Imanka

Тартарары для венценосной особы

Пролог

Сначала была вспышка, похожая на одновременный взрыв нескольких водородных бомб. Страха не было. Было лишь удивление и любопытство. Поразительно красивое зрелище: вспыхнувшее зарево окрасило небо неестественно сочными цветами, поглощающий все живое белый свет с огромной скоростью уничтожает мир. Мне даже показалось, что я почувствовал его чавканье, когда он расщеплял тело, оставив разум недоумевать.

Потом была темнота.

Теперь я знаю, что значит непроглядная тьма. Я пытаюсь увидеть хотя бы слабый отблеск далекого светила. Но у разума нет глаз, ему неведом свет.

Звенящая напряженная тишина. Кто-то когда-то назвал ее мертвой. Я пытаюсь уловить хотя бы слабый звук собственного сердца. Но у разума нет сердца.

Темнота и тишина висят в пространстве липкой от страха массой. Я не чувствую ее. Знаю, понимаю ее присутствие.

Пространство завибрировало. Слегка. Потом чуть сильнее. Масса всколыхнулась и пропустила странный звук. Так звенит в ушах, когда вслушиваешься в тишину и чувствуешь удары сердца… Но у разума нет ушей, ему неведом звук.

Иди ко мне…— звучит где-то едва уловимый шепот. В мертвой тишине даже слабый шепот подобен набату.

Звук нарастает. Становится невыносимым. Рвет барабанные перепонки. Мне не больно. Разум не умеет чувствовать боль. Но я ощущаю этот вой сквозь вибрацию. Понимаю его.

Иди ко мне…— безнадежно зовет чей-то голос.

Что-то происходит вокруг. Масса нарастает, выдавливает из пространства. Больно. Ужасно больно.

Иди ко мне…— молит голос.

Темноту пронзил робкий лучик. Он пришел за мной. Я понимаю это. Ухватившись за тонкую паутинку света, я спешу навстречу освобождению. Боль по крохам отступает. Еще немного и я буду свободен!

Иди ко мне…— испуганно зовет голос.

Я не вернусь туда, где боль и тишина!

Иди ко мне…— со страхом кричит голос.

Я не могу!

Иди ко мне…— с болью шепчет голос.

Неожиданно темнота разверзлась. Пространство разделилось на свет и тьму. Я между ними. Впереди — свет и райское блаженство, позади — тьма и адская боль. Все замерло в ожидании…

Иди ко мне… — совсем неслышно стучится сердце.

Я иду. К тебе…

Всю ночь в окно стучал ветер, словно путник, заблудившийся в темноте, просящий укрыть его от непогоды. Къёла прислушивалась к тревожному стуку, понимала — что-то случилось. Страшный стук. Так может стучать только беда. Иногда девочка бормотала: "Иди беда не в наши ворота, собака воет, ветер носит". Она уже знала, что утром будет ей весть. Но сон сделал свое дело, забрал ее туда, где нет беды, где все счастливы, где все хорошо. Ей снился родной дом и Фейралисе — любимый мальчик, названный брат, с которым не страшно ни в путешествиях, ни в бою, на которого можно положиться как на саму себя, и даже немножечко больше. Да, номинально они жили в разных мирах. Она — здесь, на маленькой планетке, вычеркнутой из жизни Вселенной, постигая ее, познавая, наблюдая за развитием, изучая историю. Он — там, где существует магия, живут мифические животные, где царит мир и согласие. Они виделись очень часто, много путешествовали по Миру, постоянно влипали в какие-то истории, но все равно долгие недели разлуки тяготили их. А когда становилось совсем невыносимо, Фей дарил ей прекрасные сны. И сегодня даже ветер-пророк не мог напугать ее настолько, чтобы отказаться от встречи с любимым хотя бы во сне.

Но эта ночь была по настоящему страшной…

Кошмарный сон оборвался. Она распахнула глаза и еще долго пыталась понять, где находится. Тело колотила дрожь. В груди все перехватило так, что стало трудно дышать, а сердце стучалось быстро и неровно. Нервные блики с улицы искажали в темноте силуэты мебели, в углах мелькали нечеткие тени, казалось, что там копошатся чудовища. Дрожь усилилась. Ей стало страшно. Очень страшно. Что-то случилось… Что-то произошло… Она ощущает это телом. Брат! Ее брат-близнец! Она всегда знает, если с ним что-то случается… Или любимый?..

Къёла включила ночник. Как же она не любила оставаться дома одна, когда, как сегодня, мама дежурит в ночь, папа в командировке, а ветер предрекает беду. На Земле она не чувствовала себя защищенной. Была в этой планете какая-то червоточина, которую девочка никак не могла найти и разгадать. Магия тут не приживалась, как не приживается растение в дурном месте. И Къёла, опытный воин и профессиональный маг, не смотря на всю защиту, полученную от собственного мира, не смотря на свой опыт, знания и боевую подготовку, чувствовала себя на Земле песчинкой, неспособной постоять за собственную жизнь. Здесь все совершенно другое, другие порядки, другие законы. Она по-своему любила этот мир и боялась его.

Со светом ей стало еще хуже. Тени в углах уже не пугали, а вот выйти из комнаты в пустоту…

— Ерунда какая, — сказала она себе. — Ты дверь закрыла, замки перед сном проверила. Здесь никого нет, кроме тебя. Ни один человек не способен причинить тебе вред. А ты сидишь и дрожишь как перепуганный щенок. Стыдно, Къёла, очень стыдно. Это было простительно еще в четыре года, но не когда тебе четырнадцать. Стыдно.

Но свет включила во всем доме.

И музыку тоже.

Погромче.

Через полчаса девочка успокоилась окончательно. Предчувствия в этот раз обманули. Обычно, если с ребятами что-то случается, в ее голове возникают образы, как яркие вспышки. Она чувствует, если им плохо, если они ранены, она чувствует их переживания, радость, горе. Но сейчас все спокойно. Это дурной сон. Не более того. Накрутила себя, напридумывала глупостей. В любом случае, на Земле можно использовать элементарную магию, например, для защиты, поэтому ничего с ней не случится по определению, чего нервничать-то?

Девочка смело погасила свет и отправилась спать. Залезла под одеяло, свернулась калачиком, уткнулась носом в подушку и с удовольствием закрыла глаза. И в этот момент тишину пронзил телефонный звонок. От неожиданности она подпрыгнула и с ужасом уставилась в темноту. Четыре часа утра… Никто не может ей звонить в это время. Что-то случилось… Беда… Къёла сгребла одеяло в охапку, словно оно могло защитить ее от предстоящих дурных новостей. Да, она уже знала, что вести будут худыми, что с кем-то из близких случилась беда. Кто? Брат-близнец? Фейралисе?

Телефон настойчиво звал.

Она медлила, мечтая отсрочить дурные вести. Четыре часа утра…

Каждый звонок отдавался в сердце, вибрировал в душе, несся по венам…

Четыре часа утра… Беда…

Как заставить себя подойти и взять трубку?

Надо…

Она протянула руку к телефону… Помедлила… Къёла могла мысленно увидеть того, кто нарушает ее покой, — это не сложно. Но она даже мысленно не могла заставить себя взять трубку.

Телефон затих.

Она продолжала стоять рядом и смотреть, как мигают цифры на дисплее. Четыре часа восемь минут… Неожиданно цифры замигали и начали превращаться в прочерки. Определитель номера не смог узнать звонящего. Она пропустила три звонка и подняла трубку.

— Алло?

— Милая, я разбудил тебя?

Къёла не поняла, кто говорит.

— Ну, в общем-то, время четыре утра… — осторожно ответила девочка, вслушиваясь в знакомый голос.

— Прости, родная моя! Но тут такое дело… — трубка замолчала.

— Тиас? Это ты? Что случилось? Откуда ты звонишь? Почему среди ночи?

— Родная моя, ты только не волнуйся…

— Что с Феем? — прошептала она дрогнувшим голосом.

— Я тебе расскажу, это не телефонный разговор.

— Тиас, он жив? Он ранен? С ним что-то случилось? У меня дурные предчувствия!

— Забери меня отсюда, пожалуйста.

— Адрес?

— Какой у вас адрес? — спросил Тиас у кого-то. Она услышала женский голос. Удивленно вскинула брови. Хотя чему удивляться? Если брат завис у кого-то среди ночи на Земле, а не пришел сразу же к ней домой, стало быть дела совсем плохи. — Староконюховский проезд, дом 52, квартира 56. Четвертый этаж. Третий подъезд. Возьми с собой теплые вещи для меня и обувь, я совсем раздет, а у вас тут холод собачий.

— Что с тобой? Как ты туда попал?

— Со мной все в порядке, я повредил спину, но ходить могу.

— Фей, что с Феем?

— Ты только не волнуйся. Фейралисе пропал. Я пытался его найти, не хотел тебя волновать, но сам чуть не погиб. Кто-то пустил по моему следу демонов-преследователей, я еле ноги унес. Мне очень нужна твоя помощь.

— Да… Да, я сейчас приеду, — растерянно пробормотала она и, повесив трубку, заметалась по квартире в поисках одежды для брата.

Глава 1

По ту сторону Мира

Анечка поскользнулась на улице и вывихнула ногу. И все из-за гадкого Петрова, который вывел ее из себя. Правду говорят, что мальчишки умнеют гораздо позже девчонок, но некоторым это, видимо, и вовсе не грозит! В тот злополучный день, после уроков, пока она ждала Ланку на крыльце, Васька выхватил сумку из ее рук и вознамерился съехать на ней по ледяной горке. Нет, Анечка давно подозревала, что эта агрессивность по отношению к ней, — всего лишь странное проявление любви. Но нельзя же так себя вести в четырнадцать лет! Детский сад какой-то! Если бы рядом был Олег, он бы непременно заступился, да еще намылил Петрову шею, но все случилось так, как случилось: она погналась за противным мальчишкой по покрытой наледью дороге и, естественно, свалилась. Как назло неудачно. Ланка помогла подруге доковылять до дома, где Анечка зачем-то погрела больную ногу в теплой воде. И к вечеру лодыжка распухла. Обеспокоенная мама позвонила знакомому врачу и настояла на госпитализации. Так девочка оказалась в отделении детской травматологии, среди таких же бедолаг как она.

Первые два дня тянулись целую вечность. От скуки Анечка попыталась подружиться с соседками по палате. Но вскоре поняла, что у них нет общих тем для беседы. Девчонки были не только маленькими, но еще и глупыми! Старшая — двенадцатилетка — тащилась от подростковых сериалов, которые ни один прогрессивный подросток не смотрел принципиально. С младшей девицей девяти лет от роду вообще говорить было не о чем. Она собирала открытки с изображением котят и поп-звезд. Анечка не интересовалась ни тем, ни другим, поэтому разговор поддержать не могла, да и не хотела.

Как же скучно ей было! А вот в соседней палате вчера все веселились и бесились… Анечка лисой крутилась около двери, всячески давая понять, что она не против их общества. Но вредные мальчишки ее не замечали. Это было вдвойне странно и обидно, потому что в классе она считалась самой обаятельной девчонкой и многие ребята добивались ее расположения. Невысокая и нежная, словно хрустальная незабудка, сделанная искусным мастером. Милое личико, на котором выделялись большие ярко-голубые глаза, пухлые губки и стыдливый легкий румянец. Светло-русые волосы падали на плечи волной, а в солнечном свете они светились и искрились, окутывая аккуратную головку таинственным сиянием. Но в этот раз ее пастельная красота с яркими глазами и выразительными губами не производила должного впечатления на ребят из соседней палаты.

Все решилось как нельзя лучше в конце второго дня. За ужином к ней подсел мальчик из той самой палаты и позвал поиграть в карты. Немного поломавшись для вида, Анечка «нехотя» сделала одолжение и осчастливила молодых людей своим визитом.

— Как хорошо, что ты пришла! — обрадовался он. — Нам как раз не хватает для игры одного нормального человека. С мелюзгой надоело возиться. Они толком играть не умеют. Сейчас еще пацаны с первого поста придут и начнем!

Часам к девяти в палату набилось человек пятнадцать со всех трех постов огромной травматологии. Стало по-настоящему весело. Ошалевшие от процедур и скуки ребята от души дурачились до самой ночи, пока всех не разогнал медперсонал.

***

— Анька! Мальцева! Ты?

Спросонья Анечка не сразу сообразила, кто перед ней стоит. Оксана, старшая сестра Ланы, выглядела странно и непривычно в зеленой униформе медсестры. Девочка автоматически глянула на часы и скривилась — шесть часов утра. Кажется, Лана говорила, что Оксанка ездит на работу к восьми…

— А нам только вчера сказали, что ты в больнице с переломом лежишь. Ланка попросила узнать, на какой пост тебя определили. И если что, перевести к себе поближе. Давай укол сделаю.

Девочка тяжко вздохнула и, откинув одеяло, привезенное родителями из дома, чуть приспустила трусики. Оксана делала инъекции очень хорошо, легко и не больно, но под утро в палате становилось так холодно, что выпускать из-за какого-то укола накопленное за ночь тепло не хотелось.

— Рада, что ты попала к нашему Михельсону. У него золотые руки. Через месяц танцевать будешь.

— Да не перелом у меня, ногу сильно растянула. Яков Иосифович сказал, что максимум неделю меня тут продержит. Его мамин друг попросил, чтобы я под наблюдением побыла немножко. А Лана за два дня не нашла времени, чтобы навестить лучшую подругу?

— Она только вчера вечером узнала, что ты в больнице.

— Вот так всегда! Лучшая подруга всегда обо всем узнает последней! А еще подругой называется! А если бы я была при смерти? Вот помру, завещание на нее не оставлю!

— Не говори ерунды! У Михельсона еще никто добровольно не умирал.

— Ну кто-то должен быть первым! Я тут, главным образом, умираю от безделья, а Лань прийти не может, развлечь. Мне даже поговорить не с кем. Сплошные малолетки.

— Не переживай, она сегодня придет. Есть у меня предположение, что не одна.

— С Олегом? — радостно воскликнула девочка.

— Не знаю. Про Олега она ничего не говорила. Ладно, спи, до завтрака еще четыре часа.

Но уснуть Анечка не смогла. Новость, что Ланка придет не одна, а с Олегом Медведевым, совершенно лишила ее сна. Олешек, как ласково называла его девочка, учился в десятом классе и считался самым крутым парнем среди старшеклассников. Высокий, очень красивый, блондин с серыми глазами, настоящий ариец. Голос такой, что хочется потерять сознание от восхищения. А эти вальяжные жесты, величавая походка — девчонки сходили с ума от любого его движения. В один прекрасный день Анечка поняла, что тоже стала жертвой этих холодных глаз. Пришлось убить больше месяца на то, чтобы он обратил на нее внимание.

Это поистине эпохальное событие произошло тринадцатого ноября. Олег подошел к ней на перемене и сказал:

«Мне кажется или это волшебный сон?»

«Что именно?» — очень сильно перетрусила Анечка.

«Я помню чудное мгновенье, передо мной явилась ты! Как мимолетное виденье, как гений чистой красоты! — пристально глядя ей в глаза, продекламировал он обволакивающим сознание голосом. — Никогда в жизни я не видел девушки прекраснее! Эти белокурые локоны, незабудковые глаза, коралловые губы, шелковая кожа — могут ли они принадлежать живому существу! Вы прекраснее эльфа! Возможно ли рассчитывать на вашу благосклонность?»

Рыцарь! Настоящий рыцарь!

От страха Анечка потеряла дар речи…

Так они начали встречаться.

С того момента прошло тринадцать дней, девятнадцать часов, двадцать минут и сорок пять, нет, сорок шесть секунд! Как же она была счастлива!

Сегодня он придет к ней! Придет вместе с Ланой. Как медленно двигается стрелочка! Ну быстрее, быстрее беги!

Лана пришла с одноклассниками. Медведева среди них не наблюдалось.

***

Весь вечер она грустила. Олег не навестил ее. А она так ждала, готовилась к его приходу. Возможно, он не захотел идти вместе со всеми, ведь Олешек не любит шумных сборищ малолеток. Тогда это многое объясняет. Она уверена, завтра он обязательно придет. Завтра… Как же долго ждать!

Расстроенная Анечка бродила по коридору в одиночестве, выжидая, когда Оксана позовет ее пить чай. Но медсестра суетилась около нового больного, поэтому чаепитие откладывалось на неопределенное время.

В дальней палате, которую персонал приспособил под склад для сломанных тумбочек и кроватей, она заметила чей-то силуэт у окна. Анечка сразу узнала его. Да и трудно не узнать мальчика, единственного в отделении одетого в страшную мешковатую пижаму цвета детской неожиданности и времен зарождения мира! А эти жуткие стоптанные тапки самого последнего размера… Бррр, как в таком виде можно ходить? И не стыдно человеку! Немудрено, что с ним никто не общается.

Ей стало совестно за свои мысли. Парень вызывал жалость, какую обычно вызывает бездомная собачонка, с надеждой заглядывающая в глаза прохожих. Его нельзя осуждать за убогий внешний вид. В конце концов, не все родители могут позволить себе купить хорошую одежду для ребенка. Скорее всего, он из бедной семьи или вообще детдомовский.

В темноте около дверного проема Анечка что-то задела. Железяка упала, загрохотав на весь этаж. Мальчик вздрогнул и обернулся, внимательно посмотрел на незваную гостью. Она смущенно пожала плечами, извиняясь за неуклюжесть. Деваться некуда — пришлось пробираться к нему сквозь торчащие скелеты мебели.

— Не помешаю?

Он покачал головой, не отрываясь от созерцания пестрой московской ночи.

«А он ничего», — подумалось Анечке.

Яркая внешность и утонченные черты лица: брови красивой формы, словно талантливый художник вывел их углем, миндалевидные черные глаза подчеркнуты пушистыми девичьими ресницами, тонкий точеный нос, четкая линия скул и изящный подбородок. Лицо не слащавое, как у юношей из гламурных журналов, а какое-то спокойное. И в этом спокойствии она почувствовала мужество… Общую картину безнадежно портила жуткая клокастая стрижка. Такое чувство, что какой-то изувер пытался подстричь парня тупыми ножницами, а тот отчаянно сопротивлялся.

Она улыбнулась, посмотрев на его кисти и тонкие запястья. Сколько раз Анечка читала в книжках про длинные нервные пальцы, в которых герой-любовник теребит сигарету. Теперь она поняла, как они должны выглядеть. Хотя, назвать эти пальцы нервными у нее не повернулся бы язык, скорее музыкальные. Но самое интересное — это ногти. Не маленькие и широкие, не большие и кривые, а великолепной формы ногти, которым позавидовала бы любая женщина.

— Какие у тебя красивые руки, — вздохнула она.

Он удивленно покрутил ладони и задумчиво хмыкнул:

— Красивые? Самые обычные. Ничего красивого. Пальцы длинные, но суставы все портят — слишком выделяются. К тому же, видишь, руки разбиты. Наверное, я часто дрался. Вены опять-таки выступают сильно… — Мальчишка еще раз скептически осмотрел ладонь, потом сжал кулак и в конце концов резюмировал: — В моих руках нет аристократической утонченности. А ногтям явно не хватает маникюра.

— Все равно они очень красивые. Это самые красивые руки, которые я когда-либо выдела, а ты себя не любишь!— улыбнулась Анечка. — Откуда ты?

Парень молчал так долго, что девочка потеряла всякую надежду услышать ответ.

— Не знаю.

— То есть как не знаешь? Почему?

— У меня амнезия. Полная потеря памяти.

— Извини. Я не знала… — растерялась она. — Ты давно здесь?

— Немногим больше месяца.

— И за месяц ничего не вспомнил?

— Нет.

— А имя у тебя есть?

— Окружающие называют меня Андреем.

— Что значит — называют?

— Это не мое имя. Я не помню своего имени.

— Прости, пожалуйста, — залепетала Анечка. Ну и выбрала тему для беседы! О чем не спросишь — везде конфуз. Надо его как-то приободрить, поддержать: — Ты не переживай, вернешься домой, встретишься с друзьями, подружками, родителями и все наладится. Я в этом уверена!

Он посмотрел на нее серьезно и печально, вздохнул и произнес то, чего она совершенно не ожидала услышать:

— Я не помню своих родителей. А те, которые в настоящий момент ими считаются, погибли в автокатастрофе.

Анечка громко ахнула, закрыв рот ладошкой. Так он оказывается сирота! Вот в чем дело! И пижама эта казенная! И тапки чужие! А больничной едой можно питаться только в одном случае: когда сидишь на жесткой диете. Нормальный человек эту гадость даже с голоду в рот не возьмет — редкостная отрава (Анечка брезгливо поморщилась, вспомнив мерзкий рыбный суп черного цвета, в котором плавала немытая морковка)! То-то Андрей такой тощий!

— Ты есть хочешь?

— Я ужинал, спасибо.

— Что ты ужинал? Несвежую булку и помои, которые тут упорно называют чаем? — возмутилась она.

— Еще яйцо, — улыбнулся Андрей.

— Сегодня дежурит моя знакомая медсестра. Я попрошу ее покормить тебя. Оксана хорошая, она не откажется.

— Не надо. Оксана на самом деле замечательная. Она всегда меня чем-нибудь угощает, но не стоит злоупотреблять ее добротой.

— И не спорь со мной. Пойдем в сестринскую. Оксанка, наверное, уже освободилась.

Оксана тепло встретила Андрея. Быстро достала недостающую чашку, налила кофе. Сделала для него особо толстые бутерброды с колбасой, сыром и листиком салата, щедро полила конструкцию кетчупом. Анечке перепали бутерброды более скромные по составу и толщине. Но она не обиделась. Андрею надо больше есть, а то по нему скоро можно будет изучать анатомию без рентгена — кожа да кости.

Пока Оксана веселила гостей рассказами о своем недавнем студенческом прошлом, Анечка украдкой поглядывала на парня. У него оказалась совершенно очаровательная улыбка. Трогательная и нежная. Пару раз она поймала его взгляд на себе. Мягкий и бархатный. Но девочка благоразумно сделала вид, что ничего не заметила. Ее сердце принадлежало Олегу Медведеву. Именно о нем она думала последние дни.

***

Часы в холле пробили два раза. Анечке не спалось. Она крутилась с бока на бок, пытаясь найти оптимальную позу для сна, но на матрасе комками и скрипучей кровати заснуть оказалось нереально. Она потеплее оделась и ушла к медсестре.

— Оксан, расскажи мне об Андрее, — сладко попросила Анечка, аккуратно отхлебывая горячий чай.

— Что тебя интересует?

— Всё! Кто он? Откуда? Что произошло? Как потерял память?

— Ого! Как много ты хочешь знать! Это он тебе рассказал про амнезию?

— Да, но не подробно, в двух словах. Что с ним произошло?

Оксана достала коробку конфет и поставила ее на стол.

— Понравился? — улыбнулась девушка, наливая себе еще чаю.

— Он милый. Только неразговорчивый. Ты заметила, за весь вечер он произнес от силы пару фраз?

— О, это Андрюшка немного оттаял. А то вообще молчал целыми днями и хмурый по отделению ходил. Слова из него не вытянешь. Только «да» или «нет».

— А что с ним произошло? У него родители погибли, да?

— Да. В автокатастрофе. Помнишь, в конце октября были резкие колебания температуры — то мороз, то оттепель? — Оксана медленно отправила конфету в рот и принялась тщательно пережевывать.

— Помню. Конечно, помню! — нетерпеливо заерзала на стуле Анечка. — Что дальше-то было?

— Где-то в районе Садового кольца произошла серьезная авария. Ее еще показывали по телевизору на следующий день в новостях. Там столкнулось несколько машин, была жуткая мясорубка. Пять человек погибло, одна машина полностью сгорела. Я бы сказала, что Андрею повезло. В момент удара его выкинуло на проезжую часть…

Короткими пиликами зазвонил телефон. Анечка очень удивилась: в полтретьего ночи нормальные люди спят, а не названивают дежурным медсестрам. Оксана ответила «да» и положила трубку.

— Охрана беспокоится, — пояснила девушка. — На чем я остановилась?

— На том, что его выкинуло на проезжую часть.

— Ага, точно! Так вот, ему вообще в ту ночь сильно везло. Свидетелями трагедии стала наша лучшая бригада врачей-реаниматологов! Собственно говоря, им он и обязан жизнью. Вызвав дополнительные машины и милицию, они отвезли Андрюшку к нам, где кроме меня в ту ночь дежурил завотделом — наш лучший хирург Яков Иосифович Михельсон. Я принимала парня. Зрелище было, честно говоря, не для слабонервных — он весь разбился! Ребята потом шутили, что им надо стерильные пакеты выдавать для сбора мозгов с асфальта.

Анечка поперхнулась чаем, живо представив себе процесс. Оксана рассмеялась. Девочка не раз слышала, что у людей в белых халатах черный юмор, но чтобы таким цинизмом обладала старшая сестра лучшей подруги — глупость! Нет, Оксанка не сухарь! Она неудачно пошутила!

— Увидев мальчика, Михельсон сказал, что никаких шансов нет. Тем не менее, он попытался его спасти. Это была сложнейшая операция — серьезно пострадала голова. Из института Склифосовского вызвали нейрохирурга. Андрея несколько часов буквально за уши тянули с того света. Потом его отвезли в реанимацию. Прогнозы, я тебе скажу, были такими, что хуже некуда. Вариант из серии «пациент скорее мертв, чем жив». А теперь представь себе ситуацию: парень находился на грани двое суток, и никто не верил в то, что он выживет, а через неделю Андрей пришел в себя. А еще через неделю начал вставать. И что странно: обычно у больных с такими травмами серьезные проблемы с координацией, речью, восприятием мира, а у этого все в порядке!

Когда Андрей смог говорить, его допросили оперативники. Вот тут-то и выяснилось, что он ничего не помнит! Вообще ничего. По номерам машины удалось восстановить его имя и фамилию, предположительный адрес. Говорят, его кто-то опознал из соседей. Но это уже происходило без меня. Так как родственников у него не осталось, то сейчас готовятся документы для отправки парня в интернат. Там Андрея будут долечивать местные врачи. Только знаешь, Анюта, жалко мне его. В пятнадцать лет оказаться в детдоме — врагу не пожелаю подобного.

— Н-да, паршивая перспектива. Мой папа курирует детдом. Я такого от него наслушалась, что даже в кошмаре вообразить не могу, как там дети живут!

— Жить, Анюта, можно везде. Другое дело, как жить…

Настроение испортилось окончательно. Сегодня явно не самый лучший день в ее жизни. Допив чай, Анечка ушла в палату.

Засыпая, она твердо решила, что несчастному мальчику нужен друг. А кто самый лучший друг на свете? Правильно! Анечка!

***

Ей не повезло. Она видела, как перед завтраком Андрей куда-то ушел с Михельсоном. Анечка ждала друга к обеду, но он вернулся только поздно вечером. Замерзший, недовольный и бледный. Чтобы не пропустить момент, ей пришлось почти весь день провести в мальчишеской палате, развлекаясь игрой в карты.

Андрей вошел, окинул присутствующих мрачным взглядом, тихо поздоровался, переобулся и ушел. Анечка поняла, что он неважно себя чувствует. Она готова дать голову на отсечение, что если бы народу в палате не было, он бы лег спать. Ей стало жалко мальчишку. Гости заняли все кровати, включая его. Он даже отдохнуть вечером не может как следует, а с его травмой нужен полный покой. Улучшив момент, она незаметно ускользнула.

Принесенные родителями и друзьями гостинцы (кстати, Олег и сегодня не соизволил появиться!), были честно поделены на две части: одну она оставила себе, другую собрала для Андрея. Взяв пакет с едой и теплый свитер, девочка отправилась в дальнюю палату.

Она не ошиблась. Парень сидел на подоконнике, свесив ногу и отвернувшись к окну. Девочка осторожно дотронулась до ледяных пальцев.

— Здесь очень холодно. Я принесла свитер, надень его, пожалуйста.

— Зачем? — не поворачивая головы, спросил он.

— Потому что ты замерз. Как твой друг я не могу этого допустить.

— У меня нет друзей, — буркнул он.

— Ты отстал от жизни! Пока тебя не было, очень многое изменилось! — задорно рассмеялась она.

— Что именно? — удивленно поинтересовался Андрей, недоверчиво посмотрев на Анечку. В голосе зазвучал металл.

— Вчера у тебя не было друзей, а сегодня есть! Можно я буду твоим другом?

Андрей воспринял предложение очень странно. Вместо того чтобы обрадоваться и согласиться, он еще больше нахмурился. Анечка почувствовала себя неловко. Нет, не неловко! Она почувствовала себя глупо и нелепо! Более того, она понятия не имела, как выйти из этого дурацкого положения с наименьшими потерями!

— У тебя нет друзей, — пробормотала она тихо. Голос предательски дрожал. Только бы не разреветься! — К тебе никто не ходит. Ты все время один, всегда грустный. Мне захотелось стать твоим другом. Это плохо?

— Зачем тебе это надо? — насупившись, спросил он.

— Ты дружишь только с теми, кто тебе нужен? — возмущенно воскликнула девочка.

Андрей пожал плечами и отвернулся.

Она тут же сменила тон, ласково проговорила:

— Неужели за месяц ты не нашел никого, с кем можно было бы общаться?

— За месяц я не нашел самого главного — себя! — жестко ответил Андрей. — У меня ничего нет: ни имени, ни родных, ни друзей, ни прошлого. Порой мне кажется, что и меня тут не должно быть! Здесь все чужое! Странные люди, неестественные вещи, отвратительная пища! Я не знаю, как жить в этом мире!

— Хочешь, я помогу тебе?

— Мне не нужна жалость!

— Кто говорит о жалости? Я говорю о дружбе! Ты попал в беду. Я предлагаю помощь, а ты отказываешься! Почему?

Он молчал. Девочка терпеливо ждала ответа.

— Я боюсь, — шепотом отозвался Андрей.

И Анечка поняла, что сейчас он совершил поступок: признаться девчонке в собственной слабости — дорогого стоит. Она протянула руку. Прошло несколько самых ужасных и длинных секунд, прежде чем он заметил жест. Немного поколебавшись, Андрей сжал предложенную ладонь. Анечка едва заметно улыбнулась.

— А теперь, на правах друга, прошу тебя надеть свитер и поесть. Думаю, ты не ужинал. — К ее великому удивлению свитер оказался мал. Не такой уж Андрей тощий, если разобраться, вон плечи какие!

— Я вообще сегодня ничего не ел, если не считать за еду два куска хлеба.

— А где ты был весь день?

— Яков Иосифович договорился с институтом нейрохирургии, чтобы меня посмотрели местные специалисты. Они брали анализы, делали снимки, проводили какие-то сложные обследования. Михельсон говорит, что это надо для тех врачей, которые потом будут наблюдать меня, — жуя бутерброд с паштетом, пробубнил Андрей. — Мммм, как вкусно! Божественно вкусно!

— А то! — хмыкнула Анечка. Паштет — мамино коронное блюдо. Пышный и нежный, его можно есть ложкой. А потом корочкой хлеба тщательно «выскрести» из кастрюльки, чтобы ни крошки не осталось, ни капельки. Она сглотнула набежавшие слюнки. — Давай думать, что делать дальше. У меня есть информация, что тебя хотят отправить в детский дом…

— В интернат, — поправил он. — Я в курсе.

— И ты так спокойно об этом говоришь? — округлила она глаза.

— А что я должен делать? Я вообще не представляю, что такое интернат.

— Твое счастье!

— Все так плохо? — Андрей перестал жевать на какое-то мгновение.

— Хуже некуда!

— Что делать?

— Пока не знаю. Но я обязательно что-нибудь придумаю. А у тебя точно нет родственников?

— Думаю, что есть. — И добавил неуверенно: — Скорее всего, они ищут меня…

— Надо их разыскать, тогда тебя не отправят в интернат.

— И как мы их найдем?

— А вот это предоставь мне, хорошо? К твоей выписке, я их обязательно отыщу. Не сама, так папу попрошу, или крестного на худой конец. Знаешь, какой у меня папа! Всем на зависть!

Он грустно улыбнулся. Мысленно Анечка надавала себе по губам: надо же быть такой глупой, чтобы при мальчике, который потерял родителей, хвастаться отцом!

Андрей взял ее за руку, и девочка с удовольствием отметила, что он согрелся, а то холодный был как лягушонок.

— Спасибо тебе, — сказал он без всякого пафоса. — Клянусь, ты никогда не пожалеешь, что стала моим другом.

— Я не собираюсь об этом жалеть, — дернула Анечка плечиком, заливаясь краской. — Пойдем лучше спать, а то в этой больнице будят спозаранку, выспаться не дают.

Парень проводил ее до палаты и пожелал спокойной ночи. Забравшись под одеяло, Анечка с удивлением поняла, что за весь день не вспомнила о Медведеве ни разу.

Глава 2

Солнечный лучик пощекотал веки, спугнув сон. Она спряталась под одеялом, стараясь вернуться в страну грез. Но глаза упрямо открывались. Анечка сладко потянулась и резко откинула одеяло в сторону: иначе не встать — очень холодно. За окном кружились пушистые снежинки, сияя всеми цветами радуги. Мороз тщательно расписал стекло причудливым узором. Какое замечательное утро!

Они с Андреем завтракали вместе. Окружающие сверстники косились на парочку, шушукались. Однако девочке не было никакого дела до сплетников и завистников. Андрей почти не разговаривал, лишь внимательно слушал и ковырялся в тарелке с водянистой овсянкой, делая безуспешные попытки съесть склизкую кашу. Каждая ложка, поднесенная ко рту, чуть касалась губ, оставляя белесый след. Он непроизвольно едва заметно морщился и опускал ложку обратно. Даже будучи голодным, парень оказался не в состоянии проглотить варево. Анечка пребывала в замечательном настроении и на кашу не обращала вообще никакого внимания, болтала без умолку. Мальчик улыбался в ответ и поглядывал на нее лучезарным теплым взглядом. Казалось, его лицо стало светлее по сравнению с прошлыми днями. По крайней мере, хмурая складка между бровями разгладилась, и он больше не выглядел мрачной букой.

— Я обязательно познакомлю тебя с Ланой. Это сестра Оксаны. Она классная! Мы с ней дружим целую вечность — с ясельной группы детского сада. Причем волнообразно: то друзья не разлей вода, то враги, каких еще поискать надо. Она сегодня должна прийти. Мы с ней вместе будем искать твоих родственников. Надеюсь, тебя здесь подержат хотя бы недельку, а за это время мы с ней всё сделаем. Знаешь, какая Ланка молодец!

— Мальцева! — позвала медсестра. Анечка удивленно посмотрела на женщину. — Иди к Михельсону. Он ждет.

— Зачем?

— Почем я знаю? Иди, давай, быстрее, у него дел много.

Пришлось прервать завтрак и похромать к лечащему врачу.

Яков Иосифович даже головы не поднял, когда Анечка бочком вошла в ординаторскую. Он изучал анализы, снимки, листал историю болезни. Девочка улыбнулась. Михельсон напоминал состарившегося колобка. Короткие толстые пальцы хирурга быстро перебирали листки, исписанные малопонятной медицинской вязью. Розовые щечки, нос картошкой, добрый взгляд серых глаз из-под овальных очков. Кругленький и аппетитненький, словно свежеиспеченная булочка.

— Ну-с, сударыня, прыгайте от счастья, — в конце концов, отложил он свои бумажки и повернулся к девочке.

— В каком смысле?

— Всё, бегите и сообщите своей маменьке, что вы можете быть свободны. Выписку из истории болезни передайте хирургу по месту жительства. Конечно, про школу еще рано говорить. С вашей травмой надо бы дома посидеть недельки две. Посему отправляйтесь в отчий дом под бдительный присмотр родителей. И пока никакой нагрузки на ногу. Я дам освобождение от физкультуры. Хорошо?

— То есть вы меня выписываете? Сегодня? — на всякий случай уточнила Анечка.

— В принципе, да, выписываю. А вас что-то беспокоит?

— Нет, все в полном порядке. Я думала, что это произойдет в понедельник, а не сегодня.

— А что вам тут делать в выходные?

Она неопределенно пожала плечами.

— Вот и славно. Держите.

Анечка забрала выписку и радостная вернулась в палату, по дороге позвонив маме. Надо предупредить Андрея, что ее выписали, оставить номер телефона. А завтра, в субботу, они с Ланкой займутся поиском его родственников. Хотя… мама не позволит ей с больной ногой носится по Москве. Что же делать? Может быть, попросить папу?

Она заглянула к мальчишкам. Постель друга аккуратно заправлена, а сам хозяин куда-то делся. Попрощалась с ребятами. Дошла до дальней палаты, надеясь застать Андрея на любимом подоконнике. Никого. Его не оказалось ни в процедурной, ни на физиотерапии, ни у медсестер. Вот незадача!

Анечка начала нервничать.

Мимо проносились какие-то люди в зеленой униформе. Она понимала, что бесполезно спрашивать сотрудников о том, куда делся пациент. Все равно не ответят. Но мама могла приехать с минуты на минуту, а она до сих пор ничего не знает об Андрее. Где он? Куда делся? Тогда Анечка приняла единственно верное решение: пойти к Михельсону и узнать, куда он отправил парня. Предлог тоже нашла подходящий: они подружились, и она хотела бы обменяться номерами телефонов. Но Яков Иосифович как сквозь землю провалился! Анечка начала паниковать. Еще раз обежала все кабинеты, и в коридоре столкнулась с мамой…

***

Вернувшись домой, она первым делом позвонила Ланке. Та примчалась сразу же. Шумно пообщалась с Татьяной Ивановной в коридоре. Снимая пуховик, в сто двадцать пятый раз сбила жестяные флаконы с полочки около зеркала. Тут же принялась их торопливо собирать. Татьяна Ивановна только посмеивалась над девочкой.

— Мальцева! Ты где? — ворвалась Лана в комнату.

— Ты опять сокрушила полку? — рассмеялась Анечка.

— Вот неделю к тебе не походишь и все забывать начинаешь, — посетовала Лана. — И потом, почему бы вам не убрать эту полку в другое место? Вечно я на нее натыкаюсь!

— Лань, кроме тебя на нее больше никто не натыкается! А духи мама убрала давным-давно, после того, как ты разбила ее «Пуазон».

Лана моментально покраснела, вспомнив, как полный изящный пузырек шмякнулся на кафель и с веселым звяканьем разлетелся на маленькие кусочки, окатив желтой жидкостью стены, одежду и мебель. Потом к Мальцевым неделю нельзя было зайти: в коридоре настойчиво воняло дорогими французскими духами.

Она тяжко вздохнула и скромно уселась на стул, неловко сложив длинные руки на тощих ножках. Короткие рыжие волосы торчали в разные стороны. Зеленые глазки грустно потупились. Если бы великий художник внезапно захотел написать с Ланки картину, то назвал бы ее «Стыдливая осень». Анечка вообще в глубине души завидовала подружке. Она была такой солнечной и сочной, словно природа в середине сентября, когда золотые листья горят восхитительным огнем на синем-синем небе. И по характеру Ланка была такой же — яркой, немного резкой, но ужасно милой. Единственное, что ее безнадежно портило, так это жуткая угловатость. Когда Лана, самая маленькая девочка в классе, больше похожая на тощего цыпленка, уезжала в деревню к бабушке, никто и предположить не мог, что за три летних месяца она вытянется почти на десять сантиметров и станет едва ли не самой высокой среди одноклассниц. Переместившись из хвоста строя в его начало, Ланка так и не научилась управлять неожиданно длинными ногами и руками, поэтому, садясь на стул, имела жалкий вид палочника. Более того, она стала удивительно неуклюжей. Порой Анечка думала, что Бузыкина, выросшая физически, так и осталась в душе маленьким тощим созданьицем, не осознающим собственных габаритов.

— Лана, у меня к тебе конфиденциальное дело, — начала Анечка загадочным шепотом. — Мне нужна твоя помощь.

— Если это касается Медведева, то я — пас! Даже имени его не произноси!

— Что случилось? — напряглась Анечка.

— А то ты не знаешь? — хмыкнула Лана.

— Что случилось?

Ланка запнулась и смутилась, виновато отвела взгляд.

— Да так, ничего особенного…

— Говори!

— Я сама это только вчера узнала от Жорки…

— Ланка, имей совесть! Говори!

— Я не знаю, как тебе это сказать?

— Он жив? — перепугалась Анечка.

— Да чего ему будет? Ни одна холера его не возьмет… — пожала Ланка плечами и отвела взгляд.

— У него другая! — наконец-то догадалась Анечка.

Та неохотно кивнула.

— Только Жорка говорит, что там ничего серьезного, — тут же начала оправдываться Лана. — Когда ты лежала в больнице, ему захотелось развеяться. И как только тебя выпишут, он тут же вернется к тебе.

В носу защекотало. Стало очень больно и обидно. Сердечко все еще принадлежащее Олешке билось не уверенно.

— Кто она? — глухо спросила девочка.

— Светка Булкина из «Г» класса.

Анечка расхохоталась. Променять ее на Булкину! Вот уж умора! «Великолепный» вкус! Ничего не скажешь!

— Я видела, как он ее кадрил, — поняв, что подружка нормально отреагировала на плохую новость, продолжила Лана. — Подходит и говорит: «Я помню чудное мгновенье, Передо мной явилась ты! Как мимолетное виденье, Как гений чистой красоты! Ах, эти волосы цвета жженого каштана, медовые глаза, ротик-конфетка, разве может быть что-нибудь прекраснее? Я буду вашим стражем…» Видимо, чтобы эту кикимору не утащил водяной!

— Он так всех кадрит, — моментально перестав смеяться, мрачно отозвалась Анечка. — И я повелась на эти речи. Идиотка!

— Перестань! Что ты хочешь от этого бабника? А вот Жорка вроде бы ничего.

— Да ну, — скривилась она и грустно вздохнула. — Твой Жорка тупой как дерево. Хотя… Никакое он, в принципе, и не дерево, а так… ДСП сплошное.

— Зря ты так. Жорка неплохой парень, — пожала плечами Лана. — Медведев, конечно, сокровище еще то, одна радость — на лицо смазливый. Но это же не повод так сильно переживать, да еще Баркова оскорблять ни за что ни про что! Хочешь, я поговорю с Жоркой насчет Медведева?

— Не хочу, — притворно весело ответила Анечка. Эх, главное Ланке не показывать виду, что на душе на редкость гадко. — Мне на самом деле сейчас нет никакого дела до Олега. Есть идея получше! Закачаешься!

— Ты с кем-то познакомилась в больнице? Кто он? — оживилась Лана, перебравшись на постель поближе к подружке.

И Анечка подробно рассказала ей о несчастном мальчике, попавшем в аварию и потерявшем родственников.

Лана слушала внимательно. Охала и ахала в нужных местах. Даже пару раз закатила зеленые глазки, когда Анечка говорила о несправедливости жизни. А потом задала совершенно глупый вопрос:

— Может, он преступник?

Анечка часто заморгала, открыла рот, чтобы ответить, но ничего вразумительного придумать не смогла.

— Ой, какая же ты, Анька, бестолковая! Если он преступник, то «потеря памяти» отлично на него работает! Он может прикинуться кем угодно! А если он рецидивист или сбежал из тюрьмы!

— Мне иногда кажется, что некоторые твои изречения больше похожи на бред сумасшедшего, чем на слова разумного человека, — недовольно перебила ее Анечка.

— А что я такого сказала? — обиделась Лана.

— Я с тобой серьезно разговариваю, а ты ерунду несешь. Понимаешь, Андрея в интернат отправят! Ты только представь, как ему там будет плохо. Я думаю, надо найти его родственников. Не бывает так, чтобы человек на свете совсем один жил.

— И как ты собираешься их искать?

— Не знаю. Я хотела, чтобы ты помогла мне. Ведь ты у нас такая умная.

— Звучит, как издевка, — хмыкнула Лана. — Ты влюбилась что ли? Он хорошенький?

— Ага, очень! — Анечка расхохоталась. — Лысый и тощий, смотреть не на что! Но у него взгляд ангела! Да, он настоящий ангел!

— Ангел? Вот и пусть хлопает своими крыльями в другом месте! Я не понимаю, зачем он тебе? Вот если бы ты на него запала, а так… Может ну его? Ань, сама подумай, с больной ногой ты мало что сможешь сделать. И потом, это надо слать запросы, выяснять его адрес, ехать туда, искать того, кто бы его смог опознать… Анька, оно тебе надо? Ради любимого я бы еще отважилась поискать родню, но эта овчинка выделки не стоит.

— Вообще-то я надеялась на тебя. Неужели ты не понимаешь, у человека беда, он потерял память, родителей…

— Скажи, а с головой у него как? Ты же говоришь, что он память потерял, так? — подозрительно сощурив глаза, поинтересовалась Лана.

— А при чем тут это? — не поняв, где скрывается подвох, растерялась девочка.

— Ну, он считает, что у него с головой все в порядке?

— Да… — она нервно дернула плечами. — Наверное…

— Если он считает, что у него с головой все в порядке, значит в его глазах все остальные больные, — авторитетно заявила Лана. — А если так, то он явный псих! Потому что психу всегда кажется, что все кругом больные, один он здоровый!

— Лань, ты сама больная! — взорвалась Анечка. — На всю голову! Он память потерял! Парню нужна помощь, и кроме нас ему никто больше не поможет! А ты… А ты…

— А что я? Чем я могу ему помочь? Вот чем конкретно я могу помочь? Знаешь, сколько у Оксанки несчастных детей проходит? В прошлом году им подбросили маленькую девчонку, сбитую машиной. Мужик на обочине подобрал, в больницу на руках приволок и у входа оставил! И что? Я должна была взять ее себе? Или найти того водителя, который на нее наехал? Бог тебе в помощь в этом начинании и золотую рыбку на счастье! В вяленом виде! А мне это не надо! Адреса благотворительных обществ в изобилии водятся на страницах Интернета. Вот туда пусть и обращается.

— Лана, ты что такое говоришь? Ты с ума сошла?

— Нет! Он тебя использует! И это очевидно всем, кроме тебя! Чего ради мы будем мотаться по Москве и искать его родню? Если он им раньше не был нужен, то сейчас не будет нужен и подавно!

— Значит, ты не со мной?

— Категорически нет!

— А еще друг…

— И как друг тебе заявляю — брось это глупое дело.

— Злая ты! — в сердцах бросила Анечка.

— Недобрая, — уточнила Лана миролюбиво.

— Ну и уходи!

— Ну и уйду!

Едва за Ланой закрылась входная дверь, раздался телефонный звонок.

— Да! — раздраженно рявкнула в трубку Анечка.

— Мой ангел, это я! — промурлыкал на том конце Олег Медведев. — Как ты, моя жизнь?

— Я не твой ангел, не твоя жизнь и вообще я больше не твоя! Отвали от меня! Понял? — зло закричала она, а потом тихим ехидным голоском добавила: — Можешь утешиться на груди Булкиной. Она будет счастлива! — и нажала отбой!

Она села, где стояла — посреди коридора на холодный кафель, — и громко зарыдала, прижимая к груди телефонную трубку. Какой отвратительный день — сначала ее предала лучшая подруга, потом она бросила самого красивого старшеклассника на свете, мечту всех девчонок школы! А как замечательно все начиналось…

***

Анечка не смогла навестить Андрея. Родители забрали ее в субботу на дачу к крестному, где они и провели все выходные, вернувшись в Москву только в воскресение вечером.

Эти два дня она использовала с максимальной пользой, пытаясь решить, что же делать с Медведевым и Андреем, как быть с Ланой.

То, что с Бузыкиной они помирятся, не вызывало никаких сомнений. Этот вопрос с повестки дня снимался сразу же.

Медведев… Олешек… За неделю ни разу не пришел. Не позвонил на мобильный. Не узнал, как дела. Вместо этого завел себе новую девчонку! Чтобы скучно не было! Подлец!

Что касается Андрея, то тут все элементарно. Надо позвонить Оксане и узнать хоть какие-то данные. А потом поехать к нему домой и пообщаться с соседями, друзьями. Просто, как все гениальное!

Она посмотрела на часы. Девять вечера. Оксанка должна быть на месте.

Обзвонив половину больницы, Анечка через полчаса наконец-то отыскала медсестру.

— Анюта, привет! — обрадовалась Оксана. — Я думала, ты на выходные домой уехала, а Михельсон тебя вообще выписал! Как ты себя чувствуешь?

— Все нормально. Мне нужна твоя помощь.

— Что случилось?

— Я хочу помочь Андрею. Мне нужны его данные из карты. Хоть что-нибудь. Адрес, фамилия, родители…

— Зачем?

— Ты сама говорила, что домашним детям не место в интернате. Я найду его родственников, и они его заберут к себе. Мне очень нужна твоя помощь! Помоги, пожалуйста!

— Сейчас, подожди. Посмотрю историю болезни. — Оксана долго шуршала бумагами, потом воскликнула: — Ага, вот! Ты знаешь… Странно…

— Что там? — Анечка начала подпрыгивать от нетерпения. Ах, если бы она сейчас стояла рядом с Оксаной, то вырвала бы бумаги и посмотрела их сама!

— Минутку… Нет, это какая-то ошибка! Быть такого не может!

— Оксана! — взмолилась Анечка.

— Вообще-то он должен остаться в московском интернате, ну в крайнем случае в каком-нибудь областном… Ань, наверное это ошибка. Я уточню завтра у врача.

— Что там написано? — почти закричала она.

— Пензенская область тут написано. Его не имеют права отправлять дальше Московской области. Я завтра у Михельсона спрошу, хорошо?

— А в истории есть его домашний адрес?

— Нет. Ничего нет, ни строчки.

— Ясно. Плохо. — Какая-то не оформившаяся мысль уже родилась в подсознании, но еще не дошла до разума, не приняла четких форм. — Слушай, а какой у него диагноз? Какие прогнозы? Он адекватный?

— Да, вполне. У него почти все в порядке. Думаю, что диагноз тебе ничего не скажет. Но если в дальнейшем он получит нормальное лечение, то прогноз великолепный. Менее чем через год, Андрей полностью оправится от травмы!

— Хорошо. Будем надеяться. Во сколько за ним завтра приедут?

— Утром, скорее всего после завтрака.

— Эх, жаль, я не попрощаюсь, — вздохнула она. — Не могла бы ты его попросить, позвонить мне. — Мысль рядом, но все время ускользает. Зачем? Зачем он должен звонить?

— Я сейчас позову его. «Повиси» на трубке.

Думай! Быстро думай, пока Оксана не вернулась!

Понятно, что, если Андрей уедет в пензенский интернат, она навсегда потеряет с ним связь. Кто знает, какие там условия, воспитанники, учителя и воспитатели? Но не бежать же ему из больницы! Где он будет жить, на какие деньги станет покупать еду? У него даже нормальной одежды нет! А зимой нужны не только рубашка и брюки, но и теплая куртка, а еще лучше дубленка, и обувь нормальная. Вряд ли у него есть средства, чтобы одеться в соответствии с сезоном. Поиск друзей и родственников может затянуться… Хотя… Вариант с побегом сейчас кажется ей самым разумным. Он может какое-то время пожить у них, с родителями она договорится. Семья не нуждается, и Андрей не станет лишней обузой. Но как вывести его оттуда? Оксану подставлять не хочется. Ведь если он сбежит в ее смену, то Бузыкиной попадет. Внизу охрана, мимо нее не проскочит даже мышь… Что же делать?

— Алло? — раздался удивленный голос.

— Привет, мой друг. Оксана рядом? — с места в карьер начала Анечка.

— Нет. Она вышла.

— Это хорошо. Теперь слушай меня внимательно. Завтра тебя отправят куда-то в район Пензы.

— Я знаю.

— Если ты уедешь из города, то не сможешь вспомнить себя. Ты понимаешь это?

— Да.

— Я обещала помогать тебе. И я все сделаю для своего друга. Мы узнаем твой домашний адрес и поедем туда. Там тебя вспомнят, придут друзья. Возможно, найдутся какие-нибудь родственники. Они расскажут тебе о тебе, покажут фотографии, какие-то важные вещи. Понимаешь? Ты с помощью друзей сможешь вернуть свое прошлое. Только для этого тебе надо бежать из больницы!

— И где я буду жить? — усмехнулся Андрей.

— У меня.

Ни слова не прозвучало в ответ, лишь тяжелое молчание повисло в трубке, даже дыхания не было слышно.

Пять. Шесть. Семь. Восемь. Девять. — Мигали цифры на дисплее телефона, отсчитывая время разговора.

Он молчал.

Пятнадцать. Шестнадцать. Семнадцать…

— Решайся! — подтолкнула она его.

— За какие такие заслуги ты решила мне помочь? — наконец-то мрачно поинтересовался он.

— Ни за какие. Иногда на меня нападает гадкий альтруизм, и я под его отвратительным влиянием тут же начинаю помогать попавшим в аварию смазливым мальчикам, — улыбнулась Анечка.

— Мне кажется, ты слишком преувеличиваешь силу моего обаяния.

— Ничуть. Есть у меня подозрение, что я ее недооцениваю.

— Ну, хорошо, допустим я сбегу. Как ты себе это представляешь? Аня, я ничего не помню. Я не знаю, где жил, чем занимался. Я как чистый лист бумаги, который непонятно из чего сделали. Я не знаю, что выкину в следующий момент. Ты понимаешь, что я не всегда осознаю, что делаю? Возможно, я агрессивен, истеричен, у меня преступные наклонности. Я не знаю о себе ничего! Ты не побоишься находиться рядом со мной?

