Танас посмотрела на дверь, за которой раздавались приглушенные голоса, — мы никогда не держали дома таких вещей. Серик очень щепетильно относился к исполнению закона, и хранить дома запрещенные вещества ни за что не стал бы.

— Да, я тоже так думаю, — согласился Сет, — но не спросить об этом не мог.

— Я понимаю, — ответила Танас.

— Кстати, а где этот пузырек, в котором был яд? Я могу взглянуть на него?

— Нет, пузырек вместе с телом забрали его коллеги. Сразу же, как только я сюда приехала.

— Они объяснили, почему забирают тело?

— Да, кажется…, - вдова задумалась на мгновенье, — Эфиппас сказал, что нужно проверить, не была ли смерть насильственной, и забрали тело на эту, как ее…?

— Экспертизу? — Подсказал Сет.

— Да, правильно, — она кивнула, — на экспертизу. Мне тоже показалось немного странно, но я не стала спорить.

— А что именно?

Взглянув на Сета, вдова помолчала несколько секунд, словно собираясь с мыслями и, негромко произнесла:

— Ну, сначала они говорили, причем с такой уверенностью…, - Танас передернула плечами, — что это именно самоубийство, а потом, что, мол, нужно проверить, отчего именно он умер, да не было ли в том чьего-то злого умысла. Какая-то чушь!

— Да, нескладно как-то, — согласился Сет, — это сказал Эфиппас?

— И он, и Саклас, — вдова подняла голову и посмотрела Сету в глаза, — мне вообще показалось, что они ведут себя очень странно, но тогда я думала, что это просто шок от случившегося.

— Сейчас вы так не думаете? — Негромко спросил Сет.

Вдова посмотрела на него и, сбавив тон, произнесла:

— Надеюсь, ваша порядочность, граф, не позволит вам использовать против меня то, что я сейчас скажу?

— Разумеется, — ответил Сет.

— Так вот, буквально несколько минут назад Саклас сообщил мне, что они напали на след убийцы, — сказала Танас и, откинувшись на спинку кресла, пристально взглянула в глаза Сету.

— Вот как? — Удивленно проговорил Сет, — А он не намекнул, кого они подозревают?

— Намекнул.

— Интересно, — Сет даже немного подался вперед, — и кого же?

— Вас, граф, — после небольшой паузы ответила вдова.

Сет был готов услышать имя герцога Агвареса, директора Саргатанаса, или даже премьера Рофокала, но только не свое. Это было настолько нелепо, что он не смог удержаться от улыбки но, спохватившись, быстро стер ее с лица. Сразу же стало понятно и поведение Сакласа с его прихвостнями, и вымученный кивок министра погоды.

— Как интересно, — усмехнулся Сет, — и что же, он может это доказать?

— Эфиппас сказал, что вас видели вместе с Сериком…

— Видели?! — Непроизвольно перебил ее Сет? Кто видел, где? Когда, наконец?

— Господин граф, я понимаю, что это какая-то ошибка, и лишь передаю то, что услышала от него.

— Так он сказал что-то более конкретное? — Сету было любопытно — не каждую ночь его обвиняли в убийстве.

— Нет, — она медленно покачала головой, — сказал, что это пока тайна следствия.

— Госпожа Ваанберит, мне бы очень не хотелось, чтобы вы поверили в эту чушь. Хотя если попробовать перевести слово чушь на судейский язык, то можно смело сказать, что это клевета или ложное обвинение, которое я могу опровергнуть в любой момент.

— Граф, — остановила его вдова, — можете не продолжать. Я и так знаю, что это полная ерунда, и именно поэтому рассказала вам. Да, еще он сказал, что вы часто посещаете клинику Ксафана-лекаря, который и сделал для вас этот страшный яд, и его арест тоже дело нескольких часов.

Сет медленно покачал головой:

— Ксафан уважаемый во всем Хаде лекарь, и подозревать его в кознях, которые присущи, скорее, судейским, уж простите, не просто нелепо, а преступно.

Сет говорил ровным, спокойным голосом, и это действовало лучше всякой логики.

— А заведомое лжесвидетельство доказывает, что Саклас и те, кто стоят за ним, хотят запутать следствие. Возможно, они и сами причастны к смерти вашего мужа, хотя, в отличие от судейских, я никогда не обвиняю без убедительных доказательств.

Танас молча смотрела на Сета, но он читал в ее глазах понимание и согласие с его словами.

— Могу я узнать, о чем еще говорил Саклас?

Танас пожала плечами.

— О вас? Сказал, что доказательств вашей вины у них хватает, и они ждут лишь подписи премьера на ордере.

— На мой арест? — С еле заметной улыбкой уточнил Сет, думая, что вряд ли Рофокал подпишет эту бумагу до того, как услышит рассказ его самого.

— Он был так уверен, — медленно ответила вдова.

— Понятно. Спасибо, Танас, теперь по-крайней мере, я предупрежден.

Бросив на Сета быстрый взгляд, вдова негромко произнесла:

— Он спросил, не осталось ли еще каких-то записей Серика или дневников. Несколько раз спрашивал, — она пожала плечами, — думаю, они ему были очень нужны.

— И что вы ему ответили?

— Я сказала правду — я ничего не знаю об этом.

— Это действительно так? — Сет надеялся на иной ответ, но вдова лишь покачала головой.

— К сожалению, да. Все, что было в кабинете, они забрали, а больше я не знаю.

Сет огляделся:

— Могу ли я осмотреть место, где нашли тело вашего мужа?

— Конечно, — Танас встала, — пойдемте, это в соседнем кабинете.

Сет последовал ее примеру и, пройдя через незамеченную сразу дверь, оказался в просторном, со вкусом обставленном зале. В глаза сразу бросилось темное пятно на красиво выложенном паркете. Подойдя ближе и присмотревшись, Сет повернулся к стоящей у двери Танас, и спросил:

— Вы не знаете, что это?

— Нет, но раньше этого не было.

— Может, вино? — Предположил Сет.

— Серик никогда не пил и не ел в кабинете. Он был очень требователен, — она вздохнула, — есть только в столовой, спасть в спальне, работать в кабинете.

Пятно было рядом со столом, на котором Сет заметил письменные принадлежности. Подойдя к столу, он поднял чернильницу, в которой еще не высохли красные чернила и вновь посмотрел на пятно — пятно было бурого цвета, а чернила ярко красные. Сет повернулся к Танас, молча наблюдавшей за его действиями, и спросил:

— Вы не будете возражать, если я немного испорчу ваш паркет? Мне нужно взять соскоб с этого пятна.

— Он уже испорчен, — спокойно ответила вдова, — и этот кусок все равно придется менять.

— Спасибо, — сказал Сет и, взяв со стола нож для разрезания бумаг, ловко отщепил от паркета небольшой кусочек.

Стараясь не прикасаться к нему руками, он подцепил его ножом и, положив на небольшой обрывок бумаги, лежащий на столе, внимательно осмотрел щепку, после чего завернул ее в бумагу и убрал в карман.

— Танас, вы что-нибудь слышали о покушении на герцога Агвареса? — Мягко спросил Сет.

— На герцога Агвареса? — Удивленно переспросила Танас, — Нет. Он жив?

— Жив, — Сет начал с последнего вопроса, — и вот, что интересно — его пытались отравить.

— О, Тьма! — Воскликнула Танас, — Я ничего не знала об этом!

— Об этом знал ограниченный круг лиц но, уверен, ваш муж входил в него. Возможно, это покушение как-то связано со смертью вашего мужа.

Она задумчиво посмотрела на Сета.

— Нашли отравителя?

— Пока нет, но если яд, которым хотели отравить герцога и тот, от которого умер секретарь один и тот же, то мы имеем не просто убийство, а заговор. Против кого он направлен я могу лишь догадываться но, надеюсь, мне удастся решить эту задачу в ближайшее время.

— Я могу вам еще чем-то помочь? — После некоторой паузы спросила Танас.

Кивнув головой, Сет спросил:

— Скажите, а ваш супруг не говорил вам об исследованиях, которые проводил герцог?

Вдова покачала головой.

— Нет, я же говорю, мы уже давно с ним в не очень хороших отношениях, хотя назвать нас врагами тоже нельзя. Это копилось многие века, мелкие ссоры, недоразумения, а потом мы и вовсе перестали понимать друг друга. С каждым годом отчуждение все увеличивалось, пока мы не решили какое-то время пожить порознь.

Сет кивнул.

— Простите и спасибо за все, Танас.

Оглянувшись на прикрытую дверь, вдова негромко произнесла:

— Но я думаю, — она немного помедлила и, еще тише продолжила, — я думаю, что Серика убили.

— Почему? — Сет с интересом посмотрел на вдову секретаря.

— Там, — она подняла руку и, указав на стоящий у стены клавесин, добавила, — стоял череп какого-то древнего животного, к которому никому нельзя было даже прикасаться. Серик так трясся над ним, что когда, после очередной ссоры я пригрозила разбить его, он предложил некоторое время пожить раздельно.

Сет почувствовал, как сотни холодных иголок впились в кончики его пальцев — истина была уже где-то совсем рядом.

— Что-то ценное?

— Нет, подарок какого-то друга, который погиб еще до нашего знакомства с Сериком.

— Какого друга?

— Я не знаю, — Танас пожала плечами, — друг детства. А животное…, он называл, но я забыла название. Ой…, нет…, что-то…

— Олгой? — Сет даже затаил дыхание, в ожидании ее ответа. Он понимал, что только что просто ткнул пальцем в небо, но почему-то его не покидала уверенность, что ткнул в самую точку.

— Да, точно! — Танас с легким удивлением посмотрела на Сета.

Сет подумал, что, скорее всего, ему известно, о каком друге говорил покойный Ваанберит. Но был другой, не менее важный вопрос.

— А откуда вы знаете, что череп пропал именно в ту ночь?

— Я приезжала накануне — мне нужно было забрать кое-какие свои вещи, и видела этот ужасный череп — он стоял на обычном месте. А на следующую ночь, когда мне сообщили о смерти Серика, его уже не было.

— Можете описать?

— Да, — задумавшись всего на мгновение, Танас начала вспоминать, — вытянутая вперед челюсть, несколько рядов огромных зубов, по два рога сверху и по бокам, очень темная кость. Такая, что сначала кажется даже черной…

Ее голос словно тонул, растворяясь в воспоминаниях Сета, который готов был поклясться, что не далее, как несколько часов назад он видел точно такой же череп. И видел его в руках… Саргатанаса. Сет медленно достал клинок и, взяв его за острое лезвие, показал вдове.

— Похож?

Танас смотрела на искусно вырезанную рукоятку меньше секунды. Подняв на Сета глаза, она коротко кивнула:

— Это он… Олгой…

Глава четвертая

…Сев в экипаж и приказав Посмертному гнать в клинику Ксафану, Сет дал волю чувствам:

— Паршивый кусок собачьего дерьма! Черт одноглазый, твою мать! Самоубийство, значит?! Ну, ладно! Будет тебе самоубийство!

Заметив, какими удивленными глазами смотрит на него Посмертный, повернувшийся, было, о чем-то спросить, да так и замерший с полуоткрытым ртом, Сет тряхнул головой, и громко сказал:

— Да, Константин, чего тебе?

— Шеф, что-то не так? — Посмертный кивнул в сторону особняка покойного секретаря.

— Нет, все нормально, — Сет сумел взять себя в руки, — так что ты хотел?

— Да я, это…, сказать хотел, — «обращенный» пожал плечами, словно не решаясь продолжить.

— Говори.

Сет внимательно посмотрел на него — Посмертный был не дурак, в чем он уже успел убедиться, и подобное смущение было не очень характерно для него.

— Да пока вас не было, — он снова пожал плечами, но продолжил, — ко мне тут подходили.

— Кто подходил? — Становилось интересно.

— Да я их не знаю, — Посмертный в третий раз пожал плечами, — наши, а кто — хрен знает.

— Что им было нужно?

— Да, так…, поговорили.

— О чем? О секретаре? — Сет чувствовал, что Посмертный не стал бы так волноваться по пустякам.

— Нет, — Посмертный мотнул головой, — то есть, говорили, но не о покойнике.

— О чем же?

Посмертный замялся на пару мгновений, но под строгим взглядом Сета все же выдавил из себя:

— О свободе.

— Так. А ты чего? — Сет спокойно смотрел на Посмертного, который явно чувствовал себя не в своей тарелке.

— А чего я?! Я похож на дурака своими руками делать здесь то, что ненавидел в той жизни?! Нет, — он покачал головой, но скорее в ответ собственным мыслям, — хватит. Все эти революции, ну их в жопу на хрен! Так я им и сказал!

— А они? Что-нибудь конкретное говорили? — В Сете проснулся следователь по особо тяжким грехам, к которым можно было смело относить подобные призывы к бунту.

— Да, говорили. Мол, недалек уже тот деньчас

— Рабами? — Сет не удержался от удивленного возгласа, — Кто раб?

— Ну, мы, конечно, «обращенные», как вы нас называете, — ответил Посмертный.

— Но вы и есть обращенные. По тем или иным причинам вас обратили из мертвых, и вы получили возможность прожить еще одну жизнь, со всеми вытекающими отсюда благами. Или, может, лучше оказаться в Чистилище и застрять там на тысячелетия?! Как ты считаешь, Константин? — Сет внимательно смотрел на смутившегося Посмертного.

— Да я что? — Посмертный в очередной раз пожал плечами, — Я ж ничего! Оно мне надо?!

Последнее выражение слегка озадачило Сета, но он понял, что имел в виду Посмертный.

— И они ушли? — Спросил Сет.

— Ну, потерлись тут маленько, все спрашивали, кто мол, хозяин, да чего сюда приехал. Ну, я их и послал, вы знаете, шеф, у меня это быстро.

— И все?

— Ну, да, все, — почесав лоб, Посмертный добавил, — шеф, а у вас есть оружие?

— Здесь нет, а что?

— До хорошо бы иметь пару-тройку этих стреляющих штук, — Посмертный вопросительно взглянул на Сета, — может, заедем в контору, возьмем, а? Не помешает, ведь?

— Хорошо, — Сет понял, что Посмертному известно что-то еще, о чем он то ли боится, то ли не хочет рассказывать, но не стал настаивать на немедленном ответе, — но сначала в клинику. А в Департамент мы обязательно заедем, — Сет непроизвольно сжал кулак, и негромко закончил, — к господину директору!

Экипаж резко дернуло, но Сет уже приноровился к манере Посмертного. Взглянув на лежащий на небольшом столике колчан с оставшимися в нем дротиками, Сет вновь вспомнил рассказ вдовы о черепе. Сомнений быть не могло — ее описание в точности подходило под описание черепа, виденного Сетом в кабинете Саргатанаса. Сет словно воочию видел картинку, на которой директор любовно поглаживает темную, полированную кость четырехрогого черепа. Само это движение красноречиво говорило о том, что Саргатанас не успел еще насладиться очередным приобретением, но Сет никогда бы не поверил, что Саргатанас решился бы на убийство секретаря только ради черепа. В голове уже вертелась версия, каким образом череп Олгоя мог попасть к директору и, несмотря на некоторую дикость, вполне могла оказаться единственно верной.

Если предположить, думал Сет, что Саргатанас почему-то решил убить секретаря, то он послал бы на это дело кого-то из своих ближайших помощников, и фигура Мертвецова всплывает тут в первую очередь. Убив секретаря, Мертвецов замечает необычный череп и, помня о любимом увлечении своего шефа, решает прихватить его с собой. А увидев необычный экземпляр, которого не было в его коллекции, Саргатанас попросту не смог отказаться от такого подарка, надеясь, что пропажа каких-то костей из дома уединенно жившего секретаря, ни у кого не вызовет подозрений.

Причастность директора к убийству секретаря была очевидной, хотя Сет не мог понять, чем Ваанберит мог так насолить Саргатанасу. Опять же, следы покушения на герцога тоже вели в его сторону. Совершенно точно известно, что здесь замешан Мертвецов, а раз так, то Саргатанас попросту не мог не знать этого. Сет попытался вспомнить разговор с директором, и вновь почувствовал оставшееся после него ощущение недоговоренности. Тогда он подумал, что директор, как всегда осторожничает, стараясь при этом не забывать и о своей выгоде. Сейчас же все представлялось в несколько ином ракурсе.

Но несмотря на все косвенные улики против собственного начальника, Сет понимал, что доказать его причастность к чему-либо почти невозможно, если только у него не будет железных показаний свидетелей, главным из которых Сету представлялся Мертвецов. Дело было за малым — арестовать Мертвецова и допросить его. Лежавшая в кармане бумага позволяла и то, и другое, и даже то, что Ксафан проделал с Надгробным…

Аккуратно завернув в колчан смертоносные дротики, Сет убрал его в карман, в котором уже лежал завернутый в бумагу кусочек паркета. Ксафан сумеет определить, какими ядами пользовались заговорщики, и если Ваанберит и умершие на глазах Сета стражники были отравлены тем же ядом, от которого погиб слуга герцога, то станет очевиден факт разветвленного заговора, и он просто вынужден будет обратиться к премьеру и рассказать обо всем, что удалось узнать. Самому с Саргатанасом не справиться — это Сет понимал очень хорошо, но это уже забота Рофокала, который услышит занятную историю о творящихся в Хаде безобразиях. И уже ему решать, как поступать с директором…

Выглянув в боковое окошко, Сет понял, что они уже подъезжают к клинике. Опоздать он не боялся — Ксафан, как и многие в Хаде жил там же, где работал. Его не очень большой, но уютный домик располагался за зданием клиники, но Сет решил все же сначала заглянуть в лечебницу. Увеличивающееся с каждым разом количество больных и недостаток персонала вынуждали старого лекаря проводить много времени в клинике, занимаясь не только врачеванием, но и решением всевозможных хозяйственных проблем.

— Тпруу, милые! — Раздался веселый голос Константина.

Открыв дверцу, Сет пружинисто спрыгнул на мягкий снег.

— Константин, отведи лошадей в конюшню, и жди меня там, — бросил он на ходу, направляясь к главному входу в клинику.

— Да, шеф, будет сделано! — Громко отозвался меняющийся на глазах Константин.

Сет подумал, что уже достаточно долгое время он совершенно не слышит мата, или каких-то других, не очень приятных слуху слов и, не без оснований связал это с переменой имени. Ему даже вспомнилась поговорка, слышанная в его единственное посещение того мира — «Как ты лодку назовешь, так она и поплывет». Вероятно, то же самое случилось и с Посмертным. Пока он ходил с таким, не очень приятным на слух именем, его отношение ко всему было если не безразличным, то очень близким к тому, но получив второе, нормальное, хоть и не привычное для Хада имя, Посмертный как-то сразу изменился. Причем, в лучшую сторону. Сет даже пожалел, что раньше не додумался до этого. Но, как говорится — лучше поздно, чем никогда…

Стоявшие на входе стражники взглянули на входящего Сета, и отвернулись — древняя игра «Три кости» была куда интереснее. Сет быстро добрался до кабинета Ксафана, постучал в дверь и, не дождавшись ответа, попробовал открыть ее — дверь была заперта. Не сильно расстроившись, Сет двинулся к другой, виднеющейся в конце коридора двери. Дойдя до нее, Сет заглянул внутрь и увидел мирно похрапывающую Аду. Будить старушку не очень хотелось, но больше никого не было видно — больные спали, дежурный персонал тоже, вероятнее всего, отдыхал. Вздохнув, и приготовившись выслушать от говорливой старушки выговор, за то, что прервали ее сон, Сет негромко позвал:

— Ада.

Ада мгновенно открыла глаза. Увидев Сета, она несколько раз моргнула, затем чихнула и, присев на узкой койке, неожиданно бодро сказала:

— А, Сетик! Какие гости! Давненько вы к нам не заглядывали.

Сет не стал напоминать, что они виделись, не далее, как несколько часов назад и, улыбнувшись зевающей во весь рот помощнице главного лекаря Хада, сказал:

— Доброй ночи, Ада. Мне нужно поговорить с Ксафаном. Вы не знаете, где я могу его найти?

— Сейчас посмотрим, — так же бодро ответила старушка и, спрыгнув с койки, быстро подошла к висящему на стене большому листу. Сощурившись, и что-то прошептав одними губами, она обернулась к Сету:

— Какое сегодня число?

— С ночи было двадцать первое, — ответил Сет.

— Да здесь он, — она ткнула узловатым пальцем куда-то в центр листа, и добавила, — три ночи не спал, все с этими больными возился, а их все больше и больше, прямо как в войну! Вы не знаете, что там творится?

Подумав, что это уже было, Сет поспешил сменить тему:

— С удовольствием поговорил бы с вами на эту тему, Ада, но я очень тороплюсь. Где я могу найти Ксафана?

— На обходе, где ж еще? Пойдемте, поищем его.

Для своего возраста Ада была очень даже живой и бодрой. Настолько, что Сету пришлось даже прибавить шаг, чтобы не отстать от резво семенящей перед ним маленькой, иссохшей от времени старушенцией. Заглянув в несколько комнат и, не обнаружив в них никого, кроме храпящих больных, Ада и Сет поднялись на следующий этаж, где сильно пахло серой. Сет даже поморщился от резкого запаха. Заметив это, старушка усмехнулась, и объяснила:

— У нас здесь три операционные, вот и пахнет. Я-то привычная к запаху, а некоторым, кто приходит сюда в первый раз, становится даже плохо. Даже отпаивать приходилось. Вы как, нормально? — С участием взглянув в глаза Сету, она улыбнулась, — Ну, вижу что нормально.

Заглянув по очереди в каждую из операционных, Ада повернулась к Сету, и радостно сообщила:

— Наверное, он в реанимации.

Сет ничего не ответил. Запах серы был настолько сильным, что он подумал, что еще немного, и его точно придется отпаивать. Поэтому было понятно его облегчение, когда они оказались на лестнице, где пахло уже не так сильно. Заметив, как он вдохнул, Ада спросила:

— Вам нехорошо?

— Нет, все нормально, — быстро ответил Сет.

Как и предполагала Ада, Ксафан находился в одной из реанимационных палат. Заглянув в палату, она повернулась к Сету, и сказала:

— Здесь он, заходите. А я схожу, приготовлю чего-нибудь поесть.

Увидев входящего Сета, старый лекарь без каких-либо признаков удивления кивнул, словно сам назначил ему встречу. Сет подошел к койке, возле которой стоял лекарь, взглянул на находящегося без сознания больного, и не смог удержаться от удивленного возгласа — это был Хрон.

— Что это с ним? Мне сказали, он просто обожжен.

— Да нет, — вздохнул Ксафан, — хотя и я сначала так подумал. У него горят внутренние органы, а это…, - Ксафан горестно покачал головой.

— Органы? Но почему?

— Эти сигилы Светлых — один-два раза еще не так страшно, но Хрон слишком часто попадался, и у него начался необратимый процесс.

— Ты хочешь сказать, он умирает?

— Да, — ответил лекарь, — умирает. И я уже ничем не могу помочь ему. А я знал Хрона еще до того, как Ушедший заточил его в Тартар. Мы даже были друзьями. Он, я и Сайтан. И если б не его гордыня…

Хрон шевельнулся и, тихо простонав, открыл глаза.

— Сайтан, — тихо прошептал он, и посмотрел на Сета.

— Что? Что он говорит? — Спросил Сет, быстро взглянув на лекаря.

Ксафан наклонился к Хрону, и хотел уже спросить его, когда он снова открыл глаза, и прошептал чуть громче:

— Сайтан…

Сет удивленно посмотрел на Ксафана.

— Он бредит?

— Не думаю, — с серьезным видом ответил лекарь.

— Он… в Пус…, - недоговорив, Хрон снова закрыл глаза, и замолчал.

Сет посмотрел на вновь замершего Хрона. Внезапно пришедшая в голову мысль, сначала показалась бредовой, но чем, как говорится, черт не шутит.

— Ксафан, а Серафимы смогут ему помочь?

— Серафимы?! — Теперь настала очередь лекаря удивляться, — Не знаю. А зачем им это? У них было столько хлопот из-за него, что они…

— Так могут или нет? — Непочтительно перебил его Сет.

— Теоретически — да, но это должен быть Серафим, обладающий не только знаниями, но и властью снимать проклятье сигил.

— Кажется, у меня есть такой знакомый.

Ксафан посмотрел на Сета, и негромко спросил:

— Насколько я могу понять, ты имеешь в виду консула?

— Именно.

— Думаешь, он согласится? — С сомнением произнес Ксафан.

— Думаю, да, — ответил Сет, и незаметно коснулся кармана, в котором лежала диадема, — мне нужно время, чтобы привезти его сюда. Ты сможешь присмотреть за ним, чтоб он не умер, пока мы не приедем?

Прежде чем ответить, Ксафан снова взглянул на не шевелящегося Хрона.

— Какое-то время, но…

— Тогда не будем его терять, — Сет пошел было к двери, но вспомнив о деле, ради которого приехал, вернулся и, достав из кармана колчан с дротиками и завернутый в бумагу кусочек паркета из дома Ваанберита, протянул Ксафану.

— Что это?

— Мне нужно точно знать, что за яд на этих дротиках и дощечке. Поручи это кому-нибудь.

Ксафан взял колчан и сложенную несколько раз бумагу, кивнул, и сказал:

— Хорошо, к твоему приезду я попробую узнать.

Сет уже стоял у двери.

— Будь осторожен — этот яд убивает наповал, — сказал он и, не дожидаясь ответа лекаря, выбежал в коридор…

* * *

…Посмертный погонял лошадей так, что Сет даже пожалел, что приказал мчать изо всех сил. Щелканье хлыста, лихой посвист и крики вынуждали несчастных животных нестись по тихим улицам так, словно за ними гналась сама смерть. Но Сету позарез нужно было успеть привезти Метатрона раньше, чем умрет Хрон. Несколько слов, произнесенных умирающим демоном, заставили Сета принять такое решение, и он очень надеялся, что это решение не окажется поспешным и опрометчивым. Ведь за такую услугу Метатрон потребует выполнить то самое условие, о котором они говорили в кабинете Сета. Но сколько он ни думал, пытаясь представить себе последствия такого шага, всякий раз выходило, что он поступает правильно. Было опасение, что Хрон бредил, и пропавший в незапамятные времена Сайтан на самом деле давно умер, но Сет доверял своей интуиции. А сейчас она подсказывала, что старый демон не бредил, и этот самый Сайтан, о котором Ксафан отзывался, как о самом талантливом химике, еще жив. А раз так, то через него можно было найти тех, кто заказывал ему яд, рецепт которого, по мнению Ксафана, не был известен никому, кроме самого Сайтана.

Сет прекрасно понимал, что вся эта логическая цепочка состоит из очень слабых звеньев, и может оборваться на любом из них, но это был шанс, которым нельзя было пренебрегать ни в коем случае!

