Олег Булыгин

СЛАБЫЕ МИРА СЕГО

Посвящение

Два пожилых жреца медленно спустились в картуш храма Хатхор, предназначенный для инициаций, и остановились у закрытого саркофага.

Каждый год в одно и то же время, согласно лунному календарю и циклам Сириуса, группа молодых послушников проходила инициацию и посвящение в жрецы. Вошедшего в состояние глубокой медитации ученика укладывали в саркофаг и, залив особым масляным раствором, запечатывали. По прошествии нескольких дней его открывали, и, если неофит оставался жив, он посвящался в жрецы. Сколько времени лежать в саркофаге, решал сам послушник, но, как правило, не более десяти дней. Правда, сегодня случай был особый.

Владыка храма Амона-Ра Налу посмотрел на жреца Озахара и приступил к осмотру саркофага:

— Хочешь сказать, он лежит здесь уже сорок дней?

— Да.

— И что, все еще излучает энергии жизни?

— Да.

— Впечатляет! Кажется, более двадцати одного дня у нас никто не лежал.

— Я тоже не припомню такого.

— Как его зовут?

— Небмаатра.

— А на сколько он вообще хотел растянуть это испытание?

— Сорок три дня.

Налу удивленно поднял брови и еще раз оглядел саркофаг.

— По-моему, это слишком.

— По-моему, тоже. Сильный, конечно, мальчик, волевой, но чересчур уж амбициозный.

— Да, думаю, он первым получит звание, Ур.

— Возможно, — задумчиво произнес Озахар.

— Ну что же, приступим?

— Думаешь, стоит открыть?

— Не вижу смысла держать его там дальше. Тем более время посвящения проходит.

— И то верно.

Жрецы сбили печати с саркофага и медленно сняли тяжелую каменную крышку. Опустив руки в масло, они аккуратно приподняли тело молодого человека и сняли с его лица марлевую ткань, затем извлекли из каменной усыпальницы и перенесли послушника на мраморную скамью.

— Вполне себе живой, — улыбнулся Озахар.

— Сильный будет жрец, — кивнул Налу. — Где соляной раствор?

— Вот.

Жрец достал большую емкость и, намочив в ней тряпку, медленно стал смывать с юноши масляную пленку.

— Благодарю вас, Владыки, я бы мог сделать это сам.

Молодой человек открыл глаза и улыбнулся.

— И правда, силен! Инициация должна быть проведена по правилам, послушник Небмаатра. Нам необходимо осмотреть тело.

— Да уж, юноша. Будьте любезны проходить инициацию как положено! Мы обязаны осмотреть ваше драгоценное тело.

Жрецы смыли остатки масла с Небмаатры, осмотрели его и остались довольны.

— Ну что же, — улыбнулся Налу, — поздравляю вас, мой юный друг. Вы готовы к посвящению.

— Благодарю вас, Светлейшие.

— Одевайтесь и поднимайтесь в зал.

Юноша надел белую накидку и проследовал за жрецами в зал посвящения. Подойдя к дверям, Небмаатра остановился и заглянул в приоткрытую дверь. Возле статуи Исиды стояла красивая девушка, было заметно, что она кого-то ждет. Молодой человек открыл дверь и вошел в зал. Все обернулись. Вошедший послушник поклонился и улыбнулся всем присутствующим. От этого юноши исходила удивительная вибрация. В нем таились сила и потрясающее обаяние. Казалось, он улыбался всем сразу и каждому в отдельности. Подойдя к девушке, молодой человек коснулся ее руки и тихо произнес:

— Сорок дней.

— А говорил — сорок три, — улыбнулась она.

— Владыки посчитали, что сорока дней достаточно.

— Не оправдывайся!

— И не думал, — рассмеялся юноша.

В зале показались одиннадцать Владык, и все присутствующие стихли. Верховный жрец Налу сделал шаг вперед и поднял руки.

— Слава Богам! Я рад видеть здесь всех, кто прошел инициацию. Отныне вы полноправные жрецы. Все, что происходит в вашей жизни, — ваш выбор, и вы его сделали. Каждый из нас служит в этом мире и созидает предназначенное ему свыше. Крестьяне и строители созидают материю, фараоны, судьи и медики — меру, а вы, как и воины, созидаете ДУХ! Это великая честь! Сейчас каждый из вас получит свой перстень и, возможно, навсегда покинет стены школы. Но, я надеюсь, вы сохраните в своих душах те принципы, которые мы вам передали.

Несколько жриц с подносами обошли молодых людей, стоявших полукругом, и вручили каждому из них перстень с лазуритовым скарабеем, изготовленный по личному сечению. Камень в перстне строго соответствовал размеру ногтя того, кто его будет носить.

Владыка поднял руку и продолжил:

— И еще, вы последние, кто пройдет посвящение перед кристаллом Мер.

Стена за спиной Владыки медленно раскрылась, и он сделал шаг в сторону. В глубине открывшейся комнаты на постаменте из белого мрамора, в окружении пирамид из фиолетового флюорита стоял огромный восьмиконечный кристалл нежно-голубого цвета.

— Вы помните, — продолжил Владыка, — Великий Мастер Тот оставил нам этот кристалл. Владыка неоднократно говорил — чем сильнее становятся люди, тем сильнее кристалл, ибо не в камне сила, но в человеке.

Сила без цели есть хаос и разрушение. Да, людям свойственны слабости, алчность, лень, зависть. Это именно те уроки, которые мы постигаем, проходя по жизни, и, пока мы их не выучим, сила кристалла для многих из нас опасна. Именно поэтому Владыка Тот повелел спрятать до времени кристалл Мер, дабы люди не использовали его себе во зло. Но вы именно те, кто призван показать своим примером, что есть Созидание Духа. Вы все будете хранить себя и кристалл в чистоте. Отныне вы служите Высшему. Тому Высшему, что в вас.

Молодые жрецы поклонились и, выстроившись в два ряда, подошли к кристаллу и приложили к нему свои перстни.

Пророчество

Лекцию сегодня читал сам Владыка Ур-Небмаатра. Правда, последние недели две Светлейший пребывал не в духе, но лекции по сознанию — его любимые, и на них он отдыхал душой. Вот и сейчас, увлекшись темой, Владыка забыл обо всем и, как молодой жрец, ходил по залу, размахивая руками, и громко втолковывал послушникам основы любимого предмета.

— Нет, Барака, сознание и осознанность — это не тождество!

— Простите, Владыка, а в чем разница? — удивился послушник.

— Осознанность управляет сознанием. Или не управляет, если уровень развития не высок. Сознание — это только инструмент осознанности. Восемь. Восемь уровней осознанности человека! Первый инстинктивный…

Небмаатра взял мел и начертил на стене треугольник, разделив его на семь горизонтальных частей:

— Первый — инстинктивный. Самый простой, скорее даже животный, но без него никак не обойтись в нашей жизни. Человек примитивный, как я его называю. Он еще не осознаёт себя даже как личность. Не то чтобы осознать свою индивидуальность и своё место в этом мире. Второй — телесное мышление. Яркий пример — маленькие дети, которые учатся ходить. Они постигают своё тело и пытаются совместить его со своим внутренним мироощущением. В мире взрослых на них похожи некоторые из нашей касты воинов: хлебом не корми, дай руками помахать. Третий — тактический. Это большинство из вас, — усмехнулся Владыка. — Довольно точная его трактовка такова: «Как сделать так, чтобы мне было хорошо?» Этим вопросом задается практически вся наша цивилизация. Увы, большинство интересует только желудок и теплое место, на которое можно опустить свой зад.

По залу прокатился смех.

— Четвертый уровень — стратегический. С этого момента начинается, собственно, жизнь.

— А до этого? — поинтересовался кто-то из послушников.

— Существование, — усмехнулся Владыка. — Людей-стратегов очень мало. Речь идет о наших великих фараонах и жрецах древности. Да и то лишь о тех, чьи мысли, слова и поступки пережили их и приносят свои плоды по сей день. Пятый — уровень мечты. Когда человек отказывается от всех своих мнений и суждений и просто следует за мечтой. Такие люди чаще всего не используют ум, скорее — свои духовные видения. Про них можно сказать «не ум!» или гений. Шестой уровень — миссия. Человек осознавший, ради чего он пришел на эту землю! Жизнь как служение, служение своим идеалам. В конце концов, все мы служим — кто-то своим идеалам и цели, а кто-то своей глупости и чужим целям. И седьмой — слияние со своим высшим «Я». Наверное, это не уровень в прямом смысле, скорее — внутренняя и внешняя гармония. Сознание же, о котором вы так много говорили, лишь деталь осознанности. Все.

— А восьмой? — удивился Барака.

— Восьмой?

— Да, восьмой уровень осознанности.

— Ты сначала выберись из состояния примитивного человека, а потом уж и про восьмой спрашивай, — расхохотался Владыка. — К тому же он на этой схеме есть. Вам сутки на размышление, завтра ответите, где находится этот уровень. А теперь воздадим хвалу нашему великому Богу Осирису за его долготерпение в обучении таких невежд, как вы.

Владыка поднял руки, и все ученики встали.

— Чашу. Чашу! — громко повторил Небмаатра.

— Проснись, олух! — прошипел за спиной Озаса Барака.

Озас схватил поднос со священным кубком и направился в сторону Верховного жреца. Не дойдя полшага, молодой послушник остановился и с поклоном протянул Владыке поднос. Небмаатра медленно встал с трона и поднял кубок.

— Ты что, не выспался? — тихо спросил Верховный жрец и посмотрел на молодого человека так, словно тот плюнул на статую Осириса.

— Я… простите…

— Если тебе не хватает выдержки и сосредоточенности, я предоставлю тебе возможность потренировать их!

Озас низко поклонился и, взяв поднос, тихо произнес:

— Благодарю вас, Владыка.

По окончании благодарственной службы Барака догнал Озаса:

— Ау, дружище, что с тобой? Ты две недели как сонная муха. Заболел, что ли? И что там тебе Владыка прошипел?

— Обещал устроить тренировку.

— У-у-у-у! Да-а-а, рискуешь не попасть в этом году в жрецы. Посвящение через три месяца, а ты на неприятности нарываешься?

— Как бы вообще из касты не вылететь.

— Да ладно тебе, ты в любимчиках у Небмаатры, это все знают. Будь на твоем месте другой, его бы уже давно отправили туда, откуда пришел.

— Нет, ты не понимаешь, о чем я.

— Да как же тебя понять, когда ты ничего не говоришь!

— Кажется, я влюбился…

Барака на мгновение замер, потом схватил друга за руку и, одним движением закинув его за колонну, прыгнул следом.

— Ничего себе! Когда успел-то? Кто она? Надеюсь, ты с ней не…

— Нет, ты что!

— Ну, слава Осирису! А то уж я испугался.

— Это невозможно.

— Ну да, тебе через месяц жрецом становиться!

— Да, а ей жрицей, в новом храме.

Барака отступил назад, обхватил голову друга обеими руками и взглянул ему прямо в глаза:

— Чего?!

— Того.

— Слушай, дурила с низовий Нила, ты что, в пасть к крокодилам захотел?

— Нет, ты не понял.

— Так, и кто эта несчастная?

— Хэпри, — едва слышно произнес Озас и тихо вздохнул.

— Которая?

— Та самая, преемница Ур-Хатшепсут.

— О Боги!

Барака опустился на стоявшую рядом скамью и с жалостью посмотрел на друга.

— Ну все, ты покойник. Преемница верховной жрицы Исиды? Да Хатшепсут тебя сама съест и без крокодилов! Еще неизвестно, что хуже. Скажи мне, безмозглый суслик, когда ты успел нарваться на эти приключения?

— Помнишь, Владыка брал меня на встречу одиннадцати жрецов?

— Да! Все тебе тогда обзавидовались. Еще не жрец, а уже такая честь.

— Ну вот, пока жрецы совещались, у помощников было свободное время. Вообще-то вроде как нужно было готовить какие-то папирусы, но это все ерунда. Великий совет просто отсылает слуг и оставляет только особо доверенных. Ну вот, она во время того, как на стол накрывали, оказалась рядом. Я и сам не понял, что произошло. Это как наваждение. Я просто почувствовал, что с ума схожу рядом с ней.

Озас улыбнулся и, глубоко вздохнув, опустился рядом с другом. Барака сокрушенно кивнул:

— Ну да, понятно. Дальше давай, романтик безголовый.

— Не фыркай, а то вообще ничего не скажу.

— Ладно, не дуйся. Она-то что?

— Она? По-моему, тоже что-то почувствовала. В общем, вечером я пробрался к ней в покои, поговорить.

— Чего?! Ну, ты даешь!

— Ты знаешь… Мы оба как с ума сошли.

Барака серьезно посмотрел на друга:

— Да, дружище, тебя либо убьют, либо ты прославишься.

— Не знаю. Да мне, в общем, все равно. Я только знаю, что не могу без нее.

— Я одного понять не могу: как Владыка не догадался? И Хатшепсут не заметила. Странно. И вообще, почему никто из жрецов не увидел этого? Это же был Совет одиннадцати главных!

— Знаешь, мне показалось, что на Совете произошло нечто, после чего всем одиннадцати было не до нас.

— Интересно, что?

— Не знаю. А потом меня Хэпри научила, как удалять чужую и лишнюю энергию из своего поля.

— Удивил, это каждый жрец умеет.

— Ты не понял. Ее можно не просто удалить, а полностью переписать, как новый папирус.

— Ого! Это как? Научишь?

— Легко. Ей Хатшепсут открыла это знание, а она мне. Хэпри вообще мне много чего рассказала. На самом деле все наши Боги…

Барака выпрямился и поднес палец к губам:

— Тш-ш!

— Что?

— Костыль идет.

В коридоре послышалось легкое шуршание ткани.

— Ну и слух у тебя.

— Да, брат Озас, тебе нужно действительно заняться своим вниманием, — громко произнес Барака.

— Ты прав, Барака! Спасибо тебе за совет, мой благочестивый друг!

Из-за колонны появился сгорбленный жрец Монту Маду, которого семинаристы между собой называли Костыль. Его согбенная фигура и слегка раскосый взгляд наводили ужас не только на послушников, но и на жрецов. Поговаривали даже, что этого горбатого человека побаивался сам фараон. Исключение составляли только Озас и Барака. Иногда они даже умудрялись подтрунивать над смотрителем.

— Хватит из себя благочестие выдавливать, — жестко оборвал их Монту. — Озас, тебя ждет Владыка, а тебе, бездельник, велено вымыть пол во всем храме!

— Кем велено?

— Мной и Богом Осирисом!

— За что, Осирис!

Барака скорчил трагическую физиономию, и Озас покатился со смеху. Смотритель одним резким движением выхватил бамбуковую палку, но не успел сделать и взмаха, как послушники скрылись за колоннами.

— Как скажете, мудрейший! Уже иду за ведрами.

Барака махнул рукой другу и скрылся за колоннами. Озас, махнув в ответ, прыгнул на перила у мраморной лестницы и ловко скатился вниз. Сделав еще один прыжок, он оттолкнулся и заскользил по гладкому мраморному полу в сторону кабинета Верховного жреца. Еще один ловкий толчок ногой, и послушник, прокатившись пару метров, уткнулся головой в грудь стоящего в дверях Владыки. Озас медленно поднял на Верховного жреца глаза:

— Счастливого дня, Владыка.

— В кабинет!

Голос Владыки и его взгляд не предвещали ничего хорошего. Озас опустил голову, всем своим видом изображая смирение и раскаяние, и прошел в кабинет. Верховный жрец закрыл дверь и, пройдя к своему столу, раскрыл какой-то странный папирус, состоящий из двух прямоугольных листов. Озас внимательно следил за каждым движением своего наставника. За пять лет обучения он хорошо научился угадывать настроение Владыки даже по мельчайшим нюансам, но сейчас ему это с трудом удавалось. Было очевидно, что учитель в гневе. Однако в чем причина? Жрец еще раз перечитал странный папирус и посмотрел на Озаса.

— Я обещал тебе предоставить возможность потренировать свою стойкость? Я выполню свое обещание. Ты поедешь до самого посвящения в школу храма Анубиса. Курс обучения в ней тебе не повредит.

— Да, Мастер.

— Вот тебе письмо к Владыке.

— Да, Мастер.

Небмаатра протянул молодому человеку свиток и посмотрел внимательно в глаза.

— Надеюсь, это приведет тебя в порядок.

— Когда ехать, Владыка?

— Сейчас!

Послушник низко поклонился и, соблюдая ритуал, сделал три шага спиной по направлению к двери.

— И позови смотрителя.

Еще один поклон, и Озас, закрыв двери, выдохнул. За все эти годы он ни разу не видел своего наставника в таком настроении, вряд ли это из-за его проделок. Положив письмо за пазуху, Озас подошел к большому окну и посмотрел на небо. В облаках стремительно носились ласточки. Озас сконцентрировался на одной из них и медленно через точку между бровями послал птице мысль: «Любимая, я вынужден уехать в школу Анубиса. Увидимся после посвящения». Слегка встряхнувшись, он еще раз взглянул на птицу и сделал легкое движение рукой.

— Лети!

Ласточка на мгновение замерла, потом взмыла вверх и полетела на север.

— Кому это ты письма через птиц передаешь?

Озас резко обернулся, за его спиной стоял Монту и внимательно наблюдал за происходящим.

— Я? Родителям в деревню.

— Твои родители владеют приемами жрецов?

— Бабушка, она училась когда-то при храме Исиды, ну и меня немного…

— А-а-а… А то я думаю, откуда у тебя такие навыки, вас ведь этому не обучали.

— Вас Владыка просил зайти…

— Так чего ты сразу не сказал, олух?!

— Простите.

— Осирис простит.

Смотритель махнул рукой и засеменил к кабинету Небмаатры. «Слава Богам, вроде не понял, — подумал Озас, — нужно быть осторожнее». Пройдя по галерее храма, он остановился и посмотрел на двери. Ему показалось, что вот сейчас он переступит этот порог, и начнется некий новый этап в его жизни. То же самое он ощущал, отправляясь из своей деревни в столицу и когда Владыка взял его с собой на Совет одиннадцати. Подойдя к дверям, Озас стукнул ладонью о флюоритовый кристалл, стоящий при входе. Неожиданно камень треснул, и от него откололся кусочек в виде двух пирамид, соединенных основаниями. Озас наклонился и поднял его. Обломок был идеальной формы, с гладко отполированной одной из сторон.

— Ну, влюбленный олух, что Владыка сказал? — раздался сзади голос Бараки.

— Не ори!

— Успокойся! Нет никого. Так куда тебя отправили?

— В школу Анубиса, — вздохнул Озас.

Барака положил другу руку на плечо и произнес сочувственным тоном:

— Значит, все-таки тебя сожрут крокодилы. Ну что же, мои соболезнования! Впрочем, после обучения в школе Анубиса крокодилам мяса достанется мало.

— Спасибо за поддержку!

— Всегда рад, дружище! Ладно, пошли, я провожу тебя, влюбленный хорек.

— Пошли.

* * *

Монту закрыл дверь и тихо прошел к столу Верховного жреца. Владыка стоял у окна и, подняв голову, смотрел в небо.

— Вызывали, Светлейший?

Небмаатра вздрогнул и обернулся на голос. Сгорбленный жрец поклонился со смирением и отступил на шаг от стола.

— Никогда не привыкну к твоей бесшумной походке.

— Простите, Владыка.

— Пустое.

Небмаатра махнул рукой и указал посетителю на кресло напротив. Монту сел на край, всем своим видом демонстрируя внимание. Верховный жрец взглянул на смотрителя и усмехнулся:

— Хватит, Монту. Здесь никого нет.

— Нынче даже в великой пустоте кто-то присутствует, — тихо произнес смотритель и откинулся на жесткую спинку кресла.

— Ты знаешь, друг мой, зачем я тебя позвал?

— Судя по выражению лица и по тому, что ты уже две недели молчишь, произошло нечто серьезное.

— Более чем.

Монту удивленно поднял правую бровь:

— Пророчество начинает сбываться…

Хранитель резко подался вперед и выпрямился, как мог.

— Этого не может быть!

— Мы ошибались.

— И что?

— Мы не знали пророчества полностью.

— Хочешь сказать, мы — Совет одиннадцати?

— Совет одиннадцати?! Нет больше такого Совета, — неожиданно тихо произнес Небмаатра.

— Как это?

— Вот так… Из Совета вышли двое и вынесли свои направления.

— Фараону известно об этом?

— Да.

— И?..

— Он тоже больше не будет иметь к Совету отношения. Он тоже вышел.

— Это был второй Эхнатон?

— Нет. Нам удалось отправить в царство Анубиса отступника, но не его идеи.

— Раскол. Поистине, пророчество начинает сбываться…

Монту подобрал под себя ноги и, сложив руки на животе, глубоко вздохнул. Верховный жрец подошел к нему и опустился в соседнее кресло.

— Как ты думаешь, почему это произошло при нашей жизни?

Смотритель поправил свою одежду и, повернувшись к Небмаатре, тихо произнес:

— Видимо, мы это заслужили. Или ты всерьез думал, что все деяния жрецов и правителей в последние годы пройдут вот так, без последствий?

— Почему именно сейчас?

— А ты когда хотел, — расхохотался смотритель, — в прекрасном завтра? Так кто вышел из Совета?

— Жрецы Хатхор и Анубиса.

— А Бастет?

— Колеблется или, как все кошки, выторговывает себе особые привилегии.

— Лучше явный враг, чем колеблющийся союзник.

— Да, ты прав, но, главное, фараон вышел, и это очень скверно, — задумчиво произнес Владыка.

— Что решили оставшиеся девять?

— Взяли время на размышление — на двадцать один день.

— Цивилизация на краю, а они думают. Что ты, Светлейший, намерен делать?

— Забрать хотя бы часть энергии у школы Анубиса.

— Для этого мальчишку туда отправил?

— В том числе.

— Кстати, ты знал, что он умеет посылать письма через птиц?

— Нет. Когда это он научился?

— Вот и я удивился. Значит, его ты выбрал в Избранную Жертву?

— Да. Талантливый мальчик, не зря я его взял в личные ученики, — улыбнулся Верховный жрец.

— Да, скажи, у тебя есть хоть какая-то стратегия?

— Есть.

— Поделишься?

— Может быть.

Небмаатра встал и подошел к своему столу. Взяв странный папирус, он медленно открыл его и что-то прочитал на непонятном языке.

— Прости, Светлейший, я не понял.

— Нашу цивилизацию нужно закрывать, пока не поздно, — тихо произнес Верховный жрец, — вопрос только, как это лучше сделать. И когда.

* * *

Вот уже две недели ум не желал подчиняться своей хозяйке. В голове роились мысли о чем угодно, только не о новом храме. «Нет, ну это же надо. — Хэпри бросила папирус с планом на кровать. — Влюбилась — и в кого?! Мальчишка из деревни! Даже не жрец, и неизвестно, станет ли им вообще. Да еще на пять лет моложе! А как он прикоснулся первый раз, и какие у него руки нежные!» Молодая жрица невольно издала стон. «Все, достаточно! Если так дальше пойдет, добром это не кончится. О Боги, ну а сейчас что? — Хэпри подошла к столику и взглянула на себя в зеркало. — Правая рука Верховной жрицы сошла с ума из-за послушника. Да, такое долго будут обсуждать во всем Египте». Хэпри села в кресло и откинулась на спинку. Это самое удивительное приключение в ее жизни и самое опасное. Приключение? Да, собственно, и не было ничего. Просто во время того, как накрывали стол, к ней подошел молодой послушник и помог переставить тяжелое блюдо. И когда он взял ее за руку, то она поняла, что он ее уже не отпустит.

Какое-то помешательство, а ведь это просто рука молодого мужчины, он всего лишь коснулся ее руки, и все! Нет, не все. Потом по телу пробежала странная дрожь или истома. Что-то внутри сжалось, в животе вспорхнули несколько бабочек. О Боги, кто бы знал, что они там вообще водятся. А потом? Потом этот мальчишка не выпускал ее из своего поля ни на секунду, да она и не хотела никуда выходить. Единственное, чего ей хотелось, — чтобы этот сумасшедший с горящим взглядом просто был рядом. Хотелось обнять его и просто быть с ним. Просто быть. Ну и, конечно, этот юноша не нашел ничего лучше, как ночью пробраться к ней в спальню. Через всю охрану, через энергию жрецов и просто через окно на третьем этаже! Псих ненормальный! Воистину, Боги помогают детям, дуракам и влюбленным. А дальше… Дальше было нечто среднее между счастьем и ужасом. Счастье в объятиях любимого и ужас оттого, что может произойти в любой момент. Правда, счастья — больше.