— Нет, — твердо ответила Анечка. Она действительно не боялась его. Рядом с Андреем она чувствовала себя удивительно спокойно, следовательно, он замечательный парень. — Поверь, в любом случае это лучше, чем жить в интернате. Договорились?

— Нет.

— Почему?

— Потому что.

— Объясни!

— Я уже все сказал.

— Это не ответ!

— Повторяю, я ничего о себе не знаю. К тому же твои родители наверняка не в курсе, какой сюрприз их ожидает? Любой нормальный человек выгонит чужака из собственного дома не задумываясь. Ты хочешь, чтобы они сдали меня в милицию? Я без документов, у меня амнезия, я даже имени своего не помню… На дворе декабрь и я не хочу жить на улице. Твои родители совершенно точно меня выгонят.

— Это мои проблемы.

— Но я не хочу создавать тебе проблем!

— Всё, вопрос закрыт! Крутись как хочешь, но завтра в восемь часов утра ты должен быть в травмпункте на первом этаже. В восемь у врачей планерка. На всё про всё у нас будет максимум пятнадцать минут. Я отвлеку охранника, а ты прошмыгнешь на улицу. Повернешь налево за угол и дойдешь до беседки. Там я оставлю одежду. Пойдешь на выход с территории. И подожди меня на автобусной остановке. Только встань как-нибудь незаметно. Хорошо?

— Хорошо. А если ничего не получится? Если…

— Никаких если! Родителей я беру на себя. Ты ничего не потеряешь. В худшем случае вечером папа вернет тебя в больницу, и ты всего лишь отправишься в интернат в славный город Пензу и никогда не узнаешь, как тебя зовут. Оно тебе надо?

Он хмыкнул.

— У тебя есть талант уговорщика. До завтра?

— И не опаздывай.

Интересно, подумала Анечка, кладя трубку на рычажок, а как она завтра объяснит маме и папе, куда собралась ехать в половине восьмого утра?

Глава 3

Без трех минут восемь Анечка, сильно хромая, появилась в травмпункте.

— Ах! — закатила она глаза и совершенно обессилено повалилась в руки охраннику. — Ах, как болит! Я подвернула ногу! Сломала! Помогите!

— Тебе надо в поликлинику, — простуженным голосом просипел мужчина. — Это в ста метрах от нас.

— Там еще закрыто! — всхлипнула Анечка. Из широко распахнутых голубых глаз полились неправдоподобно большие слезы. — Ах, я еле дошла до вас! Помогите мне!

Охранник подхватил больного ребенка на руки и быстро понес по коридору в приемный покой.

— Мне будет больно? Что с моей ногой? Меня положат в больницу? Мне отрежут ногу? — сыпала Анечка вопросами, громко постанывая и кусая губы. — Я умираю? Спасите меня! Помогите!

Мужчина пытался успокоить девчонку, но та лишь громко рыдала. Он бормотал, что все в порядке, что через пару месяцев она и не вспомнит о травме. Анечка уткнулась носом в широкое плечо охранника, щедро оросив его горючими слезами. Он аккуратно посадил страдалицу в потрепаное кресло, пододвинул банкетку, чтобы ноге было удобно, и молча ретировался.

Анечка осталась одна. От волнения руки взмокли, ноги дрожат. От жары на лбу и под носом выступили крупные капли пота. Она расстегнула дубленку, вылезла из глубокого кресла и принялась заново пересчитывать время дороги, нервно шагая туда-сюда по маленькому фойе. До проходной идти двести метров — три… ну четыре минуты. Остановка совсем рядом, шагов пятьдесят — еще минута. Плюс время на переодевание… Итого десять минут максимум. Но при условии, что Андрей вышел сразу же за охранником, то есть пока тот нес ее по коридору.

Послышались голоса. Врачи расходились по рабочим местам. Она испуганно посмотрела на часы — пять минут девятого! Почему так рано?

Превозмогая боль и стараясь не хромать, девочка незаметно прошмыгнула мимо двух медсестер в дальний холл, где сидит охрана, преграждающая путь в стационар. Именно через эту внутреннюю дверь больных поднимали в приемный покой. Теперь надо выйти на улицу через вход стационара. Охранники не видят друг друга, они не поймут, куда делась «больная» и откуда взялась «здоровая» Анечка.

— Куда в отделение без бахил и в верхней одежде? — подскочил второй охранник, заметив нарушительницу. — Еще нет приема! Вот после четырех и приходи!

— Дяденька, — заканючила Анечка. — Ну, мне очень нужно! Ну, пожалуйста!

Только бы не переиграть, только бы выгнал!

— Не могу я тебя пустить, дочка. Вечером приходи, — извиняющимся тоном ответил охранник, подталкивая ее к выходу. — Мне попадет, понимаешь? Работа у меня такая…

— Если работа, то правила надо соблюдать. Извините, — и девочка почти бегом похромала по вычищенной до льда дорожке.

Она миновала проходную с таким видом, какого не было даже у Наполеона, захватившего Москву и считавшего себя победителем. Самодовольно улыбнулась, оглядываясь на кирпичное здание. Какая же она молодец! Великолепная актриса!

Дойдя до остановки, Анечка с ужасом обнаружила, что все переживания и труды совершенно напрасны — Андрея здесь нет. Она еще раз окинула недовольным взглядом дядьку, трех старушек и тетку с ребенком и горько усмехнулась. Обидно. Она наврала родителям, что ей срочно надо к Лане в половине восьмого утра. Она устроила весь этот балаган в травмпункте, рискуя попасться на глаза кому-нибудь из знакомых и опозориться по полной программе, а этот глупый субъект мужского пола куда-то делся! Нет, правду говорят, что все мальчишки трусы, а у некоторых это, видимо, врожденное состояние! Анечка расстроено закусила нижнюю губу. Чтобы она еще раз связалась с каким-нибудь мальчишкой — дудки! Не бывать этому никогда! Только с Ланкой зря поссорилась! Говорила же она — не лезь не в свое дело! Теперь засмеет… Анечка грустно вздохнула… Не скажет она подружке, что чуть не украла Андрея из больницы. Нечего ей знать. Тогда и смеяться будет не над чем.

— Ань, а мы долго тут стоять будем? Честно говоря, очень холодно, — раздался голос за спиной.

Она удивленно обернулась и не смогла скрыть улыбки: Андрей выглядел смешно в папиной осенней одежде на несколько размеров больше. Он пританцовывал от холода, спрятав руки в длинных рукавах. Нос и уши покраснели, щеки румяные. Длинные ресницы побелели от инея. На улице было минус восемнадцать.

— Где ты был? — возмутилась она больше для вида.

— Там, за палаткой, — он показал головой на ларек с хлебом. — Врачи шли с работы, я решил, что надо спрятаться. А то как я им объясню, что делаю на остановке? Они-то меня хорошо знают.

— А ты меня видел?

Андрей кивнул. Подбородок задрожал. Зубы начали выбивать отчаянную дробь.

— Так почему же сразу не подошел?

— Говорю же, врачи стояли в двух метрах от тебя. Лор, невропатологиня и две медсестры. Что я должен им сказать: «Простите, убегаю! Не поминайте лихом!»?

— Логично…

— Мы пешком или на транспорте?

— На такси, — сжалилась она.

Честно говоря, Анечка никогда не тормозила частников. Напуганная сообщениями, что именно так большинство маньяков знакомятся со своими жертвами, она предпочитала общественный транспорт. Но сейчас ждать «маршрутку» не было ни времени, ни возможности. Андрей одет очень легко. Только простудиться ему не хватало!

Машина остановилась почти сразу. И в цене разногласий не возникло. Через полчаса Анечка с трепетом переступила порог своего любимого магазина. Она впервые в жизни собиралась спустить кучу денег не на себя, любимую, а на мальчика, с которым знакома считанные часы. Еще пару лет назад папа выдал ей пластиковую карту, куда регулярно клал небольшие по его понятиям денежные суммы на карманные расходы. Но Анечка почему-то очень редко пользовалась «электронным кошельком», ей вполне хватало тех денег, что выдавала мама. Однако сегодня, доставая заветную карту, девочка испытала настоящее удовольствие: наконец-то она потратит деньги на настоящее дело! Облагодетельствовать несчастную сироту — это святое!

Шоппинг доставлял ей массу удовольствия. Они с мамой обожали ходить по магазинам и тратить деньги на всякие приятные мелочи. Но сегодняшний визит в «Арт-Галерею» истрепал Анечке все нервы. Она хотела одеть Андрея стильно, дорого и красиво. Он же, наоборот, выбирал вещи максимально простые, совершенно не ориентируясь в ценах и модных тенденциях. Анечка пыталась объяснить ему, что классические брюки и простой свитер сейчас не носят. Он наотрез отказывался от навороченных джинсов и крутой толстовки. В обувном отделе они почти разругались. Анечка хотела, чтобы он ходил в классных тяжелых ботинках с тупыми носами. Андрей померил их, нашел слишком неудобными и громоздкими, а потом выбрал обычные зимние ботинки без «изюминки». Такого оскорбления своему замечательному вкусу она вынести не смогла.

— Ты хочешь, чтобы надо мной все друзья смеялись? — недовольно воскликнула Анечка на весь отдел. — Такое чувство, что ты приехал из глухой деревни, ничего не понимаешь!

— Я выбираю одежду по удобству, а не по красоте, — Андрей говорил спокойно, но твердо. Поняв, что девочка обиделась, он объяснил: — Аня, те джинсы на мне не держались, болтались где-то на бедрах, я не могу в таком ходить. А эти ботинки? Они не гнутся и тяжелые.

— Но это крутая фирма! Сейчас все в таких ходят!

— Ну и на здоровье! Моим ногам обувь этой фирмы не подходит, — отрезал парень.

Пришлось звать на помощь консультанта. Задачу поставили трудную: стильно, красиво и удобно. Перемерив едва ли не всю обувь, Андрей остановился на относительно симпатичных ботинках. В любом случае они были лучше предыдущих. Анечка вздохнула с облегчением. Теперь нужна куртка…

Через несколько часов они разбирали дома покупки. Анечка осталась довольна приобретениями, чего нельзя сказать об Андрее. Он считал, что куплено слишком много ненужного. Разложив вещи, девочка с удивлением отметила, что у парня неплохой вкус, все в единой цветовой гамме и одного стиля — спортивная классика. Нет, пожалуй, друзья смеяться не будут.

Она заметила, что гость держится очень скованно. Девочка рассмеялась:

— Ну что ты как не родной? Не стесняйся. Теперь ты будешь жить с нами. Вот увидишь, у меня замечательные родители. Вы обязательно подружитесь. Пойдем, я покажу тебе свой дом. — Она потащила его за руку по квартире: — Вот смотри, это моя комната. Я сама придумала, как она будет выглядеть. Всё-всё-всё от цвета обоев и занавесок, до кровати и стола. Это самая большая комната в квартире, самая светлая и теплая. Рядом со мной спальня родителей. Мама любит минимализм и много воздуха, поэтому тут почти нет мебели, кроме кровати, пуфиков и трюмо, и постоянно приоткрыто окно, чтобы было прохладно. А занавески сшиты по моему эскизу. Вон туда, по коридору вперед, папин кабинет и библиотека. Там очень приятно читать. Папа специально купил удобные кресла, в которых можно проводить целые дни. А какой там диванчик дивный! Ну в зале ты уже был. Вон там гардеробная, она же кладовка, тут всякий хлам хранится и одежда. В другом конце кухня, столовая и ванна с туалетом. Вот так я и живу, — скромно остановилась она в коридоре.

— Ничего себе! — восхищенно сказал Андрей, про себя отметив, что огромная квартира кажется ему маленькой. Тесно ему тут. — А кем работают твои родители?

— Мама — директор рекламного отдела у папы. А папа — хозяин огромного издательского холдинга. Он раньше работал главным редактором в очень известной газете, а потом поругался с хозяевами, уволился и решил начать свое дело. Сейчас у него самая крупная компания в Москве, — не без гордости сказала Анечка.

— А они точно ругаться не будут? Не хотелось бы ночевать на улице в такой холод.

— Расслабься! Никто тебя не выгонит. Я уже все придумала.

Парень лишь удрученно вздохнул. Авантюра с побегом нравилась ему все меньше. Если бы он знал, что Анечка из обеспеченной семьи, то никогда бы в жизни не согласился на ее предложение. Богатым людям все время мерещатся враги. И если его сегодня отсюда выгонят, он не сильно удивится. Но в настоящий момент Андрея занимало только одно — куда пойти? У него нет ни друзей, ни знакомых, никого, кто мог бы приютить его хотя бы на несколько первых дней.

— Уверена, ты мечтаешь о нормальном душе! Ванная комната туда. Я буду рядом, на кухне. Приготовлю обед. Идет? — Анечка протянула гостю чистое полотенце, зубную щетку (пожалуй, это был единственный предмет, который они купили не ссорясь) и домашнюю одежду.

Пока Андрей мылся, она разогрела обед. За столом ее ждал новый сюрприз. Мама с детства приучила ее есть при помощи ножа и вилки. Поэтому, выкладывая на стол приборы, Анечка долго колебалась — умеет ли гость ими пользоваться, не будет ли ему неловко. Но он не только умел ими пользоваться, он делал это совершенно естественно, как будто по-другому никогда и не ел.

В джинсах и футболке Андрей выглядел гораздо симпатичнее, чем в больничной одежде. Анечка еще в магазине, пока он мерил свитера и брюки, начала заглядываться на спортивную фигуру и мускулистые руки. А сейчас, когда он сидел перед ней весь такой домашний, с мокрыми волосами и розовыми после душа щеками, когда во взгляде больше не было тоски и настороженности, когда он искренне улыбался и много шутил, Анечка вдруг поняла, что поступила совершенно правильно, не дав увезти его в интернат. Мальчишка хороший, замечательно воспитан и, главное, не глуп, что обязательно должно понравится родителям.

***

За окном совсем стемнело. Скоро придет мама. Еще ночью Анечка придумала, что именно скажет родителям. Но чем ближе маленькая стрелочка подбиралась к цифре семь, тем больше она нервничала, прокручивала в голове предстоящий разговор, подбирала выгодные аргументы в защиту парня.

Час икс настал ровно в половине восьмого. Татьяна Ивановна пришла вовремя. Анечка накормила ее ужином, потому что знала, что с сытой мамой договориться проще, чем с голодной. Они немного пообщались на посторонние темы, и девочка осторожно начала готовить ее к главной новости.

Татьяна Ивановна молча выслушала дочку. Появление в их доме нового жильца неизвестного происхождения совершенно не порадовало женщину. Более того, перспектива жить, пусть даже временно, под одной крышей с сомнительным молодым человеком привела ее в недоумение, а потом и вовсе в гнев. Все Анечкины аргументы не произвели на Татьяну Ивановну совершенно никакого впечатления. Она не кричала, не топала ногами, но по суровому выражению лица стало понятно, что, возможно, Андрею придется искать новое место для ночлега. Анечка приготовилась к худшему: пустить в ход тяжелую артиллерию — слезы.

— Если я правильно понимаю, Оксана Бузыкина работает медсестрой в том отделении, откуда сбежал Андрей. Дай мне ее номер телефона.

— Зачем? — насторожилась Анечка. Естественно никакого номера она матери не даст!

— Хочу поговорить с ней.

— О чем?

— О беглеце. Я же должна знать, кто будет жить в нашем доме.

— Мамочка! — радостно подпрыгнула девочка. — Андрей останется у нас? Я тебя обожаю!

— Посмотрим, что скажет папа. Принеси телефон.

Разговор с Оксаной оказался малоприятным. Мама то хмурилась, то краснела, отвечала иногда сдержанно, иногда резко. Анечка напряженно смотрела на маму и ждала окончательного решения. Кто бы мог подумать, что судьба Андрея сейчас целиком и полностью зависела от слов медсестры.

— Н-да, — задумчиво произнесла мама, положив трубку. — Ну и натворили же вы… Оксана, конечно, права. Надо было сообщить врачам, что Андрей ушел, или записку какую-нибудь оставить. Так никто не делает, дорогая моя.

— Что она сказала?

— Сказала, что все отделение поставили на уши. Ей и дежурной медсестре влетело по первое число. Оксану вообще премии лишили. Андрею в обязательном порядке требуется продолжать лечение, и надо наблюдаться у хорошего невропатолога. Она считает, что мальчишка он неплохой, и рада, что он не попал в интернат. На работе она ничего не скажет, но завтра обещает зайти и проведать пациента. Ты бы меня тоже с ним познакомила. Хочу посмотреть на это сокровище, которое так нравится моей дочери.

Анечка хотела ответить, что к «сокровищу» она равнодушна, что сердце ее болит по Олешке, но передумала: к чему расстраивать маму? Девочка грустно улыбнулась и пошла в комнату. Она бы все на свете сейчас отдала, чтобы за дверью оказался Медведев…

Уставший за день Андрей спал в кресле в обнимку с книгой. Татьяна Ивановна посмотрела на уютно устроившегося юношу и хмыкнула:

— А что? Хорошенький. Что мы читаем? О, «Философы античного мира». Серьезный парень. У моей дочери неплохой вкус. Накрой его пледом. Думаю, что диван в зале молодого человека должен устроить. Не гнать же сироту на улицу.

Разговор с папой оказался не из легких. Анечка сразу же выложила все свои аргументы. Мама в подтверждение ее слов кивала головой. Сергей Александрович долго читал лекцию «своим женщинам» о вреде излишней доверчивости. Потом нудно выяснял степень их с Андреем отношений. Затем решил, что надо жестко поговорить с «этим Андреем», чтобы понять, каков он. И только после допроса с пристрастием, он даст окончательный ответ. Судьба Андрея опять повисла в воздухе…

***

За завтраком собралась вся семья. На лобном месте сидел глава семейства, справа от него супруга, слева дочь. Андрея посадили напротив всех, отчего он немного смущался и краснел. Мальцевы внимательно наблюдали за гостем, тот, в свою очередь, не знал, как себя вести. К тому же все молчали, лишь приборы стучали по тарелкам. Чувствовалось некоторое напряжение.

— У вас ножи тупые. Я их вчера поточил. Но сталь плохая, они опять быстро затупятся, — тихо произнес Андрей. Должен же кто-то начать первым.

— Ой, — улыбнулась Татьяна Ивановна. — А я думаю, что это хлеб сегодня не крошится, вроде бы покупаю всегда в одном и том же месте. Оказывается, нужно было нож сменить.

— Мой дед ножи отлично точил, а вот я так и не смог научится, — удивленно покачал головой Сергей Александрович. — Проще новый набор купить. А ты разбираешься в стали?

— Не знаю. Наверное. Моим рукам вчера было привычно возиться с камнем и доводить лезвие до совершенства. Но сталь какая-то не такая.

— Что значит «привычно возиться»?

— Дело в том, что я совершенно ничего не помню. Но если подойти к делу с умом, то можно понять, что некоторые действия или движения, которые ты постоянно совершаешь на протяжении многих лет, должны получаться автоматически. То есть, если расслабиться и начать что-то делать, станет понятно, делал ли ты это раньше.

— Согласен, — кивнул Сергей Александрович.

— Когда я точил ножи, то руки сами знали, с какой силой надо нажать на камень, как провести лезвием по бруску. Эти действия казались мне привычными. А вот когда я читал книгу, то понял, что голова работает не совсем нормально, как будто в уме я перевожу текст на доступный мне язык.

— И на какой язык ты переводил «Античную философию»? — удивилась Анечка.

— Не знаю. Я не смог его вспомнить. То же самое произошло в больнице. Я долгое время не мог понять, почему мне то это неудобно, то то непривычно. Значит, эти действия для меня не являются привычными. И имя… Звучание этого имени для меня непривычно. Такое ощущение, что я ношу чужую одежду.

— А что ты помнишь? Что тебе привычно? — озадаченно поинтересовался Сергей Александрович.

— В том-то и проблема, что ничего не помню. Вообще ничего.

— Плохо. Ладно, рассказывай, что ты помнишь из последних событий.

— Нечего рассказывать. Первое, что помню, — сильнейший испуг. Очнулся неизвестно где, боль жуткая, вокруг какие-то люди суетятся, что-то говорят, спрашивают. Мой рот им отвечает, а мозги ничего не соображают, сознание никак не включится. Потом пришел человек и начал меня убеждать, что я — Андрей Белявский, что родители погибли в автокатастрофе, и никого из родных у меня не осталось. Я стал примерять имя на себя — не идет оно мне и все тут! Не мое оно, я вообще никак на него не реагирую. С родителями тоже ерунда какая-то выходит. Их имена мне ничего не говорят. Возможно, это последствия травмы… Михельсон говорит, что я обязательно все вспомню. Но пока все попытки заставить память работать с треском провалились.

— А я недавно читала в газете, что при полной амнезии личность пациента устанавливают по тому, как он ругается матом. То есть не его личность, а по диалекту и словам определяют местность, откуда человек может быть родом, — выдала Анечка радостно. Родители посмотрели на дочь с укоризной. Она тут же покраснела и уткнулась в чашку. Кто ее за язык тянул?

— Наверное, я не ругаюсь матом, потому что мою личность по диалекту никто не определял, — улыбнулся Андрей. Анечка покраснела еще больше.

— Когда произошла авария?

— В двадцатых числах октября. Точнее не скажу.

— Где она произошла?

— Не знаю.

— Хорошо, я подумаю, что можно сделать. Дам задание ребятам, чтобы они «пробили» тебя по своим каналам. Сейчас не те времена, чтобы и мать, и отец круглыми сиротами росли. Уверен, у тебя есть родня. А пока живи у нас. Только имей в виду: лентяйничать не позволю. На следующей неделе с Аней в школу пойдете. С директором я договорюсь. Анюта, позанимайся с ним, чтобы белой вороной в классе не выглядеть. Танечка, найди какой-нибудь хороший медицинский центр, чтобы проконсультироваться насчет травмы. Надо долечиваться. А сейчас простите, работа ждет.

Сергей Александрович вытер рот салфеткой и, поцеловав жену и дочь, отправился на работу.

***

— Бери стул и садись рядом, — Анечка включила компьютер.

Откуда-то из-под стола послышалось жужжание. Монитор замигал, замелькали цифры. Девочка набрала пароль для входа в систему и щелкнула на иконку с буквой «е». Андрей с интересом следил за ее действиями.

— Ты знаком с Интернетом? — спросила она между прочим. Стрелочка-курсор торопливо металась от одной иконки к другой.

Он промолчал.

— Я хочу найти время и место аварии, — пояснила Анечка. — Узнав это, мы сможем установить отделение милиции, которое проводило расследование. А там уже выйдем на оперативника, который проводил твое опознание, и узнаем у него домашний адрес.

— А в больнице нельзя уточнить? Быстрее получится, — осторожно предложил Андрей.

— Ага, и как ты себе это представляешь? Кто будет звонить в больницу? Ты? Я не буду точно. На самом деле я уже все спросила у Оксаны. В истории болезни нет ни строчки про твой домашний адрес. Значит, надо устанавливать отделение милиции самостоятельно.

— По-моему должна быть какая-то служба, которая занимается несчастными случаями. Иначе как люди будут искать своих пропавших родственников?

— Андрей, для того, чтобы позвонить в такую службу, нам надо точно знать место и время аварии. А мы его не знаем. Понимаешь, о чем я говорю?

Пока Анечка лазила по сайтам, пытаясь найти нужную информацию, в дверь позвонили. Андрей пошел открывать. В квартиру бесцеремонно ворвалась высокая девочка, даже не соизволив поздороваться. Парень отступил вглубь коридора, опешив от внезапного вторжения.

— Вау! Какой милый экземпляр! — Лана окинула Андрея оценивающим взглядом. Потом неожиданно громко заявила: — А чего ты, Анька, его страшным и худым называла? Вполне симпатичный мальчишка. Фигура отличная! Рост тоже нормальный. А лицо ничего, приятное такое, благородное. Конечно, прическа отстой, но так волосы не зубы — отрастут. Меня Лана зовут. — Она, словно случайно заметив стоящего рядом парня, протянула ему пуховик и шапку… — Очень приятно познакомиться. — …и юркнула в комнату, задев полочку. Жестяные флаконы с грохотом посыпались на пол.

Андрей повесил одежду в шкаф, вернул флаконы на место и удивленно последовал за гостьей. Судя по растерянному выражению лица, Анечка оказалась не готова к приходу подруги, а тем более к такому чудесному выступлению.

— Ну, ты герой, Анька! Я бы не отважилась неизвестно кого в дом притащить.

— Лань, рот закрой! — наконец-то отреагировала Анечка. — Ты не пробовала головой думать, прежде чем что-то сказать? Иногда мне кажется, что ты в нее только ешь!

— А что я такого сказала? — притворно обиделась та, плюхаясь в кресло. — Или мой визит спутал все твои планы?

— Нет, не спутал, я только тебя и ждала. Вот сидела все утро у окна, вязала шапочку и думала, когда ж ты притащишься. Но самое ужасное в другом! Ты забыла одну замечательную древнюю японскую мудрость?

— Какую? — обалдело спросила Лана.

— Перед приходом в гости надо позвонить! — сердито зашипела Анечка.

— Я позвонила. В звонок. И ты не можешь упрекнуть меня, что я не предупредила тебя о своем визите! — язвительно заметила Ланка.

Она закинула нога на ногу и, ничуть не стесняясь, принялась рассматривать беглеца. Андрей же никак не мог понять, шутят девчонки или все-таки ссорятся.

— Ну, чем вы тут занимаетесь? — гостья оторвалась от разглядывания парня и повернулась к Анечке.

— Тебе какое дело? — огрызнулась та.

— Большое! — хихикнула Лана. — Мне тут Оксаночка кое-какую бумажку дала. Просила передать Андрею. Сказала, что вечером еще выписку сделает из его истории болезни, как дядя Сережа просил.

— Ну так давай эту бумажку!

— Не дам. Я ее отдам только при одном условии, — паясничала Лана.

— Лань, не хами! Давай записку! — злилась Анечка.

Нет, они все-таки ссорятся.

Обстановка накалялась. Еще немного и они подерутся! Он заметил, как рука Анечки сжала пузырек с витаминами, стоящий около монитора. Достаточно всего лишь одной неудачной фразы и он полетит в Лану.

— Стоп! — вмешался Андрей в беседу двух лучших подруг, встав между ними. — Аня, все нормально. Лана просто шутит. Она совершенно не хотела никого обидеть, да?

— Гений! — изящно ткнув пальчиком в парня, стрельнула глазками Лана. — Итак, либо вы выполняете мое условие, либо adieu !

— Лань, я сейчас не посмотрю, что ты моя лучшая подруга, как выгоню тебя взашей, чтобы ты не кривлялась! — вскочила Анечка. Из-за Андрея ей было не видно Ланку, в которую она едва-едва не метнула витаминами.

— Я сама могу уйти, только тогда ты не узнаешь его домашний адрес, а я думаю, это первое, что вы должны искать. — Лана с видом победителя посмотрела на Анечку. — А теперь мое условие: я поеду с вами. Все равно школу прогуливаю.

— Ага, и будем мы табуном по чужим квартирам ходить! — фыркнула девочка.

— Да как хочешь. Это же не мне надо!

Гостья поудобнее уселась в кресле. Андрей ухмыльнулся и неожиданно сказал:

— Знаешь, Лань, ты опоздала. Вчера Сергей Александрович все узнал, и мы через полчаса едем по найденному адресу.

Анечка с удивлением смотрела на парня, пытаясь сообразить, когда же папа передал ему адрес, если он только сегодня хотел этим заняться.

— Не Лань, а Лана, — обидчиво отозвалась наглая девчонка и недовольно закусила губку. Она задумалась на несколько секунд, а потом скромно попросила: — Возьмите меня с собой, пожалуйста. Оксана очень переживает из-за тебя. Если я поеду с вами, то мне будет, что ей рассказать… Ну что вам стоит?

Андрей, сохраняя невозмутимость, подошел к письменному столу, взял листок, на который Анечка вечером выписывала какие-то телефоны, посмотрел его, а потом протянул руку Лане:

— Хорошо. Давай я сравню два этих адреса. В случае чего, съездим и туда, и туда.

Лана доверчиво протянула мятую бумажку. Андрей внимательно посмотрел сначала на свой лист, потом на Ланин и удовлетворенно заявил:

— Совпадают до последней цифры. Ну что ж, нанесем визит моим соседям! — подмигнул он девчонкам.

***

Еще утром, перед уходом на работу, Татьяна Ивановна договорилась со своим стилистом, чтобы тот привел парня в порядок. Смотреть на клокастое безобразие на голове мальчишки не было никаких сил. Поэтому, прежде чем поехать по найденному адресу, ребята всей толпой заявились в лучший московский салон красоты.

Валюша, дивное создание непонятного пола, встретил клиентов с кокетливой радостью.

— Ах, курочки мои, как же я давно вас не видел! — жеманно всплеснул он тонкими совершенно не мужскими ручками. — Ланочка, Цветочек, почему не заходишь? — чмок-чмок в щечки. — Головка вон как заросла. Давай я тебе ее подстригу. Анюточку-синеглазочку я вроде бы только сделал, — он нежно обнял Анечку и поцеловал. Та захихикала. — А тебя, бабочка моей души, уже сто лет не видел.

— Валюшенька, солнышко, — расцвела Лана. — Я к тебе теперь ходить не могу. Ты же у нас лучший стилист в Европе. Мои финансы не позволяют пользоваться твоими услугами слишком часто.

— Ах, лисонька моя, для тебя я всегда сделаю скидочку, по-дружески! — проворковал он. — А из кого мне тут надо сделать человека? Танюша говорила совершенно умопомрачительный случай! — стилист обратил внимание на стоявшего чуть позади Андрея. — О-ла-ла! Потрясающе!

Он подошел вплотную к парню и нежно взял за руку, преданно заглянул в глаза. Андрей шарахнулся от молодого человека. Валюша рассмеялся его реакции. Бережно усадил в мягкое кресло и накинул на плечи пеньюар.

— Какой драйв! Какой андеграунд! Сколько креатива! Сколько энергии! Великолепно! Восхитительно! — восклицал стилист, разглядывая голову.

Мальчик с подозрением покосился на Валентина, совершенно не понимая как расценивать данные эпитеты. Девчонки уткнулись носами друг в друга, лишь плечи вздрагивали и слышался сдавленный хохот. Валюша не обращал на них никакого внимания. Он пощелкал ножницами около щеки, потом кончики обхватил губами, словно художник кисть в момент раздумий, тряхнул головой и вновь восторженно заговорил:

— Я серьезно! Так фактурно отработать голову — это высший пилотаж! Кто вас стриг, юноша? Дайте-ка я угадаю! Наверное, Саша Головенко! Нет? Тогда Сережка Волынцев! Опять не угадал? Аааа, Виктор Ткач!

Анечка и Лана загоготали в полный голос, не в силах больше сдерживаться.

Андрею показалось, что мужчина издевается.

Валюша совершенно по-детски выпятил губку и презрительно уставился на девочек:

— Если не хотите говорить, то и не очень интересно было! Нечего тут ржать, дылды!

Анечка согнулась пополам от хохота и упала в ближайшее кресло. Лана размазывала слезы по красному лицу.

Валюша явно не понимал причин веселья. Он изящно закусил пальчик и терпеливо ждал, пока девицы отсмеются. Потом кокетливо махнул рукой и повернулся к Андрею:

— Что мы будем делать? Доверитесь моему вкусу?

Тот испуганно глянул в зеркало на разноцветный «взрыв» на голове стилиста и отчаянно запротестовал:

— Только не андеграунд!

— Ну что ты, крошка, андеграунд сейчас не катит! Это полный отстой!

Стилист быстро ощупывал пальцами макушку и затылок. По его взгляду было понятно, что он подбирает форму будущей стрижки. Иногда он перекидывал непослушные волосы туда-сюда, оттягивал, приглаживал. Неожиданно он «оттянул» несуществующие пряди к плечам и, внимательно посмотрев на отражение, заявил:

— Тебе пойдет градуированное каре. И будет как у Пушкина: «что не можно глаз отвесть»!

— Нет, Валя, давай что-нибудь мужественное сделаем, — запротестовала Анечка. — Каре у него еще года три не получится.

— И обязательно кончики осветлить! — предложила Лана. — Ох, каким же он будет хорошеньким!

— Он и так ничего! Не нужно его осветлять! Только крашенного пижона мне дома не хватает! — взвилась Анечка.

— Пижон, Мальцева, — это состояние души. А он на пижона пока не тянет.

— Курочки, так что мы делаем из него — романтика или мачо? Определяйтесь быстрее, — Валюша вновь принялся теребить волосы. — Я, например, вижу его в романтично-спортивном стиле. Хотя… Нет, на мачо он пока не тянет. Так что пижоны и мачо отпадают сразу. Следовательно, делаем из него…

— И осветлить кончики! — перебила словесные поиски стилиста Лана.

— И серьгу в ухо вставить! — добавила Анечка.

Страх и удивление нарисовались на лице Андрея. Кажется, ни одна из предложенных идей ему не нравилась!

— Нет, Цветочек, я предлагаю сделать «иней», это придаст прическе некоторую живость. Или «солнечные блики»…

— Не надо меня осветлять! — возмутился Андрей. — И ухо прокалывать не дам! Я против! Категорически против! Просто постригите и все!

— Ну вот, курочки, он против! — фыркнул Валюша. — А кто тебя спрашивает, модель? Сейчас что решим, то и сделаем.

— Тогда я не буду здесь стричься! — Андрей вскочил из кресла и принялся снимать пеньюар.

— Сядь! — закричали девчонки.

— Сядь, красотуля моя.

— Валя лучший стилист в Европе! Он плохо не сделает! — добавила Анечка.

— Я не дам себя осветлять! И уши не дам!

— Ну и ходи как чучело! — хихикнула Лана.

— Так, бабочки мои красавицы, марш в бар, а я нашу привереду в порядок приведу. Неудачный сегодня день. Никакого креатива! — печально вздохнул Валюша и быстро защелкал ножницами.

Через двадцать минут он смахнул с плеч и шеи Андрея лишние волосы, снял пеньюар и сказал без всякого ломания нормальным мужским голосом:

— Легкая, спортивная, удобная стрижка для сильной, цельной личности. Знаешь, а Цветочек была права — тебе бы очень пошло легкое мелирование. И еще, котик мой, подумай над своим чувством юмора. Оно у тебя хромает.

— Какое есть. Спасибо.

И Андрей мухой вылетел из салона. Подальше от чудного стилиста.

Глава 4

Всю дорогу девчонки щебетали, как синички, обрадовавшиеся весеннему солнцу. Лана рассказывала Анечке о школьных делах, обсуждала мальчишек и критиковала девчонок. Андрей молчал. Он прислушивался к себе и пытался понять, знакомо ли ему это замысловатое переплетение разноцветных линий метро на карте, висевшей около двери напротив, говорят ли что-нибудь названия станций. Его удивляли хмурые и уставшие лица окружающих, серые одежды, недовольные взгляды, бросаемые на веселящихся подружек. Радовало одно — он не испугался метрополитена, не испугался эскалатора, вылетевшего из тоннеля поезда, ужасного шума на платформе… Значит, в той, другой жизни, где у него было имя, друзья и родители, в метро он спускался. Уже хорошо…

Андрей заметил, что чем ближе они подъезжают к станции назначения, тем сильнее дрожат его колени. Он едет домой. Сейчас он увидит знакомые лица, поздоровается с соседями, встретится с друзьями. Как они отреагируют на него? Обрадуются ли? Он очень хотел, чтобы ему обрадовались… Парень сник… Если за месяц никто не пришел к нему в больницу, то скорее всего… Нет, он не хотел об этом думать! Не приходят к плохим людям, а он вряд ли был плохим. Тогда почему никто не навестил его? Может, он поссорился с друзьями? Может, они не знали, где он, или думали, что семья Белявских погибла в полном составе? Надо потерпеть, подождать, скоро все станет ясно…

Когда ребята вышли из метро, на улице вовсю бушевала снежная буря. Ледяной ветер обжигал щеки, бросал пригоршни колючего снега прямо в глаза, пронизывал до костей. Покружив по остановкам, им удалось выйти к «маршруткам» в сторону улицы Тамбовская. Андрей расстроился — он не узнавал местность.

Целую вечность они искали пятый корпус дома тридцать четыре по Тамбовской улице, но он тщательно прятался от их глаз. Первые два корпуса нашлись сразу же, а вот куда делись три оставшихся? Когда девчонки окончательно замерзли и Андрей начал настаивать на возвращении домой, кто-то наверху смилостивился над ними и послал на помощь старушку. Бабулька с трудом тащила огромную сумку на маленьких колесиках по сугробам. Андрея поразило тонкое пальтишко с обтрепанным меховым воротничком, шапка, поверх которой пожилая женщина повязала шерстяной платок, и явно не зимние, полуразвалившиеся сапоги. Преодолевая очередное снежное препятствие, бабка завалилась на бок. Скромная провизия вывалилась из сумки и быстро смешалась с грязным месивом. Анечка и Лана бросились собирать консервы, перемазанный хлеб, рассыпавшуюся крупу. Андрей помог женщине подняться. Она беззвучно плакала, глядя на испорченные продукты.

Анечка отвела подругу в сторону:

— Слушай, ей надо продуктов купить. Эти только выкинуть осталось.

— У меня денег мало. Хорошо, если двести рублей наскребу.

— Это не твоя проблема. Ее надо довести до дома, а потом дойти до магазина и купить еды. Договорились?

Взяв бабульку с двух сторон под руки и всучив тележку Андрею, они медленно тронулись в путь.

— А вы чего в такой холод тут бродите? Почему домой не идете? — спросила старушка через некоторое время.

— Мы ищем тридцать четвертый дом по Тамбовской улице. Два корпуса нашли, а нужного корпуса нет, — грустно ответила Лана.

— Ой, надо же! — обрадовалась она. — Я как раз живу в тридцать четвертом доме. Какой корпус?

— Пятый! — оживилась Анечка.

— А кто вам там нужен? Я там всех знаю. Квартиры в этом доме давали от предприятия. Так что мы жили все вместе: вместе работали, вместе детей воспитывали, вместе отдыхали. Это сейчас никому ни до кого нет дела, а раньше мы жили очень дружно, как одна большая семья.

Девчонки переглянулись! Вот удача так удача!

— Вы семью Белявских хорошо знаете? — спросил Андрей.

Бабка вздрогнула, словно обо что-то укололась.

— Ой, милый, соседи это мои. Беда у них! — из выцветших глаз потекли слезы.

— Что случилось? — перепугалась Анечка.

— Месяца полтора назад разбились на смерть. Алечка и Мотечка сгорели заживо. Какие люди душевые были, все время старухе помогали, то продуктов с рынка принесут, то в поликлинику свозят. А сыночек их, Андрюшенька, так то не мальчик, настоящее золотце. Сиротой остался. В больнице лежит. Говорят, не жилец… Ему голову шибко разбило при аварии. Следователь приходил, просил соседей опознать мальца. Ну, я и поехала. А что? Мальчик он был редкой доброты, порядочный, всегда здоровался при встрече, сумку подносил…

— Скажите, а Андрей сильно пострадал при аварии? Лицо цело осталось, не обгорело? Вы хорошо его разглядели? — допытывался парень.

— А как же, милок! — несвежий носовой платок осушил слезы. — Очень хорошо разглядела. Кузьминична хоть и без зубов, но зрение все такое же острое. Андрюшенька без сознания лежал, и все бредил. Как сейчас помню, лицо целое было, только синяки и царапины остались, во рту трубка, темечко перебинтовано, аккурат по самые бровки повязку наложили.

— Вы хорошо знали Белявских?

— Я Андрюшеньку за внучка считала. Он вырос на моих руках. После школы его встречала, обедом кормила. Я ж одинокая. Бог деток не дал, так вся моя материнская ласка на Андрюшеньку и направилась. Уж как любила я мальчика, как заботилась о нем. Мне Алечка и Мотечка за деток были. Иные дети о родителях так не заботятся, как они обо мне пеклись. Но видно, судьба моя горемычная, Алечку и Мотечку схоронила, теперь вот Андрюшеньку жду. Каждую неделю в квартире у них прибираюсь.

— У вас что, ключи есть от квартиры? — ахнула Лана.

— А как же! Мне их еще Алечка передала. Незадолго до смерти. Только боюсь я. Вдруг помру, кто Андрейке связку передаст. Ведь у него в больнице даже одежды нет. Я бы съездила, гостинцев свезла, вещички передала, да сама до рынка еле ползаю, до центра и не доберусь.

— А в какой он больнице лежит?

— Так в центральной детской. Там у них еще врач со смешной фамилией. То ли датской, то ли еврейской.

— Михельсон? — упавшим голосом спросил Андрей.

— Ага! Он самый. Такой человек хороший. Его детки любят. А это мой дом, — сказала пенсионерка, остановившись около подъезда. — Вот что, милые, сама девчонкой была, сама в мороз в одних чулочках бегала, сама мерзла, как незнамо кто, поэтому никаких возражений не принимаю. Все идем ко мне пить чай. Вы меня до дома проводили, я вас хоть немного отогрею, прежде чем домой поедете.

— А это удобно? — на всякий случай спросила Анечка.

— Штаны через голову надевать неудобно, а чай после такой метели пить в самый раз, — улыбнулась беззубым ртом старушка.

Гостеприимная хозяйка угощала их терпким дешевым чаем, кусковым сахаром и карамельками. При падении кроме хлеба и яиц больше ничего не пострадало, и Марфа Кузьминична, как представилась женщина, поохав, решила, что с булки срежет корочку, а яйца в этом месяце больше покупать не будет, денег очень мало, каждую копейку считает. Девочки терпеливо слушали про старческие болячки, боевую молодость и запредельные цены.

Когда ребята согрелись, Анечка скорчила извиняющуюся рожицу и вылезла из-за стола.

— Марфа Кузьминична, прошу прощения, вы женщина пожилая, пенсия у вас копеечная, а мы, здоровые лошади, все сладости съели. Давайте мы с Андреем до магазина дойдем. Хотя бы пачку чая купим.

— Что ты, Нюсенька, что ты, девочка! Вы меня до дома довели в целости и сохранности. Мерзли из-за старухи, по сугробам лезли. Да как же я на вас заварки пожалею? Не обижай меня, деточка.

— Ну, пожалуйста, Марфа Кузьминична! — сладко улыбнулась девочка, за шиворот вытаскивая Андрея из-за стола. — Сделайте одолжение, не обижайтесь! А вам сладкое можно? Вот видите! Мы сейчас еще и тортик купим. Небось, эту сладость вы сто лет не ели!

Слово «торт» подействовало на женщину магически. Поворчав, она отпустила ребят в магазин. Обиженную Ланку оставили помогать по хозяйству, велев подальше держать женщину от коридора и входной двери.

На лестничной площадке Анечка остановилась и показала Андрею связку ключей.

— Откуда? — удивился он.

— Места знать надо. Ты заметил, где у нас ключница висит?

— Около входной двери.

— Так вот, у Ланки ключница находится там же. Еще у нескольких моих знакомых ключи висят в разных вариациях, но все там же — в районе двери. А как ты думаешь, где висели эти ключи? То-то же! Давай сначала посмотрим в квартире, а потом пойдем в магазин.

— Подожди немного. Я ничего не понимаю! Если Марфа Кузьминична вырастила Андрея Белявского, то обязана хорошо знать его в лицо. Она сказала, что опознала его в больнице. Но кроме меня под именем Андрей Белявский других Белявских там не было. А мне не делали никакой пластической операции, внешность такая же, какой была до аварии. Почему она узнала тогда и не признает сейчас?

— Не знаю. Именно поэтому я взяла ключи от квартиры, чтобы посмотреть, кто в ней жил и как выглядел.

Стараясь не греметь железной дверью, ребята тихо вошли в квартиру. Анечка включила свет в коридоре.

— У нас очень мало времени, а осмотреть надо все, поэтому действуем быстро. И постарайся ничего не трогать без особой надобности и перчаток. Мы и так пломбу вскрыли, если в милиции узнают, голову оторвут.

Андрей робко шагнул вперед. Квартира оказалась маленькой, с низкими потолками, а кухня и вовсе походила на кладовку в Анечкином доме. Белявские жили бедно. Старая мебель, выцветшие гардины. Страшненькие обои на стенах, обтрепанные двери, облупившийся потолок. Андрей постоял в комнате, которая, видимо, служила и гостиной, и столовой, и хозяйской спальней. Минимум мебели, все очень компактно.

Комната Андрея Белявского оказалась меньше кухни. Сюда с трудом втиснулись узкая кровать, маленький шкаф и письменный стол. Но больше всего Андрея поразил крохотный складной стул около окна. Он улыбнулся. Да, в такой квартире мебель нужна исключительно складная. Стены до потолка заклеены плакатами с изображениями машин и мотоциклов. Шкаф заставлен коллекцией жестяных банок. Андрей открыл дверцы. Раздался жуткий скрип. Вещи навалены кучей. Их хозяин явно не большой любитель порядка. В ящиках стола полно журналов, каких-то вырезок. Книги на полках тоже валяются беспорядочно… Обычная спальня обычного мальчишки.

Анечка вбежала в комнату, налетела на друга, едва не сбив с ног.

— Андрюшка, смотри! Вот фотографии твоей семьи!

— Это не моя семья. Я здесь никогда не был.

— Ты посмотри сначала.

Он листал старый фотоальбом. Вот красивый мужчина, жгучий брюнет, под руку с темноволосой женщиной обмениваются кольцами. Какой-то семейный праздник. Пожилой мужчина говорит тост. Женщина с маленьким мальчиком на руках. А теперь голенький малыш пытается приподняться на локотках. Андрей пристально вглядывался в лица Алевтины и Матвея Белявских, разглядывал их сына. «Андрюшеньке годик» — это была последняя фотография в альбоме. На ней пухлый мальчик грыз пластмассового зайца.

— И все? — разочарованно спросил он.

— Ага. Нет ни одной более поздней фотографии. Чисто теоретически, ты мог быть этим голышом. Посмотри, брови у вас одной формы, только у тебя они сейчас приняли более мужской вид. Подбородок плохо виден, но линия примерно одна — она идет на «мягкий» квадрат. Далее, форма ушей — они прижаты…

— Аня, «уши прижаты» — так можно сказать о большинстве жителей этого города! Это не аргумент. К тому же здесь ребенку год. За четырнадцать лет черты лица меняются до неузнаваемости. Даже лет через десять я буду выглядеть по-другому.

— Но он черненький! И волосы, похоже, у него такие же, как у тебя! А нос? Он ровный. Только крылья немного другой формы, но они с возрастом изменяются.

— Слушай, кончай впихивать меня в этот портрет! Бери фотографии родителей, младенца и пошли отсюда. Дома будем разбираться. Одно могу сказать точно, я в этой квартире впервые.

В магазине они отоварились так, что пришлось тормозить такси. Марфа Кузьминична разрыдалась, увидев, какие сумки принесли гости. Дрожащими руками раскладывала по полкам колбасу, сыр, масло. С вожделением нюхала подкопченные сосиски и свежую рыбу. Как большую драгоценность прижимала к груди баночку шпрот.

***

Ребята ехали домой, возбужденно обсуждая полученную информацию. За получасовое отсутствие друзей, Лана расспросила Марфу Кузьминичну об Андрее Белявском. Но ничего нового женщина не сказала. Он был хорошим мальчиком, заботливым. Родителей любил. Всегда помогал. Отец не пил, работал на оборонном предприятии, но денег получал мало. Мать тоже крутилась, как могла. На машину копили несколько лет. Купили совсем старенькую «шестерку». Матвей ее всю перебрал, починил, летала его «ласточка» лучше новенькой. Но трех месяцев не проездили, разбились… Ни дачи, ни еще одной квартиры у Белявских не было. И совершенно не понятно, куда они поехали на ночь глядя двадцать четвертого октября. В маршрутке Лана разглядывала детскую фотографию и все старалась сравнить карточку с «оригиналом». Но неровный, мелькающий свет мешал ей, нагоняя на мрачное лицо Андрея кривые, резкие тени.

— Странно, — сказал Андрей, когда они спускались в метро. — Я все-таки не могу понять, почему у Белявских нет никаких фотографий? Ведь раньше они были!

— Андрюш, там в шкафах такой кавардак, что найти что-либо нереально. Я смотрела поверхностно, ничего не вытаскивая. Может быть, я просмотрела?

— Нет, Анька, ты сама подумай! — взволнованно произнесла Лана. — Если там квартирка такая маленькая, как вы говорите, то альбомы могут храниться только на антресолях или в шкафах. А ты говоришь, что смотрела везде, значит их нет! Или украли!

— Да кому нужны чужие фотографии? — отмахнулась Анечка.

— В любом случае фотографии можно положить в простой целлофановый пакет, — настаивала подруга.

— Нет, Аня права. В этой квартире вещи хранить негде. Я вообще не понимаю, как там жить можно.

— Обычная «хрущевка», — хмыкнула Ланка. — Ой, Андрюшка, у нас полстраны еще хуже живет.

— Куда уж хуже? — ужаснулся парень. — Но факт остается фактом. Я никогда не был в этой квартире. На меня потолок давил так, что, казалось, я его задеваю головой.

— Не льсти себе! Ты до него даже в прыжке не дотянешься!

— Перестань, Лань, над человеком издеваться! Лучше давайте думать, что дальше будем делать.

— Элементарно! — очень довольно произнесла Лана. — Андрей учился в школе номер девятьсот семьдесят девять. Завтра мы познакомимся с его одноклассниками. Поговорим с классной, на худой конец с директором. Только надо придумать, под каким предлогом мы туда попадем.

— Как ты узнала? — восхитилась Анечка.

— Зря что ли я бабульку развлекала, пока вы шастали неизвестно где.

***

Дома их ждал Сергей Александрович и дядя Сева, папин начальник службы безопасности. Анечка вся расцвела, увидев крестного. Радостно подскочила к нему и повисла на шее. Всеволод Илларионович чмокнул девочку в красную холодную щеку, тут же предложил чаю. Андрей топтался в дверях.

— А это, Всеволод Илларионович, наш беглец, — Сергей Александрович обнял Андрея за плечи, усадил на табуретку за стол. — Так сказать, это и есть твое задание. Вот как оно выглядит.

Андрей смутился от специфического представления. Седовласый подтянутый мужчина окинул его цепким как старый репей взглядом.

— Наслышан, — совершенно неэмоционально улыбнулся Всеволод Илларионович, просто растянул губы, глаза так и остались настороженными, сверлящими насквозь. — Сегодня только о тебе и разговоров. Можешь звать меня дядей Севой. Мы с тобой потом серьезно поговорим, а сейчас давайте жасминового чаю попьем. Уж больно на улице холодно. А вот и Танечка вернулась со сладеньким!

Весь вечер Анечка не спускала с крестного восторженных глаз. Татьяна Ивановна всячески старалась угодить гостю. А Сергей Александрович с удовольствием наблюдал, как балагурит друг. Чаепитие плавно переросло в ужин. Мужчины часто выходили курить. Татьяна Ивановна в их отсутствие то и дело выставляла на стол новые блюда. Анечка с ворчанием уплетала мамины вкусности и клялась, что с завтрашнего дня будет пить только кефир.

Когда холодильник опустел, сытые мужчины решили перейти к делу. Для этого из кухни-столовой выставили Мальцевых. Всеволод Илларионович начал без всяких предисловий, коротко и по существу:

— Видишь ли, парень, я сегодня разговаривал со следователем, который вел твое дело, и у меня к нему много претензий. Мне кажется, расследование проведено некорректно. А для того, чтобы понять, насколько некорректно оно проведено, мне надо, чтобы ты кое-что объяснил. Дело в том, что при современном уровне медицины не может получиться так, что пациент вообще ничего не помнит. В любом случае ты должен что-то помнить, хотя бы отрывочно. Вот за этой информацией я и пришел.

— Давайте попробуем найти эту информацию вместе. Лично у меня пока ничего не получается. Точнее есть отдельные эпизоды, но они не складываются в общую картинку.

— Начнем с того, что ты помнишь…

И Андрею в очередной раз пришлось рассказывать бывшему офицеру Комитета государственной безопасности, что он ничего не помнит, но по личным ощущениям подозревает, что носит чужое имя и никогда не знал людей, которых считают его родителями. Они с Анечкой договорились, что никому не скажут про собственное расследование, поэтому Андрею пришлось опустить сегодняшний визит к Марфе Кузьминичне.

— Загадал ты мне, парень, загадку, где ничего неизвестно… Но как ты попал в машину и куда вы ехали?

— Не знаю.

— Допустим, что Матвей Белявский подрабатывал частным извозом. Значит, они могли подобрать тебя в городе. Тогда все сходится. Но характер твоей травмы говорит, что из машины ты вылетел без сознания, иначе были бы сломаны еще как минимум руки. Тогда почему ты был в отключке? Не понятно и действие милиции. Если погибли Алевтина и Матвей, почему тебя приняли за их сына? Ладно, я покумекаю на эту тему. Пообщаюсь со своими людьми. Ты только не делай никаких резких движений. Если вспомнишь что-нибудь, то обязательно сообщи мне. А пока, думаю, надо отработать версию Белявских.

— Надеюсь, что вы найдете моих родных. А может, меня хотели убить?

— Я не готов ответить на этот вопрос. Но обещаю, что сделаю все возможное, чтобы ты вернулся домой целым и невредимым.