До дома, где жил Метатрон оставалось ехать еще несколько минут, и Сет попытался сложить известные ему факты. Обычно он любил это делать сидя в кресле перед камином в своем кабинете, неторопливо покуривая трубку, глядя в весело пляшущие языки неугасимого пламени, и рисуя картину расследуемого греха, но выбирать не приходилось. Сет мысленно перебирал известные ему факты, а их собралось немало и, несмотря на некоторую разрозненность, из них уже можно было кое-что сложить.

Факт первый — фигуранты дела о покушении на герцога: Жмуров, убивший Эсту и Скелетов, убивший Жмурова — оба рекомендованы в уважаемые семьи от их Департамента и с личной подписью директора на рекомендации.

Факт второй: Скелетов, он же Замогильный, гарантом которого был Мертвецов, служил у герцогини и исчез примерно в то же время, когда герцогиня Агварес заметила пропажу карточку из казначейства, с которой двумя ночами позднее работница почты Аза Бель записывала данные в регистрационную книгу.

Третий факт: череп Олгоя, украденный из дома убитого Ваанберита каким-то образом оказался в руках Саргатанаса, что было очень серьезной уликой против него, хотя здесь многое зависело от того, сумеет ли Сет «разговорить» Мертвецова, которого еще нужно было арестовать.

И четвертый факт: уверенность директора в виновности Гибеллины — обычно дотошно разбиравший интересующие его дела, в этот раз Саргатанас не захотел даже обсуждать саму попытку отравления, заострив все внимание на возможности оказать герцогу услугу, дабы получить политические дивиденды. Это было похоже на него, но Сет был уверен, что в этот раз директору вовсе не хотелось разбираться с делом Гибеллины совсем по другим причинам — при разбирательстве могли вскрыться факты, которые Саргатанас предпочел бы утаить. А что это могли быть за факты, если не причастность к покушению?

Опять же, его визит к графу Зель, у которого служил Жмуров. Конечно, Саргатанас мог придти, чтобы лично принести извинения за рекомендованного «обращенного», но Сет чувствовал, что это лишь видимая, официальная причина. И если на секунду предположить, что директор душа заговора против герцога Агвареса, то Зель вполне мог входить в число посвященных в это лиц. Хотя бы по той простой причине, что он принадлежал к тому же чертовому клану, что и Саргатанас, и к клану эосфоров относился с вежливой враждебностью.

Что же касается судейских, то их роль в этом деле была менее понятной, хотя совершенно ясно, что и Эфиппас и Саклас пытаются вести какую-то свою игру. Одно лишь выдвинутое против Сета обвинение в убийстве секретаря чего стоило! А странная засада у дома адвоката Гибеллины, организованная по приказу Эфиппаса? И откуда он вообще узнал, что Абигор получил сигилу, которую, как правило, консул Светлых всегда вручал в своем кабинете тет-а-тет? А этот клинок из черного железа, сделанный, если верить Ксафану, пропавшим тысячелетия назад Сайтаном, но который, опять же, по Ксафану, изготовлен не так давно? Клинок без клейма и с рукоятью в виде четырехрогого зверя, которым были изрезаны трое «обращенных», двое из которых уже умерли! И если его не подводит интуиция, и яд с дротиков и на кусочке паркета окажется тем же, что и на конверте, то вопрос, кто его сделал, становится определяющим. Вопрос, ответ на который, возможно, знает только умирающий Хрон, помочь которому может лишь Светлый…

Сет дотронулся до кармана, чувствуя твердую грань диадемы, и вспомнил слова Метатрона:

— Амулет твоей матери, обладает величайшей силой, о которой никто даже не подозревал, пока мы не смогли прочитать часть «Книги». И тебе нужно принять решение, от которого будет зависеть судьба не только вашего, но и нашего мира.

Тогда Сет не поверил его словам. Каким бы правильным и уступчивым не казался Метатрон, Сет ни на секунду не забывал, что перед ним сидит враг, который вряд ли будет стараться что-то сделать для Хада и его жителей. Но после разговора с консулом события начали развиваться с такой стремительностью, что Сет уже не очень понимал, кто сейчас хуже: «свой» Саргатанас или «чужой» Метатрон…

* * *

…Консул молча смотрел на Сета, с нетерпением ожидающего его ответа. Казалось, Серафим борется с самим собой, решая сложную задачу — спасти демона, в обмен на столь нужное ему согласие Сета. Пауза затянулась настолько, что Сет уже решил, что Метатрон не согласится, и сейчас пытается подобрать слова, чтобы его отказ не прозвучал слишком уж резко. Но он ошибся. Глубоко вздохнув, Метатрон негромко спросил:

— Давно он в таком состоянии?

— Не знаю, — Сет пожал плечами, — шарахнуло его вчера, но это уже не в первый раз, так что процесс мог начаться гораздо раньше.

— Хорошо, — кивнул консул, — едем. Я обещаю сделать все, что в моих силах, но хотел бы перед этим задать всего один вопрос.

— Да?

— Вопрос простой: не переменишь ли ты своего решения, если мне все же не удастся спасти его?

Сет взглянул в его светлые глаза и, кивнув, твердо ответил:

— Слово графа Раума.

Метатрон удовлетворенно кивнул в ответ.

— Этого достаточно…

Ехать в экипаже Сета Метатрон отказался, сославшись на некие дипломатические условности. Сет не стал настаивать. Подойдя к молчаливому Константину, во все глаза разглядывающего Метатрона, Сет негромко сказал ему:

— Константин, мы едем назад в клинику.

— А? — Словно только очнувшись, Константин повернулся к Сету, — Обратно?

— Да, — ответил Сет, — и быстрее, чем ехали сюда.

— Понял, — произнес повеселевший вдруг Посмертный, — будут вам и гонки по пересеченной местности, и Париж-Дакар и Формула-1!

Сет не понял, причем здесь пересеченная местность и весь остальной, произнесенный Посмертным бред, но не стал переспрашивать. Забравшись в экипаж, он захлопнул дверцу, и крикнул:

— Гони!

А через секунду едва не ударился головой о заднюю стенку — Лошади с места взяли такой галоп, что Сет на мгновенье даже испугался, что возничий Метатрона не успеет за ними, но выглянув в окно, успокоился — на козлах экипажа Метатрона сидел такой же лихач, и их экипаж отставал совсем ненамного.

Гонка по городу продолжалась недолго — через десять минут оба экипажа уже стояли у ступенек, ведущих к входу в клинику, а Сет и Метатрон торопливо поднимались по ним, оставив Посмертного и другого лихача обсуждать прелести гонок по «пересеченной местности»…

Ксафан встретил обоих в той же палате, где его оставил Сет. Увидев Метатрона, старый демон кивнул ему, как старому знакомому и, указав на Хрона, сказал:

— Боюсь, вы опоздали. Он почти не дышит.

Метатрон порывисто подошел к койке, на которой лежал Хрон и, положив ему руку на грудь, тихо прошептал несколько слов. Сет и Ксафан молча наблюдали за его действиями. Некоторое время ничего не происходило, и Сет увидел, как хмурится Метатрон. Положив другую руку на лоб умирающего, он быстро проговорил непонятные слова, и Сет вдруг почувствовал, как потеплел воздух. Метатрон продолжал произносить незнакомые слова, водя одной рукой над грудью, а другой над головой Хрона. Внезапно грудь Хрона поднялась и, вынув из кармана какую-то склянку, Метатрон влил в открывшийся рот Хрона несколько капель тягучей, ярко-желтой жидкости. Раздалось бульканье, голова Хрона дернулась несколько раз, и Метатрон быстро влил еще несколько капель.

Сет напряженно смотрел на Хрона, грудь которого, то вздымалась, то опускалась. Метатрон продолжал говорить незнакомые слова, а температура воздуха в палате стала такой высокой, что Сет уже всерьез подумывал о том, чтобы скинуть с себя верхнюю одежду. Переведя взгляд на молчаливого Ксафана, он заметил несколько блестящих капель, выступивших на сморщенном лбу старого лекаря. Почувствовав его взгляд, Ксафан посмотрел на Сета, но лишь покачал головой, как бы говоря, что не уверен в благополучном исходе.

Метатрон продолжал что-то бормотать себе под нос, и в какой-то момент показалось, что консул уже не осознает, где находится. Его речь становилась все более неразборчивой, а движения резкими, словно что-то мешало ему двигать руками. На лбу и лице консула блестели крупные капли пота, но он не замечал ничего, продолжая читать странные, непривычные для демонов заклинания. Тело Хрона послушно подчинялось движениям рук Серафима, приподнимаясь, когда он поднимал руки, и опускаясь под ними. Слышался переходящий, то в свист, то в тихое бульканье хрип, издаваемый глоткой умирающего демона, по которому совершенно невозможно было понять, умирает он или возвращается к жизни. Температура в палате была уже просто невыносимой. Не выдержав, Сет скинул с себя верхнюю одежду но, вспомнив о лежащей в кармане диадеме, не рискнул выпустить ее из рук. В который уже раз посмотрев на Ксафана, Сет подумал, что старый лекарь сильно нервничает. Раскрасневшись, то ли от нестерпимой жары, то ли от нервов, Ксафан не замечал градом катившегося по его лицу пота, неотрывно следя за действиями погрузившегося в медитативное состояние Метатрона.

Хрипы умирающего демона, невыносимая жара, странные, не похожие ни на что слова, которые бормотал Метатрон, неподвижно стоящий, но взвинченный до предела Ксафан — все вместе это создавало странное ощущение нереальности происходящего, и Сет с трудом удерживался, чтобы не прочесть снимающее морок заклинание. Несмотря на дикую, мешавшую нормально думать жару, он понимал, что даже слабенькое заклинание первого порядка может помешать консулу, и как мог, старался расслабиться. В голову то и дело вползали мысли о снежочке, на котором так приятно было бы сейчас полежать, охлаждая чуть не плавящуюся от ненормальной температуры кожу. Сет успокаивал себя, думая, что рано или поздно все это закончится, и тогда можно будет выйти на улицу, и вдоволь надышаться приятным зимним воздухом. Пролезшая было мыслишка о желанном отдыхе на берегу Живого моря едва не вызвала рвотный позыв, и Сет с отвращением подумал, что еще не скоро ему захочется греться в лучах тусклой звезды Ахур…

Наступившая внезапно тишина вырвала его из заполонивших голову сумбурных мыслей. Сет вдруг с удивлением понял, что уже какое-то время он стоит с закрытыми глазами. Открыв их, он увидел измученное лицо консула, на котором играла слабая, еле заметная улыбка. Температура воздуха быстро падала, что благотворно действовало на всех. Повернувшись к лекарю, Сет заметил на его морщинистом лице какое-то подобие улыбки.

— Кажется, ему удалось.

Сет не успел ответить. Это сделал Метатрон. Глядя на Сета, он с большим трудом смог выговорить несколько слов:

— Я выполнил условие — он будет жить. Твоя очередь, граф Раум…

Глава пятая

…Сет кивнул головой — пусть Метатрон не сомневается, для демона честь значит не меньше, чем для Серафимов. Бросив быстрый взгляд на уснувшего Хрона, Метатрон оттер заливавший лоб пот и, повернувшись к Сету, хрипло сказал:

— Мне надо отдохнуть. Провожать не надо — я найду выход.

Он уже направился к двери, когда заговорил молчавший до этого момента Ксафан.

— Спасибо, Метатрон, — негромко произнес старый лекарь, глядя в спину остановившегося серафима, — Хрон последний из моих друзей.

Медленно обернувшись, Метатрон взглянул на Ксафана:

— Это было нелегко, — Метатрон развернулся, дошел до двери и, не оборачиваясь, добавил, — ему нужен покой, иначе все мои труды пойдут насмарку. До встречи, граф Раум.

И вышел. Сет и Ксафан одновременно посмотрели друг на друга, и так же синхронно обернулись на застонавшего Хрона. Глаза нарушителя границы были открыты, и смотрели в их сторону. Сет быстро шагнул к нему, краем глаза отметив, что Ксафан сделал то же самое. Приблизившись к Хрону, Сет наклонился, и негромко спросил:

— Как ты себя чувствуешь?

Посмотрев на Ксафана, Хрон остановил свой взгляд на Сете, и еле слышно произнес:

— Почему я жив?

— Тебя спас Серафим, — ответил Ксафан.

Остатки опаленных бровей Хрона сделали попытку изобразить крайнее удивление, но даже столь незначительное напряжение сил причинило ему боль. Справившись с резким приступом, Хрон дважды сморгнул, и сказал:

— А я думал…, мне это снится. Это был… Метатрон?

— Да, — коротко ответил лекарь.

— Видать… и, правда, конец времен, — Хрон попытался улыбнуться, но получилось кривовато, — если Светлые спасают Демонов…

Хрон закрыл глаза, и Сет вдруг испугался, что он сейчас уснет, и ему придется ждать, пока он проснется. Словно прочитав его мысли, Хрон открыл глаза и, посмотрев на Сета, спросил:

— Хочешь упрятать меня…, как твой прадед?

Сед сдержался. Он мог бы рассказать этому злостному нарушителю, сколько раз ему лично приходилось встречаться с представителями Светлых, и выслушивать их надменные речи о недопустимости нарушения границ, или что он был одним из тех, кто первым поддержал Рофокала, когда новый премьер решил амнистировать всех заключенных Тартара. Мог сказать, что из-за его постоянных нарушений границы пострадали все жители Хада, вынужденные теперь подолгу дожидаться своей очереди на сигилу. Мог, но не стал этого делать. Сет хотел услышать ответ на другой вопрос, но задать его не успел — Ксафан опередил его. Дотронувшись до перебинтованной руки Хрона, он негромко произнес:

— Сет только что спас твою жалкую жизнь, уговорив Метатрона помочь тебе! Так что лучше отвечай, почему ты не рассказал мне о Сайтане?

Несколько раз моргнув голыми веками, Хрон испуганно посмотрел на нахмуренного лекаря.

— Откуда…, откуда ты знаешь, что я…

Сет молчал, решив не мешать круто взявшему Ксафану.

— Ты сам это сказал! — перебил его Ксафан, — Так что, давай, рассказывай или я лично буду просить Рофокала, чтобы он снова отправил тебя в Тартар.

— Я?! Когда?! — Хрон явно был напуган, причем вовсе не перспективой вновь оказаться там, где провел не одну тысячу лет.

— Хрон, — спокойно начал Сет, — Сайтан подозревается в серьезных грехах. Мы уже знаем, что он скрывается в Пустых землях, — увидев, как дернулся Хрон при упоминании о Пустых землях, Сет уверенно продолжил, — и рано или поздно, найдем его. И тогда ты пойдешь как соучастник в попытке отравления и смерти нескольких демонов.

— Попытке отравления?! — По мятущемуся взгляду Хрона было понятно, что он напуган до крайности, — Я…, я ни в чем не участвовал!

— За использование ядов следует только одно наказание, и оно пострашней Тартара, — не повышая голоса, сказал Ксафан, — но я уверен, ты и сам знаешь об этом.

— Я обещаю, что против тебя не будут выдвинуты обвинения, если ты поможешь найти Сайтана, — Сет пристально смотрел на Хрона, который, казалось, никак не мог принять правильного решения.

— А я отдам тебе свою сигилу, в которой мне не откажут, и ты сможешь законно перейти границу, чтобы подлечить свои кости, — сказал Ксафан.

То ли страх перед наказанием, то ли желанная перспектива вновь оказаться под целебными лучами чужого солнца, то ли все вместе, но по обожженному лицу Хрона стало понятно — он решился.

— Он безумен, — начал Хрон, стараясь ни на кого не смотреть, — все говорил о каком-то луче, после которого не останется ничего и никого. Что умрут все…

Ксафан и Сет обменялись быстрыми взглядами.

— Из-за него уже умерло тринадцать учеников! — Гневно произнес Ксафан, — из-за его халатности и самоуверенности! Или ты уже забыл, что только случай спас тебя от их участи?!

— Нет, я помню, — хрипло ответил Хрон, — но Сайтан…, он уверен, что все было подстроено.

— Кем?! — Ксафан склонился над ним, и Сету показалось, что он готов ударить Хрона, — Кем было подстроено?!

— Он уверен, что плотно закрыл проклятую банку перед тем, как выйти из лаборатории.

— Закрыл, говоришь?! — Ксафан был вне себя от ярости, — А я скажу, что он ошибается! Просто придумал себе оправдание, и сам же поверил в него!

— Я не знаю, — казалось, Хрон был раздавлен, — этого никто не знает.

— Нет, я знаю! И ты знаешь! — Сет не узнавал всегда спокойного и уравновешенного Ксафана, — Он считал, что ему, как гению позволено все! А остальные достойны лишь мусор за ним убирать!

Хрон молчал, не зная, что ответить. Было заметно, что он согласен с тем, что сказал старый лекарь и, скорее всего потому, что и сам думал также. Но сейчас было некогда разбираться в делах давно минувших веков, и Сет решил вернуть разговор в нужное ему русло.

— Хрон, мне нужно найти его. И чем скорее это случится, тем лучше для всех нас.

Взглянув на Сета, Хрон облизнул пересохшие губы.

— Обещай мне, граф Раум, что расскажешь ему, что я не хотел его выдавать, — Хрон униженно смотрел на Сета.

— Обещаю, — твердо ответил Сет.

— Так вот, — Хрон сделал глубокий вдох, — он говорил о каком-то сердце Суккуба, которое способен оживить только избранный.

— Сердце Суккуба? — Сет недоуменно посмотрел на Ксафана, который, казалось, был удивлен не меньше его, — Ты хотел сказать Книга Суккуба?

— Нет, — Хрон даже затряс головой, что причинило ему немалую боль, — он говорил о сердце.

В голове Сета мелькнула мысль, что за эту ночь он узнал столько нового, что скоро совсем разучится удивляться.

— И где оно, это сердце? — Спросил Ксафан.

— Он не сказал. Ты же знаешь, какой он, — ответил Хрон, — никогда не говорит всего до конца. Да мы и виделись-то всего три раза. А потом я использовал сигилу, и вернулся в Хад только две ночи назад.

— А я-то думал, почему никаких происшествий на границе, — не удержался Сет но, спохватившись, вернулся к главному, — Как давно ты виделся с ним?

— Не очень. В последний раз мы были с Аммат…

— Постой! — Снова перебил его Сет, — Какая Аммат? Жена Эфиппаса?

— Да, — подтвердил Хрон, быстро взглянув на Ксафана.

— Аммат одна из немногих его родственниц по материнской линии, кому повезло тогда не погибнуть от руки мстителей, — произнес Ксафан, — сколько жизней было отнято из-за его безграничной самоуверенности! И он еще смеет говорить об отмщении?!

— Стоп, — Сет даже поднял руку, останавливая разнервничавшегося Ксафана и, посмотрев на Хрона, спросил, — а почему она там оказалась?

— Это я рассказал ей, что нашел его в Пустых землях, — ответил Хрон, — и сказал, что он хочет встретиться с ней.

— Как ты вообще нашел его? — Спросил Ксафан.

— Да я уже и не помню точно…, - Хрон задумался на мгновенье, — из-за этих проклятых болей в костях я тогда плохо соображал.

— Если бы только тогда, — негромко проворчал Ксафан, но Хрон не расслышал его. Или не захотел.

Хрон закрыл глаза и, словно рассказывая по картинке, продолжил:

— Мне было плохо, очень плохо. А потом я увидел сон, в котором были большие камни. И какой-то голос сказал, что эти камни снимут мою боль.

— Сон? — Удивленно спросил Сет, вспомнив, что и Агварес говорил о сне, в котором он понял, как прочесть «Книгу Суккуба».

— Хм, — Ксафан быстро взглянул на Сета, но ничего больше не сказал.

— Да. И голос знакомый, но я не вспомнил.

Эта чехарда со снами уже начала приедаться — один читает нечитаемое, другой находит пропавшего. Не то чтобы Сет вовсе отрицал такую возможность — но не так же часто. Впрочем, Сет промолчал, давая Хрону выговориться.

— Я спросил, — продолжал Хрон, — где эти камни? А голос сказал, чтобы я шел к цитадели. Я и отправился туда, а там…

— …тебя встретил Сайтан, — договорил за него Ксафан.

— Да, — Хрон открыл глаза и посмотрел на Сета, — словно знал, что я приду.

— Когда это было? — Спросил Сет.

— Не помню, может пять, а может шесть дюжин ночей назад, — еле слышно ответил Хрон.

— А потом ты привел к нему Аммат?

— Да, он хотел ее видеть. Сказал, что хочет перед смертью встретиться с последним родственником.

Сет вдруг вспомнил слова герцога, что ему доподлинно известно, что Эфиппас и Саклас уходили в Пустынные земли, и подумал, что очень странно, если это именно Аммат донесла Агваресу о своем муже. Хотя, если подумать, у герцога мог быть и другой информатор.

— А судейские? Их тоже ты туда привел?

— Судейских?! Я?! — Хрон даже немного привстал на койке, — Хрон никогда не сотрудничал с этими… этими…, - не договорив, он тяжело упал на подушку, продолжая так яростно смотреть на Сета, что стало ясно и без слов — он не лгал.

— Чхам-ра готовится пять дюжин ночей, — неожиданно произнес Ксафан.

— Что?! — Сет удивленно посмотрел на лекаря.

— Яд, который был на дротиках и на той дощечке, которые ты принес, — Ксафан поднял голову, — это Чхам-ра. Чтобы стать по-настоящему смертельным ядом, его нужно выдерживать в особых условиях шестьдесят ночей.

— И что это за условия?

— После смешения всех составляющих, яд должен настаиваться при одинаковой температуре, при которой вода еще не лед, но уже и не вода, — ответил Ксафан, — и за это время он становится таким сильным, что не спасет никакое противоядие. Отравленный просто не успеет принять его.

Перед глазами Сета возникли недавние сцены в саду герцогини Агварес, когда словно подкошенные падали замертво, сраженные маленькими дротиками охранники герцогини. Несмотря на то, что в палате было все еще тепло, он почувствовал неприятный озноб — страшная смерть была так близка к нему!

— Ксафан, — оторвавшись от своих мыслей, Сет посмотрел на лекаря, — ты уверен, что это именно тот яд?

— Абсолютно, — на удивление спокойно ответил Ксафан, — пока ты ездил за Метатроном, я лично проверил. Сомнений нет — это Чхам-ра.

— Я ничего не знаю ни о каком яде, — хрипло проговорил Хрон, — клянусь Тьмой, ничего!

Сет посмотрел на Ксафана и, кивнув, обратился к Хрону:

— Сайтан прячется в цитадели?

Облизав губы, тот спросил:

— Ты обещаешь…?

— Да, когда я поймаю его, то обязательно скажу, что ты не хотел, но я тебя заставил, — ответил Сет, вспомнив, о чем просил Хрон.

— Хорошо…, я скажу, — Хрон набрал в грудь воздуха, и выдохнул, — на юг от цитадели есть вход в лабиринт Ваала. Там его и надо искать.

— Лабиринт Ваала? Он же разрушен! — Недоуменно произнес Ксафан.

— Разрушен, да не весь, — возразил Хрон.

— И как его там искать? — Спросил Сет, — Можно точнее?

— Не знаю, — ответил Хрон, — я подавал ему знак, и он сам выходил ко мне.

— Какой знак?

— Песня.

— Песня? — Удивленно переспросил Сет.

— Да, я должен был спеть любимую песню Ушедшего, — ответил Хрон, — правда, один раз пришлось петь ее всю ночь.

Сет знал эту песню. Слегка напрягшись, он даже вспомнил подзабытую мелодию.

— А что было во время последней встречи? — Спросил Сет, и напомнил, — ты начал рассказывать…

— А, — Хрон выглядел измученным, но все же нашел в себе силы ответить — он сказал, что Сердце Суккуба… находится в центре мира.

— А где он, этот центр? — Сет посмотрел на Ксафана, но тот лишь выразительно пожал плечами.

Взглянув на Хрона, Сет понял, что от него уже ничего не добиться — Хрон спал…

* * *

…Думая каждый о своем, они молча шли по тихим коридорам лечебницы, когда Сет вспомнил о третьем участнике поножовщины, единственном, кто остался жив.

— Ксафан, а как там третий. Тот, которого привезли вместе с Надгробным.

— Жив, но спит, как убитый, — Сет понял, что Ксафан пытается пошутить, — я заходил к нему перед тем, как придти к Хрону. Хочешь навестить его?

— Нет, позже, если потребуется, — помолчав, Сет добавил, — его надежно охраняют?

— Надежно, — Ксафан устало посмотрел на Сета, — Мои стражники свое дело знают.

— С ним ничего не должно случиться, — Сет бросил быстрый взгляд в окно, мимо которого они проходили, — хотя, если мне удастся взять Сайтана, я почти наверняка узнаю имя того, кто все это задумал, и показания этого «обращенного» уже не потребуются.

— Сайтана не так-то просто взять, — Ксафан покачал головой, — тогда его искали чуть ли не всем Хадом. И не нашли.

— Просто не знали, какую песню петь, — усмехнулся Сет.

Ксафан выждал короткую паузу и неожиданно сказал:

— Кто-то навел на Хрона эти сны.

— Наведенные сны? — Сет даже остановился.

— Очень похоже, по-крайней мере, — Ксафан неуверенно посмотрел на Сета, и добавил, — почему камни, почему у Цитадели? Кто-то знал, что он может находиться там. Но кто?

Помолчав, он добавил:

— Но…, - и снова замолчал.

— Но что? — Спросил Сет.

— Эти сны, — Ксафан покачал головой, — может, Хрон стал ясновидящим?

— Не думаю, — ответил Сет, — но нужно проверять все версии, — ответил Сет, — даже самые бредовые.

И снова наступило молчание, нарушаемое лишь звуками шагов лекаря и старшего следователя по особо тяжким грехам. Они прошли лестничный пролет, когда неожиданно явившаяся мысль, заставила Сета нарушить тягостное молчание:

— А ты уверен, что все именно так и произошло?

Ксафан остановился.

— Ты о чем?

— О том случае в лаборатории…, когда отравились…

— Я понял, — Ксафан, — не знаю…, доступ в лабораторию имели все ученики.

— И ты? — Вырвалось у Сета.

Ксафан внимательно посмотрел на Сета, и спокойно ответил:

— И я. Но я не открывал банки, можешь мне верить.

— Я верю, — поспешно сказал Сет, и добавил, — а кто еще? Ну, кроме тех тринадцати, что отравились.

— Кроме нас с Хроном в живых тогда осталось еще семеро учеников. Тебе назвать их имена? Или только тех, кто еще жив? — В голосе Ксафана прозвучала странная нотка, заставившая Сета внимательно посмотреть на внешне спокойного и невозмутимого лекаря.