И каких усилий ей стоило выстоять перед напором этого сумасшедшего. Его прикосновения, слова, дыхание… Нет, слияние скрыть будет невозможно, Хэпри это хорошо понимала. А потому дальше — сухое официальное прощание. Боль. И его глаза. Как он смотрел… Эгоист! Он и не подумал, сколько ей потребуется усилий, чтобы не смотреть на него. Ведь всего лишь один ее взгляд, и жрецы сразу поймут, что происходит. Лишь когда садились в паланкины — последний мимолетный взгляд и волна его любви, захлестывающая через край и обволакивающая каждую клеточку.

— Как же мне тебя не хватает, — тихо простонала Хэпри.

В следующее мгновение у левого окна появилась ласточка. «Любимая, я вынужден уехать в школу Анубиса. Увидимся после посвящения», — уловила жрица знакомые нотки. «О нет! Только не к Анубису и только не сейчас! Эти пожиратели грехов разорвут тебя!»

В голове Хэпри как молнии проносились мысли. «В школу смерти, сейчас. Почему именно сейчас? Кому это пришло в голову? Наставник? Старый мерзавец послал мальчишку на смерть, чтобы получить часть их энергии! Они готовы уничтожить каждого ради власти! Ну нет. Его я вам не отдам! Не трогайте любовь, крокодиловы дети!»

Хэпри взяла накидку и вышла в галерею. В голове засела только одна мысль — спасти его. «Но как? Если он уже в пути, шансов остановить его практически нет. Связаться со школой Анубиса? И что им сказать? „Я сумасшедшая влюбленная дура, а он — тот, ради кого я готова на все?“ Представляю, что они мне скажут, перед тем как убьют. Сначала меня, потом его». Подойдя к двери в покои Верховной жрицы, Хэпри остановилась и медленно выдохнула, затем еще раз спокойно вдохнула и собрала свою энергию жизни в маленький шар. Поправив прическу, тихо постучала в дверь.

— Да.

Дверь открыла пожилая жрица Ана. Несмотря на всю свою набожность и благочестие, эта женщина вызывала у Хэпри странное чувство брезгливости. Мельком взглянув на ближайшую соратницу Владычицы, молодая жрица кивнула ей и прошла в покои Хатшепсут.

— Владычица ждет вас в кабинете, — с поклоном произнесла Ана.

Ждет? Хэпри еще раз медленно выдохнула и вошла в кабинет Верховной Владычицы. Хатшепсут сидела за столом и что-то быстро писала на странном прямоугольном папирусе. Не отрывая взгляда, она резким движением указала Хэпри на кресло у стола. Та слегка поклонилась и, опустившись в кресло, тихо улыбнулась. Верховная жрица подняла глаза на ученицу и медленно улыбнулась ей в ответ.

— А ты молодец, девочка, недаром все тебя считают моей преемницей. До этого даже я не додумалась. Увлечь собой молодого ученика Небмаатры и при этом остаться незапятнанной. Теперь, когда он отправил мальчишку к Анубису в надежде взять часть их энергии, он получит большой сюрприз!

Хатшепсут откинулась в кресле и, бросив перо на стол, весело рассмеялась:

— Надо же! Все оборачивается лучше, чем я думала. Если в школе Анубиса мальчишку сразу убьют, его энергия никому не достанется, а у школ Осириса и Анубиса начнутся большие проблемы, если же оставят в живых, то, благодаря влюбленности в тебя, он передаст их энергию нам. Но как ты до этого додумалась, а?

— Великая Богиня знак дала. Ну, и я просто… Интуитивно.

— Ну хорошо, не рассказывай. Мне даже интересно, что будет дальше. Есть только два пути — или быстрая смерть, или медленная. Его смерть. Итак, у нас два варианта: быстрая или медленная его смерть.

— Только два?

— Существует и третий, в случае если он ведет собственную игру. Но это вряд ли. Послушник слишком молод и глуп. К тому же, судя по летающим мимо храма птицам с посланиями, он влюблен в тебя до края неба. А любовь — это каникулы ума. Тем более у мужчин.

— Да, Владычица. А что нам выгоднее в этой ситуации, его гибель или жизнь?

Хатшепсут облокотилась на стол и еще раз вернулась к странному папирусу. Пробежав его глазами, она посмотрела на Хэпри, будто пытаясь заглянуть ей в голову.

— Ты действительно выросла и начинаешь думать о главном. Знаешь, здесь нет прямой выгоды ни для кого, мы все проиграем, вопрос, кто и насколько. Теперь каждый просто пытается сберечь то, что есть у него. Пророчество начинает сбываться. И дальнейшие события лишь вопрос времени.

— Простите, Высочайшая. Но я не понимаю, о чем идет речь. И что за пророчество?

Верховная жрица встала из-за стола и прошлась по комнате. Остановившись у зеркала, она посмотрелась в него и тихо вздохнула. Поправив складки на платье, повернулась к ученице и спокойно произнесла:

— Пророчество о нас, свободной воле и одном шамане.

— О шамане? Не понимаю, в Египте нет больше шаманов.

Хатшепсут вернулась за стол и недовольно махнула рукой:

— Ладно, сейчас это уже не важно. Нам нужно заняться насущными вопросами. Во-первых, кто этот мальчишка и кем был в прошлом воплощении?

— Увы, Владычица, мне это не известно.

— Он не сказал?

— Нет, он так и не узнал этого.

— Однако! Старый дурак Небмаатра взял к себе в личные ученики человека, который за несколько месяцев до посвящения так и не узнал свою прошлую инкарнацию? Тут что-то не так. Или я чего-то не понимаю, или…

— Что?

— Возможно, юноша и вправду необычный. Как думаешь, он сможет тебе переслать еще одно послание, если вдруг останется жив?

— Не знаю.

— Хорошо бы. Связь с этим странным юнцом очень кстати для нас. Да, девочка, пожалуй, его жизнь сейчас нам нужнее. Давай подумаем, как его уберечь. Хотя бы еще две-три луны. Если, конечно, его уже не принесли в жертву сразу по прибытии.

* * *

До ворот школы Анубиса Озас добрался уже к полуночи. К удивлению, все окна храма были освещены, будто там готовились к какому-то празднику или жертвоприношению. Подняв деревянный молоток, молодой человек постучал в ворота. Небольшая дверь медленно открылась, Озас при свете факела встретился взглядом со смотрителем Яхьей. Его лицо, будто высеченное из камня, украшал большой шрам от брови до щеки, сообщая внешности дополнительную суровость. Молодой человек почувствовал, как от жесткого взгляда хранителя по спине пробежали мурашки. Взяв себя в руки, послушник вежливо поклонился:

— У меня для Верховного…

— Заходи, — резко прервал его Яхья. — Тебя ждут.

Озас перешагнул за порог, и дверь за ним тихо затворилась. «Странно, — подумал юноша, — двери открывает смотритель, будто послушников нет, и меня ждут среди ночи». Словно угадав его мысли, Яхья пояснил:

— Ваш Владыка предупредил нашего о том, что ты придешь. Просил, чтобы тебя хорошенько потренировали.

— Благодарю вас!

— Владыку благодари.

«И все-таки странно, — думал Озас, — столько суеты из-за послушника. Ну даже если учесть, что я — послушник Владыки, почему это волнует Владыку школы Анубиса?» Пребывая в размышлениях, Озас подошел к ступеням главного храма.

— Тебя ждут в большом зале, — тихо произнес Яхья.

— В большом зале? — поднял брови окончательно ошарашенный послушник.

— Да.

Озас поднялся по ступеням и очутился в огромном черно-белом зале. Над входом он прочел выложенную золотом надпись: «Стал бы ты заниматься тем, что делаешь сейчас, зная, что завтра умрешь?» «Мудро», — подумал Озас. Послушник сделал несколько шагов по начищенному до блеска черно-белому полу и восхищенно замер. Прямо перед ним в глубине роскошного, отделанного лучшими сортами мрамора зала возле пылающего в золотой чаше алтарного огня стояли четыре жреца Анубиса в парадных одеждах. «Совсем странно, — мелькнуло в голове послушника, — сегодня нет жертвоприношений, а они одеты как раз для ритуала». Верховный Владыка Храма кивнул молодому человеку и жестом показал, чтобы тот приблизился. Создав в себе ощущение тишины, Озас медленно подошел к алтарю и поклонился жрецам. Легкий кивок всех четверых был ему ответом. Послушник с поклоном протянул папирус. Ближайший жрец взял его из рук юноши и передал Владыке. Озас отметил про себя, что суровые на вид жрецы Анубиса сегодня еще сдержаннее, чем обычно.

Надо сказать, школа Анубиса отличалась особой строгостью и дисциплиной. О тренировках и методах обучения в ней ходили легенды даже в среде касты воинов. И если прошедший эту школу по какой-то причине не становился жрецом, его всегда рады были видеть на любой службе. Конечно, попасть на обучение к жрецам Анубиса — это и большая удача, и серьезная опасность. За провинности, которые в других школах просто выгоняли, в школе Анубиса могли казнить.

И конечно, легендой был сам Владыка Ур-Ранеб. Его удивительные синие глаза буквально завораживали собеседника. Слегка полноватый и вальяжный, он был полной противоположностью поджарого и резкого Владыки Небмаатры. Поговаривали, что много лет назад они были близкими друзьями, но однажды поссорились и с тех пор старательно избегали встреч. Из-за чего произошла ссора, никто толком не знал, но ходили слухи, что причиной всему — Владычица Хатшепсут.

Между тем Верховный Владыка закончил читать письмо и с интересом разглядывал юношу.

— Так что ты думаешь по этому поводу?

— По какому именно, Владыка?

— Стал бы ты делать то, что делаешь сейчас, зная, что завтра умрешь?

Озас посмотрел на Верховного жреца и пожал плечами.

— Смерть — это тоже часть жизни.

— А что в основе всего?

— По-моему, любовь.

Жрецы переглянулись, и Владыка Ранеб встал со своего трона.

— Ты думаешь?

— Да, Светлейший. Мы рождаемся от любви и, возможно, умираем из-за нее.

Подойдя к молодому человеку, Владыка поднял его лицо за подбородок и посмотрел в глаза. Озас хотел было поклониться, но жрец остановил его:

— Да. Небмаатра прав, талантливый мальчик. Хорошо, ты будешь учиться в нашей школе! Нужно только решить, кто станет твоим наставником.

— Если позволите, Владыка.

Из-за столба появилась фигура смотрителя. С вежливым поклоном он приблизился к жрецам.

— А ты что тут делаешь?

— Простите, Светлейший, но вы забыли жертвенный нож, — с очередным поклоном продолжил Яхья.

— Да, правда. Ну что же, и это тоже знак. — Владыка обернулся к жрецам и повелительным жестом указал на жертвенный стол. — Приведите барана. Ученикам сегодня нужно мясо.

Жрецы переглянулись и с поклоном удалились. Владыка еще раз взглянул на молодого человека и на смотрителя.

— И помни, он тут для серьезной работы!

— Конечно, Владыка, — поклонился смотритель и, отвесив Озасу увесистый подзатыльник, наклонил его голову. — Он усвоит все уроки.

— Хорошо, теперь ступайте!

Послушник и смотритель вновь поклонились и направились к выходу. Озас шел за Яхьей, и странное чувство не покидало его. Казалось, прямо сейчас мимо него прошло какое-то событие, значение которого не понял только он один. Выйдя из храма, хранитель направился в сад. Пройдя роскошные кусты роз и ряды пионов, они вышли на выложенную из белого камня дорожку и подошли к большому платану.

— Ты спишь тут, — произнес хранитель и указал под дерево.

— У меня не будет своей кельи?

В следующее мгновение Озас получил удар и плюхнулся под платан. Смотритель сделал шаг в сторону и презрительно посмотрел на послушника.

— Первое! В школе Великого Анубиса ученик имеет право задавать вопросы два раза в день — в час восхода и час захода солнца. Два вопроса в день! Если вопросы глупые, он получает очередную тренировку и теряет право на следующий вопрос. Второе! У нас не женская школа, все спят там, где им скажет Мастер. И третье. У нас радуются всему, что к тебе приходит, ибо всё в жизни урок и все твои учителя. Подъем за час до рассвета.

Хранитель повернулся и пошел в сторону храма. Озас хотел было спросить про ужин. Но, вспомнив удар хранителя, предусмотрительно сдержался. В следующий момент он заметил, что в его сторону летит какой-то предмет. Резко вскинув руку, послушник поймал кусок хлеба, а следом возле него приземлился кожаный бурдючок с водой.

— Это праздничный ужин в честь приезда, — послышался голос Яхьи.

— Благодарю вас, Мастер, — произнес Озас, на всякий случай поклонившись в темноту, куда ушел хранитель.

Откусив край хлеба, Озас облокотился на корень и вытянул ноги. Хлеб оказался очень вкусным, хотя и совсем пресным. Взглянув на звезды, понял, что на сон времени почти не осталось. «Ну и ладно, — подумал Озас. — Зато в этом мире есть Хэпри. И она меня любит. Наверное, любит».

Воля

Сунув за пазуху пару свежих лепешек, Барака взял поднос с фруктами и направился к выходу. У самых дверей путь ему преградила до боли знакомая бамбуковая трость.

— Стоять!

Барака замер в той позе, в которой его застал голос Монту. Не выпуская трости и держа взглядом послушника, хранитель сделал быстрое движение рукой и поймал за шиворот пробегавшего мимо первокурсника. Ткнув пойманного семинариста носом во фрукты, смотритель кивнул Бараке:

— Отдай ему поднос и за мной!

— А я на занятия, — залепетал первокурсник.

Монту медленно перевел взгляд на говорившего, и тот замер как кролик перед удавом.

— Владыка, — прошептал смотритель, — просил, чтобы сегодня именно ты принес ему фрукты.

Ошалев от услышанного, молодой семинарист выпрямился и, взяв поднос, медленно двинулся в сторону апартаментов Небмаатры.

— А я?

— А ты за мной! — скомандовал Бараке хранитель.

Сама по себе эта встреча не сулила ничего хорошего для развеселого Бараки, а уж после того, что рассказал ему Озас, у послушника были все основания избегать Монту. Вообще должность смотрителя, или, как его уважительно называли, хранителя, слыла очень почетной, кроме того, все знали, что уважающий себя египтянин будет стремиться стать полноценным жрецом. А потому эту должность иногда занимали особо одаренные или отличившиеся инородцы. Например, Монту. Говорили, сам он то ли из монголов, то ли еще из какого-то кочевого народа. В общем, сведения о нем были скудные, знали только, что однажды он спас Небмаатру на охоте, когда тот еще служил обычным жрецом. Увлекшись погоней за дичью, Владыка заблудился и оказался у запруды с крокодилами, один из них кинулся на него. Оказавшись рядом, Монту убил рептилию одним ударом ножа, попав точно в сердце. С тех пор Владыка очень доверял хранителю и, переходя от должности к должности, всегда брал с собой своего спасителя. Еще поговаривали, он наследник древнего шаманского рода. Но это, скорее всего, был вымысел. Тем более что шаманов в Египте уничтожили под корень еще во времена первой династии. Словом, кто он и откуда, никто сказать не мог. И такой непонятный и опасный человек заинтересовался личностью скромного Бараки. «Ой, не к добру эти встречи!» Так размышляя и разглядывая сгорбленную спину хранителя, юноша послушно следовал за ним вдоль школьного двора. Неожиданно Монту остановился у колонны и резко развернулся к шедшему за ним послушнику. Схватив его за руку, хранитель пристально посмотрел семинаристу в глаза:

— Ты что-то задумал. Я не слышу твои мысли, но отлично чувствую твою вибрацию!

— Ну что вы, мудрейший!

— Не морочь мне голову! Я не первый день тебя знаю. Тебя и твоего дружка. Возможно, уже покойного.

Барака вздрогнул, и хранитель еще крепче сжал его руку.

— Страх? Да, страх.

— Почему покойного?

— Ну а как ты думаешь, будут в школе Великого Анубиса терпеть такого обормота?

— Я… не…

— Ладно. Вы давно дружите с Озасом?

— Да. Еще наши родители дружили. Но его погибли.

— Знаю. А как погибли его родители?

— Несчастный случай. Их корабль утонул и…

— Предположим. А про бабушку его ты что-нибудь знаешь?

— Да, она очень любит его и…

— Она где-то училась?

— Не помню, по-моему, при каком-то храме вроде Исиды. Я не помню.

— У него еще есть родня?

— Да, младшая сестра, она с его бабушкой живет.

— М-м-м-м. Ладно, — задумчиво протянул Монту. — Вот что, завтра поедешь в школу Анубиса, отвезешь их Владыке письмо от нашего. Но передаешь его через тамошнего смотрителя. Запомнил?

— Хорошо. А из еды Озасу можно будет что-нибудь передать?

— Он не в тюрьме, а в школе! Впрочем, отвези ему, что он там любит. Но про то, куда едешь, никому ни слова!

— Конечно!

— Все, свободен!

Барака поклонился и быстрым шагом направился в храм. Монту задумчиво посмотрел ему вслед.

— Да, — тихо произнес хранитель. — Теперь главное, чтобы твой друг остался в живых. Да и ты тоже.

Монту посмотрел на заходящее солнце и прищурился. Постояв так пару минут, он повернулся и пошел в сторону школы. Уже у самых дверей заметил фигуру Владыки и, сбавив шаг, поклонился идущему навстречу Небмаатре.

— Вот ты-то мне и нужен, — окликнул его Верховный жрец.

— Всегда к вашим услугам, Светлейший, — поклонился хранитель.

— Что происходит?

— В каком смысле? — удивился Монту.

— В прямом. У Анубиса было проведено жертвоприношение барана, мальчишка стал учеником тамошнего хранителя. Как там его…

— Яхья, — облегченно вздохнул хранитель.

— Ты его знаешь? — подозрительно спросил Небмаатра.

— Все некоренные египтяне, достигшие таких должностей, немного знакомы.

— Что ты о нем знаешь?

— Мало. Родом он с Кавказа. Бежал от преследовавших его соплеменников.

— Что за народ, из которого он вышел?

— По-моему, он лакец.

— Большой народ?

— Кажется, нет. Но ведь личность человека, Светлейший, не определяется количеством соплеменников.

— Люблю твои формулировки, — улыбнулся Небмаатра. — А что он такого натворил?

— То ли невесту украл у кого-то, то ли убил кого. Возможно, и то и другое.

— И все? А как он в хранители Анубиса попал?

— Вот этого я не знаю. Говорили, пока он скитался, освоил много разных практик и боевых школ.

— Странный человек. Правда, все вы, хранители, кажетесь немного странными для нас, египтян. А для школы Анубиса такой смотритель, может, и подходит. Ну да, пребудут боги с ним, у нас есть вопросы серьезнее.

— Что еще случилось?

— К нам едет Хатшепсут.

— Этого только не хватало, — скривился Монту. — И что Светлейшая у нас забыла?

— Личное приглашение. Но обставлено все как официальная встреча руководителей двух школ.

— Так. Понятно. Придется вертеться как ужам на сковородке, чтобы ей угодить.

— Ты просто читаешь мои мысли.

— И когда Боги занесут к нам эту женщину?

— Завтра.

— И то хорошо. Успеем подготовиться.

— Надеюсь. Так, учеников в пустыню на практику выживания, жрецам надеть все золото, положенное по статусу, и подготовить меню на все дни!

— Она что, на несколько дней?!

— Два как минимум.

— Хорошо, Светлейший, сделаем.

Монту повернулся и, ворча себе под нос, направился в сторону кухни. Глядя ему вслед, Небмаатра усмехнулся:

— Слава богам, что ты на моей стороне!

* * *

Хэпри медленно перебирала вещи для поездки в школу Осириса. Перекладывая их с места на место, она вдруг поймала себя на удивительном спокойствии. Не было ни боли, ни страданий. Пришлось довериться судьбе и ему. Молодому, наивному, любимому мужчине. Именно мужчине. Только сейчас со всей отчетливостью Хэпри поняла, как она его любит и какая внутренняя сила заключена в этом мальчике. Вот он сейчас там один в этой школе смерти, и каждую минуту кто-то может увидеть его энергии любви к ней. И тогда… Страшно даже представить, что будет тогда. «Стоп! Отпусти мысли о том, чего не хочешь притянуть в жизни!» Ну да, конечно, легко говорить, лежа замурованной в саркофаге во время посвящения. Никто не знает, когда тебя из него извлекут. Останешься ли в живых. Но в этот момент ты точно знаешь, что у тебя есть цель — стать Жрицей и ты одна со своей судьбой. А сейчас есть он. Любимый! За него страшно. «И, главное, не знаю, как ему помочь». Жрица подошла к окну и попыталась глубоко вдохнуть. Вдох вышел неглубоким и слегка болезненным:

— Аооом…

Хэпри вдохнула еще раз. Со второй попытки немного полегчало. Скинув накидку жрицы, она посмотрела на улицу. Ее внимание привлек молодой человек с котомкой, одетый в схенти и накидку послушников Осириса. Он будто что-то разглядывал у уличного торговца, при этом постоянно кидая взгляды на окна и двери храма и, казалось, размышляя, как туда незаметно попасть. Хэпри помахала ему рукой и кивком показала, чтобы он шел к правому углу здания. Быстро накинув платок на голову, она выпорхнула из комнаты. Проскочив по галерее, слегка сбавила темп и подхватила лежавший у входа пояс от мантии. И уже спокойным шагом, незаметно отрывая от пояса камни и блестки, подошла к воротам. Привратник поклонился и открыл перед ней дверь. Хэпри строго на него взглянула и тихо спросила:

— Кто нам шил эти пояса?

— Я не знаю…

— Бездельники криворукие! Все самой нужно проверять!

Жрица толкнула дверь и вышла на улицу. Пройдя вдоль стены, она оглянулась и, повернув за угол, буквально налетела на послушника.

— Ой! Ты напугал меня.

— Нечего так летать.

— Ты как разговариваешь, послушник?! Ты вообще знаешь, кто я?

— Да, та дура, из-за которой может погибнуть мой друг!

— Что? Да как ты смеешь?! Ты знаешь, что я могу.

В следующее мгновение Барака взял жрицу за плечи и как куклу переставил к стене.

— Если ты думаешь, что меня волнует твой статус или я боюсь тебя, спешу обрадовать: ты ошиблась!

— Пусти!

Хэпри одним движением сбросила руки послушника и поправила платье:

— Идиот!

Подняв глаза на молодого человека, она неожиданно закусила нижнюю губу и расплакалась. Барака смешался и сделал полшага назад. Жрица, закрыв лицо поясом, медленно опустилась на стоявшую рядом скамейку. Послушник развел руками и вздохнул.

— Ну, чего еще?

— Я боюсь. Впервые в жизни, по-настоящему боюсь. За него.

Ошалевший от такого перехода, Барака снова развел руками.

— Не было проблем. Только рыдающих жриц не хватало, — буркнул он.

Порывшись в своей котомке, послушник достал небольшой платок и протянул Хэпри:

— Вот, возьми.

— Спасибо, — всхлипнула она. — Значит, ты все знаешь?

— Не уверен, что все. Но в целом.

— Понятно. Болтуны вы, мужчины. Сплетники хуже женщин!

— Скажи спасибо, что я знаю! Меня Монту послал в школу Анубиса. И я могу передать Озасу что-нибудь. Во всяком случае, попытаюсь.

— Да?!

— Да.

Хэпри радостно подпрыгнула и, схватив молодого человека за руки, притянула к себе на скамейку.

— Ты его увидишь?!

— Да тише ты. Манту просил передать Владыке какое-то письмо.

— Что за письмо? Дай мне его!

— Не могу.

— Я не буду его распечатывать.

Барака протянул Хэпри запечатанный воском папирус. Аккуратно обернув его поясом из храма, жрица взяла сверток и прикрыла глаза.

— Благодарности, пожелание здоровья, рекомендации принесшего письмо. Ерунда всякая.

— Ух ты!

— После посвящения ты тоже так сможешь, — махнула рукой жрица. — А кто, говоришь, тебе сказал отнести письмо в школу Анубиса?

— Монту. Наш хранитель.

— М-м-м. Да. Странный он, ваш хранитель, и, по-моему, очень опасный, однако больше странный.

— Чего в нем странного?

— Его не видно.

— Это как?

— Как будто он никогда не рождался.

— Может быть, он шаман?

— Не говори глупостей, всех шаманов давно перебили. Хотя, если бы они остались, как на континентах Америго, египтяне сейчас не мучились бы с зубами.

— Где остались? — удивился Барака.