Всеволод Илларионович потом целый час о чем-то разговаривал с Сергеем Александровичем, запершись в хозяйском кабинете. А Андрей лежал в тишине и одиночестве в Аниной комнате и мечтал о том, как встретится со своими родителями. Он так по ним соскучился…

Глава 5

Двор школы девятьсот семьдесят девять поражал ухоженностью. Площадка перед крыльцом тщательно вычищена и посыпана песочком. Кусты вдоль забора завалены аккуратно уложенным снегом. Все чинно и степенно. Девчонки даже позавидовали — к дверям их школы приходилось пробираться по таким снежным траншеям, что ничего удивительного в травме Анечки не было, скорее это обычная закономерность. Вот в прошлом году дворник, а по совместительству еще и охранник, тщательно следил, чтобы территория всегда оставалась чистой.

Как и следовало ожидать, у дверей их встретил пожилой охранник. Сразу же определив по каким-то тайным приметам, что ребята не местные, преградил путь:

— Вы куда?

— К директору! — грозно зыркнула на него Лана.

— Зачем?

— По делам.

— Ее нет. Уехала она в это… как его? Администрацию! Завтра приходите!

Он вытолкал ребят из школы и захлопнул дверь. Замок лязгнул как насмешка за их спинами.

— Кошмар! — возмутилась Лана. — Это же надо таких монстров у дверей сажать! И что теперь делать?

— Таааак, — задумчиво протянула Анечка. — Надо спокойно набросать план действий, а не пилить опилки.

— Гениальная идея! Я как раз только что лобзик убрала!

— Не трындычи, — чуть сморщилась девочка. — Из-за тебя я не слышу собственных мыслей! Не видишь, я думаю…

— Странно, обычно в нашей компании думаю я, а ты поступаешь исключительно по велению сердца. Которое у тебя работает отдельно от мозга.

— Когда тебе думать? У тебя рот не закрывается ни на секунду!

— Я тебя тоже люблю.

— Скажи лучше, Ланочка, а где у нас ребята курят?

— За школой, а что?

— А ведь у нас такой же цербер у дверей сидит. И как ребята выкручиваются?

— Думаю, через окно в туалете вылезают.

— Школы у нас одинаковые. Туалеты располагаются одинаково, и мальчишеская уборная со стороны охраны не видна.

— Потрясающе! — обрадовалась Лана. — Я всегда говорила, что ты у нас супермозг!

Они обошли здание и с удовольствием отметили, что под окнами проложена «тропа жизни», а на углу утоптан небольшой пятачок, засыпанный окурками. Андрей подтянулся. Чуть толкнул стекло, и створка легко отворилось. Парень ловко забрался внутрь. Никого! Помог залезть Анечке, потом втащил неуклюжую Лану.

— И что теперь? — поинтересовался Андрей, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу.

— Как что? Надо дождаться звонка и подойти к твоей классной руководительнице, — пояснила Анечка.

— Здорово! Хорошо мы будем выглядеть, когда в туалет войдет кто-нибудь из мальчишек! Картина маслом под названием «Не ждали!» — проворчала Лана. — И воняет тут как в козлятнике!

— Лань, не ной! Могло быть хуже, — одернула подругу Анечка.

— Куда хуже? И так дышать нечем!

— Аня, а как мы узнаем, в каком классе я учился?

— Легко! Посмотрим расписание уроков девятиклассников. Как правило, все друг друга знают и подскажут, в каком кабинете занимаются твои одноклассники.

— У вас скоро будет труп! — хныкала Лана. — Эта газовая атака не для моего нежного носика! Кошмар! Ну почему в мальчишеском туалете всегда так воняет!

В уборную вбежала девочка лет десяти. Бросив мимолетный взгляд на старшеклассниц, она принялась расстегивать брючки. Лана рассмеялась, заметив, как Андрей моментально покраснел до самых ушей и резко отвернулся. Девочка заметила парня и громко ойкнула, быстро принялась натягивать штаны обратно. Те не поддавались, путались. Так с расстегнутыми брюками она и выбежала вон.

— Пошли отсюда! — приказал Андрей. — В женском туалете мне делать нечего!

— Ага, значит нам, девчонкам, в мужском сортире есть что делать, а тебе нечего? — хохотала Лана. — Хитрый какой!

— Погоди, — придержала его Анечка. — Звонок через пару минут. Ланка, ты можешь помолчать или нет? Надоела уже! Больше тебя с собой не возьмем!

— Вы обещали меня не бросать! Это подло! — картинно заломила руки Бузыкина.

— Лана!!! — в один голос закричали друзья на разошедшуюся девчонку.

Она открыла рот, чтобы еще что-нибудь сказать, но не успела — зазвенел звонок, и Анечка с Андреем ринулись к выходу.

***

В тридцать втором кабинете девятый «А» готовился к алгебре. Точнее, стоял «на ушах». Ребята кидались грязными тряпками, носились по партам. Девчонки громко визжали, когда мимо них проносился очередной юноша, и хохотали, когда тряпка оставляла на чьей-нибудь спине пыльный след. Парень рисовал на доске кривую рожу. Обычная перемена обычного класса.

Анечка, боясь попасть под обстрел тряпкой, засунула голову в кабинет и обратилась к ближайшей девочке:

— Простите, мы ищем класс, в котором учится Андрей Белявский. Не могли бы вы подсказать, в каком кабинете у них сейчас занятия?

— Белявский? — задумалась она. — Знакомое что-то… В нашем классе такого парня точно нет. У «бэшек», кажется, тоже. Сейчас спрошу. Я здесь всего полгода учусь, еще не всех знаю. — И громко заорала на весь класс: — Лежек, иди сюда!

Шкафоподобный Лежек задел плечом высокого тощего парня. Тот едва не свалился. Лежек загоготал, налету подхватил некстати попавшую прямо в руки тряпку и бросил в худого.

— Пошел на фиг! — огрызнулся тощий.

— А-а-а! Лоханулся! — загоготал Лежек.

— Васька лох! — подхватили другие ребята. — За лошили, за лошили!

— Ты тормоз, Кураев! — авторитетно заявил тот, что у доски, тощему.

— Сам ты тормоз! — обиделся тощий.

— Лошара тормознутая — и Лежек радостно понесся к выходу.

Анечка отпрянула, с ужасом представив, как этот бегемот сейчас ее затопчет. И вовремя! Лежек вылетел из кабинета, сильно толкнув дверь. Та громко хрястнулась о выступ и захлопнулась прямо перед носом одноклассницы.

— Боголюбский! — заорала она. — Ты идиот? Иди сюда! Куда поскакал?

Андрей с опаской взирал на дурачества ребят и спокойствие девятиклассницы.

— На каком языке они говорят? — шепотом спросил он у стоящей рядом Ланки.

— На нормальном. Ты что, никогда не слышал, как разговаривают подростки?

Парень ошарашено покачал головой. Подружки наоборот пребывали в приподнятом настроении — их подобное времяпрепровождение очень забавляло.

— Чё надо? — раскрасневшийся Лежек все-таки подошел к девочке.

— Ты Белявского знаешь?

— Дрона чё ль? Ну! — пробасил увалень. — Сосед мой. В одном подъезде живем.

— В каком он классе?

— В седьмом «Т».

— В седьмом «Т»? — удивилась Анечка.

— Ну! — ухмыльнулся парень, вытирая идеально белым накрахмаленным носовым платком, извлеченном из грязных брюк, потный лоб.

— «Трудовой». Там учатся неуспевающие, — пояснила девчонка.

— Ага. Точно. А Дрон два раза на второй год оставался.

— А ты Белявского хорошо знал? — вставила свои «пять копеек» Лана.

— Чё знал-то? Я и щас его знаю! Правда, не видел давно. Небось, опять в бега подался.

— Он убегал из дома? — удивился Андрей.

— Да постоянно! Чё обидно, мать неплохая, с моей матерью работает вместе, отец тоже ничё так. А Дрон как собакевич дворовая.

— Как кто? — удивленно переспросила Анечка.

— Он говорит, что Дрон погулять любил, — перевела девочка.

— А я чё говорю? Я и говорю, как шавка дворовая.

— Ясно. Тогда у меня плохая новость. В конце октября Белявские попали в аварию. Родители погибли, а он сам перенес несколько сложных операций и до сих пор не пришел в себя, — честно глядя Лежеку в глаза, сгущала краски Анечка.

— Ничё себе поколбасились! — расстроился Лежек. — То-то я его не вижу. А ты брат чё ли? — сощурился парень.

— Похож? — хмуро спросил Андрей.

— Ага, здорово похож. Как будто родной. Ты старший, младший?

— Двоюродный, — опередив Андрея, нашлась Анечка.

— А чё тут ищите?

— Родители Андрея, — эх, врать, так врать по полной программе, — хотят взять опекунство над Белявским. Нас попросили кое-что узнать о нем у классной руководительницы, взять выписки из личного дела, характеристики, ну и табель. Ему ведь школу надо заканчивать…

Лежек громогласно загоготал. Анечка покраснела. Ланка бросила на Андрея тревожный взгляд.

— Во, девки, дают! Во гонят! Да у Дрона была такая успеваемость, что ни одна нормальная школа его не примет! Он тут держался только из-за директрисы. Тетя Аля матери сколько раз рассказывала, что если бы не подруга ее, наша директриса, то давно бы его выгнали отсюда в интернат. Ты, парень, предкам скажи, чтобы не заморачивались. Тетя Аля мучилась, и твои горя с ним хлебнут. Дрон он ведь как шакал был. От него во дворе все шарахались, как от чумного. Никто из ребят с ним не дружил. А кто дружил, те до сих пор с ужасом от него открещиваются.

— Почему? — дрогнувшим голосом пробормотала Лана.

— Да потому, что у него на лбу было написано «Хочу в тюрьму»! А уж сколько он учителей довел, и не пересчитать! Они ему оценки ставили за то, чтобы он не посещал уроков. Я с ним в начальную школу ходил вместе. А потом в третьем классе его на второй год оставили. Все так обрадовались!

— Боголюбский! Смирнова! — окликнула их учительница. — Звонок не для вас звенел?

Девятиклассники убежали на алгебру.

Анечка, Лана и Андрей задумчиво стояли посреди рекреации.

— Слышь, парень, отговори родичей его опекать! — высунулся Лежек. — Шакал он.

— Боголюбский, дверь закрой! А хочешь поговорить, выйди вон! — раздался строгий голос педагога.

— Что значит шакал? — уточнил Андрей у девочек. Подростковый язык пришелся ему не по вкусу.

— Подлый человек, — буркнула Анечка.

— Я ничего не понимаю, — растерянно проговорила Лана. — Марфа Кузьминична говорила, что Андрей был супер, а этот Лежек утверждает, что он плохой… Кому верить?

— Я думаю, что дома Андрей был один, а в школе другой, — предположила Анечка.

— Такого не бывает! Думаешь, перед родителями он был паинькой, а с учителями монстром? Чушь! Вот я всегда одна, раздвоением не страдаю…

— Девчата, вы не о том сейчас говорите. Дело в том, что Лежек принял меня за его родственника или брата, а Марфа Кузьминична вообще не узнала. Значит, я не он!

— Вариант с братом мне нравится! — согласилась Анечка.

— Брат? Но ведь по версии милиции, Белявские были сиротами! Откуда взялся брат?

— Ой, Андрюш, ты как с Луны упал, честное слово! — хихикнула Лана. — Сейчас не то время, чтобы у человека родственников никаких не было. Давайте предположим, что они из детского дома, но ведь должен же их был кто-то родить?

— Я не понимаю, о чем вы говорите.

— Объясняю популярно, — Анечка недовольно посмотрела на подругу, и принялась терпеливо растолковывать Андрею: — Надо найти милиционера, который занимался твоим делом, и попросить его выяснить, где живут родственники Белявских.

— Хорошо. Но как мы его найдем?

— Элементарно, Ватсон! — расцвела Лана. Уж что-что, а это она прекрасно знала. Спасибо Оксане. — Сейчас только два часа дня. Поехали в приемное отделение, выясним какая бригада «Скорой помощи» тебя привезла.

— И что нам это даст? — удивились в один голос Андрей и Анечка.

— Вы что, серьезно не понимаете? — Друзья покачали головами. Девочка тяжело вздохнула и после некоторой паузы соизволила ответить: — Если машина попала в аварию, то «Скорая» обязана передать сведенья в отделение милиции, которое должно заниматься этим делом. Нам надо понять, в какое отделение их передали. Потом мы поедем туда и выясним, кто этим занимался. Понятно? Можно еще попробовать через МЧС узнать о том, кто занимался аварией, так как если среди пострадавших были дети, то все данные в обязательном порядке передаются в центральное бюро или как оно там называется. Если вы хотите, я попрошу Оксану, чтобы она все выяснила. У нее это получится лучше, чем у нас. Только тогда придется подождать до завтра.

— Хорошо, — расстроено пожал плечами Андрей. — А сегодня мы чем будем заниматься?

— Ой! Папа же договорился, что с понедельника ты идешь в школу! — воскликнула Анечка. — Ланка, помоги, а!

— А я тут при чем?

— Кто у нас в школу ходит? Кто все знает? Вот и поможешь нам в курс дела войти.

— Я там уже два дня не появлялась!

— И чего? Это же не означает, что ты все забыла! Я вот в школе уже две недели не была.

— Ладно, поехали ко мне. Оксанка будет счастлива увидеть тебя, Андрюшка.

— А меня? — обиженно надула Анечка губы.

— Ну и ты заходи! — хихикнула Лана, передразнивая Карлсона.

Они вышли из школы так же, как вошли, — через окно. Крепкий мороз принялся щипать горячие щеки. Но друзья не обращали на него никакого внимания. Андрей шел молча, обдумывая слова Боголюбского. А девчонки как обычно тарахтели обо всем на свете.

***

Оксана встретила беглеца с нескрываемой радостью. Андрей долго извинялся, что сбежал, краснел и прятал глаза. Девушка удивлялась переменам. Прошло всего два дня, а он изменился до неузнаваемости. Оксана и раньше догадывалась, что безразличие, тенью лежащее на лице, — всего лишь защитная реакция перепуганного мальчика на окружающий мир. Теперь же во взгляде не осталось панического страха. Плечи расправились, походка стала уверенной, движения четкими. Он охотно отвечал на вопросы, с удовольствием шел на контакт. И если бы девчонки замолчали хоть на минуточку, Оксана смогла бы узнать об Андрее гораздо больше. Но они трещали, как две сороки, перебивая друг дружку. Парень лишь улыбался, поглядывая на подружек. Оксана искренне посочувствовала ему: находиться в их обществе целый день — дорогого стоит!

— Ты понимаешь, Оксаночка, все дело в том, что Марфа Кузьминична рассказала нам про Андрея одно, а девятиклассник другое, совершенно противоположное! — Лана засунула в рот намотанные на вилку спагетти.

— Но одно в их рассказах сходится! Они говорят, что Андрей наш и Андрей тот похожи! — переняла эстафету Анечка, дожевав сосиску.

— Вот мы с Анькой и подумали, что надо найти адрес его родственников. Логично?

Оксана кивнула. На короткое «да» ей не отвели ни мгновения!

— Вот и я говорю, что логично! Ланка считает, что в «скорой» должны знать, кто занимался расследованием. Оксаночка, и ты нам поможешь!

Оксана лишь удивленно округлила глаза и открыла рот…

— Конечно, обязательно поможет! — заверила всех Лана. — Ведь ты не оставишь Андрея в беде?

Оксана вновь постаралась вставить хотя бы одно коротенькое словечко, растерянно глядя на Андрея. Он пожал плечами и беспомощно улыбнулся — мол, рад бы помочь, да ничего не получится!

— Нет, она не оставит его в беде! Ведь нам так нужна эта информация! И, Оксаночка, ты ведь не нарушишь никакой врачебной тайны, так что счастье Андрея полностью в твоих руках!

Неожиданно и Анечка, и Лана замолчали, подобострастно глядя на Оксану. Их хитрые личики светились от счастья, словно нужная информация уже находилась в кармане, остается только поблагодарить старшую сестру. Оксана недовольно посмотрела сначала на сияющих девчонок, потом на жующего парня и возмущенно произнесла:

— Я ничего не обещаю! Если получится — помогу, если нет — нет!

— Оксана, вы не обязаны мне помогать, — улыбнулся Андрей. — Я и так вам многим обязан. Не стоит из-за меня создавать себе дополнительные проблемы.

— Ну вот и договорились! — радостно подскочила Анечка.

— Завтра к обеду узнаешь? — воодушевленно спросила Лана.

— Оксаночка, ты ведь понимаешь, как это важно для Андрея!

И обработка несчастной Оксаны началась заново…

***

Ты ничего не понимаешь! — рассмеялся голос. — Данные физические и химические законы действуют только здесь! Это очень интересно. Иди ко мне. Смотри… — На бумаге появились расписанные химические реакции. — Представляешь, тут возможны такие цепочки! Нонсенс!

Андрей смахнул наваждение. Еще раз просмотрел параграф. Он явно видел эти примеры раньше! В груди все похолодело. Голос! Девичий голос! Такой знакомый смех… Но образ ускользнул, остался туманным, незавершенным…

— С тобой все в порядке? — испуганно спросила Анечка. Лана смотрела на него, широко распахнув глаза и удивленно приоткрыв рот, словно перед ней сидело приведение.

— Да. А что?

— Ты разговаривал сам с собой на каком-то странном языке!

— И что я сказал?

— Откуда мне знать! Ты бубнил себе под нос, что такой реакции в природе быть не может, а потом как будто бы начал с кем-то разговаривать. Осекся на полуслове и опять забормотал по-человечески.

— Странно… Вообще такое ощущение, что я когда-то видел все это. И самое интересное заключается в том, что я знаю больше, чем раскрыто в учебнике, и могу доказать, что описанное здесь не имеет ничего общего с реальностью законов природы.

— Докажи! — в один голос воскликнули девчонки.

Андрей улыбнулся и вздохнул:

— Эх, если бы все было так просто...

— А на каком языке ты разговаривал? — спросила Лана.

— Не знаю. На сегодняшний момент, могу с уверенностью сказать, что кроме русского, я не помню больше ни одного языка мира.

— Но ведь мы слышали! — не сдавалась Лана. — И это был не русский язык!

— Ну чего ты к нему привязалась? — возмутилась Анечка. — Может быть, он на самом деле не знает, что это за язык. Мало ли что человеку в голову придет, пока он химию изучает. Держи, Андрюш, алгебру, — она протянула учебник. — Тебе помочь?

Он покачал головой:

— Я сам разберусь.

За четыре часа Андрей прошел полный курс за девятый класс по физике, химии, алгебре и геометрии, а так же прочитал пол-учебника по биологии. Со стороны казалось, будто он перелистывает страницы, делая какие-то пометки в тетради, любезно выданной хозяйкой. Но когда через два часа после начала занятий, он смог доступным языком объяснить Лане как действует вектор магнитной индукции постоянного магнита на поле индукционного тока, а так же перевести на человеческий язык правило Ленца, стало понятно, что парень не только просматривает учебники, он серьезно занимается. Каким образом в его голове за короткий промежуток времени поместился такой колоссальнейший объем знаний, для всех так и осталось загадкой. Но факт оставался фактом: Андрей в полном объеме владел материалом. Девочки с суеверным ужасом поглядывали на друга. Еще никогда в жизни им не приходилось видеть таких удивительных способностей.

В восемь часов вечера, отложив учебник по истории, он потянулся и устало сказал:

— Аня, пойдем домой, иначе я засну здесь на полу.

Анечка суетливо засобиралась.

Лана проводила друзей с плохо скрываемой грустью. Андрей так отличался от всех знакомых мальчиков. Умный, интеллигентный, образованный, сразу видно, что из хорошей семьи. Он поддерживал разговор на любую тему, если что-то было не понятно, то спокойно, без унижений и носозадирательства объяснял, где ошибка и как это следует понимать. И он ей нравился. Она даже позавидовала Анечке — та видит его каждый день, общается. Как жаль, что она не пошла с подругой в понедельник. А ведь Анечка звала ее, просила…

Девочка принялась собирать разбросанные книги. В «Алгебре» лежала тетрадь. Она открыла ее. Нежно провела пальцами по исписанным ровным подчерком страницам, словно прикасаясь к рукам гостя, воображая исходящее от букв тепло. Пролистала, и в самом конце, на внутренней обложке, увидела нарисованный легкими штрихами контур лица. Лана опешила. На нее смотрели печальные глаза незнакомой девчонки. И подпись под рисунком — загадочные значки… Скорее всего буквы...

Глава 6

Каждый шаг дается с трудом. В полнейшей темноте я беспомощен, словно новорожденный котенок. Преследующий повсюду голос настойчиво зовет:

Иди ко мне…

Он звучит в моем сознании. Иногда с мольбой. Иногда настойчиво. И я понимаю, что если не приду на зов, случится непоправимое, неизбежное. Я понимаю, что только этот голос может раскрыть мне тайну. Я понимаю, что больше всего на свете хочу найти того, кому принадлежит шепот. И задать всего один вопрос:

Кто я?

Вокруг тишина. Жуткая тишина, как на погосте. Я не слышу своих шагов. Не слышу плеска воды, по которой иду. Я настойчиво продираюсь сквозь какие-то незримые липкие слои. И хотя руки не чувствуют преграды, она есть. Я ощущаю ее телом, лицом, разумом. Она коконом обволакивает меня. Мешает двигаться, дышать…В воздухе висит отвратительный запах тлена. Организм слабеет, пропитываясь ядовитыми смрадными парами. Нет сил идти. Хочется лечь, рассыпаться прахом.

Аккуратно ступаю по зыбкой, скользящей поверхности. Едва не падаю в вонючую жижу. Нога застревает. Кажется, сотни рук вцепились в нее, не пускают, тянут на дно. Утопленники стонут, радуясь, что нашли свою добычу. Я отчаянно сопротивляюсь, стараясь удержать равновесие. Вторая нога предательски скользит. И я с головой окунаюсь в грязь. Густая взвесь ила тут же с вожделением забивается в нос и рот, склеивает глаза. Я чувствую, как грудь сдавило что-то тяжелое, шею сжали чьи-то сильные пальцы. Сотни рук крепко держат за тело и тащат все глубже и глубже. Нет сил сопротивляться. Нет сил драться за жизнь. Хочется забыть обо всем, перестать дышать, двигаться, уйти навсегда. В мутной взвеси я различаю их опухшие лики, пустые глаза и желтые оскалы неровных зубов. Я стану одним из вас. И мое лицо превратится в желейную массу, потеряет свои очертания…

Но шепот, прорываясь сквозь грязную пелену отчаянья, упрямо зовет:

Иди ко мне…

Я вырываюсь из цепких рук мертвяков. Я хочу жить! Скидываю с себя разваливающиеся тела. Я так хочу жить! Они горько стонут. Они давно мертвы. А я хочу жить! Поднимаюсь, падаю и вновь встаю. С твердым желанием жить и идти на зов. Я должен. Я сильный. Я смогу.

Яростно рвусь вперед. Кто-то вновь хватает меня. Пытается задержать. Рвет ткань одежды. Корни умерших деревьев переплетаются под ногами. Ступни неуклюже попадают в образовывающиеся щели, неестественно выворачиваются, застревают. Я неистово выдираю ноги из-под коряг. Больно. Ветви, кусты цепляются за тело, раздирают кожу в клочья. Очень больно. Хочется кричать, но сил нет. Кажется, все темные силы ополчились против меня.

Но я иду. К тебе.

— Андрей! Андрей! Проснись!

Он с трудом разодрал глаза, вырываясь из оцепенения.

— Мальчик мой! Что случилось?

Татьяна Ивановна прижала его к себе. Натуральный шелк ночной сорочки пропускал тончайший аромат корицы и ванили. Андрей затряс головой, пытаясь избавится от назойливого голоса и липкого страха. В висках истерично забилась боль. Он застонал. Рядом в трусах стоял обеспокоенный Сергей Александрович, готовый в любую секунду вызвать «неотложку». Лохматая Анечка в пижаме жалась в дверях.

— Что случилось? — в который раз повторила женщина, наконец-то выпуская мальчика из объятий. — Кошмар приснился?

Он кивнул.

— Ты так кричал! Мы испугались, бросились к тебе! Пытались разбудить, но ничего не получалось. Ты спишь так крепко.

— А что я кричал? — едва слышно пробормотал он.

— Что-то очень странное, — хмуро ответил Сергей Александрович. — Я не услышал ни одного знакомого слова. Даже не смог определить какой это язык.

— Странно… А на каком языке я разговариваю? — растерялся Андрей.

— На родном! — закричала Анечка. — Ты разговариваешь сам с собой и во сне на родном языке! Андрюшка, когда в твоей голове что-то щелкает, ты полностью перестаешь себя контролировать и родной язык «вырывается» наружу!

— Анна, не говори ерунды! — строго произнес Сергей Александрович. — Ты хочешь сказать, что, попав в аварию, он забыл родную речь? Тебе самой это не кажется глупостью?

Анечка сконфуженно посмотрела на мать, словно ища поддержки. Но той версия отца нравилась больше. Татьяна Ивановна принесла успокоительное и обезболивающее. Андрей покорно выпил горсть таблеток и спрятался под одеялом. Надо же, какой кошмарный сон! Присниться же такое! Голос… Знакомый голос… Он уже слышал этот зов в больнице. Он очнулся с ним в голове. Именно этот голос не дал ему умереть, заставил остаться здесь, в мире, где ему все чуждо, где его никто не ждет.

***

За завтраком Татьяна Ивановна сообщила, что договорилась об обследовании, и сегодня они с Андреем должны быть в медицинском центре. Анечку мать с собой не взяла. Но та не особо расстроилась. Хорошо, что мама и Андрей уедут, она сможет съездить в больницу к Оксане, а потом в милицию.

Когда Анечка приехала, загруженная работой Оксана напрочь забыла о вчерашнем разговоре. Поэтому девочке пришлось сидеть в фойе и ждать, когда же медсестра немного освободится и узнает фамилию оперативника. Прошло часа два. Анечка извелась от безделья. Сначала она сидела, потом начала слоняться из угла в угол, изучила все надписи на стенах, царапины на стеклах. Мимо проходили врачи, медперсонал бегал курить на запасную лестницу к мусорке. Анечка стояла около окна и рассматривала дома и проезжую дорогу за забором. За спиной раздался знакомый голос:

— Голубчик, ну почему же вы так меня подвели? Я договорился со специализированным интернатом, где вы могли бы получить необходимое лечение. С вашей травмой вы в обязательном порядке должны наблюдаться у хорошего специалиста. Курс не закончен. Его надо пройти полностью, в противном случае, последствия будут необратимы.

Интуиция подсказала, что Михельсон ругает Андрея. Воспитанная девочка не должна подслушивать, но ведь она же не таится, стоит себе тихонечко у окна за раскидистым кустом гибискуса…

— Я хотел бы, чтобы вы зашли ко мне завтра. … В любое время. … За кого вы меня принимаете? Мальчишка! … Нет, я не буду сдавать вас в милицию. В конце концов, вы не из тюрьмы сбежали. … Могу ли я узнать, у кого вы сейчас живете? … Хорошо. Завтра поговорим.

Раздался характерный щелчок сворачиваемой трубки-раскладушки. Анечка боязливо обернулась. Михельсон, пряча телефон в карман, торопливо уходил в отделение.

Опаньки! Анечка села на подоконник. Интересно, а откуда Андрей знает номер Михельсона? Судя по разговору, у парня не было никакого желания разговаривать с хирургом. Точнее, он ему сам не звонил. Тогда кто сдал Андрея? Кто их соединил? Неужели врач, к которому мама поехала на консультацию, выдал Андрюшку Михельсону? Ну и что! Хирург правильно сказал: «Ты не в тюрьме!» И парень имеет право выбирать место жительства.

Через полчаса, совершенно позабыв о Михельсоне, Анечка с заветной бумажкой в руке неслась в отделение милиции, на территории которого произошла авария.

Евгений Борисович Охрименко, тот самый следователь, которому было передано дело Андрея, еще раз пролистал материал и внимательно посмотрел на сидящую перед ним раскрасневшуюся с мороза девочку.

— От меня чего надо?

— Помогите, пожалуйста, найти его родителей, — Анечка выразительно захлопала мокрыми ресницами. С безнадежно повисшей челки стекали капельки тающего снега. — Понимаете, произошла ошибка. Или вовсе не ошибка, а оплошность. Андрей — это не Андрей Белявский. Это кто-то другой…

— Подождите, барышня, — прервал ее оперативник. — Вот тут есть показания гражданки Гусевой Марфы Кузьминичны, которая утверждает, что это и есть Андрей Матвеевич Белявский. Вот, смотрите! — Он потряс перед ее носом протоколом.

— Гражданка Гусева ровесница динозавров! У нее, может быть, со зрением плохо! Когда мы приезжали по установленному вами адресу, то она не узнала Андрея. Как же она могла его опознать?

— Значит, гражданка Гусева лжесвидетельствовала, за что ее надо привлечь к ответственности.

Анечка включила обаяние на полную мощность, кокетливо села на край стула и мягким, вкрадчивым голосом произнесла:

— Евгений Борисович, вы только порекомендуйте, с чего лучше начать поиски этих злосчастных родственников. Как сыщик сыщику. Сейчас Андрей живет у нас. Но вы ведь понимаете, что мои родители не будут долго терпеть нахлебника, да и парню хотелось бы узнать свое настоящее имя. Только представьте, — она перевела многозначительный взгляд на его безымянный палец на правой руке, где тускло поблескивало обручальное кольцо. Следователь прикрыл рот ладонью. Глаза насмешливо наблюдали за юной актрисой. — Только представьте, если вы попадете в такую аварию, неужели захотите навсегда позабыть свое имя и любимую супругу? — хлоп-хлоп ресницами.

— Вот что, девочка, иди-ка ты домой, — по-доброму улыбался следователь.

Анечка расстроено закусила губку. Сейчас главное не перестараться. Надо сменить тактику.

— Я не уйду отсюда, — буркнула она и, громко всхлипнув, воскликнула: — Поймите, он мой друг! Он так переживает! Он не помнит собственного имени! Не знает, кто его родители! Неужели у вас нет сердца? Неужели у вас нет детей? А если ваш сын потеряет память, а его назовут Васькой Пупкиным и он навсегда останется жить у чужих людей? Только представьте, какие сильные муки сейчас испытывают его родители! — Анечка еще хотела заломить руки и запричитать: «Ах, бедная, несчастная сиротинушка!», но вовремя остановилась. От ее бурного выступления, сидящий напротив дядька и так уже достаточно обалдел. Выдержав паузу, девочка с горечью произнесла: — В конце концов, вы мышь или человек!

Следователь громко захохотал. Анечка демонстративно отвернулась, вздернув носик.

— Ай, молодца, девка! Ой, отлично сыграла! Давно меня так не веселили, молодца! — гоготал он, вытирая слезы.

Анечка презрительно рассматривала стоящий в углу обшарпанный стул. Ни тени улыбки не проскользнуло по ее лицу.

— Хорошо, помогу тебе, — неожиданно серьезным тоном сказал Евгений Борисович. — Что ты хочешь конкретно?

— Я хочу, чтобы вы нашли родственников Андрея, — быстро произнесла она, словно боясь, что он передумает. — Марфа Кузьминична его не узнала, когда увидела во второй раз. А одноклассники в один голос утверждают, что он похож на того Андрея, словно является его родным братом. Думаю, что он и есть его брат или какой-нибудь родственник. По-другому я никак не могу объяснить, почему Белявские поехали куда-то на ночь глядя и взяли с собой чужого мальчишку.

— Соображаешь, — кивнул Охрименко. — Хорошо. Позвони-ка мне через недельку. Я запрос кое-куда пошлю. Посмотрим, что из этого выйдет.

— Спасибо! — радостно подскочила девочка. — Огромное вам спасибо!

— Иди уже, актриса! — улыбаясь, выставил ее из кабинета следователь.

***

Она вернулась домой, к своему великому удивлению, до приезда Андрея и мамы. Быстро приготовила ужин и сделала вид, что весь день провела в Интернете. Но едва она вошла в Сеть, как в дверь позвонили. «Мама» — улыбнулась Анечка и побежала открывать.

Андрей, мрачный как грозовая туча, аккуратно ставил многочисленные пакеты и сумки на пол в коридоре. Ничто не расстраивало парня больше, чем хождение по магазинам. И если с Анечкой он еще как-то пробовал бороться, убедив ту, что ему вполне достаточно двух пар брюк, то с Татьяной Ивановной этот номер не прошел. Зайдя в любимый магазин, женщина скупила едва ли не всю молодежную одежду и обувь, которую там нашла. Только пакетов с покупками они занесли двенадцать штук! Для себя Анечка откопала в этой горе свитеров, рубашек, джемперов, толстовок, футболок, джинсов, брюк всего две кофточки и одну юбку. И это ее оскорбило! Фыркнув, девочка ушла к себе в комнату и не выходила оттуда весь вечер.

«Вот ведь, — думала она, — завели себе сыночка! А про меня забыли… Вот что значит быть в семье не любимой доченькой, а балованным сыночком!»

В дверь тихонько постучались.

— Можно? Ты спишь?

Она ничего не ответила. Демонстративно уткнулась в монитор.

— Я хотел пожелать тебе спокойной ночи и сказать «спасибо» за ужин. Было вкусно.

Андрей перевернул стул и сел рядом, облокотившись на спинку. В свете настольной лампы он казался таким хорошеньким, что Анечка не смогла оторвать взгляда. Тут же все ему простила. На правах старшей сестры.

— Все-таки Валентин молодец. Талант с большой буквы! Тебе так идет новая прическа. Здорово получилось. И в правду вышло как у Пушкина: за морем царевич есть, «Что не можно глаз отвесть…»

Он покраснел, провел рукой по выровненным волосам, привычным движением закидывая несуществующую челку назад. Анечка довольно улыбнулась: до аварии у него были длинные волосы!

— Расскажи, как тебя нашел Михельсон?

Он растерянно пожал плечами:

— Ему позвонил Юрий Павлович, врач, к которому мы ездили. Дело в том, что Татьяна Ивановна договорилась о консультации с тем врачом, который смотрел меня по просьбе Михельсона. И, конечно же, он знал, что я сбежал. Ты бы видела выражение его лица в тот момент! Я даже подумал, что сейчас он вызовет охрану. Юрий Павлович долго возмущался, что «пациенты пошли неблагодарные, им мозги на место вставляешь, а те все равно норовят всю врачебную работу испортить». Татьяна Ивановна не выдержала, и они поругались. В общем, завтра придется идти в больницу к Якову Иосифовичу. Твоя мама любезно согласилась меня сопровождать. Я просил ее этого не делать, так как могу сам решить данный вопрос, но, насколько я понимаю, спорить с ней бесполезно.

— Да, мама тебя все равно не отпустит одного, — согласилась Анечка. — А что врач сказал?

— Сказал, что впервые видит, чтобы за такой короткий промежуток времени человек так быстро оправился после тяжелейшей травмы. Объяснил, что делать с головной болью. Отправил на консультацию к невропатологу и психологу. Невропатолог сказал, что все нормально, рекомендовал попить успокоительное. А психолог утверждает, что мои кошмары — это последствия пережитой аварии. Велел заниматься аутотренингом.

— А у меня для тебя тоже есть новости, — кокетливо улыбнулась Анечка. — Я сегодня кое-куда ездила. Угадай, куда?

Андрей внимательно посмотрел на нее. На мгновение ей показалось, что он проник в сознание и прочитал мысли. Девочка вздрогнула и поежилась.

— Раз ты знаешь про наш разговор с Михельсоном, следовательно, с утра ты была в больнице. А с учетом того, что лужа из-под твоих сапог не успела высохнуть, когда мы вернулись вечером, я делаю вывод, что ты пришла незадолго до нас. Таким образом, можно предположить, что ты ездила в отделение милиции. И новости должны быть хорошими, раз ты так мило улыбаешься.

— Шерлок Холмс! — иронично восхитилась она. — От тебя вообще можно что-то скрыть?

Он покачал головой, неожиданно став серьезным:

— От меня скрыли самое главное — кто я. И до тех пор, пока не найдется ответ на этот вопрос, я не смогу спокойно спать.

— Только не расстраивайся! Мы найдем тебя! Уверена, твое имя очень красивое. И оно гораздо лучше нынешнего хотя бы потому, что так назвала тебя мама.

— Ты так думаешь?

— Я уверена — все будет хорошо. Ведь так не бывает, чтобы тебя никто не знал! Люди живут так тесно, что вынуждены знать друг друга. Мы обязательно найдем твоих родителей.

— Что говорит следователь?

— Он попробует найти родственников Белявских. Если я правильно понимаю ситуацию, то ты можешь быть их близким родственником. Допустим, они встречали тебя на вокзале, или вообще…

— Подожди! А кого тогда ищет Всеволод Илларионович?

Анечка задумалась. Странно, что папина служба безопасности так долго не может найти родню Андрея. Она взяла трубку и набрала номер крестного.

У девочки был замечательный талант — она могла часами висеть на телефоне. Сначала Анечка пожаловалась на несправедливость сегодняшних покупок. Потом расспросила о маленьком внуке Темочке, с которым сидит, пока родители трудятся, бабушка Лиза. Немного поболтала о погоде и обсудила последние новости. Андрей чувствовал себя неловко. По-хорошему, он должен был уйти — подслушивать чужие разговоры неприлично. Но Анечка каждую попытку покинуть комнату пресекала. Он взял учебник по английскому языку и постарался углубиться в витиеватые обороты иностранной речи. Но ничего не получилось. Анечка и тут его постоянно дергала за рукав, призывая слушать их разговор.

— Дядя Сева, а что там с вашим расследованием? Удалось ли найти родителей Андрея? — спросила она, включая громкую связь.

— Нет, моя хорошая. Мои люди разослали ориентировки Андрея по всем ОВД. Но пока ничего не известно. Что-то тут нечисто. Ты не переживай, мы обязательно найдем его родню.

Она поболтала с крестным еще немного и повесила трубку.

— На дядю Севу можно положиться. Если ему поручено важное дело, он обязательно доведет его до конца, — с уверенностью резюмировала она.

В глазах парня появилась надежда. Скорей бы!

Глава 7

Выходные прошли в суете. В пятницу Сергей Александрович заехал в школу и уточнил, что Андрею нужно для занятий. Получив длинный список от классной руководительницы, в субботу они отправились в книжный магазин. Пока родители мучили продавщиц в учебном отделе, Анечка и Лана изучали детективы. Андрей, побродив между стеллажами, надолго застрял среди книг научно-популярной тематики. В итоге, девчонки набрали целую кучу маленьких книжек в ярких обложках со странными названиями. Андрей долго выбирал, на какой энциклопедии остановиться. Видя мучения парня и оценив его выбор, Сергей Александрович купил все пять книг.

Андрей очень гармонично влился в семью, и Мальцевы-старшие привязались к мальчишке, словно тот всегда был их сыном. Он не стремился завоевать расположение, не выслуживался, не либезил, вел себя просто и с достоинством. Но с каким достоинством! Это был интеллигент с головы до пят! Во всем: в поведении, манере разговора. Еще они обратили внимание на движения гостя — плавные, эргономичные, как у профессионального спортсмена. Отлично развитая мускулатура, сильные руки, легкая кошачья походка, идеальная осанка — все это только подтверждало предположение Сергея Александровича, что до аварии парень активно занимался спортом. Но вечерние беседы на спортивную тему не выявили ничего нового: Андрею казалось, что он чем-то занимался, но чем конкретно — не знает.

В ночь с воскресенья на понедельник Анечка не спала, накручивала себя, волновалась. За неделю Андрюшка поправился и стал похож на человека. Приведенные в порядок волнистые волосы полностью скрыли шрамы. У него изменились взгляд и поведение. Больше не было настороженности и угрюмости. Он стал веселым и… таким симпатичным. И ничего удивительного, что в один прекрасный момент Анечка заметила, что Лана смотрит на него как влюбленная кошка, разве только не мурлычет и не трется у ног. Подруга даже стала одеваться по-другому. Если раньше Ланка все время ходила в брюках и свободных свитерах, то теперь на ней красовались исключительно короткие юбчонки и облегающие кофточки, что совершенно не вязалось с холодным временем года.

Анечка и сама чувствовала, что попала под мальчишеское обаяние по полной программе. Все ее мысли крутились вокруг Андрея. Она готовила для него еду, тщательно выбирала домашнюю одежду и с особой скрупулезностью подбирала вещи на выход. Но этой ночью Анечка переживала, что одноклассницы передерутся из-за него и отобьют (Андрюшка умный, красивый и обаятельный — ну как в такого можно не влюбиться?). Конечно, она считалась самой интересной девочкой в классе и имела обширный круг поклонников. Даже Медведев, гадкий, отвратительный Медведев, дружил с ней целых две недели, а теперь каждый день обрывает телефон в надежде вернуть былое расположение. Однако сейчас Анечка неожиданно поняла, что последнее время вообще не вспоминала об обожаемом Олешке. Хотя, чего уж тут таить, в глубине души она очень хотела, чтобы в школе Олег увидел ее такую счастливую и довольную рядом с красавчиком Андреем и понял, как много потерял! Ибо она не позволит менять себя на глупую пустышку Булкину! Даже на короткое время не позволит!

Конечно, мальчишек нельзя сравнивать — они слишком разные. Андрей напоминал грациозную пантеру, способную взглядом сразить жертву. Олег больше походил на породистого жеребца с норовом. Медведев, как сказала бы Оксанка Бузыкина, был «в этом сезоне самым модным парнем на деревне», о благосклонности которого мечтали все девчонки, начиная с седьмого класса. Рядом с ним Анечка всегда чувствовала себя неуверенно, боялась лишний раз открыть рот, чтобы не сказать какую-нибудь глупость, не показаться пустоголовой малолеткой. Андрей же свой, с ним по-человечески проще, не надо постоянно думать, что она говорит, и переживать, что он поднимет ее на смех, да еще при всех, как это любил делать Олег. С другой стороны, когда они найдут его родителей, то Андрей уедет к ним, следовательно, оставит Анечку одну, на растерзание этим монстрам… Она так хорошо представила момент их расставания, что не сдержалась и заплакала. Надо же, влюбилась! Да так сильно…

***

— Так, замолчали все! — рявкнула Светлана Викторовна и ударила указкой по парте. В классе повисла тишина, даже мухи перестали гудеть, а неисправная лампа прекратила мигать. Ее боялись как огня. Огромная, просто необъятных размеров тетка с воинственно стоящим «коком» обвела всех взглядом бывалого энкэвэдэшника. Тонкие губы скривились, и она процедила сквозь зубы: — Знакомьтесь, это Андрей Белявский. Садись сюда, — она указала на ближайший к себе пустующий стол, отчего Лана и Анечка с негодованием подпрыгнули: пятнадцать минут назад они прогнали с задней парты Петрова, надеясь, что Андрей будет рядом.

Он не стал перечить: ему на самом деле было все равно, где сидеть. Парень подмигнул подружкам и занял указанное место. Светлана Викторовна поправила ярко-красный пиджак с претензией на моду, расправила на могучей груди «жабо», и урок начался.

Через десять минут Андрей заскучал. Учительница объясняла новую тему, максимально разъясняя материал. Он смотрел на красное пятно у зеленой доски, следил за тем, как Светлана Викторовна выводит формулы, и в голову лезли всякие мысли, что такого с ним никогда не было. Учебный процесс в его сознании никак не запечатлелся и ничего не напоминал. Он даже не сразу понял, что за учителем надо что-то записывать.

— Белявский, ты уже эту тему проходил у себя в школе? — неожиданно прервалась Светлана Викторовна, язвительно глядя на парня.

— Почему вы так решили? — удивился он.

— Потому что ты ничего не записываешь, сидишь с таким видом, как будто все знаешь. Как ты собираешься решать задачи?

— Я посмотрю, как это сделаете вы, и решу их аналогично.

— Скажи, а в твоей школе с учителем принято разговаривать сидя?

Андрей огляделся по сторонам. Ему была непонятна суть вопроса.

— А как надо разговаривать с учителем?

— В нашей школе, когда тебя спрашивают, принято отрывать свой зад от стула! — приняв его вопрос за издевку, прошипела Светлана Викторовна.

— В каком смысле? — Андрей не хотел обидеть женщину, но он искренне не понимал, зачем вставать.

— Потому что так положено! — сорвалась она на крик. — Встань, когда разговариваешь с учителем!

Он нехотя поднялся, упрямо взирая на нее исподлобья. Анечка толком не видела его лица, но тот взгляд, что удалось разглядеть, ничем хорошим Светлане Викторовне не грозил. Расправив плечи и приосанившись, посмотрев на нее сверху вниз взглядом разгневанного античного бога, он жестко произнес:

— Не смейте на меня орать. И я привык, чтобы со мной разговаривали уважительно и на «вы». Вам все ясно?

— Вон!!! — дурным голосом заорала математичка.

Андрей сел на место. Покидать класс он не собирался.

Светлана Викторовна выбежала, громко хлопнув дверью.

Ребята зашумели. Такого представления еще никогда не было! Вредную крикливую математичку никто и никогда не ставил на место. Ей перечить-то боялись, не то что вступать в пререкания.

— Ты чего? С ума сошел? — подлетели к нему Анечка и Лана. — Ты чего ее довел? Она же за директором понеслась!

— А чего она орет? — возмутился Андрей. — Кто ей давал право на меня орать? — И тут его осенило — он никогда не учился в школе, не выносит, когда на него орут, и неуважительно разговаривают! Но если принять во внимание возраст, то в школе он должен был учиться по определению, а там всегда называют учеников на «ты»… Не сходится…

Разговор с директором был коротким. Он рассказал Андрею, как уважают в школе Мальцевых и надеются, что конфликтов с учителями у племянника Сергея Александровича более не повторится. Объяснил правила поведения на уроке и, поняв, что мальчик совершенно вменяемый и адекватный, отпустил его с миром.

Оставшуюся часть урока Андрей провел на подоконнике в рекреации.

Литература и русский язык прошли нормально. Андрей пересел поближе к Анечке и Лане и с удовольствием поучаствовал в обсуждении творчества Пушкина.

На физике случилась контрольная, о которой Лана забыла предупредить Анечку. Решив за пятнадцать минут оба варианта, Андрей с удивлением обнаружил, что его работа тут же расползлась по классу: ребята, быстро истрепав тонкие странички, передавали решение друг другу. Пришлось переписывать заново, не сдавать же учителю мятую работу.

Несмотря на освобождение, ребятам пришлось идти на физкультуру. Физрук не принимал никаких отговорок и за каждый прогул, если только ученик не болеет, ставил «двойку». Поэтому посещаемость занятий у Михаила Юрьевича была стопроцентной.

Пронзительно свистнув в свисток, коренастый мужчина неопределенного возраста велел всем построиться в одну шеренгу.

— Итак, кто у нас сегодня халявщик? — строгим голосом с интонацией известной телеведущей спросил он, оглядывая строй. — Кто отлынивает от занятий? Кто тянет класс к ожирению и гипертонии? — Раздались смешки. — Кто освобожден? Шаг вперед!

Анечка и Андрей вышли из строя. Девочка протянула учителю справки. Тот нахмурился.

— Мальцева, ты в курсе, что сейчас конец четверти?

— Да, — едва слышно буркнула она, пристально разглядывая сбитые мыски кроссовок.

— Ты в курсе, что сейчас не просто конец четверти, а конец полугодия?

— Да.

— А ты не хочешь мне напомнить, какая у тебя в журнале стоит оценка? Кажется, единственная за всю четверть, а? А я тебе скажу, Мальцева-халявцева. У тебя там стоит «пара», жирная такая, конкретная «пара»! И ты мне сейчас даешь эту филькину грамоту и надеешься, что я за нее поставлю тебе «трояк»?

Анечка молчала.

— Мальцева, не надо инсценировать раздумья. Отвечай на вопрос.

— Скажите спасибо Петрову… — вяло начала оправдываться Анечка.

— Петров, спасибо! — перебил ее Михаил Юрьевич, грозно повернувшись к Ваське. — Благодаря тебе, у Мальцевой серьезные проблемы со здоровьем и успеваемостью! Значит, отрабатывать прыжки в высоту за нее теперь будешь ты.

— А я тут причем? — взбунтовался Василий. — Сама виновата! Нечего бегать, если не умеешь!

— Вот видишь, Мальцева, Петров говорит, что не зря я тебе поставил «пару», он утверждает, что ты бегать не умеешь. Так что придется тебе самой отдуваться. Встань в строй!

Анечка, понурив голову, вернулась к ребятам. Учитель принялся изучать справку Андрея.

— Так, а это что за новый кадр тут у нас?

Вместо слова «кадр» послышалось слово «кедр». Мальчишки загоготали.

— А ну цыц! — повысил голос Михаил Юрьевич. На его лице четко нарисовалось два чувства — сильнейшее удивление и полное недоверие к документу. Второе победило. — Итак… как там тебя?.. Белявский, ты хочешь сказать, что месяц назад едва не склеил ласты, а сейчас стоишь передо мной весь из себя такой замечательный?

Андрей промолчал, решив, что своим ответом опять вызовет бурю негодования. Не хотелось еще раз беспокоить директора.

— Ты глухой или немой? Я с кем разговариваю? — настаивал физрук.

— Судя по тому, что вы смотрите на меня, есть небольшая вероятность, что и разговариваете вы со мной. Только на некоторые вопросы очень трудно дать умные ответы. Поясните вопрос.

— Хех, — усмехнулся Михаил Юрьевич. — Для тупых повторяю: меня эта «липа» не устраивает!

— Андрею нельзя сейчас нагружать организм! — воскликнула Анечка. — Ему врач строго-настрого запретил!

— Мальцева, тебя кто спрашивает? Могли бы со своими деньгами диагноз попроще купить!

— Но она говорит правду! — заступилась Лана. — Андрею противопоказана физкультура. У него вся голова в шрамах! Его с того света кое-как вытащили, он неделю был в коме, потом еще две недели его откачивали, у него до сих пор реабилитация не закончена…

— Бузыкина, физкультура никому не противопоказана! — отрезал физрук. — Посмотри на этого бугая, на нем пахать можно! Иди, Белявский, в строй. На-пра-во! Побежали! Мальцева, Белявский, шагом пошли. Халявщики…

После физкультуры ребята окружили Андрея в раздевалке. Он окинул их быстрым взглядом, оценивая обстановку. Двенадцать человек. В глазах заинтересованность, агрессии нет. Что им нужно?

— Андрюх, это правда, что девки сказали? — спросил Володарский, в народе прозванный Валдаем за некогда звонкий голос, как у валдайского колокольчика. Сейчас, после «ломки», у Лёньки был густой бас. Но кличка прилепилась к нему намертво.

— Насчет больницы? Да.

— Что произошло?

— Я попал в серьезную аварию, — спокойно глядя в глаза лидеру класса, бесстрастно ответил Андрей. — Родители погибли. У меня была тяжелейшая черепно-мозговая травма. Три недели в реанимации с минусовым прогнозом. Меня вытащили. Это случилось в конце октября.

— Держись, пацан, — Валдай панибратски похлопал Андрея по плечу. — Если кто тронет, дай мне знать. Я им копыта повыдергиваю и башню проломаю. Слышь, Седой? Не тронь пацана и своим передай. Викторуху еще ни один чел так на место не ставил, как ты, Андрюха. Баба зарвалась, молодец, что указал ей место. Уважаю.

Андрей вздохнул. Кажется, это не тот случай, когда есть повод собой гордиться. Ну хоть с ребятами контакт установил — уже приятно.

***

Ходить в школу оказалось забавно. Первые два дня Андрей волновался, а потом понял, что учеба — это удовольствие, а не тяжкий труд. Ему очень нравилась химия, особенно вторая половина занятий, когда они ставили опыты. И хотя он был уверен, что странные реакции, происходящие при смешении реактивов, должны действовать как-то по-другому, у него все равно получалось так, как предсказывала учительница, а не как шептал здравый смысл.

В среду на биологии он получил странную записку, в которой ровным детским подчерком значилось: «Ты дурак!» Андрей покрутил головой, пытаясь найти подателя сего, но автор старательно замаскировался за чужими спинами. Перед английским из рюкзака выпало еще одно послание: «Надо поговорить. После уроков за школой на баскетбольной площадке». Сначала он хотел посоветоваться с Анечкой и Ланой, но потом передумал. Что-то ему подсказывало, что девчонкам лучше ничего не рассказывать.

Андрей приметил англичанку Марину Епискановну еще в понедельник. Уж очень она бросалась в глаза. Молодая женщина лет двадцати пяти изо всех сил старалась выглядеть посолиднее. Но из-за болезненной худобы и маленького роста походила больше на подростка, чем на взрослую женщину. Громоздкие очки придавали ее внешности еще больше нелепости. Тем не менее ученики обожали англичанку.

Войдя в класс, Марина Епискановна, которую все звали Серым Кардиналом еще и из-за пристрастия к платьям очаровательного мышиного цвета, обозначила тему урока: «Рассказ об известном англичанине, оставившем след в истории». Андрей приуныл. С известными англичанами он знаком не был. Учительница долго на незнакомом языке рассказывала, что хотела бы услышать от учеников, потом начала вызывать к доске. Сначала вызвала более сильных Тараторкину, девочку полностью соответствующую своей фамилии, и Уфимцеву. Ирка Тараторкина рассказала о Маргарет Тэтчер и ее вкладе в укрепление мира. Катюша Уфимцева поведала о нелегкой судьбе принцессы Дианы. Андрей с удовольствием слушал девчат, с удивлением обнаружив, что понимает их речь.