— Ты прав — имена умерших ни к чему.

Ксафан помолчал, глядя куда-то в сторону, затем повернулся к Сету, и все так же спокойно сказал:

— В живых остались только Хрон, я, Акер и Саргатанас. А Ваанберит, насколько мне известно, умер вчера.

Сету показалось, что он ослышался. Агварес, директор и покойный секретарь учились вместе с Ксафаном и сбежавшим Сайтаном?! Это было что-то новенькое. Что-то совсем новенькое. Он уже собирался переспросить, когда Ксафан продолжил:

— После случая в лаборатории Серик Ваанберит перешел в судейскую академию, и мы перестали общаться. А потом и вовсе стало не до этого.

Сет чувствовал, как быстро леденеют кончики его пальцев.

— А другие? От чего умерли другие ученики?

— Почти все погибли в Последней битве. Повезло только нам четверым. Хрону — потому что Ушедший упек его в Тартар, Саргатанас тогда еще не оправился после потери глаза, а я к тому времени уже стал лекарем, и из-за клятвы не мог участвовать в сражении, — Ксафан замолчал, словно полностью уйдя в воспоминания.

— А четвертым был герцог, — продолжил Сет.

— Да, — Хрон потер лоб, — если ты помнишь, отец Агвареса был отравлен ядом Чхам-ра.

— Да, конечно, — быстро ответил Сет.

Ксафан коротки кивнул.

— Кто-то натер ядом доспехи Хорса, и он умер еще до начала сражения со Светлыми. Акер же хоронил отца, когда вдруг стало известно, что Светлые атаковали Хад. Все были так растеряны, что никому уже не было дела до смерти старшего Агвареса, хотя Хорс был сыном и прямым наследником Эосфора.

— Кто мог натереть доспехи? Если Сайтан, то как? И зачем?!

— Я тоже не верю в это, но во всем обвинили Сайтана, который к тому времени уже скрывался, и его так и не нашли. Был найден лишь чей-то иссохший труп, лежащий рядом с останками животного. Я был там и видел — это были останки Олгоя, любимого зверя Сайтана. Да и клинок был его — Сайтан всегда говорил, что не мастер должен говорить о своей работе, а работа о нем. Поэтому все и решили, что рядом лежит труп Сайтана, хотя были и сомневающиеся. А потом и вовсе стало не до этого — началась Последняя война со Светлыми, когда…, - Ксафан замолчал, бросив быстрый взгляд на нахмурившегося Сета.

— …погибли мои мать и отец, — закончил за него Сет.

Ксафан вздохнул.

— Сехмет была очень красива. Я помню, многие пытались добиться ее руки и сердца — сказал лекарь, — но она всегда была верна твоему отцу.

Помимо его воли перед глазами Сета появилось улыбающееся лицо матери, из-за плеча который выглядывало лицо отца. Сет даже потряс головой, отгоняя приятное, но ненужное сейчас воспоминание…

— …Эта война со Светлыми — сколько жизней она унесла, а все равно никто не вынес оттуда никакого урока, — Сет вдруг понял, что Ксафан продолжает говорить.

— Мне рассказывали, что отец спас Ушедшего, — негромко произнес Сет.

— И его, — негромко проговорил старый лекарь, — и многих других, когда Серафимы неожиданно напали на войско Ушедшего. Он и Арк убили несколько архангелов и больше сотни ангелов, пока Ушедший смог придти им на выручку. Арк выжил, хотя никто не верил, что такое возможно, а твой отец погиб. Да хранит его Тьма.

Помолчав, чтобы не выдать нахлынувших чувств, Сет негромко спросил, резко меняя не самую приятную для него тему:

— Ксафан, а что это за сердце Суккуба, о котором говорил Хрон?

Старый лекарь пожал плечами:

— Никогда не слышал о нем. Книга — так о ней все знают, а сердце…, - подумав, он решительно тряхнул головой, — нет, точно не слышал. Может, у Сайтана совсем с головой беда, вот он и выдумывает всякие сказки о злыдне, который открыл банку с ядом, про какое-то сердце.

— Может быть, — не очень уверенно согласился Сет, — ты сказал, что Саргатанас тогда только потерял глаз…, - Сет увидел, как лекарь вопросительно вскинул бровь, — как это случилось?

— Акер, — вздохнул Ксафан, — это произошло случайно. Саргатанас сам должен винить себя — из своего вечного бахвальства не стал надевать защитную маску на тренировке, вот Акер и попал ему в глаз.

— Герцог Агварес выбил глаз Саргатанасу?! — Удивленно переспросил Сет.

— Да, — хмуро ответил Ксафан, — те, кто видел их поединок, говорили, что Саргатанас был слишком самоуверен, хотя Акер был лучшим фехтовальщиком, и он прекрасно знал об этом.

— И Саргатанас простил ему это? — С явным удивлением в голосе спросил Сет.

Ксафан пожал плечами.

— Примирение произошло, хотя кто знает, что было в голове у этого черта.

— Я смотрю, ты не очень любишь Саргатанас, — заметил Сет.

— А за что мне его любить?! — Ксафан резко вскинул голову, — черт, он и есть черт! Что молодой, что старый!

— Да, интересно, — задумчиво проговорил Сет, — думаю, мы еще вернемся к этому разговору. А сейчас мне нужен Сайтан — я хочу…, - начал, было, Сет, но лекарь опередил его.

— Если ты собрался навестить его, а я по глазам вижу, что собрался, то будь осторожен, — Ксафан посмотрел на Сета, — мало ли какие у него могут быть припасены сюрпризы для непрошенных гостей.

— Это точно, — снова согласился Сет, — осторожность не помешает.

В разговоре они не заметили, как подошли к выходу из клиники. Увидев Ксафана, сидевшие по обеим сторонам дверей стражники мгновенно вскочили со своих мест и, ловко спрятав кости, нестройным хором поприветствовали его. Кивнув им, старый лекарь посмотрел Сету в глаза, и сказал:

— Я все хочу спросить тебя но, боюсь, что это не мое дело.

Выдержав его взгляд, Сет кивнул головой:

— Ты хочешь знать, как мне удалось уговорить Метатрона?

— Да, — коротко ответил Ксафан.

— У меня есть одна вещь, которая нужна ему. Точнее, если верить его словам, она нужна всем нам, — Сет помолчал пару мгновений, и сказал, — большего я пока сказать не могу. Извини, Ксафан.

— Что ж, и этого много, — кивнул лекарь, — хотя я даже представить не могу, что это за вещь. Но ты ведь когда-нибудь уважишь старика, и расскажешь обо всем, верно?

— Думаю, тебе не придется ждать слишком долго, — усмехнулся Сет.

— Ну, тогда удачи тебе, сын Сехмет, да хранит тебя Тьма.

— И тебя, — Сет пожал протянутую руку Ксафана…

* * *

…Цитадель, о которой говорил Хрон, находилась в самой страшной части Пустых земель — на севере, где никто не смог бы продержаться больше одной ночи, чтобы не замерзнуть, или не быть убитым обитавшими там ледяным чудовищами, уничтожить которых было практически невозможно. Их звали Ледышами — белые как снег, их тела были тверже камня, а когти и зубы легко пробивали любую броню и мало кто из тех, кому «посчастливилось» повстречаться с холодным чудовищем, мог похвастать чудесным спасением. Ледыши, непостижимые и опасные, как сама смерть, появлялись внезапно, вырастая из снега и льда, который почти целый год покрывал огромную территорию, лишь на пару-тройку дюжин ночей отступая, когда тусклое солнце Ахур словно зависало на одном месте, едва согревая своими лучами безжизненные земли. Вместе со льдами уходили и Ледыши, но вряд ли кому было известно, куда именно исчезали огромные, практически неуязвимые для обычного оружия чудовища. Просто эти земли становились относительно безопасны, но ключевым было слово «относительно».

Это происходило в то время, когда в Хаде только начиналась зима и, зная об этом еще с ученических времен, Сет невольно порадовался, что сейчас именно тот период, когда цитадель, точнее то, что от нее осталось, ненадолго высвобождалась из ледяного плена, открывая свои развалины каждому, кто решился бы их посетить.

Впрочем, открывать было некому — мало нашлось бы безумцев, рискнувших отправиться к цитадели, чтобы полюбоваться на места былой славы. Сет знал лишь одного — Хрона, но даже и это было странно. Что ему вообще вздумалось отправиться в эти далекие земли, а тем более искать какие-то камни? Так поверил в свой сон, что отправился на север, прекрасно зная, что ничего кроме Ледышей там не найти?! Впрочем, Хрона можно было понять — его гнали болезнь и надежда, и неудивительно, что он хватался за любую, даже самую бредовую идею, лишь бы избавиться от страшных болей в костях.

Цитадель находилась так далеко, что добраться туда можно было, лишь применив заклинание переноса, чего Сет не любил по двум причинам. Первая заключалась в том, что из-за большого расстояния заклинание было шестого порядка, использование которого всегда отражалось на применившем. После каждого заклинания переноса Сет испытывал такую же головную боль, как во время редких вспышек на умирающей звезде Ахур. Вторая же причина вытекала из жизненного опыта — никогда не знаешь, что тебя ждет на новом месте. Но выбора не было — Сет чувствовал, что на многие его вопросы сможет ответить тот, кого все считали давно умершим. Ну, или почти на все…

Укутавшись в одеяло, Посмертный мирно посапывал на узкой скамье козел, не слыша хруста под шагами приближающегося к экипажу Сета. Покрытые теплой попоной, лошади спокойно стояли у ворот конюшни, и лишь облака испускаемого ноздрями пара говорили, что это не одна из многочисленных скульптур, которыми так любили украшать свои дворы знатные вельможи Хада. Завидев Сета, лошади негромко всхрапнули, словно подавая знак сладко спящему вознице, что явился хозяин. Посмертный открыл глаза и, уставившись на Сета, неожиданно широко зевнул и улыбнулся:

— А, шеф! А мы тут на воздухе отдыхаем. Хорошо-то как!

— Не холодно? — Поинтересовался Сет, отметив в очередной раз, что Константин вновь не использовал свои любимые связующие словечки.

— Да не, нормально! — Посмертный быстро сложил одеяло и, спрыгнув на снег, ловко скатал с дернувшихся лошадей попону, — там, в конюшне запах не очень, вот я и решил здесь подождать. Куда поедем, шеф?

— Отвезешь меня в особняк, а сам поедешь в Департамент. Сдашь лошадей, и будешь ждать моего возвращения.

— А как же вы? — Удивленно спросил Посмертный, глядя на садящегося в экипаж Сета.

— Доберусь как-нибудь, — ответил Сет, — поехали, у нас мало времени.

— Все, уже едем, — быстро сказал Посмертный, легко взбираясь на козлы.

Послышался громкий свист, а следом и окрик взявшегося за вожжи Посмертного:

— Н-но, милые, пошли…

Экипаж тронулся и, задернув шторки, Сет откинулся на спинку диванчика — хотелось упорядочить скопившиеся факты, но резкая остановка и чьи-то громкие голоса не позволили это сделать. Выглянув в боковое окошко, Сет увидел окруживших экипаж «обращенных», которыми командовал какой-то здоровенный детина, громко требующий у Посмертного назвать имя пассажира.

— А не пошел бы ты на хрен?! — Не очень вежливо ответил Константин, не видя, что Сет открыл дверцу, — Щас как взгрею поперек хари — запомнишь, кто такой Константин Посмертный!

— Слазь, тебе говорят! — Пробасил детина, хватая Посмертного за рукав.

Отметив решительные лица сгрудившихся вокруг вожака «обращенных», Сет выбрался из экипажа и подошел к заметившему его гиганту.

— Что здесь происходит?! — Громко спросил Сет, строго глядя на гиганта, — Ты кто?!

— Я-то?! — Детина соображал довольно медленно.

— Да, болван, тебя спрашивают! — Влез стряхнувший с себя огромную лапу «обращенного» Константин.

Лоб детины вдруг разгладился, словно ему удалось решить сложную задачку и, насупившись, он пробубнил:

— Я здесь главный! А ты кто такой?!

— Меня зовут граф Раум! — Четко выговаривая слова, ответил Сет, — Я старший следователь по особо тяжким грехам! Ваше сборище незаконно, и является грехом средней тяжести, что карается…, - выдержал паузу, наблюдая за нервно заозиравшимися «обращенными», и продолжил, — отправкой в Чистилище! Кто тебя сюда поставил?! Его имя?!

— Имя, значит?! А вот это видел?! — Наглея, ответил гигант, неожиданно выбрасывая вперед правую руку.

Это было настолько необычно, что лишь почувствовав сильный удар в лицо, Сет поверил, что произошло нечто невообразимое — «обращенный» ударил демона! Кровь мгновенно прилила к лицу Сета и, уже не совсем отдавая себе отчет в своих действиях, он инстинктивно щелкнул пальцами обеих рук, направляя искры в гиганта.

Видимо, гнев был так велик, что Сет не совсем рассчитал силу удара — два ярких пучка искр взорвались на гиганте. Один в районе живота, другой чуть повыше, под самым подбородком. Его снесло на пару шагов назад, и лишь живая стена из плотно стоявших «обращенных» спасла от тяжелого падения на мостовую. Впрочем, держать на руках бесчувственную тушу никто не стал, и гигант все-таки оказался на холодной мостовой, у ног замерших в страхе «обращенных».

— Кто-нибудь еще хочет попробовать?! — С холодной яростью спросил Сет, грозно глядя на растерявшуюся после потери вожака толпу.

— Бей демонов! — Раздался громкий клич, и Сет с изумлением увидел в руках некоторых «обращенных» тускло сверкнувшие клинки.

— Мать твою! Да у них мечи! Шеф, назад! — Закричал Посмертный, одновременно поднимая кнут и дергая вожжами, направляя волнующихся лошадей ближе к Сету.

Но тот и не собирался отступать. Собрав в кулак пальцы правой руки, он быстро прошептал короткое заклинание пятого порядка и так же быстро сделал шаг назад. Увидев его отступление, «обращенные» тотчас бросились вперед, и то, что произошло в следующее мгновение, не понял никто кроме Сета. На том месте, где только что стоял Сет, и куда бросились «обращенные» внезапно вырос огромный ледяной шар, в который оказались вмурованы с десяток нападавших, застывших в самых различных позах, но одинаково злобным выражением на лицах. И если бы те, кому повезло не попасть в этот шар, поинтересовались у Сета, что он сделал, то Сет, возможно, ответил бы, что это было всего лишь заклинание холода. Не того абсолютного, что царит во Тьме изначальной, а обычного, зимнего.

Отдача была не слабой — Сет почувствовал, как подгибаются колени, и с трудом смог сделать шаг к экипажу, с козел которого изумленно смотрел Посмертный. Оглянувшись, Сет увидел, как забыв о неподвижно лежащем на мостовой вожаке, уцелевшие горе-бунтари разбегаются в разные стороны.

— Шеф, вот это фокус! Это ж надо! — Восхищенно говорил Посмертный, глядя на с трудом взбирающегося в экипаж Сета.

— Ты знаешь кого-нибудь? — Даже речь сейчас давалась Сету с трудом.

— Нет, ни одного из этих придурков не знаю! — С сожалением ответил Посмертный, — Но ты их здорово в шар вкатал, шеф! Р-раз, и в шар! Сила!

— Ладно, гони в особняк.

Усевшись на диванчик, Сет посмотрел на еще не начавший таять шар, и подумал, что, пожалуй, зря он обошелся с ними так круто. Достаточно было применить заклинание «сети», повязать этих бунтарей, да выяснить, наконец, кого они искали да кто приказал им. Но удар в лицо так взбесил его, что Сет едва удержался от заклинания развоплощения. Какая-то здравая мысль вовремя шепнула, что после этого он сам очень долго будет напоминать труп, что сейчас было совершенно недопустимо. У него слишком много дел и, судя по всему, не так много времени — до полуночи оставалось всего несколько часов…

* * *

…До особняка добрались быстро — отличное знание кривых городских улочек позволило Константину значительно сократить путь, и Сет в очередной раз убедился в том, что правильно поступил, дав ему второе имя. Ничто так не воодушевляло «обращенных», как хорошее отношение к ним, что в Хаде, надо признать, было большой редкостью. Даже к своим воплощениям многие демоны относились, как к чему-то второсортному, чего Сет никогда не понимал. За всю жизнь у него было всего одно воплощение, и то, не самое удачное, но Сет ни разу не позволил себе унизить «обращенного» Гробницына, несмотря на всю его неловкость, и причиненные им неудобства.

Вспомнив о своем единственном, но неудачном опыте, Сет невольно улыбнулся — Гробницын был хоть и глупым, но смешным малым, не умеющим толком справиться даже с самой простой работой. В отличие от многих своих собратьев, он все время тосковал по «той жизни», и эта тоска, в конце концов, окончательно убила его. К своему стыду Сет не мог не признать того факта, что смерть «обращенного», скорее обрадовала, чем огорчила его. Да и сам Гробницын перед смертью казался таким умиротворенным и спокойным, что Сет сначала даже не поверил, что он умирает. Но умер с легкой улыбкой на губах, словно только и ждал этого. С тех пор Сет даже не пытался получить причитающееся право на воплощение, хотя многие были удивлены его расточительностью и безразличием к собственному долголетию…

Эти мысли несколько успокоили и ослабили натянутые, словно канаты нервы Сета — он редко вспоминал своего «обращенного» но, всякий раз, когда это происходило, почему-то чувствовал себя отдохнувшим и готовым к работе. Так произошло и на этот раз. Выходя из экипажа, Сет чувствовал себя помолодевшим лет на пятьсот. Это заметил даже Посмертный, с удивлением в голосе спросивший его:

— Все в порядке, шеф?

Покачав головой, Сет все же не удержался от улыбки, и сказал:

— Да, я в норме. Все, ты пока свободен, — Сет повернулся, но пришедшая в голову мысль заставила его обернуться, — да, вот еще…, Константин, ты умеешь читать заклинания?

— А как же! — Спрыгнув на землю, Посмертный широко улыбнулся, — Правда, только первого порядка. А так вот, как вы с этими придурками, не смогу, — он с сожалением развел руками и добавил, — я ж просто водила.

— Этого достаточно, — по привычке оглянувшись по сторонам, и снизив тон, Сет несколько раз повторил несложное заклинание, и сказал, — а теперь повтори.

Память у Посмертного оказалась цепкой, а произношение четким — трижды повторив заклинание, он вопросительно посмотрел на Сета, как бы спрашивая — «так пойдет?» Удовлетворительно кивнув, Сет произнес:

— Хорошо, постарайся не забыть.

— А что это, шеф?

— Сдашь лошадей и пойдешь в мой кабинет. Там есть диван, можешь на нем поспать.

— В ваш кабинет?! — Удивленно переспросил Посмертный.

— В приемную, — исправился Сет, и продолжил, — там есть аппарат дальней связи. Если он зазвонит, хватай лошадей и дуй сюда! Все понял?

— Понял, не дурак! Тот бы не понял.

— Кто не понял? — Сет удивленно взглянул на широко улыбающегося Константина

— Дурак, говорю, не понял бы, — охотно разъяснил Посмертный.

— Ясно. Ну, раз не дурак, можешь ехать, — Сет еще раз оглядел пустынную улицу, — только никому ни слова.

— О чем, шеф?

— Ни о чем! — Многозначительно сказал Сет, и добавил, — И никому!

— Все! Понял! Шеф! — Четко разделяя слова, крикнул ему вдогонку Посмертный.

Не оборачиваясь, Сет поднял руку и, негромко прошептав заклинание, открыл калитку. Улица по-прежнему была тиха и пустынна, и только мелкий кружащийся снежок слегка оживлял темные, кажущиеся мертвыми дома. Внутри сада температура была заметно выше, чем на улице, и Сет подумал, что это, наверное, дело рук с улыбкой идущего ему навстречу Велиара.

— Ну? — Коротко спросил Сет, — Узнал?

— Да, это был наш покойный секретарь Ваанберит, — с той же улыбкой ответил Велиар.

— Что и требовалось доказать, — пробормотал Сет.

— Абигор не спросил, почему тебя это интересует?

— Нет, — ответил Велиар, привычно пожав плечами, — когда я сказал ему, что нам известно, у кого сейчас его печать, он больше и думать ни о чем не мог.

— Ты узнал, почему он опоздал на вынесение приговора? — Сет был немного удивлен.

— Узнал. В ближайшие ночи там должно появиться его воплощение, — коротко хохотнул Велиар, — так он собирается присутствовать при родах. Кстати, он сказал, что не надеялся получить сигилу, но в последний момент от нее отказался Саргатанас, и печать досталась ему, как следующему в очереди.

— Постой, — Сет удивленно посмотрел на Велиара, — то есть, как это Саргатанас отказался? Мне он сказал, что ему отказали.

— Нет, — Велиар тряхнул седой головой, — зачем Абигору придумывать такое?

— Но если так, то почему директор отказался?

— Может, расхотел? — Предположил Велиар.

— Не думаю, — задумчиво ответил Сет, — скорее всего он хотел убрать Абигора из Хада. А поскольку он адвокат Гибеллины, то можно предположить, что директор…

— Что директор? — Заинтересованно спросил Велиар.

— Ладно, рано еще говорить, — ответил Сет и, резко меняя тему, спросил, — как тут?

— Все нормально, — Велиар кивнул на дом, и сказал, — дамы спят, а я тут решил в садике поработать пока.

— Я заметил, — произнес Сет, — а четвертый порядок для теплой погоды тебе не кажется расточительностью?

— Да я подумал, сделаю дамам приятное.

— А ты не подумал, что кто-то может догадаться, что дом обитаем.

— Так и что с того? — Удивился Велиар, — Никто ж не знает, что это за дом!

— Это мы так думаем, — негромко проговорил Сет и, помолчав, неожиданно спросил, — Велиар, ты никому не говорил о том, что я поехал в Департамент связи, чтобы заглянуть в регистратуру?

Велиар удивленно и, даже с некоторой обидой во взоре посмотрел на своего начальника.

— Сет Плутонович, о чем вы говорите? Разве я дите малое, с кем-то говорить о наших делах? А что, случилось что-то?

— Да, — ответил Сет, и коротко пересказал ему все с момента, как он узнал о герцогине, и вплоть до стычки с «обращенными», опустив лишь рассказ о своем уговоре с Метатроном.

Велиар внимательно выслушал его рассказ, несколько раз молча пожал плечами, и столько же раз кивнув головой. Поняв, что рассказ окончен, он посмотрел Сету в глаза, и сказал:

— Что происходит в городе? Когда такое было? У них есть кто-то главный, кто руководит всем этим, я чувствую!

— Да, но пока мы не узнаем, кто пытался отравить герцога, мы не узнаем, кто руководил теми убийцами, — ответил Сет, — и для этого мне нужен Сайтан.

Велиар кивнул, словно соглашаясь с Сетом, и тут же озадаченно покачал головой.

— Я только одного не понял.

— Что именно?

— С какой стати Светлый вдруг решил спасти демона? И не кого-нибудь, а именно Хрона, который причинил им столько беспокойств и, я просто уверен, еще не раз причинит.

Вопрос бил, что называется, в корень, но Сет решил, что еще не настало время отвечать на него, и ограничился коротким и ничего не объясняющим ответом:

— Так было нужно.

Кивнув головой, что, должно было означать, что начальству всегда виднее, Велиар спросил:

— А сейчас вы хотите отправиться к цитадели?

— Да. Мне потребуется кое-какая одежда и оружие.

— Так, может, и я с вами? — В голосе Велиара прозвучал отзвук надежды на приключение.

Сет покачал головой.

— Нет, ты останешься с… дамами, — произнося последнее слово, Сет слегка передразнил Велиара, — видишь, что творится? И потом, если в нашем отделе завелся шпион, не исключено, что узнав о том, что здесь находится Гибеллина, сюда не нагрянет какой-нибудь очередной ошалевший «обращенный» с приказом убить ее.

— А зачем? — Велиар не скрывал своего удивления, — Если бы ее хотели убить, так и приговорили бы к смерти.

— Я думаю, что ее не приговорили только потому, что этому воспротивился Ваанберит, — ответил Сет, — у меня нет доказательств, но я почти уверен, что это так.

— Очень похоже, — не мог не согласиться Велиар, — а потом ее бы тихо отравили в Тартаре.

При этих словах Сет почувствовал пробежавший по коже мороз.

— Да, скорее всего, — Сет помолчал, внимательно глядя в спокойное лицо Велиара, — так что ты думаешь? Кто мог слышать наш разговор?

— Не знаю, — Велиар даже потряс головой, — а вы думаете, что это Черепков?

— Не знаю, но все указывает на него. Или он или Мертвецов — других кандидатур нет.

— Ну, если это он…, - Велиар сжал кулак и потряс им, — я из него душу вытрясу!

— У него ее и так нет, — усмехнулся Сет, — забыл?

— Это я образно, — поспешил объяснить Велиар.

— Ладно, пошли в дом, нужно торопиться — времени осталось не так много.

— Не так много до чего?

Сет уже был возле ступенек.

— Потом объясню. Пошли…

Глава шестая

…В доме было тихо. Стараясь не шуметь, Сет сделал знак Велиару, и неслышно поднялся на второй этаж. Велиар так же тихо последовал за ним. Войдя в комнату с металлической дверью, Сет подождал, пока он закроет ее за собой, и сказал:

— Велиар, а ты знал Сайтана?

— Лично не знал, — ответил пожилой помощник, — но наслышан. О нем много говорили, талантливый был мерзавец. Его чуть не весь Хад искал.

— А ты не участвовал в поисках?

— Нет, я на границе находился — с Серафимами тогда были напряженные отношения. Всё думали, что вот-вот может начаться война.

— Она и началась, — невесело усмехнулся Сет, — только не с ними, а между собой.

— Да, — вздохнул Велиар, — и между собой, а потом еще с ними. Те еще были времена.

Он замолчал но, хорошо знающий его Сет понял, что Велиар хочет что-то добавить.

— Ты что-то хотел сказать? — Спросил Сет.

— Ну вот, даже и подумать нельзя, — проворчал Велиар, и сказал, — в общем-то, ничего особенного, просто слухи, но я подумал…

— Говори, — нетерпеливо перебил его Сет.

— Был слух, что Сайтан сын самого…, - Велиар замолчал, многозначительно глядя на Сета.

— Кого?

Сет непонимающе уставился на своего помощника.

— Как кого? Ушедшего, конечно!

— Сын?! — Сет был удивлен.

— Так поговаривали.

— А что Ушедший?

— Ушедший? — Пожав по своему обыкновению плечами и, помотав для пущей убедительности головой, Велиар ответил, — мне он не докладывал.

— Откуда же такие слухи?