— Далеко. Слушай, у тебя есть реальный шанс помочь своему другу. Великие редко замечают тех, кто ниже, чем их самомнение. И в этом их слабость.

— Кого?

— Тех, кто считает себя великим, — улыбнулась Хэпри. — Собственное величие — всегда слепота.

— Спасибо, я запомню.

— На здоровье. Вот что, с другом ты все равно не увидишься.

— Почему?

— Не перебивай! Сейчас подойдешь к северной стене, я спущу тебе еду в дорогу, для него кое-что и еще клетку с птицей. Выпустишь ее только перед тем, как постучать в ворота школы. Ни раньше ни позже! Запомнил? А продукты для него просто прибереги и не показывай никому. Ну, по возможности. Я тебе тоже кое-что положу на дорожку.

— Пива вашего!

— Хорошо, — рассмеялась Хэпри. — Ты вот что, попробуй пробраться к ним в сад под каким-нибудь благовидным предлогом, например, увидеть их уникальные цветы, там и оставь то, что для него.

— Ну да, можно. А зачем в сад, может, проще его найти?

— Нет, не проще! Ты не знаешь, как там идет обучение.

— А может…

— Не может! Хватит со мной спорить! Просто поверь мне и не разбрасывайся своими эмоциями! Тем более в этой школе.

— Так я умею очищать свое поле.

— Ничего ты не умеешь! — одернула послушника Хэпри. — Тем более у Анубиса! Ты даже не понимаешь, о чем говоришь и куда идешь. Ладно, не обижайся. Просто я очень переживаю из-за…

— Ничего, я понимаю. — Послушник посмотрел на жрицу и улыбнулся. — Да! Повезло Озасу с возлюбленной.

Хэпри взглянула на молодого человека и расхохоталась.

— Ну, спасибо, впрочем, с верным другом ему повезло куда больше. — Потом вздохнула и добавила: — Не встретил бы меня, жил бы себе спокойно. Ладно. Иди к северной стене и жди.

* * *

Озас проснулся от резкой боли в бедре. Поморгав спросонья, послушник попытался понять, что происходит. В следующую секунду он получил удар бамбуковой палкой. Резко вскочив, молодой человек повернулся в сторону обидчика. Прямо перед ним стоял Яхья, а за его спиной девять послушников школы Анубиса.

— Ты проспал, — спокойно начал хранитель, — а это значит, ты будешь отрабатывать свои излишки сна. Начнешь день с уборки сада. Десятка, в которой ты теперь состоишь, не была готова к началу занятий. Это значит, они тоже будут отрабатывать твои излишки сна. В этом мире нет отдельных людей, все связаны, а группа, начавшая совместный Путь к Духу, связана особенно прочно. Так, старший группы ведет остальных на переноску камней для статуй. Всё! Да, вот еще что. Отныне твое имя в школе Ану-оз. Через пять минут на работе, время пошло.

Хранитель повернулся и направился в сторону храма. Озас посмотрел на бесстрастные лица девяти послушников и развел руками.

— Простите, я с дороги.

— Нет необходимости в прощении, — ответил самый высокий.

— Мы не судьи, чтобы прощать или осуждать тебя, — отозвался стоявший ближе всех.

— Отработаешь.

— А почему вас девять?

По лицам послушников пробежала тень, Озас понял, что задел больную тему. Старший махнул рукой и показал жестом, чтобы все шли в школу. Оставшись наедине, он внимательно оглядел новичка с ног до головы и тихо произнес:

— Не дай Боги, чтобы с тобой случилось то же, что с нашим десятым. Слушай внимательно и запоминай. Я не знаю, как учат у вас в школе, но у нас тут нет снисхождений. Наш учитель Анубис — Владыка Смерти. Не хочешь работать над собой в этом мире, будешь работать в том. Подведешь себя — подведешь всю группу, подведешь группу — подведешь школу, подведешь школу — проклянешь день, когда на свет родился.

— Я…

— Не перебивай. Теперь бери ведра и к отхожему месту.

— Мне же сказали в саду работать.

Старший взглянул на Озаса и от души расхохотался:

— Ты что, с ума сошел? Тебя даже близко к саду никто не подпустит. Это у нас так называется очистка от кухонных помоев и прочих ароматных мест.

— А как насчет умыться и позавтракать?

— Умоешься по дороге. — Старший указал в глубь сада. — А насчет завтрака — вот тебе хлеб, воду найдешь в саду. В столовую не ходи сегодня. Только на ужин. Отрабатывай как можно лучше, Яхья засчитывает усердие. Он жесткий, но справедливый.

— Спасибо.

— Ану-он.

— Очень приятно.

— Не радуйся, я не знаю, кто ты, что такого натворил и почему тебя определили в нашу девят… десятку.

— Как вы называетесь?

— Отверженные, — тихо произнес послушник. — И не «вы», а «мы», теперь ты один из нас.

— Да, конечно.

— Вот, лови.

Молодой человек кинул Озасу свиток.

— Это что?

— Принципы школы.

— А-а-а… Спасибо.

— Всегда рад помочь.

Ану-он поставил перед Озасом ведра, махнул рукой и пошел прочь. Поводив его взглядом, новоявленный послушник Анубиса взял ведра и пошел в глубь сада. До прихода в эту школу ему казалось, что у него много проблем, сейчас же понял — они начинаются. Каждая группа учеников получала свое имя в зависимости от коллективной вибрации группы. И для того, чтобы получить имя «отверженные», нужно было очень постараться. А если учесть происходящее в его жизни, то картина становится совсем мрачной. С такими невеселыми мыслями Озас добрел до садового колодца. Набрав в ведро воду, он с удовольствием опрокинул его на себя и в то же мгновение почувствовал резкую боль в бедре. Быстро обернувшись, послушник увидел жреца, того, что стоял ближе к нему этой ночью в храме.

— Ты что, с ума сошел?! Так воду расходовать! Это вообще питьевой колодец. Для умывания бочки стоят!

— Простите. Я не…

— А-а-а-а! Это ты, новенький. Ладно, иди.

«Тут что, кроме палки, не знают других методов обучения? — подумал Озас, почесывая бедро. — Можно было просто сказать». Пройдя еще несколько шагов, молодой человек оказался на небольшой площадке, в центре которой возвышалась странного вида бочка с торчащими из нее кранами. С правой стороны площадки располагались кабинки с бамбуковыми трубками, ведущими наверх, со странными приспособлениями с дырочками, как у сита, на конце.

— Это для умывания, — раздался сзади спокойный голос.

Озас резко повернулся, ожидая очередного тычка. Прямо перед ним стоял худой невысокого роста жрец и улыбался.

— Что, от всех уже получил?

— Да, — вздохнул Озас.

— Понятно. Ну что, как тебя звать?

— Оза… Ану-оз.

— Меня Ану-ра, будем знакомы!

— Будем, — улыбнулся Озас.

— Значит, туалеты чистить будешь?

— Значит, буду.

— Почему, понял?

— Проспал.

— Не в этом дело.

— А в чем?

— Все начинают обучение с отхожих мест. Но не всем я помогаю.

— А-а-а…

— Это для уменьшения у послушника чувства собственной значимости. Но у меня для тебя другая программа.

Только сейчас Озас заметил, что жрец смотрит мимо него. «Слепой», — мелькнула мысль.

— Ты правильно понял, я слеп от рождения. И работаю при храме. Пошли.

Мужчина взял Озаса за руку и повел дальше в сад. «Идет как будто зрячий», — удивился Озас.

— Я и есть зрячий, просто вижу по-другому.

— Вы что, можете мысли читать?!

— Да. Особенно хорошо читаются те, что обращены ко мне, и эмоциональные. Но об этом никто не догадывается. А знаешь, почему я так тебе сразу доверился?

— Нет.

— Потому что ты никому не скажешь. Во-первых, ты честный парень, во-вторых, тебе самому есть что скрывать…

— А в-третьих?

Жрец рассмеялся и похлопал Озаса по плечу.

— В-третьих, ты умный! Есть еще и в-четвертых, и в-пятых. Но это не имеет сейчас значения.

Жрец остановился у скамейки и к чему-то прислушался. Затем сел и указал Озасу место рядом с собой. Послушник опустился на край скамьи.

— То, что ты до сих пор жив, не просто чудо. Это судьба!

— А что я…

— Молчи! Просто молчи и слушай. В Египте больше нет Совета одиннадцати. Остались только девять жрецов-хранителей. У них большая часть власти и энергии мира. Но это ненадолго, поскольку существует пророчество.

— Ничего себе! А откуда вы все это знаете?

— Мысли, — рассмеялся жрец. — Люди разбрасывают свои мысли, эмоции, желания, а кто-то их подбирает.

— А о ваших способностях кто-то…

— Нет, никто. И Верховные тоже не догадываются. Я надеюсь. Да и кому я интересен. Слепой жрец, идущий из ниоткуда в никуда.

Ану-ра остановился и еще раз прислушался. Потом повернулся к Озасу и продолжил шепотом:

— Существует пророчество о свободной воле. Ты попал в десятку «отверженных» на место того, кто, сам того не подозревая, раскрыл тайну этого пророчества и слабое место всех сильных мира сего. За это его и убили. Правда, все случилось не по его воле. Но, как оказалось, лишь ускорило процесс.

Жрец замер и вдруг громко расхохотался:

— Представляешь, сами ускорили приход Избранного!

— Кого?

— Не важно. — Ану-ра вновь стал серьезен. — Главное — помнить: нет религии выше истины!

— А истина?

— А истина в тебе, Любовь! Впрочем, ты, кажется, уже в курсе, — усмехнулся Ану-ра.

— Ну, в общем, — смущенно пробормотал Озас.

— И это хорошо! Ты уже прочел принципы школы?

— Нет еще.

— А чего ждешь?! Поворачивайся ко мне спиной, встань поближе, лицом к солнцу. Вот так. Читай, и пошли работать.

— Хорошо, — вздохнул Озас.

В каждой школе существовал собственный свод законов или принципов обучения, и тот, кто открывал свиток, автоматически считался учеником данной школы и с этого момента вплоть до окончания школы обязан был следовать им. Послушник развернул свиток.

«Прежде чем открыть свиток полностью, ответь себе на вопрос — готов ли ты следовать основным принципам нашей школы и отвечать за каждый свой выбор жизнью?

Если нет, заверни его и уходи…»

Озас медленно развернул папирус.

«Ты сделал свой выбор, но помни — нет у знающего пути в невежество, проснувшийся уже не сможет стать спящим, а только безумным или мертвым.

Выучи это наизусть.

Первое. Только я несу ответственность за то, что происходит в моей жизни.

Второе. Все, что происходит со мной, есть отражение моих мыслей, слов и поступков.

Третье. Я с благодарностью принимаю все, что посылает мне жизнь, и учусь у всех людей, событий и явлений, которые встречаю в этом мире.

Четвертое. У меня могут быть ориентиры, но я никогда ни за кем не иду и никому не подражаю, у меня свой Путь.

Пятое. Я обязан содержать свое тело свободным от болезней, сердце от тревог, а ум от иллюзий.

Шестое. Я честен, и, в первую очередь, перед собой.

Седьмое. Я ежедневно дисциплинирую свой дух, ум, тело и каждое мгновение полностью управляю своими мыслями, словами и поступками.

Восьмое. Я уважаю чужой выбор и принимаю людей такими, какие они есть.

Девятое. Я полностью освобождаюсь от всех привязанностей.

Десятое. Я расходую энергию своей жизни, свое время и свои способности только на то, что для меня действительно важно.

Одиннадцатое. Я не испытываю жалости к себе.

Двенадцатое. У меня нет страха, но есть полное доверие к своей Судьбе. Ибо страх лишь иллюзия, а Судьба реальность.

Тринадцатое. Я умею слушать других, но решения в своей жизни принимаю только сам.

Четырнадцатое. Единственная клятва, данная мною при моем рождении: быть самим собой и прожить свою жизнь достойно. И нет для меня других клятв.

Пятнадцатое. Я умею признавать свои промахи и всегда готов их искупить.

Шестнадцатое. Я никого не прощаю и не осуждаю, ибо я не судья другим. И если мне что-то не нравится в другом человеке, я ищу этот вопрос в себе.

Семнадцатое. В моей жизни нет проблем, а только вопросы. И я всегда ищу эффективные пути их решения, а не легкие.

Восемнадцатое. Я свободен от мнений и суждений, каждый новый день я принимаю как новую жизнь, а нового человека как первого на земле.

Девятнадцатое. Я свободен от желания давать другим советы и брать ответственность за чужие решения.

Двадцатое. Я могу передавать свои знания, опыт и информацию только тому, кто умеет быть благодарным и сможет использовать их по назначению.

Двадцать первое. Я всегда помню: уход в царство Великого Анубиса может произойти в любой момент. В том числе и в этот. Но никакой уход не освободит меня от решения моих вопросов, а лишь добавит новых. Поэтому я уйду в Его царство, только став победителем своих слабостей. А иначе зачем я пришел в этот мир, как не овладеть своей Волей.

Теперь, не сходя с этого места, ответь вслух, готов ли ты следовать принципам нашей школы?»

Озас поднял голову:

— Да.

— Отлично.

Послушник повернулся и увидел, что слепой жрец медленно убирает изогнутый нож в складки одежды. Молодой человек почувствовал, как у него по спине пробежали холодные иглы.

— А если бы я ответил что-то другое?

— Я бы тебя убил, — спокойно ответил Ану-ра.

— А если бы засомневался?

— Тоже, таковы правила школы. Да, а какой смысл тратить время, силы и знания на того, кто сам не знает, чего хочет. Школа смерти — это первый этап в школе жизни. Ну что же, возрадуемся новому дню, новому ученику и новым возможностям!

С этими словами слепой жрец поднялся и, расправив плечи, глубоко вдохнул.

— Ладно, дерни вон тот рычаг. Нужно слить навоз на поля.

— Чего слить? — с трудом приходя в себя, спросил Озас.

— Навоз! Не думал же ты, что я в одиночку все сортиры чищу. Вот рычаг, там труба, и навоз под наклоном сливается вниз. Там же добавляем опилки, грибки и получаем удобрение. А вот старые ветки из сада самим таскать придется!

— И мне ничего не нужно подписывать?

— Нет, для мироздания твои слова всегда есть самое ценное. Тот, кто сказал, уже начал делать, а тот, кто сказал и не сделал, начал создавать свои проблемы. Ну, все, дергай ручку, и пошли.

— Ага.

Молодой человек проводил взглядом жреца, оглядел приспособление и, дернув за рычаг, послушно пошел за слепым. После эпизода с ножом у Озаса появилось понимание, насколько серьезно здесь подходят к обучению. Ему даже показалось, что в нем самом что-то изменилось, причем навсегда. Впрочем, долго размышлять на эту тему не получилось. Слепой жрец на удивление резво передвигался, и Озасу приходилось его даже догонять. Шагов через пятьдесят они оказались прямо перед горой спиленных деревьев.

— Это ветки?

— Да, — улыбнулся Ану-ра. — И тебе нужно их перетаскать, а я, пожалуй, передохну. Относи их туда, где кончается навозная труба.

Озас оглядел груду бревен и повернулся к слепому жрецу:

— И это я в одиночку буду перетаскивать?

— А как ты думал? Ты что, — громко крикнул Ану-ра, — думал, будешь нарушать распорядок школы, и ничего за это не будет? Давай вперед, бездельник!

И тут же, весело рассмеявшись, жрец опустился в тенек под деревом и вытянул ноги.

— К тому же, — тихо добавил он, — тебе нужно быстро нарастить мышцы. Да и выносливость у тебя почти на нуле.

Озас вздохнул и, подложив под бревно свою накидку, взвалил его на плечо.

— Вот и славно, — улыбнулся Ану-ра, — только не наклоняйся, а приседай, чтобы спину не потянуть.

— Спасибо за добрый совет.

— Всегда пожалуйста, — добродушно кивнул слепой жрец.

К полудню накидка Озаса превратилась в лохмотья, а сам он — в изможденное существо, плохо понимающее, где он и что происходит. Дремлющий под деревом жрец открыл глаза и потрогал землю.

— Надо же. Совсем горячая. Уже полдень?

— Что?

— Я говорю, тебе передохнуть нужно. У тебя еще сегодня тренировка по боевым практикам, работа с текстами и медитация. Иди к колодцу, там, на веревке, висит кувшин, неси его сюда.

— А бревна?

— Да плюнь ты на них. Не убегут.

Озас бросил бревно и на подкашивающихся ногах пошел к колодцу. Набрав ведро воды, он с жадностью сделал несколько глотков и вылил остатки на себя. Слегка встряхнувшись, он оглядел колодец и заметил серую веревку, привязанную к столбу, и держащую крышу над колодцем. Молодой человек потянул за нее и вынул мокрую котомку. Озас отвязал мешок и пошел к слепому жрецу. Тот уже разложил под деревом закуски и с удовольствием их уплетал. Молодой человек опустился рядом и протянул жрецу котомку.

— Нет, это тебе. Там кувшин с молочным напитком. Пей его. Быстро восстановишь силы. Я надеюсь, ты не пил сейчас воду?

— Вообще-то немного.

— Ой, дурень! Ну, кто на жаре сразу после работы воду хлещет?! Бери бревно и неси.

— Но я…

— Не спорь! Впредь думай, потом делай. Выгони быстро хоть часть воды из организма. А потом выпьешь из кувшина. Давай.

Озас с трудом поднялся и подошел к бревну, кое-как подняв его, он поволок проклятую деревяшку по знакомому до боли маршруту. Дойдя до площадки, молодой человек бросил бревно и на дрожащих ногах вернулся под дерево. Упав возле жреца, простонал:

— А можно я просто умру?

— Нет, — рассмеялся Ану-ра, — не сейчас. На, пей.

Жрец протянул ему кувшин, из которого шел странный кисловатый запах. Озас принюхался и, из последних сил приподнявшись, сделал глоток. Странный кисломолочный напиток показался ему самым потрясающим нектаром, который он когда-либо пил в своей жизни. Каждый глоток этой удивительной жидкости приводил в порядок не только тело, но и ум.

— Эй-эй! Полегче, юноша! Ты тут не один.

— Простите, — улыбнулся Озас, — очень вкусно. Что это?

— Молоко, секретный горный грибок и несколько местных трав. Пахнет это дело, конечно, странно, но силы быстро восстанавливает. И голову тоже, — ухмыльнулся Ану-ра.

— Да, точно!

— Вот что. После боевых практик не торопись в трапезную. Найди повод задержаться, на площади у храма дерево есть, посиди под ним.

— Хорошо, а зачем?

— Затем! Все. Теперь иди, а то будешь выглядеть слишком отдохнувшим, — рассмеялся слепой жрец.

* * *

Ворота, ведущие в храм Осириса, широко распахнулись, и выстроившиеся в ряд, одетые в парадные одежды с золотым шитьем жрецы изысканно поклонились двум роскошным паланкинам, украшенным золотыми скарабеями и символами Богини Исиды. Процессия медленно приблизилась к ступеням храма и остановилась. Из центрального входа вышел сам Небмаатра в белоснежной накидке и с золотым Анкхом на груди. Воздев руки к небу, он улыбнулся и громко произнес:

— Слава Богам, приведшим к нам Великую Жрицу и ее соратников!

Полог паланкина откинулся, и Владычица Хатшепсут опустила ногу на нижнюю ступеньку храма. Владыка спустился к гостье и протянул ей руку. Та оперлась на нее и посмотрела в глаза встречающему:

— Ну, здравствуйте, Светлейший Владыка, Освещенный Светом Осириса и всех Богов нашего мира!

— Приветствуем вас, Несравненная Владычица! Ярчайшая из всех живущих и живших жриц Богини Исиды! И приветствуем ваших дорогих спутниц! Прошу вас…

Небмаатра помог Хатшепсут выйти из паланкина, и они медленно направились в храм.

— Как вы добрались, Светлейшая?

— Вашими молитвами, Мудрейший! Благополучно.

— Позвольте вас проводить в покои. Посланная вами жрица Ана уведомила нас о ваших пристрастиях, и мы сделали все, чтобы вам, Светлейшая, было у нас уютно.

— Благодарю вас, Владыка, и не сомневаюсь в том, что вы все сделали наилучшим образом. Но я не устала, и мы можем сразу побеседовать о наших скромных делах.

— Вы не перестаете поражать меня, Пресветлая! Тогда позвольте пригласить вас в наш главный зал или, если пожелаете, в мою скромную обитель?

— Думаю, Светлейший, в ваших покоях нам будет удобнее.

— Как пожелаете, Божественная.

Продолжая расточать всевозможные комплименты, Небмаатра взял под локоть жрицу и повел ее в свой кабинет. Подойдя к двери, Владыка сам открыл ее и с легким поклоном пригласил спутницу войти. Хатшепсут улыбнулась и, кивнув в ответ, вошла своей царственной поступью в кабинет Небмаатры. Владыка повернулся к сопровождающим:

— Нас не беспокоить!

Закрыв дверь, Верховный жрец повернулся к гостье:

— Ну, здравствуйте, прекраснейшая!

— Хватит, — оборвала его Хатшепсут. — Мы одни?

— Да.

— Сядь.

Небмаатра улыбнулся и сел в кресло напротив жрицы.

— Узнаю тебя, повелительница, — рассмеялся Владыка.

— И на том спасибо. Скажи мне, Ур-Небмаатра, что ты задумал?

— Что ты имеешь в виду?

— Не юли! Я тебя не вчера узнала! Ты отправил мальчишку за энергией, поднял всю информацию о Великом кристалле и собираешь у себя Совет девяти. Давай рассказывай, что затеял?

— Совет девяти, — задумчиво протянул Владыка. — Хорошее название, можно так и оставить.

Жрец посмотрел на Владычицу и еще раз улыбнулся. Эта властная и сильная женщина с возрастом не только не утратила своей привлекательности, но стала еще интереснее. Ее черные глаза блистали огнем и огромной жизненной силой, как в тот день, когда они получали посвящение у кристалла Мер. Мало кто мог выдержать ее прямой взгляд. Сколько вельмож, сановников, генералов свела с ума эта яркая женщина. Лишь один мужчина на свете когда-то давно был удостоен чести и счастья называть ее любимой. Небмаатра откинулся в кресле и вздохнул.

— Ладно, тебе, конечно, расскажу, куда я денусь, — рассмеялся жрец. — Я решил достать кристалл Мер и взять под контроль всю энергию.

Владычица облокотилась на подушку и внимательно посмотрела на Небмаатру.

— С тобой все в порядке?

— А что?

— Ты собрался, вопреки воле Владыки Тота, взять Великий кристалл и водрузить его на пирамиду?

— Я не сказал, что поставлю его на пирамиду.

— Еще лучше!

— Я сказал, что достану кристалл, возьму под контроль энергию и спрячу его. Предварительно разобрав на девять частей. Каждый из девяти жрецов получит свою часть.

— А планета, а люди?

— Люди! — неожиданно взорвался жрец. — Крокодил на блюде! Ты посмотри на них! Стадо баранов! Они палец о палец не ударят, чтобы изменить свою жизнь! Ходят просить у Богов помощи в том, что вполне могут сделать сами! Обладают волей, а тратят ее на все, что угодно, только не на свою жизнь. Имеют разум, а не хотят даже умом пользоваться, могут любить, а тратят свою жизнь на ненависть и зависть! Нет уж, не хотят использовать свои волю и разум сами, значит, их используем мы! Все, точка!

— Не кричи, я хорошо слышу.

— Прости.

— Люди молоды, и если они погибнут…

— Если они от чего и погибнут, то от незнания собственной природы и нежелания пользоваться ею.

— У них еще идет процесс накопления знаний и…

— Он у них изрядно затянулся, и я не готов тратить свою жизнь, ожидая, когда стадо проснется.

— Однажды они поймут.

— Что поймут? Что у них есть воля? И что? Ну, попытался Эхнатон им это втолковать, что в итоге? Многие его поняли? И даже те, кто поняли, все забыли, как только он умер!

— Его ученики.

— Три сотни полоумных в пустыне? Не смеши меня. Речь сейчас не о них, а о цивилизации людей в целом!

— Они еще дети!

— Они ленивые и самодовольные дети! Дети, которые ничему не хотят учиться!

— Не все.

— Согласен, но те, кто хотят, все равно выучатся, а остальные меня не интересуют. Люди желают получить все, ничего не делая? Отлично, мы дадим им эти иллюзии!

Жрец встал и прошелся по кабинету.

— Ну а если узнают они, что Бог Един, что с того? Опять начнут молить его о посевах, дожде, золоте. А мы создадим новые религии. Только вот энергию оставим у себя! Они все равно не понимают, что являются детьми Самого…

— Зачем?