— Andrey, did you like Kate's story about lady Di? — спросила Марина Епискановна.

— Yes. The story was very interesting. I've found out a lot of interesting things , — неожиданно выдал его рот.

— Good. Maybe you can tell us about an English figure?

— Unfortunately, I can't do that, because to my shame, I don't know any English figures. But not so long ago, I read about Leonardo da Vinci with pleasure, if you let me, I would tell about him to the class. — На самом деле о сеньоре да Винчи Андрей узнал вчера вечером из энциклопедии. До английских деятелей он пока не успел добраться.

— I think that nobody would mind. Go ahead to the blackboard!

Андрей рассказывал о да Винчи так интересно, что класс притих. Он тщательно подбирал каждое слово совершенно незнакомого языка. Иногда Марина Епискановна поправляла неверные речевые обороты, подсказывала слова. Но в целом мальчишка по уровню знаний значительно превосходил сверстников. Скорее всего, он либо занимался с репетиторами, либо посещал спецшколу.

— Отлично, — восхитилась учительница, когда через двадцать минут он замолчал. — Где ты изучал язык?

— Я внимательно слушал вас в начале урока, а потом Катя и Ира смогли пополнить мой словарный запас. Только у Иры проблемы с произношением.

— Ой-ой, какие мы умные! — тут же раздался голос Тараторкиной. — Небось, всю ночь зубрил, ботаник!

На перемене, окруженный взбудораженными Анечкой и Ланой, Андрей честно признался, что сам не знает, как заговорил на английском языке. Порой ему казалось, что в голове стоит декодер, позволяющий автоматически распознавать и переключать речь с одного языка на другой. Он слушал Серого Кардинала, потом понял, что понимает, о чем она говорит, а когда он это осознал, то решил, что и сам может общаться на английском. Самое смешное, если ему сейчас подсунуть учебник, он не сделает правильно ни одного упражнения, потому что не воспринимает письменный язык вообще.

***

После шестого урока, пока девчонки прихорашивались у зеркала в раздевалке, Андрей незаметно ускользнул от них и отправился на баскетбольную площадку за школой.

Ничего не предвещало плохого. Два старшеклассника гоняли потрепанный мяч на маленьком расчищенном «пятачке». Малышня с продленки разноцветным горохом путалась у них под ногами, играла в снежки, лазила по сугробам. Он улыбнулся сам себе: глупый, надо же было повестись на эту неудачную шутку с запиской, теперь засмеют. Неожиданно Андрея кто-то резко дернул за шиворот и шваркнул об стену. Два парня припечатали его плечи к холодному камню. Андрей дернулся, чтобы освободить руки, но ничего не получилось.

— Отпусти! — спокойно попросил он.

— Ты на кого булки крошишь, кабан? — всей массой навалился на него парень с левой стороны, занеся руку для удара.

Андрей сочувственно хмыкнул — вояки… Он даже не соизволил испугаться, стоял и с интересом ждал дальнейшего развития событий, оценивая обстановку. Разум холодно предлагал варианты спасения: левый стоит слишком удачно для самого важного первого удара — его надо хорошенько толкнуть, и он окажется в сугробе, а правый на встречу надел не самый лучший шарфик, да и площадка раскатана — удар по ногам с одновременным дерганьем за шарф… Парень смаковал ситуацию, в глубине души чувствуя свое превосходство. Откуда пришло это чувство — не понятно, но абсолютная уверенность в собственных силах была столь сильна, что не позволяла ему бояться.

— Карась, погоди. Это тот самый крендель, который сразу с двумя нашими девками крутит?

Андрей брезгливо поморщился — он терпеть не мог слова «девки».

Ребята чуть расступились, продолжая крепко прижимать его к стене. Вперед вышел рослый молодой человек. Острый нос придавал лицу блондина какое-то странное выражение, как у хищной птицы-альбиноса. Взгляд — смесь стали и цинизма. Карась, прозванный так, видимо, за зелено-желтые глаза на выкате и красноватый цвет кожи, для острастки несильно ударил по ключице. Андрей посильнее сжал зубы: еще один такой удар, и от Карася не останется ни хвоста, ни чешуи.

— Так это ты тот новый, который крутит хвосты нашим девкам? — повторил блондин.

— Ребята, одумайтесь. Немотивированные проявления агрессии по отношению к малознакомым людям могут иметь в высшей степени плачевные последствия для нападающих, — неожиданно для себя изрек Андрей и сам обалдел от собственной смелости и наглости.

Старшеклассники смутились. Правый даже хватку ослабил. Сейчас идеальный момент для атаки на левого. Андрей ухмыльнулся — вояки…

— Ты чё! Рамсы попутал? — визгливо заорал Карась.

— Совсем, кабан, тропы не чует! — загоготал тот, что с шарфиком.

Белобрысый неприятно засмеялся. Потом процедил сквозь зубы:

— Ты знаешь, что с нашими девками гуляют только наши пацаны?

— Мне все равно, с какими девками гуляют ваши пацаны. Я хожу с теми, с кем считаю нужным ходить. И ни у кого разрешения спрашивать не буду. Если тебя что-то не устраивает, то это твои личные проблемы.

— Нет, вы слышали? Да мы тебя за такой базар поднимем! Чмо подзаборное, ты знаешь, кто он такой? — навалился Карась на Андрея всей массой.

— А должен знать? — хладнокровно отозвался он, спокойно высвобождая плечо.

— Вот лох! Он не знает, кто ты такой! — возмутился Карась, резко припечатав его обратно к стене.

Свита начала хохотать. Заручившись моральной поддержкой друзей, блондин навис над Андреем:

— Я — Олег Медведев, — соизволил снизойти до представления белобрысый. — А Мальцева моя девка. Ты врубился, дебил?

— Девки на базаре семечками торгуют. Еще раз ты скажешь это слово, я испорчу тебе внешний вид. Ни одна потом не подойдет, даже базарные девки стороной обходить будут, — ехидно приподнял Андрей уголки губ.

— Ну что же, я тебя предупредил, урод, — злобно зашипел Олег.

Он чуть повернулся в сторону. Так поворачиваются, когда хотят ударить особенно сильно, чтобы размах руки был максимальным. Андрей опередил его на мгновение, сильным ударом ноги отправив в сугроб. Тот, что с шарфом, получил поддых. Потом Андрей сбил его с ног и метнулся за Карася, занося руку для нового удара. Карась стоял разинув рот и вытаращив водянистые глаза. Все произошло настолько быстро, что, когда до него дошло, что на поле боя остался только он и мальчишка, которого они хотели проучить, было уже поздно.

— Ты что дурак? Так же больно! — обиженно возмутился Карась, рассматривая друзей, корчившихся на снегу.

Андрей держал кулак наготове, пристально глядя ему в глаза.

И Карась принял верное решение — ретировался от этого психа подальше.

Андрей расстроено посмотрел на отчаянно ругающихся Медведева и товарища с шарфиком (не надо было бить так сильно, зря погорячился) и пошел обратно ждать девчонок.

***

Пока он стоял на крыльце, мимо пронесся Седой. Андрей не обратил бы на это никакого внимания, если бы тот как-то странно не посмотрел на него. Но сейчас его волновал не взгляд Седого, а то, кто такой Медведев и какие у них отношения с Анечкой. В больнице он пару раз видел, кто к ней приходил. Среди посетителей Альбиноса не было. Возможно, он пропустил его. Но тогда непонятно, почему за неделю Анечка ни на миг не оставляла его, то есть Андрея, одного? Она всегда была рядом. Всегда! Очень быстро Андрей заметил и ее взгляд, и возбужденную речь, и даже муки ревности, когда они с Ланью начинали ругаться на пустом месте. Конечно, Андрей обратил внимание и на поведение Ланы. Но тут ничего не поделаешь — мягкая Анечка нравилась ему больше колючей Ланки. Только откуда тут взялся Медведев? И если они дружили раньше, то почему она ничего не рассказала про него? Андрей испугался: в душе зашевелилась ревность!

«Так, никакой любви! Нет, нет и нет! Сначала решаем вопросы с происхождением и родственниками, а потом уже радуемся жизни!» — приказал он себе, решительно избавляясь от сентиментальности.

Наконец-то девчонки вышли. Лана расстроено надула губки. Анечка утешала ее как могла.

— Что случилось? — удивленно спросил Андрей. Еще десять минут назад у нее было отличное настроение.

— У Таньки Морозовой такая же юбка, как у нее, — ответила за подругу Анечка. — А Ланка хотела пойти в ней на день рождения. Теперь придется новую покупать. Кстати, ты тоже приглашен.

— Куда?

— На день рождения Маринки Жикиной. Она его будет в воскресенье справлять. Только ты куда-то ушел, она не смогла пригласить тебя лично.

— У нее есть еще два дня, — буркнула Лана. — А я теперь не знаю, что одеть. Вот так всегда!

— Да ладно, Лань, перестань убиваться. Гораздо хуже было бы, если бы вы пришли к Жикиной в одинаковых юбках.

Андрей рассмеялся. Эти девчонки невыносимы! Надо же расстроиться из-за юбки!

Около дома на детской площадке сидел Седой с друзьями.

— Белявский, иди сюда, — крикнул он, с трудом помещаясь на маленьких качелях.

— Седой, ты хочешь нажить себе проблемы? — с вызовом крикнула Анечка. — Они у тебя будут!

— Чего к человеку привязались? Седой, забрал своих орлов и отвалил отсюда! — тут же огрызнулась Лана.

— А то что? — рассмеялись мальчишки.

— Белявский, поговорить надо, — миролюбиво протянул Леха, растянувшись на карусельке.

— Идите к подъезду, — велел Андрей девчонкам.

— Еще чего! — фыркнула Анечка.

— Ага! — усмехнулась Лана.

— Идите к подъезду, — тоном, не терпящим возражений, повторил он. — И не вмешивайтесь.

В жизни каждой, даже самой послушной девочки бывают моменты, когда очень хочется сделать по-своему. И Анечка с Ланой оказались на распутье. Они прекрасно знали эту банду, и понимали, чем все может кончиться. Андрей, видимо, тоже реально оценивал ситуацию. Именно поэтому он велел им отойти подальше. Хотя с другой стороны, если начнется буча, девчонки не успеют вовремя прийти другу на помощь. Они не знали, как поступить, поэтому остались стоять на месте.

— Садись, — предложил Леха, указывая на перила карусели.

Андрей проигнорировал предложение.

— Ты нажил себе массу проблем, Белый, — мрачно сказал Бек. — Знаешь, кто был вместе с Медведем? Жорка Барков. Ты ему лицо разбил.

— Лицо? — удивился Андрей. — Я до лица даже не дотронулся.

— Он при падении ударился, — пояснил Леха.

— А я тут при чем?

— Кто его сбил с ног?

— По-твоему, я должен был подождать, пока они меня одного втроем изобьют?

— Не важно, — прервал их спор Седой. — Барков обещал тебе башню проломить. Учитывая, что у него черный пояс по карате, твоей черепушке не долго осталось глазами моргать. С Карасем Медведь сам разберется. А вот Барков — мужик серьезный. Он за базар отвечает. Настоящий пацан, не чмошник какой-нибудь. Я попытался с ними договориться. Валдай просил, чтобы мы присмотрели за тобой (уж не знаю, с какой стати он взял тебя под защиту). Но Медведь и Барков настроены решительно — копыта тебе вырвут с корнем и рога поотшибают как пить дать. Тем более что ты увел медведевскую Мальцеву и барковскую Бузыкину. Для них это дело чести. И Валдай не сможет разрулить ситуацию.

— Во-первых, я никого ни у кого не уводил. Я вообще впервые слышу эти фамилии…

— Не знание законов не освобождает от ответственности! — тут же влез Бек.

— …Если девушки их бросили, то моей заслуги в том нет, — не обращая на него внимания, продолжил Андрей. — Во-вторых, Володарскому ничего разруливать не надо. Это мое дело. Я сам с ними разберусь.

— Ты, безбашенный, плохо слышишь? Ухи прочисть! Повторяю медленно для особо одаренных дегенератов, родившихся глубокой ночью, читай по губам: Барков месяц назад взял кубок на московских соревнованиях. Он из тебя антрекот сделает.

— Сомневаюсь.

— Короче, Белый, пацан сказал — пацан сделал. Мы тебя предупредили. Я бы сейчас поговорил с отцом Мальцевой, раз уж ты у нее тусуешься, и попросил его дать тебе охрану. Он чувак крутой, пару лбов выделить сможет. Я сделал все, что мог. Валдаю не на что претензии кидать.

Ребята лениво поднялись и медленно пошли прочь. Андрей смотрел им вслед и прикидывал, что такое карате и сможет ли он с ним справиться. А еще его забавляли незнакомые сленговые словечки. И если смысл некоторых из них он еще смог понять по ходу дела, то вот что такое «рамсы» для него так и осталось загадкой, а спросить у девчонок он постеснялся, вдруг это что-то неприличное и их оскорбит.

Глава 8

Начало четверга оказалось приятным во всех отношениях. Позанимавшись английским, решив классу контрольную по химии, наигравшись в волейбол, поблистав памятью на литературе, где он продекламировал всего «Онегина» наизусть, а так же повздорив с математичкой, Андрей сидел в столовой и мучил компот. Несвежую булку с непромытым изюмом он все-таки съел, а вот с жидкостью подозрительного цвета и запаха пришлось побороться: пить хотелось очень сильно, но выпить то, что плескалось в стакане, оказалось физически невозможно. Ибо оно воняло грязной половой тряпкой. Ну или примерно так. Другой жидкости в столовой почему-то не было, хоть воду из-под крана в туалете пей. Он брезгливо отодвинул стакан: лучше умереть от жажды, чем от дизентерии. За соседний стол, громко провезя стульями по кафелю, плюхнулись две старшеклассницы, что-то оживленно обсуждая.

— Я так и не поняла, почему отец кота нашего Лаврентием Палычем назвал. Он вообще кто? — произнесла первая, извлекая косметичку из сумки.

— Кто? — захлопала глазами вторая.

— Ну этот… — она придирчиво покрутила помаду, достала карандаш для губ и наточила его прямо на стол. — Как его? Этот… Берия! Депутат какой-то что ли?

Вторая старшеклассница надолго задумалась, наблюдая как подружка тщательно вырисовывает контур губ и скрупулезно наносит помаду. Андрей с интересом ждал ответа.

— Нууу... Известный какой-то чувак, короче, — выдала она наконец-то, несмело взяв тюбик.

— Дааа, ништяк… — закачала головой первая. — Наверное крутой чувак.

Он едва сдержал приступ хохота. Решил восполнить пробел в образовании двух красоток.

— Лаврентий Павлович Берия, уважаемые барышни, один из советских партийно-государственных руководителей и организатор репрессий. Под его руководством в 1939–1940 годах осуществлена массовая депортация из западных областей Белоруссии и Украины, Прибалтийских республик, расстреляны в Катыни под Смоленском пленные польские офицеры. По инициативе Берии была объявлена амнистия значительному числу заключенных, смягчился паспортный режим, система ГУЛАГ передана в ведение министерства юстиции, началась реабилитация жертв репрессий. Он приговорен по сфальсифицированному обвинению Специальным судебным присутствием Верховного Суда СССР к высшей мере наказания и в тот же день был расстрелян. Стыдно, девушки, не знать собственной истории и тем более людей, которые ее делали.

— Ты сначала подрасти, а потом взрослых женщин учить будешь! — неожиданно зло рявкнула первая, выхватив помаду из рук подруги и резко швырнув ее в косметичку.

— Совсем оборзели эти сопли! Надо Жорику сказать, что малолетки охамели, пусть разберется, — недовольно прорычала вторая, явно обидевшись на выходку первой.

Парень лишь ухмыльнулся в ответ, глядя на них чуть надменно. Старшеклассницы, подхватив сумочки, встали и гордо прошествовали к выходу, столкнувшись с Анечкой. Та остановилась в дверях и обвела тревожным взглядом столовую. Даже издалека Андрей понял, что что-то произошло. Анечка была не просто встревожена, она была напугана и расстроена. И не мудрено… После вчерашнего вся школа гудит. А ему весело!

Она уселась рядом мрачная.

— Я даже не знаю, что сказать, — буркнула девочка.

Андрей посмотрел на нее прожигающим насквозь взглядом, от которого Анечка сжалась до микроскопических размеров и заалела, как калина на снегу, и жестко ответил:

— Раньше надо было думать. Могла хотя бы предупредить.

— Прости меня, — залепетала она, схватив его за руку. — Я не нарочно. Мы встречались до того, как я попала в больницу. Он ни разу не пришел и не позвонил. Я ждала, переживала, минуты считала… А он не пришел… Ни разу… Да еще с Булкиной встречаться начал…

— И ты решила использовать меня? А я-то все думал, чем обязан такому вниманию? Я был уверен, что тобой движет исключительно жалость, — усмехнулся он.

И в этой усмешке Анечка почувствовала нестерпимую боль и обиду. Придвинувшись к нему вплотную, она горячо зашептала:

— Нет! Клянусь, всё не так! Я хотела помочь тебе! Просто помочь! Спроси у Оксанки! Мы говорили о тебе всю ночь! Когда она сказала, что тебя переводят под Пензу, я поняла, что… Я не хотела, чтобы ты… А Медведев… Я и думать о нем забыла! Он всегда девчонкам голову морочил… — Она на секунду запнулась, а потом выдавила бесцветным голосом: — Я просто была одной из них. Кто же знал, что все так выйдет…

Он смотрел куда-то в сторону, губы плотно сжаты. Аккуратно высвободил руку и чуть отодвинулся. Ей показалось, что Андрей сейчас вскочит и убежит. Она еще вчера за обедом заметила, что он как-то странно себя ведет. Целый день просидел у отца в кабинете с книгой. Потом сразу же после ужина ушел спать, сославшись на головную боль. А сегодня Ланка сообщила, что ребята подрались. Баркову даже швы наложили на бровь. Поймав бывшую возлюбленную в коридоре на прошлой перемене, Медведев пламенно заверил ее, что ничего так не оставит и оторвет-таки молокососу голову. И по нехорошо блестящим глазам Олега Анечка поняла, что этот точно оторвет.

— Ну, Андрюшка, ну прости меня, — в голосе зазвучали слезы, глаза увлажнились. — Я не знаю, как доказать тебе, что ты здесь ни причем. Ну, прости, пожалуйста…

Андрей молчал. Но Анечка заметила, что пропали жесткие складки в уголках губ, брови хоть и насуплены, но лицо уже не так напряжено, как несколько минут назад. Глаза оттаяли. Она вновь взяла его за руку и, всхлипнув, прошептала:

— Простишь?

— Нет, — недовольно отозвался он. — Осадок все равно останется.

В груди что-то больно заныло, затянуло, закрутило, словно кто-то с силой рвал самые светлые чувства, убивал самые заветные мечты. Губы задрожали. Анечка почувствовала, что сейчас разрыдается.

— Но если ты достанешь мне где-нибудь стакан чистой воды, то я, так и быть, тебя прощу, — расцвел Андрей в милейшей улыбке.

— Дурак!!! — зло заорала она на него, со всей силы толкнула в гадкого мальчишку стол и вылетела из столовой.

— Все равно придется в туалет идти, — рассмеялся он, налету ловко подхватывая соскользнувший стакан. Рука, облитая коричневой жидкостью, тут же сделалась противно-липкой. Андрей ласково смотрел ей вслед. Глупая девчонка, да разве можно на нее сердится? Подумаешь, поцапался со старшеклассниками. Эка невидаль! Так просто он в обиду себя не даст. И ее не даст… И Лань тоже. Куда без нее-то?

***

После обеда они втроем смотрели именитый китайский боевик, по заверениям Ланы собравший на кинофестивалях кучу призов. Удивительно красивые съемки природы, симпатичные герои, неправдоподобные бои на мечах со странными полетами между деревьев. Девчата пребывали в восторге, воодушевленно обсуждали поведение героини, которая второй раз за фильм прогоняла любимого с глаз долой. Андрей внимательно наблюдал за драками. Что-то странное творилось с ним. Ему хотелось прокомментировать сражение, он видел ошибки, постановочность некоторых сцен, неточности атак и фатальные просчеты защиты. Но чем больше он думал над увиденным, тем сильнее маленькие молоточки стучали в висках. Боль нарастала стремительно, лавинообразно, захватывая все новые и новые клеточки мозга. Нужна тишина. Срочно!

Андрей ушел в комнату Анечки. Но малейшее движение, колебание воздуха, едва различимый шум из зала вызывало в голове нестерпимую боль. Даже тишина доставляла страдания. Кто-то коснулся лба холодными пальцами.

…Милый, я помогу тебе, потерпи. Сейчас боль пройдет. Станет легче, только потерпи…

— Оранда… — пробормотал парень.

— Ты меня слышишь?

Он открыл глаза и увидел веснушчатое личико Ланы.

— Попроси у Ани обезболивающее, — одними губами прошелестел Андрей, чувствуя как дурнота подступает к горлу.

— Мальцева!!! — не своим голосом завопила перепуганная Ланка.

В ушах зазвенело, потолок закружился, боль иглами пронзила тело, перед глазами поплыли круги. Еще немного, и он потеряет сознание.

Через секунду вокруг него засуетились. Анечка принесла таблетки. Ланка бросилась звонить сестре. А Андрей лежал серого цвета и мечтал только об одном, чтобы его оставили в покое. Он должен вспомнить этот голос, прикосновение… Пусть вернется наваждение…

***

Он выбрался из полудремы в состоянии крайней разбитости. Голова не болела, но стала тяжелой и тугодумной, затуманенной. Ланка с Анечкой решали задачки, скрючившись в кресле у окна. Андрей сел по-турецки, хмуро окинул полумрак комнаты тусклым взглядом.

— Мы разбудили тебя? — обеспокоено спросила Анечка.

Он скривился. Нет, голова все-таки болит.

— Уку, — вяло отозвался Андрей. — Я толком и не спал. Очень пить хочется. Аня, будь другом, сделай мне горячего чая с мятой.

Жалобно посмотрев на бледно-зеленого друга, девочка ушла на кухню. Оставшись наедине, Лана задала вопрос, который мучил ее последние три часа:

— Что такое «оранда»?

— «Хорошо». А к чему ты это спросила?

— Когда я зашла в комнату, мне показалось, что ты вот-вот потеряешь сознание. Потом ты просветлел, словно увидел кого-то, и прозвучало это слово.

Андрей закрыл лицо руками, потер глаза:

— Ничего не соображаю. Ланка, давай завтра поговорим. У меня после приступов мигрени мозги работать отказываются.

— Конечно, как скажешь, — торопливо согласилась она. Андрей выглядел так плохо, что хотелось вызвать «Скорую». — Только ответь на последний вопрос. В каком языке есть слово «оранда»?

— Я не помню… — он растерянно пожал плечами.

Лана ушла совсем поздно. Андрей, свернувшись калачиком, так и пролежал несколько часов, из-под пледа наблюдая, как девчонки делают упражнения по английскому. Голову немного отпустило. Теперь она была безмятежно пустой. Лишь загадочное слово «оранда» периодически вспыхивало в сознании, рассыпалось огненными искрами.

…Эдисаф оранда жагли!..

Все будет хорошо!

Проводив подругу, Анечка села рядом с кроватью.

— Тебе лучше?

— Да.

— Ты все еще сердишься на меня за Медведева?

— Да толку на тебя сердиться? — слабо улыбнулся он. — Понимаешь, в чем дело. Седой вчера разговаривал с ребятами. У Баркова на меня зуб. Если мы будем драться один на один, я выиграю. Если их будет много, я могу проиграть. Нет, я совершенно не переживаю, что они меня изобьют, но с моим сотрясением мозга последствия драки могут стать фатальными.

— Я, правда, напрочь забыла про него.

— Ты должна была поговорить с Медведевым и все объяснить. Или предупредить меня, что могут возникнуть такие проблемы. Тогда бы я по-другому все сделал. А теперь видишь, какая каша заварилась?

— Вижу… — скорбно вздохнула Анечка.

— Что за лицо? — ободряюще потрепал ее по волосам Андрей. — Еще никто не умер!

— Да ну тебя, скажешь тоже! Ой, я же совсем забыла! — подскочила девочка. — Днем звонил следователь. Он узнал, что Белявские приехали в Москву по распределению из Можайского детского дома. То есть всю информацию об их родне мы можем узнать в Можайске.

— Вот и отлично! Значит, завтра выезжаем в Можайск. А где это?

— Два с половиной часа на электричке с Белорусского вокзала. Я уже посмотрела расписание. Уверена, завтра все проясниться!

— Будем надеяться, — суеверно скрестив пальцы, улыбнулся парень. — Аня, можно задать тебе один вопрос? Только, подозреваю, он не слишком приличный.

Анечка зарделась, а потом, хихикнув, потупила глазки и скромненько произнесла:

— Я даже не знаю…

Андрей мялся, подбирая слова.

— Ну же! — подпрыгнула она в нетерпении.

— Ээээ… — промычал Андрей, покраснев так, словно его только что окатили кипятком.

— Ну!

— Что такое «рамсы попутал»?

Анечка пару секунд смотрела на него удивленно-огромными глазами, а потом захохотала. Андрей стал похож на свеклу.

— Ты где такой гадости нахватался? — смеялась девочка.

— Прости, я не должен был… — пролепетал он.

— Глупый! Какой же ты глупый!

— Я не хотел тебя оскорбить…

— Ты, правда, не знаешь этого выражения? Вот умора! — она начала захлебываться от смеха. Из глаз текли слезы.

Немного просмеявшись, Анечка соизволила пояснить:

— Выражение «рамсы попутал» на человеческом языке означает «совсем нюх потерял».

Андрей забавно шмыгнул носом, проверяя его на заложенность. Потом непонимающе глянул на подружку и пожал плечами.

— Не понял? — Он закачал головой. — Если перевести это на русский язык, то выйдет совсем скучно: ты не просекаешь ситуацию, то есть не понимаешь ее и не соблюдаешь субординацию. Втянул?

— Что втянул? — испуганно переспросил в конец запутанный парень.

Девочка засмеялась еще громче. Потом махнула на него рукой и, держась за живот, вышла из комнаты. В дверях она задержалась, перевела дух и отозвалась:

— Я спросила: ты понял?

— Аааа, — озадаченно протянул он и криво улыбнулся в ответ.

***

Можайск встретил их радостным солнцем, колючим ветерком, крепким двадцатиградусным морозом и городской суетой. Анечка спустилась с платформы и поежилась от холода. Она оделась легко и изящно, потому что хотела произвести должное впечатление на Андрюшкину родню: тонкие шерстяные брюки и легкий джемпер, совершенно не предназначенные для настоящей русской зимы итальянские сапожки на шпильках, короткий полушубок из норки, в котором тепло только в машине. Шапку оставила дома, чтобы не портить прическу. Андрей же не модничал и оделся как всегда практично и тепло. Они взяли такси и поехали на улицу Советскую, где находился детский дом, в котором несколько лет жили Белявские-старшие.

Директора на месте не оказалось. Поэтому ребята постучались к завучу. Пожилая, сухонькая женщина быстро окинула гостей оценивающим взглядом непонятного цвета глаз, скрытых за толстыми линзами очков, и пригласила в кабинет.

— Чем обязана? — строго поинтересовалась она, внимательно рассматривая Андрея.

— Мы ищем любую информацию об Алевтине и Матвее Белявских. Нам сказали, что они жили и учились здесь. — Андрей решил, что в данном случае лучше сразу говорить правдиво, только так они получат нужные сведенья.

— С кем имею дело?

— Дело в том, что в двадцатых числах октября Белявские погибли в автокатастрофе. Меня опознали как их сына. Теперь мы ищем хоть кого-нибудь, кто может подтвердить или опровергнуть данную информацию.

Анечка удивилась. Неделю назад Андрей толком не мог вымолвить ни слова, когда они общались с Марфой Кузьминичной и девятиклассниками девятьсот семьдесят девятой школы, а сейчас так ловко взял все в свои руки, совершенно не тушуется. Можно подумать, он всегда разговаривал со взрослыми тоном человека, который привык, чтобы его указания выполнялись беспрекословно. Прямо как папа.

— А я смотрю — лицо знакомое. И никак понять не могу, где я раньше его видела. Теперь все понятно! Ты очень похож на Матвея Белявского в юности. Значит, Мотя и Аля погибли? — без тени сожаления произнесла завуч. — Жаль. Они были хорошей парой. Что вы хотите от меня?

— Нам надо узнать адрес, по которому проживали или проживают их родственники, или хоть какие-то сведенья об этих людях. Тогда мы сможем установить мою личность. Помогите мне, пожалуйста.

— Молодой человек, не уверена, что смогу вам помочь.

— Пожалуйста, — взмолилась Анечка. — Мы так рассчитываем на эту информацию. Это очень важно! У Андрея амнезия, он ничего не помнит. Мы должны найти его настоящих родителей, узнать его настоящее имя.

— Я понимаю это, но помочь на самом деле не могу. Матвей был рыночным ребенком, одним из пяти мальчиков, которых его мать подбросила в дом малютки.

— Что значит рыночным? — удивилась Анечка.

— Так называют детей, рожденных приезжими женщинами от хозяев торговых точек. Его мать Веорика Неделя работала на рынке. Говорят, на родине у нее уже было несколько детей. Но каждый год она стабильно поставляла в дом малютки очередного чернявого малыша, пока в один прекрасный день ее не зарезали в пьяной драке. Два мальчика в последствии тоже погибли. Матвей был самым лучшим из всех, хотя особым умом и не блистал. То, что надо для боевой Альки Белявской. Про остальных ничего сказать не могу. Поговаривают, что Веорел Неделя сидит в тюрьме, а Иону Неделя совсем спился и где-то бомжует.

Андрей весьма заметно помрачнел. Быть родственником уголовника или бомжа ему совершенно не хотелось.

— Странные какие-то имена, — задумчиво произнесла Анечка. — Кто они?

— Приехали из одной союзной республики, — расплывчато пояснила завуч. — Но ты не Андрей Белявский, хотя очень на него похож. Аля приезжала в сентябре с сыном. Надо сказать, удивительно красивый ребенок получился. От Матвея он взял смазливую внешность и добавил к восточному колориту немного славянских черт матери. Мы с Алечкой всего пару часов поболтали о жизни, а из-за него уже пол-интерната передралось. Аля рассказывала, что по характеру это настоящий бес. Он в глаза говорил одно, а потом мог запросто толкнуть в спину, подставить. Она плакала, что никто на него не может повлиять, что в школе он держится только потому, что у нее хорошие отношения с директрисой. Повторяю, в вас чисто внешне много общего, но ты не он. Может быть… Хотя… — женщина пристально смотрела на Андрея. — Возможно, ты сын Веорела или Иону.

— Я сомневаюсь, что наш Андрей сын этих клошаров, — бросилась заступаться за друга девочка. — Он слишком хорошо воспитан и образован. Это я вам говорю, как человек, который живет с ним под одной крышей уже две недели. Мои родители такого же мнения!

— Родственники Алевтины живы? — продолжал допытываться Андрей, улыбнувшись Анечке.

— Наверное. По крайней мере, Алька ездила в деревню регулярно, к нам частенько заезжала. Проведывала учителей и воспитателей. Ее к нам привезли уже взрослую, ей было лет двенадцать. Два ее старших брата-погодка тогда сбежали через полгода, а она ничего, прижилась. С Мотей подружилась. Алька вообще была девочкой боевой, хваткой, не могу сказать, что умной, но по-женски интуиция у нее работала любо-дорого посмотреть. У нее родители пили. Отец бросил их еще совсем крохами, мать стала выпивать. Ну и спилась в итоге. Родственники от Белявских отказались, и нам их оформляли через милицию.

— Вы помните, откуда их привезли?

— Да. Деревня со звучным названием Грязь, километрах в тридцати от Можайска. Только я сомневаюсь, что вам кто-то там поможет.

— Как добраться до этой деревни?

— Вернитесь на станцию, там ходит автобус в сторону Красноборово. Вот на нем вы и доедете до Грязи. Удачи вам в поисках родителей, юноша! Храни вас Бог!

***

Промерзший насквозь древний ПАЗик неспешно дребезжал по извилистой дороге. Анечка сжалась от холода на ледяном сиденье, чувствуя, как стынут ноги и немеют руки. К тому же очень хотелось есть. От голода мороз щипался еще сильнее. Анечка мечтала о чашке горячего чая и маленькой пышной булочке. Андрей хмуро смотрел в заиндевевшее окно.

Шофер высадил их посреди леса около указателя «д. Грязь 3 км». Анечка ахнула:

— Как же мы туда попадем?

— Ногами, — лаконично буркнул Андрей.

— Может быть, подождем попутку? Мне через лес никуда тащиться не хочется.

Он присел, потрогал чуть запорошенную колею и покачал головой:

— Машина здесь проезжала в лучшем случае вчера утром. Так что пойдем пешком. Быстрее получится.

И они пошли. Поднявшийся ветер пригоршнями швырял им в лица колкий снег. Анечка, стуча зубами, ругалась, что не оделась тепло, что напялила сапоги на шпильке, в которых по бездорожью невозможно передвигаться. Тонкая шапка, любезно отданная Андреем, продувалась насквозь. На ресницах и челке появился иней. Парень тоже кутался, как мог, но ветер дул в лицо, постоянно скидывая капюшон, студил уши и лоб. Андрей пытался защитить от мороза хотя бы руки, но перчатки практически не согревали. Куртку продувало, а хлопковая водолазка вообще не грела, в отличие от шерстяного свитера, который он так же вручил Анечке, заметив, что та совсем продрогла.

Три километра показались им вечностью. Когда на горизонте все-таки обозначилась Грязь, они промерзли до костей. Пройдя сквозь дачный поселок, ребята вышли к деревенским домам — словно шагнули из сытой и богатой жизни в полнейшую нищету.

— Предлагаю особо тут не задерживаться, — пробормотала Анечка, озираясь вокруг. — Нам еще вернуться надо. Родители не знают, куда мы уехали, поэтому с поиском будут проблемы. Через час темно станет, а у меня нет никакого желания в ночи по лесу бродить.

— Это точно, — согласился он. — Скажи, я правильно понимаю: в деревне все обо всех знают?

— Ага. Да еще переврут всё.

— Тогда давай зайдем в самый приличный дом и расспросим о Белявских.

Домов с признаками жизни в Грязи оказалось всего восемь. И ни один из них не тянул на приличный в полном смысле этого слова: полуразвалившиеся хибары, некоторые с выбитыми окнами. Людей не видно.

— Это была плохая идея, — начала паниковать Анечка. — Пошли отсюда.

— Погоди, вон там есть корова. Глупо тащиться на край света, чтобы потом позорно сбежать. Надо узнать про Белявских. Ну, когда мы еще попадем сюда?

— Да уж, никогда и ни за какие коврижки!

Дверь открыла женщина настолько древняя, что даже самые смелые предположения относительно ее возраста могли оказаться не верными. Она походила на неудачно высушенную грушу — темноликая и сморщенная. Два глаза-червоточины с подозрением уставились на пришельцев.

— Молока нет, — скрипнула она беззубым ртом.

— Извините, мы не за молоком пришли, — Андрей помешал ей захлопнуть дверь прямо перед их носом. — Пожалуйста, помогите нам.

— Ночевать не пущу.

— Да нет же! Мы хотели бы поговорить…

— Ага, ходют тут говорливые такие, а потом Катька одна останется, баба Нюрка раньше времени к деду отправится! Пошли отсель, нехристи!

— Послушайте, бабушка Нюра, — Анечка улыбнулась самой доброжелательной улыбкой, в какую только смогли растянуться ее замерзшие губы. — Мы ничего вам не сделаем. Мы ищем родственников Алевтины Белявской. Нам очень надо. Помогите, пожалуйста. Подскажите, в какой дом постучать.

— Дура ты, девка! Ишь чаво удумала! Алькины братовья ей понадобились! Один спился совсем, а другой утоп еще три года назад. Словил горячку родимую, да и потоп в ночи. В деревне народу-то осталось чатыре бабки да семь алкашей. Мяшок с сахаром перенести некому.

— Скажите, а детей у Белявских не было? — без всякой надежды спросил Андрей.

— У Альки был. Да только курвеныш. Весь в покойного Стяпана. У самого Степки детей не было, кому он, горемыка спившаяся, нужон? С девками гулял, а ожениться так и не успел, к беленькой приложился. У Женьки может быть и были, коли до армии нагулял. А после армии отмечал возвращение, да на радостях заснул в сугробе. Все отморозил, подчистую.

Сказала и дверь резко захлопнула.

— Спасибо, — в один голос ответили ребята почерневшей древесине.

— Честно говоря, я рассчитывала хотя бы на чашку чая, — грустно сказала Анечка, когда они вышли за калитку.

— Я бы тоже не отказался погреться.

— Андрей, ты только не расстраивайся. Отрицательный результат — тоже результат.

— Да я изначально знал, что он будет отрицательным, хотелось проверить, чтобы исключить возможные недоразумения. К тому же результат у нас с тобой положительный. Завуч детского дома сказала, что я не Андрей Белявский, эта добрая женщина, — он недовольно поморщился, оглянувшись на хибарку, — тоже меня не признала. Следовательно, я не он. И это точно. Только как теперь выяснить, кто я? Давай подумаем, что мы имеем. Сколько времени?

— Четыре часа.

— Надо идти очень быстро. Прогулка ночью по незнакомому лесу равносильна попытке суицида. Слушай, как же здесь холодно. Как вы тут живете?

— Сама удивляюсь! — хихикнула девочка.

Они прибавили шагу, насколько позволяла Анечкина обувь.

— Итак, что мы имеем? Есть расследование милиционера, которое утверждает, что я Андрей Белявский. Он сделал этот вывод на основании показаний Марфы Кузьминичны. Сама она меня не опознала. Значит, она врет. Почему?

— Старая она, Андрюша. Я думаю, что твое лицо сильно пострадало, да еще операция, бинты… Ты похудел, наверное, сильно. А знаешь, как человек меняется, когда похудеет! Вот и бабулька обозналась.

— Не пострадало оно, в том-то и дело, — тихо, как будто сам себе, отозвался он. — Хорошо. Допустим. В школе и интернате в один голос говорят, что я похож на Андрея Белявского, но не он точно. Тогда возникают другие вопросы: куда делся Андрей, что я делал в машине его родителей, и где он находится в настоящий момент? Варианты ответов?

Анечка пожала плечами. Они прошли поселок, и теперь вышли на лесную дорогу. Лес окутывался тьмою. Из-за чернеющей стены деревьев становилось совсем не по себе. Откуда-то появился страх. Девочка торопливо схватила Андрея за руку. Рядом с ним ей ничего не страшно. Ну разве только самую малость, чуточку. Парень пошел немного быстрее, чувствуя, что начинает замерзать.

— Вот и я не знаю, — не замечая семенящую рядом Анечку, продолжал размышлять вслух Андрей. — Мне не понятно, куда делся Андрей Белявский. Ведь он должен где-то быть. И я не понимаю, на основании чего занял его место. Почему? Эх, нам бы найти Андрея и поговорить с ним. А еще лучше его родителей…

— Ага, пойди на кладбище и спроси. Только я, чур, дома побуду, — запыхавшись, пробормотала она.

— Не все так просто. Кому-то это надо. Почему я? Не понятно. Ладно, хоть подтвердили, что я не Белявский. Быть таким проходимцем как-то неприлично! Интересно, а как меня зовут по-настоящему?

Неожиданно Анечка так вцепилась в руку друга, что тот вскрикнул от боли.

— Смотри, — пискнула она, указывая на появляющиеся из-за деревьев тени.

Андрей криво ухмыльнулся. Впереди на дорогу шаткой походкой выбиралась пара небритых личностей предосудительного вида.

— Не бойся, — тихо сказал парень. — Просто идем мимо. Если начнут приставать, беги отсюда во всю прыть.

— Я на каблуках далеко не убегу, — всхлипнула девочка.

— Аня, либо ты побежишь очень быстро, либо у тебя будут проблемы. А так проблемы будут только у меня. По крайней мере, я все сделаю для того, чтобы у тебя проблем не было, но для этого ты должна бежать отсюда с максимальной скоростью.

Они неумолимо приближались друг к другу. Андрей шел абсолютно спокойно, словно находился не в темном лесу один на один с двумя взрослыми амбалами, а прогуливался по Красной площади средь бела дня. Анечка повисла на руке, судорожно вонзив пальцы в его бицепс. По взглядам мужиков стало понятно, что в лес их выгнало вовсе не желание подышать свежим воздухом. Более того, неожиданно Андрей понял (или увидел, прочитал мысли… — он и сам не знал, как объяснить этот дар: иногда он с легкостью считывал чужие мысли, словно перед ним положили раскрытую книгу), что мужики их ждут. Да-да, ждут именно их. Один растопырил руки, перегородив путь:

— Какая краля! Мне б такую!

— Послушайте, мы идем, вас не трогаем. Давайте не будем создавать друг другу проблемы.

Анечка в очередной раз за сегодняшний день удивилась: Андрей говорил таким спокойным, но одновременно твердым тоном, что его невозможно было не послушаться! Она спряталась за спину друга.

— Неа, не угадал! — нараспев произнес второй мужик, мило икнув. Даже свежий морозный воздух не смог уничтожить отвратительный запах перегара. — Сегодня день Бэкхема! Раздевайся, фраерок. Фуфайку и боты скидывай. Где ты видел, чтобы Бэкхем бегал одетый? И ты, фифка, давай. Че стоишь столбом? Сымай свою шкурку, и сапожки сымай! — В качестве дополнительного аргумента он предъявил хороший тесак, которым разделывают мясо.

Даже сердце перестало трепыхаться в Анечкиной груди. Она оглянулась, ища пути отступления обратно в деревню, но вместо этого увидела еще двух мужиков. Девочка пронзительно завизжала. Андрей повернулся на звук и понял, что дело приняло крайне скверный оборот. Гарантированно он мог справится с двумя, но отбиться от четырех взрослых мужчин, которые специально поджидали их, припозднившихся детей… Нельзя допустить, чтобы Анечка пострадала!

— Может им денег дать? — заскулила она, перепугано переводя взгляд с одного на другого.

— Перебьются, — презрительно фыркнул Андрей и резко бросил: — Беги!

В тот же момент он с силой швырнул горсть мелочи в глаза ближайшего к Анечке мужика. В прыжке, практически молниеносным движением локтя, ударил стоящего рядом с собой дядьку в лицо снизу вверх. Тот ухватился за челюсть и громко заорал.

Просить дважды Анечку не пришлось. Словно молодой лось она ломанулась сквозь подлесок. Не побежала, не понеслась, а именно ломанулась, не видя впереди ничего, шарахаясь от деревьев, неожиданно выскакивающих перед глазами! Гибкие ветки хлестали по лицу. Но Анечка, высоко вскидывая ноги, преодолевала любые препятствия, не замечала огромных сугробов, ловко перепрыгивала через буреломы, неслась напролом. Она оглянулась. За ней с чуть меньшей прытью бежало два человека. Страх придал ей силы. Только бы удрать! Только бы не догнали! Чертовы сапоги на шпильках!

Вдруг что-то дернуло ее за ногу. Боль была такой сильной, что на мгновение ей показалось, будто ступню оторвало. Анечка, кувыркнувшись в воздухе, полетела в сугроб, скатилась в неглубокий овраг. Но страх не позволял останавливаться, гнал вперед! Дико заорав, Анечка начала карабкаться наверх. Снег обжигал руки, забивался в рукава, под шубку. Где-то там осталась шапка. Слезы градом катились по щекам. Снег прилипал к горячему лицу, морозил его. Кто-то рванул ее сзади за подол. Потеряв всякую ориентацию в пространстве, она сорвалась обратно и неловко упала на спину, больно ударившись затылком о корягу. Тонкие шкурки не выдержали надругательства. Шубка разлетелась. Но Анечка не собиралась сдаваться без боя! Извиваясь, как попавшая в силки змея, она принялась вырываться, пронзительно визжа. Мужик заткнул ей рот грязной, давно не мытой рукой. Она тут же вцепилась зубами в жесткую ладонь. Он вскрикнул и со злости замахнулся на нее. Анечка замолчала всего лишь на секунду, когда поняла, что несущейся с бешенной скоростью кулак сейчас разобьет лицо словно молоток фарфоровую мордашку английской куколки. Только не это!

Он действительно разбил бы ей лицо, если бы не Андрей, налетевший на мужика подобно разгневанному ;дину… Или Тору… Короче, как настоящий Воин!

Парень неожиданно легко откинул тяжелое тело в сторону и бросился к подруге. Анечка рыдала взахлеб.

— Цела? — испуганно спросил он и тут же добавил: — Беги!

Она кое-как поднялась. Ее душили слезы, промерзшие руки и ноги ничего не чувствовали, но она упрямо ползла прочь из оврага. С третьей попытки ей удалось выбраться наверх. Анечка упала ничком в снег. Всё… Больше нет сил…

Внизу шел настоящий бой. Андрей увел врага в противоположную от нее сторону и теперь без труда уклонялся от отчаянных и хаотичных движений, выжидая момента, чтобы сразить противника. Анечка обалдело наблюдала за другом. Он двигался легко, был гибким и каким-то невесомым, предугадывал каждый взмах, каждый выпад. Какое там кунг-фу, айкидо и карате! Детские забавы взрослых дядь! Такого она не видела даже в том китайском фильме! Нет, Андрей не лазил по деревьям как белка и не изображал из себя неудачно сделанную птицу. Он был грациозен, как кобра в броске, стремителен, как выпущенная пуля, сокрушителен, как снаряд, попавший в цель. И лицо! О, Анечка перестала рыдать, когда увидела его лицо! В глазах азарт, на устах холодная улыбка. И ни капли страха! ;дин! Настоящий ;дин! Она восхищалась Андреем, любовалась им, позабыв про слезы, холод и страх.

Широкий размах…

Андрей в последний момент присел под рукой и нанес удар в пах. Сбил противника с ног. Склонился над мычащим телом и точным движением отключил детину, словно погасил мир в его сознании.

На другой стороне оврага показался мужик, который обозвал ее кралей, с тесаком в руках.

— Андрей!!! — завопила Анечка.

Мужик с разбега прыгнул вниз, сбив мальчишку с ног. Андрей вывернулся из-под него и легко, по-кошачьи отпрыгнул в сторону.

Анечка вскочила. Заметалась из стороны в сторону, ища хоть что-нибудь, что поможет другу. Недалеко лежало поваленное дерево. Она бросилась к нему, надеясь найти хорошую дубинку. Выдрав из-под слежавшегося снега подходящую ветвь, девочка кинулась обратно к оврагу.

Ей понадобилось всего несколько секунд, чтобы вооружиться, но, когда она вернулась к краю, даже в вечернем полумраке стало заметно, что щеки друга стали совершенно белыми. Андрей пятился назад и на его лице был нарисован такой страх, будто он увидел всю семью принца Датского в полном составе. Глаза с обреченностью жертвы смотрели на приближающегося «хищника» и он… он не сопротивлялся! То есть он вообще не предпринимал никаких попыток защититься, безвольно опустив руки. Анечка готова была поклясться, что его парализовало от страха. Мужик что-то говорил, но что конкретно Анечка разобрать не могла. Она поняла — Андрея надо спасать. Без него она пропадет в ночном лесу!

С корягой наперевес и воинственным воплем нападающего апачи, она смело прыгнула на врага. Он обернулся. И Анечка заорала еще громче. Только теперь от страха. Потому что никогда в жизни не видела такого кошмарно-уродливого лица, рядом с которым Фреди Крюгер покажется настоящей фотомоделью. Но остановить движение уже нельзя. Толстая ветка, занесенная для удара, обрушилась на голову врага и разлетелась в щепки. Тот даже не покачнулся. Краем глаза она увидела, как вернувшийся в реальность Андрей бьет мужика кулаком в лицо. Тот рефлексивно закрылся, заорал благим матом. Второй удар пришелся по телу. Анечка не поняла, куда именно бил парень, но, судя по воплям, мало мужику не показалось. И завершающим штрихом великого ;дина стала нога, ушедшая в голову, продемонстрировав онемевшей девочке великолепную растяжку. Мужик кулем упал к ногам Андрея и затих. Все произошло за три секунды.

От страха Анечка начала икать. Андрей бесстрастно откинул нож в сугроб. Устало сел рядом с поверженным врагом на корточки, разглядывая медленно изменяющееся лицо.

— Ты… ты… ты… у… би… — Анечка одной рукой закрыла рот, продолжая тоненько подвывать, а другой вцепилась в куртку Андрея, боясь отойти от него даже на полшага.

Он покачал головой.

— К… к…кт… кто…. э…?

— Понятия не имею, но я знаю, за кем он пришел. — Андрей говорил спокойно, как будто ничего не произошло, лишь в голосе слышалось легкое удивление.

— За кем? — вновь заревела Анечка.

— За мной.

Лицо мужика стало прежним: простым, не отягощенным интеллектом, с неоднократно перебитым приплюснутым носом, разбитым ртом и синяком вокруг глаза. Казалось, что только что произошел настоящий обман зрения — пульсирующее марево, мираж!

— А что он тебе говорил? — сквозь рыдания спросила она.

— Что он долго искал меня, нашел и теперь не даст улизнуть. А теперь, — вскочил Андрей, — очень быстро, Анька, побежали, пока они не очнулись. Еще один бой я не выдержу.

Они выбрались из оврага и, не разбирая дороги, понеслись сквозь темноту, куда глаза глядят.

Глава 9

— Он мог меня убить! Ты понимаешь это? Он хотел меня убить! — в который раз произнесла она, с новой силой начиная рыдать.

Андрей остановился, взял ее за плечи и как следует встряхнул. Ну, испугалась – понятно, ну, большой стресс пережила – понятно, но зачем же реветь, когда все закончилось?

— Аня, запомни раз и навсегда! Для того чтобы убить тебя, им сначала надо убить меня. А меня убить — слишком большая проблема, как показывает практика. Никто тебя не обидит, пока я рядом! Ты хорошо это запомнила? Никто и никогда!

Она кивнула, и слезы по кулаку полились из воспаленных глаз.

— Что опять? — устало вздохнул он.

— Мы заблудились! Это все ты виноват! Зачем ты меня сюда затащил?

Парень не нашелся что ответить. Вместо того чтобы бежать по дороге к трассе, как, собственно, он и предполагал, отвлекая нападающих и освобождая ей путь, перепуганная девчонка рванула в лес. А уж потом ему было не до топографических изысканий, ноги бы унести. И они заблудилась. Какое-то время Андрей еще пытался вслушиваться в тишину, стараясь уловить шум цивилизации, но лишь безмолвие природы да легкий шелест ветра меж деревьев настойчиво показывали, что спасительная дорога слишком далеко. Парень упрямо тащил ее за руку сквозь буреломы, овраги и сугробы по пояс. Двигаться, лишь бы не замерзнуть.

— Надо папе позвонить! — иногда переходила на протяжные подвывания Анечка. — Он приедет и нас спасет!

Глупая фраза! Они уже знали, что мобильник Андрея остался дома в рюкзаке, а ее трубка разрядилась еще днем.

— И тебе голову за меня оторвет! Как ты мог? Как ты мог меня затащить в эту глушь? Это из-за тебя мне шубу порвали! Папа теперь убьет! Знаешь, сколько она стоит?

Какая разница, сколько она стоит? Главное, что они живы и здоровы!

Он не обращал внимания на обидные слова, крепко сжимал замерзшую ладошку и бежал вперед. Ему было страшно. Безумно страшно. Но он знал, что действие изгоняет страх, надо только что-нибудь сделать, все равно что, лишь бы сделать. И он знал, что нельзя показывать Анечке свой страх. Для нее он сейчас единственная надежда на спасение. Нацепив маску самоуверенности, Андрей настойчиво шел сквозь темноту.

В очередном сугробе она завязла и никак не могла выбраться. У парня тоже не хватало сил. Оглядевшись по сторонам, он разрешил немного отдышаться.

— Андрей, Андрюшка, — всхлипывала Анечка, растирая по опухшему от рыданий лицу слезы и сопли. Размазанная косметика делала ее похожей на плохо умывшегося шахтера. Взлохмаченные светло-русые волосы торчали в разные стороны, прилипали к щекам, лезли в глаза и рот.

Он вопросительно оглянулся.

— Я, кажется, сапоги потеряла…

— Как потеряла? — не поверил он.

— Это все ты виноват… — она заревела.

Андрей взял ее на руки и посадил на ближайшее поваленное дерево. Да, ноги голые. Он озадаченно смотрел на снеговые «валенки», решая, что делать. Оставлять Анечку без обуви в мороз — гиблое дело. Но не искать же сапоги.

— Ремень есть?

— Зачем? — всхлипнула она.

— Ремень есть? — раздраженно повторил он.

— Да.

—Снимай!

— Зачем?

— Снимай, тебе говорят! И шубу снимай!

— Зачем?

— Надо.