— Да болтали всякие, — Велиар состроил на лице кривую усмешку, — язык-то, без костей. Особенно после хорошего вина.

Сет посмотрел на Велиара.

— Но ты что-то знаешь, да?

— Откуда? Мне было известно то же, что и другим — не больше.

— А именно?

— Ну, что как только пошли слухи, Лилит ушла от него.

— Постой, — Сет недоверчиво смотрел на Велиара, — ты хочешь сказать, что причиной ее ухода была какая-то дурацкая сплетня?

— Значит, не такая уж она и дурацкая, — снова пожал плечами старый демон.

— Почему же он не защитил своего сына, когда его смерти желало все население Хада? — Резонно спросил Сет.

Помолчав, Велиар ответил:

— Но ведь если Сайтан жив, значит, ему помогли. И кто мог это сделать, если не его отец?

— Да, — задумчиво согласился Сет, — логично.

— Поговаривали, что у него был с собой какой-то мощный амулет, который подарил ему Ушедший.

— Что за амулет? — Сет почувствовал, как внутри все напряглось, в ожидании ответа.

— Не знаю, — Велиар пожал плечами, — что-то очень древнее и мощное. Но, возможно, это были просто слухи. Кто сейчас узнает?

— Слухи, значит, — взглянув на закрытые ставни, Сет повернулся к Велиару и, после короткой паузы, добавил, — вот, заодно и проверю. Достань из шкафа оружие и куртку — думаю, у Цитадели и сейчас холоднее, чем здесь.

— Факт, — согласился Велиар, направляясь к встроенному в стену шкафу, — а когда-то там была столица. Правда, я застал лишь то, что от нее осталось — развалины. А сейчас и их почти нет, — Вздохнув, Велиар открыл узкую дверцу шкафа и, достав длинную, подбитую мехом куртку, показал ее Сету, — эта пойдет, я думаю. Длинная и теплая. А оружие, — задумчиво потрогав несколько длинных стволов, Велиар выбрал один из них, — вот — старое, надежное и проверенное. Броню пробивает.

— Хорошо. Надеюсь, мне все же не придется его использовать. Хотя, против ледыша оно вряд ли будет эффективно. Ладно, давай его сюда.

Надев куртку и взяв в левую руку длинный ствол, Сет посмотрел на стоявшего с тревожным видом Велиара и, подмигнув ему, сказал:

— Ты чего такой кислый?

— Может, все-таки вместе отправимся? Если кто вздумает напасть, то в дом сразу не попасть. Поднимется шум, услышит кто-нибудь и вызовет патруль. А в Пустых землях, — Велиар посмотрел Сету в глаза, — кто там поможет, если что? Все же двое, не один, а?

Сет решительно покачал головой.

— Нет, если бы я хотел, то мог бы взять целый отряд. Но Сайтан мне нужен живым — от мертвого будет мало толку. А увидев, что я один, он поверит, что я пришел не убивать его и, может, согласится выслушать меня.

— Не думаю, что за столько веков одиночества он стал лучше, чем был.

— Это неважно, Велиар, я не собираюсь наставлять его на путь истинный. Ладно, не будем терять время в ненужных спорах. Ты мне нужен здесь. И это приказ.

Велиар лишь кивнул головой, нехотя соглашаясь с начальником. Подумав, что надо бы смягчить свои слова, Сет негромко добавил:

— Понимаешь, я не хочу, чтобы с ней…, - он замолчал, но Велиар понимающе кивнул, и Сет продолжил, — что-то случилось. А кроме тебя мне не на кого положиться.

— Хорошо, будь по-твоему, Сет Плутонович, — Велиар вздохнул, — хотя я бы все же предпочел…

— В следующий раз, дружище, — мягко перебил его Сет.

Подойдя к двери, Велиар помедлил и, полуобернувшись, негромко произнес:

— Да хранит тебя Тьма!

Он открыл дверь, но выйти не успел — путь преградила стоявшая на пороге Гибеллина. Увидев ее, Сет замер, наблюдая, как она, обойдя Велиара, медленно приблизилась к нему.

— Я услышала твой голос…, Сет, — Гибеллина смотрела ему в глаза, — ты куда-то отправляешься?

Взглянув на поспешившего выйти Велиара, Сет повернулся к Гибеллине:

— Это не займет много времени.

— Это опасно?

— Нет, ничего особенного, — Сет старался выглядеть спокойным.

— А для чего тебе это? — Гибеллина дотронулась до ствола, который держал Сет.

— Это? — Сет чуть приподнял оружие, — Так, на всякий случай. Ты не волнуйся, все будет хорошо. Главное, чтобы здесь все было в порядке но, я надеюсь, Велиар не подведет.

Гибеллина ничего не ответила. Ее рука дотронулась до руки Сета, и он замер, вновь испытав то же странное чувство, как тогда, в экипаже, когда она впервые прикоснулась к нему. Сету вдруг захотелось обнять ее, и ему стоило огромных усилий сдержать себя. Стараясь унять галопом поскакавшее сердце, он смог лишь сказать:

— Все будет хорошо. Я обещаю.

Гибеллина молча кивнула и, не произнеся больше ни слова, вышла из комнаты. Сет стоял, прислушиваясь к ее тихим шагам, мучительно пытаясь понять, почему она так воздействует на него. В голову лезла всякая чепуха, от которой он запутывался еще больше. Поняв, что это может затянуться, он напомнил себе, что собирался прочесть заклинание шестого порядка, и лишь неимоверным усилием воли смог отвлечься от мыслей о Гибеллине. Сосредоточившись насколько это было возможно в его состоянии, Сет начал медленно, и четко выговаривать древние слова.

Он уже почти произнес заклинание, когда до него дошло — что-то не так. Точнее, все не так! Ничего не происходило! Подумав, что он мог ошибиться, Сет еще раз мысленно повторил слова заклинания — нет, все правильно. Откуда-то возникло ощущение, словно из мира ушла вся питавшая его энергия. Неприятное чувство тревоги окатило Сета с головы до ног, оставив после себя ощущение чего-то холодного и липкого.

Откинув все мысли, он сосредоточился на одном — переходе. Представил древнюю цитадель, унылую пустыню вокруг, холодное безжизненное небо и снова, в третий уже раз произнес заклинание. И в этот раз все получилось…

Воздух заиндевел, осыпая его мелкими холодными комочками, которых с каждым произносимым словом становилось все больше и больше. Сет продолжал говорить, видя, как за плотной пеленой падающих из ниоткуда льдинок, исчезает темный проем открытой двери, обстановка, сама комната. Льдинки продолжали сыпаться, и уже можно было различить хаотичное движение, напоминавшее метание снежинок во время зимних вьюг. Он продолжал говорить, отмечая, как ускоряется темп кружащихся вокруг него маленьких белых кусочков. Это было завораживающее зрелище — продолжая ускоряться, тысячи и тысячи льдинок неслись вокруг него, и уже нельзя было разглядеть ни одну из них, только белая, мчащаяся по кругу стена.

Оставалось произнести последнее слово, и Сет весь подобрался, приготовившись оказаться где-то очень далеко отсюда. И прежде чем произнести его, он успел подумать два других слова, не имевших никакого отношения к древнему заклинанию. Набрав в легкие побольше воздуха, он мысленно прошептал: «Я вернусь!» и вслух четко произнес последнее слово заклинания. Белая стена вспыхнула миллионом разноцветных огоньков, ослепив Сета нестерпимым сиянием древней магии, и…

* * *

…Сет стоял на высоком валуне, оглядывая полностью оправдывавшие свое название земли, и пытаясь понять, в какой стороне находится цитадель. Никаких признаков жизни — ни животной, ни растительной не наблюдалось. Сплошные камни, между которыми виднелись не до конца растаявшие снег и льды. И больше ничего. Низкий горизонт, над которым повис холодный Ахур, и всюду камни, камни, камни. Мрачная, безжизненная земля не только казалась мертвой — она и была такой. Дождавшись, пока пройдет головокружение от отдачи, которое оказалось слабее, чем он ожидал, Сет снова огляделся по сторонам, но никаких развалин цитадели, рядом с которыми находился вход в древний лабиринт, не наблюдалось. Сет почувствовал приступ легкой нервозности — не хватало еще, чтобы он ошибся, и оказался в какой-то другой части Пустых земель. Еще один переход мог вызвать не только головокружение, но и что похуже.

Отличить в этих землях одно место от другого было почти невозможно, если, конечно, ты не безумец, сумевший как-то выжить в этих бесплодных землях. Единственное, что могло помочь Сету понять, куда же он все-таки попал, это развалины древней столицы, которые он видел лишь однажды. С тех пор прошло больше двух тысяч лет, и вполне могло случиться так, что за это время исчезли последние следы некогда мощной крепости, которую Серафимы так и не смогли взять, предпочтя этому разрушение. Ветер, солнце и льды могли довершить начатое Светлыми и, было похоже, что так и случилось.

Сет перебирался с камня на камень, взбираясь по огромным, словно изрубленным кем-то огромным осколкам гигантских скал, поминутно оглядываясь, и стараясь разглядеть что-нибудь, что хоть как-то походило бы на развалины цитадели. Но время шло, Сет проделал уже немалый путь, то карабкаясь по острым камням, то спрыгивая с большой высоты, чтобы вновь вскарабкаться на следующий камень, а развалин по-прежнему не было видно.

Что-то произошло во время переноса — Сет вспомнил, как не сразу ему удалось «взять» энергию, и не без оснований связал этот факт с «неточностью» перехода. А если вспомнить, что отдача от заклинания была намного слабее, чем ожидалась, то все вместе это лишь подтверждало, что с миром действительно происходит что-то неладное…

Он уже подумывал переместиться обратно, когда взобравшись на довольно высокий камень, Сет увидел что-то сереющее на фоне чуть более светлого неба. Это могло быть чем угодно, но он бодро зашагал к невысоким буграм, предварительно застегнув куртку и перехватив оружие так, чтобы можно было воспользоваться им в любой момент. Идти пришлось довольно долго — казавшиеся близкими бугры находились не меньше чем в паре тысяч шагов. К тому же идти было крайне неудобно — привыкший к ровным улицам Хада, Сет никак не мог приноровиться прыгать по острым камням, устилавшим землю на всем обозримом пространстве. Перепрыгивая в очередной раз с одного, словно расколотого гигантским топором камня на другой, он неудачно приземлился — левая нога соскочила с ребра большого камня, и провалилась между ним и огромным куском скальной породы. Чтобы удержаться и не рухнуть спиной на острые камни, Сету пришлось упасть на колено, одновременно пытаясь упереться длинным оружейным стволом в такой же обломок. Последствия были не самыми приятными — из разбитой коленки через штанину мгновенно проступила кровь, заставив Сета зашипеть от саднящей боли. Но это было не самое плохое — разобравшись с раной, Сет оглядел оружие, и с досадой откинул его в сторону. Треснувший приклад и погнувшийся ствол сделали его совершенно непригодным.

Оставшись без огнестрельного оружия, теперь он мог рассчитывать лишь на висящий на поясе клинок, свои знания в оборонной магии и удачу, даму, как известно, ветреную и легкомысленную весьма. Вновь мелькнули мысли о возвращении но, представив, как он будет объяснять свое скорое возвращение по причине ушибленной коленки, Сет решительно отмел эту идею. В конце концов, он шел не воевать с Сайтаном, которого еще нужно было найти, а поговорить с ним…

…Прошло не меньше получаса, прежде чем он приблизился достаточно, чтоб разглядеть серые, словно сваленные кем-то в несколько больших куч камни. Это и были развалины цитадели. Точнее то, что от них осталось — время и льды почти сровняли даже то, что оставалось в памяти Сета, как разрушенные, но все еще мощные остатки стены древней столицы.

Теперь оставалось найти вход в лабиринт и, имея в качестве ориентира груды камней, это было уже проще. Определившись со сторонами Тьмы, Сет уверенно взял правее развалин, по дороге вспоминая, как будучи еще совсем молодым, он жадно вслушивался в рассказы старых демонов о лабиринте, о живущих там чудовищах и хранимых Лабиринтом тайнах. Он вспомнил, как мечтал однажды оказаться в Лабиринте, и тщательно запоминал окрестности, где находился вход, представлявший в то время обыкновенную дыру в огромной скале, гигантским колосом лежащей на земле. В сам лабиринт он не входил — бывшие с группой таких же, как он учеников преподаватели, ограничились лишь рассказами о том, что лабиринт был построен задолго до цитадели, и что когда-то даже существовала карта, где были отмечены и другие выходы из тянущихся на многие мили ходов Лабиринта. Впоследствии карта была утеряна, а после одного из мощных землетрясений, когда часть лабиринта была практически уничтожена, спускаться под землю стало небезопасно, и лишь смельчаки или безумцы, подобные Хрону, рисковали собственными жизнями, пытаясь узнать скрытые под землей тайны…

Отыскать вход в лабиринт оказалось не так просто, как представлялось ему вначале. Сету пришлось потратить на это дело не меньше часа, прежде чем устав лазить по большим и острым кускам расколотых стихией скал, он обнаружил узкую трещину, напомнившую виденный лишь однажды треугольный проход. Сейчас он был уже не треугольный — с той точки, откуда увидел его Сет, вход казался узкой щелью, куда не протиснулся бы и ребенок. Но все же это был именно вход в Лабиринт, а значит, половина дела сделано — осталось лишь найти Сайтана.

Прежде чем спуститься вниз, Сет внимательно огляделся по сторонам, но никаких признаков жизни не заметил, что не могло не радовать, хотя бы, потому что не было и тех самых Ледышей, против которых не сгодилось бы даже целое оружие. Аккуратно, стараясь не опираться на ушибленную ногу, он начал спускаться в овраг, усеянный огромными каменными осколками и такими же большими, не растаявшими еще глыбами льда. Спуск отнял какое-то время, и много сил. Оказавшись у входа, в который можно было лишь протиснуться, Сет достал небольшую фляжку, чтобы смочить пересохшее горло. Предстоял еще один экзамен — по пению, и он даже порадовался, что рядом нет никого, кто мог насмеяться над его абсолютным… отсутствием слуха. Он вспомнил, как Сехмет, у которой был прекрасный голос, с легкой грустью подшучивала над ним, говоря, что во всем виноват Ахерон, наступивший ее мальчику на ухо. Самое смешное, что маленький Сет верил в это и, впервые увидев двухголовое чудовище, он попытался понять, как не лопнула его голова, когда на нее опустилась такая огромная лапа…

Отогнав приятные, хоть и грустные воспоминания, Сет убрал фляжку и, проверив, удобно ли вынимается из ножен острый клинок, громко запел. Эта была древняя песня — говорили, что ее пел сам Ушедший, когда был ребенком, и все, кто слышал это, верил каждому ее слову.

Сет пел о неведомых землях, в которых счастлив каждый, кто этого хочет, где нужно просто жить, наслаждаясь каждой минутой жизни. Где нет ни зла, ни смерти, ни врагов. Где только любовь…

Песня неслась над безмолвными камнями, отражаясь от них тихим, многократным эхом, придающим ей совершенно иное звучание. Замолкая, чтобы сделать вдох, Сет с удивлением прислушивался к собственному голосу, не узнавая его, и не понимая, почему здесь он звучит совсем иначе. Это было странно и, одновременно… приятно. Подзабытые слова древней песни сами всплывали в его голове, наполняя душу каким-то неведомым чувством единения с этой землей, небом, звездой, камнями, которые могли бы многое рассказать о временах, когда в этих местах царили жизнь и веселье. Сет продолжал петь, чувствуя в душе необычайный подъем, и ощущая, как отступают тревожные мысли о чудовищах, Сайтане, из-за которого ему пришлось проделать этот путь, заговорщиках, лелеющих свои коварные но, кажущиеся здесь такими мелкими планы.

Это была прекрасная песня. Допев ее, Сет даже пожалел, что в ней больше нет слов. Опустив голову, он еще слышал последние отголоски затихающего эха, и думал, что когда все закончится, он обязательно приведет сюда Гибеллину и споет эту песню еще раз, и уже не темному холодному неба и серым камням, а для нее. Он пребывал в странном состоянии, когда многие, казавшиеся еще совсем недавно важными вопросы, вдруг перестали быть интересными и требующими немедленных ответов. Сет думал, что вся его прошлая жизнь была данью принятому образу жизни, где все было решено до него и за него. Где были враги, о которых он знал, что они враги, и друзья, которые разделяли те же убеждения. Где были цели, навязанные принятой моралью общества, и препятствия, создаваемые тем же обществом…

Странные это были мысли, необычные. И, в то же время настолько простые, что Сет испытал удивление, что раньше ему и в голову не могло придти такое. Возможно, что последние события заставили его взглянуть на мир иначе, чем он привык видеть, а может, это прозвучавшая среди древних камней песня очистила его мысли и душу, и он понял, наконец, узость своих представлений о мире, его законах. Тот мир, каким его знал Сет, уже не казался устроенным и правильным настолько, чтобы в нем нельзя было ничего менять. Напротив, сейчас это казалось необходимым. Время пришло — Сет уже не сомневался, что эта ночь станет последней для мира, который он знал, любил и защищал по мере своих сил. Время пришло…

Увлекшись рассуждениями, он не сразу услышал легкий шорох, раздавшийся откуда-то слева, и повернул голову лишь, когда увидел скатившийся к его ногам небольшой камушек. На расстоянии нескольких шагов от него стоял высокий, вооруженный луком демон. Он спокойно разглядывал Сета, не делая попыток подстрелить незваного гостя, но было в его позе нечто, что подсказывало — это спокойствие обманчиво, и в любое мгновение может смениться агрессией. Не делая резких движений и, стараясь показать, что у него нет никакого оружия, Сет поднялся с камня, на котором сидел и, посмотрев седому демону в глаза, негромко произнес:

— Приветствую тебя, Сайтан.

По непроницаемому лицу демона трудно было понять, удивлен ли он тем, что незнакомец знает его имя. Выждав короткую паузу, он сделал вперед пару шагов и, остановившись, спросил:

— Кто ты, и что тебе здесь нужно?

— Я граф Раум, сын Сехмет, — ответил Сет, — и пришел сюда, чтобы поговорить с тобой.

— Граф Раум? — Повторил Сайтан, — Сын Плутона? Ты вырос…, - он задумчиво смотрел на Сета, — что тебе нужно?

— У меня много вопросов…

— Как ты узнал обо мне? — Резко перебил его седой демон.

— Хрон рассказал.

— Что ты с ним сделал?!

Сет спокойно пожал плечами.

— Ничего, если не считать того, что помог не умереть.

Демон кивнул, словно был уверен, что Сет не лжет.

— Он пытался перейти…?

— Да, и его чуть не сожгло при этом, — произнес Сет.

— Так ты лекарь? — Демон внимательно оглядывал спокойно стоявшего Сета.

— Нет, я старший следователь по особо тяжким грехам.

Демон не ответил, но Сету показалось, что в его черных глазах промелькнуло что-то похожее на удивление. Помолчав, Сайтан произнес:

— Здесь ваши законы не действуют.

— Зато они действуют в Хаде, где творятся дела, к которым причастен ты! — Сет намеренно сделал ударение на последнем слове — с такими личностями всегда лучше говорить напрямик.

— Я?! — Демон явно был удивлен.

— Если тебя зовут Сайтан.

— Да, так меня зовут, — ответил демон и, после короткой паузы добавил, — звали когда-то. Сейчас меня уже никто и никак не зовет, — он раскинул по сторонам руки, и добавил, — а камни и лед не умеют говорить.

— Ты скромничаешь, — возразил Сет, — или мне напомнить о навещающих тебя родственниках?

Сайтан неприязненно взглянул на Сета.

— Меня уже давно никто не навещал.

— Неужели? — Все тем же спокойным тоном спросил Сет, — А что ты скажешь о своей племяннице Аммат? Или о судейских, которые были здесь не так давно?

Сайтан сделал короткий шаг в сторону, и Сет приготовился отразить атаку — несмотря на внешнее спокойствие, поза демона красноречиво говорила о его внутреннем напряжении.

— Я могу убить тебя, граф, — сказал Сайтан, незаметно двигая рукой к висящему на поясе колчану, — в любой момент.

— Не думаю, что это правильное решение, — Сет не делал никаких резких движений, чтобы не спровоцировать его. Опыт подсказывал — чем спокойнее он выглядит, тем больше шансов заставить собеседника думать о причинах, по которым он держится так уверенно.

Это сработало. Сощурив и без того узкие глаза, Сайтан спросил:

— А ты, надо думать, знаешь, что правильно, а что нет?

— Я знаю, что законно.

— И ты думаешь, что со мной поступили по закону, обвинив в том, чего я не делал? — Поза Сайтана оставалась все той же, но в голосе послышались металлические нотки ненависти.

— Я пришел сюда не за этим, — почти равнодушно ответил Сет, — и сейчас не то время, когда можно думать лишь о себе и своей обиде.

Изгнанник сделал шаг вперед — Сет понял, что он выбирает лучшую позицию для выстрела, но по-прежнему стоял неподвижно.

— Что ты знаешь о моей обиде?! — Сайтан едва не кричал, — Откуда тебе знать о ней?!

— Я знаю, что ты невиновен в тех смертях, — Сет был спокоен настолько, насколько может быть спокоен командир небольшого отряда перед лицом огромной неприятельской армии, — и я думаю, что знаю, кто на самом деле открыл банку с ядом.

Сайтан замер, недоверчиво глядя на Сета. Это была еще не победа, и Сет поспешил развить свой успех:

— Но у меня пока нет доказательств. Поэтому я предлагаю защиту в обмен на твои показания, и постараюсь добиться возмещения за все годы изгнания, и лишений, что ты перенес.

Последние слова вывели Сайтана из ступора. Его глаза налились кровью и, тихим, злым шепотом посыпались гневные слова:

— Возместить мне тысячелетия одиночества, голода, холода, тоски?! Чем?! Золотом?! Ты считаешь, оно мне нужно? Да здесь этого золота столько, что во всем Хаде не найдется и половины того, что имею я! Или, может, вы вернете мне молодость?! Нет! — Сайтан резко рубанул свободной рукой, — Лучше оживите моих без вины погибших родичей! Это вы можете?!

Впервые в жизни Сет не знал, что ответить. Каждый из пунктов обвинения был справедливым, и трудно было найти даже минимальное возмещение причиненного ущерба, если это вообще можно называть ущербом. Сет был почти уверен, что Сайтан не согласится ни на что, кроме мести, но мести в его понимании, и можно было не сомневаться, что за тысячи лет он придумал, как отомстить своим врагам.

— Я знаю, как все случилось, — Сет смотрел прямо в глаза старого отшельника, — и уверен, что с твоей помощью смогу доказать это.

— Но зачем это мне?!

— С тебя снимут все обвинения, — Сет говорил четко, размерено, — это важный момент, потому что сразу после этого ты станешь полноценным гражданином Хада…

— Разве я говорил, что хочу им быть? — Сайтан смотрел с легким прищуром в глазах, и Сету очень не понравилось, как уперлась правая нога одичавшего демона.

За спиной Сета раздался легкий шорох, на который он, следя за движениями Сайтана, не обратил внимания.

— Не говорил, верно, — Сет кивнул, — но если ты хочешь, чтобы твое дело слушалось в Высшем суде, для начала тебе необходимо стать гражданином.

Выражение глаз Сайтана все больше не нравилось Сету. Он старался ничем не выдать охватившего его напряжения, чтобы не спровоцировать изгнанника, который уже давно живет по своим законам, отринув догмы изгнавшего его общества. С Сайтаном явно что-то происходило, и Сет уже не знал, чего ждать — согласия или внезапной атаки.

Вновь послышался легкий шорох скатившегося камушка, и Сет вдруг понял, что Сайтан смотрит ему за спину. А еще через мгновение почувствовал чей-то невыносимо тяжелый, кажущийся ледяным взгляд.

— Падай! — Коротко, на выдохе скомандовал Сайтан, и Сет послушно рухнул на камни.

Над головой свистнула короткая стрела, а сзади раздался скрежет, сопровождаемый похожим на рычание звуком. Еще одна стрела, и снова — скрежет, рычание. Перевернувшись на спину Сет увидел в несколько шагах от себя огромную белую глыбу, из которой торчали две стрелы. Чем-то похожим на лапу ледыш пытался выдернуть стрелы, которые сидели так глубоко, что у него не было ни одного шанса достать их. Поняв это, ледыш сделал большой шаг вперед, сразу очутившись возле встающего на ноги Сета.

Времени на раздумывание не было, и Сет сделал первое, что пришло в голову — короткое заклинание третьего порядка. Но, к удивлению Сета, ничего не случилось. Не теряя самообладания, он вновь прошептал несколько слов. В этот раз все получилось — в ледыша ударил целый сноп ярких искр, который мог сжечь любое живое создание. Но ледыш только слегка покачнулся, а в следующее мгновение его, будто высеченная топором лапа уже нависла над Сетом, грозя если не схватить, то раздавить его. Сет успел перекатиться, попутно отметив еще две стрелы, пущенные Сайтаном точно в голову ледяного чудовища. Убить не убили но, благодаря возникшей паузе, Сету удалось отскочить на относительно безопасное расстояние. Он оказался рядом с Сайтаном и, вскочив на ноги, применил простенькое, но очень действенное заклинание замедления, попутно ответив про себя, что снова что-то не так — заклинание сработало, но с небольшим запозданием. С трудом двигая своими огромными лапами, которыми он цеплялся за глыбы камней, ледыш пытался дотянуться до демонов, но заклинание сковывало его. Чувствуя сильную отдачу, Сет, тем не менее, заставил себя собраться и использовал заклинание четвертого порядка, запустив небольшой огненный шар, вызвавший отчаянный рев обожженного чудовища. Скрипучее рычание Ледыша дополнилось высоким, противным писком, словно у него было несколько глоток, одновременно испускающих жуткие звуки.

— Хорошо! — Крикнул Сайтан, продолжая точно класть стрелу за стрелой в уже не помышлявшего о нападении ледяного гиганта, — Не останавливайся!

Подумав, что шаровые молнии все же недостаточно эффективны против такой глыбы, Сет применил еще одно заклинание четвертого порядка, и вокруг ледыша мгновенно образовалась огненная стена, которая начала сжиматься, вынуждая чудовище всерьез задуматься о спасении. Несмотря на сковывавшее его заклинание замедления, Ледыш вдруг задвигался так быстро, что, не сговариваясь, Сет и Сайтан отбежали на несколько шагов назад и, остановились, наблюдая, как неутихающее пламя все теснее сжимается вокруг мечущегося в агонии куска льда. Вскоре Ледыш уже почти не сопротивлялся, хотя еще пытался отползти от оказавшихся ему не по зубам демонов. Огромная ледяная глыба заметно уменьшалась, оплавляясь и тая от неутихающего магического пламени, а на камнях, по которым он тащил свое громоздкое, несуразное тело, оставался мокрый, быстро испаряющийся след.