— Что «зачем»?

— Зачем тебе столько энергии жизни? К тому же пророчество.

— Плевать я хотел на пророчество! Воля человека — вот самое сильное пророчество! Моя воля!

Хатшепсут грустно и задумчиво посмотрела на Небмаатру:

— В какой момент ты стал таким? Нет. В какой момент мы все стали такими? И зачем нам это?

— Зачем?

Жрец подошел к креслу и, придвинув его ближе к гостье, сел на подлокотник.

— А зачем тебе нужно было становиться жрицей? И почему мы просто не могли быть вместе?

— Я думала…

— Нет, ты не думала, ты делала выбор! И выбор был в пользу твоей гордости. И силы.

— И теперь ты решил доказать мне, что ты все-таки сильнее?

— Нет, дорогая, я уже доказал все, что хотел, в этой жизни. Теперь я просто создам тот мир, который хочу, и ты мне в этом поможешь!

— А если нет?

— Ты проклянешь день, когда решишь мне помешать, — улыбнулся жрец, — и ты это знаешь. Кстати, ты сказала Хэпри, кто она и кто ее родители?

— Нет, — спокойно и с улыбкой ответила жрица. — И не советую влезать не в свое дело, иначе…

— Что ты, я не собираюсь влезать в ваши семейные истории. Тем более ее отец давно умер. Хороший был фараон, но слабый.

— Он просто был молод и не успел…

— Что? Перебить всех врагов, включая меня? Я же говорю, слабый был. Хотя, если честно, мне он был симпатичен. По крайней мере, симпатичнее нынешнего.

— И то правда. Этот уж совсем дурень. Носится с какими-то игрушками.

— Усыновляет кого попало, того гляди начнет с иудейскими племенами дружбу водить. Ну что, как тебе моя идея?

— Отвратительно, но раз ты вбил это себе в голову… А куда денется девятая часть кристалла?

— Спрячем в вечности, — улыбнулся Небмаатра.

— Не смеши! Ее будут искать все, кому не лень, и в итоге кто-нибудь да найдет.

— Ты не поняла, я перекачаю ее энергию себе в перстень, а потом, после активации, разобью.

— Ты действительно с ума сошел! Это же…

— Да. Восстановлению не подлежит.

— А как же планета?

— Да хватит тебе с этой планетой носиться! Можно подумать, ты сама с этой планеты!

— Это очень большой риск! К тому же люди действительно могут вспомнить, кто они.

— Да что ты?! — расхохотался жрец. — Через пятьдесят лет после потопа они не могли вспомнить, существовала ли Атлантида! А через сто убедили себя, что это миф! Пройдет лет триста, и практически все, что мы сейчас называем знаниями, люди будут считать либо мистикой, либо выдумками!

— Ну да, правда, иногда рождаются те, кто все помнит или почти все.

— Ключевое слово «почти». Ладно, не морочь мне голову этими соплями.

— И все-таки это очень рискованно, я не уверена, что планета…

— Успокойся ты с планетой. Я не собираюсь разрывать Землю, я не самоубийца. Хватит и Фэта с Марсом. Навзрывались.

— Да уж.

— К тому же мы вполне можем держать всю энергию Земли и в девяти частях.

— Какую часть ты решил уничтожить?

— Центральную.

— Чашу? Ты хоть понимаешь?

— Понимаю. Но ты прекрасно знаешь, что это возможно, и у девяти жрецов вполне хватит для этого сил.

— Знаю. И все равно, ты безумен.

— Хорошо, уговорила, — рассмеялся Небмаатра, — я безумен. Тебе легче?

— Ненамного. Когда приедут остальные?

— Вечером. Кстати, не желаешь отужинать? У нас на сегодня потрясающее меню в честь твоего приезда!

Хатшепсут вздохнула и посмотрела на Небмаатру:

— Не уверена, что мне пойдет впрок твой ужин.

— Пойдет, дорогая, и еще как! А вообще, с какой стати ты так расстроена? С тобой все в порядке, дочь при тебе, совсем скоро ты станешь одной из хранительниц Кристалла Силы!

— А остальные из Совета?

— Кто не вошел? Дурачок фараон и два жреца?

— У них есть сила.

— Ай, брось! Во-первых, фараоны, как показывает практика, долго не живут, а во-вторых, с жрецами всегда можно договориться. При этом один из них стар.

— Да, но другой — жрец Анубиса, и ты его хорошо знаешь.

— Да-а, он, конечно, силен и упрям. Но он один, а у меня даже среди касты воинов есть соратники.

— Я гляжу, ты серьезно подготовился. С остальными семью ты уже говорил?

— Конечно.

— И что?

— Ты же знаешь, есть только один человек, которого по-настоящему опасается весь Египет, — рассмеялся Небмаатра. — И пока он, точнее, она не скажет своего веского слова, даже крокодилы в Нил не спустятся.

— Ладно тебе! — улыбнулась жрица. — Можно подумать, я такая страшная.

— Нет! Ты прекрасна! Но очень опасна! Я думаю, в следующей жизни ты…

— В следующей жизни я уйду в горы и буду отрабатывать промахи этого воплощения! Хорошо, пойдем, Владыка всех энергий. Угости нас своими хвалеными кулинарными изысками! А после ужина расскажешь подробности своего волшебного плана. И пусть за столом мне прислуживает Ана.

— Боишься, отравлю? — рассмеялся жрец.

— Боюсь пустых разговоров. Не так страшен яд, как человеческая глупость.

* * *

Барака подошел к воротам школы Анубиса и опустился на землю. Мешок с продуктами, который собрала ему в дорогу Хэпри, порядком натер ему плечи. Скинув ношу, молодой человек помассировал затекшие места и, достав из мешка медную бутыль, сделал из нее глоток. Прохладная жидкость приятно проскочила в желудок, послушник довольно улыбнулся. Размяв уставшие ноги, он медленно поднялся, перевесил котомку на другое плечо и подхватил клетку с птицей. Сделав еще один глоток из бутыли, Барака осмотрел ее:

— Надо же, и правда, вода до сих пор холодная.

Сунув флягу под мышку, он поднял молоток и постучал в ворота. Через минуту открылось окошко, в котором появилась недовольная физиономия послушника.

— Тебе чего?

— Не «тебе», а «вам»! У меня письмо, для Владыки, открывай, бестолочь!

Лицо открывшего послушника приобрело испуганное выражение, и он, быстро затараторив, кинулся открывать калитку.

— Я… это, простите, уже открываю… Простите… Только не говорите смотрителю…

— Ладно, успокойся, — хлопнул его по плечу добродушный Барака. — Хотя мог бы и большие ворота открыть, а не эту плохонькую дверку.

— Простите еще раз.

— Анубис тебя простит!

Барака вошел во двор и огляделся. Потом, посмотрев сверху вниз на перепуганного послушника, повелительным тоном спросил:

— Ну и где я могу видеть вашего хранителя?

— Так вам хранителя? — сжался послушник.

— Да, конечно. Чтобы он представил меня вашему Владыке.

— Пойдемте, я вас провожу. Если желаете, могу взять ваши вещи и клетку с птицей.

— Тьфу ты! Забыл совсем!

Барака открыл клетку и выпустил маленькую серую птицу.

— Давай, лети, как положено!

Птица взлетела вверх и, неожиданно сложив крылья, камнем кинулась вниз и вонзилась клювом в стоявшее перед храмом дерево. Ошалевший от такой картины, молодой послушник окончательно лишился воли, понял, что перед ним Великий Мастер, и склонился до земли. Барака проводил удивленным взглядом странную птицу, еще раз взглянув на склонившегося перед ним послушника, водрузил ему на спину свой мешок и повелительным тоном скомандовал:

— Вперед, к хранителю!

Послушник подхватил вещи странного гостя и мелкой рысью побежал в сторону храма.

— Не суетись, мой юный друг, — благожелательно кинул вслед ему Барака, — впереди вечность!

— А как вас представить хранителю?

— Просто наисветлейший Барака.

Пройдя по роскошной мраморной галерее, послушник остановился у дверей и с поклоном произнес:

— Ожидайте, я доложу о вас.

Барака поправил накидку и принял подобающее случаю выражение лица. Через минуту двери открылись, и посланник вошел в залу. Красиво поклонившись, Барака выпрямился и замер. Прямо перед ним стоял тот, кого молодой человек хотел видеть меньше всего. Тот самый жрец!

Еще в самом начале, когда Барака с Озасом только поступили в школу Осириса, им довелось участвовать в большом приеме по поводу праздника равноденствия. Каждый год весной весь Египет становился равным. Все надевали похожие черно-белые одежды, и отличить Владыку от слуги становилось очень сложно. Конечно, это была игра, и в основном все прекрасно знали, кто есть кто, но случались и смешные казусы. Именно такой произошел с молодым послушником Баракой, хотя сам он не видел в нем ничего забавного. Дело в том, что каждый год разные школы становились хозяевами торжества. В тот год касту жрецов принимала у себя школа Осириса. Расторопный и сообразительный Барака быстро смекнул, что в этой суете самое лучшее место на кухне, и, прихватив своего друга, стал создавать активную видимость работы, под шумок же друзья успевали выпить праздничного пива и хорошенько перекусить. Естественно, такое не могло пройти мимо глаз завистников, и кто-то навел, как говорил Барака, на них Костыля. Монту поймал обоих друзей, устроил им взбучку и отправил в разные концы школы, предварительно нагрузив яствами для стола. По случайности ли хранитель не заметил, что послушники подвыпили, только Бараке достался огромный поднос с горячими сладкими соусами. Одновременно другой послушник в срочном порядке вытирал мокрой тряпкой пол перед лестницей по причине разлитого кем-то пива. Барака, пробегая мимо, не заметил происходящего, поскользнулся и вылетел на лестницу. Естественно, поднос выскочил у него из рук и полетел прямо в сторону стоящего на нижней ступеньке жреца. Барака в полете успел крикнуть: «Берегись!», но было поздно, поскольку горячие сладкие соусы лавой обрушились на того, без сомнения, обжегши его. Жрец истошно завопил, в следующий миг ему в живот влетел подвыпивший Барака. Поднявшись, послушник тут же принялся кричать, что тот сейчас вообще не должен находиться здесь. Ошалевший от ожогов и крика жрец на секунду замер, но тут же пришел в себя и отвесил Бараке такую оплеуху, от которой послушник пересчитал все ступени на лестнице и плюхнулся во дворе храма. В общем, история завершилась распухшим ухом, тремя неделями карцера с полным отлучением от кухни до конца года.

И вот теперь, подумать только, этот самый жрец внимательно смотрит на юношу и, судя по недоброму взгляду, этот долговязый со шрамом на лице ничего не забыл. Сделав глотательное движение, Барака понял, что в горле у него пересохло. Однако, взяв себя в руки, он еще раз поклонился, воздел руки к небу и громко произнес:

— Слава Богам! Я счастлив, что у меня наконец появилась возможность принести вам, Пресветлый хранитель, мои глубочайшие извинения! Примите же в дар от меня эти прекрасные фрукты, халву, сыр и пиво, сваренное специально для вас при храме Исиды. Я с глубоким удовольствием сделал небольшой крюк и зашел к ним, дабы вы, Светлейший, могли испробовать этот Божественный напиток!

Барака вновь поклонился и краем глаза заметил совершенно выбитого из колеи происходящим маленького послушника. Сделав страшное лицо, Барака показал ему, что нужно поклониться. Послушник понял это по-своему и просто бухнулся на колени, предварительно поклонившись обоим Светлостям. Яхья оглядел эту удивительную картину и, подойдя к нахальному гостю, тихо спросил:

— Значит, говоришь, Наисветлейший?

Повернувшись к стоящему на коленях привратнику, хранитель прошептал:

— На воротах кто-то остался?

Послушник отрицательно замотал головой и тихо пискнул.

— Тогда бегом на место.

В следующий миг отрок словно растворился в воздухе.

— Дверь закрой! — крикнул вслед хранитель. — Так. Ну, здравствуй, Наисветлейший Барака!

И, подойдя к стулу, на котором лежал его мешок, продолжил:

— Давай посмотрим, что ты тут принес. И разогнись, а то как бы от напряжения позвоночник в штаны не посыпался.

Барака выпрямился и изобразил на своем лице радость. Хранитель достал из мешка припасы и, открыв флягу, принюхался.

— Приятный запах. О, вяленое мясо! Отлично! И хватит рожи корчить, Наисветлейший! Садись, отобедаем, — скомандовал Яхья.

Этого Барака точно не ожидал. Присев на стоящий рядом стул, он с интересом наблюдал за хранителем. Тот поставил на стол две большие тарелки из белого оникса, разложил на одной из них хлеб, на другой овощи, сыр и мясо, налил пиво из большой фляги в бокалы из того же оникса. Затем, усевшись напротив послушника, поднял один из них:

— За гостя в моем доме и за то, чтобы впредь мы встречались только по радостным поводам!

С этими словами Яхья одним глотком осушил огромный стакан. Барака с восхищением следил за движениями хранителя и попробовал их повторить. Впрочем, это у него не очень хорошо получилось, он, чуть не захлебнувшись, зашелся кашлем. Яхья удивленно взглянул на гостя и расхохотался:

— Что, не пошло?

— Пошло, — отозвался Барака, — но не туда.

Яхья хлопнул его по спине и налил еще пива.

— Да, ты был прав, нахальная твоя рожа, пиво и правда отменное! Ну, рассказывай, что происходит?

— В смысле? — удивился послушник.

— Какого рожна все гоняют своих послушников туда-сюда, словно почта упразднена, и обмениваются ими за три месяца до посвящения. С чего вдруг столько суеты?

— Понятия не имею!

Яхья посмотрел на молодого человека в упор:

— Ты знаешь этого Озаса, которого к нам прислал ваш Владыка?

— Да, это мой друг. Как он?

— Хорошо. Живому все хорошо.

— Я подумал, у него проблемы.

— И ты пришел узнать, как у него дела?

— Ну, нет, конечно, меня Монту послал. И…

— Понятно. А гостинцы для друга были?

Барака посмотрел на Яхью и решил идти до конца.

— Не совсем, те, что для него, я за дверью оставил.

— А-а-а, понятно. Молодец, смелый. И, видимо, друг преданный. Гостинцы забери, он их все равно не получит, ему сейчас нельзя. Что там за письмо тебе Монту передал?

Барака достал свернутый папирус и протянул хранителю. Тот тут же снял печать и углубился в его изучение.

— Это для Владыки, — попытался возразить Барака.

Яхья только махнул рукой и указал молодому человеку на еду. Дочитав послание, хранитель посмотрел на гостя и тихо сказал:

— Ну вот, похоже, началось.

— Что началось? — пробормотал Барака с набитым ртом.

— Все, что когда-то начинается, когда-то заканчивается. И жизнь человека под этим небом, и жизнь зверя, и жизнь империи.

— В смысле?

— В прямом. Монту пишет, что тебе тоже не помешает тренировка. Ты, кажется, говорил, что готов искупить свой промах с подносом?

Барака, запивая пивом еду, закивал.

— Ну, вот и славно. Будешь этот месяц у нас с Монту личным курьером. Доедай, допивай, у тебя час на отдых, можешь лечь в моем кабинете на диване, а потом поедешь обратно в школу.

Барака проглотил остатки еды, взглянул на хранителя и глубоко вздохнул:

— Как скажете, Светлейший.

— Вот и славно!

* * *

Хэпри переступила порог школы Осириса и огляделась. «Так вот где ты учишься, мой любимый послушник». Она улыбнулась своим мыслям, затем быстро повернулась и посмотрела прямо в глаза тихо подошедшей сзади Ане.

— Вы что-то хотели?

— Да, я хотела сказать, что мы останемся тут на ночь, нам отвели кельи жрецов.

— Я бы хотела сама выбрать себе комнату, и поскромнее.

Ана недоуменно посмотрела на жрицу, затем вскинула брови и понимающе кивнула:

— Да, это разумно. Думаю, остальным стоит поступить так же.

— Вот именно. Только пусть выберут комнаты после меня.

— Хорошо.

Ана поклонилась и проследовала к остальным жрицам. Хэпри поправила накидку и с нарочито безразличным видом отправилась осматривать школу. Пройдя по галерее вдоль колонн, она очутилась в коридоре с множеством дверей. С замиранием сердца жрица подошла к одной из них. Несомненно, в этой крошечной келье проводил ночи тот самый юноша с горящим взглядом. Хэпри открыла дверь и вошла в комнату. Присев на кровать, взяла подушку и вдохнула аромат. Да, это его комната, похоже, даже запах до сих пор сохранился. Его голос, вибрации и его нежность к ней. В коридоре послышались женские голоса, Хэпри положила подушку и раздраженно открыла дверь кельи. По коридору, о чем-то шумно споря, шли несколько жриц из сопровождения Хатшепсут. Хэпри строго взглянула на развеселую компанию, и те мгновенно стихли.

— Женщины, вы не у себя дома! У нас более чем ответственная миссия! Выберите себе по келье и ведите себя достойно.

Жрицы поклонились и разошлись по комнатам. Хэпри вздохнула и, покинув комнату любимого, исчезла в поисках Владычицы. Пройдя по той же галерее из колонн, она вышла в главный зал и буквально нос к носу столкнулась с Хатшепсут и Небмаатрой. Последний, как показалось Хэпри, пребывал в чрезвычайном возбуждении.

— А вот и ваша преемница, Светлейшая. Где же вы пропадали?

— Простите, Светлейшие, я выбирала для себя келью.

— Зачем, милая? — удивленно вскинул брови Владыка. — Мы приготовили для вас лучшие комнаты.

— Благодарю вас, Светлейший, я нисколько в этом не сомневаюсь, просто мы не хотели бы нарушать ваш уклад своим приездом и просим дать нам возможность провести эту ночь в скромных кельях ваших послушников, поскольку их тут нет.

Услышав эти слова, Хатшепсут ухмыльнулась, а Небмаатра развел руками и обратился к Владычице:

— Ну что же, желание гостя — закон для хозяина! Надеюсь, вы, Светлейшая, останетесь в своих покоях?

Та медленно повернула голову и в упор взглянула на Владыку.

— Ведущий других да будет с ними! Ибо, как сказал Владыка Тот, «проповедуй только то, что практикуешь!». Прикажите принести мои вещи в келью для послушников. Надеюсь, ты уже нашла мне там скромную комнатку?

— Да, Владычица, как раз рядом со мной, — вежливо поклонилась Хэпри.

— Ну что вы за женщины, — рассмеялся Владыка, — так и норовите ужалить безобидных мужчин, которые к тому же не знают, как вам угодить! Хорошо, будь по-вашему! Когда прикажете подавать ужин?

— А когда вы сами планировали?

— Через час.

— Замечательно, — улыбнулась Хатшепсут, — мы будем готовы! Пойдем, Хэпри, покажи мне мои покои.

Молодая жрица взяла под руку свою наставницу, и они проследовали в сторону комнат послушников. Пройдя несколько дверей, Владычица остановилась возле одной из них:

— Я буду в этой.

— Я как раз ее вам и приглядела.

— А ты?

— В соседней.

— Зайди ко мне, — тихо произнесла Верховная жрица.

Закрыв дверь в келью, она села на кровать и указала Хэпри на стул. Несколько минут прошли в тишине, затем Хатшепсут подняла глаза и взглянула на свою любимицу. В этом взгляде не осталось почти ничего от прежней Владычицы. На Хэпри смотрела совершенно другая женщина. Молодая жрица попыталась о чем-то спросить, но Хатшепсут остановила ее и жестом намекнула, что их могут подслушивать. Затем взяла маленький кусок папируса со стола и медленно вывела на нем: «Наша задача — выйти отсюда живыми. Предупреди всех, что мы уезжаем ночью». Хэпри написала вопрос: «Вы это серьезно?» Хатшепсут кивнула и вывела в ответ: «Он не понимает, что творит, его помощники — тем более, они могут захотеть выслужиться, и тогда…» После чего сняла с мизинца личный перстень и протянула его преемнице. Та, с удивлением наблюдая за происходящим, приняла его и хотела было надеть на палец, однако Владычица остановила ее и жестом приказала спрятать. Хэпри кивнула и убрала перстень в потайной кармашек платья.

— Ну что, — громко спросила Владычица, — поразим местных мужчин, или кто там они, нашей красотой?

— Всенепременно, Владычица, — рассмеялась Хэпри.

— Я, пожалуй, надену фиолетовое, а ты?

— Может, синее?

— Да!

— А остальные?

— Нежно-голубое.

Хэпри поклонилась и хотела уйти, но Хатшепсут остановила ее и, достав из складок платья нож, кивнула ей.

— Что, всем взять? — шепотом спросила Хэпри.

Хатшепсут медленно кивнула и, подмигнув Хэпри, громко хлопнула в ладоши.

— Все, прикажи нести мои платья. К ужину выйдем через полтора часа.

Хатшепсут с поклоном вышла из кельи. Более чем неожиданно. Впервые в жизни она видела Хатшепсут в такой ситуации. «Что это значит? На нас могут напасть? Кто? Жрецы? Прямо тут? Безумие!» Впрочем, не доверять интуиции Владычицы оснований у Хэпри не было. Тем более странным выглядело происходящее на улице и такое количество вооруженной охраны. Жрица прошла по галерее и остановилась у одной из колонн. Отступив на полшага назад, она замерла и прислушалась. Из-за открытой двери с противоположной стороны зала доносились мужские голоса. Хэпри собрала всю энергию и обратила ее на слух.

— Не сходи с ума. Этого нельзя делать в храме.

— Я не собираюсь ничего делать в храме, тем более сейчас.

— Владыка, а зачем тогда столько охраны, да еще с оружием?

— Фараон догадывается. Монту, закрой дверь.

Дверь закрылась, и Хэпри облегченно выдохнула: «Слава Богам!» Выйдя из-за колонны, она огляделась и быстро пошла в сторону келий. Подхватив у встреченной служанки вещи, вошла в комнату Владычицы и закрыла дверь.

— Он опасается фараона и его людей, — шепотом произнесла Хэпри.

Хатшепсут подошла вплотную к преемнице и прошептала ей на ухо:

— Теперь, девочка, нам придется опасаться всех. Если бы дело было только в Небмаатре, я бы его сама еще в кабинете удавила. К нам идет много энергии смерти. Слишком велико искушение для них.

— Искушение?

— Он достал кристалл Мер или вот-вот достанет и включит энергию. После чего заберет ее всю или почти всю себе. Оставив планету практически «голой».

Хэпри медленно опустилась на стул. Она ожидала услышать что угодно, только не это. Как может жрец, пусть даже самый хитрый и коварный, пойти на такое! Это оказалось выше ее понимания.

— И что делать?

— Боюсь, девочка, нам придется драться. Но в основном тебе. Мне уже недолго осталось. Впрочем, они еще долго будут харкать кровью, вспоминая мое имя. Так, теперь по делу. Во время ужина я отошлю тебя за своими лечебными маслами, обратно не возвращайся!

— Я поняла!

— Вот и умничка.

Затем, сделав шаг назад, она осмотрела свою преемницу с ног до головы:

— Какая же ты у меня красавица!

И вновь, понизив голос до шепота, произнесла:

— Мы еще поборемся!

Подмигнула Хэпри, открыла дверь в коридор и громко крикнула:

— Где мои одежды?

* * *

Озас дошел до тренировочной площадки и огляделся. Площадка почти такая же, как у них в школе, за исключением разве что странного многоуровневого приспособления с кучей веревок. Подойдя ближе, Озас с интересом стал их разглядывать, пытаясь понять назначение конструкции.

— Это хаос, — раздался сзади голос Ану-она.

— В смысле? — обернулся Озас.

— Называется так. А что, у вас в школе такого нет?

— Нет.

— Тогда тебе будет трудновато поначалу.

— А в чем суть?

— Задача: с завязанными глазами, не касаясь земли, дойти, цепляясь за эти веревки, до конца.

— И только? — удивился Озас.

— Ага. Правда, в это время тебя бьют палками, а твоя задача, улавливая звук или интуитивно чувствуя движение, увернуться.

— Сильно! И много народу доходили?

— Только один.

Озас поднял вопросительно брови и посмотрел на Ану-она.

— Яхья, когда показывал на своем примере.

— Да уж.

— Ладно, пошли в центр, покажешь, на что способен.

— А разве тренировка не для всех?

— На площадке сегодня только мы с тобой. Остальные в поле тренируются.

— Понятно. С чего начнем?

— Ну, давай с рукопашного боя.

— Как скажешь, — улыбнулся Озас.