Анечка нехотя стянула изувеченную шубку. Мокрый джемпер под теплым свитером тут же стал неприятно холодным. Андрей снял куртку и надел ее на Анечку, оставшись в тонкой водолазке. Под потрясенные вопли девчонки, он безжалостно разорвал дорогущую шубу из голубой норки, подаренную папой на день рождения. Потом тщательно очистил ей ноги от снега. Разулся. Обернул свои ноги лоскутами, закрепив их ремнями. Укутал Анечкины ноги и надел на нее свои ботинки.

— Не жмут?

— Неа, — ошеломленно покачала она головой. — А ты? Ты же совсем раздетый… Возьми хотя бы свитер.

— Капюшон на голову накинь. Всё теплее будет. Сейчас в движении согреешься.

Они долго плутали в поисках трассы. Анечка совсем раскисла и уже даже не рыдала. Плелась за ним хвостом, протяжно вздыхая. Иногда ее снова начинало заносить:

— Как ты мог? Как ты мог забыть телефон! Он всегда должен быть у тебя с собой! Не в кармане брюк! Не в рюкзаке! А с собой! Ты во всем виноват! Это из-за тебя папа не может нас найти! Ты затащил нас в эту тайгу! Ты виноват!

Андрей не слушал ее и не отвечал. Он понимал, что у девчонки сдают нервы. Ему и самому было не по себе. Да еще чувство опасности ярким огнем горело в сознании. Его немного колотило не то от холода, не то от страха. Парню казалось, что за ними наблюдают. Спину жгло от взглядов. Андрей не мог признаться даже себе, что безумно боится обернуться и увидеть еще раз глаза того человека. Но за ними кто-то следит! Он чует это нутром. Нет! Хватит! Хватит на сегодня драк!

— Слушай меня внимательно! — Чувство опасности стало таким сильным, что продолжать путь было физически невозможно. — Стой здесь и никуда не уходи! Ни шагу! Я сейчас приду.

Он вернулся через пару минут какого-то жуткого серовато-землистого цвета, словно за разлапистой елью повстречался с собственной Смертью. Анечка заметила, что у Андрея трясутся руки, рассеянный взгляд. Он боязливо поглядывал по сторонам.

— Что случилось? — спросила девочка, дотронувшись до плеча. Андрей вздрогнул, словно его ударило током. — Что произошло? Что ты хочешь?

— Для полного счастья я хочу выжить... — голос дрогнул и сорвался. Анечка испугалась. Он кашлянул и пояснил: — Трасса прямо на восток. Всего три километра. Мы уже несколько часов идем параллельно ей.

— Это тебе за елкой сказали? — скептически хмыкнула она. — Откуда ты знаешь?

Андрей промолчал, одарив девчонку таким взглядом, что Анечка немедленно заткнулась. Взял ее за теплую руку, и они вновь полезли по сугробам.

Лес кончился неожиданно. В темноте ребята даже не сразу поняли, что попали не на просеку, а на шоссе. К тому времени бежать они не могли, кувыркались из одного сугроба в другой. Андрей стучал зубами от холода. Водолазка промокла и заиндевела на морозе, неприятно царапала спину. Один «сапог» он где-то потерял. Ноги обжигало снегом.

Когда вдалеке замаячили два огонька, Анечка принялась пританцовывать от счастья. Они не голосовали, преградили дорогу идущему грузовику. Через минуту шофер, включив печку на полную мощность, с максимальной скоростью несся по скользкой трассе в ближайшую больницу. Андрей припал к теплой торпеде, не в силах унять дрожь и стук зубами. Анечка обмороженными пальцами тыкала по чужой трубке, набирая номер папиного мобильного.

***

Мест в отделении не было, поэтому ребят разместили в коридоре на самом сквозняке. Дежурная медсестра, забрав мокрую одежду, принесла несколько тонких одеял, выдала бутылки с теплой водой и велела греться. Они остались в нижнем белье. Халатов здесь не выдавали.

Анечка охала, устраивая на жесткой банкетке исколотую попу. Если бы она знала, что принятые врачами меры к спасению молодого организма от переохлаждения будут такими болезненными, то ни за что бы не согласилась ехать в больницу. Утешало только то, что Андрея не только всего обкололи, но и под капельницу засунули. Врачи поставили ему настоящую лекарственную блокаду, спасая ноги от гангрены, а грудь от пневмонии. Он сидел рядом, по макушку укутавшись в одеяла, и с улыбкой наблюдал за возней и бурчанием подруги. Обложившись подушками, Анечка, наконец-то, угнездилась и положила голову ему на колени. Андрей погладил ее по спутанным волосам, бессознательно начал наматывать на палец мягкий локон.

— Я, наверное, себя плохо вела? — закусив губку, промямлила она, глядя на него снизу вверх.

— Отвратительно, — согласился он, откинувшись к стене.

— Я, наверное, тебя совсем достала?

— Не то слово.

— Но ты же понимаешь, как мне было страшно? — опять послышались слезы.

— Только не реви, — сморщился он.

— Он же мог меня убить!

— Не мог.

— Почему?

— Потому что я рядом.

— Слабый аргумент.

— Какой есть.

— Я не знала, что ты умеешь драться.

— Я тоже.

— Ой, только не прибедняйся! Можно подумать, ты не знал, что у тебя великолепная растяжка, и ты отлично дерешься.

— Не знал. Точнее подозревал, но не думал, что настолько хорошо.

— Правда?

— Да. Если бы я знал о своих возможностях, то не позволил бы тебе убежать. Я бы выключил этих идиотов прямо на дороге и спокойно пошел к трассе, а не сидел бы сейчас тут с отмороженными руками, ногами и подозрением на пневмонию.

— А за шубу папа меня убьет.

— Не переживай. Главное, что мы спаслись, живы и здоровы. Шуба дело наживное, — лениво отозвался Андрей.

— Знаешь, сколько она стоит? — гневно подскочила Анечка.

— Догадываюсь.

Он сидел совсем близко с закрытыми глазами. Анечка смотрела на длинные, совершенно немальчишеские, изогнутые ресницы, на обветренные губы, болезненный румянец на щеках. Какой же он милый! Лоб оцарапан о сучок… На щеках смешные ямочки, особенно когда он улыбается.

— Улыбнись, пожалуйста, — робко попросила она.

Андрей чуть приподнял уголки губ.

Анечка взяла его за руку. Он не отстранился, слегка сжал ладошку. Она чувствовала тепло его тела. Андрей устало молчал, не замечая, как взгляд девочки скользит по лицу и все время возвращается к губам. Они — обветренные, потрескавшиеся — такие… такие… Анечка поддалась вперед и чмокнула его в уголок губ. Испугавшись собственной смелости, девочка уткнулась носом в мальчишеское плечо, до боли стиснув его пальцы.

Андрей дернулся от неожиданности и удивленно повернулся к ней. Его лицо оказалось вплотную к ее. Щека к щеке.

Он замер.

Парень растерялся. Слишком много потрясений для одного бесконечно долгого дня. Ему нельзя влюбляться! Нельзя!! Нельзя!!! Внутри возникло странное чувство — все похолодело и оторвалось — словно он прыгнул с обрыва. Боязливо, едва заметно потерся щекой о девичью щечку (нельзя! — стонал разум). Замершее сердце снова принялось колотиться с такой силой, что, казалось, его удары слышны всему отделению (нельзя! — кричало сознание). Глаза в глаза. Кончик носа в кончик носа. В груди все заныло. Ее губки совсем рядом… (нельзя!!!) От них пахнет карамелью… Дыхание замерло в предвкушении, когда губы потянулись друг к другу… едва коснулись друг друга…

— Папа идет, — шепнул Андрей.

И они резко отпрянули.

Ребята рассмеялись: оба с румянцем на щеках, глаза горят. Теперь у них есть тайна — первый поцелуй. Робкий, неловкий, неуклюжий. Но первый!

Сергей Александрович летел по коридору с неимоверной скоростью. Сразу же за ним шли Вадик и Всеволод Илларионович. Оба в длинных пальто с развевающимися полами, отчего в полумраке они походили на одно большое пульсирующее темное пятно. В черной массе москвичей иногда мелькал блик — это дежурный врач в белом халате старался обогнать визитеров, но широкоплечие мужчины не дали ему никаких шансов вырваться вперед.

— Аня! — громко закричал Сергей Александрович на весь этаж.

— Папка! — вскочила девочка, замотанная в драную простыню как в сари , и понеслась босиком ему на встречу.

Он взял дочь на руки, крепко обнял и поцеловал. Она повисла на шее, обхватив отца ногами за талию. Всеволод Илларионович тут же снял с себя пальто, накинул на крестницу.

— Всё, поехали домой! Там мать с ума сходит! Ты нас совсем не любишь! Как ты могла уехать и никому ничего не сказать? Аня, так взрослые люди не поступают! Мы пол-Москвы на уши поставили!

Она не отвечала. Лишь довольно улыбалась в ответ. Папа! Он приехал за ней! Он самый лучший на свете!

— Где вы были? — строго спросил Всеволод Илларионович у Андрея.

— В деревне Грязь.

— Вы ездили в интернат?

— Да. А потом уже в Грязь.

— До завтра нельзя было потерпеть? Надо было обязательно одним ехать!

— Крестный, это я виновата. Ты бы видел, как Андрюшка меня защищал от бандитов! Это… Это было восхитительно! У меня нет слов! Он…

— От каких бандитов? — тут же напрягся Сергей Александрович.

Анечка прикусила язык. Они договорились, что не расскажут родителям о происшествии в лесу. А тут она так глупо проболталась. Бросила умоляющий взгляд на Андрея.

— Ничего страшного, — начал бормотать он. — Пьяный пристал… Я отогнал его и все.

— И сколько было пьяных? — навис над ним Всеволод Илларионович.

— Какая разница, сколько их было! — попыталась исправить ситуацию Анечка. Но крестный продолжал буравить Андрея колючим взглядом. Парень молчал, пристально глядя в глаза полковнику.

— Я задал вопрос, — тихо рыкнул Всеволод Илларионович.

— Какая разница, сколько их было? — спокойно ответил Андрей. — Главное, что все живы и здоровы. Никто не пострадал.

— Сева, поехали, — Сергей Александрович явно не желал разбираться в присутствии врача. — Быстро одевайтесь и бегом в машину.

Анечка и Андрей переглянулись.

— Что? — нетерпеливо спросил отец.

— Я потеряла сапоги… — начала юлить Анечка. — А шуба порвалась… Андрей отдал мне свои ботинки…

— Ну и? — аж подпрыгнул Всеволод Илларионович.

— Одежда, которая уцелела, мокрая. Нам не в чем ехать, — резюмировал Анечкино выступление Андрей.

— Не одно, так другое, — проворчал Сергей Александрович. — Вад, подгони машину поближе к подъезду. Вам вообще не в чем идти?

— Вообще, — закивали они.

— Хорошо. Доктор, вещи этих оболтусов где?

— В камере хранения, — отозвался доселе молчавший врач.

— Отнесите их, пожалуйста, в машину. По дороге разберемся, что к чему.

Вадик снял пальто и отдал его Андрею. Кое-как одетые ребята переместились в машину.

***

По дороге Анечка в подробностях рассказала родственникам, как они съездили в интернат, как тащились через лес в богом забытую деревушку, а потом удирали от бандитов. Андрей слушал ее рассказ с удовольствием. Кто бы мог подумать, что тот жуткий мордобой будет так красиво описан перепуганной девочкой. Сейчас он был настоящим героем.

Лишь одного не знала Анечка… Андрей старался не думать об этом, забыть. Он сам не понимал, что произошло. Как такое вообще может произойти?!

Внедорожник несся по Минскому шоссе серебристой стрелой. В машине было тепло и хорошо. Пахло ментолом, мурлыкало радио. Анечкин голос действовал убаюкивающее. Андрей поймал себя на том, что вот-вот провалится в сон. Тело ныло после физической нагрузки, отмороженные руки и ноги неприятно покалывали.

Я не трону тебя, и ты знаешь почему…

Почему?

— А потом он каааак прыгнет! И ногой прямо ему по лицу!

Почему они не тронули их?

У них не было никаких шансов спастись! Ни-ка-ких!

Теперь я понимаю, кто ты…

Кто?

Ну где же она ходит? Я говорил, что это была плохая идея, отпустить ее одну в магазин!

Иди ко мне…

Помоги мне!

Эдисаф оранда жагли…

Помоги мне!

Вспомни тот миг между жизнью и смертью…

Помоги, заклинаю тебя!!!

Не бойся ничего. Того, кто боится, преследуют неудачи. Гони страх прочь. Усомнившись хотя бы на мгновение, ты потерпишь поражение. Соберись! Действуй!

Вадик резко затормозил. Андрей спросонья больно ткнулся головой в стекло. Голоса исчезли. Интересно, это у него шизофрения развилась после аварии? Или его и правда кто-то ищет? Только вот кто его ищет? Почему то жуткое существо хочет его убить? И что он должен вспомнить? Как он должен собраться? Как действовать?

Приехав домой, парень первым делом отправился в ванную. Анечка повторяла трогательный рассказ об Андрюшкиных боевых подвигах матери. Только теперь он оброс еще большими подробностями, причем не совсем правдивыми.

Ванная была единственным помещением, где он мог побыть наедине с собой и подумать. Все остальное время рядом с ним находилась Анечка. Она была везде, не отставала ни на минуту. Ее звонкий голосок сопровождал его с утра и до позднего вечера. Лишь в крайне редких случаях он с удивлением обнаруживал, что в комнате как-то подозрительно тихо, от этого становилось неуютно и пусто. А когда они собирались вместе с Ланой, тут вообще можно было сойти с ума. Временами казалось, что они соревнуются, кто кого переговорит, перевыговорит.

Андрей включил теплую воду. Мышцы побаливали. Он напрягал их и расслаблял. Поочередно. Руки. Плечи. Спина. Живот. Ноги. Руки…

Дотронулся до уголка губ, куда поцеловала его Анечка. В груди опять все подпрыгнуло и оборвалось. Какое дивное чувство! Анечка красивая. Мягкая и уютная. Она как котенок: озорная, забавная, игривая. Но он не может позволить себе влюбиться, пока не разберется во всем. А так хочется дать волю чувствам. Окунуться в новое чувство с головой, без оглядки…

Нельзя! Сначала надо понять, кто он и откуда, где научился так драться?

Повернул рычаг и по спине побежал поток горячей воды, с каждой секундой становящейся все горячее и горячее. Подставил лицо под упругие струи. Контрастный душ лучше всего стимулирует мыслительный процесс. В голове упрямо крутилась фраза: «Я не трону тебя, и ты знаешь почему». Почему? Почему они не тронули их? Если бы Анечка знала, что этой ночью они ходили по тонкой грани, отделяющую жизнь от смерти, что два раза Смерть подошла к ним вплотную, но, посмеявшись, ушла прочь по своим черным делам… Они не нужны смерти? Или это он не нужен ей?

Коже стало горячо. Андрей дернул переключатель. Вода, медленно остывая, постепенно становилась невыносимо холодной. Он чувствовал, как спадает напряжение. Но одновременно в горле образовывается ком. Кто он? Дыхание перехватило. Стало больно глотать. Из глаз потекли слезы, смешиваясь с хлеставшей по лицу ледяной водой. Кто он? Откуда? Последний раз он плакал в больнице, когда очнулся в реанимации. Боль была такой нестерпимой, уничтожала сознание, крошила психику. Голова разрывалась, казалось, что кто-то вбивает сваи прямо в затылок. Жуткая трубка во рту исцарапала гортань, сухой язык отказывался шевелиться. Он не мог кричать, не мог позвать на помощь, он даже не мог сдержать слез, хотя очень старался. Сегодня ему тоже было больно... Больно от собственной беспомощности. И неизвестности!

Там, в лесу, он почувствовал, как за ними идут дикие звери. Охотники. Они готовились напасть и растерзать перепуганную девочку и хорохорившегося парня. Не для забавы. Они хотели есть. Этой ночью человек был самой легкой добычей. Он, повинуясь интуиции, пошел туда, где находился вожак. Зачем? Сейчас он не может объяснить это даже самому себе. Через двадцать шагов они встретились взглядом. Он смотрел в желтые глаза зверя не отрываясь, словно пытался выйти на уровень его мыслей.

«Если вы на нас нападете, то люди объявят стае войну. Они не простят убитых детей».

«Теперь я понимаю, кто ты, и не трону вас. Ты знаешь почему. Но здесь ходят одиночки. Мы доведем вас до дороги и уйдем обратно в лес. Мне так будет спокойнее».

Вожак первым опустил глаза. Коротко тявкнул, и стая затрусила вперед. Озадаченный Андрей вернулся к Анечке. Садясь в машину, он видел, как черные тени еще какое-то время стояли у самой кромки леса. Чувствовал их взгляды.

Даже волк знает, кто он!

Андрей опустился на дно ванны и сжался в комок, закрыл лицо. Он не чувствовал холода.

Даже волк знает… «Ты знаешь почему…» Нет, он не знает, почему волк не напал на него! Он не знает, почему понимал мысли охотника! Он не знает, почему должен знать! Но он узнает! Рано или поздно он узнает и все поймет!

От холода начало сводить челюсть, зубы выбивали громкую дробь. Андрей растер слезы по замерзшему лицу. Толкнул переключатель воды. Замороженную кожу окатила горячая вода.

И этот бой с деревенскими мужиками… Он все понял с самого начала. Знал, кто нападет первым. Догадывался, кто бросится за девчонкой. Он не понял только одного: почему эти люди ночью вышли в лес. Зачем? Кто им приказал? Он умеет читать мысли и это очевидно. Так было в школе, когда Анечка подошла извиняться за Медведева. Он посмотрел на нее и понял, в чем дело, решил немного подыграть, поломаться. А еще раньше он увидел абсолютно все ее мысли в больнице, плохие и хорошие. Тогда он испугался сам себя. Именно так он сегодня посмотрел и на мужиков. И все понял! Анечка была не нужна, разве что снять с девчонки дорогую шмотку, им был нужен он! Только вот неувязочка вышла. Никто же не знал, что он умеет драться! Даже он сам!

Опять сменил пламя на лед.

Он вспомнил, что, когда стаскивал мужика с девочки, мог легко сломать ему шею. В то мгновение он понял, как это можно сделать — чуть посильнее и порезче наклонить… В голове перепуганной птицей забилась страшная догадка. Он — профессиональный боец, воин! Существует мышечная память! Тело само знало, как спасти голову от гибели! Именно мышечная память и вытащила их из передряги! Но профессиональные бойцы могут убивать… От осознания своей силы ему стало страшно. С его трепетным отношением к жизни, иметь такой отвратительный талант — не самое лучшее достижение! Успокаивало только то, что он не пользуется этим «даром». Почему? Милосердие? Нет, милосердие здесь ни при чем! Человек со взглядом его убийцы ясно сказал, что пришел за ним. …Его убийцы?.. Да, именно этот человек убил его! Но… Но разве такое возможно?.. В тот момент Андрея парализовало от страха. Он и не подозревал, что может быть так страшно! К своему ужасу, он понял, что пропал. Человек наступал, смотрел прямо в глаза, и парень вспомнил, как тот уже однажды убивал его. В мельчайших подробностях. И от этого подкашивались ноги и останавливалось сердце. Страх сковал его сознание. Если бы не Анечка с трухлявой веткой, то Андрей давно бы встретился со своими прародителями…

Горячая вода.

Так кто же он? Откуда? Он воин. Короткий бой доставил ему массу удовольствия, тело истосковалось по нагрузкам. Оно осталось недовольно скоротечностью схватки, непрофессионализмом и неповоротливостью нападающих. В душе Андрей расстроился, что не смог продолжить драку. Тем не менее, он остался доволен собой: бой выигран и никто не покалечен, всего ущерба — разорванная одежда и отмороженные конечности.

Спину невыносимо жгло. Дышать трудно. Удары сердца отдавались в ушах и кончиках пальцев. Перед глазами все плыло, смешивалось в черную массу, растекалось серыми разводами.

Кто он? Почему волк знает кто он, а он сам не знает? Почему они разговаривали в лесу? До сих пор он не слышал, чтобы животные общались с людьми. Возможно, у него нет языкового барьера! А с волком он разговаривал мысленно… Телепатия? Только этого не хватает! Он обхватил голову руками. Волосы… У него всегда были длинные волосы, с короткими ему неудобно. Где он жил? С кем? Кто он? Что за голоса преследуют его все время?

Что-то рвануло его вверх, едва не уронив в скользкой ванне. В лицо ударила холодная вода. Звуки стали странными, далекими. Потом он полетел…

Глава 10

Я стою посреди огромной темной комнаты. Такой огромной, что подрагивающие огоньки свечей на стенах кажутся маленькими светлячками. Их силы не хватает, чтобы осветить помещение полностью. И я вижу лишь размытые светлые пятна на черных гардинах. Как я попал сюда? Зачем пришел?

Тишина. Давящая на сознание… Гробовая тишина.

Мне страшно.

Надо бежать.

И я бегу.

Навстречу несется парень. Я не вижу его лица. Оно сокрыто в сиреневой дымке. Может быть, именно он звал меня все это время? Я сбавляю шаг, медленно подхожу к нему. Страха больше нет. Есть страстное желание посмотреть в глаза незнакомца и задать всего один вопрос:

Кто я?

Он улыбается мне как доброму другу. Я ощущаю его улыбку кожей.

Мы тянем друг к другу руки. Контуры лица ускользают от моего сознания. Я и вижу, и не вижу их. Откуда-то приходит знание, что мы знакомы. Очень хорошо знакомы. И я чувствую, что он мне рад.

Неожиданно моя рука натыкается на препятствие. Пальцы говорят разуму — стекло. Но глаза видят, как рябь побежала по гладкой поверхности. Так волнуется вода, когда погружаешь в нее руки. Но вода может быть под ногами, а не стоять перед тобой стеной!

Мальчишка с той стороны беззвучно засмеялся и помахал мне в ответ.

Кто ты?

Я — это ты!

Контуры медленно проступают, приоткрывая завесу. Изображение рябит, разбегается кругами. Но я так хочу увидеть лицо, что готов остановить время!

На мгновение мне это удается. Образ проникает в сознание, оставаясь там навсегда. Передо мной собственное изображение! Теперь я знаю, как выгляжу…

Контуры медленно стираются, трансформируются. Они рябят, как рябит горизонт в знойный полдень. Визуальное марево! Ускользающий мираж! Я вижу, что мир по ту сторону стеклянной воды изменяется. Сегодня он щедр. Сейчас он покажет то, за чем я пришел.

Зыбь усиливается. Я чувствую телом, как мир предо мной будоражится, бурлит, вспенивается, ломается. Мое тело напряжено до предела. Мир проходит сквозь меня, причиняя страдания. Но ради человека с другой стороны стеклянной воды, я готов вытерпеть все!

Еще немного, и я не смогу ничего разглядеть. Кажется, что на изображение натянули мутный, мятый целлофан. Я срываю его слой за слоем, все дальше проникая в тайну изображения. Фигура становится немного понятнее, лицо более отчетливым. Последний слой!

Она стоит на расстоянии вытянутой руки и улыбается. Как и прежде, я не могу разглядеть ее лица. Но чувствую, как образ проникает в сознание, оставаясь там навсегда. Она — родная, близкая, любимая — протягивает руки и нежно шепчет:

Иди ко мне…

Всего шаг разделяет нас! Маленький шажочек… Я тянусь к ней. Мои руки погружаются в стеклянную воду, стоящую передо мной непроницаемой стеной. Она совсем рядом. И так далека.

Кто я?

Вспомни тот миг между жизнью и смертью…

Помоги мне!

Ты…

Омерзительный смех разорвал нашу связь. Хрустальный мир исчез в одно мгновение, словно кто-то разом разбил все зеркала мира. На месте девушки с ускользающим ликом возник страшный человек. Его лицо не исчезало, и не было скрыто тайной. Я до мельчайших подробностей помню жуткое лицо своего убийцы…

Андрей подскочил и переметнулся в дальний угол дивана. Его трясло. Где-то далеко он услышал собственный крик. Закрыл рот обеими руками. Мальцевы опять в полном составе наблюдали за его постсонной истерикой. Андрей обвел их перепуганным взглядом. Робко спросил:

— Я опять кричал, да?

— Ты снова не помнишь, что тебе приснилось? — Татьяна Ивановна протянула ему стакан с валерьянкой.

— Образы ускользают. Я не помню, что говорю и что делаю во сне. Только в самом конце я увидел человека, который убил меня. Но его лица я не смогу описать.

— Убил? — приподнял бровь Сергей Александрович. — Ты хотел сказать «пытался убить»?

— Н-н-не з-з-з-н-н-наю… — его затрясло с удвоенной силой, даже заикаться начал.

— Успокойся, мой хороший! — словно маленького Татьяна Ивановна прижала Андрея к себе, начала гладить по голове. — Это сон. Помнишь, что сказал доктор? «Авария стала серьезным испытанием для организма и психики». Все пройдет. К тому же вы пережили такое потрясение с Анечкой. Ты пойми, иногда бывают периоды, когда организм начинает протестовать. Сейчас ты должен собраться с силами. Ты загонял себя за этот месяц, пора взять тайм-аут. Не в смысле стать пофигистом, а в смысле — надо плыть по течению, расслабиться и жить так, как живется, иначе будет новый сбой. И новые кошмары. Расслабься, мой хороший. Ну же, успокойся… Ты в безопасности.

— Меня кто-то зовет, очень настойчиво зовет. — Андрей с ужасом обнаружил, что в голосе зазвучали слезы и какая-то детская обида на происходящее. Кое-как справившись с эмоциями, он более спокойным тоном продолжил: — Но я не могу понять, кто. Возможно, родные ищут меня, через сны что-то подсказывают, но я не понимаю! И когда разгадка была рядом, появилось это жуткое лицо. Я помню его. Точнее не лицо. Это какое-то существо. Оно поняло, что я жив. И оно ищет меня, чтобы убить, как уже сделало однажды, как уже пыталось сделать в лесу. Мне надо вспомнить, кто я! Иначе я не пойму, зачем оно меня ищет и за что хочет убить!

— Это тот кошмарный урод, который едва не укокошил тебя в Грязи? — задохнулась от ужаса Анечка. Он кивнул. Девочка торопливо отошла от двери поближе к папе.

— Андрей, ну посуди сам, — тоном опытного психиатра сказал Сергей Александрович. — Какая-то сущность ищет тебя, чтобы убить? Вот нормально это звучит? Извини, конечно, но кому ты нужен? Поверь, если кто-то захочет тебя убить, он тебя убьет без всяких этих трудностей с авариями и никому не нужными лишними жертвами, без свидетелей, пыли, сучка и задоринки. Если бы тебя украли с целью выкупа, при условии, что ты ребенок какого-нибудь высокопоставленного чиновника или бизнесмена, то вся Россия уже стояла бы на ушах, а в некоторых случаях и другие заинтересованные страны. Сева прошерстил всех, у кого есть дети твоего возраста. Так вот, ни у одного из них не пропадали сыновья. Твое воспитание и образование позволяет нам допустить мысль, что ты из хорошей и, не побоюсь этого слова, обеспеченной семьи. Восторженные рассказы Аннушки о твоих школьных успехах впечатляют, то есть ты не лоботряс и до этого имел сильную подготовительную базу. Ты нормальный, хорошо воспитанный, умный парень, который в настоящий момент говорит редкую ерунду. Ложись спать.

Андрей пристыжено опустил голову.

— Но, папа, — слабым голосом возразила Анечка, — я сама, собственными глазами видела, как у одного из бандитов изменилось лицо. И я видела, как он гипнотизирует Андрея. Клянусь, все так, как он говорит. Его хотят убить!

— Анюта, дядя Сева в субботу был в деревне пока вы отсыпались. Никого с кошмарным лицом там не было, — устало и оттого раздраженно проговорил Сергей Александрович. — Иди спать, дочка.

Андрей забрался под одеяло, полный отвратительных мыслей. Его ищут! Это очевидно! И не только родные, но и враги… Но он ничего не помнит и ничего не понимает. Получается, что теперь от него ничего не зависит: кто первым встал, того и тапки. Оставалось надеяться, что родные найдут его раньше врагов.

***

Выйдя из школы, Анечка очень удивилась: прямо перед крыльцом стоял черный БМВ крестного. Водитель дяди Севы, похожий на доброго упитанного моржа, поманил девочку. Лана и Андрей последовали за ней.

— Вот что, дорогие мои, Всеволод Илларионович велел мне отвезти тебя, Андрей, в клуб, — сказал он.

— Зачем? — тут же выпустила «иголки» Лана. Анечка уже во всех подробностях рассказала подруге о пятничных приключениях. И теперь ей везде мерещились враги.

— Батя хочет посмотреть, на самом ли деле этот чудный юноша так хорошо работает руками и ногами, как рассказывает Аннушка.

— Дядя Миша, а мы его одного не отпустим, — улыбнулась девочка.

— Не отпустим! — поддержала подругу Лана. — Только вместе с нами!

— Ну, насчет вас мне никаких указаний не поступало...

— Ничего не знаем! — хихикнула Лана. — Только вместе!

— Садитесь уже, болтушки. Андрюха, давай запрыгивай вперед.

И дядя Миша повез их в спорткомплекс по каким-то разбитым переулкам, минуя дневные «пробки». В центре, в районе Лубянки, он вырулил на основную дорогу, и они практически встали.

На заднем сиденье веселились девчонки, заглушая орущее радио. Дядя Миша что-то напевал в топорщащиеся усы. Андрей с удовольствием разглядывал проползающие мимо здания, спешащих по своим делам людей. Иногда ему казалось, что он уже видел эти места, ходил по ним, с радостью угадывая, что вон из-за того поворота сейчас вынырнет кафешка, где подают чудесный кофе по-мексикански, а вон там они пили пряный пунш…

…А что такое пунш?

Это горячий кофе с маленькой дозой алкоголя.

Спиртное? Нет, я не буду его пить, не хочу. Давай, что-нибудь другое.

Перестань, мы промокли насквозь, еще не хватало простудиться в этом захолустье. Пунш по такой погоде в самый раз…

Андрей почувствовал, как рот наполнился вкусом терпкого горячего кофе. В сознании все еще звенел голос друга. Он замер, боясь спугнуть всплывший из самых глубин памяти кусочек разговора. Машина дернулась. Дядя Миша что-то сердито прокричал. Голос затих.

— Остановите! — подпрыгнул Андрей. — Пожалуйста, остановите!

— Что случилось? — перепугались девочки и водитель.

— Мне надо вон туда! В La Cafe! Пожалуйста, остановите! — мальчик едва ли не выпрыгнул на проезжую часть.

Дядя Миша, ругаясь про себя последними словами, кое-как припарковался у обочины. Стоянка в этом месте запрещена. Андрей выскочил из машины и бросился в кафе.

Он вернулся минут через десять совершенно счастливый.

— Я здесь был! С другом! Правда, ни бармен, ни официанты меня не вспомнили, из этого я делаю вывод, что мы не были в кафе постоянными клиентами, но я узнал это место и обстановку. И пунш тут такой же, как тогда!

Дядя Миша покосился на него с подозрением, потом проворчал:

— Ну мы едем или стоим? Не дай Бог гайцы откуда-нибудь выскочат. Анна Сергеевна, руководите!

Всю дорогу Андрей сиял как начищенный пятак! Друг! У него есть близкий друг! Скорее всего ровесник. Что они делали здесь, недалеко от Красной площади? Они ждали кого-то? Кого? Почему промокли? Когда это произошло? Столько вопросов и ни одного ответа… Надо съездить в те кафе, где подают кофе по-мексикански и пунш. Обязательно! И постараться выяснить, когда они здесь были.

***

Переодевшись в кимоно, Андрей ступил на мягкий холодный татами. Сегодня зал полностью принадлежал бойцам Всеволода Илларионовича. Ребят было десять. Рослые, мускулистые парни лет двадцати — двадцати пяти. На их фоне Андрей смотрелся мелко и непрезентабельно. Около окошка сидела группа поддержки: девчонки восхищенными взглядами следили за каждым движением друга. Из тренерской вышел Всеволод Илларионович. Бойцы тут же выстроились в ряд. Только Андрей стоял в сторонке, скромно переминаясь с ноги на ногу.

— Сегодня, хлопцы, у вас будет особое задание. По словам моей крестницы, представленный юноша отлично владеет искусством боя. Это так же подтверждают четыре товарища, которые, впрочем, нам совсем не товарищи. Скажу честно, я имел беседу с каждым из них. Они в один голос утверждают, что бой был проведен профессионально: стоящий перед нами мальчик не позволил ударить себя ни разу, при этом накостылял четырем тогда еще здоровым мужикам. Именно поэтому я пригласил его сегодня к нам, чтобы мы вместе попробовали определить, чем же он занимался. Предупреждаю сразу, полтора месяца назад у него была серьезная черепно-мозговая травма, поэтому мы смотрим и определяем, чем он занимался. Имейте в виду, в нашу задачу не входит его покалечить ни при каких условиях. Надеюсь, ты не возражаешь против легкого бодания с моими ребятами, Андрей? — повернулся Всеволод Илларионович к нему.

— Да я и против нелегкого бодания не возражаю. Мне самому интересно, смогу ли я, как вы выразились, накостылять десятерым.

Ребята загоготали. Всеволод Илларионович довольно фыркнул и кивнул самому мелкому бойцу:

— Ванюшка, давай ты первый. Только аккуратно, не переборщи.

Остальные сели в круг.

Заметив, как Андрей встал в стойку, Всеволод Илларионович уважительно улыбнулся. В этом положении мальчишка закрыл абсолютно все: сердце, печень, область солнечного сплетения и подбородок, минимизировал площадь поражения, встав по отношению к противнику в самую невыгодную для того позицию. Андрей двигался плавно, четко. И совершенно не нервничал.

Ваня поклонился и тоже встал в стойку. Каждый из них ждал нападения другого. Постояв несколько секунд, Ваня решил начать первым. Рука резко пошла вперед. Андрей легко ушел с линии атаки, немного развернув тело. И прежде, чем присутствующие поняли, что произошло, нанес едва уловимый удар ногой в живот. Ваня охнул и согнулся пополам. Даже Всеволод Илларионович пропустил это движение ногой. Он таращился на мальчика и отказывался верить собственным глазам. Ваня, кряхтя, распрямился.

— Молодец, пацан. А теперь давай пободаемся по-настоящему, — пробасил Ваня, поигрывая мышцами на груди.

Андрей пожал плечами. И бой продолжился.

Атака. Блокировка удара. Контратака. Удар на поражение. Андрей был похож на пружину, удивительным образом используя силу удара Ивана против него самого. Он «взрывался» ударом. Молниеносно выкидывал руки или ногу и так же неуловимо возвращал их в исходное положение. Ваня кувырнулся на спину и вскочил на ноги. Разозлился. С лица исчезла ухмылка. Он не отрываясь следил за вертким мальчишкой. Еще одна атака. Парень уклонился, сделал какую-то неловкую подсечку, вынудив Ваню подпрыгнуть. После чего резким странным движением опять бросил бойца на татами.

Всеволод Илларионович кивнул головой, и в бой вступили еще два парня. Андрей, постоянно находясь в движении, закрывал спину, периферическим зрением следя за ребятами. Нападение сзади. Он перекинул бойца через себя, бросив его на Ваню. Блокировал удар третьего. Подсечка. Андрей убрал ногу с линии атаки и тут же ребром ступни ударил нападавшего. Тот неловко отлетел в сторону. Больше желающих попасть под его кулаки и ноги не нашлось. Андрей поклонился каждому партнеру. В спортзале висела тишина, лишь лампа гудела под потолком.

Полковник озадаченно смотрел на мальчика. Ребята, конечно, воробьи стрелянные, их побить невозможно в силу большого профессионализма, не то что тех деревенских дурней. Андрей-то нового ничего не показал, но как он его бойцов сделал! Красиво! Мальчик атаковал руками, активно пользовался локтями, ноги лишь отвлекают, останавливают, добивают. Такого можно задавить только количеством, да и то он многих покалечит, прежде чем они серьезно доберутся до него. А какая выдержка! Какая техника! Славный боец! Слишком славный для простого мальчишки… И явно профи. Тут пахнет серьезной подготовкой, только вот не понятно какой школы.

— Я хотел бы продолжить, — сказал Андрей. — Только давайте усложним задачу. Есть здесь какое-нибудь оружие?

— Оружие, конечно, есть. Что ты предпочитаешь?

— Будем выбирать эмпирическим путем.

Два парня принесли шест, боккены и нунчаку. Андрей долго и придирчиво разглядывал инвентарь. Нунчаку он отложил сразу же, предварительно покрутив оружие в воздухе и так, и сяк, ловко перехватывая ускользающие от взгляда полированные палки, соединенные цепочкой. Взял шест, перекинул его из руки в руку, словно оценивая свои возможности, и, улыбнувшись, вышел в центр. Навстречу с таким же шестом вышел самый взрослый парень из команды Всеволода Илларионовича. Немного повертев оружие перед противником, Андрей начал нападать. Тот удачно парировал все удары мальчишки. Но было видно, что Андрей работает в полсилы, играет, дразнит, вальяжно передвигаясь по татами, как сытый кот, преследующий мышь ради забавы.

Всеволод Илларионович открыл рот, чего с ним никогда не случалось раньше: он многое видел в жизни, и удивить его было крайне трудно. Андрей обладал потрясающей реакцией и координацией движений, у него отлично развиты кисти, сильные руки. Создавалось впечатление, что мальчик в совершенстве владеет оружием. Более того, в голову старого вояки закралось подозрение, что в этом списке не последнее место занимает холодное оружие. Интересно, на что Андрей еще способен? Всеволод Илларионович взялся за боккен.

Увеличение числа противников и разное оружие ничуть не смутило мальчишку, он лишь немного увеличил скорость передвижения, не оставляя теперь уже нападающим мужчинам никакого шанса причинить себе вред. Спустя несколько минут Всеволод Илларионович понял, что сражается на переделе. Маленький таймаут.

Андрей тоже взял боккен. И тут полковник увидел всё, на что способен странный мальчик. Деревянный меч в его руках ожил. Боккен стал частью него, как будто родился вместе с человеком. Наверное, такими много сотен лет назад были буси , Великие Буси! Даже лицо у Андрея изменилось, словно он вновь почувствовал себя птицей, которая неожиданно вспомнила, что умеет летать! Сосредоточенный азартный взгляд. Привычные, годами отточенные движения рук и ног. В его атаках не было агрессивности. Но и спуску Андрей не давал, на совесть отрабатывал каждый удар. Он с удовольствием кружил по татами, играючи нападая и защищаясь. Потом двумя неуловимыми движениям сбил с ног полковника. Изящно развернулся, исключительно ради позерства, чем из практической надобности, и приставил боккен к шее поверженного мужчины.

— Если бы у меня сейчас в руке был меч, то у вас не было бы головы, — улыбнулся он, опуская оружие.

— Кто научил тебя так сражаться? — хрипло спросил Всеволод Илларионович, ловко поднимаясь.

— Я не помню имени своего учителя. Тело все делало само, на подсознательном уровне. Словно кто-то вдалбливал в меня технику долгими годами. Более того, я могу сказать, что у вас большие проблемы с реакцией. Не знаю, с чем это связано. И тогда в лесу люди двигались еле-еле. И сейчас...

— У Ваньки плохая реакция?! — возмутился полковник. — Что ты о себе возомнил? Мальчишка!

— Всеволод Илларионович, если бы я сейчас сражался с вами в полную силу, то вы были бы условно убиты уже на десятой секунде, — спокойно ответил Андрей. — А так мы классно «постучались».

Всеволод Илларионович побагровел, гневно сжав губы. Андрей широко улыбнулся, поклонился и пошел в раздевалку переодеваться.

Анечка и Ланка летели следом.

— Теперь все друзья облезут от зависти! — возбужденно говорила Лана. — Ты видела, как он сражается? Ты видела? Он настоящий рыцарь!

— Видела! Я глазам своим не верила! Крестного, как медведя, завалить! Раз-два и всё! Самого дядю Севу! Немыслимо!

Девчонки вбежали в раздевалку как раз в тот счастливый момент, когда Андрей переодевался. Он стоял посреди комнаты, обернув бедра полотенцем, и размышлял, принять ли ему душ сейчас или сделать это чуть позже дома. На банкетке лежала мокрая куртка. Штаны сползли под лавку. Тело было разгорячено, мышцы возбуждены. Но, зная, что на улице несколько холодно, лезть под теплую воду не возникало никакого желания. Однако, принимая во внимание его нынешнее физическое состояние, душ хотелось принять сейчас, а не потом.

Ланка оторопело застыла в дверях.

— Вау! — молвила девочка, разглядывая красивое мускулистое тело. — У него даже ноги ровные! И коленки капелькой! Анька, смотри, какие у него коленки!

Андрей испуганно глянул на девчонок, с ужасом понимая, что одежда далеко и прикрыться ему нечем, а метаться за курткой — глупость несусветная, можно полотенце потерять!

— Андрюшка, ты такой… такой… — восхищалась Анечка, не обращая внимания на его смущение.

— Какой? — недовольно рыкнул он. — Ничего, что я переодеваюсь? Вы стучаться не пробовали? А если бы я тут совсем голый стоял!

— Это было бы пикантно! — гаденько хихикнула Лана.

— Брысь отсюда! — с негодованием закричал Андрей.

Анечка, покраснев до самых ушей, за шкирку выдернула подругу из раздевалки. Плотно закрыла дверь. Даже дома он не позволял себе ходить неодетым, только в футболке и шортах или бриджах. Надо же так неосмотрительно влететь в раздевалку. Правда, один раз она все-таки видела его по пояс голым. Пару дней назад, когда они вернулись из Можайска. Мама начала переживать, почему Андрей так долго плескается в ванной, что на него было совершенно не похоже. На стук он не ответил, пришлось ломать дверь. Папа вынес его в бессознательном состоянии, всего обожженного кипятком. Анечка, наверное, на всю жизнь запомнила безжизненно болтающуюся голову и руку, когда папа клал Андрея на диван, торопливо закрывая наготу одеялом и крича на дочь, чтобы та вышла. Мама срочно вызвала «Скорую». Пока все суетились и носились вокруг в поисках необходимых лекарств, Анечка тихо пробралась в комнату, села на подлокотник и помимо своей воли принялась рассматривать умиротворенное лицо друга, бессильно запрокинутую голову, красивые мышцы груди и плечевого пояса, крепкие бицепсы, кубики пресса… Совершенное тело. Как у настоящего воина…

— Надо было подождать его внизу около выхода, — сконфужено произнесла девочка, спускаясь по лестнице.

— Ты видела, какой он красивый? Какое у него совершенное тело! А какие у него ноги и…

— Лань! — закричала Анечка.

— Что Лань? — не унималась Ланка. — Таких ребят у нас в классе нет! На кого не посмотришь, либо тощий, либо толстый, либо прыщавый! А у этого все идеально! И такие плечи! Слушай, я никогда прежде не видела таких обалденных коленей! Они такие… А какая фигура гармоничная! Не изуродованная в «качалке» «железом», а такая вся слаженная, ровненькая! А как он дерется! И умный! Молодец ты, Мальцева! Вовремя подсуетилась!

— Не завидуй. Я тебя с собой звала. Сама отказалась.

Лана вздохнула:

— Да кабы я знала! Я бы первой пришла!

Анечка нехорошо на нее посмотрела.

— Ладно, не ревнуй, я бойфрендов у герлфрендов не отбиваю.

— Чего? — вытаращила она глаза.

— Говорю, не нужен мне твой Белявский. Вах, но какой он славный! Какой замечательный! Тебе то что, ты привычная. Ты с ним в одной квартире живешь, небось, он каждый день в одних трусах по дому рассекает…

— Бузыкина!!! — на весь спорткомплекс завопила Анечка. — Ты спятила?!

— А что я?

— Заткнись!

— Да что ты мне все время рот затыкаешь? — взвилась Ланка.

Андрей спустился минут через двадцать. От него пахло гелем для душа, и, судя по взгляду, парень пребывал в замечательном расположении духа. Девчонки стояли далеко друг от друга, злые, как две мегеры.

— Только не говорите, что вы опять поругались! — улыбался он.

— Не опять, а снова, — уточнила Анечка.

— Это все Мальцева! — буркнула Лана.

— Я??? — заорала Анечка. — А кто тут анатомию изучал?

— Какую анатомию? — рассмеялся Андрей.

— А ты дверь будешь закрывать, чтобы потом не орать на всех подряд! — зло бросила Анечка.

— Да при чем тут это? — возмутилась Лана.

— Подождите! — Андрей встал между подругами. — Так это вы из-за меня поругались? Перестаньте! — он сгреб в охапку сначала Ланку, потом Анечку и весело предложил: — Пойдемте лучше в кино.

— На какой фильм? — процедила сквозь зубы Анечка.

— А мы сейчас выберем. Ланка, ты лучше всех разбираешься в современном кинематографе, что порекомендуешь?

— Не знаю. Я специально этим не занималась, — вредничала Лана.

— Тогда будет экспромт! Только сумки надо домой забросить.

— Слушай, — оживилась Лана, — получается, что с тобой ночью по улицам ходить не страшно! По самым злачным местам! Ты всех победишь!

— Получается, что не страшно, — улыбнулся он. — Хотя насчет всех я бы не обольщался. Если вы заметили, я небольшой любитель ввязываться в драки и всегда стараюсь решить проблему мирным путем.

— Ага! — засмеялась Анечка. — Это не ты ввязываешься в драки, обычно это драки притягиваются к тебе!

Выходя из здания в обнимку с двумя девчонками, Андрей подумал, что это так здорово иметь друзей, которые тебя искренне любят. Пусть даже иногда они забегают в раздевалку без стука и постоянно ругаются между собой.

Глава 11

Я обернулся, чтобы увидеть белые глаза зверя. Он преследует меня. Идет по пятам, дышит в затылок. Мне уже не страшно. Усталость навалилась со всех сторон. Ноги больше не могут бежать, руки не в силах защищаться. Тело становится тяжелым, грузным. Я спотыкаюсь о корягу и со всего маху лечу в грязь. В рот набилась влажная земля. Содрана кожа на носу и скулах. Я еще пытаюсь ползти… пытаюсь встать на четвереньки…но руки прогибаются, не выдерживая гнета тела. Он рядом. Он идет. Чтобы убить меня.

Помоги мне! — ору я земле.

Помоги мне! — ору я небу.

Слезы бессилия катятся из глаз. Я должен! Я могу!

Где ты? Где ты, Голос? Помоги мне! Направь, подскажи. Я нуждаюсь в тебе! Найди меня! Спаси и сохрани!

Разбитого в кровь лица касается ласковый ветер. Он гладит меня. Теребит упругие пряди длинных волос.

Помоги мне… — отчаявшись, молю я ветер.

Вспомни тот миг между жизнью и смертью, — шелестит он в ответ.

Я не могу… Я пытался…

Ты можешь всё. Ты сильнее меня, — отвечает Мир.

Тот, кто прошел через смерть, будет жить вечно, — шепчет мне голос.

Я вижу парня. Он стоит рядом. Но мне не рассмотреть его лица в ночной темноте. Он пришел, чтобы помочь, подсказать, объяснить. За мной пришел друг.

Как мне найти тебя? — Я готов перевернуть Космос, лишь бы услышать его ответ.

Вспомни тот миг между жизнью и смертью.

Я-не-мо-гу!!!

Я пришел, чтобы помо…

Зверь бросился на меня. Я лишь беззащитно опустил руки. Его пасть впилась в горло. Боли нет. Страха нет. Только радость, что наконец-то это все закончилось. Друг растаял туманом. Лишь ветер носил его слова по небытию… «Я пришел, чтобы помочь… Чтобы помочь… Помочь…» Еще немного… Клыки медленно сжимаются на шее. Зверь смакует добычу, готовится одним резким движением прекратить все страдания… Я буду свободен. Как время…

Ты не сможешь убить меня. Я слишком силен, — говорю я зверю с улыбкой.

Он сжал челюсти. Рвущееся горло наполнилось булькающей кровью. И я до мельчайших подробностей запомнил жуткое лицо своего убийцы…

Андрей открыл глаза. Опять отвратительная дрожь билась в теле. Сквозь неплотно закрытые шторы в комнату попадал свет с улицы, отражаясь на потолке длинной, лохматой линией. Испуга больше не было, лишь какая-то тупая злость терзала сознание. И ее было так много, что руки, непроизвольно сжатые в кулаки, дрожали от напряжения. Он помнил сон. До последнего слова.

Я пришел, чтобы помочь!

Андрей со всей силы ударил по дивану. В лунном свете поднялось облако пыли. Он сел, грозно уставившись на играющие пылинки. Ноздри гневно раздуваются, глаза горят.

— Фаррого! — процедил он сквозь зубы и снова ударил кулаками по дивану, выпуская негодование наружу. Зло кислотой разъедало душу.

Только что он увидел существо (а в том, что это существо всего лишь приняло обличье животного, — Андрей не сомневался), благодаря которому оказался здесь и напрочь забыл о самом себе. Более того, это создание всегда мешает ему услышать самое главное — как найти себя. Андрей не мог его не ненавидеть, его трясло от гнева. Кто это существо и что оно сделало с ним? Почему хочет причинить ему зло? Он обязательно должен вспомнить миг между жизнью и смертью. Но что это значит? Парень из сна сказал именно так. До этого то же самое говорила девчонка. Миг между жизнью и смертью? Но как его вспомнить?! Если он его вспомнит, то вспомнит все остальное? Зря что ли ребята настойчиво рекомендуют напрячь память. Дело за малым…

Андрей ушел на кухню и включил чайник. Тот довольно зашумел. Он сделал себе бутерброд с колбасой. Что-то не вязалось во всей этой истории. Что именно? Он не понимал и от того злился еще больше.

Надо рассуждать логически. Итак, он попал в аварию. Это факт, который надо признать. Как он оказался в машине и почему? Не понятно. Где Андрей Белявский и почему его, лже-Андрея, опознали именно как настоящего Андрея, какой в этом смысл? Не понятно. Да и смысла никакого нет! Ни в школе, ни в интернате, ни в Грязи его не признали Белявским. Лишь Марфа Кузьминична утверждала в больнице, что он Белявский. Она старая, вот и обозналась. Потом старушка вообще его не узнала...

Андрей налил себе чаю, сделал еще один бутерброд.

Где-то образуется пустота, но совершенно неясно, в каком именно месте. Хорошо, оставим это и обратимся к другим фактам. Сны… Они что-то значат, что-то очень важное, но что конкретно — не понятно. Ясно лишь одно — он видел убийцу. Да, теперь он точно уверен, что именно это существо или сущность убило его. Но если оно убило его, то как вышло, что сейчас Андрей сидит на кухне в квартире Мальцевых и пьет чай в четыре часа утра? Авария? Она была подстроена? Глупо! Убивать кучу народа из-за него одного? Допустим, что он такая большая «шишка», что не жалко и десятка человек, но причем здесь Белявские и как он оказался в их машине, если все в один голос утверждают, что он не Андрей? Может быть он их родственник? Тогда вообще все запутывается! Если братья Матвея опустились, то как он может быть так хорошо воспитан? Или он внебрачный ребенок? Чей? Почему мать его не ищет? Возможно он поехал к отцу… К какому? Возможно, мать думает, что с ним все в порядке? Но за два месяца ведь можно узнать, что у твоего ребенка не все в порядке? Не выходит каменный цветочек, как говорит Ланка, не сходится.

Человек в лесу со взглядом его убийцы четко сказал, что искал его и пришел за ним. Но как он узнал, что Андрей потащится в эту богом забытую деревеньку? Или его кто-то предупредил? Кто? Милиционер? Но откуда он мог знать, что они отважатся поехать в деревню на ночь глядя? Завуч? Зачем и почему? Какой смысл? Смысла нет. Может быть, этот человек следил за ними? Опять ерунда! У него была масса других возможностей уничтожить Андрея без каких-либо проблем и трудностей! Опять не сходится!

Есть еще одна идея, но она совершенно безумная… А если Анечка вытащила его из больницы не просто так? Если она преследовала какую-то цель? И теперь ее отец следит за ним, чтобы выяснить, что он помнит, а что нет.

— А это вариант! — воскликнул он вслух. — Аня сказала ему, что мы едем в интернат. Те предупредили завуча, куда нас заслать. И когда мы туда притащились, на нас напали! Кроме наших следов на дороге больше не было. Значит, они ждали нас в засаде. А чтобы все выглядело правдоподобно, сымитировали ограбление! Вот и вышел каменный цветочек!

Андрей с испугом уставился на крошки на столе и растекающуюся лужу из-под пакетика с чаем. Другого объяснения нет… Он живет среди врагов, а чтобы замаскироваться, они прикинулись его друзьями! Он вздрогнул. Еще немного и мысли зайдут слишком далеко. Нет, это совсем уже бред! Он сошел с ума! Мальцевы столько для него сделали! Ни один здравомыслящий человек не будет вкладывать деньги и силы в того, кого хотят убить… Только ненормальному может прийти в голову такая ерунда! С другой стороны он сейчас готов поверить во все, что угодно, лишь бы это хоть как-то походило на правду.

— Что, проголодался? — раздался голос Сергея Александровича за спиной. Андрей подпрыгнул, как ошпаренный, уронил хлеб на пол. Мужчина рассмеялся. Закрыл за собой дверь. — Ничего, если я покурю тут у форточки?

Андрея затряс головой — курите!

— Сделаешь мне чаю и бутербродов?

Он энергично закивал — конечно, сделаю!

— А ты что не спишь? — сладко зевнул и с хрустом потянулся Сергей Александрович.