Сайтан уже не стрелял — зачем тратить стрелы, если враг почти мертв? Он внимательно наблюдал за уменьшавшимся в размере пламенем, которое продолжало гореть, растапливая бесформенные но, все еще дергающиеся в конвульсии остатки ледыша. Дождавшись, пока исчезнет последний сполох огня, «съевший» последний кусок чудовища, Сайтан повернулся к еле держащемуся на ногах Сету.

— Неплохо, — Сайтан кивнул головой, — совсем неплохо. А то я уже начал думать, что в Хаде не осталось ни одного толкового демона.

— Толковых много, — с трудом приходя в себя, ответил Сет, — честных мало.

— А когда было иначе? — Сайтан удивленно поднял кустистую бровь, — Всегда так было.

— Тебе виднее, — усталость наваливалась на Сета с невероятной силой. Так, словно ему пришлось использовать самые тяжкие заклинания.

— Это точно, — Сайтан посмотрел на место, где от огромного ледыша осталось, в прямом смысле, мокрое место и, усмехнувшись, сказал, — всего-то четвертый порядок, но как точно! Учился где?

— Где придется, — Сет уже стоял на ногах, — свою историю могу рассказать потом, если еще будет интересно, а сейчас нам нужно отправляться в Хад. И ты должен рассказать мне все, что знаешь. Всю правду, — Сет сделал паузу, — и я помогу тебе.

Сайтан снова прищурился, разглядывая Сета так, словно впервые увидел его.

— «…Когда черное станет белым, а ночь обратится днем…», — негромко продекларировал Сайтан.

— Что? — Сет удивленно посмотрел на Сайтана, напрягшись от мысли, что за века одиночества Сайтан мог вполне повредиться в уме.

— «…Воин придет умелый, и властен он над огнем!» — Как ни в чем не бывало, закончил Сайтан, торжественно глядя на Сета.

Сет был озадачен. Решительно, сегодня все хотят говорить стихами, причем, не просто стихами, а какими-то пророчествами. Впрочем, в данном случае могло иметь место обычное помешательство, что, в общем-то, было бы не очень удивительно, но никак не входило в расчеты Сета. Стараясь не выдать своих мыслей, Сет спросил:

— Ты стал поэтом?

— Это не мой стих. Так написано в Сердце Суккуб.

— В Сердце? — Переспросил Сет, хотя прекрасно расслышал его ответ.

— Да.

— А как же насчет черного, которое должно стать белым?

— Здесь уже вторую ночь светло, как днем.

— Вот как? — Спросил Сет, непроизвольно поднимая глаза к небу — бледное, с еле заметным розовым оттенком, оно казалось непривычным и чужим.

— Да. И там же есть другие пророчества, часть которых уже сбылась, но еще большая часть сбудется совсем уже скоро! — Сайтан выглядел по-прежнему слишком уж торжественно в своей странной одежде, и в окружении огромных валунов.

— Ты сам читал их?

— Я видел Сердце очень давно, — спокойно ответил Сайтан, — в юности. Тогда я не знал, что значат эти линии. Но запомнил и, оказавшись здесь, я нашел копию, правда, не в натуральную величину, и попробовал расшифровать. У меня получилось…

— Постой, — до Сета только начало доходить, о чем говорит Сайтан, — ты о «Книге Суккуба»?

— Которая и есть «Сердце Суккуб», — кивнул Сайтан.

— То есть? Почему Суккуб?! — Сет уже не пытался скрыть своего удивления, — Ты хочешь сказать, что Суккуб был… женщиной?!

— Вот и тогда мне никто не поверил, — вздохнул Сайтан, — а ведь это ее имя — Суккуб. Она прародительница Денница и всего, что есть в нашем мире. Но в отличие от Денница и его сына Эосфора никогда не требовала, чтобы ее почитали за высшее существо. И ушла, когда поняла, что этот мир совсем не тот, в котором ей хочется жить.

— Постой, постой, — Сет даже махнул рукой, чтобы остановить разогнавшегося Сайтана, — все знают, что первым появился Суккуб…

— Не появился, а пришла! — перебил Сайтан, — Она пришла из другого мира, того, о котором ты так здорово пел только что.

— Эта песня…

— Да! — Вновь с жаром перебил его Сайтан, — Эта ее песня!

— Но…, откуда такие сведения?

Сайтан какое-то время смотрел на Сета, а затем, словно решив для себя важную задачу, указал рукой на вход в Лабиринт, и негромко произнес:

— Там есть все! И факты, и доказательства. Если интересно, я мог бы показать тебе кое-что весьма любопытное.

В другое время Сет не раздумывая согласился бы на подобное предложение, но тревога, родившаяся после покушения на герцогиню Агварес никуда не делась. Напротив, она только усиливалась. Сет покачал головой:

— Я сделаю это с удовольствием, но потом — сейчас у нас нет на это времени…

— Завтра его не будет уже ни у кого, — как-то обреченно возразил Сайтан, и Сет почувствовал, как завибрировав, усилилась тревога.

— Ты об этом луче… из Дахат?

— Откуда тебе известно?! — Удивленно ответил вопросом на вопрос отшельник с многовековым стажем.

— Так, слышал кое-что, — ответил Сет, — ты веришь в это?

— А как можно не верить тому, что неизбежно случится?

— Но ведь еще не случилось? А если и вовсе не случится?

— Ты не понимаешь, — после паузы сказал Сайтан, — Луч обязательно придет. Это закон мироздания — луч приходит каждые 26 000 лет, уничтожая порядок и гармонию родившихся за это время миров, оставляя после себя Хаос, в котором Свет и Тьма всего лишь его элементы.

— И спасти нас…, - начал Сет, но Сайтан перебил его:

— …Может только избранный, тот, кто оживит Сердце Суккуб.

— Оживить… книгу? — С сомнением спросил Сет.

— Это ее сердце, — негромко, но уверенно ответил Сайтан.

— И о нем никто не знает?

— Нет.

— И кто же тот избранный?

— Тот, в ком течет кровь Светлых и Темных.

— Лишь один мог похвастать таким смешением, — усмехнулся Сет.

— Мой отец, Эосфор! — гордо произнес Сайтан.

Сета вспомнил свой недавний разговор с Ксафаном, но ничего не ответил. По-своему истолковавший его молчание Сайтан быстро добавил:

— Но есть и второе условие, — Сайтан замолчал, задумчиво глядя себе под ноги, — это…

— …Диадема Суккуб, — медленно произнес Сет, и посмотрел на Сайтана.

Демон медленно поднимал голову, и во взгляде его было столько удивления, что Сет не выдержав, улыбнулся:

— Я знаю, у кого она.

Удивление Сайтана возросло, но это было ничто в сравнении с тем, что случилось с его лицом, когда он увидел вынутый Сетом золотой обруч. Глаза старого демона обрели почти идеально круглые формы, выдавая крайнюю степень удивления.

— Откуда?! Откуда она у тебя?!

— От маменьки досталась, — Сету удалось даже беззаботно пожать плечами, — вот, храню.

Сет не заметил, как на ладони Сайтана появилась золотая семиугольная пластина, с изображенной на ней семилучевой звездой.

— Вставь! — Хриплым от волнения голосом прошептал Сайтан, не сводя глаз с обруча.

Осторожно взяв пластину, Сет вставил ее между не сомкнутыми концами диадемы — пластина легла, как влитая. Ничего не произошло, но Сет чувствовал себя так, словно нашел то, что бессознательно искал всю свою жизнь. Глядя на Сайтана, можно было с уверенностью сказать, что и он испытывает похожие чувства. Осторожно дотронувшись до ставшего цельным обруча, он поднял на Сета глаза.

— Кольцо Суккуб!

— Кольцо? Нет, это диадема!

— Это кольцо, — тихо, но уверенно возразил Сайтан, — она носила его на пальце.

— На пальце?! — Пришла очередь Сета округлять глаза.

— Ты знаешь Ахерона?

— Ахерона?! — Сет все еще не пришел в себя от удивления, представив какой должна была быть Суккуб, если эту диадему она надевала на палец.

— Чудище такое двухголовое, — продолжал напоминать Сайтан.

— А?! Ахерон? Знаю, конечно!

— Он был ее любимой зверушкой, — спокойно сказал Сайтан.

Сет понял, что чем дольше он будет разговаривать с этим всезнайкой, тем больше ему придется удивляться, чего сейчас хотелось бы избежать. Засевшая в груди тревога продолжала напоминать о себе, периодически сжимая сердце и посылая сигнал опасности. Сет попытался снять пластину, но рука Сайтана легла поверх его руки.

— Оставь — они одно целое!

Сет не ответил. Взглянув на Сайтана, он убрал диадему во внутренний карман, увидел одобряющий кивок Сайтана.

— Эта пластина помогла мне выжить, — негромко сказал Сайтан.

Он замолчал, словно заново переживая все, что ему пришлось вынести. Сет тоже молчал — воспоминания о матери на какое-то время отодвинули мысли и тревогу о настоящем, перенося его во времени и в пространстве…

Легкий толчок, от которого заскрипели сдвинувшиеся с места глыбы, заставил обоих вернуться к действительности. Сет поднял голову.

— Нам нужно возвращаться, но прежде я хочу услышать ответ на свой вопрос, — Сет твердо смотрел в глаза Сайтана.

— Я слушаю тебя, — негромко ответил Сайтан.

— Это ты сделал яд Чхам-ра?

Сайтан усмехнулся, и произнес:

— Я не делал никакого яда с тех пор, как живу в этих проклятых местах.

— Зачем же к тебе приходили судейские?

— Я продал им клинки, — негромко сказал Сайтан, — а они принесли мне еды. Я давно не ел нормальной пищи.

— Сколько клинков ты им отдал?

— Да все, что были. Только один себе оставил.

— Все это сколько?

Сет хотел уже сам произнести число десять или пятнадцать, но Сайтан опередил его.

— Четыреста семнадцать, — задумавшись, он исправился, — нет, четыреста восемнадцать.

— Четыреста восемнадцать? — С недоверием переспросил Сет.

— Ну, да, — с каким-то непонятным смущением ответил изгнанник, — я же не все время делал клинки. Нужно было и еде заботиться, а ее тут очень мало. Да и над некоторыми клинками пришлось долго возиться…

С едва различимым сарказмом в голосе Сет спросил:

— Четыреста восемнадцать и все?

— И все…. Они обещали раз в дюжину ночей присылать кого-нибудь с провизией. Ты не поверишь, но здесь такая напряженка с фруктами…

Глава седьмая

…Вернуться оказалось сложнее, чем можно было предположить. Точнее, это было невозможно. Словно само пространство не желало возвращения изгнанника, никак не реагируя на мощное заклинание шестого порядка. Сету пришлось дважды повторить его, прежде чем он понял всю бессмысленность своих действий, а наблюдавший за его бесплодными попытками, Сайтан негромко констатировал:

— Началось.

— Что началось? — Нервно спросил Сет, пытаясь успокоиться, чтобы еще раз, четко и уверенно произнести древнее заклинание.

— Дахат открылся, — все так же спокойно ответил Сайтан, — магнетические оси двинулись по кругу, и уже скоро север окажется на месте юга. И грядет Луч! Смотри! — Вместе с последним словом Сайтан вскинул руку, указывая куда-то вверх.

Посмотрев наверх, Сет увидел только небо. Правда, сейчас оно было окрашенное в неестественный бледно-розовый цвет. Сет не помнил такого, никогда не слышал о таком, и вполне могло оказаться, что Сайтан прав. Но смириться с тем, что из-за какого-то луча он не может переместиться в Хад?!

Нет, это было невозможно. В нем жило неопознанное, не имеющее четкого определения беспокойство, а перед глазами стояло лицо Гибеллины. Мысленно махнув рукой на последствия, он приготовился произнести заклинание седьмого порядка, обладающего одним неоспоримым плюсом но, столь же огромным минусом. За счет собственной энергии демона, заклинание срабатывало в любом, самом бедном на энергию месте, но оно же и забирало у демона все, что могло выжать из него. Ему лишь однажды пришлось воспользоваться этим заклинанием, и последствия едва не оказались фатальными — несколько ночей Сет не мог даже пошевелиться, и был уверен, что не выживет. Поставивший его на ноги Ксафан, как-то обронил:

— Твой организм сам справился с отсутствием энергии, включив резервы, о которых многие и не подозревают. Но я бы не советовал проверять — может оказаться, что в следующий раз они уже не сработают.

И он не стал проверять. Выздоровев, Сет не почувствовал в себе каких-то изменений, излишней энергии или новообретенных способностей — все было, как раньше, и тратить с таким трудом восстановленные ресурсы ради непонятного эксперимента было, по меньшей мере, неразумно. В мире хватало энергии, чтобы спокойно пользоваться ею на бытовом уровне, а для сотрудников учреждений всегда существовали льготы по использованию ее в служебных целях в любом количестве…

Сейчас все обстояло сложнее — нужно было не только вернуться самому, но и захватить с собой этого совсем не маленького демона. Взглянув на Сайтана, Сет произнес:

— Можешь стать ближе? — О том, что будет с ним после того, как они переместятся, Сет не думал, — Иначе меня не хватит.

— Ты хочешь использовать свой… запас?! — Во взгляде Сайтана царило, скорее, недоумение, чем удивление, — Ты знаешь, что может…?

— Знаю, — перебил Сет, — пробовал. Поэтому и прошу встать рядом, чтобы не пришлось еще и этот валун прихватывать.

— Пробовал, говоришь? — С непонятной интонацией спросил Сайтан, неожиданно оказываясь за спиной Сета.

Мгновенно обернувшись, Сет уже был готов запустить в него пучок жалящих искр или небольшой, но очень неприятный снопик ледяных копий. Увидев ухмыляющееся лицо старого демона, Сет усмехнулся:

— Я смотрю, и ты…, пробовал.

— Приходилось, — кивнул Сайтан, — ну, начинай, я помогу.

Сета не нужно было уговаривать. Повернувшись лицом к западу, он громко произнес несколько древних слов, которые четко повторил Сайтан. Бледно розовое небо, словно поверхность воды несколько раз подернулось рябью, затем мгновенно окрасилось в красно-черные цвета. Еще не стихли последние звуки голоса Сайтана, многократно умноженные странным эхом этих мест, как мир вокруг Сета взорвался мириадами стремительных полос, окрашенных в неизвестные, но изумительно красивые цветовые гаммы. Цвета менялись с такой скоростью, что можно было наблюдать лишь движение, создающее живую, вечно меняющуюся и совершенно непонятную картинку…

Сайтана нигде не было. В какой-то момент Сету показалось, что он слышит его голос, хотя это вполне могло быть слуховой галлюцинацией, вызванной резким упадком сил, который он уже начал ощущать. Сет чувствовал, как его энергия утекает в кружащийся вокруг вихрь, чувствовал, как изголодавшееся пространство вытягивает из него все, до последней капли, и мог лишь надеяться, что переход завершится раньше, чем он увидит врата Чистилища. Увидит их изнутри…

_____________________________________________________________

…Мгновения, которые занял переход из Пустынных земель в Хад, показались ему столетиями. Едва лишь цветные полосы сменились очертаниями комнаты, Сет шагнул на качающийся перед глазами пол и рухнул к ногам перезаряжающего оружие Велиара.

— А, Сет Плутонович! Вовремя! Тут у нас… — радостно крикнул Велиар, но следующие его слова заглушил неимоверный грохот выстрелов.

Что-то било в стены дома, и в мозгу Сета промелькнула вялая мысль, что их атакуют. Собрав все силы, он повернул голову вправо, и увидел пытающегося встать на ноги Сайтана. Чья-то мягкая ладонь легла на плечо Сета. Он повернулся и увидел склонившуюся над ним Гибеллину, из-за спины которой выглядывало перепуганное лицо Эммы.

— Ты ранен?! — Гибеллина казалась встревоженной, но не испуганной, — Ты ранен?!

— Нет…, - Сету с трудом смог произнести короткое слово.

— Что с ним?! — Сет видел, как Гибеллина посмотрела на Велиара, но ответил не его помощник.

— Ему нужно время…, - раздался охрипший голос Сайтана, — я помогу.

— Что… здесь происходит…? — Сет даже удивился, что у него нашлись силы на еще один вопрос.

— Похоже, что те, кто охотился на тебя, теперь хочет убить нас всех, — весело ответил Велиар, вставляя оружие в небольшую щель, — но мы, Сет Плутонович, не согласны. Ну и сопротивляемся…

Произнеся эти слова, Велиар потянул за скобу. Раздался громкий хлопок, а следом чей-то крик, быстро перешедший в затихающий хрип.

— …таким вот образом, — закончил Велиар, беря другое оружие.

В ответ на его меткий выстрел раздались выкрики, которым позавидовал бы даже Посмертный. И следом началась беспорядочная пальба. Некоторые заряды попадали в металлические ставни, отчего в комнате стоял такой грохот, что и Гибеллина и Эмма невольно сжимали ладонями уши.

Сет почувствовал, как чья-то рука перевернула его на спину. Склонившись над ним, Сайтан держал стакан воды:

— Дай мне диадему.

Сет понял, что Сайтан хочет сделать тот самый волшебный напиток и, несмотря на воцарившуюся в его душе апатичность, ему удалось заставить себя приподняться.

— Поставь…, я сам….

Сайтан не спорил. Он поставил перед ним бокал, и отступил на шаг, оказавшись позади Эммы. Было видно, что он тоже еле держится на ногах. Сет с трудом вытащил из кармана диадему и, опустив ее вокруг бокала, обессилено уперся ладонью в пол. У него не осталось сил даже взглянуть на стоявшую на коленях Гибеллину, на продолжающего отстреливаться от невидимых врагов Велиара. Сет видел только быстро густеющую в бокале воду и переливающийся яркими бликами обруч…

* * *

…Все, что было до того, как он отпил из бокала, Сет помнил смутно, словно глядел через слюдяное окошко. Выстрелы, грохот, крики за окном и крики Эммы, не оставшиеся в сознании шутки Велиара и что-то шепчущие губы Лины — все это было каким-то нереальным, словно не из жизни, а из чужого рассказа. Сет помнил, как кто-то настойчиво совал ему бокал с ярко-красной жидкостью, как захлебываясь и расплескивая вокруг себя красные капли, он жадно пил целительный напиток. Краем глаза заметив, как Сайтан потянул руку к диадеме, Сет выразительно положил на нее ладонь.

— Не надо, — Сет спокойно смотрел на Сайтана, чувствуя начавшееся действие напитка.

— Хорошо, — Сайтан убрал руку, и добавил, — ты Хранитель.

Это была констатация, и Сет почувствовал благодарность, что ему не пришлось это доказывать. Взглянув на перезаряжающего Велиара, он спросил:

— Кто это?

— Имен не знаю, — спокойно ответил Велиар, — но двоим они уже ни к чему. А так — «обращенные», хотя мне показалось, что среди них есть и наши. Ну, один-то точно есть. Кто-то ведь провел их через ограду.

— Верно, — Сет чувствовал, как в него мощными потоками вливаются сила и энергия, — что-нибудь требовали?

— Свободу требуют, — кивнул Велиар и, зарядив длинное оружие, вставил его в щель, — палят по стенам и кричат о свободе. Дураки!

Прицелившись, он выстрелил, и новый крик боли возвестил о новом попадании в цель.

— Ну, вот, как-то так, — деловито меняя разряженное оружие, произнес Велиар.

Сет на мгновенье закрыл глаза, прислушиваясь к новым, появившимся где-то на периферии чувств ощущениям. Что-то постепенно нарастало внутри него, вливая не только силы, но и осознание… всемогущества. Может, дело было в количестве выпитого, а может в том, что сейчас диадема была замкнута, и обрела свой первоначальный вид — так или иначе, но разницу Сет ощутил сразу. Силы вливались в него мощным потоком, восстанавливая каждую частицу его истощенного тела. Сознание прояснялось, словно очищаясь от мешавшего ему мусора условностей и привычек но, и это было главным — Сет обрел способность, которая могла быть достигнута только заклинанием высокого, шестого порядка. Он «видел» сквозь стены!

Ему уже было известно количество окруживших дом врагов, пятеро из которых пытались влезть с противоположной стороны особняка. Сет «видел», что «обращенными» командует демон, лицо которого было полностью скрыто капюшоном, а голос его был низким и глухим. Повернувшись в комнате, Сет «увидел», что к стене дома поднесли какой-то тяжелый ящик, возле которого суетились несколько «обращенных».

— Они хотят обрушить стену, — Сет произнес эти слова с закрытыми глазами, но сразу почувствовал устремленные на него взгляды, — в ящике заряды.

— Где?! — Вскрикнул Велиар, пытаясь сквозь узкие щели в жалюзи разглядеть этот самый ящик, — Я ничего не вижу.

— Он у стены, Велиар, — произнес Сет, почему-то даже не удивляясь собственному ледяному спокойствию, — и восемь стрелков целятся в окна, так что не высовывайся.

— Ты это видишь? — Негромко спросил Сайтан.

— Да, — сразу ответил Сет.

— А нельзя раздолбать их сверху?! — Велиар был настроен воинственно.

— Взорвешь одну, взорвутся остальные. Тогда точно что-нибудь да рухнет, — Сет повернулся к молчащей Гибеллине.

— Что же делать?! — Эмма была очень напугана.

— Почему нет энергии? — Неожиданно спросил Велиар.

— Смена магнетических полюсов, — негромко произнес Сайтан.

— Что?! — Велиар почему-то удивленно смотрел на Сета, а не Сайтана, сообщившего неприятную новость.

— Долго объяснять, — Сет подошел к окну, с удивлением ощущая, что не осталось никаких признаков недавнего бессилия, — проблемы с магнетическим поясом.

— С чем… проблемы?!

— С поясом. Потом, Велиар, — повернувшись к Сайтану, Сет спросил, — мы сможем всех перенести?

— Наверное, — Сайтан тоже пришел в норму, хотя и не пил никакого напитка, — если не останется другого выхода. Второй раз меня это доконает, — помолчав, добавил, — а тебя точно прикончит.

— По той стене ползут несколько «обращенных», — Сет снова закрыл глаза, указывая рукой на стену слева от двери.

— Там окно! — Подхватив оружие, Велиар рванул к двери.

— Стой! — Сет водил руками, словно ощупывая им какую-то сложную фигуру, — Внизу… двое.

— Тысяча Светлых! — Выругался Велиар, — И аппарат этот не работает! Один раз вроде прошел звонок, а потом тишина, — повернувшись к Сету, Велиар спросил, — Сет Плутонович, может, вы скажете, что происходит?!

— Думаю, у них есть четкий приказ арестовать или убить.

— Вас?! Тебя?! — Одновременно выкрикнули Эмма и Лина.

— Не совсем, — поправился Сет, — скорее его, — и указал на Сайтана.

— Сайтан, — констатировал Велиар, — я так сразу и подумал.

— А кто он? — Взглянув на молчаливого Сайтана, Гибеллина спросила, обращаясь уже к нему, — Кто вы?

— Сейчас это не так важно, Лина, позже. Сделаем вот как, — Сет кивком указал на Сайтана, и продолжил, — мы убираем тех двоих внизу, вы спускаетесь, и мы прорываемся на улицу.

— И это весь план? — Велиар выглядел, скорее озадаченным, чем удивленным.

— Времени нет придумать что-то лучше, — бодро ответил Сет, глядя на Сайтана.

— Хорошо, сын Сехмет, ты здесь главный, — Сайтан выглядел спокойным, даже холодным.

— Почему нет времени? — Сет увидел встревоженные глаза Гибеллины.

— Лина, — Сет сделал паузу, пытаясь подобрать слова, — есть вероятность, что через несколько часов…

— Через час, если быть точным, — заметил Сайтан.

— Через час, — задумчиво повторил Сет, и замер, словно пытаясь осмыслить сказанное.

— Так что через час?! — Гибеллина мягко дотронулась до руки Сета, — Что?

— Луч из Дахат…, - Сет понимал, что как ни крути, но ужасную новость сказать придется, — понимаешь, есть вероятность, что произойдет…

— Что произойдет?

— Я не знаю, — Сет развел руками и повторил, — я точно не знаю.

— Но что-то должно случиться, да? Что-то страшное? — Гибеллина смотрела ему прямо в глаза.

— Возможно, — он не мог, да и не хотел ее обманывать.

Оглядев умолкших зрителей, в неожиданно наступившей темноте, Гибеллина негромко, но твердо произнесла:

— Если нам остался всего час, я хочу провести его с тобой. Что бы потом ни случилось.

— Лина!

Сет почувствовал, как что-то захлестнуло внутри, скрутило, развернуло в одну сторону, затем в другую. Вернувший его к жизни напиток лишь усиливал его и без того натянутые до предела чувства. Сет шагнул к ней и, взяв в ладони ее узкие кисти, коротко сказал:

— Хорошо…

* * *

…Двоих подстрелил Велиар, ловко выстрелив из двух ружей одновременно. Третьего уложил Сайтан, но не насмерть — Сет заметил, как вырубив неожиданно напавшего на него «обращенного», Сайтан успел поймать обмякшее тело, и аккуратно уложил его на пол. Путь к дверям был свободен. Пятеро уже были на крыше, и в любое мгновение могли оказаться в доме.

Сет первым добрался до двери. Взявшись одной рукой за дверную ручку, он поднял другую вверх, призывая к тишине. За дверью были слышны выкрики разозленных гибелью своих товарищей «обращенных», короткие, отрывистые команды демона, редкие выстрелы палящих больше от усердия «обращенных». Закрыв глаза, Сет попытался вновь выйти за пределы дома, чтобы «увидеть», где находятся враги. «Увиденное» не порадовало — врагов стало больше. Они были везде — и в саду, и вокруг дома, и на дороге, по которой неслось что-то большое и… двухголовое. Сет растерянно открыл глаза и, взглянув на Велиара, сказал:

— Или я сошел с ума, или к дому приближается Ахерон!

— Ахерон?! — Недоверчиво переспросил Велиар.

— Помню такого, — засмеялся Сайтан, — он знал много красивых историй.

— Но он не умеет говорить, — возразил Велиар.

— Нет, это с ним не умеют говорить, — ответил Сайтан.

— Да уж кто и как не пытался, — проворчал Велиар, прислушиваясь к нарастающему шуму и крикам.

— Значит, не те и не так пытались, — Сайтан словно посмеивался над Велиаром, хотя на его лице не было ни следа улыбки.

Сет успел подумать, что тема для спора, безусловно, интересная, но не вполне уместная в данных обстоятельствах. Закрыв глаза, Сет «увидел», что большое и двухголовое уже рядом с калиткой, «увидел» разбегающихся в разные стороны «обращенных».