В своей школе он был чемпионом по рукопашке, и, конечно, ему очень хотелось показать этому заносчивому и нарочито безразличному послушнику, что он, Озас, тоже кое-чего стоит. Встав в стойку, взглянул на партнера и сосредоточился на своем центре тяжести. В следующий момент получил удар по ноге и открытой ладонью в грудь. Отлетев на два метра, Озас быстро поднялся и приготовился к бою. И вновь легкий удар ладонью вывел его из равновесия. Резко поднявшись, он буквально прыгнул на противника. Ану-он сделал некое движение, буквально проскользнув под Озасом, и протолкнул его вперед. Получив ускорение, Озас пролетел метров пять и бухнулся в пыль.

— Ты суетишься, — спокойно заметил Ану-он. — И много думаешь, а это очень большой расход энергии. И ожидания.

— Не понял, — удивился Озас. — Какие ожидания?

— Ты ждешь от противника действий, защиты или еще чего-то. В этом кроется главная ошибка.

— А как?..

— Не жди ничего, просто будь в каждом моменте. Достаточно знать, что это бой.

Озас посмотрел на Ану-она. В этом странном и задумчивом юноше была заключена какая-то удивительная мудрость. Он не пытался казаться лучше или хуже, он просто был. Таким, какой есть. Но сквозь эту мудрость явно проступала глубинная боль. Озас поклонился, сложив руки на груди, и, выпрямившись, тихо спросил:

— Ты согласишься быть моим Мастером по рукопашному бою?

— Можно. У тебя хорошие способности. Но много мыслей и слегка ослаблена воля. Как от внедрения женской энергии.

— Это вряд ли, — с натяжкой ухмыльнулся Озас. — Ну что, продолжим?

— Давай. Лови!

Ану-он бросил Озасу черную тряпку:

— Завязывай глаза.

Озас повиновался.

— Теперь слушай, — тихо произнес Ану-он.

— Что слушать?

— Для начала самого себя, свои ощущения. Потом, когда я скажу, перейдешь к ближнему кругу в радиусе двух метров.

— А потом?

— Потом будет потом.

Озас завязал глаза и прислушался к себе. «Тихо, спокойно, собранно, — проговорил про себя Озас. — Что я сейчас чувствую? Ничего. Нет ничего — ни страха, ни боли, ни обид. Ничего нет».

— Не анализируй, — раздался голос Ану-она буквально над ухом.

Озас дернулся, но взяв себя в руки, снова прислушался к своим ощущениям. Постепенно ум успокоился, мысли, как утренний туман, медленно рассеялись в пространстве. Остались только ощущения себя и своего тела. Постепенно телесные ощущения тоже стали отходить, и Озас почувствовал, как сливается с чем-то большим, чем он сам. Удивительное единение с кем-то огромным и необъятным накрыло его полностью.

— Не улетай, — раздался издалека голос Ану-она. — Теперь ближний круг.

Озас потрогал ногой песок. Легкое покалывание в левой ноге. Благодаря пробежавшей вплоть до самого бедра вибрации возникло ощущение присутствия на площадке, кроме Ану-она, еще кого-то. Озас слегка присел и попробовал расширить круг. Вторая фигура была явно выше старшего группы и гораздо сильнее. Продолжая двигаться исходя из своих внутренних ощущений и слияния с пространством, Озас сделал несколько плавных шагов по направлению к высокой фигуре и замер. Казалось, дальше двигаться опасно. Сделав несколько шагов назад, послушник вдруг резко остановился и упал на землю. В следующий момент что-то со свистом пролетело над его головой. Озас медленно поднялся и тут же получил хлесткий удар палкой по спине.

— Если ты увернулся один раз, это не значит, что удар не повторится, — услышал он голос Яхьи.

Озас снял повязку и огляделся. Вокруг стояла вся группа во главе с хранителем.

— Значит, почувствовав мою вибрацию, ты подумал, что опасность представляю только я?

— Ну да. Наверное, — пожал плечами Озас.

— На редкость глупо. Палкой ты получил как раз от другого человека.

Озас оглядел присутствующих. В руках у каждого из них была бамбуковая трость.

— Ну что, готов к тренировке? — ухмыльнулся Яхья. — Времени минимум, а работы с тобой максимум. Тебе нужно за месяц хоть как-то догнать группу.

— Сделаю все, что смогу.

— Вряд ли ты на самом деле осведомлен о своих возможностях, — усмехнулся хранитель. — Это вообще никому не известно. Ладно, надевай повязку и поехали.

Озас медленно натянул на глаза черную ткань и приготовился. Внутри что-то медленно сжалось, и в следующий миг он получил удар по ноге, затем еще один, потом по плечу. Удары сыпались со всех сторон. Озас пытался прыгать, падать, бежать, но тщетно — никак не мог уловить ни скорость, ни направление удара. В какой-то момент начал понимать, что его просто избивают. Боль и обида смешались воедино и вдруг по какой-то непонятной причине неожиданно исчезли. Вместо них перед глазами появилась Хэпри. Озас почувствовал, что необходимо выстоять, не просто преодолеть препятствия, но и пройти сквозь них, а лучше взять под свой полный контроль. Молодой человек остановился и прислушался к своей боли и наносимым со всех сторон ударам. «„Боль — это учитель и хороший советчик, — вспомнил он слова Хэпри. — Пройдя сквозь боль… Сквозь…“ Что это значит?» Озас ощутил в глубине тела нечто совершенно новое и вдруг осознал, что воля — это не образное выражение и не высокое понятие, а вполне осязаемая, где-то в области солнечного сплетения, часть тела. В следующий миг он подпрыгнул и услышал, как под его ногами просвистела бамбуковая палка. Озас ощутил удивительное доверие. Доверие к себе и своей судьбе. Он медленно развернулся на полкруга и, сделав движение левой рукой, поймал пролетающую мимо трость, резко дернул ее на себя, выхватил и замер. Еще движение, и в его руках оказалось две трости. Озас замер, весь превратившись в животный инстинкт. Послушник почувствовал себя хищником, за которым долго охотились, но который больше никуда не побежит, потому что принял решение. Сражаться. Озас еще раз прислушался к своему внутреннему ощущению и через секунду нанес удар. Кто-то вскрикнул. Еще удар. Прыжок в сторону, затем резкий разворот назад и быстрая серия ударов. Два резких выпада, еще удары и, наконец, кувырок, и удары обеими руками.

— Достаточно!

Озас снял повязку и огляделся. Вокруг стояли послушники и потирали ушибленные части тела. На лицах читалось удивление. Озас перевел взгляд на Яхью.

— Интересно, чем ты вдруг стал руководствоваться, — тихо произнес хранитель, потирая бедро. — Ладно, на сегодня все, обедать.

— Если позволите, я бы хотел немного помедитировать вместо обеда, — с поклоном произнес Озас.

Яхья подозрительно посмотрел на новичка и поднял правую бровь:

— Уверен?

— Да.

— Ну, как знаешь. Остальные на обед, а потом в библиотеку!

Послушники сбились в кучу и направились в сторону школы, о чем-то переговариваясь и поглядывая в сторону новенького.

Озас отряхнул схенти и пошел в сторону большого дерева в центре площадки перед храмом. Медленно опустившись на землю, послушник скрестил ноги и закрыл глаза. Дыхание постепенно успокоилось, он сосредоточился на точке между бровями. Сделав вдох, представил, как прохладная струя воздуха входит в эту точку и очищает ее. Задержав дыхание, медленно выдохнул, чувствуя, как теплый воздух и отработанная энергия покидают голову. Еще один вдох, задержка дыхания, выдох, снова задержка… Озасу вообще легко давались медитации, иногда казалось, что он знает о них больше, чем его наставники. Одна лишь практика ему не удавалась. Он никак не мог вспомнить свое прошлое воплощение. Вот и сейчас все попытки вернуть себя в прошлое проваливались. К тому же с дерева отчетливо струилась чья-то посторонняя энергия. Озас недовольно открыл глаза и поднял голову. Среди веток невозможно было что-либо разглядеть, и он, медленно поднявшись и растерев затекшие мышцы, полез на дерево. Буквально за второй большой веткой увидел птицу, воткнутую клювом в ствол. К его удивлению, она оказалась живой, но по какой-то непонятной причине впавшей в ступор. Озас аккуратно выдернул клюв птицы из дерева и слез на землю. Сквозь перья явно чувствовалось дыхание жизни. Послушник собрал энергию жизни в ладонях, затем еще часть энергии перевел в район головы и медленно выдохнул на птицу. Та дернулась и моргнула глазами. Молодой человек разгладил несчастному существу перья и понес ее к выходу из школы. Подойдя к воротам, хотел было окликнуть сторожившего вход молодого послушника, но передумал. Уж очень сладко тот похрапывал. Озас усмехнулся, приоткрыл калитку и положил птицу за дверью. В то же мгновение птаха встрепенулась и, повертев головой, взмыла ввысь. «Любимый, — услышал он знакомые вибрации, — я очень за тебя волнуюсь и еще очень по тебе скучаю». Едва не споткнувшись от неожиданности, Озас сосредоточился на точке между бровями и послал птице мысли: «Я тоже, родная моя. Ты не переживай, со мной все хорошо. И всегда будет хорошо. Я же самый счастливый человек на свете. У меня есть такая женщина, как ты!»

Доверие

— Нет, ну это же надо, мало того что я теперь письма ношу гонцом, так они еще и гостинцы друг другу посылают! Тоже мне, нашли доставку еды!

Барака пнул ленивого ишака и наподдал ему палкой. Ишак издал странный звук, в котором явно слышалось недовольство.

— Да, конечно, тебе дадут транспорт, уважаемый Барака! Спасибо, дали! Пошли, тупое отродье, я не хочу ночевать посреди дороги! И главное, наградили же эту скотину именем. Судьба — подумать только! Еще издеваются: «Вот твоя Судьба!»

Барака взнуздал ишака веревкой и потащил за собой. Ишак снова издал непонятный звук и недовольно завертел башкой. Впрочем, все было не так уж плохо. Благодаря рассказам привратника, открывшего дверь Бараке, по школе Анубиса поползли слухи, что к ним приехал великий мастер, который не только может живых птиц клювами в дерево втыкать, но еще запросто обедает с самим Яхьей, а потом спит на диване в его кабинете. Благодаря такой славе все двери школы Анубиса для Бараки были открыты. Быстро смекнув все преимущества такого положения, он первым делом наведался на кухню и запасся там изрядным количеством пива и еды в дорогу. Затем, обойдя с важным видом кельи послушников, поинтересовался, не может ли кто одолжить ему некоторую сумму денег ненадолго. Один из слушателей скромно предложил пять золотых, и Барака, с подобающим ему достоинством, принял их. После того как монеты упали в его карман, он по-отечески похлопал кредитора по плечу и, спросив его имя, пообещал непременно замолвить за него слово перед своим близким другом Яхьей. Одолживший денег послушник так растрогался, что просил не возвращать ему деньги, расценивая их как дар замечательному человеку. И Барака скромно согласился. Буквально через час у дверей конюшни, где он собирался в дорогу, скопилась толпа учеников, желающих поддержать Светлейшего материально в его нелегком путешествии. Понимая, что возить с собой такие суммы через весь Египет ему не с руки, Светлейший взял еще тридцать монет, а от остальных отказался. Однако клятвенно заверил, что скоро вернется еще и уж тогда постарается удовлетворить все просьбы и примет все пожертвования. Словом, не принимая в расчет упрямого ишака, дела шли отлично. Так, время от времени пиная ленивца, Барака дошел до ближайшей деревни. Привязав животное к дереву, послушник отправился на поиски ночлега и буквально за первым же домом натолкнулся на того, кого меньше всего ожидал встретить.

— Кеби? Ты как здесь?

Увидев Бараку, девушка всплеснула руками и кинулась ему на шею.

— Барачек, как я рада тебя видеть, — затараторила Кеби. — Я уже не знала, куда мне идти.

— Останови слова, женщина! Ты почему не дома?

Девушка сникла, и в ее глазах появились слезы.

— Бабушка…

— Что?

— Умерла.

— Да упокоит ее Анубис. Давно?

— Три дня как, — всхлипнула Кеби. — И еще нас ограбили, пока мы были на похоронах.

— А родительские украшения?

— Все забрали. Пока жива была бабушка…

— Да. Пока старушка была жива, ее боялась вся округа, — усмехнулся Барака. — Так, а сюда ты как попала?

— Я была в школе Осириса, и мне сказали, что Озас тут, в школе Анубиса. Я отправилась на его поиски.

— Ну да, понятно. И что мне с тобой делать?

Продолжая всхлипывать, Кеби пожала плечами:

— Не знаю.

— Ладно, пойдешь со мной. Устрою тебя в храм Исиды.

— Да, там бабушка училась. А меня возьмут?

— Еще как возьмут! У твоего брата там высокие покровители, — ухмыльнулся Барака.

Подхватив пожитки Кеби, молодой человек водрузил их на ишака и в очередной раз пнул его:

— Пошли, Судьба.

— Чего? — удивленно подняла бровки Кеби.

— Это ишака так зовут.

Девушка на секунду замерла, а потом расхохоталась так, что чуть не упала.

— Судьба?! Я всегда подозревала, что такого прохиндея, как ты, ждет именно такая Судьба. И бабушка то же самое говорила!

— Послушай, женщина! Я сейчас как врежу кому-то и оставлю в этой деревне.

— Не оставишь, — улыбнулась Кеби. — Во-первых, ты друг Озаса, во-вторых, хотя и балбес, но добрый парень. А в-третьих, я тебе нравлюсь.

— Чего? Ты мне?!

Барака остановился и набрал в легкие воздуху, чтобы ответить Кеби, но в этот момент ишак испуганно заревел и рванул в сторону дороги.

— Стоять! Вот скотина, и откуда у него такая прыть. Стоять, урод!

Барака и Кеби бросились за неожиданно проявившим удивительную резвость ишаком. В следующее мгновение за их спинами послышался треск. Барака обернулся и отпрыгнул в сторону. Старое дерево, под которым был привязан ишак, треснуло и с грохотом рухнуло ровно туда, где они только что стояли.

— Вот тебе и Судьба, — выдохнул Барака.

— Ой!

— Ага, ой. Ладно, идем за ишаком. Видимо, в этой деревне не судьба переночевать.

— А у тебя нет какой-нибудь еды?

— Есть, она от нас сейчас на ишаке убегает. Стоять, скотина!

— Не ругайся, если бы не он, мы бы сейчас под тем деревом лежали.

— И то верно. Давай прибавим ходу. Там еще папирусы от одного Владыки к другому.

— Да ладно, — расхохоталась Кеби. — Хочешь сказать, Владыки доверяют тебе свою почту?

Барака криво усмехнулся и, догнав наконец уставшего от бега ишака, сунул руку в одну из котомок, висевших на нем. К удивлению девушки, в котомке действительно оказались папирусы с печатью школ Анубиса и Осириса. Кеби с уважением посмотрела на своего спутника и поправила складки платья. Барака нарочито спокойно убрал свитки обратно и аккуратно завязал узел.

— А ты как думала? Твой брат — первый послушник, который стал помощником Владыки на Великом совете, а я доставляю секретную корреспонденцию.

— Правда?

— Да, только никому. Мне, собственно, ишака дали специально, чтобы я не привлекал внимания.

Девушка еще раз взглянула на молодого человека, пытаясь понять, шутит он или нет. Однако по непроницаемому лицу Бараки определить это оказалось невозможно. Поняв, что лезть с расспросами после насмешек бесполезно, Кеби вздохнула и покорно пошла за Баракой. Когда солнце уже стало клониться к закату, молодые люди достигли постоялого двора и постучали в ворота. Недовольный хозяин, увидев послушника с девушкой, что-то буркнул про кучку нищих, которые только и снуют без дела, открыл дверь и спросил, чего им надо. Барака поднял бровь, подкинул вверх золотую монету, рявкнул на хозяина и высказался в том смысле, что если тот через минуту не предоставит им две лучшие комнаты и хороший ужин, то проклянет день, когда их встретил. Ошалевший от такого напора, владелец харчевни начал было что-то бормотать про занятые номера, но Барака подкинул еще одну монету, и толстяк с радостной улыбкой кинулся за вещами и ишаком дорогих гостей. За ужином Барака, отведав местного пива, выказал свое недовольство и громко заявил, что он и его спутница, к слову, наперсница самой Хэпри, не могут пить такое жуткое пойло, и велел принести его котомку, из которой извлек многослойную банку с золотой печатью храма Исиды. Увидев такое, хозяин окончательно осознал свою ошибку.

Налив себе и девушке пива, послушник провозгласил тост за фараона, Египет и прекрасную спутницу. После третьей кружки Барака окончательно убедил Кеби, что он и ее брат если не держат в своих руках все тайны Египта, то уж, по крайней мере, в курсе всего происходящего во внутренней и внешней политике империи. Прыгающий вокруг них хозяин не знал, как угодить, и все время извинялся за то, что не разобрал спросонья, кто к ним пожаловал, потому недостаточно вежливо их встретил. После девятой кружки, окончательно подобревший от еды и пива, Великий хранитель тайн простил незадачливого трактирщика и напоследок велел его жене принести новую одежду для девушки желательно из тончайшего льна, поскольку после долгого сакрального путешествия ей нужно достойно выглядеть перед самой Владычицей Хатшепсут. Выставив перед Кеби стопку монет, Барака попросил девушку не стесняться, выбрать все, что понравится, и упал головой на стол. Через секунду он спал. Хозяин с сыном тут же подхватили дорогого гостя и отнесли его в комнату. Кеби, собрав монеты и вещи, успокоила хозяйку, сказав, что за льняными одеждами идти среди ночи не нужно, дело терпит до утра. Тем более что пресветлый Барака вряд ли об этом завтра вспомнит. Затем поблагодарив вконец перепуганных хозяев, она пожелала им спокойной ночи и, собрав свои и спутника вещи, ушла к себе.

* * *

Небмаатра развернул очередной папирус и углубился в чтение. Увы, это было опять не то. «Нет, потеряться он не мог, — размышлял Владыка. — Доступ к архиву только у меня, даже Монту его не имеет. Украсть из моего кабинета? Маловероятно. Кто последний разбирал его? Послушник? Озас! Ну да, конечно, но он не мог ничего вынести. Хатшепсут? Да! Я вышел из кабинета, позвать слуг, а она… Вот ведьма! Для нее вскрыть мои коды — не проблема. Но с такой скоростью! Впрочем, это уже не имеет значения. Тот, кому суждено покинуть этот мир, его покинет». Небмаатра встал из-за стола и подошел к окну, из которого открывался прекрасный вид на цветущий город и гладко отполированные пирамиды. Их блеск для него — своего рода олицетворение давней мечты. Однако мечта сбылась, он потерял к ней интерес, подобно ребенку, который долго мечтал об игрушке и наконец получил ее.

Теперь у него есть нечто большее. Видение своего мира! Мира, в котором все будет развиваться по его плану, а не по хаотическим желаниям людей. «Желаниям. Они и желать-то не умеют. Так, боязливые хотения. Ни воли, ни доверия к судьбе. Впрочем, какое там доверие. Эти люди даже не хотят думать о своей судьбе. Ну, ничего, это поправимо. Тот, кто не хочет доверять судьбе, проклянет ее со временем!» Небмаатра отошел от окна и вернулся за стол. Откинувшись в кресле, хлопнул в ладоши и улыбнулся. «Итак, можно считать, что решение по цивилизации принято». Дверь распахнулась, на пороге возник мальчик-послушник.

— Позови смотрителя. И вот еще что: принеси нам холодного лимонада.

Послушник поклонился и скрылся за дверью. Минут через пять появился Монту и послушник с лимонадом. Хранитель принял поднос с напитком, отослал молодого человека и поставил стаканы на маленький столик. Как всегда молчаливый, улыбающийся и предупредительный, хранитель умел создать атмосферу уюта. Небмаатра указал ему на кресло и сел напротив.

— Ну что, друг мой? Кажется, мы подошли к логическому завершению!

— Если не секрет, логическому завершению чего?

— Круга того, что люди называют историей. Скажи, какие у тебя планы на ближайшие годы?

— Жить, — улыбнулся смотритель. — Жить в гармонии с природой, в ладу с собой и с доверием к своей судьбе.

— Вот за что тебя люблю, — рассмеялся Владыка, — это за умение точно формулировать мысль! Ну и, конечно, за многие другие качества.

— Благодарю вас, Светлейший.

— Ай, брось! Скажи мне, как ты смотришь на то, чтобы стать одним из соратников властителей Земли?

Монту облокотился на спинку и посмотрел Владыке прямо в глаза. В его взгляде на мгновение промелькнула ирония, но он быстро взял себя в руки и, вздохнув, отвесил легкий поклон.

— Это большая честь для меня! Однако я не уверен, что достоин.

— Ну, развернулись восточные разговоры. Понимаю, ты — сама скромность, но сейчас по делу спрашиваю.

— По делу? А в чем суть дела?

— Суть? Ты знаешь о Великом кристалле Мер?

— Да, все о нем знают. В общих чертах.

— Так вот, если взять его энергию, предварительно разобрав на несколько частей, жизненная энергия планеты окажется в руках нескольких человек. Это несложно. Имея посвящение и зная некоторые законы природы, можно вполне овладеть этой силой.

— А смысл?

— Смысл? Ты молодец, Монту, во всем ищешь смысл!

— Такова природа человека.

— Нет, такова твоя природа, а большинство просто ищет подтверждения своим глупым концепциям.

— И все-таки я не совсем понимаю суть этого процесса.

— Все просто, после некоторой встряски останется приблизительно десятая часть всех ныне живущих. И мы начнем новый виток развития. Однако проходить он будет уже под жестким контролем небольшой образованной группы.

— Жрецов этак девяти?

— Ты удивительно прозорлив, мой мудрый друг, — рассмеялся Небмаатра. — И заметь, этим жрецам, очевидно, понадобятся свои люди.

— По какому принципу будут отбирать тех, кого оставить?

— Малая часть переждет катаклизм в подземных убежищах, остальные — на поверхности. Выживут только умнейшие, те, кто сообразит, как приспособиться к изменившимся условиям.

— Я уж думал, ты скажешь «сильнейшие».

— Ну, это вряд ли. Если бы в природе выживали сильнейшие, миром правили бы ящеры.

— Да! А тебе не кажется, что это общество имеет право на еще один шанс?

— Общество? Общество на Земле — это муравьи и пчелы, а люди где-то между стадом и стаей. Понимаешь, они даже в стаю собраться не могут.

— Вижу, ты, Пресветлый, уже все решил? И когда планируется это, с позволения сказать, мероприятие?

— В ближайшее затмение. Разбить центральную часть кристалла можно только во время затмения.

— Разбить? Я не ослышался?

— Да. Впрочем, кажется, существует еще вариант растворения, но я никак не могу найти папирус с описанием этого процесса. Ты не видел его? Он накручен на красное дерево, там еще по бокам знаки — луна и солнце.

— Нет, Владыка. Увы.

— Что скажешь по поводу моего предложения?

— Что тут скажешь? Если вы, Светлейший, что-то задумали…

— Отлично, я очень рад! Теперь по делу. Нам нужно перенести кристалл в храм Исиды. Там будем проводить ритуал.

— А почему не там, где он лежит?

— Там слишком много энергии сохранения, а для проведения ритуала нужно сакральное место. К нам его нести слишком опасно, фараон, конечно, дурачок, но среди его советников есть неглупые люди, могут догадаться.

— Может, взять их в союзники?

— Я уже думал об этом. Но некоторые слишком упрямы. Заладили «миссия-миссия, человечество». Они не в состоянии понять, о чем я говорю. И уж тем более к какой цели веду избранных.

— К какой, если не секрет?

— К гармонии порядка и мудрости.

— А в порядке есть мудрость?

Небмаатра махнул рукой и встал, это означало, что разговор на общие темы закончен. Пройдясь по комнате, Владыка подошел к полке с папирусами и еще раз оглядел их.

— Нет, определенно он должен быть здесь. Ладно, найдем его позже. Теперь о деталях. Через два месяца солнечное затмение, оно придется как раз на середину лета. Мы под предлогом усиления энергии перенесем кристалл в храм Исиды и там его разберем за три дня до затмения. Девять частей кристалла разойдутся по разным сторонам Египта, точнее, по подземным укрытиям. Центральная часть останется в храме под колпаком нашей энергии девяти. Во время затмения нужно будет разбить чашу кристалла и быстро вернуться в укрытия. На тебе — обеспечение лошадьми, повозками, провизией.

— На какой срок провизию запасать?

— На три месяца.

— А количество людей?