— Да, — махнул Андрей рукой. — Мне снова снились вещие кошмары. Решил немного успокоиться, а заодно чаю попить. Вот сижу, обдумываю ситуацию…

— И о чем ты думаешь?

— Я не могу вам объяснить, о чем думаю, потому что не понимаю, что это такое и как данная ситуация стала возможной.

— Ну, тогда давай, Андрюшка, мы с тобой вместе подумаем над этой непростой ситуацией, — он затянулся и выпустил в сторону окна порцию сизого дыма. — Ничего у нас пока не получается. Понимаешь, друг мой, какое дело, мы проверили тебя по милиции, разослали ориентировки по школам. И ничего. Никто в розыск не подавал, никто тебя не знает. Вчера Сева предложил разослать ориентировки по спортивным школам. Он говорит, что ты в отличной форме и великолепно подготовлен. По его предположению, ты должен был где-то заниматься, участвовать в соревнованиях. Если это так, то в обычной школе ты мог и не учиться. Следовательно, твое утверждение, что тебе не слишком знакома система нашего образования имеет под собой некоторую почву — ты не учился в нормальной школе.

— Допустим, что ответ будет отрицательным, — мрачно отозвался Андрей после некоторой паузы. — Что дальше?

— А дальше… — он опять затянулся. Андрей терпеливо ждал. — А дальше, мой мальчик, есть идея показать тебя по телевизору.

— Зачем?

— Работники передачи «Ищу тебя» помогают людям найти друг друга. У меня есть кое-какие связи… Я уже думал об этом… Короче, если со спортивными школами ничего не получится, то отправим тебя в Останкино. У тебя яркая внешность, ты коммуникабельный, тебя должны помнить соседи, друзья, одноклассники. К тому же это позволит нам выйти на международный уровень.

Андрей помедлил с ответом. Он боялся, что Сергей Александрович неверно поймет его. Тихим, едва слышным голосом парень произнес:

— Скажите, вы готовы выслушать меня так же, как выслушали в первый день нашего знакомства?

— Да, говори.

— И вы не примите мои слова за бред?

— Постараюсь.

— Хорошо, — вздохнул он и напряженно произнес: — Мне кажется, что у меня нет языкового барьера. Я принимаю акцент или говор того человека, с которым общаюсь. Я понял это, когда после урока английского языка полностью перенял манеру разговора и акцент Марины Епискановны. Потом она принесла кассеты в оригинале, и я смог исправить свой приобретенный акцент. Если вы сейчас дадите мне любой не дублированный фильм, то к концу просмотра я смогу говорить на языке страны-производителя в том объеме, в котором слышал речь в фильме. Сергей Александрович, я могу вам кое-что рассказать? Только обещайте выслушать.

Он кивнул. И Андрей подробно рассказал о нападении в лесу, о человеке с изменившимся лицом, встрече с волками и своих снах, в которых к нему приходит убийца и парень с девочкой, о том, что почувствовали руки, когда в них легла рукоять деревянного меча…

Сергей Александрович достал еще одну сигарету и снова закурил. Его чай совсем остыл. Он молча размешивал сахар. Когда второй окурок отправился в пепельницу, мужчина заговорил. Его голос звучал жестко и глухо:

— Слушай меня сюда, мальчик. Я знаю, что после травм как у тебя, в людях просыпаются сверхвозможности. Допускаю, что ты на самом деле видел волков. Но я не верю, что ты с ними разговаривал. Скорее всего, они ушли сами. Ты смотрел вожаку в глаза. Он не выдержал и отступил. Ты выиграл эту молчаливую схватку. Что касается того мужика, как ты говоришь «со взглядом человека, убившего тебя», то тут я тебе скажу вот что. Это коренной житель деревни Грязь. Он в свое время служил в десантных войсках, участвовал в военных действиях, именно поэтому ты дрался с ним дольше всех. Подозреваю, что его взгляд пришелся тебе не по душе потому, что он привык убивать. Анютка весьма некстати поехала в очень дорогой шубе, ты тоже одет недешево. А теперь представь себе, как эти обнищавшие и спившиеся люди отреагировали на двух подростков в дорогом шмотье? Вы с Аней не выполнили их требования, значит должны быть наказаны. Возможно, отдай вы вещи, ничего бы и не произошло. Кстати, мы с Севой вышли на эту деревеньку в пятницу днем и в субботу собирались туда съездить. Вы опередили нас всего на полдня. В любом случае, я очень благодарен тебе, что ты не дал в обиду мою дочь. Знаешь, кто был тот отморозок со страшным лицом?

— Один из Белявских. Нам старушка в деревне сказала, что он служил в армии. Но он же говорил, что пришел за мной и теперь я никуда от него не денусь? — выложил Андрей последний аргумент против веских доводов Сергея Александровича.

Мужчина тяжело вздохнул и скептически посмотрел на парня. В два глотка осушил чашку и, промокнув рот, отозвался:

— А это называется психологическое воздействие на врага. Он должен был задавить тебя морально и задавил бы, если бы не Аня.

— А сны? А поединок с Всеволодом Илларионовичем?

— Тут тоже все понятно. Сны — это твои передернутые дневные переживания. Ведь вспомни, как только ты где-то немного перенервничаешь, сразу же рождаются кошмары. А с катаной сейчас только ленивый не бегает. Возможно, ты где-то занимался, подобных школ много.

Как у Сергея Александровича всегда складно получается! Вот так удачно разложил все по полочкам, и кажется, что так и должно быть. Андрей вынужденно согласился.

— Пойдем спать. — Он похлопал расстроенного мальчишку по плечу. — Давай, а то на уроках будешь клевать носом. У вас там все утряслось с математичкой и физруком?

— Да. Михаил Юрьевич на самом деле замечательно преподает. Только он не любит тех, кто отлынивает от занятий и халтурит. Да и диагноз мой его сильно удивил. Обычно с таким диагнозом народ выглядит иначе. А вот с математичкой… Не любит она меня. Я даже знаю почему.

— Интересно? — удивленно глянул на парня мужчина.

— Она плохой педагог и на моем фоне это слишком заметно. А с остальными учителями у меня полный контакт. С некоторыми даже слишком полный. Кажется, они от меня в восторге, — самовлюбленно заявил Андрей.

Сергей Александрович расхохотался.

— Вот и славно. Иди, ложись. Спокойной ночи.

Андрей забрался под одеяло, свернулся калачиком и неожиданно быстро заснул.

***

Светлана Викторовна устроила итоговую контрольную работу по алгебре. Учителя уже обсудили талант Белявского решать за ограниченное количество времени максимальное число вариантов, поэтому математичка подготовилась к контрольной основательно: каждому ученику достался свой личный вариант. Для Андрея она специально подобрала задачи высокой сложности. Раздав листки с заданием, написанные собственной рукой (чтобы сразу было видно, кто и что писал), она велела убрать все со столов, оставив калькуляторы и ручки. Белявского посадила за первую парту первого ряда. Вторая парта того же ряда и три первых парты среднего ряда пустовали, то есть он совершенно точно не сможет ничего списать и никому не поможет.

Через пятнадцать минут Андрей сдал шесть решенных задач. Светлана Викторовна пробежала их глазами и с удовольствием констатировала, что мальчик решил все верно: ровные цифры и буквы с завитушками полностью совпадали с вариантами ответов в методичке для классов с углубленным изучением математики. Две из этих задач Светлана Викторовна вчера решить не смогла…

Выпроводив парня из класса, математичка расслабилась. Теперь все пойдет так, как шло до сих пор. Каждый будет решать сам за себя.

Не успел Андрей дойти до лестницы, как затрезвонил телефон. Увидев знакомый номер, он улыбнулся:

— Диктуй.

И Анечка едва слышно принялась зачитывать условие задач. Он решал их с ходу, без калькулятора и черновиков, надиктовывал правильные ответы. Потом трубка перебралась к Ланке. Через четыре человека, Андрей понял, что вариантов всего пять, они отличаются только цифрами. Так как до конца урока оставалось всего десять минут, то он посоветовал ребятам алгоритм решения, который должен помочь — подставляй свои цифры и пересчитывай.

Сидя в столовой и наблюдая, как первоклашки балуются с молоком и крошат булочки, Андрей раздумывал над ночным разговором и анализировал сон. Сергей Александрович не видит никакой связи между этими постоянно повторяющимися кошмарами и происходящими вокруг него событиями. Но связь есть. Только непонятно, какая именно. У него сложилось впечатление, что в том наборе паззлов, которые ему предложила судьба для сбора общей картины произошедшего, либо не хватает деталей, либо они вообще не отсюда. Он все время возвращался в начало, в больницу, и никак не мог понять, почему Марфа Кузьминична опознала его как Андрея Белявского? Почему пенсионерка говорила о том, какой настоящий Белявский был замечательный, а все остальные шарахаются от него и отзываются крайне плохо? Ведь это с ее легкой руки он стал Белявским. Какую цель она преследовала, когда называла его Белявским и где настоящий Андрей? Как его найти? Почему он не объявляется и ни как о себе не заявляет? Где он? Если Марфа Кузьминична была так близка с его семьей, то должна все знать! И фотографии пропали. А кто имел доступ в квартиру Белявских? Марфа Кузьминична, которая и забрала все фотографии!

— Карась я бездарный! — закричал Андрей на всю столовую, привлекая к себе внимание детей. — Идиот! Непроходимая тупица!

Он вылетел из школы и бегом понесся к метро. Ему необходимо поговорить с женщиной. Пусть она все объяснит. В противном случае, он заставит ее сказать правду. От этого зависит его жизнь и судьба!

Уже отъезжая от перрона, он с трудом услышал жалобную трель мобильного телефона. Андрей виновато скривился: совсем забыл предупредить Анечку, что уезжает.

— Ты где? — обиженно кричала она в трубку.

— Аня, ты не волнуйся. Мне тут по делу одному надо съездить. Я скоро вернусь. У вас все нормально? Решили?

Ответа он не услышал, поезд вполз в тоннель и связь оборвалась.

***

Он помедлил перед знакомой дверью. В квартире громко работал телевизор, очень вкусно пахло жареной курицей с чесноком и картошкой. Андрей сглотнул слюну и, собравшись с духом, утопил пипочку звонка, благоразумно отойдя в темный угол площадки.

— Кто там? — спросила Марфа Кузьминична.

— Я, — лаконично ответил он.

— Чего приперся?

Вот тебе, бабушка, и Юрьев день! А говорила, что обожает, за внука считает…

— Я ключи потерял от квартиры, — хриплым, как будто простуженным голосом соврал Андрей. — Мать говорила, что у вас запасной комплект должен быть.

— Иди, гаденыш, отсюда! Уши тебе от мертвого осла, а не ключи от квартиры!

— Бабка, не шути. Ты меня знаешь. Я ведь сейчас дверь выломаю. Давай ключи.

— А я милицию вызову, — упорствовала старушка. — Мало тебя мать-покойница из кутузки вытаскивала. Теперь никто не поможет.

Андрей быстро соображал, что делать. Бабка явно в курсе, что настоящий Белявский живой и здоровый.

— Вызывай милицию. И мы вместе посмотрим, кто живет в моей квартире!

— Что ты такое говоришь, охальник?! Да как язык твой повернулся?! — кричала она.

— Давай ключи! — давил Андрей. — Иначе я вызову милицию!

В замке зашебуршал ключ. Теперь главное успеть войти в квартиру. Марфа Кузьминична приоткрыла дверь, готовясь бросить связку. Андрей заметил, как натянулась цепочка. Он навалился на дверь, одновременно просунув руку в щель, стараясь если не порвать хлипкий металл, то хотя бы выдрать крепления. Пожилая женщина заверещала и суетливо начала закрывать дверь. Молодость победила. Громко крича, словно ее режут, Марфа Кузьминична понеслась в комнату. Андрей спокойно последовал за ней. Забившись в угол, женщина пронзительно визжала, слабо размахивая руками. Поняв, что разговора не получится, он принес ей воды и заставил выпить.

— Что… что… что… тебе… тебе… надо… — заикаясь бормотала Марфа Кузьминична.

— Я не причиню вам зла, — строго сказал Андрей. — Вы узнали меня?

Она кивнула.

— Хорошо. Я хочу знать, где настоящий Андрей Белявский и почему вы опознали меня в больнице, сказав, что я — это он? Зачем вы это сделали?

Она начала дрожать и подвывать. Кажется, женщина действительно узнала, кто стоит перед ней.

— Я жду ответа. Только на этот раз хочу услышать правду, а не ту чушь, которую вы несли до этого.

— Я, старая больная женщина, слепая, вот и ошиблась в больнице.

— Сомневаюсь. У меня была забинтована только верхняя часть головы. Вы — соседка Белявских — значит, внешне знали их очень хорошо и не могли не узнать Андрея. Вы лгали с самого начала. Зачем? Фотографии Белявских у вас?

— Кто ты?

— Это я у вас хочу узнать! Вы лишили меня имени, родителей, друзей. Из-за вас у меня нет семьи. Мои мама и папа сходят с ума, потому что не могут найти своего сына. А я бегаю тут под именем другого человека и живу у чужих людей. Рассказывайте. Зачем вы сказали в больнице, что я — Андрей Белявский?

— Я обозналась.

— Ложь! От начала до конца сплошное вранье!

— Ну хорошо, ты хочешь знать правду?

— Да.

— Я тебе скажу, почему обозналась! — шипела старуха, злобно сверкая глазами. — Сначала я подумала, что мальчишка с разбитой мордой и трубкой во рту на самом деле отпрыск Белявских! Потом пригляделась и поняла, что ты — не он. Врач сказал, что ты не жилец. В лучшем случае протянешь пару дней. И тогда я подтвердила, что ты — Белявский!

— Но зачем?

— Потому что у Альки было слабое сердце.

— И что?

— Ты видел ее квартиру? Зачем Мотьке такие хоромы?

— Я не понимаю! Причем здесь квартира?

— Болван! Я же Альке теткой двоюродной прихожусь. Андрюха всегда был сорви-голова, его не сегодня-завтра в тюрьму посадят или убьют в подворотне. Мотька к бутылке любил прикладываться. Алька все на себе тащила. Вот и надорвала «моторчик». Ей врач сказал, что напрягаться нельзя, иначе всё, кирдык!

— Я не понимаю!

— Что же ты такой глупый? Я же тебе говорю, сердце у Альки больное было. Она когда узнала, что жить ей осталось мало, пришла ко мне, в ноги упала и умолять начала, чтобы я согласилась завещание на себя оформить. Мотька пьет. Она его сдерживала, не стало бы ее — он бы квартиру пропил. Андрюха — наркоман. Он тоже квартиру продаст за пару доз, а Алька сколько сил туда вложила, столько сделала, а они ее за копейки продали бы!

— Алевтина Белявская оформляет на вас завещание и вскоре попадает в аварию вместе с мужем? Как вовремя… — задумчиво произнес парень. — Андрей должен был ехать в тот вечер вместе с ними, да?

— Да. Но накануне он опять сбежал из дома.

— Кто подстроил аварию?

— Это случайность!

— Очень своевременная случайность! — процедил он сквозь зубы. — В Грязи живет ваш сын?

Она вздрогнула, как от удара хлыста. Выцветшие глаза налились отчаянной злобой. Андрей сурово смотрел на старую женщину, похожую на загнанную в угол крысу.

— Это Евгений Белявский надоумил вас уговорить Алевтину написать завещание?

— Нет, Женька тут ни причем!

— Если он не виноват, то логично предположить, что это именно вы убили Белявских.

— Как я, старая больная женщина, могла их убить? — хохотнула она. — Да я ничего не понимаю в технике!

— Значит, аварию подстроил Евгений. В больнице вы ожидаете увидеть Андрея. Но вместо этого видите мальчишку, который всего лишь похож на него. Узнав, что я при смерти, вы лжете оперативнику, так как в случае моей, то есть его смерти, квартира перейдет к вам. Именно поэтому вы изымаете все фотографии с его изображением из квартиры, чтобы никто не догадался. Но кто тогда я и почему так похож на Андрея?

— Откуда я знаю? Тебе видней! — ехидно заявила бабка.

— Зачем же вы врали, что он хороший?

— Что ж я посторонним людям буду на семью наговаривать?

— Где Андрей Белявский? Он жив?

— Я ничего не знаю про Андрюху.

— А если подумать?

— А тут и думать нечего! Не знаю, где он, и точка!

— А если очень хорошо подумать?

—Ты мне угрожаешь? — рассмеялась она.

— Я должен его найти! Дело не в вас. Неужели вы не понимаете, что жить чужой жизнью, называться не своим именем невыносимо тяжело? Андрей рано или поздно объявится. Только представьте, что он вам скажет, когда узнает, кто стал виновником смерти его родителей.

— А так ты его найдешь. Какая мне разница? — равнодушно спросила Марфа Кузьминична.

— По большому счету никакой разницы нет. Вы ведь понимаете, что я его все равно найду. Ладно, не хотите говорить – не надо. Спасибо хотя бы за информацию, что он жив, а я не он.

Под насмешливый и злой взгляд старухи, Андрей направился к выходу. Около двери замешкался — самозащелкивающийся замок никак не хотел открываться. Боковым зрением он заметил быстрое движение за спиной. Прежде чем сознание поняло, что произошло, тело инстинктивно начало уходить из-под удара. Но было поздно. По касательной на затылок обрушился сильнейший удар. Продолжая двигаться по инерции, Андрей со всей силы влетел лбом в косяк и рухнул на пол. На старом грязном линолеуме медленно расползалась лужа крови.

Глава 12

Сильная боль пульсировала в затылке, отдаваясь в виски. Андрей приоткрыл один глаз, затем кое-как разлепил второй. Судя по всему, с левой стороны у него хороший кровоподтек — опухшее веко не давало возможности раскрыть глаз полностью, оставляя качающийся мир в тумане. В нос бил отвратительный запах крови, его начало тошнить. Бесполые голоса звучали глухо, смешиваясь в кашу, когда невозможно понять, кто и что говорит. Тело ломило. Видимо, его без сознания на всякий случай еще и избили. Он напряг и расслабил мышцы, проверяя связан или нет. Веревок на руках не оказалось, и это радовало. Но после такого удара он не сможет защитить себя. Значит нужно позвать на помощь. Аккуратно, чтобы не привлекать внимания, Андрей засунул непослушную руку в карман, на ощупь набрал два знака — звездочка-три — и нажал вызов. Очень сильно прижал телефон к ноге, чтобы не было слышно голоса Всеволода Илларионовича. Полковник должен понять, что что-то случилось и забить тревогу. Телефон заговорщицки пиликнул, когда на том конце провода связь оборвалась. Он еще раз нажал вызов.

Сквозь дымку Андрей заметил, как к нему кто-то подошел. Судя по тяжелым армейским ботинкам, которые он уже однажды видел, перед ним стоял сводный брат Алевтины Белявской — Евгений. Резким ударом по ребрам он перекинул мальчишку на спину. Андрей глухо охнул. Обжигающая боль разлилась по телу.

— Живой, щенок! — с отвращением воскликнула Марфа Кузьминична. — Погоди, Жека, я тебе пакет принесу. Вон, мерзавец, весь пол залил.

— На кой мне пакет, тетя Мара? Я его и так покромсаю. Он мне в прошлый раз нос сломал. Я теперь ему не то что нос, я ему всю морду разобью, родная мать не узнает!

Нога в тяжелом ботинке замахнулась. Андрей с трудом перекатил чугунную голову с одного бока на другой, чтобы тот бил не по лицу. Хотя затылок тоже жалко.

— Стой, ирод! Кто полы будет оттирать?

Удара не последовало.

Надо что-то делать. Ведь убьют. Как убили чету Белявских. Теперь он знает все, значит, лишний свидетель им не нужен. Вот почему тетка была такой откровенной, вот почему дала возможность докопаться до правды! Сейчас бы рвануть изо всех сил… Да сил нет...

Новый удар по ребрам. Дыхание перехватило. Перед глазами забегали мушки. Андрей застонал, закашлялся. Как тяжело дышать…

Только бы Всеволод Илларионович понял… Только бы успел…

Скрючившись, Андрей попытался отползти.

— Уууу, червяк! — и снова тяжелый ботинок ткнулся по ребрам.

Андрей прокусил губу, стараясь не дать крику вырваться наружу. Упал навзничь. Стоптанные старые тапки торопливо отодвинулись от его лица, боясь быть заляпанными кровью.

— Давай-ка, племяшка, думать, как с ним поступить.

— А чего тут думать? Сейчас в ванной на куски порежем и на базаре продадим, — хохотнул мужик.

Представив себя в виде разделанной туши, Андрей почувствовал, как еда энергично направилась по пищеводу к выходу. Подавить этот порыв ему стоило огромных трудов.

— Дурак ты, Женька! Он ведь на Андрюху похож. Вот и давай использовать это сходство.

— Как?

— Обыкновенно! Надо ему в рот водки влить побольше и с балкона выкинуть. Милиция увидит, что он пьяный и решит: несчастный случай — нажрался и сам вывалился.

— Отличная идея! Только его связать надо, пока он окончательно не очухался. Скотч есть?

— Сейчас принесу. И пакет на голову ему натяни, хватит тут кровью брызгать. Потом полы и стены вымой с порошком. Не дай бог кто придет.

Умирать с пакетом на голове и со связанными скотчем руками в планы Андрея не входило. Надо как-то выбираться…

— Слушай, мне самому интересно, а где Андрюха-то? Куда он делся?

— А леший его знает. Небось опять на вокзале ошивается или колесит по просторам нашей родины. Его в прошлый раз с поезда сняли аж под Иркутском. Держи.

Раздался треск отрывающейся от катушки липкой ленты.

— Да, невесёлым вышел некролог у этого глупого щенка... — рассмеялся мужик.

Андрей почувствовал, как завибрировало пространство вокруг него. Казалось, сквозь тело пропускали слабые разряды электричества. Страх! Опять этот липкий, жесточайший страх! Он накатывает волной. Парализует. Лишает возможности двигаться. Лишает возможности жить. Андрей с ужасом наблюдал, как мужик готовится его убить, словно смакуя, раскладывает на столе молоток, несколько пакетов, ножницы… Он заметил, как надбровные дуги Женьки выпятились вперед, скулы удлинились, подбородок и нос заострились. Лицо покрыла редкая рыжая щетина. Андрей перевел взгляд на Марфу Кузьминичну и едва не закричал. Со старухой происходила та же метаморфоза. Лицо вытягивалось вперед, маленькие свиные глазки подернула дымчатая пелена бельма. Нос повис крюком. Из беззубого рта полезли клыки. На щеках проявилась седая поросль.

Заорав не своим голосом, Андрей крутанулся в сторону существа, которое недавно называлось Марфой Кузьминичной, и сбил его с ног. Оно грузно упало прямо на мальчика. Он с трудом выбрался из-под вопящей туши и резко вскочил. Бежать отсюда! Бежать во всю прыть! Не разбирая дороги, снеся по пути мутанта-Белявского, Андрей старался добраться до входной двери. Тяжелая, пропитанная его собственной кровью одежда тянула вниз. Ноги не слушались. Перед глазами все плыло. Его кидало из стороны в сторону. Белявский бросился вдогонку, поймал мальчишку в коридоре и наотмашь ударил по уху. Андрей улетел в комнату, сбив стол и стулья. На голову шмякнулась ваза с давно протухшей водой. Кровь заливала глаза, капала с носа, стекала по шее. Жутко воняло тухлятиной. Парень рукавом вытер лицо и с трудом встал. Кое-как поднял стул и швырнул его в приближающуюся пару.

Убьют! Убьют, как убили Алевтину и Матвея Белявских!

Женька замахнулся молотком. Марфа Кузьминична вооружилась деревянной ножкой от сломанного стула.

Убьют! Черт, как глупо убьют! Всеволод Илларионович, где же вы?!

Женька напал первым. Андрей рухнул на пол, пропуская врага над собой, сделал подсечку, роняя его, и со всей силы (вот какую только в себе нашел), двинул монстру в пах. Марфа Кузьминична не растерялась, огрела мальчишку по голове. Андрей выставил вперед руку, немного смягчая удар. Искры посыпались из глаз. Попробовал встать. Организм подвел. Не выдержал резких смен плоскостей и потерял ориентацию в пространстве. Пол, стены и потолок заходили ходуном. Андрея повело в сторону, ударило об стену, о батарею и бросило обратно на пол. Мир перестал существовать…

***

Анечка сидела около кровати и разглядывала бледное лицо друга: кожа на лбу рассечена в двух местах, ссадина около виска, из-за чего образовался огромный синяк. Голова перебинтована. В том месте, где разбиты затылок и темя, одно большое бурое пятно, кровь просочилась даже на наволочку. Опухшая, посиневшая рука лежит поверх одеяла. Он дышал неглубоко, урывками. Нормально дышать не позволяла тугая повязка на груди — сломаны ребра. Врачи боялись, что отбиты внутренние органы, но хоть тут обошлось…

— Ну как? — спросила вошедшая в палату Лана. — Как он?

Анечка расстроено покачала головой. За Ланой потихонечку втягивались одноклассники.

— Он спит? — сунулся к Андрею Валдай, прислушиваясь к дыханию.

— Да. Его обезболивающим обкололи.

— Что произошло? — обеспокоено поинтересовался Седой.

— Он попал в автокатастрофу, — принялась объяснять Анечка, немного корректируя действительные события. — Родители погибли. Мы решили расследовать это дело. А вчера он вышел на тех, кто помог родичам отправится к праотцам. Чуть самого не убили. Хорошо дядя Сева, папин начальник службы безопасности, догадался не класть трубку, когда Андрей позвонил во второй раз. Он тут же связался с кем надо. Мобильный запеленговали и по нужному адресу полетели «маски-шоу». Там времени-то прошло минут десять-пятнадцать с момента его звонка, а ОМОН еле успел. Они его оглушили и начали ногами избивать. Судя по всему, Андрюшка сопротивлялся до последнего. Говорят, вся квартира в кровищи была. Он вообще потерял много крови. Его еле откачали. Да еще новое сотрясение…

— Михельсон орал на все отделение, — влезла Ланка. — Сказал, что его не надо было спасать с самого начала, если мозгов нет, то лично он ничем помочь не может.

— Бедненький! — вздохнула Катюша Уфимцева. — А убийц поймали?

— Конечно. Это была бабулька — божий одуванчик и ее родственничек.

Лана, которая была в курсе всех событий, нахмурилась. Она знала только одну старушку, которую можно было назвать божьим одуванчиком. От мысли, что они пили чай у убийцы, ей стало дурно.

— Хотите, я поговорю с отцом, и они понесут самое серьезное наказание? — предложил Валдай.

— Можно подумать, Володарский, только у твоих родственников есть связи! — фыркнула Лана.

— Бузыкина, ну уж у тебя никаких связей нет вообще! — насмешливо отозвался Валдай.

— Ага, а сюда тебя пропустили просто так, да? — подпрыгнула от негодования Ланка.

— Заткнитесь оба, — слабым голосом попросил Андрей. Он обвел присутствующих мутноватым сонным взглядом и улыбнулся. Улыбка вышла кривой и скорее походила на гримасу. — Где я?

— В больнице, — расцвела Анечка. — Ты не переживай, как только тебе получше станет, сразу же поедем домой.

— Как я сюда попал?

— Крестный тебя спас.

— Успел-таки… — Андрей скривился и закусил губу, пережидая приступ пронзительной боли. На лбу выступил бисер пота.

— Ты чего никому ничего не сказал? — недовольно заговорил Седой. — Мы бы с тобой поехали. Ничего бы не случилось.

— Отомстить за родичей — святое дело! — добавил Бек.

— Или я бы договорился с «быками». Они бы поговорили с ними нормально, на их языке, — сурово заявил Валдай.

— Я же не знал, что так все выйдет… — Андрей побледнел, едва сдерживаясь, чтобы не застонать. Что же так больно? — Как контрольная?

И друзья стали наперебой рассказывать, как математичка ругалась на них за списывание и обещала поставить Белявскому «пару» за четверть и полугодие за снижение интереса класса к алгебре и геометрии. Катюша Уфимцева поведала, что вчера на родительском собрании были подведены предварительные итоги успеваемости и фамилия Белявский звучала чаще всего: по всем показателям он был лучшим, обогнав отличницу Ирку Тараторкину. Андрей слушал их и, несмотря на страшную боль и общую разбитость, чувствовал себя совершенно счастливым. У него есть друзья, которым не безразлична его жизнь. Они, пусть только на словах, готовы прийти на помощь, вытащить из передряги, защитить. Как же ему было тоскливо в то время, когда он лежал в больнице, слонялся из угла в угол и даже не знал, с кем можно поговорить. А сейчас так хорошо и весело. Рядом на краю постели сидела Анечка и держала его за правую руку. С другой стороны сидела Лана и держала его за левую руку. Ребята принесли фруктов и сладостей, сок, печенье, булочки, паштет, сыры. Он смотрел на тумбочку, заваленную едой, и не знал, что делать с таким количеством продуктов. Охранники Валдая привезли небольшой телевизор и музыкальный центр. Когда в палате стало слишком шумно, пришла медсестра и выгнала разошедшуюся молодежь.

На следующий день начался разбор полетов. С утра Михельсон битый час рассказывал Андрею, что он думает о его выходке с новым сотрясением мозга, переломанными ребрами и отбитой рукой. Сердитый голос завотделом отлично прослушивался в самой дальней палате на этаже. Андрей виновато молчал. Хирург во всем прав, и спорить или что-то объяснять было глупо.

Сразу же за Яковом Иосифовичем пришла Оксана. В отличие от своего босса, девушка не проронила ни слова. Молча сделала нужные процедуры и гордо удалилась. Все попытки Андрея хоть как-то разговорить медсестру натыкались на стойкое презрение. Уж лучше бы кричала…

Ближе к обеду появился Сергей Александрович и Всеволод Илларионович.

— У тебя совесть есть? — с порога спросил Мальцев.

— Ага, есть — недовольно пробасил полковник следом. — Складная, облегченная, походного типа.

Андрей виновато закатил глаза и тяжко вздохнул.

И началось…

Сергей Александрович метал гром, Всеволод Илларионович — молнии. Больница стояла на ушах. В два голоса мужчины орали на него так, что стекла звенели, а в палату периодически заглядывала нянечка, чтобы проверить, жив ли мальчик. И если Якова Иосифовича полностью удовлетворяло виноватое безмолвие Андрея, то этих визитеров молчание не устраивало по определению. Они требовали ответов. Андрей был слишком слаб, чтобы отвечать громко, внятно и вразумительно, что принималось посетителями как полное признание своей вины, и они начинали наседать еще сильнее. Больше всего Андрей хотел провалиться сквозь землю.

После обеда пришла Татьяна Ивановна. Она покормила его и как-то очень виновато начала говорить, что в связи со сложившимися обстоятельствами, они с Сереженькой решили кое-что ему предложить, но не знают, как это озвучить. Андрей, уставший за день от всеобщего негодования, воспринял слова женщины по-своему:

— Татьяна Ивановна, я понимаю, что доставил вам и вашей семье много хлопот. Вы вынуждены кормить меня, одевать и при этом я еще создаю массу проблем. Приношу свои извинения. Обещаю, что больше не потревожу вас. Простите меня. После больницы я уеду из Москвы.

— Куда? — удивленно округлила глаза женщина.

— Не знаю. Мир большой, где-нибудь найду приют.

— Мальчик мой, затравили тебя сегодня, — она ласково погладила его по голове, стараясь не задеть ни одной раны. — Ты пойми, вчера все перенервничали. Только представь, что с нами случилось, когда Сева позвонил Сереже и сообщил, что тебя почти убили. Хорошо, что он успел. Твое счастье, что в ОМОНе оказался боец, который смог откачать тебя до приезда «скорой». Тебя же в больницу привезли полумертвого! Глупыш, как ты мог полезть в это логово?

— Вчера я не думал, что все так получится. Я хотел узнать, где настоящий Андрей Белявский. Старуха сама рассказала о преступлении, а я не понял, что о таких вещах не принято распространятся. Так лопухнуться по-детски…

— Не переживай. Все сильны задним числом. Мы вот о чем с Сережей думали. Насколько я понимаю, о твоих родителях никакой информации нет. Я знаю, что Сева сейчас ищет по спортивным школам, а заодно по интернатам и детским домам. Но есть у меня предположение, что и этот вариант пустой. Только пойми нас правильно, пожалуйста. Ты совсем один, явно не детдомовский. Мы хотим взять над тобой опекунство или усыновить, как ты захочешь. Так мы сможем оформить тебе документы: паспорт, медицинский полис, свидетельство о рождении, аттестат. Если тебе не нравится имя Андрей Белявский, плохие воспоминания или еще что-нибудь, то ты можешь взять любое имя по своему усмотрению. Сережа предложил оформить тебя как Мальцева и дать тебе свое отчество.

Андрей от удивления открыл рот. Вот этого он никак не ожидал.

— Мне надо подумать, — пробормотал он.

— Думай, мой хороший. Я всегда мечтала о сыне. О таком замечательном сыне как ты.

И Татьяна Ивановна, поцеловав его в щеку, ушла по своим делам.

Анечка появилась около восьми вечера. Уставший от посетителей Андрей дремал в обнимку с книгой. Она мышкой прошмыгнула в палату и тихонечко подошла к кровати. Он вздрогнул от прикосновения холодных рук к горячему лбу. Открыв глаза и убедившись, что шумной компании нет, он прошептал:

— Обещай, что не будешь орать на меня и обвинять во всех смертных грехах.

— Пусть мое молчание будет тебе немым укором, — улыбнулась она.

Девочка села рядом с кроватью на маленькую табуреточку, которая служила подставкой для ног. Лицо друга находилось очень близко, она чувствовала его дыхание. От него пахло больницей и лекарствами. Анечка крепко сжала ладонь парня. Андрей повернулся к ней, виновато улыбаясь. Она кончиком пальчика тихонечко гладила его по щеке, по разбитому лбу, опухшему виску, разглядывая контуры лица. Он закрыл глаза и млел от удовольствия, такой беззащитный и милый. Она чуть поддалась вперед. Игриво потерлась кончиком носа о его губы.

— Твой папа оторвет мне башку.

— Ну и пусть.

Он обнял ее, и их губы встретились.

Глава 13

Украшенная яркими огнями, гирляндами, флажками, елками и другой праздничной мишурой, столица искрилась и сияла в предновогодней суете. Как это часто бывало в последние годы, в Москве перед праздниками наступила весенняя оттепель. Под ногами чавкали лужи, оставляя на обуви белые разводы. Не замечая промокших ног, жители мегаполиса носились по магазинам, распродажам и рынкам, сметая с полок все, что можно выдать за подарок. Ближе к праздникам число граждан с огромными пакетами увеличилось многократно: люди килограммами закупали еду, литрами напитки. В метро все чаще появлялись девчонки и ребята с разноцветными коробками, мужчины с елками, женщины с шампанским и цветами.

Анечка и Лана, охваченные новогодней паникой, объезжали магазин за магазином, ища что-то особенное для Андрея, родителей и друзей. И когда родителям были куплены всякие полезные полезности, а друзьям — безделушки, подарок для Андрея продолжал прятаться от глаз подружек. Девочки искали что-то особенное, неординарное. Они не знали, купят ли что-то одно на двоих или это будет два разных подарка, но он обязательно будет незабываемым. Переругавшись в ЦУМе и поцапавшись в ГУМе, они отправились в торговый центр на «Охотном ряду». Обойдя несколько этажей огромного подземного магазина и ничего не выбрав, Анечка затащила Лану в кафе на нижнем ярусе.

— Слушай, Мальцева, а вдруг Михельсон не отпустит его на праздники! — жуя пиццу, предположила Лана.

— Отпустит. Папа обещал поговорить с врачом. В конце концов, именно он платит за Андрюшкино лечение и отдельную палату. — Кружочек салями шлепнулся на столик, аппетитно подпрыгнул и свалился вниз. Анечка с досадой посмотрела на колбасу и отложила невкусную лепешку с растаявшим сыром.

— Жалко, что Андрей не поедет с нами в Суздаль на Рождество. С ним было бы весело, — улыбалась Лана, хлюпая остатками «Кока-Колы».

— Ага, — согласилась Анечка, грустно отпихивая салями подальше от столика: не хватало еще наступить на нее. — Но, знаешь, если врач не запретит, то в Суздаль он поедет, места-то оплачены. Все-таки к тому времени пройдет уже две недели с момента травмы, я думаю, в Суздале никому не придет в голову охотится на него.

— А на него кто-то охотится?

— Да. Если только это не мания преследования. Дело в том, что в лесу я видела того монстра, который загипнотизировал Андрюшку. Он же с другими мужиками отлично расправился, играючи, легко. А с этим стоит столбом и всё тут. И глаза у Андрея такие ненормальные были. А тот ему что-то говорит не по-нашему. Ну, как помнишь, впервые, когда Андрей заговорил на другом языке?

— Ага, — с готовностью кивнула Ланка, забыв про «Колу».

— А в больнице он мне рассказал, что Марфа Кузьминична и ее племянник оба превратились в монстров.

— Да ты что?!

— И Андрей еще говорил, что они хотели его убить.

— Ну, это было понятно с самого начала! А то иначе, зачем бы мутузить его как Тузик грелку? Бедняжка, как же они его избили.

— Да уж… Главное, что крестный все понял. Мы все так переживали. Особенно мама.

— Анька, — лукаво глянула на подружку Лана, — а ты не переживала? Он ведь у тебя живет. Рассказывай, что у тебя с ним было.

— Ничего.

— Врешь!

— Честно!

— Даже не целовались?

— Нет, — она густо покраснела.

— Врешь! Я же вижу!

— Не вру! Отстань! Тебе что за дело?

— Рассказывай, Анька, рассказывай!

— Отстань!

— Мальцева! Я никому ничего не скажу! Целовалась с ним?

— Один раз, — едва слышно промямлила она, пряча глаза.

— Ну и как? Какие ощущения? — довольно улыбалась подружка.

— Он…— Анечка мечтательно посмотрела на Лану. — Он такой уютный.

— Ну и?..

— Что ты хочешь знать?

— Всё!

— Лана, мы просто поцеловались. Ни как это показывают по телевизору — в засос, а губами. Одними губами.

— А почему?

— Я думаю, он боится.

— Чего?

— Не знаю. Андрей говорит, что не может дать волю чувствам, потому что любовь — это большая ответственность, а он сам сейчас за себя не отвечает.

— Глупость какая!

— Глупость — не глупость, а факт остается фактом: есть какая-то стена, которую он воздвиг между собой и миром, и за эту стену он никого не пускает. Даже меня.

— А ты понастойчивее будь, поактивнее, — учила подругу Лана. — Мне Оксанка говорила, что ему сейчас ласка нужна и внимание. Он вылезет из своей ракушки. Вот увидишь!

— Да на что ты меня толкаешь? — возмутилась Анечка, залившись краской.

— Ни на что я тебя не толкаю, глупая. Не хочешь окружить его любовью и заботой, отойди и не мешайся, я сама это сделаю! — рассмеялась она.

— Когда я попросила тебя помочь с побегом, ты громче всех кричала, что всех сирот не обогреешь. А как отмытого, одетого и откормленного парня у подруги отбивать, так ты первая! — сверкая глазами, зарычала Анечка, уперев руки в боки.

— Ты теперь мне это будешь вспоминать до конца моих дней? Да, я первая! Кто же знал, что он таким хорошеньким окажется?

— Вот, Лань, кусай теперь локти.

— Бя-бя-бя! — сгримасничала Лана, показав язык.

— О! Я придумала, что ему подарить! Он же обожает читать! Тут книжный недалеко, поехали, посмотрим.

— Гениально! А что он любит читать?

И девчонки отправились в Московский дом книги.

***

Каких трудов Сергею Александровичу стоило забрать тридцатого декабря Андрея домой, никто не знал. Михельсон категорически отказался отпускать шустрого пациента на праздники даже под расписку. За неделю парень полностью пришел в себя, тем не менее о полном выздоровлении речи не шло, и хирург настойчиво требовал строгого выполнения всех предписаний, главным из которых являлся постельный режим. Сергей Александрович заверил, что привяжет мальчишку к кровати, если тот попробует встать. И Яков Иосифович сдался. Получив презент в честь праздника, врач велел Андрею вернуться через неделю, чтобы пройти обследование.

Наивно предполагая, что угрозам Сергея Александровича не суждено сбыться, Андрей сильно разочаровался. Едва он переступил порог, как его тут же загнали в постель.

К вечеру парень взбунтовался. Близился волшебный праздник, а у него нет подарков для Мальцевых. И больше всего Андрей переживал, что не поздравит Анечку.

Он постучался в кабинет и тихо попросил:

— Сергей Александрович, разрешите мне сходить в супермаркет. Скоро праздник…

— Ты слышал, что сказал врач? Тебе надо лежать, — строго произнес Сергей Александрович, не отрываясь от компьютера. Он проверял отчеты сотрудников, и ему было не до подарков.

— Пожалуйста, я не могу оставить Аню без подарка. Она расстроится.

— Андрей, я два часа доказывал Михельсону, что не позволю тебе покидать постель. Будь любезен, иди и ляг.

Решив, что с Сергеем Александровичем разговаривать сейчас бесполезно, Андрей пошел к Татьяне Ивановне, колдующей на кухне над ужином. Та с улыбкой выслушала парня, дала свою кредитную карточку и велела купить все, что он захочет.

По дороге Андрей довольно улыбался. Окружающий мир был великолепен! Серебристо-переливчатый снег, чернота деревьев, желтый свет фонаря — какая же на улице красота! Ему все время вспоминался тот, настоящий поцелуй в больнице. К сожалению, единственный, потому что они почти совсем не оставались наедине друг с другом: то Ланка крутилась рядом, то родители, то медперсонал… Они не могли даже подержаться за руки при всех. Лишь легкие прикосновения, заставляющие трепетать тело, будоражащие воображение. Андрей чувствовал, как душа улетает, поет, светится. Хотелось танцевать и каждому встречному рассказывать о своем счастье. Он любит и любим! Это так здорово! Мог ли он месяц назад подумать, что его судьбу перевернет обычная девчонка, которую он даже всерьез не воспринимал! Славная, ласковая, красивая девочка. Его девочка. Только его!

Он быстро купил подарки Сергею Александровичу, Татьяне Ивановне, Всеволоду Илларионовичу и Лане. А вот с подарком для Анечки вышла заминка. Он не знал, что подарить девочке, но внутренне понимал, что это должно быть что-то дивное и очаровательное. Такое же милое, как она сама. Он бродил по секциям, внимательно разглядывая товар, но все это было не то. К нему подходили продавцы, рекомендовали всякую всячину, но для любой другой девочки предлагаемый подарок казался замечательным, однако для Анечки он не подходил вообще. И тут Андрей увидел его! Белого и пушистого, такого же милого и трогательного, как Анечка. И в лапках он держал большое красное сердце. Он дарил свою любовь пробегающим мимо людям. Андрей взял мишку:

— Ну, здравствуй, друг! Сможешь ли ты рассказать одному замечательному человечку, как сильно я ее люблю?

В восхищенно распахнутых пластмассовых глазах сверкали огоньки гирлянды. Мишка улыбался, протягивая ему сердце. Андрей погладил его по голове и занял очередь в кассу.

Он быстро шел обратно, раздумывая, как подарит мишку, что скажет. Андрей так хорошо себе это представлял, в самых мельчайших деталях, что почувствовал тепло рук, берущих мишку… Игрушка лежала за пазухой, грела грудь. Пусть плюшевое сердце пропитывается его любовью, пусть мишка вбирает в себя его мысли, чтобы потом поведать о них Анечке. И будь, что будет! Он хочет любить. Он хочет быть любимым. И он будет счастлив всем врагам назло.

Размечтавшийся Андрей не сразу заметил, как с детской площадки к нему направились какие-то ребята. Радостный свет украшенных улиц остался за домом. Единственный работающий фонарь находился около ближайшего к арке подъезда. Из-за этого в темноте проход напоминал лаз в гигантскую нору. Оставшаяся часть двора погрузилась в океан тьмы. Андрей недовольно скривился: Михельсон строго-настрого запретил ему драться, велел беречься, если он не хочет остаток своей недолгой жизни провести в интернате в качестве растения. Да и ребра еще не срослись, голова иногда кружилась. Сейчас одного хорошего удара по груди ему за глаза хватит, чтобы выпасть из жизни. Андрей понял, что надо бежать. От каждого в отдельности он отобьется, в противном случае… Некогда думать! Он развернулся и опрометью бросился к арке. Главное — выбраться за пределы двора, суметь удрать!

Около арки его ждало четверо рослых ребят. Они, не скрываясь, перегородили путь. За спиной слышались тяжелые шаги догоняющих. Андрей остановился. Надо искать другой выход, пробовать их уболтать. Только не драться! Как угодно, что угодно — драться нельзя ни в коем случае! Он огляделся и нервно рассмеялся: семеро против одного! Значит так: удар только на поражение, чтобы не сразу встал. Найти главного и выключить его первым, остальные сами разбегутся. И закрыть спину.

— Белявский, ну и куда ты собрался? — раздался насмешливый голос Жоры Баркова. — Обложили, волчару позорного, со всех сторон обложили. Будешь знать, как чужих девок уводить.

Андрей молчал. С заводилой все понятно — Барков. Речь сейчас толкать будет. Чем дольше будет говорить, тем меньше шансов на драку. Пусть говорит.

— Что молчишь? Отвечай, когда тебя спрашивают.

— Я еще тогда тебе все сказал, — спокойно отозвался Андрей. — Я никого ни у кого не уводил. Это был их выбор.

— А Мальцева? Вся школа сейчас ваш роман обсуждает. С пикантными подробностями, — отвратительным голосом проворковал Барков.

— А про Мальцеву я буду разговаривать с Мальцевой, а не с тобой или Медведевым, — ухмыльнулся парень. Не выйдет! Его не спровоцируешь раньше времени! — Или ты в адвокаты заделался, ходишь теперь и защищаешь чужие интересы?

— Ты увел девку моего друга, значит, стал моим врагом. Более того, ты меня перед пацанами опозорил. Я хочу пояснить тебе кое-что, — картинно засучил рукава Жорка.

— Хороший способ от позора избавляться. Ты сюда всю свою секцию привел или кого-нибудь забыл? — презрительно хмыкнул Андрей, незаметно отступая назад. — Жалко, что вас всего семеро. Чисто пацанский прием! Только представь: потом будешь по школе трепать, как вы всемером набили морду одному Белявскому. Обхохочешься! А уж как уважать вас будут! Настоящие мужики! Не чмо какое-нибудь и не лохи! Крутые! Одного толпой запинали! Так только мужики и делают!

— Не заплачу, не грузи! — рассмеялся Жорка. — Ты у нас каратист известный, тебя голыми руками не возьмешь. Придется брать количеством.

Андрей оценивал обстановку и сопоставлял собственные силы с силами противника. Он слишком слаб после болезни, чтобы достойно защищаться, но он достаточно силен, чтобы нападать. Вариантов два: либо рваться напролом, снося всех на своем пути, либо нападать первым. Жорка каратист. Ваня тоже был каратистом. Значит техника одинаковая. Андрей стиснул зубы. Больно — не больно, а голову в обиду давать нельзя. И он ударил. Без стойки, без предупреждения. Ногой в живот со всей силы. Жорка громко вскрикнул и рухнул на колени прямо перед ним. Андрей блокировал удар справа, разбил лицо слева. Подсечка и правый тоже падает на землю. Все произошло за доли секунды.

Парень резко развернулся к опешившим ребятам за спиной. Трое как по команде встали в стойки, приготовились к атаке. Четвертый пятился назад. Атакуют сразу двое. Блокировка одного, удар на поражение другого. Пропущенный удар в челюсть. Получай в пах за это! Рот наполнился кровью. Зубы, кажется, целы. Он сплюнул кровавый сгусток на снег. И тут окружающий мир наполнился вибрацией…

— Только не это! — застонал мальчик. — Фантазии совсем нет?

Далеко-далеко в сознании Андрея раздался истеричный вопль четвертого:

— Валерка, уйди!

Валерка, который слишком долго думал, продолжать бой или нет, ничком упал наземь.

— Щенок, я же сказал, что найду и убью тебя! — грубым лающим голосом проорал четвертый. — Думал, сможешь укрыться здесь? Думал, это поможет? Я нашел способ убить тебя!

Андрей еще какое-то время пытался заставить себя не бояться. Кого бояться-то? Безобразного урода с изменяющимся лицом? Глупость еще та! Но толстый липкий кокон страха уже опутал его, пожирал, наслаждаясь беспомощностью. Кошмар, как яд паука, проникал в тело, крался по венам, затаился в голове. Андрей понял, что не может шевелиться, его колотило от ужаса перед возникающим чудовищем. Страх накатывал волной, бил в лицо сильным ветром. Тело сдавило, словно на него положили плиту. Боль мощными толчками пронзала грудь, отдаваясь в позвоночник. Андрей понял, что от страха не может дышать.

Как оно появляется? Откуда берется? Почему каждый раз вселяется в другого человека? Почему хочет убить его? За что? Несчастный, травмированный мозг отказывался отвечать на вопросы. Андрей зажмурился, безвольно отступая, полностью попав под влияние лающего голоса. В вытянутых руках противника блестело что-то темное.

— Вован, ты спятил?! — заорал Валерка, прыгая ему в ноги, подобно играющему котенку.

— Шухер!!! — завопил кто-то.

— Убью, карикатура! — гаркнул Вован. И маленькая дырочка изрыгнула огонек.

Андрей почувствовал, как плечо клюнула пуля, разрывая его слабой, чиркающей болью. Чувство страха исчезло…

***

Сергей Александрович курил на балконе и с высоты восьмого этажа наблюдал, как маленькие тени мечутся в темноте. Вот одна решила убежать. Ее догоняют другие, вынырнувшие откуда-то из глубины двора.

— Надо бы в милицию позвонить, — лениво буркнул мужчина.

Беглеца настигли около арки. События происходили далековато от подъезда, ничего толком не разберешь. По характерным вскрикам, он понял, что драка в самом разгаре.

— Вот в наши дни кучей на одного не нападали — досадливо пробормотал он, с удовольствием следя за потасовкой. — Молодец, пацанчик! Так их! Так! Будут знать, как группой на одного нападать. Ха! Не на того напали!

Раздался хлопок. Сергей Александрович нахмурился. Похоже на петарду. Сейчас перед Новым годом мальчишки то и дело взрывают китайские хлопушки. Нет, вряд ли драка окончится выстрелом: даже с балкона видно, что это малолетки отношения выясняют. Откуда у них огнестрельное оружие? Окурок спланировал вниз.

Растирая озябшие плечи, отец семейства отправился на кухню, где его женщины накрывали на стол. Понаблюдав, как Анечка старательно нарезает помидоры и огурцы для салата, Сергей Александрович спросил:

— А где Андрей?

— Он в магазин пошел. У меня майонез кончился. Я попросила его купить, — не отрываясь от помешивания рагу, ответила Татьяна Ивановна.

— Давно? — с ужасом выдохнул мужчина.

— Скоро придет. А что случилось?

Культурный Сергей Александрович выразился громко и некультурно. Опрокидывая на ходу табуретки и сбив стол, он, как обезумевший бизон, бросился к дверям.

— Таня, срочно позвони Всеволоду! — крикнул он с лестницы, накидывая куртку.

Вылетая из подъезда, он едва не сшиб мальчика с ног.

— Живой? — схватил его за плечи Сергей Александрович.

Андрей вскрикнул и отшатнулся.

— Я тебе что велел делать?! Я тебе велел лежать, а не шляться черт знает где?! Упрямый, как осел! — кричал он на всю улицу.

— Вы всему дому хотите сообщить о том, что я осел? — тускло и устало спросил Андрей.

— Марш домой!

Парень поплелся за мужчиной. Неожиданно лестница под ногами опасно закачалась. Стены начали то плавно сближаться, то резко разбегаться в стороны. Лестничный пролет стал узковат. Перед глазами поплыли круги. Он вцепился в перила, стараясь не свалиться.

Продолжая громко ругаться, Сергей Александрович дошел до лифта и нажал кнопку вызова. Повернулся, чтобы за шкирку закинуть бестолкового мальчишку в открывающиеся двери, и осекся. Андрей медленно сползал на ступеньки. Только при свете ламп Сергей Александрович заметил бледное лицо парня. Он морщился от боли, зажав рану здоровой рукой. Между пальцев сочилась кровь. Поскользнувшись в шлепках на мокром полу, мужчина едва успел его поймать, подхватил на руки и понес домой, испуганно приговаривая:

— Ты это… главное, не умри. А там как-нибудь прорвемся!

Всеволод Илларионович приехал через полчаса злой и раздраженный. Он ворвался в квартиру, как ураган, разметав в коридоре обувь и уронив флаконы с полочки. За ним, быстро переставляя маленькие ножки, семенила крохотная женщина с большим чемоданом.

Андрей полулежал на диване. Тело невыносимо болело. Губа распухла и ныла. Ему было на редкость паршиво. Но рядом сидела Анечка, и он старался выглядеть сильным. Татьяна Ивановна аккуратно обрабатывала рану антисептиком, боясь снять пропитавшуюся кровью повязку с груди. Андрей иногда слабо улыбался и пытался убедить перепуганных хозяек, что рана неопасная, надо только пулю вытащить, а завтра он будет здоров.