— Мы узнаем это только в одном случае — если останемся живы. А сейчас, по моей команде, все бежим к калитке! Велиар первый, за ним девушки. Мы с Сайтаном замыкаем. Готовы?!

Раздавшийся снаружи рев заглушил ответы, но по лицам было ясно — готовы! Открыв дверь, Сет выпустил Велиара, который с ходу пристрелил набежавшего на него «обращенного». Бросив ненужное уже оружие, Велиар достал свой короткий, но острый клинок и крикнул:

— Все, побежали!

Гибеллина и Эмма выпорхнули в дверь, и следом за ними выбежали Сайтан и Сет, которому пришлось задержаться, чтобы оглушить неожиданно возникшего за спиной «обращенного». Проследив взглядом за его падением, Сет поднял голову и увидел сбегающих с лестницы в доме еще четверых, вооруженных клинками «обращенных». Толкнув дверь, Сет быстро прошептал заклинание первого порядка, использовав для этого часть едва восстановившейся энергии, и тут же почувствовал легкое головокружение — организм не желал расставаться с оберегающим его запасом энергии.

Справившись с головокружением, Сет догнал Сайтана, ловко сбившего с ног перепуганного появлением огромного чудовища «обращенного». Рев, шум, стоны раненых и крики ужаса слышались постоянно. К ним прибавлялись выкрики словно окончательно обезумевших «обращенных», со всех сторон бегущих к небольшому отряду Сета. Отбившись сразу от двоих, Сет увидел стоящую неподалеку темную фигуру в капюшоне. Лица по-прежнему было не разглядеть, но фигура показалась Сету знакомой. Впрочем, разбираться с этим было некогда — они были уже почти рядом с калиткой, возле которой Ахерон расшвыривал фанатично атакующих его «обращенных». На дороге лежали уже больше десяти неподвижных тел, но это нисколько не смущало атакующих, ряды которых заметно поредели.

Отбив мощный выпад, Сет успел ударить «обращенного» ногой, когда услышал доносящийся откуда-то сверху знакомый голос:

— Тю, шеф, твою мать! Что за шум, а драки нет?!

Обернувшись, Сет поначалу не поверил своим глазам — Посмертный сидел верхом на Ахероне, ловко сбивая ногами «обращенных», пытающихся запрыгнуть на спину чудовища.

— Константин! — Крикнул Сет, спиной оттолкнув Гибеллину в сторону и едва увернувшись от просвистевшего рядом с горлом клинком, — Молодец!

— Служу Советскому Союзу, шеф!

— Кому?! — От удивления Сет едва не пропустил острый выпад пикой, но его подстраховал Сайтан, отбив острие от его груди.

— Пардон, шеф! Все ликбезы после революции, мать ее!

Сайтан удивленно посмотрел на Сета.

— А это что за чудо природы?

Уложив следующего ударом ноги в пах, Сет обернулся:

— Это Константин Посмертный. Возничий!

— Возничий, — повторил Сайтан, энергично стаскивая с Ахерона ползущего «обращенного», — это многое объясняет.

Сет увидел, что Гибеллина и Эмма уже рядом с Ахероном, почти целиком укрывшего их огромной передней лапой, что ничуть не мешало ему работать остальными тремя, расшвыривая, а иногда и придавливая к мостовой немногих оставшихся врагов.

— Лихо мы их, да, шеф?! — Донесся веселый голос Посмертного.

— Да уж, — ответил Сет, оглядывая поле битвы.

На ногах стоял только их отряд — все остальные либо неподвижно лежали на земле, либо пытались отползти в сторону. Но, повернувшись к саду, Сет понял, что ошибся — на ногах оставался тот самый демон в капюшоне. Сет решительно шагнул в его сторону но, прежде чем раздался испуганный окрик Гибеллины, демон исчез.

— Черт! — Сет повернулся к своим, тряхнул головой, и повторил, — Черт!

— Сет Плутонович, ты узнал его? — Спросил тяжело дышащий Велиар.

— Нет, — ответил Сет, — не успел разглядеть…

— Я знаю, кто это.

— И кто же?

— Это был Зель, — с легким сомнением произнес Велиар.

— Зель? Как интересно!

Сет еще раз огляделся по сторонам, но врагов, по-крайней мере тех, что могли быть опасны, уже не было. Большая часть их неподвижно лежала осыпанная вновь повалившим снегом, а те, кто еще мог шевелиться, старались отползти от яро посверкивающего четырьмя глазами Ахерона.

Повернувшись к спрыгнувшему с широкой ахероновской спины Посмертному, Сет дружески хлопнул его по плечу.

— Молодец, Константин, вовремя. Один вопрос…

— О собачке двухголовой? — Догадался Посмертный.

— Ну, — Сет не смог сдержать улыбки — еще никто не называл Ахерона собачкой, пусть и двухголовой.

— Шеф, ты не поверишь, мать…, - Константин быстро обернулся и, увидев внимательные лица смотрящих на него девушек, оборвал себя на полуслове, — короче, я был в приемной, когда затрещала эта хер…, аппарат, в общем! Ну, я ноги в руки и на выход. А там мне кто-то будто прямо в голову говорит, иди, мол, к Ахерону!

Одна из голов древнего чудовища повернулась к назвавшему его имя Посмертному, в то время как другая продолжала зорко следить за пустынной улицей. Бодро подмигнув голове, Константин продолжил:

— Ну, я и пошел к нему. А потом слышу, как тот же голос говорит, чтоб я влез ему на спину, и держался так крепко, как могу. Кто это был, а, шеф?!

— Это был Ахерон, — вместо Сета ответил Сайтан, протянувший руку к огромной пасти чудовища, — ты везунчик — мало кто может похвастать, что слышал голос Ахерона.

— Ну?! — Недоверчиво, но с оттенком восторженности воскликнул Посмертный, и добавил непонятное, — Нифигасе!

— Ладно, — взглянув на шевелящиеся на земле тела, Сет подумал, что сейчас не время обсуждать лингвистические способности Ахерона, — времени все меньше, а мы еще должны успеть в Музей!

— Зачем?! — Одновременно воскликнули Велиар и Посмертный.

— Потом, — Сет повернулся к Сайтану и, увидев его молчаливо стоящего перед чудовищем, неожиданно для себя услышал беззвучный диалог.

«…Давно не виделись, Ахерон. Столько лет прошло».

«Время неудержимо, Сайтан».

«Помнишь, как…»

«Я все помню, Сайтан».

«Ты знаешь что-нибудь об отце?»

«Он ушел».

«Он вспоминал меня?»

«Он любил тебя».

Сет мог поклясться, что ему слышны не только слова, но и интонации, с которыми они были сказаны. Он продолжал смотреть на беззвучно беседующего с чудовищем Сайтана, понимая, что «слышит» их благодаря волшебному напитку.

«Я скучаю по тем временам, Ахерон».

«Все проходит, мой мальчик, и все возвращается».

«Но здесь все по-прежнему?»

«Нет, прежнего уже не будет».

«А что будет?»

«Будет новое».

— Сет, — увлекшись «подслушиванием», Сет едва не вздрогнул от ласкового прикосновения чьей-то руки.

Гибеллина стояла рядом и пытливо вглядывалась в его глаза, пытаясь понять, что заставило Сета замереть на месте.

— Да, — повернувшись к ней, он заставил себя улыбнуться, — да, Лина.

— Мне показалось…, - демоница была чем-то встревожена.

— Что?

— Не знаю, — Гибеллина растерянно покачала головой, — нет, показалось, наверное…

— Все нормально, — Сет улыбнулся и, обращаясь к Сайтану, произнес, — мы должны торопиться.

— Ахерон доставит нас, — не поворачиваясь, и не отрывая взгляда от больших глаз древнего чудовища, произнес Сайтан, — ему это будет нетрудно.

— Тогда по коням! — Весело воскликнул Посмертный, ловко взбираясь на большую, мускулистую спину Ахерона.

— Причем здесь кони? — Робко возразила Эмма, цепляясь за протянутую Посмертным руку.

— Поговорка такая, — ухмыльнулся Посмертный, помогая ей устроиться за собой.

— Ой, платье! — Эмма смотрела на разорванный край платья с таким сожалением, словно сейчас это было самой большой проблемой из всех существующих. Первым нашелся Посмертный.

— Да, ладно, купим тебе другое платье! Заедем к Татье, и купим! Будешь не хуже Трупиковой! — Посмертный бодренько прищелкнул пальцами, — Нарядим, как королеву!

— Стоп! — Сет схватил Посмертного за ногу, и дернул так, что тот чуть не слетел со спины Ахерона, — Что ты сказал?!

— Я-то?! — Посмертный испуганно посмотрел на Сета, опасаясь, скорее, за рассудок шефа, — Я ничего такого не говорил!

Но Сет уже не слушал его. В памяти пронеслись картинки: вот он входит в здание Департамента, разговаривает с одетой в красивое черное платье Трупиковой; новая картинка — Мумия рассказывает, как директор взъярился на Трупикову из-за ее платья. Следующая: Аза Бель рассказывает о герцогине Агварес, лица которой не удалось разглядеть из-за вуали, но она прекрасно запомнила красивое черное платье…

Отпустив ногу, он задумчиво посмотрел на Гибеллину, помолчал, и негромко сказал:

— Ну, все, поехали.

Он помог Гибеллине устроиться за другой головой чудовища, и ловко взбежал по подставленной лапе.

— Тю! Ну, надо же, какие мы обученные! — Весело произнес Посмертный, похлопав по рукам обнявшей его Эммы, — Не боись, подруга! Только держись за меня!

Велиар устроился позади Эммы, а Сайтан очень ловко и быстро оказался за спиной Сета.

— Осторожно, двери закрываются! — Весело и громко выкрикнул Посмертный, — Следующая остановка — Музей!

— Какие еще двери? — Удивленно пробормотал Велиар.

Сет услышал, как Сайтан мысленно произнес: «Помчали, дружище!»

«Давненько я не был в Музее», — так же беззвучно ответил Ахерон…

Часть третья

«…Ни сын, ни внук, ни знатный воин, лучу дорогу преградит. Судьбы великой тот достоин, кто сердце вновь соединит…»

«Книга Суккуб»

— Владыко…?

Метатрон помолчал, ожидая ответа, затем подняв голову, взглянул на голую стену перед собой, и снова позвал:

— Владыко…?

Ответа не было. Не понимая, что могло Ему помешать ответить, Метатрон выждал еще несколько мгновений, и произнес в третий раз:

— Владыко…?!

Тишина была ответом. Невозможным, невероятным, нелогичным! И единственным, потому что другого Метатрон так и не дождался. В беспокойном недоумении он поднялся с колен и, дотронувшись до стены, сказал:

— Прощай, Владыко. И прости, если усомнился в благости твоей…

Глава первая

Странное это было зрелище — бегущее по улицам двухголовое чудовище, на спине которого восседали четверо демонов и двое «обращенных». Сет видел изумленные лица за окнами домов, и редких, спешащих куда-то пешеходов, но сейчас его меньше всего волновала тема завтрашних пересудов обывателей. Он то и дело поглядывал на розовеющее с каждым мгновением небо, и мысленно просил Ахерона поторапливаться.

Ахерон и поторапливался, как мог. Его огромные лапы гулко опускались, где на землю, где на вымощенную кривыми булыжниками мостовую, заставляя синхронно кивать головами своих седоков.

— Розовое небо над Хадом — не часто увидишь такое, — произнес Велиар, удивленно покачивая головой.

— Видели бы вы наше небо, — вдруг мечтательно произнесла Эмма, — багровый закат перед штормом — это что-то!

Все невольно обернулись на нее. Смутившись от общего внимания, Эмма нескладно попыталась исправиться:

— Я, в смысле, небо, которое там…, не наше…

— Мы поняли, — успокоил ее Сет и, добавил, — теперь слушайте внимательно. В Музей входим в таком порядке — мы с Велиаром впереди, за нами Сайтан и Константин. Гибеллина и Эмма останутся с Ахероном в холле Музея. Места там много, так что он вас не стеснит, — последние слова он договаривал, глядя на Гибеллину.

«Зато дверь узкая», — Раздалось в голове Сета.

Он успел подумать, что Ахерон прав, и огромная музейная дверь ему действительно будет узковата, как Ахерон уже нашел решение: «Ничего, сделаем ее пошире», — Сет уловил в его словах усмешку, и постучал ладонью по твердой шкуре чудовища.

«Делай, как тебе будет удобно», — беззвучно ответил Сет.

«Поздравляю, ты слышишь Ахерона!» — Раздался голос Сайтана.

«Это из-за напитка», — ответил ему Сет.

«Сет…?» — Раздался чей-то неуверенный голос, в котором он с удивлением узнал нотки Гибеллины.

Она обернулась и уже вслух произнесла:

— Я слышу… его?!

Ее рука указывала на одну из голов. Даже не оборачиваясь, Сет знал, что Сайтан удивлен не меньше его.

«А девочка-то не проста», — с беззвучным смехом произнес Ахерон.

«Совсем не проста», — в тон ему согласился Сайтан.

«Хватит меня обсуждать!» — Голос Гибеллины звучал намного уверенней, чем пару мгновений назад.

«Лина?! Ты слышишь нас?!»

«Да, я слышу».

Они смотрели в глаза друг другу, не произнося ни слова — ни вслух, ни мысленно. Одно мгновение, другое, третье — Сету показалось, что прошла вечность, прежде чем он сумел заставить себя подумать о делах насущных…

— Ладно, — Сет поднял руку, — потом. Не будем отвлекаться. Итак, всем все ясно?

— Нет, — Велиар внимательно смотрел на Сета, — кого мы должны арестовать и что вообще происходит?

— Шеф, мы ж ничего не знаем! — Развел руками Посмертный.

— Расскажи им, — произнес Сайтан, — до Музея еще есть время, — помолчал и добавил, — насколько я помню.

Сет переглянулся с Гибеллиной и, прочитав в ее глазах решимость, идти с ним до конца, начал:

— Объяснять все долго, поэтому скажу кратко — судя по всему, уже скоро должно произойти что-то очень масштабное. Не хочу пугать, но может произойти нечто особенное.

— Как это…?! — Не удержалась от испуганного вопроса Эмма.

— И что значит, особенное? — Задумчиво спросил Посмертный.

— А я так и не понял, кто злодей-то? — Велиар казался спокойным, но по некоторым признакам Сет понял, что он взволнован не меньше остальных.

— Мы умрем? — Просто спросила Гибеллина.

Выдержав короткую и, убедившись, что вопросов пока не предвидится, Сет негромко произнес:

— У нас есть шанс спасти мир…, - почувствовав пафос своих слов, Сет немного смутился но, под взглядом обернувшейся к нему Гибеллины быстро взял себя в руки, — …правда, я не совсем понимаю, как. И герцог и Метатрон говорили о пророчествах, выбитых на Книге Суккуб, так что, нам, в любом случае, нужно добраться до Книги Суккуб. Или, правильнее будет сказать, к сердцу.

— Кто нам помешает, а, шеф?! Порвем, как Тузик грелку! — Воинственно выкрикнул Посмертный.

— Думаю, желающих будет немало, — спокойно ответил Сет, — но найдутся и союзники.

— Союзники?! — Велиар удивленно поднял брови, — Это, случаем, не…

— По-крайней мере, я надеюсь на это.

— О ком речь, если не секрет? — Сайтан повернулся к Сету.

— О консуле, — буднично, словно о чем-то незначительном, произнес Сет.

Лишь нарушаемая гулкими шагами Ахерона и его же шумным дыханием тишина была ответом на слова Сета. На него уставилось несколько пар изумленных глаз.

— Серафим?! — Сайтан недоверчиво смотрел на Сета, ожидая его ответа.

— Да.

— Ты уверен, что он твой…, наш союзник?

— Я могу ошибаться, но мне кажется, он не участвует ни в одном заговоре. А их, насколько я понимаю, не один, а два. А, может, и целых три!

— Ну, надо же, страсти-мордасти какие! — Не удержался Посмертный и, виновато взглянув на Сета, быстро прибавил, — Я имел в виду, что не город, а прямо вертеп какой-то. Венский двор, там, парижские тайны.

Велиар с неудовольствием взглянул на Посмертного и, повернувшись к Сету, сказал:

— А точнее? С первым я уже догадался — это наш, всеми любимый директор, но откуда еще два?

— Да, Саргатанас организатор покушения на герцога. Участники заговора, насколько я понимаю, как высшие демоны, так и «обращенные». Убив герцога, он хотел взбудоражить Хад, чтобы Рофокал подал в отставку уже сейчас.

— А не дешевле было подождать до выборов? Что заставило пойти на такое?

— Думаю, это из-за меня, — раздался за спиной Сета спокойный голос Сайтана.

— Одним выстрелом двух зайцев! — Выкрикнул Посмертный, нежно придерживая Эмму за талию.

— Верно, — подтвердил Сет, — и еще неизвестно, какой заяц тут важнее.

— Ясно, — после короткой паузы ответил Велиар, и спросил, — а кто вторые?

— Судейские. Они приобрели 417…, нет, 418 клинков из черного железа.

Велиар бросил короткий, но выразительный взгляд на Сайтана. Тот молчал, глядя в сторону, словно речь шла уже не о нем.

— А третий? — Велиар выразительно посмотрел на Сета, — Ты сказал, что заговоров может быть три.

— Не знаю, — Сет потер лоб над переносицей, — не уверен, мне и двух хватит за глаза. Особенно, если учитывать, что в Музее нас наверняка ждут.

— Кто ждет? — Нервно спросила Эмма.

— Кто бы ни ждал, — Посмертный гордо взглянул на нее, для чего ему пришлось вывернуть шею так, что Сет подумал, что она сейчас открутится, — дождутся они у меня!

— А ты уверен, что Метатрон будет в Музее? — Велиар смотрел на Сета, ожидая ответа.

— Нет, — честно признался Сет, — но что-то подсказывает — он придет.

— Если Серафим что-то обещал, то он выполнит. Этого у них не отнять, — сказал Сайтан.

Сет успел заметить мелькнувшую на губах Сайтана усмешку, и неожиданно поймал себя на мысли, что ему нравится этот одичавший за тысячелетия демон. Что-то в нем было такое, что притягивало к нему Сета, заставляя верить и даже больше — доверять ему. Это было странное, необычное для него чувство, и Сет не мог понять, чем оно вызвано.

— Так или иначе, но нам нужно быть там, — произнес Сет.

«Приготовьтесь» — прозвучал в голове голос Ахерона, — «за поворотом целая толпа вооруженных».

«Что ж, если нас и ждут, то точно не с тобой!» — Ответил Сайтан, и Сет лишь согласно качнул головой — появление Ахерона может вызвать замешательство, что даст им шанс.

Какой именно шанс, додумать не удалось. Выскочившие из-за угла «обращенные» атаковали их стремительно и напористо. Словно обезумевшие, они фанатично лезли прямо под лапы продолжающего движение Ахерона, умирая, но пытаясь дотянуться хоть до кого-нибудь своими клинками из обычного железа, которое могло быть опасно только Посмертному с Эммой. Округленные до странности глаза нападавших были полны ненависти, а их предсмертные крики состояли в основном из проклятий.

— Осторожнее! — Крикнул Сет, отмахиваясь от длинного копья, которым пытался пронзить его «обращенный», вокруг рта которого скопилась пена, — Они в трансе и ничего не чувствуют!

— Круши хузар! Руби их в песи! — Заорал непонятное Посмертный, видя как, взмахнув клинком, Велиар одним ударом снес голову настырному, чудом избегнувшего смертельных лап Ахерона «обращенному».

— Сзади! — Крикнул Сайтан, и метнул небольшой клинок.

Сет услышал свист летящего клинка, а следом хрип умирающего. Обернувшись, он увидел, как обильно орошая ее кровью, сползает по бугристой спине Ахерона «обращенный», из горла которого торчала рукоять в виде давно исчезнувшего зверя. Благодарить времени не было — на Ахерона взбиралось сразу несколько вооруженных длинными клинками «обращенных», и один уже занес блеснувший розовым отражением клинок над головой Гибелины. Сет вытянул руку и с его пальцев сорвался целый сноп искр. «Обращенный» выронил оружие и, схватившись за обуглившееся лицо, свалился с тела Ахерона прямо под его ногу. Противный звук раздавливаемого черепа не произвел впечатления ни на кого кроме Гибелины — расширенными от ужаса глазами она наблюдала за происходящим, не в силах вымолвить ни звука.

Сет почувствовал легкое головокружение — потеря и такого ничтожного количества энергии была весьма ощутима. Ему пришлось даже схватиться руками за Гибеллину, чтобы не свалиться со спины Ахерона, продолжавшего механически топтать «обращенных», пачками лезущих под ноги двухголового чудовища.

— Прости! — Сет наклонился к Гибеллине так близко, что случайно коснулся ее уха. Это было приятно даже в такую минуту.

Гибеллина не отстранилась — положив свои ладони на его руку, совсем как тогда, в экипаже, она еле заметно улыбнулась.

— Ну, козлы! — Посмертный спихивал ногами тех, кому удалось избежать многотонных лап Ахерона, приговаривая с каждым ударом такие словечки, что можно было решить, что он выдумывает их на ходу, — Пшел отсюда, гандон штопаный!

Это тоже было незнакомое слово, но Сет не сомневался, что Константин выругался. Он и сам был бы не прочь отвести душу, но присутствие женщин…

— Кто же их так «завел»?! — Быстро проговорил Сайтан, влепив звонкую пощечину умудрившемуся забраться на спину смельчаку, от которой тот отлетел на пару метров, благополучно избегнув лап продолжающего движение вперед Ахерона.

— Не знаю! — Ответил Сет, полоснув клинком по рукам вцепившегося в его ногу «обращенного», — Они все словно с ума посходили!

— Но должна же быть причина! — Сайтан нашел пару мгновений, чтобы взглянуть Сету в глаза.

Сет не ответил — раненый в обе руки «обращенный» продолжал свои неуклюжие попытки влезть на спину Ахерона. Дав ему кулаком в челюсть, Сет сбил упрямца.

— Должна, — Сет посмотрел на Сайтана, — но я не знаю.

— Вух! — Выдохнул Велиар, насаживая на клинок очередного безумца, даже со страшной раной в животе пытающегося достать Велиара острым клинком из черного железа.

— Ой! — Вскрикнула Эмма, увидев хватающего ее безумца с горящими глазами, быстро забравшегося по задней лапе Ахерона.

— Пшел вон! — Смачно произнес Посмертный, спихивая наземь напугавшего Эмму «обращенного», — Да сколько же вас тут?!

Враги набегали со всех сторон — казалось, что здесь собрались все «обращенные» Хада! Это было какое-то всеобщее безумие, словно кто-то безмерно могучий мысленно управлял растущей на глазах толпой. Сет еле успевал отбиваться, держась за один из чешуйчатых наростов на спине двухголового чудовища, которое проявляло чудеса ловкости. Гибеллина с трудом удерживалась на вытанцовывающем Ахероне, и Сету приходилось то и дело отпускать нарост, чтобы поддержать ее, а порой и втащить назад ошалевшую от происходящего, и едва не свалившуюся на выставленные клинки демоницу. Это отвлекало от боя, с каждой секундой становившегося все ожесточеннее и свирепее. Крики, лязг, шумное дыхание Ахерона, всхлипы раздавленных им тел и треск ломающихся костей…

Взглянув назад, Сет увидел, что Сайтан сражается с двумя насевшими на него «обращенными». Дотянуться было невозможно — между ним и Сайтаном находилась побелевшая от ужаса Гибеллина, и Сет еще раз поднял руку, чувствуя, как вместе с мощным пучком искр, буквально снесших одного из «обращенных» из него утекает огромная часть восстановленной напитком энергии. Перед глазами вновь все поплыло, но времени обращать внимание на такие пустяки, не было.

Благодарно кивнув, следующим движением Сайтан раскроил второму «обращенному» полголовы. Обливая кровью твердую шкуру Ахерона, тот свалился на мостовую, где был затоптан своими озверевшими собратьями.

«Вперед, Ахерон, вперед!» — Неслышно вскричал Сет, и древнее чудище сделало невероятный прыжок, безжалостно продавливаясь сквозь толпу врагов, сминая, давя и отшвыривая редких «счастливчиков», оказавшихся сбоку, а не перед ним.

За углом толпа вооруженных клинками и даже огнестрельным оружием «обращенных» была такой же большой, но плотность нападавших была меньше и, разогнавшемуся Ахерону уже не составляло труда просто сносить всех, кто стоял на его пути. Самых отчаянных и ловких сбивали сидевшие на нем демоны, разя их, кто клинками, как Велиар и Сайтан, кто руками, как Сет. Посмертный продолжал орудовать ногами, не забывая время от времени поворачиваться к перепуганной Эмме, и галантно материться:

— Ну, что вы, мать вашу, лезете, а?! — Посмертный сбил настырно прилипшего к одной из шей Ахерона обращенного, — Вас что, манерам в школе не учили, макаки долбаные?!

Увидев зависшего на шее чудовища «обращенного», Посмертный ловко угодил ему ногой в нос, приговаривая:

— Ну, куда ты лезешь?! Не видишь — мест нету!

Захлебнулся криком, упав под тяжелую лапу любитель прокатиться на древних чудищах, но уже в следующее мгновение двое других, размахивая длинными, смертельно посверкивающими розовыми отражениями неба клинками, повисли на обеих шеях Ахерона. Одному из них удалось вонзить клинок в шею Ахерона, и Сет услышал невероятный по силе рык — это был рев ярости! Извернувшись, Ахерон дотянулся до наглеца и откусил ему руку вместе с клинком, который он собирался еще раз вонзить ему в шею.

Следующего прикончил Сайтан, в очередной раз явив чудо метания — длинный клинок начисто срезал шею врага. Это произошло так быстро, что «обращенный» еще продолжал цепляться за Ахерона, а голова его уже катилась по обильно орошаемой кровью улице. Сет поднял голову и замер — розовый цвет неба словно загустел, с каждой секундой становясь все алее…

* * *

…Перед дверями Музея шла настоящая битва — «обращенные» бились с… «обращенными» и совершенно невозможно было понять, по какому признаку они отличают своих от чужих. Со спины Ахерона Сету удалось увидеть нескольких демонов, руководивших бойцами с той и другой стороны, но лиц было не разглядеть. Крики, скрежет и лязганье клинков, стоны раненых и умирающих — все слилось в один страшный, давно забытый звук войны. Сет перебрался вперед, чтобы Гибеллина оказалась между ним и Сайтаном, и вовремя — двое прорвавшихся через лапы Ахерона «обращенных», ловко взбирались по мотающимся по сторонам шеям древнего чудовища, норовя проткнуть длинными клинками всех, кто окажется на пути.