— Немногочисленный ближний круг девяти.

— Обычно немногочисленный круг состоит из многочисленных бездельников.

— Да, ты прав, друг мой, но что делать. Это, конечно, не просто, я понимаю, но ты вполне в состоянии совершить этот подвиг. Тем более под видом подготовки к празднику летнего солнцестояния все пройдет незаметно. Бери себе в помощники кого сочтешь нужным. У тебя все полномочия, в том числе и на изгнание из избранных.

— Хорошо, Светлейший.

— Заодно и от части бездельников избавимся.

— Как мы будем уходить после разрушения кристалла?

— Под главным сфинксом есть тоннель, заходим в него и закрываем вход.

— А выходим?

— Через другие выходы, дальние. Потом и их завалим, оставим лишь один, но поставим код. Еще вопросы?

— Да, но под сфинксом находится Виаман.

— Я его отключу в день затмения. После того как кристалл будет разбит, произойдет контролируемый «бум», и затем я снова его включу.

— А не получится как с Марсом или, не приведи судьба, с Фэтом?

— Нет. В этот раз все части кристалла будут уже активированы и спрятаны.

— У кого останется верхний кристалл и нижние основы?

— Угадай, — рассмеялся Небмаатра.

— Угадал, — улыбнулся Монту.

— Тогда за работу, друг мой!

* * *

Озас дошел до своего дерева и медленно опустился на подстилку. Ноги еще гудели, но такой усталости, как в первые дни, уже не ощущалось. Ежедневные тренировки с Ану-оном, медитации со слепым Ану-ра и его удивительные напитки делали свое дело. Конечно, не хватало времени на сон, но это мелочи. Проблема у Озаса на сегодня была в другом. Прохиндей Барака собрал деньги уже практически со всех семинаристов, и, конечно, поползли слухи, что Озас — его друг. Это очень досаждало новоявленному послушнику школы Анубиса. Единственный способ остановить зарвавшегося обормота — поймать и наподдать хорошенько. Но, увы, пока не представлялось возможным. К тому же после смерти бабушки Барака всячески помогал его сестре, что до некоторой степени сглаживало его вину. Уход из жизни единственного, кроме сестры, близкого человека больно ударил по Озасу. Бабушка не просто близкий человек, она по-настоящему поддерживала даже при жизни его родителей. Озас почти неделю не мог взять себя в руки. Спасибо, Ану-ра помог своими медитациями и практиками. Тем не менее тяжесть не покидала сердце.

Впрочем, случались и хорошие новости. Озас очень сблизился со своей десяткой. Особенно после одного случая. В школе шла активная подготовка к празднованию летнего солнцестояния. Все, что требовало ремонта, срочно ремонтировалось и красилось. Озасу поручили доставлять нужную краску и смешивать ее в пропорциях, которые ему называли рабочие. Только золотую краску ему, как и никому из учеников, не давали в руки. Ее производили по особой секретной технологии, она считалась священной. Однажды, то ли по забывчивости, то ли намеренно, чтобы она отстоялась, ведро с краской оставили в центральном зале. Озас, проходя по коридору, заметил это, но не придал значения и пошел дальше. Неожиданно за его спиной раздался стук. Озас быстро вернулся и увидел младшего из их группы, Ану-ила, тот стоял по колено измазанный золотой краской. Осознав, что мелкому сейчас влетит по-взрослому, Озас, отвесив ему хорошего тумака, схватил ведро и бросился было к дверям, но поздно. Прямо на пороге его встретили жрецы с хранителем и рабочими, они совершали обход и осматривали оставшийся фронт работ. Картина перед ними предстала удручающая. Полведра драгоценной краски на полу и ногах вытирающего сопли маленького послушника. Поняв, что сейчас будет, Озас взял всю вину на себя, дескать, перепутал ведра, и схватил золотую краску вместо желтой, а поняв, что ошибся, поторопился исправить оплошность, поскользнулся и разлил ее. В конечном счете все обошлось малой кровью: нагоняй от Владыки, определение «слепой идиот» и обещание оторвать ему руки и пришить их к попе — от рабочих, хороший удар палкой по тому месту, где, по версии рабочих, будут руки, — от Яхьи. Ну и в довершение — веревку на шею. Что считалось верхом унижения. Ее, как символ умственной и духовной деградации, носили только попавшие в плен трусливые воины и конченые идиоты. Считалось, коль скоро человек не хочет пользоваться своей головой, то и снабжать ее кровью не обязательно, при этом все должны видеть, что перед ними идиот, дабы обходить его стороной. Однако, учитывая обстоятельства получения сего трофея унижения, Озас носил его почти с гордостью, хотя, конечно, веревка причиняла массу неудобств.

Проходив так с неделю и заслужив репутацию защитника слабых, Озас окончательно стал в школе своим человеком. А вскоре и его достижения в боевых практиках обросли легендами. Безусловно, не без помощи Ану-ра. То, что он давал, было совершенно непостижимо. Занятия начинались ровно в полночь с короткой медитации, затем постижение видения и слушания кожей или лбом, в зависимости от фазы луны. И, наконец, практика превращения. Поначалу Озас думал, слепой наставник шутит или слегка не в своем уме. Но когда у него впервые получилось полностью ощутить себя змеей, испытал неописуемый восторг. Совершенно потрясающее чувство: можно стать кем угодно. Сливаться со зверем, стихией, предметом. Еще ему очень понравилось создавать своих эфирных двойников. К сожалению, они были не очень устойчивы по причине недостаточной тренированности, но это, по крайней мере, помогало решить вопрос переписки с Хэпри. Теперь Озас спокойно отправлял за птицей своего двойника, а сам оставался на территории школы.

Правда, однажды вышла промашка. Озас перехватил не ту птицу и случайно считал чужое послание. Речь шла о каких-то кристаллах и смене некоего руководителя. Впрочем, он не придал этому значения, приняв к сведению, что не один ведет переписку подобным образом. Озас пытался выяснить у Ану-ра, почему в школу стараются допускать птиц только весной, но тот пробормотал что-то невнятное по поводу недружественных энергий и злобных жрецов. В конечном счете Озас решил не вникать в то, что его не касается. Ему хватает своих проблем. Этой ночью он собирался и о них забыть. Дело в том, что в соседней деревне сегодня намечался праздник их небесного покровителя, все местные жители собирались на ярмарку и ночные гулянья. К счастью, Ану-ра перенес занятие на час раньше. Это было очень странное занятие. Слепой жрец говорил много необычного, и нынешнее занятие отличалось от всех предыдущих. Во-первых, он отменил медитацию и сразу перешел к лекции. Точнее, к разговору. Ану-ра вообще старался сделать так, чтобы ученик больше думал и делал выводы сам. По его мнению, обучение на первом этапе — это владение письмом, счетом и умением самостоятельно мыслить. На втором — расширение кругозора, повышение уровня культуры и умение добывать и обрабатывать информацию. На третьем, по мнению жреца, овладение той профессией, к которой ученик имел склонность. И вот сегодня Ану-ра отступил от всех своих правил и больше рассказывал сам. Казалось, он торопится как можно больше успеть передать Озасу.

— Тебе нравится этот мир? — неожиданно спросил слепой жрец.

— Ну да, наверное.

— Правильно, — рассмеялся Ану-ра. — Этот мир идеален для тебя!

— Да? — Озас с сомнением посмотрел на жреца.

— Конечно, иначе бы ты в нем не родился. И ты идеален!

— Я?

— Да, ты идеален для решения тех задач, которые перед тобой поставлены. Никто другой не сможет решить их. Все, что происходит в твоей жизни, — это твой диалог с Судьбой. Я живой для тебя только наполовину.

— Как это?

— Так. Вот я сегодня, например, навсегда исчезну из твоей жизни. Я уйду, друзья уйдут, родственники. Все исчезнут, а Судьба останется. И то, насколько ты ей доверяешь, определит твою жизнь. Хотя ты пока не очень ей доверился.

— Почему?

— Ты все время споришь.

— Я?

— Да. Все время ведешь внутренний монолог. Вот и сейчас не слушаешь, а внутренне споришь со мной или соглашаешься. На самом деле в этом нет необходимости. Как только ты откажешься от оценок и суждений, сможешь, наконец, услышать Судьбу. Вот что ты собираешься делать этой ночью?

Озас опустил глаза и промычал нечто невнятное.

— Ага, я так и думал! В загул решили рвануть?

— Да.

— Это плохо или хорошо?

— Ну, наверное…

— Это никак! Нет «плохо» или «хорошо», существует только твой выбор! Просто нужно осознавать, что ты будешь нести ответственность за свой выбор, и все. Конечно, если бы я был молодой и зрячий, рванул бы с вами!

Ану-ра расхохотался и тут же замер, прислушиваясь к ночи. Озас посмотрел на крючковатый профиль своего странного друга и улыбнулся.

— А вы доверяете своей судьбе?

— Да.

— Так пошли с нами!

— Нет, Озас, спасибо за приглашение. Я попросил свою судьбу дать мне покой, и она дала мне его. Я бы хотел завершить этот свой цикл как можно быстрее.

— Вы о чем?

— Не важно. Просто запоминай все, что я тебе говорил. А по поводу прогулки, может, мы еще погуляем в следующей жизни! Все, теперь иди, а то друзья заждались тебя. Да, вот еще что, помнишь, я рассказывал тебе про дальние земли Америго?

— Да.

— Увезите ключ туда, там остались шаманы, они помогут.

— Не понял, — поднял Озас брови, — какой ключ?

— Настоящий Анкх.

— Простите, я не понимаю.

— Просто запомни, что я сказал. Ну, все, иди я устал и спать хочу.

— Хорошо. Покойного сна, Мастер.

— А тебе веселого отдыха.

Ану-ра кивнул послушнику и, потянувшись, резко поднялся. Слегка похрустев суставами пальцев, он посмотрел на луну и помахал ей рукой. «Странный ты, — улыбнулся про себя Озас, — но добрый. И знаешь много. Хотя что из твоих рассказов — правда, а что — выдумка, непонятно. Впрочем, до сих пор твои предсказания сбывались». Послушник проводил взглядом слепого жреца и пошел к своему дереву.

Ану-ра точно угадал, Озас и еще несколько послушников договорились сходить сегодня ночью в деревню на праздник. Конечно, это было рискованно, но оно того стоило. После полуночи десятка «отверженных» и несколько примкнувших к ним оболтусов собрались под платаном. Озас оглядел группу и с видом знатока проверил у всех, нет ли чего звенящего в карманах. На вопрос, как быть с деньгами, ответил, что их нужно сложить в одну стопку и перевязать ее туго тряпкой.

— Так, и вот еще что: я сейчас вас научу одному приему.

— Это надолго? — поинтересовался суетливый парнишка из младшей группы.

— Если будешь задавать глупые вопросы, то да.

Задавший некстати вопрос получил подзатыльник от великана их группы Ану-мана и замолчал. Озас оглядел группу и продолжил:

— Помните упражнение по набору энергии? Так вот, сейчас мы его сделаем, но энергию не будем, как обычно, помещать в себя, а представим каждый себя как бы со стороны. После чего, хорошо сосредоточившись, отправите своих двойников туда, где вы обычно спите. Понятно?

— Сильно!

— Ты сам до этого додумался или это вас в школе Осириса такому учат? — поинтересовался Ану-он.

— Нет, это особые практики. Личные, — загадочно произнес Озас. — Ладно, хорош болтать, поехали.

Ребята встали и быстро набрали энергию для вертикальной медитации. Надо сказать, практику «стояния столбом» постигали с первого курса, иначе семинаристы просто не выдержали бы темпа обучения, однако такое применение школьных навыков для послушников было открытием.

— Так. Теперь сосредоточились и представили своих двойников. Отправили их спать. Отлично, медленно возвращаемся, открываем глаза. И добро пожаловать в новый мир!

— Ух ты!

— Класс!

— А как мы выйдем из школы?

Озас надменно ухмыльнулся:

— Спокойно! Ану-оз все продумал. Над сливом навоза есть лестница. Спускаемся по ней, дальше вдоль карьера и на ту сторону.

— А обрыв?

— Один мудрый человек, — усмехнулся Озас, — положил там три дня назад бревна.

— Нет слов, — хлопнул его по плечу Ану-он, — тебя или скормят крокодилам, или ты прославишься!

— Мне это уже предрекал один человек.

— Ну, или ты развалишь эту цивилизацию, — рассмеялся Ану-ман.

— Да, это вернее, — подхватил маленький Ану-ил.

— Хорош гоготать, — одернул их Озас. — Мы еще не вышли!

Все затихли и прислушались к ночи. Редкое стрекотание сверчков и отдаленное пение птиц перекрывали отголоски начинавшегося в деревне праздника.

— Ну что, в бой? Как говорит наш великий хранитель: «Крепкий сон ему в оба глаза».

— Точно!

— Не познав радость жизни, не познаешь мудрость смерти, — тихо произнесли заговорщики и медленно двинулись в глубь сада.

Едва заметная вереница теней бесшумно проскользнула мимо ограды. Пройдя еще метров сто, Озас поднял руку, и группа замерла.

— Веревку!

Поймав средней толщины канат, Озас слегка подтолкнул легкого Ану-ила, и он запрыгнул на уступ стены. Закинув веревку за торчащий наверху крюк, молодой человек быстро поднялся наверх, огляделся и махнул рукой остальным. Озас оглядел группу.

— Последним пойдет Ану-ман. И не забудь перекинуть веревку на ту сторону!

— Соображу. Залезай давай, командир!

Озас ловко прыгнул на веревку и перебрался на другую сторону. Спрыгнув на землю и слегка пригнувшись, мягкой походкой послушник двинулся к лестнице. Через пять минут вся группа, преодолев забор, ловко спустилась по лестнице и еще через минуту очутилась перед обрывом. Тренировки под руководством Яхьи не прошли даром. Ловко перекинув бревна, молодые люди, как кошки, перебрались по импровизированному мосту и, втащив за собой переправу, в одно мгновение оказались на другой стороне. Еще триста метров, и вот оно, заветное поле, деревенский праздник и симпатичные селянки. Быстро скинув ученические схенти, ребята переоделись и готовы уже были рвануть в деревню, но Озас остановил их.

— Что бы ни случилось, собираемся тут через четыре часа. Ждать никого не будем, кто опоздает, отмазываться будет сам! Понятно?

— Ага.

Ребята кинули вещи под дерево, прикрыли их ветками и побежали на праздник. Озас не торопясь огляделся и пошел в сторону пруда. Буквально через десять шагов его нагнал Ану-он.

— Ты куда это собрался?

— Прогуляться.

— Ну, ты только не ври.

— Я и не…

— Ладно тебе, я же знаю, у тебя просто денег нет.

— Дело не в этом.

— Да расслабься. У меня есть. Я один все равно все не потрачу. Пошли выпьем пива.

— Ладно, пошли, — улыбнулся Озас.

Взяв пива и горячих лепешек с сыром, друзья устроились в углу огороженной для праздника площадки и, с удовольствием потягивая пенный напиток, комментировали незамысловатые деревенские развлечения.

— Ану-он, можно задать тебе один вопрос?

— Валяй.

— Почему все уходят от ответа, когда я спрашиваю про того, на чьем я сейчас месте?

— Ты только на своем месте, — тихо заметил Ану-он. — Я не очень хотел говорить на эту тему, и ребята меня поддерживают.

— Прости, если ты…

— Нет. Ничего, когда-то нужно начинать говорить. Почему не сейчас.

Ану-он глотнул пива и поставил кружку.

— Тот десятый в нашей группе — мой младший брат… был.

— Прости.

— Ничего. Я же говорю, когда-то это все равно всплывет. К тому же ты чем-то даже похож на него. Наверное, характером. Такой же неуемный.

— Да?

— Да.

— А что он натворил?

— Влез куда не нужно. Яхья тогда все сделал, чтобы его оставили в живых. Он переживал за него не меньше меня. Но он распечатал, не то случайно, не то из любопытства, один свиток. Ну и… его…

— Из-за свитка? Бред!

— Я не знаю, что в этом свитке, но Владыка был в гневе. В общем…

— Понятно. Прости, что вернул тебя к этому, но мне правда нужно знать.

— Понимаю. Ладно, пошли, там вон глянь. Эти две вроде симпатичные.

— Стой!

Озас замер и пригнул голову. Ану-он посмотрел, куда глядел Озас, и тоже пригнулся.

— Вот же, Алеп их побери! Откуда их принесло?!

— Нет чтобы к празднику готовиться!

Мимо послушников, не обращая ни на кого внимания, прошли два старших жреца из их школы. Они о чем-то оживленно спорили, и Озас уловил обрывки их разговора. Речь шла о каком-то убийстве или подготовке к нему. Повернувшись к товарищу, Озас тихо прошептал:

— Быстро собирай наших и бегите в школу!

— А ты?

— Я догоню.

— Нет уж! Идем вместе. Я тоже кое-что услышал.

— Нет. Ты не владеешь моими практиками!

— Плевать мне на практики, я тебя одного не отпущу!

В этот момент на них откуда-то сверху свалился Ану-ил:

— Вы чего тут сидите? Пошли в деревню!

— Тихо!

— Тихо!

— Вы чего?

— Тут старшие жрецы, — прошипел Озас. — Быстро собирай наших и бегом к обрыву!

— А вы?

— Мы догоним.

— Хорошо.

Ану-ил прыгнул через стол и побежал в сторону деревни. Озас пригнулся к земле и как ящерица заскользил мимо кустарников.

— Хорошо, что Египет такая цветущая страна, — хмыкнул сзади Ану-он.

— Ага. А слепой Ану-ра говорит, что через сто лет тут будет сплошная пустыня и вокруг пирамид тоже.

— Меньше слушай этого полоумного.

— Тш!

Озас на секунду остановился и медленно пополз за стоящий рядом камень, Ану-он последовал за ним. Два старших жреца остановились у поваленного дерева и продолжили о чем-то спорить. С запада в их сторону медленно приближалась какая-то большая птица. Увидев ее, жрецы замолчали и принялись внимательно наблюдать за ее полетом. Птица сделала небольшой крюк, словно осматриваясь, не летит ли кто за ней, затем медленно спланировала и опустилась на дерево рядом со жрецами. Те вежливо поклонились. Неожиданно птица, оказавшаяся огромным вороном, сделала то же самое. Еще через мгновение от ворона пошли странные круги, будто он сам создавал потоки ветра. В следующую секунду ворон стал увеличиваться в размерах, каким-то непостижимым образом превращаясь в человека. Более того, к удивлению послушников, напротив жрецов оказался Владыка храма Осириса.

Небмаатра приветливо им кивнул и указал на место рядом с собой. Жрецы еще раз поклонились и присели. Озас глубоко вдохнул и медленно выдохнул всю свою энергию, переведя на слух.

— Рад вас видеть, друзья.

— Приветствуем вас, Светлейший.

— Сразу к делу. Надеюсь, напиток для Ранеба готов?

— Конечно, Светлейший.

— Отлично! Я вас спрашивал о том слепом жреце, что с ним?

— Мы решили этот вопрос.

— Он и пикнуть не успел.

— М-да, — задумчиво произнес Небмаатра. — Не всегда можно увидеть проблему особенно когда она так неприметна. Он кому-нибудь передавал свои знания или информацию?

— Вряд ли.

— Мало кто захочет учиться у слепого, который работает с канализацией.

— Ну, предположим. Кто передаст напиток вашему Владыке?

— Это так важно?

— Все важно! Нет мелочей! Вы видите, у нас под носом оказался человек, который в прошлом воплощении был Эхнатоном, а этого никто не заметил!

— Простите.

— Дело не в прощении, а в выполнении поставленных задач! Напиток должен попасть к Владыке естественным путем. Все должно выглядеть как несчастный случай.

— Хорошо, Владыка, мы проработаем этот аспект.

— Что-то еще?

— Вроде все. А! Вспомнил, что там с моим протеже?

— Да все в порядке.

— Учится, как все. Недавно, правда, наказали.

— Что он натворил?

— Разлил золотую краску…

— Да, полведра на ноги ученику вылил.

— Оболтус, — рассмеялся Владыка. — Хороший мальчишка, жаль будет его потерять. Но у каждого своя судьба.

— Что с ним делать?

— Ничего. Можете отправить его назад, можете оставить. Не важно. Ну, все. Идите.

— Благодарим вас.

— Счастливого полета, Владыка.

— Благодарствуйте.

С этими словами вокруг Небмаатры вновь возникли странные вибрации, расходящиеся, как круги по воде от брошенного камня. Владыка медленно стал уменьшаться и постепенно превратился в огромного ворона. Каркнув напоследок, взмахнул крыльями и скрылся в ночи. Жрецы встали, отряхнули одежды и пошли в сторону деревни.

— Может, на праздник зайдем?

— А почему бы и нет, когда еще, — рассмеялся худой жрец.

Проводив взглядом жрецов, Озас медленно поднялся и посмотрел на ошалевшего Ану-она.

— Значит, говоришь, нечего слушать этого слепого?

— Ты это видел?! Как он в ворона и обратно! А ты знаешь, кто это?

— Конечно, это мой наставник, Владыка Ур-Небмаатра.

— Ну и дела.

— Все, давай, бегом в школу, наши уже, небось, там.

— Да. Пожалуй.

Быстро проскочив через поле по окраине деревни, молодые люди одним махом вскарабкались на гору и рванули к обрыву. Перекинув бревно, перебрались на другую сторону и уже через минуту были у стены.

— Ну, здорово! А нам веревку оставить?

— Придурки! Ладно, подсади меня.

Ану-он подсадил Озаса, и тот, ловко прыгнув на стену, скинул товарищу переброшенный на ту сторону канат.

— Давай!

Одним движением Ану-он прыгнул на стену, друзья ловко спустились на землю и замерли. Прямо перед ними во весь рост стоял смотритель с тускло горящей масляной лампой.

— Браво! Зачет. Я хорошо вас натренировал. А сейчас я вам обоим оторву, впрочем, я еще не решил, что именно.

— Не стоит, — тихо ответил Озас, — иначе у нас будут проблемы!

Оторопев от подобной наглости, Яхья внимательно посмотрел на говорившего:

— Чего ты там бормочешь?

— Я говорю, не стоит нам ничего отрывать.

— У нас есть информация о заговоре против нашего Владыки, — кивнул Ану-он. — И об убийстве одного из жрецов.

— Слепого, Ану-ра, — вздохнул Озас.

— Вы чего несете? — поднял брови смотритель.

— Это правда!

— И два старших жреца нашей школы только что встречались с Небмаатрой.

— Да!

Яхья сложил руки на груди и оглядел послушников.

— Для вранья слишком сильно. Хорошо, идем посмотрим, что там со слепым.

Яхья повернулся и пошел в глубь сада. Не доходя ста метров до большого колодца, он заметил лежащую фигуру слепого жреца. Было ощущение, что он крепко спит.

— Ану-ра! Подъем!

Яхья поправил фитиль лампы и поднес ее к спящему.

— Да. Уже холодный. Озас, держи лампу вот так.

Повернув тело несчастного, Яхья бегло осмотрел его, задержавшись на шее.

— Грубая работа. — Хранитель выпрямился и посмотрел на послушников. — Пошли к Владыке! Быстро! Кто это были?

— Азис и Бузирис.

— Понятно. Мне их рожи никогда не нравились!

Яхья с послушниками вошли в главное здание и быстрым шагом направились в покои Владыки. У самых дверей их попробовал задержать служитель, но Яхья что-то тихо сказал, и тот, побледнев, скрылся за дверью. Через минуту вышел Владыка и сел в кресло напротив ночных гостей.

— У вас должны быть очень веские основания будить меня в столь напряженное время!

— Более чем, — мрачно ответил Яхья. — У нас убийство.

Владыка посмотрел на Яхью и выпрямился:

— Кто?

— Ану-ра.

— О Боги! Его-то за что?! Самый безобидный человек в школе. У тебя есть соображения, кто и за что его?

— У ребят есть.

Владыка перевел взгляд на послушников и жестом подозвал к себе.

— Говорите.

— Мы видели, как Азис и Бузирис встречались с Небмаатрой, — начал Озас.

— Когда?

— Сегодня ночью. Где-то с полчаса назад.

— Это невозможно, он должен быть сейчас в Луксоре.

— Он прилетел. Вороном, — тихо сказал Ану-он.

Владыка встал и подошел к послушникам.

От вальяжности Ранеба не осталось и следа, а в его синих глазах появился стальной отблеск. Внимательно рассмотрев молодых людей, он наклонился и тихо спросил:

— Вы это видели своими глазами?

— Да.

— И еще, — тихо произнес Озас, — вы следующий.