Крохотная женщина неопределенного возраста окинула цепким взглядом семейную идиллию и низким хриплым голосом выгнала Татьяну Ивановну и Анечку из комнаты. Положила чемодан на стул и начала доставать какие-то инструменты.

— Значит так, юноша, что мы имеем? — она принялась тыкать холодными острыми пальцами в место ранения. Андрей то и дело шикал и кусал губы. — А кому сейчас легко? Терпи. — Врач повернулась к полковнику: — Сева, ранение не опасное. Повреждены только мягкие ткани. Кости, органы и крупные сосуды не задеты. Я вытащу пулю и обработаю рану, а завтра мальчика не мешало бы ко мне привести, чтобы осмотреть как следует.

— Как скажите, Вера Вениаминовна, — неожиданно заискивающе отозвался бесстрашный полковник. — Что вам надо для операции?

— Чтобы вы вышли отсюда вон.

Обколов Андрея обезболивающим, крохотная женщина ловко изъяла пулю из груди, как будто каждый день только этим и занималась.

— Вам повезло, юноша, что она угодила именно сюда, а не четырьмя сантиметрами ниже, — она протянула Андрею окровавленный кусочек свинца. — На память. И не ходите больше по злачным местам.

Наложив повязки, крохотная женщина удалилась так же быстро, как и пришла. Будто и не было ее здесь никогда.

Проводив врача, мужчины вернулись в комнату. Андрей лежал, закрыв глаза, совершенно бесцветный, даже губы побелели. Было видно, что ему совсем плохо: отходила анестезия, и тело принялось болеть с удвоенной силой. Рядом сидела Анечка, держала его за руку и успокаивающе поглаживала ладонь. Отец сурово глянул на дочь, и та испуганно юркнула в другой конец комнаты. Татьяна Ивановна стояла в дверях серьезная и хмурая. Вот-вот разразится буря. Тишину нарушил Всеволод Илларионович:

— Ты знаешь, кто на тебя напал?

Он молчал.

Всеволод Илларионович медленно и очень строго повторил еще раз:

— Я спрашиваю, кто на тебя напал?

— Я их не знаю, — честно соврал Андрей, не открывая глаз.

— Не знаешь? Ты же с ними разговаривал, прежде чем драться начать!

— И что?

— Что они хотели?

— Всего лишь нарывались.

— Добро. Как скажешь, — хищно улыбнулся полковник. — Сергей Александрович, позвони участковому, попроси подойти сюда. Сейчас мы напишем заявление, составим фотороботы, и гопников прищучат. Ношение оружия, попытка убийства… Думаю, правосудие их покарает с максимальной строгостью. Ну, Андрюша, отправим кучку подростков в тюрьму?

Андрей молчал. Ему сейчас абсолютно не хотелось решать чьи-либо проблемы. Барков кашу заварили, пусть сам ее и расхлебывает.

— Сергей Александрович, есть ли у нас возможность принять на работу еще двух человек? — миролюбиво осведомился Всеволод Илларионович у босса. Тот кивнул. — Тогда эти двое будут всюду ходить с тобой, Андрюша. Даже в школьный туалет. И никуда с сегодняшнего дня ты не выйдешь без охраны. Ты меня хорошо понял? Тебе всё ясно?

— Нет, не всё!

Андрей резко встал. Обычно мягкий, бархатный взгляд стал решительным и величественным. Брови недовольно сдвинулись на переносице, образовав сердитую складку, губы упрямо поджались. Сейчас перед Мальцевыми стоял не испуганный бледный мальчик, а человек, привыкший, чтобы перед ним расступались и беспрекословно выполняли любые указания. Твердым, широким шагом он подошел к опешившему от такой резкой метаморфозы Всеволоду Илларионовичу и безапелляционно заявил:

— Я с охраной даже дома не хожу, а тут и подавно не буду.

— Именно потому, что ты не ходишь дома с охраной, сейчас ты не дома, а здесь! Между прочим, с полностью разбитой головой, сломанными ребрами и простреленным плечом! И все это за два месяца! Не многовато ли приключений для такого пай-мальчика как ты? — с трудом сдерживаясь, чтобы не сорваться на крик, прорычал Сергей Александрович, нависая над Андреем.

Андрей не отступил даже на полшага. Анечка уже видела это выражение лица — рассерженный античный бог. Видела она и маленькие капельки, выступившие над верхней губой. На мгновение ей показалось, что он стал не просто белым, а мертвенно-бледным. Она даже испугалась, что Андрей вот-вот упадет в обморок, но вместо этого его глаза гневно сверкнули, желваки заходили. Он посмотрел на мужчину исподлобья и ультимативно повторил, четко разделяя слова:

— С охраной я ходить не буду.

— Всеволод, дай ему свой пистолет! И пусть этот осел прямо сейчас прострелит свою тупую башку, если ума не хватает здраво подумать! — все-таки взорвался Сергей Александрович.

— Разговор окончен, — не повышая голоса, жестко прекратил спор Андрей.

И было ясно, что разговор действительно окончен, и он поступит так, как считает нужным и никак по-другому. Но Сергей Александрович видимо так не считал:

— Нет, мой дорогой! Пока ты живешь в моем доме, — особенно выделяя слово «мой», орал хозяин дома, — ты будешь выполнять мои распоряжения! И ты будешь подчиняться мне! А я тебе сказал, что без охраны ты теперь даже носа из квартиры не высунешь! Я ищу твоих родителей, и не собираюсь искать твой изуродованный труп по помойкам! Я отвечаю перед твоими родственниками и верну тебя, если не целым и невредимым, то хотя бы относительно живым! Если тебя подобные условия не устраивают, то лучше пойди и спрыгни с балкона сам, в противном случае я тебе помогу!

— Сережа! — с укоризной воскликнула Татьяна Ивановна.

— Вы не понимаете? — снисходительно улыбнулся на резкость Андрей. — Если ко мне будут приставлены люди, они могут погибнуть. Меня хотят убить. Это же очевидно! Существо, сущность или как его там, которое пытается это сделать, знает, что я жив. Оно будет использовать малейшую возможность, чтобы уничтожить меня. У него есть преимущество: оно знает, кто я, и понимает, как я могу защититься. Я же не знаю, кто я, почему оно нападает и как от него защищаться. Используя это преимущество, оно станет очень активно добиваться своего, то есть моей гибели. Оно насылает на меня страх, я понял это сегодня вечером. Пока я его боюсь, пока я беспомощен, оно будет стараться убить. Я сейчас опасен сам для себя. Пока я не понимаю, как оно провоцирует ситуации, но как только пойму, то смогу защитить себя. И мне не нужна охрана.

— Какое существо? — раздраженно рассмеялся Сергей Александрович.

— Которое преследует меня последние два месяца.

— Ты бредишь! Какое существо тебя преследует? О чем ты говоришь? Драка в лесу получилась из-за того, что мужикам понравилась Анькина шуба. Они нам об этом в один голос заявили. Это не было подстроено! Это случайность! В квартиру убийцы ты сам полез. Кто тебя просил туда соваться? Кто просил разбалтывать старуху? Они были вынуждены тебя убить, иначе себе дороже! С этой шпаной во дворе ты тоже случайно встретился! Никто не знал, что ты пойдешь в магазин! С чего же ты делаешь выводы, что тебя хотят убить? Из снов? Так врач объяснил тебе, что кошмары снятся из-за пережитой аварии!

— Все нападающие люди говорят мне одно и то же. У всех этих людей одинаково изменяются черты лица. Перед этими людьми я испытываю такой страх, что даже не могу описать его словами, я перестаю существовать в тот момент, полностью подчиняясь своему врагу. Именно поэтому я делаю вывод, что это существо может менять обличия и провоцировать конфликтную ситуацию. Если рядом со мной будет находиться кто-то еще, он пострадает.

— Тем более тебе необходима охрана!

— Я не буду ходить с охраной. Лучше выкиньте меня с балкона сразу! И это мое последнее слово.

Взглядом Андрей дал понять, что аудиенция закончена. Сергей Александрович вылетел из комнаты, громко хлопнув дверью. Молча удалились все остальные.

Оставшись в одиночестве, Андрей сник, болезненно сморщился. На лбу выступил пот. Его зазнобило. Медленно, держась за мебель, он пробрался к дивану. Если бы кто-нибудь знал, как ему сейчас плохо, сколько внутренних сил он приложил, чтобы стоять ровно и говорить твердо… В постели мальчик свернулся калачиком, стараясь притупить терзающую тело боль, и обнял мишку, которого спрятал под подушку, пока Анечка бегала за теплой водой и бинтами.

— Что делать, а? Как найти себя и противостоять злу? Как выжить в этом страшном мире?

Андрею показалось, что мишка услышал его и улыбнулся. В голове четко прозвучала фраза:

— Эдисаф оранда жагли. Все будет хорошо.

Глава 14

Новый год семья Мальцевых встречала в подмосковном пансионате. Андрей, узнав, что торжество планируется провести в людном месте, категорически отказался от поездки, аргументировав это тем, что с таким лицом в обществе появляться неприлично. Но Сергей Александрович все предусмотрел. Он специально выбрал программу, где предполагался карнавал.

На новогодний вечер Анечка нарядилась принцессой, Татьяна Ивановна надела блестящее изумрудное платье, расшитое стразами и блестками, а Сергей Александрович преобразился в султана. Домочадцы очень веселились над чалмой, смешно сочетающейся с типично славянскими чертами лица мужчины. Сергей Александрович смущался и пытался избавиться от головного убора с пером и переливчатой брошкой в районе лба, но дочь уговорила отца не делать этого. Папа был таким смешным и забавным!

Андрей долго стоял в комнате перед большим зеркалом шкафа-купе и рассматривал костюм. Глубоко в памяти вспыхивала картинка — он в похожей одежде придирчиво рассматривает себя перед огромным настенным зеркалом в золотой раме богато обставленной комнаты…

Сегодня утром за три часа до отъезда в пансионат, едва бросив взгляд на изумительный наряд, Анечка заявила, что Андрей наденет только это.

— Ты похож на принца из сказки «Три орешка для Золушки». Он там такой же красивый, как и ты, только прическа другая: у него волосы длинные, — крутилась она вокруг парня.

Вот последнее замечание и разбудило воспоминания. Андрей знал, что когда-то носил аналогичную одежду. Даже усыпанный блестящими камешками обруч с редкими зазубринами, имитирующий корону, и тот знаком. Костюм с современной точки зрения был вульгарным и безвкусным. Из парчи жемчужного цвета сделан камзол и брюки. Все расшито перламутровыми блесками, из серебряных жгутов выложены замысловатые узоры. Короткий серебристый плащ, крепящийся к плечам на потайные пуговицы, украшен вышивкой какого-то герба — дракон с мечом и щитом в кривоватых лапах. На поясе длинный кинжал-обманка, ножны которого оплетены чеканкой. Андрей еще раз надел «корону» на голову и пробормотал:

— Таких совпадений не бывает… Здесь так никто не ходит… Кроме членов королевской семьи... Но я же не член королевской семьи и ходить в таком виде мне негде. Но именно в таком виде я где-то ходил. Где? Бред! А волосы у меня были длинными — это точно. До плеч.

Но сегодня память была щедрой. Она подкидывала стоящему перед зеркалом парню странные виды: огромный богатый зал, люди в вечерних нарядах, все подобострастно улыбаются, яркое манящее солнце за высоким панорамным окном и птичий щебет, залетающий в помещение с ветром, наполненным запахом цветов. В ушах стоял гул голосов. Люди называли его по имени, но из-за шума он никак не мог разобрать это таинственное слово. Они расступались, когда он проходил мимо, склонялись в заискивающем поклоне. Рядом с ним шли парень и девушка из сна. Но по непонятной причине он не видел друзей, лишь чувствовал их присутствие. И на нем надет такой же костюм из молочного плотного шелка, расшитый жемчугом и драгоценными камнями, за плечами серебристый плащ с тщательно вышитой эмблемой птицы, а на голове обруч-корона из белого металла и с бриллиантовой россыпью… Он испугался видения. Здесь так не ходят — упрямо повторил здравый смысл. И мальчик с ним согласился.

Татьяна Ивановна перевела килограмм тонального крема и пудры, чтобы замазать желто-зеленые синяки на лице Андрея. И остатки вечера он провел в борьбе с собственными руками, которые норовили почесать замаскированные ссадины и смазать всю работу.

В конце праздника их с Анечкой назвали самой красивой парой. И в этом была исключительно заслуга Андрея. Он прекрасно вальсировал. Под восхитительную увертюру Штрауса из оперетты «Летучая мышь» Анечка, трепетно ведомая Андреем, кружилась, затаив дыхание от страха: на нее смотрит столько народу, папины друзья по бизнесу, их дети и жены, она не должна упасть в грязь лицом. Надо постараться.

— Расслабься, — шепнул ей парень. — Прижмись ко мне телом и двигайся по моим шагам…

Он вел красиво и уверенно, постоянно подсказывал. Она чувствовала себя удивительно комфортно в его объятиях, ни разу не сбилась, полностью доверившись партнеру. Кроме них кружилось еще три пары, но никто не мог сравниться изяществом с Андреем. Им аплодировали. Кричали браво. Если бы не полумаска на лице, то все бы увидели, какое фантастическое счастье переполняет душу девочки, как горят ее глаза. Андрей изящно поклонился, Анечка не очень ловко присела в глубоком реверансе, крепко сжимая мальчишескую руку и едва слышно повторяя:

— Ты самый лучший на свете. Я обожаю тебя.

Ведущий, видя какой фурор произвела молодая пара, настоял на полонезе, а затем и на красивейшем вальсе «Голубой Дунай». Это был их звездный час! Родители с умилением следили за детьми. Татьяна Ивановна от восторга даже расплакалась: кто бы мог подумать, что ее девочка будет такой красавицей, настоящая принцесса! Супруг обнял ее и нежно поцеловал. Этому мальчишке все можно простить только за один такой танец!

Вернувшись утром в коттедж, Андрей обнаружил на кровати несколько подарков. Он схватил длинный сверток и, затаив дыхание, разорвал фольгу. В черных ножнах пряталась красавица катана. Парень извлек меч. Рука затрепетала от удовольствия, пальцы привычно сжали рукоять, чувствуя знакомую тяжесть клинка. Он взмахнул мечом и так, и этак, закрыл глаза от счастья, словно после болотной жижи наконец-то добрался до чистой воды. На маленькой карточке, прикрепленной к ножнам, Андрей прочел:

«Настоящему воину настоящее оружие» — и улыбнулся. Всеволод Илларионович молодец.

Взгляд упал на маленький сверток с ярким бантом. Точно такой же он несколько часов назад оставил в комнате Анечки. С таким же бантом. Мечтательная улыбка сползла с его лица. Катана выпала из рук. Анечка отвергла подарок, даже не развернув его! Или развернула? И ей не понравился мишка? Он уныло смотрел на сверток. Почему ей не понравилась игрушка? Что он сделал не так? Неужели не угадал ее настроение? В дверь тихонечко поскреблись.

— Можно?

Он кивнул.

Анечка с виноватым видом подошла к нему, заискивающе посмотрела в глаза.

— Тебе не понравилось? Я думала, что… Я была уверена… Дома тебя ждет еще один подарок от нас с Ланой… Только я…

— О чем ты?

— Ты вернул мой подарок… — голос дрожал, в глазах стояли слезы.

— Я? Вернул? — Андрей с удивлением посмотрел на девочку.

Она протянула ему сверток с ярким бантом. По щекам побежали слезы. Он взял точно такой же и протянул Анечке. Мгновение они смотрели друг на друга, потом захохотали. Стали рвать фольгу, продолжая смеяться. На свет медленно появлялись белые медвежата с красными плюшевыми сердечками, под которыми обнаружились одинаковые открытки.

«Мое сердце всегда будет принадлежать только тебе!» — было написано в открытке Андрея. Он счастливо улыбнулся.

«Мое сердце навсегда останется с тобой!» — прочитала Анечка. Она прижала открытку к сердцу, поцеловала медвежонка.

— С Новым годом, милая моя девочка.

— С Новым годом, мой замечательный мальчик.

Он обнял ее. Анечка задрожала, доверчивым взглядом посмотрела на парня. Потом закрыла глаза и потянулась к нему губами…

***

На следующий день, отоспавшись после новогодней ночи, они катались верхом. Сергей Александрович не хотел брать Андрея на конную прогулку, памятуя о недавней травме, но тот настоял, пообещав, что ничего страшного с ним не случится. Действительно, ничего страшного не произошло. Парень выбрал самого норовистого жеребца с красивым именем Акбар, попросил у конюха кордео , одел его вместо уздечки, сел верхом и куда-то унесся. Из-за этого инструкторам пришлось разделиться: один уехал за Андреем, другой остался с Мальцевыми.

Парень держался в седле так, словно родился верхом. Иногда они с инструктором возвращались за отставшими Мальцевыми. Анечка, раскрыв рот, смотрела, как под Андреем гарцует конь, встает на дыбы. Он смеялся и ласково похлопывал Акбара по шее. Несколько раз Андрей прыгал через поваленные деревья. У девочки дух захватывало от страха, но конь и мальчик отлично ладили, понимали друг друга без слов, на каком-то интуитивном уровне.

После ужина ребята отправились гулять. Территория пансионата была закрытой, находилась под усиленной охраной, и Сергей Александрович отпустил детей со спокойным сердцем.

— Я не верю сама себе! — воскликнула Анечка, когда они ушли далеко от родителей. — Таких ребят не бывает! Не верю! Ты тот самый принц, о котором мечтает любая девчонка! А уж как ты сегодня ездил на белом коне, так и вообще! Я сама себе завидую!

— Я самый обычный, — скромно улыбнулся он. — А вот верхом езжу действительно хорошо. То есть я не только умею это делать, я делаю это слишком хорошо для мира, в котором лошади не используются в повседневной жизни.

— Слушай, а может быть ты спортсмен? Жокей? Наездник? То есть тот, кто ездит верхом профессионально? Может быть ты занимался конкуром, выездкой, участвовал в скачках… Хотя я не знаю ни одного вида спорта, где ездили бы верхом без уздечки…

— И я не знаю, Анюта.

— О! Цирк! В цирке могут ездить без уздечки! К тому же вот тебе и гибкость, вот и походка, вот и хорошо развитое тело!

— Дожили, теперь я похож на клоуна…

Анечка критично посмотрела на друга и загадочно улыбнулась:

— Ну, в общем-то, не особо, конечно. Но что-то такое есть…

— Да чего уж там? Не криви душой… Я и есть клоун… Без прошлого… Без будущего… Без настоящего…

— Не говори так! Ты не такой! Ты лучший из всех, с кем я когда-либо дружила! Просто нам надо еще немного подумать, откуда ты можешь быть…

— Есть у меня одно подозрение, но, боюсь, сейчас это будет похоже на бред сумасшедшего.

— Озвучивай его немедленно!

— Ты не будешь смеяться?

— Конечно же нет! Говори!

— Я — воин. Профессиональный воин. Я отлично владею искусством рукопашного боя и холодным оружием. У меня замечательная реакция, а такая реакция может быть только у человека, чья жизнь постоянно подвержена риску — либо ты врага, либо он тебя. Я отменно езжу верхом. Причем, ты же видела, конь сразу пошел на контакт. Мне Юра — инструктор — потом сказал, что Акбар подпускает к себе только свою хозяйку, мужчин на дух не выносит, а я поговорил с ним, и конь сразу же меня понял.

— С кем ты поговорил? С конем? — округлила она глаза.

— Ну да, — не поняв, в чем закавыка, ответил мальчик. — Только, знаешь, у нас седла другие. Здесь они не удобные, а у нас хорошие, и лошадям меньший дискомфорт доставляют. Аня, я так хочу домой… Этот мир для меня совершенно чужой, в нем мне не уютно…

Анечка окончательно сникла. Они стараются сделать все возможное, чтобы ему было хорошо, а он домой хочет… Глупый и бестолковый мальчишка!

Взявшись за руки, ребята еще какое-то время молча побродили по аллеям и вернулись в коттедж.

***

Ночью ему не спалось. Он и так, и этак крутился на слишком мягкой кровати, но заснуть никак не получалось. Виной всему было перевозбуждение сегодняшнего дня. Он так давно не ездил верхом, так соскучился по этим милым животным. А вчерашний вечер вообще лишил его покоя. Мысли все время путались, переходя то на Акбара и собственные ощущения от верховой езды, то на Анечку и собственное тело, которое отказывалось подчиняться здравому смыслу. А здравый смысл был сейчас очень нужен. Если он позволил себе влюбиться, то это не повод позволять себе все остальное. Что-то внутри категорически запрещало ему развивать эти отношения. Какая-то ответственность камнем лежала на сердце. Но тело и чувства боролись с ограничениями разума, и эта внутренняя борьба выводила его из душевного равновесия.

Андрей встал, надел махровый халат и отправился в холл. Может быть, хоть телевизор его повеселит и отвлечет от грустных мыслей. Он появился в гостиной бесшумно, щурясь на яркий свет телевизора и напольного бра. Мальцевы-старшие сидели спиной к нему на диване, обнявшись, и Сергей Александрович вполголоса рассказывал, как Всеволод Илларионович ездил по институтам, которые специализируются на иностранных языках. Андрей подошел ближе и замер в нескольких шагах от них.

— Понимаешь, Танюша, такого языка в природе не существует. Севка объездил все институты, пообщался со всеми педагогами, профессорами и еще какими-то товарищами, которые могут определить, что это за язык. И ничего! Понимаешь, Андрей разговаривает во сне на несуществующем языке!

— Быть такого не может! Где-то же он его выучил, с кем-то же общался! А его разбирали? Ну там фонетика, состав?

— Да. Ребята из отдела фоноскопических экспертиз полностью проанализировали язык. Эта речь разумна. Как если бы дельфины или там слоны между собой разговаривали.

— Да ну тебя! Скажешь тоже! — рассмеялась женщина.

— Я серьезно! Только они не понимают ни слова. Это не условный язык, а высокоразвитый. Такой же, как у нас с тобой, но на нем никто не разговаривает. Возможно, это язык какого-то племени аборигенов. Однако наш Андрюшка слишком хорошо воспитан, чтобы состоять в племени аборигенов. Хотя, если он там был вождем, то в образовании пробелов быть не должно. И потом, помнишь, я тебе говорил, что анализ его произношения показал, что русский язык с московским говором привит ему искусственно, то есть как если бы он его тщательно изучал как иностранец.

— Тогда, Сереженька, возникает естественный вопрос: кто он и откуда?

— Вот и я хочу это знать, — раздался голос за спиной. Мальцевы вздрогнули и обернулись. Андрей хмуро смотрел на супругов. — Каким образом вы узнали, на каком языке я разговариваю?

— Вообще-то подслушивать нехорошо, — строго сказал Сергей Александрович.

— Прошу прощения, это вышло случайно. Я не планировал ничего подслушивать, просто не стал вас перебивать. Но все же, каким образом вы узнали, на каком языке я разговариваю?

— Андрей, я хотел рассказать тебе об этом еще перед поездкой сюда, но был слишком занят. К тому же результаты все равно неутешительные. После твоего первого кошмара, когда ты разговаривал во сне, я решил, что надо попробовать записать твою речь, и подложил тебе диктофон, который автоматически срабатывает на звук голоса. Во сне ты говоришь как на русском, так и на чужом языке. Эту запись дядя Сева показал специалистам. Они не смогли расшифровать чужой язык. А анализ твоей русской речи, проведенный отделом фоноскопических экспертиз при московском ГУВД, показывает, что говор у тебя московский, но с одной маленькой и нехорошей оговоркой: у тебя поставленная, слишком правильная речь. Так, словно, язык ты выучил, а не родился с ним. Вот и всё.

— Почему вы не дали послушать запись мне?

— Я хотел сделать тебе сюрприз. Только вот ничего не получилось. И потом, ты неделю провел в больнице. Михельсон категорически запретил тебя волновать. А мне чутье подсказывает, что запись вгонит тебя в хандру.

— Не вгонит. Где диктофон?

— У дяди Севы. Дома ты сможешь послушать запись. Возможно, это поможет тебе что-то вспомнить. Потерпи немного.

— А что мне еще остается? — уныло буркнул Андрей.

— Кстати, а что такое фаррого?

— Фаррого? — он покраснел и задумался, как лучше объяснить не совсем приличное слово. — Фаррого — это слово с ярко выраженной экспрессивной окраской, аналогичное русскому «черт побери». Думаю, что я был сильно зол или расстроен в тот момент. Произносить данное слово в обществе неприлично. Вас неправильно поймут.

Мальцевы рассмеялись. Андрей совсем смутился и ретировался спать.

***

Всеволод Илларионович достал диктофон и протянул его Андрею. Все напряженно ждали. Он нажал на кнопку Play и начал слушать. Сначала все шипело, потом послышалась речь, но плохо, с помехами. Андрей включил звук на полную мощность, напряженно вслушиваясь в собственные слова.

— Ну? — не выдержал Всеволод Илларионович. — Ты что-нибудь понимаешь?

— Понимаю, — угрюмо отозвался Андрей.

— Что? — воскликнула Анечка.

— Мне страшно, — начал синхронно переводить он. — Надо бежать… Я вижу тебя… Кто ты?.. Я — это ты… Я не вижу твоего лица… Между нами преграда. Стеклянная вода… Я должен найти себя… Кто я?.. Вспомни тот миг между жизнью и смертью… Да не могу я его вспомнить! — в отчаянье закричал парень, выключая запись. — Не помню я ничего!

— Что ты не помнишь? — в один голос спросили Мальцевы.

— Ничего не помню! А особенно я не помню миг между жизнью и смертью! Стараюсь вспомнить, но ничего не получается! А это важно! Очень важно!

— Успокойся! — миролюбиво рявкнул Всеволод Илларионович. — Что еще там просят тебя вспомнить?

Андрей включил диктофон и начал бубнить:

— Что это значит?.. Я иду к тебе… Ты не сможешь убить меня… Я слишком силен… Помоги мне… Как мне найти тебя?.. Что сделать?.. Вспомни тот миг между жизнью и смертью… Откуда я?.. Кто я?.. Ну и так далее, практически без вариантов.

— Что это за язык? — спросил Всеволод Илларионович.

— Это мой родной язык.

— Ты можешь сейчас сказать что-нибудь на этом языке? — допытывался Сергей Александрович.

Андрей открыл рот, но ничего сказать не смог. К своему удивлению, слова, которые так легко произносились в сознании, не звучали вслух. Он попробовал еще раз. Результат тот же!

— Это невероятно! Я не могу произнести ни слова! Даже не могу повторить того, что я только что слышал. Такого не может быть!

— Погоди, парень! — поднял брови Всеволод Илларионович. — Ты же только что перевел то, что слышал. Как же ты не можешь это повторить? Или ты не переводил, а нес тут ерунду?

— Я понимаю все до последнего слова. Полностью понимаю! Я знаю, что это мой язык, на нем я разговариваю дома, общаюсь с друзьями. Но я ничего не могу сказать! Что со мной? — испугано спросил Андрей. — Ведь так не бывает!

— Ты говорил, что у тебя нет языкового барьера, — предположила Анечка. — Возможно, ты понимаешь речь, но не можешь ничего сказать.

— Аня, но я же говорю на этом языке во сне? Почему во сне это получается, а сейчас нет. Думаю, проблема в другом. Кто-то очень сильно не хочет, чтобы я все вспомнил. Если я вспомню, то смогу вернуться и наказать тех, по чьей вине оказался здесь, а пока у меня нет памяти, то нет и угрозы! Вот в чем дело!

— Но как это возможно? — спросили Сергей Александрович и Всеволод Илларионович в один голос.

— Никто не может искусственно удалить память, Андрюша! — назидательным тоном сказала Татьяна Ивановна. — Это невозможно ни физически, ни технически. Если бы это произошло, то не надо было бы устраивать аварию.

— Подождите! — закричала Анечка. — А вдруг Белявские везли Андрея в больницу после той неудачной операции по стиранию памяти?

— Анна, какую чушь ты иной раз несешь! — недовольно произнес Сергей Александрович.

— Аня! — укоризненно одернула дочь Татьяна Ивановна. — Как ты себе это представляешь? Ты понимаешь, какая это сложная операция? Где Белявские могли подобрать Андрея, да еще после «стирания» памяти?

Андрей не слушал и не участвовал в споре. Он прокручивал запись еще и еще раз. Вслушивался в собственные слова. Вот она, зацепка: «Ты не сможешь убить меня. Я слишком силен!» Кто-то на самом деле пытался его убить. И то, что он ничего не помнит — не случайность! Память каким-то невероятным образом заблокирована! Но как? И при чем здесь Белявские? Его ищут друзья. Они подсказывают ему, направляют. Но он ничего не понимает! Как вспомнить тот миг между жизнью и смертью, если с памятью проблемы? Он сильный? Именно поэтому зло нападает. Оно должно уничтожить его раньше, чем он вспомнит себя. Значит, он думает правильно!

Глава 15

Вернувшись с дискотеки поздно ночью, Анечка и Андрей в двенадцать часов дня еще сладко спали. Татьяна Ивановна старалась не шуметь. Отправив мужа на работу, она занялась домашними делами. С приподнятым настроением, мурлыкая под нос песенку, женщина крошила лук и резала грибы. Как хорошо, что месяц назад ей удалось уговорить мужа не гнать незваного гостя вон. А ведь Сергей Александрович был категорически против мальчика. Кто же знал, что Андрюшка окажется таким замечательным и надежным? Когда после дискотеки дети разбрелись по комнатам, Всеволод Илларионович рассказал о стычке Андрея со старшеклассниками. Сначала полковник хотел вмешаться в их беседу, которая вот-вот грозила перерасти в большую драку, а потом понял, что парень полностью контролирует ситуацию. Жаль, что они никак не могут найти его родителей. Ну ничего, Сергей Александрович уже договорился с редакторами программы «Ищу тебя», и в конце января Андрея обязательно покажут всему миру. Его непременно найдут! Она уверена в этом.

Учуяв вкусный запах, распространившийся с кухни по всей квартире, сначала пришел сонный Андрей, а через некоторое время подтянулась и заспанная Анечка. Татьяна Ивановна положила им спагетти с шампиньонами в сливочном соусе. Анечка сварила кофе, Андрей сделал тосты с земляничным джемом.

— Ну, рассказывайте, — нетерпеливо потребовала Татьяна Ивановна, когда суета на кухне прекратилась, и все уселись за стол: мама — обедать, а ребята — завтракать.

— Чего рассказывать? — состроив Андрею глазки, лукаво спросила Анечка.

Вытащить этого домоседа в клуб казалось нереальным делом, потому что ни на концерты, ни на дискотеки Андрей почему-то не ходил, предпочитая шумному обществу сверстников уединение с книгой. Лана и Анечка уговаривали его очень долго. В конце концов под напором двух девчонок парень сдался, но дал ясно понять, что такое времяпрепровождение его совершенно не устраивает.

— Как вы вчера отдохнули?

Андрей улыбнулся и, опустив глаза, принялся излишне тщательно наматывать спагетти на вилку. Анечка захихикала.

— Так, — притворно строго произнесла Татьяна Ивановна. — Я жду подробности.

— Да все нормально было, — с трудом сдерживая улыбку, ответил Андрей. — Мы танцевали, веселились…

— Потом пожаловал Медведев с компанией, — хихикнула Анечка. Татьяна Ивановна внимательно глянула на Андрея, пытаясь понять, знает ли парень о бывшем ухажере дочери или нет, и если знает, то как к этому относится. — Мне кажется, он специально притащился. Странно только, что Баркова не было…

Андрей едва заметно хмыкнул. Ничего странного нет, что Барков не пришел. Есть у него подозрение, что Жорка теперь будет обходить его за версту после той встречи с выстрелом.

— …Ему почему-то неймется вернуть меня обратно, — продолжала рассказывать Анечка, не заметив ехидной улыбки друга. — Что интересно, мам, когда мы с ним встречались, он вел себя так, словно сделал мне большое одолжение своей персоной…

— Олег мне никогда не нравился, ты же знаешь. Я тебе еще тогда сказала, когда вы встречаться начали, что этот парень из себя ничего не представляет, только проблемы создает. Вот так и вышло.

Анечка посмотрела на Андрея и снова захихикала. Тот покраснел, закусил губу, чтобы не засмеяться в голос.

— Естественно, мы с Андреем зажигаем лучше всех. А тут Медведев приперся и говорит: «Иди, Белявский, отсюда, иначе я тебе еще одно сотрясение устрою». Короче, наехал на него как танк на мухомор. Но мы-то вместе великая сила! Неожиданно (ты только, мамуля, представь себе это во всех красках!), Ланка берет у бармена тарелку с пирожными и одевает ее Олегу на голову! Потом пинает его ногой под зад и говорит, что, если он не отвяжется от меня, она его лично расцарапает. Медведев так и обалдел. Стоит в сладкой массе на лице и глазами хлопает. А народ вокруг так веселился, так веселился! Его ребята стоят, словно их помоями облили, и глазами сверкают. Андрюшка к ним подошел и говорит: «Мне кажется, у вас есть идея со мной подраться, или я не прав?» Но Медведев не стал настаивать на своей идее…

— …и пошел домой весь из себя обиженный, — вздохнул парень, и, не выдержав, расхохотался.

— Олег трусоват. Как бы выходка Ланы не обернулась против Андрея, — серьезно отреагировала на рассказ Татьяна Ивановна.

— Мамуля, ну как он может обидеть Андрюшку? Ты что?

— Очень просто!

— Мамулечка, я сто раз просила его оставить меня в покое. Если он не понимает, то мы будем действовать радикальными способами.

— Самое главное, чтобы ваши радикальные способы не навредили вам же самим.

— Ерунда. Отобьемся! — беспечно махнул рукой Андрей, облизывая губы, измазанные джемом.

В дверь позвонили. Через несколько секунд в кухню влетел взъерошенный Вадик. За ним семенила возбужденная Татьяна Ивановна.

— Андрюха, бегом одеваться. Тебя ждет босс, — приказал водитель.

— А я? — тут же подскочила Анечка.

— Анна Сергеевна, а вам придется остаться дома. Шеф приказал привести только Андрея. Давай, парень, шевелись! У тебя на сборы одна минута.

— Что случилось? — опешил Андрей.

— Потом. Все подробности в офисе.

Вадик гнал машину как ненормальный. Нарушал правила, выезжал на полосу встречного движения, проскакивал на красный свет. Такое чувство, что он очень боялся опоздать. Андрей пытался узнать, чем вызвана такая спешка, но Вадик не отвечал ни на один вопрос, лишь повторял, что «босс сам все расскажет». На проходной перед шлагбаумом водитель нажал на клаксон и не отпускал его, пока тот не поднялся. С громким гудением джип несся по производственной территории, рискуя наехать на зазевавшихся сотрудников. На охране у входа в офис их задержали:

— Михалыч, парня надо оформить, — виновато пробасил человек в зеленой униформе, не позволяя турникету провернуться. — Батя потом всех со свету сживет.

— Воронин, тебя потом босс с костями сожрет, батя покажется овцой невинной! — гаркнул Вадик. Андрей вздрогнул. Он и не предполагал, что всегда веселый и забавный водитель может так разговаривать со служащими.

— Михалыч, ну ты же понимаешь, что порядок есть порядок.

— Ты обалдел?! — заорал Вадик. — Открывай давай!

В шикарном лифте с огромными зеркалами, они поднялись на пятый этаж. Проходя по бесконечно длинному коридору, Андрей заметил, какой идеальный порядок царит в помещениях. На полу мягкие ковры. На стенах картины и видеокамеры. Сотрудники ходят в строгих костюмах и со специальными карточками-пропусками. На всех дверях стоят электронные кодовые замки. Запахло свежемолотым кофе: они прошли мимо аппарата по приготовлению вкусного напитка. Мимо прошмыгнули две девушки, аккуратно неся пластиковые стаканчики с горячим содержимым. В голове мелькнула и пропала мысль, что свой кофе он допить не успел. Вадик свернул еще в один коридор, толкнул первую же дверь, пропустил Андрея вперед и зашел следом. Секретарь вскочила им навстречу, засуетилась:

— Сергей Александрович ждет. Он уже несколько раз спрашивал. Проходите скорее.

Сказать честно, Андрей начал нервничать еще в машине. А теперь и вовсе разволновался. Вся эта неестественная суматоха вокруг него несколько действовала на нервы. Но самое ужасное — ему никто ничего не говорит. На ватных ногах он переступил порог начальственного кабинета.

Сергей Александрович оторвался от монитора компьютера и глянул на мальчика странным гнетущим взглядом, словно узнал о нем что-то совершенно нехорошее. Андрей испугался по-настоящему. Начал быстро перебирать в голове события последних дней, чтобы понять, чем вызвана такая спешка и что произошло плохого. Вроде бы все живы и здоровы, никаких проколов не было.

— Садись, — отрывисто приказал Сергей Александрович. — Вад, выйди. Надя, кофе нам сделай.

— Сливки? Сахар? — учтиво обратилась секретарь к гостю.

— Да, спасибо, — ответил Андрей. И голос его не дрожал, был спокоен и тверд.

— Вот что, парень, — строго начал Сергей Александрович, когда они остались вдвоем. — Слушай меня внимательно. Мы тут с Всеволодом провели кое-какое расследование и выяснили массу интересного. Например, то, что ты никогда не был Белявским.

— Я об этом с самого начала всем говорил.

— А знаешь ли ты, куда делся Андрей Белявский?

— Понятия не имею. Я сам мечтаю встретиться с ним и поговорить.

— Ты знаком с ним?

— Нет. Откуда?

— А он мне говорил, что прекрасно знает тебя!

Сергея Александровича нельзя было обмануть. Глаза Андрея сделались удивленно-большими, рот сначала приоткрылся, словно он хотел что-то возразить, но передумал. Потом между бровями залегла суровая складка, губы поджались, и парень уверенно и очень жестко произнес:

— Вы нашли Белявского? Я хочу знать все от первоисточника.

Секретарь тенью скользила по кабинету. Услышав ответ мальчишки, Надя на мгновение замерла и со страхом уставилась на наглеца: таким повелительным тоном с боссом никто и никогда не позволял себе разговаривать! Сейчас он размажет сопляка по стене. И будет прав. Вместо этого Сергей Александрович посмотрел на девушку тяжелейшим, словно гранитная глыба, взглядом, и Надя, быстро поставив на стол чашки, мухой вылетела в приемную.

— Хорошо. Я вас познакомлю.

Мальцев поднялся и быстро пошел к дверям. Андрей последовал за ним. Они опять долго плутали по коридорам. Сотрудники, заметив босса, разбегались по кабинетам, словно застигнутые врасплох тараканы. Ничего удивительного. У Сергея Александровича было такое выражение лица, что работники предпочитали скрыться из вида раньше, чем его гнев падет на них и оставит без работы. Уборщицы, надраивающие и без того идеально чистые полы, опускали глаза, стараясь не встретиться с начальником взглядом, и еще тщательнее принимались тереть плинтуса.

Сергей Александрович и Андрей спустились на второй этаж. Охранник подскочил и вытянулся по струнке.

— Всеволод Илларионович на месте? — мимоходом бросил босс.

— Да. У себя.

Он вошел в кабинет начальника охраны стремительно и без стука.

— Ну наконец-то, — услышал Андрей вздох полковника.

Мальчик остановился в дверях. В кабинете, кроме Всеволода Илларионовича, сидело еще четыре человека. Три охранника в знакомой униформе и парень. Последний повернулся к нему (Андрей готов был поклясться, что на мгновение незнакомец стушевался!) и радостно закричал:

— Леха, друг, как я рад тебя видеть!

Ни один мускул не дрогнул на лице Андрея, лишь в груди все похолодело и неприятно заныло. На него смотрела его точная копия, с той лишь разницей, что у настоящего Андрея Белявского курчавые волосы торчали в разные стороны бесформенным взрывом, и глаза недобро блестели и бегали.

— Ну ты что же меня не узнаешь? — продолжал говорить настоящий Белявский. — Ага, значит, как ныть — дай побыть тобой, — так ты первый, а как друга обнять, так нету тебя! Иди сюда, Леха!

Настоящий Белявский подскочил и бросился к Андрею обниматься. Но на полпути его перехватили охранники, помешав добраться до цели.

— Вы че, ребя? Я же друга увидел! Сколько мы с тобой не встречались, Леха? А сколько дел провернули, помнишь? — он не без сожаления сел на место.

— Давай-ка, парень, сейчас вот для этого юноши ты повторишь все, что говорил мне до этого, — пророкотал полковник. Мурашки пробежали по спине Андрея. Подобный тон не предвещал ничего хорошего.

— Да я уже заманался сто раз одно и тоже говорить, — развалился на стуле Белявский. — Пусть лошадь говорит, у нее язык длинный и голова большая.

— Слушай сюда, — приподнялся Всеволод Илларионович и занес кулак так, чтобы как можно громче стукнуть по столу. — Я тебе сказал, ты повторишь все слово в слово, что только что говорил мне и Сергею Александровичу. Вопросы?

— Ааааа! — заорал Белявский. — Дяденька, родненький, не убивай! Я все скажу! Все! Это все он, Леха! Он меня подбил на эту авантюру! Ему денег дали, чтобы он затесался к вам, — он покосился на стоящего недалеко Сергея Александровича, — в доверие и все вызнал. Вы же вон какая контора крутая! Знаете, сколько у вас конкурентов! Мы с Лехой дружим с малолетства, его мать от моего отца забеременела. Ну мой, старый хрыч, ребенка не признал, но в деревне мы все равно были друзья не разлей вода. Помнишь, Леха, как мы парней из соседней деревни мутузили? Ты же везде и во всем заводилой был! Как какую-нибудь заваруху устроить или чьих-либо кур пощипать — так ты всегда впереди планеты всей! А тут подходит он ко мне однажды и говорит:

«Слушай, Дрон, мы ведь с тобой как братья, давай ты дома какое-то время не поживешь».

«А за каким лешим, друг мой Леха, тебе оно надо?» — спрашиваю я.

«Да мне тут денег много обещали, если я выведаю кое-что. Обещаю, ты получишь с этого проценты. Есть люди, которые хотят натянуть одного товарища, который никак не хочет уступить им место под солнцем. Сам понимаешь, им теперь нужен засланный «казачок», чтобы все выведать. Вот я и вызвался».

«И сколько тебе времени надо будет, чтобы все выведать?»

«Да откуда же я знаю? Как дело пойдет. Надо в доверие втереться сначала».

Вот так мне пришлось уйти из дома. Все из-за него, Лехи! А уж как вы там с ним закантачились — это не мое дело. Сами виноваты. Леха в любую дырку без мыла пролезет, если очень захочет. А уж как на него девки вешаются! — Сергей Александрович побагровел, ноздри его раздулись, глаза стали бешенными. — «Спрячь за высоким забором девчонку — выкраду вместе с забором!» — заметив реакцию мужчины, фальцетом пропел Белявский. — Гроздями вешались! Спасу от них нету! По улице с Лехой ходить нельзя, они слетаются как мухи на го…

— Уточнять, на что именно они слетаются, мы не будем! — не выдержал новоявленный «Леха».

Он подошел вплотную к настоящему Белявскому и внимательно посмотрел на парня. Взгляд был суровым и очень тяжелым, как у профессионального гипнотизера. Белявский не выдержал, торопливо отвел глаза и закричал, истерично забившись на стуле:

— Я не боюсь твоих фокусов! Оставь их для вот этих лохов! Ты же понимаешь, Леха, что либо они меня завалят, либо ты меня убьешь! Уж лучше быть под их защитой, чем дрожать, что ты меня зацементируешь и в Москве-реке утопишь. Раз, и на дно в цементных ботинках! Дяденька, родненький, спасите меня от этого психа!

Белявский очень ловко переметнулся через стол и забежал за спину полковника. Тот вскочил, не позволяя парню приблизиться к окну, где приветливо поблескивал новой кровлей козырек подъезда.

— А ну сядь! — приказал Всеволод Илларионович Белявскому и, повернувшись к Андрею, рыкнул: — И ты сядь!

— Ладно, все это хорошо, — спокойным голосом отозвался Андрей, даже не думая подчиняться приказам полковника. Он кулаками облокотился на стол и, чуть поддавшись вперед, навис над Белявским. — А теперь начнем с начала и по порядку. Ты утверждаешь, что я внебрачный сын твоего отца, который зажигал с тобой летом в деревне, так?

— Я этого не говорил! Ты меня неправильно понял!

— Хорошо, повтори, как ты говорил.

— Ну, я сказал, что твоя мать утверждала, что ты родился от моего отца.

— Как называлась деревня?

— А ты сам забыл? Мы же там вместе зажигали!

— Название деревни?

— Ну, допустим Грязь…

— И я был в Грязи заводилой, так?

— Ну, не так, чтобы совсем заводилой… Там все-таки больше Мишка Ярославский балагурил…

— Моя мать жива? В каком доме она жила?

— Откуда я знаю? Я в деревне уже много лет не был!

— Ты был там с матерью этим сентябрем! Забыл?

— Ну, может быть и забыл… У меня всегда была плохая память! С таким отморозком, как ты, пообщаешься и вообще все на свете забудешь!

— Где мы встречались? Место? Время? В чем я был одет?

— А мне никакого интереса нет на твое шмотье смотреть! Оно мне не надо! А место встречи я не запомнил, давно дело было! Да и клея мы обнюхались здорово в тот день, не помню я ничего!

— Где я жил, когда мы встречались с тобой в последний раз?

— Откуда я знаю? Ты как из деревни сбежал, так от каких-то отморозков и не вылезал. То у одного тусуешься неделю, то у другого! Я что должен всех этих дегенератов помнить?

— Мы же друзья! Я же должен был тебя хоть с кем-то познакомить!

— Тебя сам черт не разберет!

— Имена моих друзей, их адреса?

— Откуда я знаю! Я у вас канделябром не трудился! У тебя-то и друзей отродясь не было! Ты знакомых как носовые платки меняешь! Я что должен был всех запомнить? Я вообще сомневаюсь, что ты у них имена спрашивал, вы же, как собаки, только по кличкам и общаетесь!

— Как моя фамилия?

— А ты забыл что ли? Я твою фамилию еще помнить буду!

— Мы же друзья! Как моя фамилия?

— Ну, пусть будет Носов!

— Не нукай, не запряг!

— Ой, коленки уже дрожат! Ой, страшно! Ой, писать хочу! Срочно отведите меня в сортир! Ой-ой!

— Как имя моей матери?

— Откуда я знаю! Забыл! Могу я что-нибудь забыть?

— Имя моей матери Надежда? Правильно?

— Кажись, так! Надька! Да, точно! Бабка моя ее еще дурой называла! — Белявский расхохотался.

— Всеволод Илларионович, можно ли проверить эту информацию? — не отрывая взгляда от куражащегося парня, спросил Андрей. Полковник коротко кивнул ближайшему к двери охраннику. Тот вышел. — Где и как мы познакомились?

— А то ты не в к;рсах? Там в Грязи и познакомились! Мы с тобой в одной луже котят топили! Помнишь? Я троих утопил, а ты четверых. Машка тогда только окотилась. А мы с тобой их слепых…

— Замолчи!

— Что не нравится? Я больше скажу! А помнишь, как мы птенцам ласточки головы отрывали?..

Андрей с силой сжал кулаки, с трудом сдерживая себя, чтобы не надавать сидящему напротив подонку зуботычин. Но тот нащупал его слабое место и продолжал издеваться.

— А кошек как жгли, помнишь?..

Андрей не выдержал. Запрыгнув на широкий стол с ногами, он со всей силы врезал парню по носу. Брызнула кровь. Белявский пронзительно, совершенно по-девичьему, завизжал, зажав лицо руками.

— Я никогда не мучил кошек, не топил котят и не отрывал птицам головы, — прошипел он, гневно сверкая глазами и занося руку для нового удара.

— Андрей! Андрей, успокойся! — закричали в один голос мужчины, бросаясь на него и хватая за рукава, чтобы предотвратить потасовку.

Никто не заметил, как в кабинет вошла Надя и замерла в дверях, крепко прижимая к груди красную папку. Девушка с нескрываемым удивлением смотрела, как боссы и два охранника стаскивают со стола активно сопротивляющегося мальчишку, а второй похохатывая и подначивая мужчин, громко орет на весь этаж. В конце концов они справились с Андреем и, скрутив ему руки, силой посадили на стул.

— Порву мерзавца! — кричал он, пытаясь встать. Стул на колесиках отъезжал под напором взрослых, из-за этого мальчишка вот-вот мог вырваться и снова броситься в драку.

Второй парень с торчащими дыбом волосами и разбитым носом противно улюлюкал.

— Что? — рявкнул Всеволод Илларионович на секретаря президента компании, рукавом дорогущего пиджака вытирая пот на раскрасневшемся лице.

— Вот то, что вы просили, — пролепетала Надя.

Он подошел и выхватил папку. Надя, пятясь боком, словно краб, которого волна случайно занесла на пирс, покинула кабинет. Полковник быстро пробежал глазами несколько страниц, хмыкнул. Протянул папку Сергею Александровичу. Тот нахмурился, читая бумаги. Бросил недовольный взгляд на одного парня, потом на другого. И строго произнес:

— Выкиньте этого отсюда. И чтобы глаза мои его не видели!

***

Андрей сидел на качелях на детской площадке около дома. Хмурое лицо, раздосадованный взгляд. Качели чуть поскрипывали, покачиваясь, когда он в негодовании пинал стоптанный снег. Больше всего на свете он жалел, что не убил этого Белявского! Как жаль, что ему помешали! Где же они его нашли?

По дороге бежала Ланка. Заметила Андрея, помахала ему рукой и тут же направилась к качелям.

— Ты чего такой несчастный? Что-то случилось? С Анькой поссорился?

— Нет, все нормально, — он заставил себя улыбнуться.

— А чего ты тут сидишь?

— Воздухом дышу.

— С такой миной, Андрюшенька, нормальные люди не воздухом дышат, а решают, покончить ли им жизнь самоубийством или лучше прыгнуть под поезд.

— Лань, отстань, а. Не до твоих измышлений.

— Что произошло? Рассказывай!

— Все нормально, — упрямо повторил он.

— Тогда пошли домой.

— Не хочу.

Лана достала мобильник и позвонила подруге. Через десять минут девчонки вдвоем одолевали его расспросами. Но Андрей оставался непреклонным, твердя, что все у него хорошо.

— Пойдем домой, — в конце концов ласково предложила Анечка. — У тебя совершенно потерянный вид. Это все из-за папы, да? Он накричал на тебя? Если ты не хочешь говорить, то не надо. Только не обижайся на него. Ты же знаешь, он отходчивый.

— Ань, не надо меня уговаривать, хорошо?

— Хочешь, я сейчас ему позвоню и отругаю за тебя? — и девочка принялась набирать номер папы.

— Перестань! Я прошу тебя!

— Если ты не скажешь, в чем дело… — раздались длинные гудки.

— Я скажу!

Анечка сбросила вызов.

— Шантажистка, — нервно буркнул он. — Всеволод Илларионович нашел Андрея Белявского. И тот меня оклеветал. Да так, что я теперь никому в глаза смотреть не могу.

— Ух ты! — воскликнула Лана.

— Ничего себе! — ахнула Анечка.

— Информацию, которую выдал Белявский, — мрачно продолжил Андрей, — конечно же проверили. И она не подтвердилась. Алексей Носов никогда не проживал в деревне Грязь. Там вообще никогда не было парня, похожего на меня, то есть на него, Андрея Белявского.

— Ну и хорошо! А чего ты расстроился? — удивленно спросила Лана.

— Ланка, но ведь он такую ерунду про меня говорил. И Сергей Александрович поверил! Ты понимаешь, он поверил! Я видел его глаза, он верил этому отморозку!

— Андрюшка, — Анечка трогательно улыбнулась, — да если бы папа поверил ему, а не тебе, то он бы уже оторвал тебе голову. Ты даже не представляешь себе, как мой папа умеет «предано смотреть в глаза». Куда делся настоящий Белявский?

— Сергей Александрович приказал его выгнать.

— Вот видишь! Если бы он поверил ему, а не тебе, то выгнал бы тебя. Ну, в крайнем случае, вас бы обоих.

— Анютка, но он столько всего наговорил!

— Погоди, Андрюш, — вмешалась Лана. — Ты только что сказал, что того парня, которым тебя обозвал Белявский, в природе не существует. Следовательно, все, что он говорил — ложь от начала до конца! Так чего ты нюни распустил?

— Потому что я не сдержал себя и поддался на провокацию! — негодующе крикнул Андрей, соскакивая с качелей. — Потому что я вел себя, как последний идиот, бросившись на него с кулаками! Я ведь видел, я знал, что он врет! Он нашел мое слабое место и начал бить по нему! Я не должен был лезть в драку! Я обязан был держать себя в руках!

— Прекрати истерику! — строго приказала Лана. — Я не знаю, что он там тебе наговорил, но если ты набил ему морду, то за дело. Ты очень редко перестаешь себя контролировать, но если это происходит, значит тебя на самом деле достало.

Андрей помрачнел:

— Да в том-то дело, что не набил. Не дали. А так хотелось…

Девчонки засмеялись и бросились его обнимать.