Не тратя времени и энергию на заклинания, Сет попросту спихнул ногами одного из них и, не интересуясь, удалось ли ему выжить после того, на него упала тяжелая лапа Ахерона, бросился на другого, который атаковал безоружного Посмертного. Константину удалось несколько раз увернуться от просвистевшего над его головой клинка, но «обращенный» продолжал атаковать. Сет уже занес руку с клинком, когда тот, поливая Ахерона забившей из-под вонзившегося в шею клинка кровью, исчез под телом чудовища. Сет оглянулся на Сайтана. Тот коротко кивнул ему, вынимая еще один метательный нож.

— Блин! Скотина! — Посмертный возмущенно махал руками, — Нет, ну вы видели?! Он хотел меня зарезать!

— Сет Плутонович! Их там сотни! Всех не одолеть! — Вскричал Велиар, указывая на эпицентр боя, который находился у самых дверей Музея.

— Вперед! — Крикнул Сет, — Вперед, Ахерон!

И без того не останавливающийся Ахерон убыстрился, влетая в толпу сражающихся, расшвыривая по сторонам счастливчиков, и давя не успевших убраться с пути разъяренного чудовища несчастных. Кто-то пытался атаковать Ахерона, вонзая в его тело клинки, кто-то продолжал сражаться, но это были только «обращенные». Демоны куда-то пропали, и Сет был уверен, что внутри здания их ждет еще более «радушный» прием. Взглянув на багровеющее с каждым мгновением небо, Сет наклонился к одной из голов Ахерона, и мысленно произнес: «Поднажми, дружище. У нас почти не осталось времени».

«Да жму я!» — Казалось, что «голос» Ахерона обрел легкую хрипотцу.

«Ахерон!» — А в «голосе» подключившегося к «разговору» Сайтана явственно слышались тревожные нотки, — «Ты в порядке?»

«Да…, я в порядке», — после едва заметной паузы ответил двухголовый.

И рванул так, что сражающиеся друг с другом «обращенные» были обречены — ни убежать, ни противостоять мчащейся на них туше они уже не могли. Разметав толпу перед входом в здание, Ахерон остановился, передними лапами скинув на площадь пытавшихся отползти раненых.

— Конечная! — Заорал Посмертный, первым спрыгивая на скользкий мраморный пол, — Поезд дальше не идет! Огромная просьба в темпе освободить вагоны!

Взглянув на него, как на сумасшедшего, Велиар, тем не менее, спрыгнул рядом с Константином, который помогал Эмме спуститься, нежно обняв ее за талию. Гибеллина в помощи не нуждалась, и легко сбежала по услужливо подставленной лапе Ахерона. Сет и Сайтан одновременно спрыгнули со спины чудовища.

«Разойдись», — прозвучал «голос» Ахерона, и Сет готов был поклясться, что вновь слышит в нем нотки усталости.

Ахерон сделал назад пару шагов и, даже не заметив, что придавил еще нескольких пытавшихся атаковать безумцев, вдруг побежал. Сет почувствовал, как затряслось под ногами и, взяв Гибеллину за руку, отвел ее в сторону. Достигнув двери, Ахерон врезался в нее всей своей тушей, помноженной на скорость, которую он умудрился развить на небольшом пятачке перед входом в Музей. Страшный треск на мгновенье заглушил шум непрекращающегося у ступеней здания битвы «обращенных». Двери в Музей рухнули внутрь, вызвав огромное облако пыли, из которого неожиданно выскочили несколько вооруженных длинными клинками судейских. Не тратя время на слова, трое атаковали Сайтана, стоящего к ним ближе остальных, а еще двое почти одновременно вонзили острые клинки в тело тяжело разворачивающегося Ахерона.

— У-ух! — Выдохнуло древнее чудовище и, ловко сграбастав лапой одного из демонов, другой лапой одним ударом начисто снесло ему голову.

Сет и Велиар отбили первые атаки стражников, защищая стоявших за ними Гибеллину и Эму. Сайтану повезло меньше. Отражая резкие выпады огромного демона, он неудачно наступил на вылетевший из разломанной стены кусок каменной кладки, и упал на спину, чем незамедлительно воспользовался стражник. Он нанес несколько ударов по лежащему Сайтану, и лишь невероятная ловкость помогла последнему увернуться от, казалось бы, неминуемой смерти. Лежа на спине Сайтану удалось отбить пару рубящих ударов, прежде чем он увидел, как, появившись из облака пыли одна из голов Ахерона раскрыла огромную пасть и, не истершимися за тысячелетия клыками схватила яростно атакующего его демона.

Хруст перемалываемых костей и крик смертельно раненого демона отвлек внимание Сета, и он едва не пропустил выпад своего противника. Точнее, ему удалось лишь отвести нацеленный в сердце клинок, острие которого, скользнув по телу, рассекло одежду. Горячая боль обожгла бок, и Сет понял, что пострадала не только одежда. Вывернув кисть, он из неудобного положения выбросил вперед руку с зажатым в ней небольшим клинком и, скорее почувствовал, чем увидел, что попал. Клинок глубоко вошел в грудь потерявшего равновесие демона. Замерев на мгновение, демон удивленно взглянул на торчащую из его груди рукоятку, и в следующую секунду рухнул в месиво из камней и частей тел.

— Наших бьют! — Раздался громкий выкрик Посмертного.

Оглянувшись, Сет увидел, как Велиар и Посмертный довольно успешно отбиваются от двух наседающих на них демонов. Велиар ловко орудовал своим клинком, а вооружившийся чем-то длинным, Посмертный несколько раз удачно попал в голову атакующего его демона, сбив с того шлем. Сайтан уже был на ногах и отражал атаки еще двоих, появившихся из облака пыли демонов, а из темного проема доносились крики сражающихся с Ахероном стражников.

Сориентировавшись, Сет бросился на выручку Сайтана, которому приходилось отбиваться уже не от двоих, а троих демонов. Рубанув по голым икрам стоящего к нему спиной великана, Сет следующим выпадом насквозь проткнул второго стражника, без звука свалившегося к ногам Сайтана.

— Хорошо дерешься! — Успел крикнуть Сайтан, перед тем как обезглавить последнего противника.

— Шеф, а сколько еще махать-то?! А то мне уже чего-то поднадоело маленько! — Крикнул Посмертный, ловко уворачиваясь от опасного выпада.

Сет не ответил. Из темного проема доносились лязг, крики и стоны, привлекшие его внимание. Крикнув остальным, чтоб не отставали, Сет и Сайтан бросились в еще не осевшее облако пыли, и оказались в вестибюле Музея, где несколько демонов пытались огромными секирами загнать Ахерона в угол. Убедившись, что Гибеллина и Эмма под охраной вбежавшего за ними Велиара, Сет поднял клинок и, прицелившись, с силой метнул его, целя в спину одного из стражников.

Клинок вошел по самую рукоятку, и в голове Сета прозвучал откровенно усталый голос Ахерона: «Спасибо…, сын Сехмет».

«Мы тебе поможем, Ахерон!» — Мысленно вскричал Сет, подхватывая секиру убитого им стражника.

«Держись, старый друг!» — Поддержал Сета оказавшийся рядом Сайтан.

«Ты насчет старости… не очень», — Мысленно пробурчало чудовище, резко и неотвратимо атакуя сгрудившихся впереди демонов.

Даже вшестером у стражников не было ни единого шанса, и через минуту только их изрубленные и разорванные тела напоминали о короткой, но жестокой сече. Оттерев заливавший глаза пот, который, как и почти все вокруг был с красным оттенком, Сет повернулся и встретился глазами с Гибеллиной. Демоница смотрела на него со странным выражением на лице, в котором смешались все чувства. Отбросив секиру, Сет посмотрел на Сайтана, и спросил:

— Все целы? Раненых нет?

— Ахерон ранен, — неожиданно тихо произнес Константин, проведя ладонью по тяжело вздымавшемуся боку двухголового чудовища.

Он показал ладонь, с которой сорвались несколько ярко красных капель.

«Ты сильно ранен, дружище?» — Прозвучал вопрос Сайтана.

«Есть немного», — Ахерон повернул обе головы и, посмотрев на Сета, добавил, — «Дальше вы без меня».

«Без тебя?!» — Сет растерянно оглянулся на Гибеллину, которая внимательно «прислушивалась» к безмолвному разговору, — «Нет, ты не останешься здесь!»

«Иди, сын Сехмет. От тебя сейчас зависит судьба нашего мира. А я задержу этих безумцев».

И в подтверждение сказанного, Ахерон медленно улегся на залитый кровью пол, перегородив выломанный им же проем в стене.

— Хорошо, — Сет говорил вслух, — мы пойдем дальше. И постарайся не умереть до нашего возвращения.

«Договорились, сын Сехмет», — ответил Ахерон, и в его усталом голосе Сету послышалась усмешка…

Глава вторая

…Все помещения до главного зала Музея древних были пусты, если не считать лежащие то тут, то там трупы демонов и «обращенных». Сет и Сайтан бежали впереди всех. За ними Велиар и Константин, а Гибеллина с Эммой замыкали отряд. Гибеллина несколько раз оглядывалась на Ахерона, и все, кто мог, услышали странные слова двухголового адресованные демонице.

«Береги себя, девочка!»

Сет почувствовал, как при этих словах усилилась его тревога. Он боялся, что с Гибеллиной может что-то случится, пойди она с ним, но и оставлять ее возле раненого Ахерона, который даже в таком состоянии, вполне мог защитить и ее и себя, ему не хотелось. Все решила Гибеллина, которая заявила, что пойдет с ним, и точка! Сету показалось, что в седой бороде Сайтана мелькнула легкая усмешка, а Велиар в этот момент усердно пытался что-то разглядеть на своем ботинке. Лишь Константин и Эмма улыбнулись, услышав следующие слова Гибеллины:

— Я хочу быть рядом с тобой!

Смущение, радость, восторг, тревога… — при всем желании Сет не смог бы точно описать охвативший его «праздничный набор чувств». Ему хотелось что-то ответить, но так, чтобы лишь одна Гибеллина поняла, как много она для него значит. А на ум приходили лишь какие-то обрывочные, не очень подходящие для такого случая фразы, и Сет лишь махнул рукой, одновременно прощаясь с Ахероном и приказывая уменьшившемуся на две головы отряду двигаться за ним…

…Главный зал был где-то впереди и, не так уж часто посещавший это учреждение Сет, пару раз спрашивал у Велиара:

— Правильно бежим?

Велиар кивал головой, и указывал на дальнюю дверь в другом конце огромного зала:

— Туда!

— Шеф, а кто там с кем дрался-то?! — Не отставал от Сета Посмертный, — Если бы наши с вашими — я бы понял, но когда «наши» против «наших»…!

— А разве у вас иначе? — На ходу спросил Сет, бросив быстрый взгляд на смутившегося вдруг Посмертного.

— Так-то оно так, — задумчиво, насколько это можно сделать на бегу, ответил Посмертный и, совсем уж тихо добавил, — но это же у нас!

И они бежали дальше, перепрыгивая через лежащие тут и там трупы. Повсюду были видны следы битвы, но совершенно невозможно было понять, кто с кем сражался, и кто кого победил. Сет отметил, что нигде не видел трупов Агвареса, Эфиппаса или директора, хотя они-то уж точно должны были находиться в Музее. Радовало, что не было трупа Метатрона — война со Светлыми была бы сейчас в прямом смысле убийственна для Хада.

«Хотя, какая разница, если скоро не останется ни их, ни нас», — вдруг подумал Сет и понял, что для него все же есть разница, и «эту разницу» зовут Лина.

— Сет Плутонович, — Велиар почти догнал бегущего впереди всех начальника.

— Да! — Не оборачиваясь, крикнул Сет.

— Давайте…, я первым… пойду! — Велиар слегка задыхался.

— Что? — Сет повернулся к нему, — Зачем?

— Ждут вас, а на меня не обратят внимания, — Велиар изо всех сил старался не отстать от начальника, — а я узнаю, что к чему…

— Не надо, Велиар, — вмешался в разговор Сайтан, — я не хочу больше скрываться. Надоело, веришь?

Сет усмехнулся — Сайтану хватало куража шутить в такую минуту. Он кивнул, соглашаясь с бывшим отшельником.

— Скрываться надо не нам, — Сет говорил ровно, словно и не бежал, — а тем, кто заварил всю эту кашу! И, клянусь Тьмой, ни один не уйдет от наказания!

Оглянувшись и, увидев, что Гибеллина и Эмма не отстают от бегущего чуть сзади Константина, Сет крикнул:

— Давайте, немного осталось!

И побежал к двери, на которой уже можно было разглядеть изображения давно вымерших чудовищ.

Через минуту все уже стояли у большой двустворчатой двери. Дождавшись последних, Сет и Сайтан одновременно рванули обе створки, открывая вход в главный зал Музея, посреди которого высились две абсолютно черные глыбы, каждая размером с Ахерона. Маленький отряд вбежал в огромный зал, и остановился — на них смотрели дула огнестрелов, луки, острия клинков — выдвинувшиеся откуда-то из-за дверей «обращенные» и демоны взяли их в полукольцо, ожидая приказа своего командира. Двери в зал закрылись — путь назад был отрезан.

Саклас, Эфиппас и еще около двух десятков судейских, все как один вооруженных до самых зубов, стояли напротив небольшого отряда Сета. На каменном полу главного зала убитыми и ранеными лежала охрана Агвареса, а сам герцог, окруженный двойным кольцом «обращенных», стоял неподалеку от одной из глыб. Агварес был бледен, но казался спокоен. Лишь раз, при взгляде на Сета в его глазах мелькнуло что-то похожее на сожаление, но Сет не мог ручаться, что правильно истолковал его взгляд. Не до того было…

Не обращая внимания на ощетинившихся при его движении судейских, Сет сделал шаг вперед и, достав выданную премьером грамоту, громко и четко сказал:

— Именем премьер-министра, приказываю отпустить герцога Агвареса и разоружиться!

Лицо Сакласа скривилось, словно от зубной боли.

— Граф Раум, ты не можешь приказывать нам! — Он усмехнулся, глядя, как демоны и «обращенные» полностью окружили отряд Сета, — А поскольку ты обвиняешься в убийстве судейского, ты сам арестован! Каждый, кто окажет сопротивление, будет убит на месте!

Сет оглянулся на Гибеллину, поймал взглядом сжавшуюся на эфесе до побелевших костяшек кисть Велиара, и мысленно произнес простенькое заклинание второго уровня. Мир на мгновенье потух перед глазами Сета, но дело было сделано — огненный морок вспыхнул перед Сакласом, заставив судейского резко отшатнуться от внезапно взметнувшегося пламени. Несколько демонов в точности повторили его движения, образовав разрыв в кольце тел и оружия, а «прозревший» Сет уже срубил ближайшего к нему судейского.

Почти одновременно, словно подслушав его мысли, Сайтан нанес два удара, и еще двое судейских упали на продолжавший гореть призрачным огнем каменный пол главного зала. Сет сбил ногой рванувшего к Гибеллине низкорослого судейского, второго оглушил ударом рукояти и следующим движением насадил на клинок третьего…

…Через минуту все было кончено. Не считая пустячной царапины у Велиара, отряд Сета не понес никаких потерь, но судейские были разгромлены. На ногах оставались лишь Саклас, Эфиппас и еще двое судейских, один из которых уже не мог держать оружие, и лишь пытался не упасть рядом с убитыми собратьями. Признав свое поражение, Саклас поднял руку и, с ненавистью глядя на Сета, тяжело прохрипел:

— Будьте прокляты! Мы сдаемся!

Сет улыбнулся и посмотрел на Велиара. Без слов поняв своего начальника, Велиар и Посмертный быстро разоружили судейских. Убедившись, что все под контролем, Сет двинулся к стоящему возле одной из глыб герцогу, с облегчением отметив, что ни Гибеллина, ни Эмма не пострадали в короткой, но яростной схватке с судейскими.

Подойдя к держащемуся рукой за бок герцогу, Сет осторожно тронул его за плечо. Агварес медленно поднял голову, посмотрел на Сета и, качнув головой, негромко произнес:

— Я верил…, что ты придешь, — на его бледном лице мелькнуло выражение боли, — но все… напрасно!

— Герцог, вы живы, а это главное!

— Нет, не это главное, — Агварес мотнул головой и, уставившись на Сета прошептал, — камень…

— Что, камень? — Не понял Сет.

— Он…, - герцог смотрел Сету прямо в глаза, — я думал…, он примет меня! Даст силу! Так написано…

— Нет, Акер, Сердце Суккуб не оружие, а щит, — раздался голос Сайтана.

Сет и Агварес одновременно повернули головы к незаметно подошедшему к ним Сайтану. Сет промолчал, но герцог, глаза которого внезапно сощурились, инстинктивно отшатнулся и, задыхаясь от нахлынувших чувств, произнес:

— Ты?!!

— Я, — спокойно ответил Сайтан.

— Ты?! — Словно позабыв все остальные слова, Агварес потянулся к висящему на поясе клинку, но Сет успел накрыть его руку.

— Герцог, не нужно поспешных выводов. Сайтан не виновен в гибели вашего отца.

— Не виновен?! — Глаза Агвареса налились кровью так, что сейчас никто бы не поверил, что это один из ученейших мужей Хада, — А кто это сделал?! Не его ли знаменитый яд?!

— Яд — да, — согласно кивнул Сет, — его изобретение, но убийца не он.

— Кто же?! — Задыхаясь от ненависти, прохрипел герцог.

Сет не успел ответить — огромные двери в главный зал распахнулись, впуская внутрь хорошо вооруженных демонов, впереди которых важно вышагивал директор Саргатанас. За его грузным телом виднелась голова Мертвецова, командующего большим отрядом «обращенных», идущих левее тяжеловооруженных демонов, которыми руководил граф Зель. Бросив на него лишь один взгляд, Сет понял, что Велиар не ошибся, когда опознал его.

С довольной улыбкой на лице, Саргатанас величаво приближался к Сету и замершим рядом с ним друзьям. Посмертный и Велиар, успевшие к этому времени связать судейских, быстро отступили назад, оставив пленников лежать среди своих раненых собратьев, и теперь с тревогой посматривали то на приближающегося директора, то на неподвижно стоящего Сета.

— Вы хотели узнать имя убийцы, герцог? — Раздался ровный голос Сета, и все невольно обратили к нему свои лица.

Саргатанас на мгновение замедлился, но продолжил движение, неотрывно глядя единственным глазом на спокойно стоящего Сета.

— Вот он, убийца тринадцати, отравитель вашего отца и организатор недавнего покушения на вас. Барон Саргатанас! — Рука Сета указывала приближающегося Саргатанаса.

Директор усмехнулся. Оглянувшись на своих воинов, которых было раз в десять больше маленького отряда Сета, он поднял грузную руку.

— Я всегда знал, что ты лучший из моих следователей, граф Раум!

Саргатанас засмеялся, но смех его был искусственен, и это почувствовали все — Сет увидел сомнение в глазах демонов, и это вселяло маленькую надежду, что им удастся выбраться из этой переделки.

Сет смотрел в единственный глаз Саргатанаса, понимая, что сейчас решается не только его судьба, но и всех остальных, кто пришел с ним сюда не для того чтобы наказать заговорщиков или восстановить справедливость, а ради спасения всех. Времени на раздумывание не оставалось. Как, впрочем, его не осталось ни на что другое.

— Барон Аман Саргатанас, ты обвиняешься в «убийстве тринадцати», убийстве герцога Хорса Агвареса, и покушении на его сына, Акера Агвареса! А также в убийстве судейского Ваанберита, разжигании сословной вражды, мятеже и измене! — Сет обвел всех глазами, и закончил, — Приказываю всем сложить оружие и сдаться!

— И ты можешь это доказать? — Казалось, Саргатанас был удивлен не меньше остальных, смотревших на Сета, если не с изумлением, то с недоумением уж точно.

— Ты специально открыл банку с ядом, надеясь таким образом отомстить Акеру Агваресу, в поединке с которым потерял свой глаз. Но Акер опоздал на занятия, и это спасло его, а в халатности, из-за которой умерли тринадцать отпрысков древних родов, был обвинен Сайтан. Но и этого тебе показалось мало — думая, что это доспехи Акера, ты по ошибке…

— Что?! — Казалось, до герцога только сейчас дошли слова Сета, — Кто убийца?! Он?!

Агварес указывал рукой на директора, и все увидели, что с кончиков пальцев капает кровь, обагряя каменный пол главного зала.

— Хватит, — высокомерно отмахнувшись и, бросив взгляд на Агвареса, директор продолжил, — да, это я убил твоего отца. Мне нужен был ты, но ваши доспехи…, - он усмехнулся, обводя взглядом свое воинство, — они так похожи! Это была просто ошибка.

Саргатанас расхохотался, но взгляд его сощуренного глаза излучал отнюдь не веселость.

— Ты умрешь…! — Слабеющим голосом проговорил Агварес, и сделал попытку достать клинок.

Сет остановил его, и сделал это как нельзя вовремя — истекающий кровью герцог едва не упал, и вдвоем с Велиаром они аккуратно усадили его спиной к одной из глыб. Подняв голову, Сет увидел, что они полностью окружены заполнившими зал демонами и «обращенными», и посмотрел на Сайтана. Сосредоточенный и хмурый, демон не сводил взгляда с остановившегося неподалеку директора, который не рискнул подойти ближе к явно готовящемуся оказать сопротивление отряду.

— Что ж, граф Раум, еще раз браво! Но сейчас это уже не важно, а У тебя еще есть возможность сохранить жизнь себе и тем, кто тебе дорог. Отойди в сторону, и дай мне разобраться с моими врагами.

— В сторону? — Переспросил Сет, — Туда, где стоят отравители и убийцы?!

— У тебя есть минута, чтобы решить, — важно ответил Саргатанас, — итак?

— Тю, мать твою! — Возмущенно протянул Посмертный, — Это что, такое, шеф?! Это что, ультиматум?!

— Я не сдамся, — тихо, но отчетливо проговорил Велиар.

Сет обернулся к Гибеллине и, поймав ее тревожный взгляд, нашел в себе силы улыбнуться — маленькая, хрупкая демоница и не думала прятаться за спины стоящих перед ней Велиара и Сайтана. Шагнув вперед, она бесстрашно посмотрела на усмехающегося директора и, повернувшись к Сету, негромко произнесла:

— Я с тобой!

Остальные молча сомкнулись вокруг Сета. Вокруг них ощетинился широкий полукруг копий и клинков, замыкаемый огромной глыбой, возле которой находились герцог и Эмма. Сет поднял руку, с зажатым в кулаке свитком:

— У меня есть полномочия данные премьер-министром, и будет лучше, если вы подчинитесь без сопротивления! В противном случае…

— Что в противном случае? — Саргатанас усмехнулся, оглядывая отряд Сета, — Ты убьешь меня?!

— Не он — я убью! — Негромко, но отчетливо раздался голос Сайтана.

Казалось, директор хочет пробуравить своим единственным оком воскресший призрак его преступлений, но Сайтан был спокоен.

— Кого я вижу?! Неужели, это Сайтан, мой старый друг?! Вот так встреча! Значит, не врал Хрон, когда говорил, что ты жив!

— Ты прав в том, что это я и, что я все еще жив, — ледяным голосом ответил Сайтан, — но ошибаешься в другом — я никогда не дружил с чертовым отребьем!

— Ну, все, надоело! — Не оборачиваясь, Саргатанас поднял руку и прохрипел, — Убейте их!

С лязгом и скрежетом полукруг клинков стал вдруг уже, в мгновенье ока скрыв Саргатанаса за железными доспехами надвинувшихся рядов. Сет увидел взметнувшиеся клинки своих друзей, и с убийственной отчетливостью понял, что шансов у них нет. Он услышал дыхание за своей спиной и, полуобернувшись, негромко сказал подавшейся вперед Гибеллине, но обращаясь сразу ко всем:

— По команде атакуем направо! Гибеллина, помогите Эмме вывести герцога!

— Но…! — Гибеллина попыталась что-то возразить, но Сет не дал ей сказать.

— Нет времени на споры! Бегите к Ахерону!

Первые ряды противника приблизились на расстояние удара но, казалось, что-то удерживает эти нависшие над тремя демонами и одним «обращенным» секиры, копья и клинки, не позволяя им искромсать решивших дать последний безумцев, и Сет, чей взгляд упал на замершего Сайтана, понял, что не ошибся.

На первый взгляд лицо древнего демона было холодным, как и всегда, но лишь на первый взгляд — вокруг Сайтана разливалось невидимое облако мощного заклинания, не позволяющее врагам подойти еще ближе. Не чувствующий энергии эфира Сет вдруг понял, что Сайтан использует свои резервы. На сколько могло его хватить Сет не знал, но терять нельзя было ни секунды.

— Пошли! — Выдохнул Сет и, отбив в сторону заслонявшую им путь огромную алебарду, громко повторил, — Пошли!

— У-уу, сучье вымя! — Неестественно завыл Посмертный, удивляя не только Сета и Велиара, но и выросшего перед ним, как из-под земли Мертвецова с клинком в руке.

Еще не сознавая, что он делает, Сет резко шагнул вперед, одновременно отпихивая Посмертного, и пытаясь рукой отбить выпад метившего ему в грудь Мертвецова. Клинок скользнул по перчатке, и Сет увидел, как оставляя кровавый след, острие клинка рвануло по его груди. Боль была терпимой, но охвативший Сета жар был невыносим.

«Черное железо!» — Подумал Сет, и одним движением вогнал свой клинок в горло Мертвецова.

Помощник директора умер мгновенно, еще до того как его тело оказалось в ногах замерших демонов и, в ту же секунду страшной силы удар потряс пол Музея, валя, словно деревянные фигурки всех, кто еще стоял на ногах. Грохот, взметнувшаяся к потолку пыль, испуганные крики, звон упавшего на пол оружия. Сет двинул ногой в живот подкатившегося к нему демона и, разглядев в облаке пыли лежащую на полу Гибеллину, крикнул:

— Лина!

Она не ответила. На мгновение Сету показалось, что она не шевелится, но следующий подземный толчок, куда сильнее предыдущего, словно подтолкнул его к ней. Сет увидел, как она пытается встать на ноги на буквально трясущемся полу.

— Нет! — Крикнул он, сопровождая крик жестом, — Не вставай!

— Сзади, шеф! — Сквозь скрежет рушащегося здания, донесся голос Посмертного.

Сет успел повернуться но, если бы не клинок Велиара, отбившего выпад копьем одного лежавших неподалеку «обращенных», это было бы последним, что он видел. «Обращенный» попытался встать, и только сейчас Сет сумел разглядеть его — это был Черепков.