— Они хотят вас отравить.

Владыка выпрямился, сложил руки за спиной и еще раз внимательно посмотрел на учеников. Затем спокойно повернулся и сел в кресло.

— Значит, он променял Магию на презренное колдовство и низость убийства? Ну что же. Это даже хорошо. Нет ничего лучше, чем ясность. Спасибо вам, дорогие мои. Не зря твоя жизнь была сохранена, Озас. Я теперь ваш должник, друзья.

— Владыка, — тихо заговорил Яхья, — возможно, папирус тоже вскрыли они.

— Да. Я тоже об этом подумал. Ану-он, твой брат будет отомщен! Его казнили несправедливо. Эти люди сами примут смерть.

— Анубис их уже заждался.

Яхья усмехнулся и почесал подбородок, он всегда так делал перед сражением или важным решением.

— Если позволите, Владыка, я их сам.

— Нет, никому не слова!

— Но…

— Никаких «но»! Мы ничего не знаем и ничего не слышали. Все должно идти как всегда. Нужно выяснить, кто еще участвует в заговоре.

— А с этими красавцами что делать?

— Кстати, как вы об этом узнали?

Озас с Ану-оном потупили глаза.

— Говорите.

— Мы это…

— В деревню ходили.

— На праздник.

— Понятно. Балбесы! Ладно, три дня работ в саду. Кто-то теперь должен будет заниматься садом. А ты, Озас, возвращаешься в свою школу.

— Да, но…

— Не спорь. И не бойся, тебя ни в чем не заподозрят. Всю лишнюю информацию из твоего поля сотрут. Ты вернешься, чтобы не вызвать подозрений. Яхья, у нас есть кто-нибудь свой в их школе?

— Да, и даже связь налажена.

— Хорошо.

— Вот только посыльный тот еще шалопай. Уже сутки как должен был приехать. Видимо, запасается пивом в школе Исиды.

— Озас поедет через их школу и пнет там его хорошенько!

— Это с удовольствием! — отозвался Озас.

— Ну и отлично, а теперь всем спать. Уедешь завтра утром на рассвете. Яхья, останься, нужно поговорить.

Молодые люди поклонились и вышли из покоев Владыки. Спустившись из школы во двор, друзья остановились и, не сговариваясь, глубоко вздохнули. Между деревьями метнулись несколько теней.

— Видел, спрятались!

— Ага, — рассмеялся Озас, — очень скрытные ребята. Пошли.

Молодые люди подошли к деревьям.

— Вылезайте.

Из-за деревьев вышли все нарушители порядка.

— Ну что? Все вернулись?

— Все, — виновато отозвался Ану-ил.

— А кто веревку перекинул через стену?

— Я.

Ану-ил пожал плечами и получил очередную звонкую затрещину.

— Чего?

— Ничего, — отозвался Ану-ман. — Забудь о дежурстве в столовой, вечно теперь на воротах стоять будешь!

— Ладно, потом его прибьешь, у нас есть дела поважнее. Озас от нас уходит в свою школу.

— Ну вот.

— Только подружились.

— Жаль.

— Да, мне тоже, — улыбнулся Озас. — Но сейчас не об этом. Слушайте, по-моему, начинается такая заваруха. Судя по всему, скоро будут делить власть.

— Предположим, — отозвался Ану-ил, — а мы тут при чем?

— При том, что делить будут одни, а головы открутят другим. И угадай, кто первые кандидаты?

— Не понял, — удивленно поднял брови Ану-ман.

— Кого пошлют первыми разгребать все негативные энергии?

— Короче! Что ты предлагаешь?

— Выработать свою стратегию.

— А она у тебя есть?

— Это не моя. Мне ее Ану-ра подсказал. Ну а я кое-что домыслил.

— Ладно, валяй выкладывай.

— Пошли в глубь сада.

* * *

Барака посмотрел на небо и глубоко вздохнул. Уже почти час Кеби собиралась на прогулку. Впрочем, торопить женщину, собирающуюся на свидание, все равно что торопить змею, переваривающую мышь. Пока весь процесс не будет завершен, ничего не изменится. К тому же и в том и в другом случае обе создают себе настроение на весь день, и приставать к ним с вопросом «Ну, когда же?!» не только глупо, но и опасно. Осознавая всю безвыходность своего положения, Барака решил немного скрасить ожидание. Открыв пиво, приготовился было сделать хороший глоток, но именно в этот момент из дверей школы Исиды выпорхнула Кеби в новом платье. Придирчиво оглядев свою спутницу, Барака остался вполне доволен. Подойдя к ней, нежно обнял девушку за талию и поцеловал в щеку. В тот же момент галантный кавалер получил крепкий пинок и знакомый голос грозно произнес:

— Отойди от моей сестры, прохиндей!

— Озас!

— Озас!

Барака и Кеби кинулись к нему на шею.

— Отпустите, задушите!

— Братик, родной! Как я соскучилась!

— И я! — кивнул Барака.

— А с тобой, наглая рожа, у меня будет отдельный разговор!

Озас отстранил сестру и, взяв друга за грудки, прижал к дереву.

— Во-первых, что ты делаешь возле моей сестры?!

— Озас, — попыталась вмешаться Кеби.

— Тихо, женщина! С тобой я потом поговорю. Итак.

— Озас, если ты меня отпустишь, мне будет легче говорить.

— Не юли!

— Я и не юлю! Я хотел просить у тебя руки твоей сестры. Ты же теперь единственный ее прямой родственник.

Озас отпустил Бараку и перевел взгляд на сестру. Девушка пожала плечами и смущенно улыбнулась.

— Сестренка, ты всерьез собираешься замуж за этого?

— Что значит «за этого»! — попытался возмутиться Барака, но, увидев перед носом кулак Озаса, решил не выступать лишний раз.

Кеби потянула брата за руку и погладила его по плечу:

— Ну, а что? Он твой друг, я его давно знаю.

— Он же прохиндей!

— Эй, я вообще-то здесь!

— Да, я прекрасно знаю, кто он. Но он мне нравится. И он любит меня. — Кеби наклонилась к брату и перешла на шепот: — А потом, мне кажется, я единственная женщина, которая может привести в порядок этого обормота. К тому же бабушка перед смертью сказала, что это подходящий для меня вариант.

— Она правда так сказала?

— Да.

Озас отпустил Бараку и поправил на нем одежду.

— А куда это вы собрались?

— Куда-куда, предложение хотел красиво твоей сестре сделать, — обиженно буркнул Барака.

— А-а-а…

— Ага!

— Тебя, кстати, Яхья дожидается уже два дня. Я бы на твоем месте поторопился.

— Ну, знаешь, у меня уважительная причина, я жениться собрался.

— Ты родителям-то сказал, жених?

— Нет еще.

— Вот пока не будет официальной помолвки, к сестре не подойдешь!

— Ладно-ладно! Не шуми. Заступник.

— Кеби, а ты почему не на занятиях?

— У нас сегодня нет занятий.

— С чего бы это?

— Не знаю, все жрецы разъехались, они вообще последнее время какие-то странные. Суетятся чего-то. А сегодня вообще принесли зачем-то в храм огромный постамент, всех отпустили и сами куда-то ушли. В храме одна Хэпри осталась и привратник.

Кеби улыбнулась краешками губ и продолжила:

— Так что, если хочешь, я отвлеку его, и ты сможешь повидать твою знакомую жрицу.

Озас покосился на Бараку:

— Трепло банановое!

— Чего?!

— Не умеешь держать язык за зубами!

— Она моя будущая жена.

— Это еще вопрос.

— Так ты хочешь попасть в школу? — развела руками Кеби.

— Ладно. Давай. Только ты потом идешь к себе!

— Конечно, мой суровый старший брат!

Девушка чмокнула Озаса в щеку и скрылась за воротами школы. Через минуту из калитки показалась курчавая головка Кеби.

— Ну, где вы там!

Озас с Баракой подошли к воротам.

— Привратник пошел за поясом для меня, — затараторила девушка, — вернется не скоро. Кстати, можешь ничего не бояться, он почти слепой.

— Знаю я этих слепых, — усмехнулся Озас.

— Нет, этот почти ничего не видит.

— Ага, кроме денег! — ухмыльнулся Барака.

— А вы куда собрались?

— Барака мне свадебный подарок хотел купить!

— Да? — Барака сделал удивленные глаза.

— Да!

Кеби ущипнула жениха и улыбнулась.

— Ладно, но чтобы через час были у ворот.

— За час не выбрать, — попробовал возразить Барака.

— Ничего, уложитесь!

— Ты сам уложись! — ухмыльнулся друг.

— Не умничай!

— Все, — улыбнулась Кеби, — мы пошли. Пока!

— Пока.

Озас тихонько закрыл калитку и прошмыгнул в храм Исиды. В прохладном пустом помещении было тихо и немного сумрачно. Где-то вдалеке остался город, суета, люди. Молодой человек шел мимо статуй, фресок, и с каждым шагом его сердце билось все сильнее. Подойдя к главному залу, он тихо перешагнул через порог и замер. У статуи богини стояла стройная женская фигура и что-то шептала. Озас тихо приблизился и остановился в шаге от нее.

— Я не знаю, о чем ты говоришь с Исидой, — тихо произнес он, — но, может, твои молитвы уже услышаны?

Хэпри медленно повернулась, и Озас увидел слезы на глазах любимой. Сделав шаг, притянул к себе жрицу и нежно поцеловал ее.

— Любимая!

Женщина обняла молодого человека и прижалась щекой к его щеке.

— Как я соскучилась!

— А я! Ну, что ты плачешь? Я же рядом, и со мной все в порядке.

— Не знаю. Просто. Наверное, от радости. — Она отстранилась от Озаса и взглянула на него. — Ты совсем другой.

— Какой? — улыбнулся юноша.

— Совсем мужчина. И похудел.

— А ты еще красивее стала. Как же ты прекрасна, любимая!

Озас обнял Хэпри. Он целовал ее губы, шею, плечи. Вдыхал аромат ее волос, нежный шлейф благовоний, исходящий от ее тела. Хэпри почувствовала, как в ее животе снова вспорхнула стая бабочек, но на этот раз она была рада их чувствовать. На мгновение оторвавшись, жрица оглядела храм.

— Озас, здесь, между прочим, Богиня!

— Единственную Богиню я сейчас держу за попу!

— Озас! Прекрати!

— Не сейчас. Я соскучился.

Озас подхватил любимую и скрылся с ней за статуей Исиды. Молодые люди не могли оторваться друг от друга, словно два путника, долго шедшие через пустыню и наконец нашедшие тот самый заветный колодец. И вот теперь эти двое не могут напиться из него. Озас медленно скинул с плеч Хэпри платье и со всей нежностью дотронулся кончиками пальцев до ее тела. Он медленно ласкал ее шею, плечи, грудь. Хэпри чувствовала его прикосновения всем телом. Каждая клеточка отзывалась нежностью. Озас поднял ее, девушка перестала понимать, где она, что происходит. Еще мгновение, и она почувствовала, как полностью сливается со своим единственным. Это было счастье… Счастье и дрожь по всему телу. И жрица перестала принадлежать себе. В этот миг она поняла, точнее, ощутила всем своим существом, что нет ни ее, ни его. Есть только они, растворенные друг в друге. Единое целое. Две души, два тела слились в одно любящее существо в пространстве без времени.

Медленно открыв глаза, Озас посмотрел на любимую. Удивительной красоты женщина лежала у него на плече. Время, пространство, люди, боги — все исчезли, и, казалось, навсегда. Лишь двое на полу храма за спиной каменной статуи.

Хэпри повернулась и посмотрела на Озаса:

— Знаешь, я сейчас самая счастливая женщина на свете.

Озас улыбнулся и поцеловал краешек ее губ. Хэпри улыбнулась и погладила его по щеке:

— Колючий… Любимый…

— Хэпри… Ты — сбывшаяся мечта.

Девушка обняла его и уткнулась носом в подмышку.

— Я тебя никуда не отпущу!

— Так и останемся на полу в храме, — рассмеялся Озас.

— Ужас! Оз, ты понимаешь, что это богохульство? Я, кстати, жрица, помнишь?!

— Конечно! — развеселился юноша. — Простите, Светлейшая, я не хотел вас обидеть. Скорее наоборот, пытался обрадовать!

— Безобразие! Озас! Ну, что такое? Ты обормот!

— Может, ты меня за это и любишь?

Хэпри обняла Озаса и укусила его за мочку уха:

— Я на тебя наложу покаяние! Будешь искупать.

Озас посмотрел на любимую и кивнул:

— Готов прямо сейчас!

— Оз! Отстань! Я не об этом. И не здесь.

— А я об этом! И почему не здесь?

Неожиданно над ними промелькнула тень. Молодые люди на мгновение замерли и потянулись к одежде. В следующую секунду над постаментом Богини появилась голова Бараки.

— Эй! Вы что тут? Обалдели! Быстро подъем, сюда колонна жрецов идет! Человек сто, может быть, и больше!

Хэпри вскрикнула и прикрылась платьем:

— Отвернись!

— А…

Озас быстро надел схенти и вышел из-за статуи.

— С какой стати они тут? Где Кеби?

— У ворот.

У постамента появилась Хэпри и ткнула Бараку в плечо:

— А ты-то что здесь делаешь?

— Его ищу! А вы тут… Ну, ты даешь, Оз!

— Помолчи! — осадил его Озас.

Хэпри подошла к стене и, нажав на одну из фресок, толкнула ее плечом. Небольшая часть, тихо зашуршав, медленно открылась внутрь.

— Сильно, — присвистнул Барака.

— Так, быстро беги за Кеби и веди ее сюда, — скомандовала Хэпри.

— Ага.

— Озас, заходи. Нажми вон тот рычажок.

Молодой человек вошел в странную комнату и нажал на белый рычаг. В глубине коридора послышалось легкое гудение, и стоящая в углу стеклянная колба начала медленно светиться.

— Это что такое?

— Особое освещение.

— Неплохо! И что, это есть во всех храмах?

— Это есть у всех жрецов и приближенных фараона. Где же твой друг-то?

В зале послышались быстрые шаги и голоса. Через секунду в дверях появились Барака и Кеби.

— Заходите быстро!

Молодые люди вошли, и Хэпри нажала на еще какой-то рычаг. Дверь вновь зашуршала и тихо закрылась. Барака огляделся по сторонам и покачал головой.

— Ух ты! И освещение! А пивка тут нет?

— Нет, — отозвалась Хэпри, — но, если ты не перестанешь орать, через минуту сюда нагрянут жрецы с охраной! Эту комнату только что сделали, и звукоизоляции пока нет, так что стойте тихо!

Затем, ткнув куда-то на темной стене, открыла еще одну дверь.

— Пошли.

— А там что?

— Там есть возможность разговаривать и видеть, что происходит в храме. Свет погаси.

Молодые люди поднялись по лестнице и оказались в небольшой комнате на втором этаже, сплошь заставленной оружием. Хэпри снова нажала на какие-то рычаги, и в комнате стало светло. Отодвинув штору на одной из стен, жрица открыла небольшое окно.

— А это что? — удивился Барака.

— Из этого окна можно видеть весь главный зал. Ты видишь, а тебя нет.

— И что, во всех храмах есть такие комнаты?

— Да.

— А-а-а! Так вот как нас поймали — когда мы копье Осириса в доски втыкали!

— Точно! — кивнул Озас. — Кстати, ты маленькое копье положил на место?

— Нет.

— А почему?

— Так меня после того случая с рухнувшей библиотекой в хранилище не пускают. Да и тебя тоже.

Хэпри и Кеби переглянулись.

— Ну не придурки?

— О Боги! И это мой старший брат?

— Не выступай, мелкая!

— Вы вообще от своей школы хоть стены целыми оставили? — поинтересовалась Хэпри.

— Да вроде.

— Но не все, — расхохотался Барака, — один пролом так и остался незаделанным.

— Ужас!

— Не ужас, а тропинка в деревню! — ухмыльнулся Озас.

— По девчонкам ходили? — насупилась жрица.

— По пиву.

— Ага. Так я и поверила!

— Как вы вообще до последнего курса добрались? — подняла бровки Кеби.

— Сами удивляемся! — веселился Барака.

— Да. А копье нужно как-нибудь вернуть.

— Неужели никто не заметил его пропажу? — удивилась Хэпри.

— Нет. Мы в футляр камни положили, — ухмыльнулся Барака.

— По весу аккурат подходило, — кивнул Озас.

— И где оно сейчас?

— В котомке. На ишаке оставил.

Все посмотрели на Бараку.

— Ты в своем уме? — возмутился Озас.

— А куда я его дену?

— В школе бы оставил, в нашем тайнике!

— Нет больше тайника, его Монту нашел!

— Вот зараза въедливый!

— Тихо! Смотрите.

Кеби подошла к окошку в зал и показала на вход. Молодые люди подошли ближе и замерли. Восемь жрецов внесли в главный зал храма Исиды огромный сундук красного дерева, украшенный золотыми пластинами. Процессия медленно прошествовала к постаменту и, водрузив на него ящик, остановилась. Те, кто несли его, поклонились и разошлись. Небмаатра сделал жест рукой, и девять старших жрецов медленно сняли крышку. Из-под нее вырвался удивительный яркий голубой свет. Когда глаза немного привыкли, друзья увидели потрясающей красоты восьмиконечный голубой кристалл. Свет и энергия, исходившие от него, потрясали воображение, казалось, они наполняют каждого, кто их видит, необыкновенной силой.

— Что это? — прошептал Озас.

— Великий кристалл Мер, — тихо ахнула Хэпри.

Барака удивленно посмотрел на жрицу:

— Почему его достают за три дня до затмения?

— Понятия не имею.

Небмаатра сделал еще жест, и все, кроме девяти жрецов, покинули зал. Встав в круг, жрецы подняли руки как для приветствия солнца.

— Как на небе, так и на земле, — начал Небмаатра.

— Как на небе, так и на земле, — повторили жрецы.

— Малое — часть большого!

— Малое — часть большого!

— Всё часть Единого!

— Всё часть Единого!

Жрецы издали протяжный звук, и кристалл засверкал еще ярче. Каждый из стоящих в круге простер к нему руки, и он медленно начал распадаться на части, девять из которых повисли в воздухе. Жрецы подставили под каждую из них левую руку, а правую подняли над ними. Сделав оборот вокруг своей оси, фрагменты превратились в уменьшенные копии большого кристалла. На постаменте остался только один из них, по форме напоминающий чашу. Жрецы сложили свои части в шкатулки и вновь подняли руки. Небмаатра оглядел зал и нахмурился.

— Тут странная энергия. Словно кто-то прямо в храме…

Хатшепсут посмотрела на Владыку:

— Что не так?

— Здесь энергия слияния двух человек!

— Ты шутишь?

— Ладно, потом разберемся. Теперь жертва.

В зал тихо вошла жрица Ана и подошла к Хатшепсут. Владычица удивленно посмотрела на нее:

— Ты что тут?..

В следующий миг Ана ударила жрицу ножом в живот.

— Вот и жертва, — спокойно произнес Небмаатра. — Ана, возьми ее кровь и плесни на кристалл.

— Проклятые вы все… — прохрипела Хатшепсут.

Ана толкнула падающую жрицу к кристаллу и полоснула ее ножом по горлу. Кровь фонтаном хлынула на постамент.

— Так, — кивнул Небмаатра, — теперь займи ее место, и продолжим. Перстень взять не забудь.

— Конечно, Владыка!

Ана сняла с мизинца жрицы перстень и, надев его, встала на место Хатшепсут. Жрецы вновь подняли руки и затянули странную мелодию. Постепенно свет от чаши стал бледнеть и расходиться в разные стороны. Через минуту вокруг кристалла образовался потрясающей красоты голубой купол. Небмаатра потрогал его и удовлетворенно выдохнул.

— Готово! Так, почему с твоей стороны он блеклый?

— Не знаю. Возможно, на перстне осталось немного энергии Хатшепсут, — пожала плечами Ана.

— Ну да. Ана только недавно получила высшее посвящение, — кивнул жрец Амона.

— Возможно. Хорошо, теперь двери опечатать, охрану поставить по периметру. Все кристаллы сложите в ларец, я заберу его в укрытие под Сфинксом.

— Да, но… — попытался было возразить один из жрецов. Однако, встретив взгляд Небмаатры, осекся.

— Я знаю, что делаю, — тихо сказал Небмаатра. — Возвращаемся сюда через три дня, за час до затмения. Все всё помнят?

Жрецы кивнули и направились к выходу. Уже у самых дверей Небмаатра остановился и оглядел храм.

— Тем не менее здесь что-то неладно. Опечатайте зал!

Массивные двери медленно закрылись, и все стихло. Молодые люди медленно отошли от окна. Барака оглядел присутствующих:

— Что это было?

— Конец нашего мира.

Хэпри медленно опустилась на пол:

— Подонки! Они… Они убили ее!

Озас присел рядом и взял любимую за руку.

— Хэпри, отсюда есть еще какой-нибудь выход?

— Есть. Но это никого не спасет.

— Почему?

— Кристалл Мер будет разрушен. Потом они опустят машину Виаман и отключат кристаллическую решетку земли.

— Хэпри, выражайся яснее!

— Куда уж яснее! Наша цивилизация погибнет.

Барака посмотрел на дрожащую Кеби и замотал головой:

— Нет уж. У меня другие планы! Я вообще жениться собрался.

— Вы не понимаете!

— Подожди, — остановил жрицу Озас. — Ты же имеешь посвящение, мы можем забрать центральную часть кристалла!

— Нет. Для этого мало моего перстня. Нужен еще Анкх одного из Богов и…

— Камень флюорит, — кивнул Озас.

— Откуда ты знаешь? — удивилась Хэпри.

— Я у Небмаатры перебирал библиотеку и надорвал один из папирусов. Пока пытался его кое-как склеить, читал, выучил наизусть.

— И где тот папирус?

— Я его так и не смог склеить, пришлось намотать на другой свиток.

— С вами с ума сойти можно, — возмутилась Хэпри. — Так у тебя есть флюорит? С собой?!

— Да. Я его случайно отломал, у порога школы.

— Ну, ты даешь! — хмыкнул Барака.

Хэпри встала и посмотрела на молодых людей:

— Тогда у нас есть шанс. Пожалуй, мы еще поборемся! Барака, где ты оставил своего ишака?

— У ворот школы.

— Далековато. Не доберемся.

— А зачем он нам?

— Копье. Это сильное энергетическое оружие.

— Оружие?

— Да, этот еще и зарядка, с помощью которой подкачивают энергию Виамана.

— Это еще что за штука? — удивился Барака.

— Аппарат, который находится под Сфинксом, он может запускать и снимать кристаллическую решетку с планеты, — пояснила Хэпри.

— Однако! Мы много еще не знаем о нашей Земле.

— Другими словами, если мы заберем чашу и копье… — улыбнулся Озас.

— То за нами будет охотиться вся армия и все злобные жрецы Египта, — кивнул Барака.

— А если не заберем, — продолжила Хэпри, — то Египта вообще не будет! Как, впрочем, и всей нашей цивилизации.

— Да! Богатый выбор!

Хэпри нажала на клавишу и открыла дверь.

— Озас, идем, вы двое оставайтесь тут.

Спустившись вниз, жрица открыла потайную дверь и вышла в большой зал. Озас подошел к голубому куполу и протянул руку.

— Не трогай! У тебя нет посвящения!

— Уже есть. В папирусе говорилось, что…

— Что же?

Раздался голос из-за колонны. Озас обернулся и сделал шаг назад, закрыв собой Хэпри. Прямо перед ними стоял Монту.

— Так что там в папирусе?

— Как вы вошли? — тихо спросила Хэпри.

— Через другую потайную дверь, я теперь отвечаю за охрану кристалла. А вот как вы все тут оказались, интересно!

— Это сейчас не самое интересное, — раздался голос Бараки.

Из-за колонны появилась фигура послушника с натянутым луком.

— Барака, положи это! И девушке возле тебя скажи, чтобы тоже положила оружие. Вы все равно не попадете в меня. Кто она, кстати?

— Моя сестра, — поднял бровь Озас.

— Замечательно, два балбеса, жрица и деревенская девчушка. Так, положите оружие!

Монту не успел договорить, как раздался свист пролетающей стрелы. Дальнейшее произвело на молодых людей сильное впечатление. Хранитель сделал странное движение и, сбросив собственный горб, выхватил из него два коротких меча странной, слегка загнутой формы. Легкий взмах коротким мечом, и стрела упала у стены.

— Я же сказал, положите! Теперь дайте мне спокойно договорить, а потом будем думать, как нам выбираться.

— «Нам»?