***

Андрей напряженно ждал вечера. Он пробовал читать. Но книги не отвлекали от дневного происшествия, а, наоборот, провоцировали новые мысли, прокрутку ситуации, выискивание новых вопросов и придумывание ответов. Мерзкий Белявский! Отвратительный субъект! То-то его в школе называли шакалом, то-то его общества все избегали, то-то его так ненавидели! Татьяна Ивановна настояла, чтобы Андрей выпил успокоительное. Таким нервным она еще никогда не видела мальчишку. Хорошо, что муж позвонил и велел приглядывать за парнем. Иначе она бы так и не поняла, из-за чего он шарахается от людей, ведь с утра был абсолютно нормальным.

Он сидел в кабинете Сергея Александровича и прорисовывал произошедшие события. Каждый эпизод на отдельном листе бумаги. Потом раскладывал их по датам, по типам, по подобности. Ничего не сходилось! Ничего не понятно! Ерунда! Вся его жизнь последние два месяца — сплошной бред сумасшедшего! И сны, сны, которые он так ждал, которые могут ему помочь, не снятся уже больше двух недель! Друзья забыли о нем, бросили на произвол судьбы! «Вспомни тот миг…» Как?! Проклятая амнезия!..

Анечка, поджав ноги, притаилась на диване, делала вид, что читает детектив. Сама же тайком подглядывала за другом. Когда в урну полетел очередной смятый бумажный комок, она не выдержала:

— Андрей, не расстраивайся ты так. Папа перегнул палку, но он наверняка не хотел этого. Все будет нормально. Будешь жить у нас, будешь Мальцевым. Мы же тебя любим и доверяем…

— Я хочу найти своих родителей. Я хочу вспомнить свое имя. Я хочу быть собой, а не непонятно кем! — процедил он недовольно.

— А мне казалось, что ты любишь меня, — едва слышно произнесла Анечка.

— При чем тут это?

— Так, — пожала она плечами. — Ни при чем.

И ушла, швырнув книжку ему на стол.

Как назло Сергей Александрович задержался допоздна, и ужинали они без главы семейства. Хотя ужином в полном смысле это нельзя назвать. Андрей поковырялся в тарелке и, извинившись, опять ушел в кабинет. Анечка, обидевшись из-за дневного разговора, закрылась у себя в комнате, залезла в чат и долго плакалась виртуальным друзьям о том, какие нынче пошли отвратительные парни. Чтобы не поддаваться всеобщей хандре, Татьяна Ивановна углубилась в вязание.

Около двух часов ночи Сергей Александрович возник на пороге собственного кабинета. Мужчина окинул уставшим взглядом опустившего голову парня и плюхнулся на диван. Повисло неловкое молчание.

— Вот что, Андрей, — наконец-то промолвил он, развязывая тугой узел галстука и расстегивая рубашку. — Ну, надеюсь, тебе ситуация ясна.

Андрей кивнул, не смея поднять глаз. Чего тут не понятного? После того поклепа, который сделал Белявский, ни один здравомыслящий человек не оставит его жить у себя. Анечку только жаль. Они любят друг друга. Девочке будет тяжело перенести разлуку. Но так надо. Он постарается справиться с чувствами, задушит их, уничтожит, а вот Анечка… Андрей вздохнул. Он уже придумал, у кого можно пожить первое время. А там будет видно…

— На сегодняшний момент у нас остался последний вариант, который должен помочь найти твоих родственников. И надо его использовать с максимальной выгодой. Потому что или тебя опознают, или тебе придется брать мое имя.

— В каком смысле? — удивленно уставился на мужчину Андрей.

— Что «в каком смысле»? — не понял вопроса Сергей Александрович. — В самом прямом! Или ты и дальше планируешь быть Андреем Белявским? Я бы после сегодняшней встречи сменил не только фамилию, но и имя. Уж очень большой мерзавец этот Белявский. Поверь, у меня богатый жизненный опыт, но такого проходимца я вижу впервые.

— Я думал… — пробормотал Андрей, отказываясь верить услышанному. — Я вел себя как последний дурак, не сдержался, полез в драку…

Мальцев рассмеялся.

— Прекрати, парень, он и сам начал меня доставать. Мы до тебя эту историю уже дважды слышали, и всякий раз с новыми подробностями. Парень гениально ориентируется в ситуации, виртуозно врет. Впервые такое вижу, настолько тонкий психолог… Я даже в какой-то момент ему поверил. Но на всякий случай, все же попросил Надю позвонить в сельсовет, чтобы подтвердить или опровергнуть эту информацию. Ты хорошо придумал с именем и фамилией матери. Кстати, а почему именно Надежда?

— Вашего секретаря зовут Надя. Это первое, что пришло мне на ум. Да и имя распространенное…

— Молодец. Естественно, никакая информация не подтвердилась. Меня очень смущало, что на наши вопросы о тебе, Белявский слишком неоднозначно отвечает. Вроде бы он знает тебя, а вроде бы и нет. Тогда мы с Всеволодом Илларионовичем решили проверить, посмотреть на тебя. И не ошиблись. Белявский врал. Но как врал! Красиво, профессионально.

— А мне казалось, что вы ему верите…

— Да ну! — скривился Сергей Александрович. — Разве в тот бред, что он нес, нормальный человек может поверить? Глупости какие! Зато теперь мы точно знаем, что ты не Белявский, и это хорошо. Однако, тебе нужны документы, поэтому мы с Танюшей хотим взять над тобой опеку или усыновить. Имя можешь выбрать любое, фамилию я дам тебе свою, если ты, конечно, не против. Но давай займемся этим после передачи, когда проработаем последний вариант, используем последнюю возможность и будет ясно, что тебя никто не знает.

Андрей удрученно повесил голову.

— И еще, дорогой мой, — очень строго произнес Сергей Александрович. — Я смотрю, у вас с Анькой роман во всю развивается. Убью. И будет не жалко.

— Я люблю ее… — прошептал парень.

— Я тебя предупредил. Рано вам еще в Ромео и Джульетту играть. Помнится мне, они плохо кончили. Имей это в виду. А сейчас марш спать. Устал я сегодня от твоих проблем.

Глава 16

Лес кончился так же внезапно, как и начался. Я шел-шел и вдруг обнаружил, что стою посреди огромного луга. Вокруг неестественная тишина. Ни одна травинка не шелохнется, ни одна птаха не защебечет. Очень тяжело дышать — влажное марево, проникая в грудь, совсем не снабжает тело кислородом, а, кажется, забирает те крохи, что сохранились в легких. Волосы и лицо стали влажными, одежда облепила тело. Хотелось поскорее покинуть это гиблое место.

Над самой землей висят тяжелые рыхлые тучи, сплошной свинцовой массой затянувшие все пространство до самого горизонта. Я упорно иду вперед. Туда, где прячется солнце. Я знаю, что солнце поможет мне найти себя. Сопровождающий повсюду голос исчез и мне безумно одиноко. Я хочу услышать этот зов и последовать за ним. Но шепота больше нет. Уже очень давно нет.

Мои ноги изрезаны острой осокой, исколоты репьем. Кровавый след остается на траве. Но капельки крови против всех законов природы моментально испаряются, словно попали на горячую жаровню. Мне страшно в этой тишине посреди бесконечного океана травы и цветов. Безумно страшно.

У самого горизонта я вижу маленькую фигурку. Она слишком далека, чтобы я смог понять кто это — мужчина или женщина. Я бегу к ней. Бегу очень быстро. Травы и цветы спутывают ноги, рвут остатки брюк, цепляются за кожу. Мне нет никакого дела до боли. Я должен добраться до человека раньше, чем его проглотит тьма ночи.

Силуэт сливается с чернотой горизонта, становится практическим неразличимым. И я кричу, разрывая связки от напряжения:

Я иду! К тебе!

Пурпурное зарево пронзило тьму. Словно небо треснуло у горизонта, и сквозь чернильную массу пролился малиново-розовый свет. Силуэт стал ближе, как может стать ближе линия горизонта. И я понимаю, что никогда не достигну его, как нельзя достичь горизонта. Отчаянье терзает душу. Я падаю в колючую жесткую траву. Больше нет сил бежать. Больше не к чему стремиться. Разве можно достичь тонкой грани, где земля превращается в небо?!

Помоги мне!!! Заклинаю тебя, помоги!!!

Найди пять голубых солнц со звездами. Там ключ.

Я поднялся. Силуэт исчез. Небо сомкнулось, проглотив свет. Я остался один. Посреди огромного луга… В липкой темноте…

Он вынырнул из сна с каким-то отвратительным чувством.

— «Найди пять голубых солнц со звездами»! Где их искать? — недовольно проворчал Андрей, отворачиваясь к стенке. — В соседней галактике? Что значит, «пять голубых солнц со звездами»? И почему именно голубые, а не фиолетовые? Какие могут быть у солнца звезды? Вот с ключом все более-менее понятно. Там, где находится пять голубых солнц, да еще с охапкой звезд, хранится ключ от двери, ведущей домой. Осталось понять, где находится та дверь. А это уже совсем просто…

Он печально улыбнулся. Ни где искать солнца, да еще голубые и со звездами, ни к чему применять ключ он не знал. И мыслей никаких не было. На столе запищал будильник. Андрей решительно поднялся, натянул шорты и отправился на кухню готовить завтрак. Надо будет в автобусе подумать над данной проблемой. В любом случае эта подсказка лучше той, где ему рекомендовали вспомнить миг между жизнью и смертью. Хотя тоже особой понятностью не отличалась. Только вот где найти набор солнц и звезд?

Четыре часа в автобусе вывели его из душевного равновесия. Во-первых, гид пыталась перекричать галдящих ребят рассказом о старинном городе. Те не слушали, шумели еще сильнее. Во-вторых, стараясь перекричать одноклассников, гида и мотор, Лана и Анечка всю дорогу что-то рассказывали ему в ухо. Делали они это одновременно, и Андрей поймал себя на мысли, что медленно сходит с ума. Он попробовал скрыться от девчонок, но в замкнутом пространстве автобуса это оказалось не возможно.

— Суздаль находится среди бескрайних полей и заливных лугов на берегу реки Каменка — вещала гид. — Она сильно петляет, образуя несколько полуостровов, вдающихся друг в друга. Раньше Каменку использовали в качестве дополнительной преграды на пути врагов. Один из полуостровов занят кремлем…

— А потом я пошла к Жорке и сказала ему все, что думаю по поводу его дурацкой выходки с выстрелом! — тараторила Лана. — И знаешь, что он мне сказал?

Андрей покачал головой, стараясь отключить восприятие любой устной речи. В памяти вспыхнул кусок сна: он идет по лугу. Барков — луг — Суздаль. Какая тут связь? Не понятно. Но связь есть! Какая?

— Барков сказал, что будет с тобой драться до победы! Либо он тебя замочит, либо второго не дано. Правда, здорово!

— Лань, ну чего здоровского? Ты с ума сошла?! — влезла сердитая Анечка. — Андрюшку чуть не пристрелили, а ты радуешься! Если бы тому, который с пистолетом, не помешали, мы бы сейчас рыдали над Андрюшкиной могилой! А потом, у него ребра сломаны, сотрясение мозгов, а ты в ладоши хлопаешь!

— Мозга, — автоматически поправил Андрей.

— Какая разница? — отмахнулась она.

— Он же ревнует к Андрюшке! — восхитилась Лана. — Он считает, что Андрей мой бойфренд!

— Что??? — подскочила Анечка и едва не бросилась на Ланку с кулаками.

— Суздаль небольшой по размерам. Но на этой территории расположилось пять монастырей и один кремль. Когда идешь по городу, то постоянно виден, по крайней мере, один из них, да еще несколько отдельно стоящих церквей. Так что выражение «город-музей» полностью соответствует действительности…

Барков будет драться… Что же это такое? Как от него отвязаться? Какое-то неадекватное поведение.

— Лань, может он тебя любит? — предположил Андрей.

— Да какая это любовь? Сплошное тщеславие! — засмеялась Лана. — Я вообще на нем давно крест поставила. Надоел он мне.

— Ты на нём столько крестов поставила за последнее время, что Барков из человека уже давно в ходячее кладбище превратился, — недовольно проворчал парень.

Анечка громко захохотала. Ланка покраснела

— Его еще ни одна девчонка не бросала, а тут Ланка финт ушами сделала, да к тебе ушла, — захлебываясь смехом, кое-как выговорила Анечка.

— Ко мне? — вытаращил он глаза. — Интересно… Спасибо, что предупредили. Я теперь буду знать, что Лана со мной.

— Перестань, Андрюшка, что тебе жалко?

Такая постановка вопроса ему не понравилась. Он бросил на Анечку недовольный взгляд. Заметив это движение глаз, подружки засмеялись на весь автобус. А ведь минутой раньше Анечка устроила настоящую сцену ревности.

— Девочки, я просила вас помолчать! — закричала в микрофон гид.

Высокий голос резанул по ушам, Андрей поморщился. Зря он поехал в Суздаль. Жил без этой поездки нормально и еще бы столько же прожил. Нет, уговорили, вот теперь мучайся всю дорогу.

Автобус петлял по маленьким улицам. Они много ходили пешком, любуясь памятниками зодчества и архитектуры. На морозе белокаменные стены смотрелись девственно белыми, купола соборов и церквей переливались на солнце, красиво контрастируя с бледно-голубым небом.

— Суздальский кремль — древнейшее ядро города, построенное в десятом веке. В конце ХI — начале ХII веков кремль был обустроен, поставлена каменная крепость, окруженная земляным валом. Земляные валы и рвы заметны и сейчас, особенно летом. Самое древнее сохранившееся здание кремля — Рождественский собор, построенный в 1222-1225 годах.

Андрей смотрел на собор, восхищаясь слаженными линиями строения, красивыми, хоть и облупившимися, куполами непонятного цвета со звездами.

— Это один из нескольких дошедших до нас памятников домонгольского белокаменного владимиро-суздальского зодчества, наряду с соборами Владимира и церковью Покрова на Нерли. Особенностью, отличающей его от всех остальных храмов этого периода, является сочетание белокаменного и кирпичного строительства — кирпичные стены собора с двух сторон облицованы известняковыми плитами. Собор сильно перестроили после пожара в 1528-1530 годах, в результате чего он из трехглавого превратился в пятиглавый. А таких небесно-голубых куполов с золотыми звездами нигде в Суздале больше нет. В хорошую погоду они сияют словно пять солнц. Потрясающе красивое зрелище.

Ему показалось, что он ослышался.

— Что, простите? Что вы сказали про купола?

— Что таких куполов больше нет нигде в Суздале.

— Каких куполов нет?

— Небесно-голубых с золотыми звездами.

— Спасибо…

Андрей заворожено рассматривал купола. Скорее всего, после реставрации эти луковки засветятся на солнце лазурной синевой. Суздаль находится в полях и лугах. Во сне он шел по лугу, значит… Андрей боялся признаться сам себе, что расшифровал сон! Во сне он шел по лугу — это говорило о местоположении города! Куполов было пять. Все они светились, как солнца. Синие солнца! Со звездами! Так, место, где искать ключ, он нашел. Осталось понять, где сам ключ и к чему его надо применить!

Анечка и Лана повисли на руках, потащили его за остальными. Андрей быстро соображал, как отстать от группы. Он рядом с разгадкой своего происхождения, а тут некоторые под ногами путаются…

После обеда группу школьников отвезли в гостиницу. Дальше по плану у них было посещение музея деревянного зодчества. Но из-за отключения света музей сегодня закрыли, и ребятам позволили провести время на свое усмотрение. Девчонки решили отправиться на прогулку в сопровождении Андрея. Ребята звали его гулять с собой. Но парень, сославшись на головную боль, залег в номере, терпеливо ожидая, когда все разойдутся. Самое трудное оказалось выставить Анечку и Лану. Первая, как примерная девочка, мечтала скрасить его одиночество. Вторая, чувствуя себя виноватой за драку с Барковым, хотела побыть рядом. Применив все свое обаяние, Андрей кое-как избавился от подружек, клятвенно заверив их, что самое лучшее лекарство для него сейчас — это полнейшая тишина, которую девчата обеспечить не смогут. Через полчаса он стремглав несся по улице к Рождественскому собору. За ключом, обещанным во сне.

В отличие от Москвы, где даже сильный мороз не так чувствовался, в Суздале при температуре минус двенадцать Андрей быстро замерз. Он несколько раз обошел вокруг собора, но так и не понял, где мог прятаться ключ. Ноги начали стынуть, нос, щеки и уши щипал холодный ветер. Он смотрел на облезшие купола и с той стороны и с этой, считал звезды, разглядывал кресты, но никаких идей по поводу ключа в голову не приходило. Сам собор был закрыт на реконструкцию, поэтому внутрь его не пустили. Андрей стал рассматривать прилегающую территорию, надеясь, что собор всего лишь ориентир, ключ находится где-то рядом. Человек, который дал ему наводку на пять голубых солнц со звездами, явно любил загадки повышенной сложности. Эх, если бы он понимал, как должен выглядеть ключ…

Рядом с ним поскользнулась и бухнулась на колени пожилая женщина. Андрей бросился к старушке:

— Бабушка, я помогу…

Однако вместо того, чтобы облокотиться на протянутые руки и встать, женщина восхищенно отстранилась от парня, не смея дотронуться до него. На морщинистом лице отразилось такое безмерное счастье, что Андрей опешил. С таким обожанием на него еще никто и никогда не смотрел.

— Милый мой мальчик! — восторженно произнесла она. — Я не думала, что доживу до этого дня! — Парень шарахнулся в сторону, борясь с искушением немедленно удрать. — Несколько дней назад ко мне пришел Ангел и сказал, что на Рождество у Рождественского собора мне будет оказана великая честь — я увижу Великого Мастера, умеющего творить Мир. Я поблагодарила Его. И все эти дни провела в молитвах…

Андрей испугано смотрел на сумасшедшую. Интересно, почему к нему постоянно липнут неприятности и всякого рода умалишенные товарищи?

— Все в порядке, — ласково улыбаясь, ответил он. — Давайте мы встанем с холодной земли, и я провожу вас до дома. Ваши родственники, наверное, волнуются. Вы только не нервничайте. С каждым бывает.

— Нет-нет! Я все тебе объясню! — запротестовала ненормальная старуха. — Ангел сказал, что Мастер нуждается в помощи. Он просил помочь.

Парень вздрогнул. Та продолжала говорить скороговоркой, боясь, что перепуганный мальчик убежит:

— Он сказал, что тебя убила Тьма, но ты ищешь Свет. Тебя зовет Голос. Но ты не понимаешь его. Ангел просил помочь, дать тебе ключ!

— Кто вы? — опешил он.

— Пойдем со мной, и я все тебе расскажу, что смогу узнать.

Андрей помог женщине подняться. Ладони начали покалывать от прикосновений ее невыносимо горячих рук, словно сквозь них проходили маленькие искорки. Парень внимательно посмотрел на кисти: все как обычно, только вот покалывание знакомое, приятное… Руки истосковались по этому ощущению, такому родному и естественному. Казалось, что сквозь пальцы струится проснувшаяся Сила. Женщина улыбалась:

— Помнят рученьки. Помнят родненькие.

— Что они помнят?

— Силу великую.

— Какую силу? Почему великую? Кто я?

— Ты — великий Мастер, умеющий творить Мир.

— Что это значит?

— Я могу рассказать тебе все, что мне удастся увидеть. Но не здесь. Дома. Не бойся. Я не смогу причинить тебе вред, даже если захочу. Ты слишком силен для меня. Ты слишком силен для любого из этого мира. Тебя нельзя убить пулей, а ведь не так давно пытались. Зло знает, что ты жив, и оно пытается уничтожить тебя раньше, чем ты вспомнишь себя, потому что потом ты будешь недосягаем для него. Сам Ангел просил за тебя. Не противься же помощи. Она тебе сейчас нужна как никогда.

Андрей смотрел на старуху. Сон — сном, а идти невесть куда за странной женщиной ему не хотелось. И он увидел: она действительно знает! И она говорит то, что он чувствует. Похоже, это единственный человек, который всерьез воспринимает все нападения последнего времени. Но откуда она узнала?

— Я знаю. Поверь. Просто поверь мне и доверься. Я — Мастер в четырнадцатом поколении. Мои предки помогали еще Андрею Боголюбскому. Мой род обладает огромными знаниями, но даже если бы был жив мой далекий пращур, то и он бы не сравнился с тобой в мастерстве. А ты только начал свой жизненный путь и многого еще не успел постичь.

— Кто вы?

— Для тебя я бабушка Агаша. Пойдем ко мне домой. Там мы сможем спокойно поговорить, пока здесь тебя не нашли твои говорливые подружки. Боюсь, они очень удивятся, увидев тебя не в постели с мигренью, а у собора с бабкой.

Он рассмеялся и пошел за знахаркой.

Около калитки их встретил огромный лохматый пес. Он лизнул Андрею руку, вильнул хвостом и вернулся в будку. Небольшой с виду дом внутри оказался просторным и уютным. Пахло травами и русской печкой. И еще Андрей ощущал силу этого древнего рода целителей. Стоило ему переступить порог, как мурашки забегали по телу, руки опять начали покалывать. Он, как губка, впитывал в себя энергию этого места, с упоением выпивая ее до дна, без остатка. Бабушка Агаша улыбалась, наблюдая, как мальчик, словно истосковавшийся по воде путник, жадно и торопливо черпает Силу. Он стоял посреди комнаты, запрокинув голову назад, и… светился ровным золотистым светом. Иногда около головы образовывались маленькие вихри. Они кружились и растворялись в свечении. Неожиданно в комнате запахло миррой — это плакали иконы, которых коснулась светлая сила. Мальчик поднял руки. Из ладоней вырвались ослепительно белые лучи и устремились вверх. В них играли и переливались разноцветные капли-шарики. Он соединил руки и исчез, окутанный разноцветным свечением. Стало невозможно смотреть на растущий огненно-золотой сгусток света, казалось кто-то переместил полуденное жаркое солнце в комнату. От этого глаза слезились и сильно болели. Бабушка Агаша зажмурилась, а когда вновь открыла глаза, мальчик сидел на коленях, низко склонив голову.

— Что это было? — спросил он хрипло.

— Человек не может жить без еды и воды. Он нуждается в них. А Мастер нуждается в Силе. Ты только что впитал в себя энергию моего рода.

— Это плохо? — Андрей поудобнее уселся на полу. Он боялся встать: голова кружилась, тело стало гибким, легким. Казалось, любое резкое движение — и он взлетит! Только левитации ему не хватает для полного счастья!

— Нет. Теперь у тебя есть Сила.

— Вы говорили, что знаете, кто я.

— Ты — Мастер. Таких как ты, в сказках называют волшебниками. Мы же, умеющие, называем их Мастерами.

— Маг?! — рассмеялся он. — Глупости! Магов не бывает! Это все обман!

— Ты противоречишь сам себе. Только что ты собрал всю энергию, которую смог найти в доме, и заявляешь, что тебя обманывают.

Андрей задумался. Он не мог логически объяснить произошедшее. Странные незнакомые и одновременно знакомые ощущения захватили его полностью. Так хорошо он не чувствовал себя очень давно.

Бабушка Агаша поставила на стол чашки, достала пряники и конфеты. Принесла вкусный ароматный чай из целебных трав. Пригласила гостя к столу.

— Вы знаете, как меня зовут? — спросил он, помешивая чай.

Знахарка разложила перед собой потрепанные старые карты. Картинки на них почти полностью стерлись, и было не понятно, как старушка разбирает их значение. Прошло несколько томительных минут ожидания. Потом женщина сказала:

— Я вижу значение твоего имени: Созданный Миром. Но произнести имя собственное не смогу. Оно другое. Таких нет.

Он едва заметно хмыкнул. Созданный Миром — хорошее имя. Современное.

— Откуда я? Расскажите, пожалуйста, обо мне.

Женщина перемешала карты и вновь разложила их причудливым узором.

— Я скажу тебе только то, что скажут мне карты. Общаясь с людьми, я сначала разговариваю с их Ангелом. Но у тебя нет Ангела в том смысле, к которому привыкла я. Я многое знаю, умею то, во что ни один здравомыслящий человек не поверит, даже если увидит собственными глазами. Но то, что умеешь ты… это… как тебе объяснить?.. Это все равно, что сравнивать первоклассника и академика, понимаешь? — Он кивнул. — То, что я скажу тебе сейчас… Мне самой тяжело в это поверить… Но это сказал Ангел… Тот Ангел, что показал тебя и просил о помощи. Он сказал, что ты рожден в другом Мире, там все по-другому. В том мире есть Мастера, рядом с которыми мы, Мастера этого Мира, будем казаться малыми детьми. Просто поверь мне, хорошо?

Андрей вновь кивнул, но уже не так уверенно. Знахарка внимательно разглядывала карты:

— Карты показывают мне дом. Огромный дом… Замок? Или дворец? Да, это красивый замок, но там живут черные люди. Они кажутся друзьями. У тебя есть важное дело, поэтому ты поехал туда. Ты ищешь кого-то. И этот человек тебе дорог. Ради него ты готов сделать все. Те люди обманом заманили тебя. Я вижу страшный бой… Вижу, что… Ты как будто стараешься кого-то защитить…

Знахарка замолчала, прикрыв глаза рукой. Андрей ждал. В голове крутились всякие глупости. Он не верил ни единому слову! Маги, замки, бой и ни одного конкретного факта, ни одного имени! Сказки все это! Фокусы факира-неудачника. А он, как маленький, повелся на глупости, принял ерунду за чистую монету. Все, больше никаких расследований! Больше никаких снов, совпадений, драк, конфликтов! Он будет жить, как обычный среднестатистический подросток.

— Вот почему у тебя не было энергии! — неожиданно воскликнула бабушка Агаша, отвлекая его от самобичевания. — Вот в чем дело! На тебя наведен морок. Тобой закрылись, подставили под удар, одновременно забрав силу. Ты даже толком не понял, что произошло. Именно поэтому более слабый темный Маг смог тебя поразить! А твоя защита не сработала… Ее пробили… Не полностью… Но этого хватило, чтобы убить тебя. Что-то более сильное тебя защитило, немного смягчило удар. Кто-то очень близкий спас твою жизнь. Если бы защита сработала, то ты бы пострадал не так сильно. Была яркая вспышка. — Андрей побледнел: он слишком хорошо помнил ту вспышку и последовавшую за тем нечеловеческую боль. — Потом, скорее всего, мучительная боль. Это тебя выкинуло из Мира. Именно в тот момент ты умер. Но тебе не дали уйти близкие. Они ищут тебя, зовут.

Всё правда! Была вспышка! Была боль! Был голос, не отпускающий ни на минуту, не позволяющий уйти!

— Как мне их найти? — тихо спросил он.

— Я вижу птицу. Хищную птицу. Она должна помочь. Еще я вижу, что есть кто-то с такой же кровью, как у тебя. У вас очень сильный симбиоз, вы одно целое. Кровь ищет тебя. Настойчиво, упрямо. И она помогает тебе, зовет. Доверься своей крови.

— Я не понимаю и не помню всего этого…

Женщина провела руками у него над головой. Что-то прошептала. Попробовала другой заговор. И с сожалением констатировала:

— У тебя заблокирована память. Я не могу снять блок. Моя сила на тебя не действует. Твой Мир снабдил тебя слишком сильной защитой от внешнего вторжения. Это помогает в боях, но это мешает при врачевании.

— Это не блокировка, это амнезия. Я попал в аварию.

— Нет. Память заблокирована. Амнезия тут ни при чем. Ты ведь даже собственный язык не можешь вспомнить, а, вспомнив, тут же забываешь. Это последствия магического удара. И авария здесь ни при чем. Боюсь, что именно ты и стал причиной аварии, появившись в нашем Мире не в том месте, не в тот час.

— Как я могу вернуться в свой Мир?

— Не знаю, мой мальчик. Наверное, должен быть какой-то переход… Ведь ты как-то попал сюда… Через какую-то дыру между Мирами. Или не дыру… Я не знаю, как это называется и как выглядит. Я не имею ни малейшего представления о том, как тебе вернуться домой. Ангел сказал, что ты знаешь путь домой. И это все.

Он тяжело вздохнул. Этот Ангел большой шутник и оригинал… Кабы он знал, как вернуться, то уже давно был бы дома и пил чай с мамиными плюшками, а не торчал у чужих людей и не создавал им проблемы… Хотя теперь многое понятно. Вот почему он чувствовал себя так неуютно в больнице, вот почему вокруг все такое чужое, непривычное. Вот откуда эта гибкость тела и потрясающая реакция. Он на самом деле никогда не учился в школе. У него нет языкового барьера. Догадка, которой он не позволял родиться и которую загонял в самый дальний угол сознания, наконец-то сформировалась и стала явной: он никогда не жил в этом мире настолько долго, чтобы привыкнуть к нему. Андрей предпринял последнюю попытку отогнать догадку прочь:

— Я могу разговаривать с животными?

— Не только с животными, но и с птицами, рыбами, и даже землей, если в этом есть необходимость. Ты можешь обращаться в кого угодно. Быть одновременно в двух местах, исчезать с одного места и появляться в другом. Ты можешь взглядом остановить пулю. Ты можешь читать мысли, разговаривать с Ангелами-Хранителями, изменять ход событий, замедлять бег времени.

— С ума сойти… — поразился он. — Вы говорили, что зло преследует меня. Расскажите об этом. Кто оно? Чего хочет от меня?

— Я не могу ответить на этот вопрос. Карты не показывают мне его. Тебя нельзя убить просто так. Я вижу, что по твоему следу послан его слуга. У нас такое существо называют демоном, бесом, дьяволом. Это существо будет пытаться убить тебя раз за разом, пока не достигнет своей цели.

И тут картинка сложилась! Всего одно слово и ситуация стала ясна, как белый день! Андрей ударил себя по лбу. Это же очевидно! Так элементарно! Так гениально! Демон вселялся в того, кто на него злился, кто его ненавидел, кто мысленно желал ему смерти! Так дважды было с Женькой Белявским, которому он в самом начале разбил нос. Так было с Марфой Кузьминичной, которую он спровоцировал на рассказ о подготовке преступления. Так было с Вованом, который стрелял в него, потому что ненавидел и безумно боялся!

— Оно вселяется в человека, когда тот злится! У него нет тела! Правильно?

— Возможно.

— И оно пугает меня, зная, что я не могу защититься, потому что не помню себя. Этот страх напускной. Он парализует меня, лишая возможности двигаться. А почему оно так делает? Да потому что без этого страха я легко справлюсь с неуклюжим человеком, телом которого завладевает демон! Спасибо вам, бабушка Агаша. Вы наконец-то вернули мне покой. Но что мне делать?

— Думаю, тебе надо расслабиться и довериться внутреннему голосу, интуиции. Тебя ищут родные. Кровь зовет тебя. Ты связан со своим Миром невидимой нитью и рано или поздно вы найдете друг друга.

— А как же демон?

— Увы, я не знаю, как с ним бороться. Ты — Маг великой Силы, доверься своему естеству, и оно обязательно поможет.

Он улыбнулся. Теперь все встало на свои места. Он узнал, кто он и как действовать. Он получил ключ. А если есть ключ, значит, есть замок, который им открывается. И Мастер великой Силы, чье имя означает Созданный Миром, найдет эту дверь. Только теперь расследование придется начать с начала. Ничего, любимая Анечка и болтушка Ланка обязательно помогут!

Глава 17

Анечка на него обиделась. Очень сильно обиделась. Девочка не разговаривала с Андреем целых три дня, что для такой болтушки, как она, было сроком неимоверно огромным. Она перестала с ним разговаривать еще в Суздале, отсев на последние места в автобусе. Потом они полдня провели во Владимире, но ни на какие знаки внимания друга она не обращала внимания. Лана тоже фыркала, стоило ему приблизиться к ней. Она вела себя так «за компанию» с обидевшейся Анечкой. Андрей ничего не понимал. Ну, да, он засиделся допоздна у бабушки Агаши, но ведь это не повод дуться так долго. Он же ходил к ней по делу! Но Анечка даже не позволяла ему ничего объяснить, поворачивалась и уходила.

Вернувшись домой и побросав вещи, Анечка улизнула к Лане, оставив парня наедине со своей радостью, которой он так мечтал поделиться с близким другом. Если бы Андрей жил со своими родителями и не видел ее какое-то время, то ситуацию вполне можно было бы как-нибудь разрулить, но сейчас он стал заложником обстоятельств: они постоянно виделись в квартире, однако девочка его игнорировала, отказывалась разговаривать и вообще вела себя крайне странно. Родители заметили, что между детьми пробежала черная кошка, но Андрей ничего не мог объяснить, потому что не понимал, что произошло, а Анечка лишь отмахивалась от назойливой мамы. В конце концов, ему надоело ходить за обидевшейся девчонкой и уговаривать сказать хоть слово.

Пока Анечка дулась и проводила время у подруги, Андрей систематизировал полученную информацию и досконально изучил карту Москвы. У него был ключ, но он до сих пор не мог понять, как им воспользоваться. Причем здесь хищная птица? Кровь ищет его и найдет. В свете сложившихся обстоятельств ему хотелось найтись как можно быстрее. Жить под одной крышей с девчонкой, к которой ты питаешь нежные чувства и которая не обращает на тебя никакого внимания, было невыносимо тяжело. Он пытался думать о хищной птице, но мысли неизбежно возвращались к Анечке. Андрей любит. Он разрешил себе это чувство. Оно рвалось наружу, искало поддержки и подпитки, но вместо этого… Эх, да что говорить! Анечкино неадекватное поведение выбивало его из колеи, заставляло страдать, мучиться. Возвращаясь в гостиницу, он мечтал, как расскажет ей все, поделиться сокровенным, откроет значение своего имени и свое предназначение, свою сущность, но он совершенно не был готов нарваться на пугающую стену между ними. Самое обидное заключалось в том, что Андрей не понимал, как исправить ситуацию, как не понимал он и того, из-за чего Анечка вдруг вздумала обижаться.

На диване сидел мишка с плюшевым сердечком в лапках. Точно такой же лежал в комнате Анечки. Андрей вырвал листок из тетради и написал ей письмо. Потом спрятал его за плюшевым сердечком. Анечка увидит письмо, прочитает и все поймет. Она не будет больше обижаться.

Он еще раз пролистал атлас птиц. Раздел, посвященный хищным птицам, не мог не радовать. Птиц было много. Слишком много, чтобы понять, какая именно должна ему помочь. Андрей решил идти от обратного. Как именно должна помочь птица? Птица… Она может показать дорогу… Дорогу куда? Скорее всего, к месту перехода между мирами. Если он найдет это место, то сможет вернуться домой. Вот оно! Но как найти хищную птицу? Надо размышлять логически. Хищная птица? Допустим, орел. Где в Москве может жить орел? В зоопарке. Хорошо. Что еще может носить имя хищной птицы? Улица Орловская. Памятники? Нет, похоже памятников хищным птицам в Москве нет. Если только памятник какому-нибудь Орлову, Ястребову, Соколову… Питомники? Что еще? Город Орел… Но это кажется далековато от Москвы… Или переход между мирами находится не в Москве?.. Где? Он растерянно смотрел на картинки.

Ах, Анечка-Анюта, если бы ты была рядом, то мы бы уже придумали, как найти хищную птицу. Ты же лучше всех знаешь город, ты такая умная, так все здорово придумываешь…

Сидящий на диване мишка грустно улыбался. Большие пластмассовые глаза были наполнены тоской, улыбка на плюшевой мордашке казалась ненатуральной. Он обнял игрушку, словно прося помощи и защиты.

Ты так нужна мне сейчас! Я не могу без тебя найти дорогу домой. Мы бы пошли вместе к переходу, и я познакомил бы тебя со своим Миром, подарил бы тебе его целиком, без остатка.

Он почувствовал, как ладони закололо. Андрей закрыл глаза и представил, как от рук отделятся маленький розовый шарик.

«Я люблю тебя, — шепнул он шарику. — Вернись. Я нуждаюсь в тебе».

Он мысленно отпустил его в окно.

На душе было мерзко и отвратительно. Стены давили на сознание, как будто гнали из дома, подальше от любимого человека. Он должен двигаться, тогда мысли можно будет как-то привести в порядок. До тех пор, пока он дома и все здесь пропитано Анечкой, он не сможет нормально думать. Он должен идти. Бежать! Вперед! Нестись навстречу зову. Куда? На место аварии, в те кафе, где они пили пунш и ждали подругу. Куда угодно, только подальше от дома! Идти! Бежать! Словно неведомая сила тащила его прочь, смешивала мысли в кашу, оставляя только одну — бежать, двигаться! Двигаться!

Он наспех оделся и выбежал из дома.

***

Лана рассказывала, как они вчера с Оксаной ездили в гости, и к сестре клеился молодой человек. Конечно же молодой человек был безумно старым — целых тридцать лет, но как божественно он играл на гитаре! Если бы ему было лет двадцать, то Лана с удовольствием бы пофлиртовала с юношей, а такая древняя окаменелость не годилась в женихи даже Оксанке. Хотя, за сестру Ланка не ручалась, кажется, та втюрилась по самые уши.

— А что Андрей?

— Кажется, пора переставать обижаться. Он перед Владимиром выглядел таким счастливым, светился как начищенный самовар, а сейчас на нем лица нет. Ходит, в глаза заглядывает, дотронуться боится. И, по-моему, он не очень понял, чего я надулась.

— Ничего себе! Шлялся где-то полночи, вместо того, чтобы спать, а теперь он не понимает, чего ты обиделась? Все он понимает! Еще не известно, с чего бы ему светиться самоваром. Он, между прочим, пришел вместе с Уфимцевой. Под ручку! Так что факт остается фактом — они где-то терлись вдвоем. А Катька сама говорила, что от Андрюшки торчит. Променял он тебя, Мальцева, на Уфимцеву.

— Да ну, брось! Он не променяет меня на Уфимцеву. Это не тот человек.

— Да ты-то откуда знаешь, какой он человек? Все они одинаковые!

— Нет, Ланка, ты не права. Мы переборщили. Нельзя так делать. Знаешь, как мне тяжело? Он есть перестал, за столом поковыряется в тарелке и обратно ее ставит почти полную. Все на меня смотрит. Или в угол забьется с каким-то дурацким атласом птиц и сидит нахмурившись. Не понимаю, зачем ему этот атлас…

— Орнитологом решил стать! — рассмеялась Лана. — И потом, подумай сама, он нам что сказал? Голова болит! А сам куда делся? Ушел куда-то с Уфимцевой! А как он нас выпроваживал? Как больным прикидывался? Врет он все, Анька! Шлялся где-то. А раз так, то наказать его надо. Поделом. В следующий раз умнее будет.

Анечка закусила губку, тревожно глядя на подругу. Вряд ли Андрей куда-то ходил с Уфимцевой. Тогда почему они вернулись вместе? И зачем он их выгнал? Почему ушел и не сказал куда? Этого простить нельзя. К тому же он, скорее всего, специально оставил мобильный в номере, чтобы девчонки не смогли его найти. Она взяла телефон и набрала номер Уфимцевой. Катька скажет, где они были и что делали!

— Катюшка, привет, это Аня! Слушай, ты можешь мне честно сказать, где гуляла вечером в Суздале… Точно?.. Катя, это очень важно для меня. Пожалуйста, скажи правду!.. А Андрей? Он был с тобой?.. Нет?.. Я могу тебе верить?.. Это точно?.. Спасибо!

— Ну? — нетерпеливо теребила ее Лана.

— Она познакомилась с мальчиком, и они ходили на дискотеку в местный клуб. Потом он проводил ее до гостиницы. А Андрея она встретила у самого входа, вот и получилось, что они вместе с ним пришли. Он был не с Уфимцевой!

— Анька, ну ты же понимаешь, что где-то он был. А где и с кем он не скажет!

— Всё, сегодня бойкоту конец. Хватит ему голодать, а то совсем с лица сошел.

— Я бы подержалась еще денек, для профилактики.

Анечка смотрела в окно. На ветке туда-сюда прыгал снегирь, клевал мороженые ягоды рябины. Забавная птаха. Всё, больше никаких бойкотов. Он ее любит. Она видит это, чувствует: по глазам, по жестам, по отношению! Сегодня вечером, если все будет хорошо, она будет нежной и ласковой с ним. А завтра все обиды забудутся! И они целый день проведут вместе. Снегирь вплотную подобрался к окну. Слезы навернулись на глазах в предчувствии скорого примирения. Птица превратилась в маленький розовый шарик и… она услышала голос Андрея:

Я люблю тебя. Вернись. Я нуждаюсь в тебе!

Анечка отшатнулась от окна, едва не наступив на сидящую на полу Лану, занятую маникюром.

— Ты слышала?!

— Что? Ты там приведение что ли увидела? — Лана тут же вскочила, но снегирь, испуганный резким движением по ту сторону стекла, успел улететь.

— Голос! Ты слышала его голос?

— Мальцева, обострения у шизофреников обычно случаются весной, а сейчас январь на дворе! Какой голос? С ума сошла от переживаний? — она вернулась на пол и опять начала наводить на ногтях лоск.

Анечка испуганно смотрела на монотонно двигающуюся пилочку. Какая-то ужасная догадка терзала душу, но никак не оформлялась в стройную фразу.

— Он ушел… — неожиданно поняла она.

— Куда он ушел? У него никого нет, кроме вас. Перестань себя накручивать. — Лана сдула пыль с ногтя, покрутила аккуратный пальчик перед глазами. Удовлетворенно улыбнулась.

— Он ушел навсегда.

— С чего ты взяла?

— В Суздале Андрей понял, кто он и откуда, именно поэтому он и светился! Только это могло заставить его быть таким безмерно счастливым! А дома я его затравила, и он ушел, потому что жить со мной под одной крышей ему тяжело!

— Анька, вон телефон. Позвони ему и скажи, что ты сейчас придешь и поговоришь с ним. Или позови его сюда. Чего ты истерику закатываешь раньше времени? Мы два месяца не могли найти его родню, а тут он съездил в Суздаль и — раз! — сразу же всех нашел! Сказка да и только!

Анечка дрожащими руками набрала домашний номер. Трубку никто не брал. Она позвонила ему на мобильный. Абонент временно недоступен. Анечка почувствовала, как земля уходит из-под ног. Он ушел. Навсегда.

***

Он скитался по городу уже несколько часов, голодный, замерзший, промокший под отвратительным зимним дождем. Он был в кафе, где с друзьями когда-то пил кофе по-мексикански и ел вкусный черный-черный ржаной хлеб в белой обсыпке. Он вспомнил, что девочка, большая сладкоежка, заказывала себе яблочный штрудель с ванильным соусом. Маленький кусочек стоил дорого и был не особо вкусным. Вскоре она переключилась на черный-черный ржаной хлеб, утверждая, что около ее дома такой вкуснятины не продается. Он вспомнил, как им было хорошо втроем, весело.

Влажные, покрытые испариной, минуты утекают, растворяются, рассыпаются, как давно облетевшие с деревьев листья. Скоро все закончится...

Кудлатое небо ползает грязно-оранжевым брюхом по ночному городу, пытаясь удобнее устроиться: ему предстоит долгая спячка, почти забвение на долгие месяцы. Сильный морозный ветер выхолаживает душу, словно пытается выдуть из нее согревающую любовь. Ледяной дождь промочил одежду и обувь. Ноги ничего не чувствуют. По лицу стекают капли. Как слезы…

Дождь шепчет твоё имя… Будто хочет напомнить, как мне тебя не хватает… Дождь плачет... И его слёзы текут по моим щекам… Я так люблю тебя… Мне так тебя не хватает…

Он шел по улице к кафе, где они с другом пили пунш и ждали подругу, застрявшую в магазине. В голове опять звучал голос, утверждающий, что промокшие ноги лучше всего согреет горячий кофе… Он грустно улыбнулся. Ему так хотелось вернуться к родным, к маме и папе, к брату и сестре… Вот кто были эти люди! Это его брат и сестра! А если он, Великий Мастер из другого Мира, бывает здесь с братом и сестрой, то где-то должен быть переход! Иначе как бы они попадали сюда. Однако, возникал и другой вопрос: зачем им, людям из другого Мира, приходить сюда? Но, если они приходили в этот Мир, значит, они могут искать его здесь! И все что ему надо — пойти им на встречу! Туда, куда приведет хищная птица!

Было около десяти вечера, когда он, продрогший до костей, спустился в метро. Телефон он выключил специально: не хотелось объяснять Мальцевым, что сейчас ему надо побыть одному, подумать, решить, как быть с Анечкой, что делать с ориентиром.

Анечка… Анюта… Милая замечательная девочка. Что же ты наделала? Зачем так жестоко поступила со мной? В чем моя вина? Сейчас мы бы шли с тобой по этим улицам вместе, держась за руки, и болтали, болтали, болтали! Твой звонкий голос, твоя улыбка, твое прикосновение все это так важно для меня, так необходимо! Глупышка, почему ты мне не доверяешь? Зачем делаешь больно, когда мне и так плохо и одиноко…

Он не заметил, как проехал несколько кругов по кольцевой линии.

На душе скреблись кошки. Он и не предполагал, что ему может быть так больно от поступков взбалмошной девчонки. Он вспоминал ее улыбку, такую милую, такую дерзкую. Ее глаза — голубые, словно Средиземное море. Мятые и взлохмаченные волосы по утрам. Желтую пижаму в смешных сиреневых утятах. Перед глазами стояло ее растерявшееся лицо, когда в больнице он повел себя не так, как она ожидала. Анюта…

Их высадили из поезда на станции «Павелецкая». Он перешел на другую линию, заскочил в вагон и вновь сжался на сидении, погрузившись в собственные мысли, не замечая мелькающих за окном станций.

А тот поцелуй… Он и не думал ни о чем таком. Сейчас, конечно, он может признаться себе, что боялся думать о чем-то большем, чем дружба. Ее губы. Мягкие губы. От них всегда пахло карамелькой, и на вкус они были сладкие. Их хотелось целовать и целовать. Каждую минуту, каждое мгновение ему хотелось прикасаться к этим сладким губкам.

— Осторожно, двери закрываются. Следующая станция «Белорусская». Поезд следует до станции «Сокол».

Почему он не позволял себе любить? Почему боялся и страшился этого чувства?

Аня, ты же всегда помогала мне, поддерживала, выручала. Ты была другом, настоящим, другом, которым я так гордился, которому доверял. В лесу, маленькая и беззащитная, ты вдруг стала сильной и смелой, бросившись на взрослого мужика, защищая меня, перепуганного до полуобморока. Если бы не ты, я обязательно бы погиб. И это легкое касание моей щеки в Можайской больнице. В мире нет ничего слаще и волнительней того поцелуя. Первого поцелуя…

— Осторожно, двери закрываются. Следующая станция «Динамо». Поезд следует до станции «Сокол». До «Сокола» поезд.

А потом в больнице, когда она гладила его по лицу, едва касаясь холодным пальчиком горячей разбитой кожи, он понял, что нет никого лучше этой родной девочки. И он готов был отдать все на свете, лишь бы эти пальчики и дальше гладили его по лицу, снимая боль, залечивая душевные раны.

— Осторожно, двери закрываются. Следующая станция «Аэропорт». Будьте внимательны, поезд следует до станции «Сокол». До «Сокола» поезд.

А с каким упоением они целовались в больнице после второго сотрясения мозга. Сначала маленькими поцелуями осыпали губы друг друга. Робко, несмело. Словно прислушиваясь к себе. Потом смелее, пробуя… Он заставил замолчать поток мыслей. Сознание было возбуждено до предела. Он так явно чувствовал сейчас ее вкус, что не мог совладать с собой. Сердце в груди колотилось быстро-быстро. Поясницу и живот дергало.

— «Сокол». Просьба освободить вагоны, поезд отправляется в депо.

Он вышел на платформу и огляделся, пытаясь понять, куда его привезли. На стене красивыми буквами написано «Сокол». Он удивленно уставился на надпись. Сокол!!!

Хищная птица поможет тебе!

Он, бессмысленно шатаясь по городу и катаясь в метро, полностью доверив свое тело ногам, нашел ключ! Совершенно случайно!

Он рванул вверх, в город.

Все здесь казалось знакомым! Грохочущие трамваи, гул Ленинградского проспекта. Продуктовый магазин на углу большого дома, где они с братом всегда покупали пирожные для сестры. В этой палатке они брали миндаль в шоколаде! А в этом ларьке сестренка приобретала любимые журналы! Если перейти на другую сторону проспекта, то будет книжный магазин, где он сам проводил многие часы, выискивая интересные книги! Он схватился за голову и заставил себя успокоиться. Надо отключить сейчас любые мысли по поводу этого района. Надо довериться ногам. Они здесь были. Они найдут то, что надо. Будет ли это место переходом в его мир или это будет что-то иное, но в любом случае, там он найдет себя, своих родных и сможет вернуться домой. Мальчик сделал глубокий вдох, словно собирался нырнуть на глубину, и пошел вперед, куда глаза глядят.

Ноги долго наматывали круги между домами, уходя в глубь района. Некоторые двери подъездов казались ему знакомыми, но ни одна не вызывала доверия. Он рассматривал окна: глаза всегда с первого раза останавливаются на знакомых окнах. Но сердце не трепетало ни от одного окна. Ни тебе знакомых деревьев, ни площадок… Он расстроился. Неужели ошибся? Что делать? Как найти родных?

Он шел сквозь большой парк. Ровные вычищенные дорожки блестели серебром в свете фонарей. Черные ветки деревьев под тяжестью снега склонялись над ним, полностью закрывая темное грязное московское небо без манящих звезд. Его сопровождал хруст снега под ногами. Парню не было страшно в этом безмолвном черном лесу, каким-то чудом сохранившемся в огромном мегаполисе. Он был уверен, что никто не посмеет тронуть Мастера великой Силы, чье имя означает Созданный Миром.

Странное сияние между деревьев привлекло его внимание. Словно кто-то подкинул горсть пушистых снежинок и их осветил яркий солнечный луч. Он остановился, наблюдая как над небольшой поляной, которую летом, скорее всего, использовали в качестве клумбы, возникает полупрозрачный блестящий кокон. Все произошло так быстро, что он не сразу понял, откуда на полянке появились люди. Он замер, боясь спугнуть наваждение. Два человека… Два подростка… Мальчик и девочка! С трудом преодолевая сугробы, ребята шли туда, где стоял он, скрываемый тенями огромных лип. Они о чем-то возбужденно переговаривались на странном мелодичном языке. От счастья его пригвоздило к земле. Он не знал, как их окликнуть, он боялся их спугнуть, опасался, что они исчезнут так же внезапно, как появились.

Он заметил, что девочка, отряхивающая брюки от снега, пристально смотрит на него, не зная, что предпринять. Она схватила друга за руку и совершенно неприлично указала в его сторону пальцем. Поняв, что они никуда не исчезнут, он на ватных ногах подошел ближе к фонарю. Радостно закричав, ребята бросились к нему навстречу.

Сестра плакала, уткнувшись носом в его куртку, осыпала лицо поцелуями и постоянно шептала:

— Милый, мы нашли тебя! Мы нашли тебя! Живой! Живой! Живой!

Брат, лучисто улыбаясь, крепко его обнял. У него не было слов, чтобы выразить свою радость от встречи. Они столько пережили, потеряв его, перевернули Мир, чтобы найти.

Он молчал, с ужасом осознав, что не помнит ни их лиц, ни имен. Он знал, что с этого момента его жизнь полностью изменится, в ней все будет хорошо, потому что родные нашли его, привели к этому месту, и теперь он в полной безопасности.

— Великий Космос! — воскликнула сестра, быстро проводя руками вдоль тела, которое начало покалывать от уже знакомого воздействия магической силы. — Что с тобой произошло? Худющий! Ребра сломаны, почки отбиты! Лицо все в шрамах и синяках! Стриженный! Что с головой? Ничего себе! Кто так перелопатил тебе мозги?! Такой сильный блок на памяти стоит! Ты хоть имя свое помнишь?

Он беспечно покачал головой и глупо улыбнулся: какое это имеет значение?

— Главное, что живой, — улыбался брат. — Вот вернемся домой, лучшие знахари Вселенной поставят тебя на ноги, восстановят структуру мозга, мама откормит, а мы с сестренкой и тетушками блок с памяти снимем. Все будет хорошо. Не переживай. Главное, что ты жив.

И ребята, крепко держась за руки, словно боясь, что их снова разлучат темные силы, пошли к порталу. Домой возвращался Верховный Правитель Вселенной.

***

Милый мой человечек! Самый любимый человечек на свете!

Мне тяжело писать это письмо, как бы там ни было, я должен все тебе рассказать. Так получилось, что в Суздале мне объяснили, кто я и откуда пришел. Мне дали ключ, который должен помочь найти родных. Но я не понимаю пока, как им воспользоваться. Хищная птица, которая укажет путь домой… Я рассчитывал на твою помощь, Я надеялся, что мы вместе найдем мою семью…

Я не виню тебя ни в чем… Возможно, есть веские причины, которые заставляют тебя действовать так, а не иначе.

Я хочу, чтобы ты знала… Ты стала для меня самым близким и дорогим другом на свете. Я живу тобой… Я люблю тебя…Больше всего на свете я люблю тебя…

Я должен идти… Родная кровь зовет, гонит прочь… Я пришел из другого мира. Он торопит. Зовет.

Но я постараюсь вернуться. А если ты будешь ждать меня, я вернусь обязательно.

Помнишь? «Мое сердце навсегда останется с тобой». Береги его.

И я обязательно вернусь.

А.

Content

Imanka
Тартарары для венценосной особы

Пролог

Глава 1 По ту сторону Мира

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17