Маленький, яркий шар появился в ладонях неожиданно — не загружая себя мыслями, как это получилось, Сет метнул его в пытающегося отползти Черепкова. Что-то похожее на сожаление шевельнулось в груди Сета, но и только. А прозвучавшая в наступившей вдруг тишине реплика Посмертного показалась Сету хоть и грубой, но точной эпитафией предателю.

— Собаке собачья смерть! — Выкрикнул Посмертный.

Подземные толчки участились, не позволяя никому даже помышлять о том, чтобы встать и попытаться сбежать из каменной ловушки. Трясло так, что казалось, еще немного, и стены древнего здания сейчас рухнут, похоронив под собой и правых и неправых, подтверждением чему стали пока еще небольшие, падающие с потолка осколки.

Сет почувствовал чью-то легшую ему на плечо руку и резко обернулся — это была Гибеллина. Она что-то говорила, но из-за грохота он сумел разобрать только одно слово — умирает. Вывернув шею, Сет увидел, что она указывает на лежащего у глыбы герцога и, кивнув, прокричал в ответ:

— За мной! Не отставай!

Сет почти на четвереньках пополз к Агваресу, не забывая поглядывать на не отстающую от него Гибеллину. Велиар и Посмертный с трудом тащили обессиленного Сайтана. Поймав взгляд Сета, Велиар кивнул и, отпустив древнего демона, обернулся. Увидев, как он расправился с двумя пытавшимися проткнуть его клинками демонами, Сет удовлетворенно кивнул — остальные и не думали атаковать в буквальном смысле, уползающий от них отряд и, можно было с уверенностью сказать, что все их мысли были сейчас об одном — как спастись!

В пылевом облаке не было видно Саргатанаса, но Сет знал, что он где-то рядом, и вряд ли даст им уйти. Как это ни странно, но страшное по силе землетрясение было пока на стороне Сета и его друзей, мешая директору организовать атаку, и этим следовало воспользоваться.

Пропустив вперед Гибеллину, Сет помог Велиару и Посмертному подтянуть к глыбе тяжелое тело Сайтана. Опершись об камень, Сет вдруг почувствовал, как вздрогнула под его рукой черная махина, и понял, что это никак не связано с непрекращающимися толчками. Родившаяся в мозгу мысль казалась невозможной, Но Сет откуда-то знал, что не ошибся — его приветствовали!

В другое время Сет, возможно, подумал бы, что сходит с ума, но не этой ночью, не сейчас! Если уж он услышал, как говорит Ахерон, почему бы не поверить, что и эти камни или, если верить Сайтану, эти половинки Сердца Суккуб могут поприветствовать сына великой Сехмет? И, словно услышав его мысли, перед глазами старшего следователя по тяжким грехам появилась картинка, которая поглотила все его внимание.

Это была его мать. Облаченная во что-то длинное, Сехмет стояла на расстоянии вытянутой руки, а на голове ее сверкал золотой обруч, от которого в разные стороны били золотые, слепящие своим блеском лучи. Правой рукой она указывала на вход в главный зал, который сейчас почему-то был виден отчетливо, несмотря на висящую в воздухе пыль. Сет увидел что-то кричащего Саргатанаса, увидел, как вздымается пол, и как в образовавшиеся трещины один за другим проваливались пытающиеся добраться до них демоны. Все это было фоном, на котором незыблемой казалась лишь Сехмет, и две черные глыбы, возле которых толчки были значительно слабее, словно своей массой камни прижимали готовую разлететься от чудовищного давления землю.

Теперь Сехмет указывала на глыбы, точнее, на узкий проход между ними. Ее губы шевелились но, то ли из-за невероятного шума и треска, то ли потому что она была всего лишь призраком, Сет ничего не слышал. В какой-то момент ему показалось, что он сумел по губам прочесть одно слово — обруч! Но спросить было уже не у кого — призрак Сехмет таял так быстро, что Сет не успел даже подумать свой вопрос.

Впрочем, времени на вопросы не оставалось — землетрясение внезапно стихло, и разъяренные гибелью соратников демоны уже бежали к Сету, перепрыгивая через образовавшиеся в полу трещины с явным намерением покончить с ним. До Сета донесся рык Саргатанаса, и решение пришло само собой. Сбив с ног самого ретивого демона, Сет достал обруч и, помедлив какую-то ничтожную долю мгновения, надел его на голову.

И… ничего не произошло! Сет не превратился в гиганта, клинок его не стал разить врагов рядами, а силы в нем не прибавилось ни на грамм! Ожидая чуда, Сет едва не пропустил выпад одного из «обращенных», и лишь вовремя подставленный Велиаром клинок спас его от верной гибели. Это был конец! Сет понял это сразу — устоять втроем, из которых один убеленный тысячелетиями демон, а другой всего лишь «обращенный» против целой армии сторонников Саргатанаса они не могли. На помощь Сайтана можно было не рассчитывать — истратив всю энергию на то, чтобы хоть на время задержать атакующих, он выглядел немногим лучше умирающего от потери крови Агвареса.

Поняв это, Сет не раздумывал больше ни секунды — вломившись в ряды атакующих, он рубил, не разбирая, кто перед ним и, стараясь расчистить себе путь к стоящему неподалеку Саргатанасу. Он не видел, что делают Велиар и Посмертный, и лишь отдельные реплики, издаваемые его друзьями, говорили, что они еще живы и сражаются. Сет рубил, колол, сбивал ногами и руками, когда не успевал выдернуть клинок из повисшего на нем тела, и вокруг него росли горы трупов, где демоны лежали вперемешку с «обращенными». Он с трудом удерживался на скользком от потоков крови полу, отрешенно удивляясь тому обстоятельству, что у него еще остались какие-то силы.

В какой-то момент Сет вдруг осознал, что не сможет добраться до Саргатанаса, вокруг которого скопилось множество рвущихся в бой демонов, но крик Гибеллины отвлек его внимание. Рубанув по рукам ближайшего к нему демона, Сет оглянулся — почти прижавшись к черной глыбе, Посмертный и Велиар из последних сил отбивались от наседающих со всех сторон врагов. Гибеллина и насмерть перепуганная Эмма стояли на коленях возле лежащих у камня герцога и Сайтана и, казалось, лишь мгновения отделяют их от неминуемой гибели.

Издав дикий крик, Сет побежал к ним, разя всех, кто попадался ему на пути. Вломившись сзади, Сет произвел опустошение в рядах атакующих, ненадолго вынудив их отступить.

— Шеф! — Крикнул Посмертный, едва переводя дыхание, — Может, пора валить, а?!

Бросив на него взгляд но, ничего не ответив, Сет посмотрел на Гибеллину. Побледневшая, но удивительно красивая, она с надеждой смотрела на забрызганного кровью Сета, и ему на миг показалось, что в ее глазах промелькнуло нечто большее. Правда, времени разбираться не было — пришедшие в себя после его бешеной атаки демоны вновь пошли в атаку, главный удар которой теперь был направлен на Сета, и он успел лишь ободряюще улыбнуться.

Сет встретил первых атакующих размашистыми ударами, каждый из которых достиг цели, и еще для двоих демонов эта ночь стала последней. Но остальных это только разозлило, и вскоре Сет уже лишь отбивал многочисленные выпады со всех сторон. Справа и слева от него бились Велиар и Посмертный, но их теснили, вынуждая отступить, чтобы взять в кольцо казалось бы неуязвимого Сета.

Видя это, Сет отступал с ними, делая маленькие шажочки назад, останавливался, чтобы провести молниеносную контратаку, которая чаще всего заканчивалась ничем — поняв, с каким противником они имеют дело, демоны и оставшиеся на ногах «обращенные» старались не попасть под его разящие удары, и отскакивали, выставив перед собой длинные пики.

— Да когда же это кончится?! — Кричал Посмертный, чудом избежавший рубящего удара, который едва не снес ему голову, — И где, мать ее, кавалерия?!

Велиар сражался молча. Сет видел, что его помощник делает это на пределе сил, но помочь ему не было никакой возможности. На Сета со всех сторон сыпались удары, и отступать было уже практически некуда — прямо за ним находились Гибеллина с Эммой, которые пытались поднять на ноги полуживого от потери крови герцога.

И в тот момент, когда показалось, что спасения нет, Сет вдруг увидел стоящего рядом Сайтана — бледный, еле держащийся на ногах демон совершал странные пасы руками, которые не дотрагиваясь отдавливали атакующих, валя их на искореженный толчками пол. Но силы Сайтана таяли прямо на глазах. Ему удалось отсрочить неизбежный конец, но лишь на несколько мгновений. Исчерпав весь запас энергии, Сайтан весь побелел, словно из него ушла вся кровь и, бесчувственный, повалился к ногам Сета…

Глава третья

— Скоты свинские! Врешь, хрен меня возьмешь!

Возобновившийся лязг и голос Посмертного выдернули Сета из внезапно навалившейся на него апатии. Оторвав взгляд от замершего на каменном полу Сайтана, Сет машинально выбросил руку вперед и, словно в замедленном кадре увидев, как его клинок входит в грудь оказавшегося перед ним демона. Уже умирая, демон шагнул вперед, насаживаясь на клинок с единственной целью — добраться до горла своего убийцы. Его руки схватились за отворот куртки, притягивая так и не выпустившего оружия Сета, но это было последнее, что успел демон — черное железо уже убило его сердце, но телу нужно было еще пара мгновений, чтобы осознать это, и они, как и положено мгновениям, пролетели мгновенно. Руки демона остановились, сверкающий в глазах злобный огонь погас, и он рухнул вниз, вырывая из руки Сета эфес убившего его клинка.

Не успев выдернуть из мертвого тела клинок, Сет оказался безоружным перед еще двумя выскочившими сбоку демонами. От размашистого удара первого ему удалось увернуться, нырнув под массивную руку неуклюжего демона, но второй оказался ловчее — что-то тяжелое обрушилось на голову Сета, и наполненный пылью, предсмертными стонами и предчувствием катастрофы мир замерцал, теряя очертания, формы. Сет не потерял сознания. Больше того, он понимал, что это не мир скособочился, скукоживаясь и заваливаясь куда-то вправо, а падает его потерявшее силу тело. Глухо донесся чей-то торжествующий крик, и память лениво подсказала, кому принадлежит этот знакомый голос. Были слышны и другие крики, но голос директора Сет не спутал бы ни с чьим другим — от этого тембра в нем все задрожало, в последний раз наполняя душу неистовым желанием уничтожить чертово племя.

Сет рухнул, даже не почувствовав, как ударилось его покрытое множеством порезов тело об каменный пол, как соскочил обруч, откатываясь к одной из глыб. Свет уступал место спасительной тьме, и только звуки, смешавшись в неразличимую какофонию, продолжали раздаваться в невыносимо отяжелевшей голове.

Он не видел, как сомкнулись перед его телом двое последних защитников — Велиар и Посмертный, не видел перепуганных до смерти глаз Эммы, не видел, как Гибеллина подняла подкатившийся к ней обруч. Мир исчезал, и Сет с непонятной радостью шептал про себя два слова: «Вот и все! Вот и все!»

Их было уже не так много, как вначале, но на оставшихся защитников, в лице Велиара и Посмертного нацелилось сразу по десятку всевозможных орудий смерти. Казалось, мгновения их сочтены — обозленные демоны ждали лишь приказа Саргатанаса, чтобы добить оставшихся, но директор не спешил, переводя взгляд с Сайтана на герцога, Сета и обратно, словно наслаждаясь видом поверженных врагов. Никто не обращал внимания на Гибеллину, в руках которой оказалась диадема. Не осознавая, почему она это делает, Гибеллина поднесла ее к своей голове, и в следующее мгновение случилось сразу несколько событий…

Ужасающий, не похожий на все предыдущие толчок разом свалил всех, кто еще стоял на ногах, рухнули колонны, поддерживавшие теряющийся в вышине потолок главного зала, а в наполненном пылью и криками воздухе показались неописуемые, непохожие ни на что фигуры невероятных существ. Они казались призрачными, но их отвратительные тела постепенно обретали плотность, а невыносимые звуки, которые издавали эти твари, вселяли дикий, парализующий всех без исключения страх. Падали колонны, давя демонов и «обращенных», а огромные рухнувшие плиты потолка добивали тех, кто смог увернуться от колонн и не упасть в разверстые в полу Музея бездонные пропасти. И лишь вокруг Сердца Суккуб, словно волею непостижимо могущественного существа оставался крохотный островок относительной безопасности. Островок, который со всех сторон сжимался все большим и большим количеством прибывающих в этот чудовищ Хаоса, в сравнении с которыми даже Ахерон мог показаться всего лишь двухголовым щенком…

Глаза всех, кто еще оставался жив были прикованы к рвущимся в этот мир монстрам Хаоса, и никто не заметил, как надевшая на голову обруч Гибеллина оказалась в узком проходе между двумя огромными глыбами. Ее глаза были закрыты но, глядя со стороны, можно было подумать, что Гибеллина прекрасно знает, что нужно делать. Она развела в стороны руки, и… случилось невозможное — огромные, тысячелетиями неподвижные глыбы вдруг стронулись со своих мест, грозя раздавить хрупкую фигурку демоницы!

То ли почувствовав, то ли по какой другой причине, Сет открыл глаза, но то, что он увидел, буквально подстегнуло его. Рванув, он успел лишь прикоснуться к смыкающимся вокруг Гибеллины валунам, почувствовать странное тепло, идущее от камней, и увидеть глаза Гибеллины. В них было все — любовь, прощение и… сожаление…

Камни сошлись, навек сокрыв в себе маленькую демоницу, края глыб сомкнулись, и в то же мгновение ставшее монолитом сердце Суккуб исторгло невероятный луч черного света, в какие-то доли мгновений растворивший в себе миллионы ужасающих воображение существ Хаоса! Их муки были страшны и… безмолвны, и оттого страшны еще сильней! Черный свет, при котором наступившая тьма была одновременно и абсолютной, и позволяла видеть все до мельчайших деталей, без следа и остатка уничтожил все чужое, что рвалось и, почти прорвалось в этот мир!

Луч исчез, а в воздухе остались легкие, плывущие по собственной воле хлопья, которые разваливались на глазах, превращаясь в сыплющий с быстро бледнеющего неба снег. Он осыпал плечи и голову онемевшего, оцепеневшего Сета, быстро меняя цвет с белого на красный. То была чужая кровь, но Сет чувствовал себя мертвее самого мертвого из врагов. Он подошел к месту, где сомкнулись две глыбы, навеки упрятав в себе Гибеллину, Лину, его… Лину.

— За что?!

Сет ударил по все еще теплому, ставшему единым целым камню, не чувствуя боли в разбитых руках, не слыша собственного крика, и не видя вставших за его спиной друзей.

— Почему она?!

Он не видел, как ползали раненые демоны Саргатанаса, как чудом уцелевший, но застрявший в чем-то директор пытался выбраться из-под мертвых тел своих соратников, как Велиар срубил кисть последнему демону, даже в предсмертной агонии пытавшемуся достать клинком хоть кого-то из врагов…

Сет не видел ничего, кроме блестящей черной поверхности камня, а в ушах звучали слышанные однажды строчки:

«…Защитника признает камень, и темный луч врагов сразит. Скрижаль раскроет тайну тайн, и силу древних воскресит…»

В обезумевшем от горя сознании билась лишь одна, сметающая и сокрушающая все на своем пути мысль о безвозвратной потере той, что за несколько часов навсегда вошла в его жизнь, придав ей неведомый доселе смысл. Его израненные, покрытые своей и чужой кровью руки пытались раздвинуть навсегда сомкнувшиеся глыбы и, казалось, ничто не могло заставить Сета отказаться от бессмысленной в своей невозможности попытки пробить, проломить, прорваться сквозь холодеющий с каждым мгновением камень…

Стоявшие за его спиной Велиар и Посмертный не мешали, понимая, что никакие слова не могут ни помочь, ни даже уменьшить боль, которая полностью овладела им. Сет сам превратился в камень, прижавшись к нему всем телом, словно хотел почувствовать биение сердца Гибеллины. Не в силах больше выносить это душераздирающее зрелище, Посмертный отвернулся, и увидел насмерть перепуганные глаза Эммы, которая рукой указывала куда-то в сторону. Туда, где между хаотическими нагромождениями упавших колонн и мертвых тел появилось окровавленное, но узнаваемое одноглазое лицо Саргатанаса.

Не говоря ни слова, Посмертный наклонился и, подобрав чей-то клинок из черного железа, двинулся в сторону пытающегося выбраться из завала директора. Он был уже рядом, когда Саргатанас увидел перекошенное ненавистью лицо, и клинок в руке «обращенного», который готов был уже обрушиться на его шею. Но в следующую секунду чей-то грозный, не оставляющий сомнений в своем праве голос, остановил руку Посмертного, не позволив ему нанести смертельный удар.

— Стой!!!

Одновременно с двух сторон прогремело под обрушившимися сводами Музея древних, и все увидели то, что невозможно было даже представить — из противоположных концов зала приближались две процессии. Во главе одной шел одетый во что-то нестерпимо белое, и источающий столь же нестерпимый свет Владыко, а навстречу ему двигался Эосфор, прозванный Ушедшим. Его темные одежды и лицо тоже излучали, но не свет, а тьму! За спиной Владыки было видно ведомое Метатроном светлое воинство, а в клубящейся за Эосфором тьме угадывались тысячи готовых к бою демонов, во главе которых стоял Рофокал.

Забыв обо всем, Велиар, Эмма, герцог и Сайтан застыли, глядя на сближающиеся процессии. Посмертный крутил головой, не понимая, кто это такие, и почему он не может двинуть вдруг окаменевшей рукой, и добить помертвевшего от страха Саргатанаса. Все что ему удалось, это держать клинок на уровне единственного глаза директора. И только Сет был безразличен ко всему, что не касалось черного блестящего камня…

Иерархи сошлись у Сердца Суккуб, и замерли, глядя в глаза друг другу — непостижимо Светлый и неизъяснимо Темный! Оба одновременно приложили руки к камню, и мир вздрогнул в великом предчувствии.

— Ты здесь! — Пророкотал пробирающий до костей голос Ушедшего.

— И ты здесь! — Ответил проникающий в самую глубь сознания голос Владыки.

— Свершилось! — Произнес Ушедший.

— Наконец-то! — Ответил Владыко.

Вокруг Ушедшего клокотала истинная тьма, не позволяющая свету даже приблизиться к Эосфору и, создавая вокруг него странное серое марево. Точно такое же облако бурлило вокруг Владыки, не позволяя тьме прикоснуться к светящемуся Иерарху.

— Все изменится! — С усмешкой произнес Ушедший.

— Все уже меняется! — С улыбкой ответил Владыко.

— Мой любимый Враг!

— Мой ненавистный Друг!

В воздухе звенело — неслышимо, и в то же время оглушительно громко, наполняя его диким, почти непереносимым напряжением. Оцепеневшие от невообразимости происходящего, все смотрели на стоящих у края огромного валуна Владыку и Ушедшего, и никто не обращал внимания на Сета. Никто не заметил, как сбросив оцепенение, Сет оторвался от камня, поднял валявшуюся рядом огромную секиру, и изо всех сил ударил по черной поверхности. Оглушительный звон слился с треском лопнувшего железа, брызнувшие искры на мгновение вспыхнули ярче солнца, но на камне не осталось даже царапины. Сет повернул голову вправо и, встретившись с глазами Иерархов, не отвел взгляда. Бросив на залитый кровью пол остатки секиры, он выпрямился и во весь голос произнес, обращаясь сразу к обоим:

— Она спасла всех нас! И… вас!

— Она стала Суккуб! — Зычно прогремел Эосфор, но и в его голосе не было радости.

— Так было предначертано! — Казалось, гулкий голос Владыки был пронизан сочувствием.

— Предначертано, что она умрет ради вас?! — Сет с трудом сдерживался, чтобы не кинуться на всемогущих Иерархов, каждый из которых, одним лишь взглядом мог стереть его в пыль, — Кем предначертано?! Вами?!

— Это было…, - казалось невероятным, но Владыко вдруг запнулся, словно не в силах подобрать нужное слово, — …необходимо.

— Вы все придумали! — Сет смотрел на Светлого, — Через Метатрона ты подсказал мне о свойствах диадемы, чтобы узнав, я уже не расставался с ней!

Владыко молчал, глядя на Сета своими бесконечно светлыми глазами. Сет посмотрел на Эосфора.

— А ты, Эосфор, прозванный Ушедшим, навел на герцога сны, в которых он якобы прочел пророчества и, в конце концов, собрал бы всех и все именно здесь, и именно в этот час! Диадема, Луч, эти реки крови и… Лина!

— Благодаря ей все остались живы, сын Плутона! И ты тоже! — В резком тоне Эосфора явственно слышалось недовольство.

— Вы…! — Сет задохнулся от дикого приступа гнева, — Вы с самого начала знали, что только она способна соединить эти камни! И вы пожертвовали ею, но не для того, чтобы защитить наши миры, а чтобы вернуть себе силу Древних! Скольким пришлось заплатить своими жизнями, чтобы ваш план сработал?! У вас был всего один шанс, следующего снова пришлось бы ждать тысячи лет, и вы не могли его упустить!

— Что ты несешь, сын Сехмет?! — Словно черная молния мелькнула в глазах Ушедшего.

— Я понял это слишком поздно! — Сет не мигая смотрел в глаза Эосфору, — Мы все были игрушками в ваших еще совсем недавно немощных руках! Сны Хрона, благодаря которым я встретил Сайтана, у которого была часть диадемы, заговор всех против всех, чтобы Сердце пропиталось кровью павших! И…, - Сет сделал паузу, — Гибеллина! Она единственная из всех, у кого как у вас обоих, мать Светлая, и лишь вы могли соединить две половинки Сердца, добровольно надев диадему! Но вы не хотели умирать! Вы решили, что можно пожертвовать ею! — Сет смотрел на обоих Иерархов, — Сколько раз вы уже делали так?

— Как ты смеешь, демон?! — Казалось, свет глаз Владыки сейчас испепелит Сета, но пламя почему-то не вырывалось.

— Я развею тебя, дерзкий сын…, - начал было Ушедший, но Сет бесцеремонно перебил его.

— Ты хочешь сжечь меня светом, Иерарх?! За что?! За то, что я знаю, что ты еще до рождения Гибеллины знал, как и где она умрет?! А ты, Иерарх Эосфор, прозванный Ушедшим! За что ты хочешь отправить меня во Тьму?! Неужели за то, что я знаю, кто убил ее отца, потомка славного рода?! Убил, чтобы он не мог помешать вам! Что ж, теперь попробуйте сделать это со мной!

Сет раскинул руки, как бы показывая свою незащищенность, и все вдруг увидели, как вокруг кистей его рук заклубились облака. Ослепительно белый и бесконечно черный! Эосфор и Владыко тревожно переглянулись, одновременно подняли руки, словно намереваясь наказать обезумевшего демона, но… ничего не случилось.

— Не получается?! А знаете почему?! Вы опоздали! Я прикоснулся к камню раньше, — Сет словно играл клубящимися облаками, делая их то больше, то меньше, — и мне, а не вам досталась сила Древних! Та, для которой нет разницы, Светлый ты или Темный! Та…, что смертельна для вас обоих!

Голос Сета, с каждым звуком становясь все более глубоким и мощным, пронизывал каждого находящегося в разгромленном зале. Появившееся вокруг него облако, в котором черное играло с белым, быстро росло, окутывая неподвижно стоящего Сета. А еще через мгновение уже ни у кого не оставалось никаких сомнений в его могуществе — облако достигло ног Иерархов и те… отступили! Сет развел руки в стороны, и тянущиеся «щупальца» замерли, еле заметно шевелясь рядом с оцепеневшими Иерархами.

— Я дам вам уйти! — Обретший чудовищную силу, голос Сета гремел над застывшими в ужасе и изумлении демонами, «обращенными» и всеми светлыми без исключения, — Обоим! Но только сейчас! Уходите и не приходите, потому что в следующий раз вы умрете! — Сет посмотрел на камень, и добавил, — Вы умрете, как она — безвозвратно…!

Эпилог

…Взяв в руки большой, исписанный твердым, красивым почерком лист, Велиар откинулся в кресле, пробегая глазами еще не просохшие строки:

«…И случилось все по слову Сета, сына Сехмет. Ушли Иерархи, а с ними и те, кто не пожелал остаться в Хаде, который уже никогда не будет прежним. Судейские и прочие участники заговоров были прощены ибо, сами того не зная, они были лишь орудием в руках Иерархов. Все, кроме Саргатанаса — суд признал его виновным по всем пунктам обвинения и приговорил к пожизненному заключению в Тартар, да забудет его Тьма!

Разрушенный Хад восстановили и Сет, да пребудет его имя в веках, сделал все, чтобы потрясенные жители никогда не забыли случившегося. Теперь каждый ребенок в Хаде знает о подвиге Великой Лины, а день ее смерти всенародный праздник, когда все приходят к Сердцу Суккуб, чтобы почтить память отдавшей свою жизнь ради других! Да хранит ее Тьма!

Люцифуга Рофокала, который не последовал за Иерархами, и не захотел оставаться на своем посту, сменил Сайтан, да продлит Тьма его годы, и да будут они счастливы. Метатрон, также не последовавший за Иерархами, удалился в свой мир, и теперь в Хаде нет консула Светлых.

А когда не осталось ничего, где требовалось его вмешательство, и жизнь понемногу вошла в привычное русло, ушел и Сет, сын Сехмет. Ушел туда, куда нет дороги никому — ни Светлым, ни Темным! Он отправился в неизвестный, непостижимый Дахат, но я верю, что когда-нибудь он вернется, и надеюсь дожить до той ночи, когда услышу его рассказ, что скрывается за…»

Негромкий стук в дверь прервал чтение. Велиар отложил лист, и посмотрел на открывшуюся дверь, в проеме которой показалась голова Мумии.

— Господин директор, к вам этот… ненормальный! Я говорю, что вы заняты, а он несет какую-то чушь про тигров и сено, которое им недодали! — Мумия капризно передернула плечами.

— Пусти, — негромко произнес Велиар.

Дверь распахнулась, и за спиной Мумии появился взъерошенный Посмертный.

— Что у тебя, Константин? — Велиар с трудом сдерживал улыбку.

— И вы еще спрашиваете?! — Возмущению Посмертного, казалось, нет предела, — Тиграм…, в смысле, лошадям вместо сена дают… хрен…! Хрен знает, что им дают! Это же не сено, а… солома! Это ж, мать его, беспредел какой-то…!

КОНЕЦ

Content

Генрих Мамоев
Сет из Хада
Книга первая

Часть первая

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвертая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

Часть вторая

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвертая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

Часть третья

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Эпилог