— Почему мы должны вам верить? — спросил Озас.

— Я ваша единственная надежда. Барака, положи лук и не нервируй меня. В мои планы не входит убивать ни вас, ни цивилизацию. Уйти с кристаллом у вас не получится, по крайней мере без меня. Кругом охрана, спрятать его вы тоже не сможете, жрецы его быстро найдут.

— Хорошо, предположим, мы доверимся вам. И что вы предлагаете? — поинтересовалась Хэпри.

— Унести его через тоннель змея.

— Потрясающая мысль, — всплеснула руками Хэпри, — но, увы, его невозможно распечатать!

— Уже возможно, — усмехнулся Монту, — я же пришел.

— Так вот почему вас не видно, — воскликнула жрица. — Ну конечно, вы не отсюда!

— Хэпри, растолкуй в двух словах, о чем речь?

— Чуть позже, любимый.

— Быстрее, у нас не так много времени.

— Хорошо, отойдите все за колонны. Озас, достань свой кристалл. Возьми меня за руку. И просто подумай о том, как ты меня любишь. Ты же меня любишь?

— Ну конечно! — улыбнулся Озас.

— Цивилизация гибнет, а женщина выясняет, любят ее или нет, — фыркнул из-за колонны Барака.

— Дело не в этом, взять центральную часть можно только в состоянии любви. Иначе…

— Иначе?

— Иначе ты умрешь.

— Не переживай, любимая!

— Не могу.

— Ладно, переживай.

— Эй, вы двое, — прикрикнул Монту, — забирайте уже!

Хэпри надела перстень на палец и вытянула руку вперед.

— Подними свой камень и направь туда же, куда и я.

Озас направил свой флюорит в сторону кристалла.

— А теперь просто думай обо мне.

— Да я уже несколько месяцев только о тебе и думаю.

Хэпри взяла Озаса за руку и тихо что-то запела. Купол медленно стал расходиться, а чаша — постепенно наливаться голубым светом. Жрица сняла с себя накидку и накрыла сверкающий кристалл.

— Теперь берем его. Положи свой камень на его место. Вот так. Готово.

Чаша медленно угасла. Хэпри опустилась к лежащему на полу телу Хатшепсут.

— Отдыхай, моя любимая наставница. Они ничего не получат. Я прослежу.

Хэпри медленно встала, подняла руки и, направив перстень на флюорит, снова что-то запела. Постамент медленно обволакивал нежно-зеленый свет.

— Это не опасно?

— Нет, Оз. Для нас нет.

— С кристаллом все в порядке?

— Да. Просто его место занял другой камень, и он сейчас проводит его энергию.

— И сколько так будет продолжаться?

— Пока кто-то не обнаружит пропажу или не столкнет твой кристалл.

Монту вышел из-за столба и улыбнулся.

— Надо же, чаша даже не дрогнула. Молодцы! Теперь пора выбираться.

— У нас еще есть дело, — почесал голову Барака. — Копье Осириса нужно забрать.

— Чего?!

— Ну, это такое копье…

— Я знаю, что это за копье! Как оно к вам попало?

— Я его никак не мог вернуть в хранилище. И теперь…

— Где оно сейчас?!

— На спине у Судьбы, моего ишака, он у ворот.

Манту развел руками и покачал головой.

— С ума сойти можно! Ценнейшее копье мира болтается на ишаке идиота!

— Я попросил бы.

Монту оглядел присутствующих, будто прикидывал их возможности.

— Так, Хэпри, что за комната, из которой вы вышли, ее нет на плане?

— Она новая, знали о ней только я и Владычица.

— Куда она выходит?

— К старому колодцу и северной калитке, которой давно не пользуются.

— Выходите там. Я подгоню повозку и ишака.

— А охрана?

— Отошлю их в сторону главных ворот, во дворе их нет, так что выберетесь спокойно.

— А нас на повозке не задержат?

— Вряд ли. Это колесница самого Небмаатры. К тому же она крытая, а управлять ею будет сам Монту.

— Хорошо.

Хранитель развернулся и исчез за колоннами. Озас обнял Хэпри и прижал к себе. Из-за колонн медленно появилась Кеби. Девушка внимательно посмотрела на своего избранника и ткнула его в бок.

— А ты меня так же любишь?

— Ну что ты! Еще больше! — рассмеялся Барака.

— Хэпри, почему ты доверилась Монту?

— Когда он появился, от кристалла пошла вибрация, и я увидела свет вокруг хранителя.

— Какой?

— Необычный. Синий с фиолетовым.

* * *

Солнце двигалось к полудню. Удобно расположившись под зонтом на северной стороне горы, смотритель Яхья с удовольствием потягивал пиво и закусывал его копченым сыром со свежими лепешками. В ста шагах от него на небольшом выступе копошилась небольшая группа послушников, разгребая груду камней. С трудом передвигаясь, они методично разбирали завал, ведущий к огромному валуну. Выбившегося из сил маленького Ану-ила закрыл здоровяк Ану-ман.

— Ты сядь и просто кидай камни, — прошептал послушник, — я прикрою пока.

— Спасибо, лучше бы меня на воротах оставили, — вздохнул Ану-ил.

— Вот только не надо дурака валять!

Яхья встал со своего места и поправил зонт, прикрывавший его от солнца:

— Я все вижу!

— Мы в этом не сомневаемся, — простонал Ануил.

— И правильно. Я практически уверен, что в деревню ходили все! Просто попались эти двое. Поэтому один уехал в свою старую школу, второй чистит отхожие места, а вы, счастливчики, разбираете заваленный тоннель.

— Который никому не нужен, — тихо огрызнулся здоровяк Ану-ман.

— Кто-то чем-то недоволен? — поинтересовался хранитель.

— Что вы, Светлейший!

— Мы с благодарностью принимаем все, что посылает нам судьба, — кивнул Ану-ил.

— Молодцы! За что люблю вашу группу. Кстати! — Яхья поднял кувшин и потряс его. — Объявляется конкурс на лучшего таскателя камней. Главный приз — возможность сходить в деревню и принести мне пива!

— Ага, по жаре, — кивнул Ану-ил.

— Три тысячи шагов туда и обратно, — отозвался Ану-ман, — и ты в царстве Анубиса.

— И наверняка еще будет объявлен конкурс на скорость!

— Да. Не в первый раз огребаем.

— Не беспокойтесь, Светлейший, я уже его принес!

Все обернулись на голос. У подножия горы, на которой трудились послушники, стоял Ану-он с нагруженным мулом. Яхья приподнял правую бровь и посмотрел на вновь пришедшего:

— А ты что тут делаешь?

— Меня отправил к вам смотритель кухни, сказал, что обед у нас сегодня будет тут и чтобы я принес всем еду.

— Почему не в школе?

— Туда приехал Владыка Небмаатра.

— Так!

Яхья встал со своего места и спустился к Ану-ону:

— Он один?

— Нет, со всей охраной.

— Вот мерзавец! Понятно. Да, этого мы точно предвидеть не могли.

— Что будем делать? — напрягся Ану-он.

— В школу уже не успеем. А впрочем, может, уже и нет никакой школы.

— Думаете, Небмаатра убьет Владыку? — тихо спросил Ану-он.

— Скорее всего. Если уже не убил. Почти вся охрана готовится к празднику.

Хранитель повернулся к остановившимся послушникам:

— Чего замерли, быстро разгребайте завал! Ану-он, что ты привез?

— Еду, пиво, молочный напиток по рецепту Ану-ра и…

— И еще что?

— Оружие.

— Ай молодец! Орел! Как достал?

— Просто. Пока там все бегали, сбил замок на складе и загрузил на ишака сколько смог.

— Молодец! Сам додумался?

— Почти.

— Ладно, потом расскажешь. Быстро, разгребаем вход в тоннель!

— Да, но он же заперт валуном, — удивился Ану-ил…

— Не для нас, — ухмыльнулся Яхья. — Ану-он, быстро налей всем этого напитка Ану-ра. Кстати, как ты узнал его рецепт?

— Озас рассказал.

— Отлично, потом мне расскажешь!

Ану-ман оглядел валун и с недоверием покосился на хранителя:

— Как мы спихнем эту глыбу?

— Мне тут Монту одну вещь передал и инструкции к ней. А ты пока раскопай под камнем ямку.

— Хорошо.

Пока послушники утоляли жажду напитком покойного Ану-ра, Яхья подошел к креслу, на котором сидел, и вынул из-под него небольшой сверток. Аккуратно развернув его, хранитель воткнул в небольшое отверстие фитиль и спустился к валуну.

— Так, что там говорил наш уважаемый монгол, или кто он там?

— Светлейший, у нас проблемы.

Ану-он прикрыл ладонью глаза от солнца и указал на восток. Издали медленно приближался столб пыли. Яхья быстро засунул мешок под валун и хлопнул Ану-она по плечу.

— Раздать оружие! Всем приготовиться! Без команды ни шагу! Ану-он, Ану-ил, за камни с луками! Остальные, убрать мечи, чтобы не было видно! И сделайте свои рожи не такими довольными!

— Ну, это не сложно, — хмыкнул Ану-ман.

Облако пыли, быстро приближаясь, начало принимать очертание всадников. В ста шагах от горы они сбавили темп. Яхья сел в свое кресло и сделал жест послушникам, те покорно продолжили разгребать камни. От конной группы отделились два человека и подъехали вплотную к горе.

— Бывший хранитель Яхья, спускайся вниз и прикажи своим послушникам следовать за нами. Вы все арестованы.

Смотритель сделал глоток пива из кувшина и с прищуром посмотрел на говорившего:

— Ты кто и что там бормочешь? Я ничего не слышу.

— Слушай, ты!

Второй всадник остановил говорившего и подъехал ближе.

— Яхья, это я, Тутмос. Прости, но у нас приказ арестовать тебя и твоих послушников.

— Чей приказ?

— Небмаатры.

— С каких это пор жрец отдает приказы военным?

— Я и сам удивился. Но там еще была подпись нашего генерала.

— Что за бред крокодила? — поднял брови Яхья. — С каких времен каста жрецов пишет приказы вместе с военными?

Первый всадник пришпорил коня и подъехал поближе.

— А ну, слезай без разговоров! Ты обвиняешься в убийстве Владыки храма Анубиса!

— Ах вот оно что, — пробормотал хранитель.

— Прости его, Яхья, это наш новый сотник, он тебя еще не знает.

— Ну, это поправимо, — усмехнулся смотритель. — Вот что, Тутмос, бери своих людей и отправляйся в Луксор, узнай, что происходит, и возвращайся. Кстати, кто тот генерал, что подписывает подобные приказы?

— Нун.

— Брат Небмаатры? Тогда точно стоит вернуться. И мой тебе совет: как можно быстрее. Кто тебе передал этот приказ?

— Себет.

— Тот, который в ту ночь сторожил покои Владыки, — тихо сказал Ану-он.

— Понятно. Тогда возвращайся как можно скорее! Возможно, это заговор.

— Ты думаешь?

— Отставить!

Второй сотник повернулся к всадникам:

— Арестовать их!

— Подожди, Джафар, тут правда что-то не так.

— У меня приказ!

— Вот ты его и выполняй, а я, пока все не выясню, забираю своих людей. За мной!

Часть всадников развернулась и галопом поскакала на восток. Джафар повернулся к оставшимся:

— Взять их!

— Ну, это вряд ли, — улыбнулся Яхья. — Сколько вас там осталось? Двадцать?

— Двадцать пять. На вас как раз хватит. Взять их!

Всадники спешились и, обнажив мечи, полезли на гору. Хранитель с усмешкой наблюдал за ними.

— Первое правило войны: нападай на укрепление, если втрое превосходишь противника!

Яхья сделал незаметный жест, и двое нападавших рухнули, пронзенные стрелами.

— Вперед! — крикнул хранитель. — Сотника не трогать, я сам укорочу этого тупого крокодила!

Ватага послушников буквально обрушилась на воинов. Не ожидая такого отпора, те сдали назад и, перегруппировавшись, начали обходить гору, растягивая оборону. Выбрав одного покрупнее, здоровяк Ану-ман прыгнул на него сверху. Врезав со всей силы по голове, послушник выхватил у падающего воина меч и, практически не целясь, кинул его в двоих нападавших. Сверкнув на солнце, клинок описал петлю, полоснул по шее одного и воткнулся в грудь другому воину.

— Ану-ман, зачет по фехтованию!

— Спасибо, мастер!

— Ко мне быстро! — крикнул Джафар.

Трое воинов кинулись к сотнику и тут же все вместе устремились к Яхье.

— Ай молодцы, ай какие резвые!

Яхья прыгнул вниз и одним ударом рассек двоих. Сотник и второй воин отпрянули назад и замерли. Яхья медленно поднял меч одного из упавших и посмотрел на сотника:

— Слышь, как там тебя, ты хоть понимаешь, с кем дело имеешь?!

— Яхья! Коляска Небмаатры!

Ану-он поднял руку и показал в сторону севера. Из-за пригорка на всех парусах действительно неслась крытая коляска Небмаатры.

— С кем связался, говоришь, — усмехнулся сотник, — с покойником!

— Все ко мне! — скомандовал хранитель. — Отходим за валун.

Яхья оглядел группу.

— Все целы?

— Все.

— Сколько их осталось? — тихо спросил хранитель.

— Пятнадцать, из них двое ранены, — прошептал Ану-он.

— Если это и правда Небмаатра, нам сейчас станет жарко.

Сотник подобрал упавшее рядом копье, поднял руку и остановил своих воинов:

— Сложите мечи, послушников мы не тронем!

Ану-ман посмотрел на Яхью и тихо произнес:

— А может, атакуем напоследок?

— Погоди… колесница…

Приближающаяся к горе коляска Небмаатры, казалось, и не собиралась сбавлять темп. Неожиданно развернувшись, возничий поставил коней на дыбы. В следующий момент из экипажа в сторону нападавших просвистели четыре стрелы. Выпрыгнув из коляски, Озас и Барака с криком бросились на них.

— Вперед, — скомандовал Яхья.

Не ожидавшие такого развития, воины попытались было занять круговую оборону, но тщетно. Из коляски продолжали лететь стрелы, а послушники и вновь прибывшие, ловко орудуя мечами, не оставляли воинам никаких шансов. Яхья снова сел в свое кресло и помахал рукой Монту.

— Рад тебя видеть!

— Взаимно!

— Я вижу, ты где-то потерял свой горб?

— Да, растряс по дороге, — усмехнулся Монту.

— Ану-ман, — прикрикнул Яхья, — я сказал — сотника не трогать!

— Виноват!

Маленький Ану-ил издал боевой клич и врезался в самую гущу нападавших. Трое воинов кинулись было на него, но появившийся из ниоткуда Ану-ман снес их как щепки.

— Да кто вы такие? — взревел сотник.

— Слабые мира сего, — усмехнулся Яхья.

— Силою духа живущие, — кивнул Монту.

Орудуя обеими руками и иногда ногами, Ану-ил перепрыгнул через Ану-мана и отсек двум воинам руки. Неожиданно один из воинов оказался у него за спиной.

— Сзади! — крикнул Озас.

Ану-ил, не оборачиваясь, резко нанес удар из-под руки назад. Перепрыгнув через очередной камень, Барака кинулся в бой.

— Разойдись!

Озас краем глаза увидел целящегося воина и метнул в него меч. Оставшись без оружия, послушник огляделся и увидел летящего на него сверху другого воина. Сгруппировавшись, молодой человек прыгнул в сторону и резким ударом ноги впечатал нападавшего в камень. Выхватив у него меч, Озас нанес ему еще серию ударов и бросился к товарищам.

— Моя школа, — с гордостью заметил Яхья.

Казалось, послушники наносили удары не целясь. Но это только на первый взгляд. Уроки Яхьи действительно не прошли даром. Умение быть в настоящем моменте, доверять своей интуиции и инстинкту было именно тем самым уроком, который сейчас пригодился им всем. Завораживающее зрелище: лишенные страхов и сомнений подростки и обезумевшие от ужаса опытные воины. Через минуту все было кончено. Окруженный послушниками сотник бросил копье и поднял руки. Монту спустился с коляски и заглянул внутрь.

— Отлично стреляете, девочки!

— Спасибо.

— Не выходите пока, сидите тут.

Яхья поднялся с кресла и подошел к сотнику.

— А теперь быстро рассказывай, что происходит!

— Вы покойники!

— Это я уже слышал.

Хранитель отвесил подзатыльник сотнику, и тот плюхнулся на камень. Монту раздвинул группу послушников и подошел к Яхье.

— Не трудись, этот болван ничего не знает, точнее, знает только то, что ему положено. Вот что. — Смотритель наклонился к сотнику. — Скачи к Небмаатре и скажи ему, чтобы машину, запускающую Виаман, не трогал, ключ у нас, он поймет. Ну, и передай ему от меня привет.

— От меня можешь не передавать, мы не были с ним дружны.

Яхья приподнял ошарашенного сотника и задал ему крепкого пенделя.

— Для ускорения процесса! Здоровяк, отведите его к лошади.

Ану-ман приставил к горлу сотника меч и аккуратно спустил с горы. Военный сел на коня и обернулся:

— Вас все равно найдут.

— Не думаю, — усмехнулся Монту.

Из повозки показалась кудрявая головка Кеби.

— Нам тут долго сидеть?

— Назад! — крикнул Монту.

Но поздно. Сотник выхватил из-под седла нож и метнул его в девушку. Ану-ман вскинул меч и одним движением отсек ему руку.

— Не убивать! — крикнул Яхья.

Сотник взвыл от боли и, вскочив в седло, пришпорил коня. Барака бросился к повозке. Подхватив любимую, он опустил ее на землю.

— Кеби! Девочка моя! Говори со мной! Родная! Любимая! Ты что? Ты куда собралась?! Нет!

— Барака, — прошептала девушка, — прости… Я не…

Головка Кеби упала на руку Бараки. Молодой человек прижал ее к себе и застонал. Озас опустился напротив и, взяв руку Кеби, приложил ее к своему лбу. Вся группа, спустившись со скалы, молча обступила их. Хэпри подошла ближе и тоже опустилась рядом с Баракой.

— Смерти нет, — тихо произнесла она.

— Я знаю, — кивнул Барака, — а для меня теперь и жизни.

Яхья подошел к Монту и положил ему руку на плечо:

— Почему всегда дети, почему не мы с тобой?

— Ты поймал мои мысли. Наверное, еще не время. Яхья, ты принес тот сверток?

— Да, и уже положил его под валун.

— Хорошо. Бери своих, и отходите на другую сторону.

Монту подошел к сидевшим у тела Кеби.

— Нам нужно уходить.

Барака поднял голову и посмотрел на хранителя:

— Я остаюсь.

— Барака, душа Кеби отлетела.

— Я знаю. Но я никуда не пойду. Я буду мстить!

— Приняв глупую смерть, ты никому не отомстишь. Озас!

— Я останусь с Баракой!

— Нет, Озас! Если вы оба умрете, значит, Небмаатра победил!

Хэпри подошла к Озасу и взяла его за руку.

— Я соглашусь с любым твоим решением, но, если ты останешься, я останусь с тобой.

— Хэпри!

— Нет, Оз. Ты часть моей жизни, и я…

— Послушайте меня, речь сейчас не о вас!

Озас поднял голову и посмотрел на хранителя.

— А о чем, Монту? Ты всегда говорил, что жизнь и любовь есть та самая ценность, ради которой крутятся планеты.

— Именно ради этого вам нужно уйти! Ради продолжения жизни!

— Куда уходить, Монту, — простонал Барака, — и зачем? Я должен похоронить Кеби.

— Нет, мы не успеем. Барака! — Монту обнял молодого человека. — Это не она, это только тело. Кеби уже у Анубиса.

— Я убью Небмаатру! — взревел Барака.

— Хочешь отомстить Небмаатре, убей его планы! Вставай. Сейчас мы откроем тоннель, и вы уйдете.

— А вы? — тихо спросил Озас.

— Я тоже. Только дальше. Вставайте.

Друзья помогли Бараке подняться и пошли в сторону горы. Поднявшись на плато, Монту проверил торчащий из свертка фитиль и, чиркнув пару раз кремнем, поджег шнур.

— Всё. Быстро на ту сторону.

Перебравшись к остальным послушникам, друзья опустились за камни и замерли. Яхья посмотрел на Монту и поднял брови:

— И чего?

В следующую секунду раздался оглушительный взрыв, от которого содрогнулась вся гора. Яхья отряхнул от посыпавшейся пыли голову.

— Что это было?!

— Быстро, вниз!

Монту поднялся и, пиная ошалевших от взрыва послушников, погнал их к месту, где раньше находился валун. Подойдя ближе, все обнаружили лишь огромную зияющую дыру. Яхья подозрительно заглянул в нее и посмотрел на Монту.

— И что дальше?

— Дальше три тоннеля. Озас, принеси из повозки факелы. Сейчас мы разгребем остатки камней и разойдемся.

— Слышали? Вперед!

Послушники, кое-как приходя в себя, принялись разбирать завал. Озас принес несколько свертков и факелы и сложил их у входа.

— Кто куда пойдет?

— Яхья, ты возьми с собой Озаса, Хэпри и Бараку. Правый тоннель выведет вас на север, уходите на Кавказ, а потом на дальний север.

— К уграм?

— Да, а лучше к скифам или урусам. Впрочем, Яхья, ты можешь остаться на Кавказе.

— Что мне там делать? У меня там нет никого.

Монту почесал затылок и посмотрел на хранителя.

— Вообще-то, я думаю, найдутся. А вот Озасу с Хэпри нужно к урусам. Барака, ты хотел отомстить Небмаатре и его компании?

— Да. Но как?

— Повторюсь: хочешь отомстить человеку — убей его мечту! Сохрани само копье. Оставьте его с Яхьей на Кавказе. Теперь вам придется быть хранителями реликвии. Передадите, когда придет время, одному человеку, вот тут я написал все инструкции.

Монту протянул Яхье папирус. Тот внимательно изучил его.

— А ключ? — тихо спросила Хэпри.

— Ключ, — опустился рядом Озас, — поедет на другой континент. Как завещал Ану-ра.

— На какой континент? — удивился Монту.

— В Америго, туда, откуда нам привозят листья коки-ма для мумий фараонов.

— А ты откуда знаешь про этот континент?

— Слепой жрец предупредил меня. Левый тоннель как раз выведет ребят к морю.

— Вообще-то, я говорил про настоящий ключ. — Монту посмотрел на Яхью и подмигнул ему.

Тот пододвинул к себе мешок, вынул из него черный Анкх и протянул Монту.

— Как ты догадался?

— Как только узнал, что Небмаатра рвется в вашу школу. Тем более на всех фресках Анкх держит Анубис.

— Отдать ключ жизни Владыке смерти — это сильный ход, — кивнул Яхья. — Представляешь, в какой сейчас ярости Небмаатра?

— Да уж! Я только не понимаю, как ты его добыл?

— Наш Владыка сам мне его отдал, видимо, что-то предчувствовал.

— Ну что ж, можно считать, нам пока сильно везет. Так, с этим мы разобрались, — вздохнул Монту.

— А вот что с чашей делать? — задумчиво произнес Яхья.

— Да, — Хэпри вопросительно посмотрела на Монту, — у вас идеи есть?

— Есть. Я пойду по среднему тоннелю. У нас еще два мешка с порошком. Один мы взорвем после того, как пройдем первый коридор, а второй вы заложите, когда я войду в свой тоннель.

— Монту, из этого тоннеля нет выхода, по крайней мере в нашем мире, — тихо заметила Хэпри.

— Не переживайте, я уже сто раз должен был умереть и все еще жив. К тому же, пока чаша со мной, я в безопасности. Когда войду в центральный проход, вы просто все вместе представьте, что я нахожусь внутри Великого кристалла Мер. Меркаба.

Хранитель встал и оглядел присутствующих.

— Спасибо вам. Я горд, что мне довелось знать таких людей, как вы!

Яхья обнял Монту:

— Ты великий, Мастер!

— Спасибо, — рассмеялся Монту, — от тебя это особенно приятно слышать.

Озас подошел к хранителю:

— Вы уж простите, если мы что-то…

Барака тоже поднялся и сделал шаг к Монту:

— Да, если мы и хулиганили, то не со зла.

— Ну что ты! Вы самые удивительные ученики. — Потом он повернулся к Хэпри: — Ты иногда направляй Озаса, а то он уж больно вспыльчивый.

— Хорошо, — вздохнула Хэпри. — Скажи, Монту, мир, из которого ты пришел, какой он?

Монту усмехнулся и посмотрел на жрицу:

— Такой же, как этот, только игрушек больше.

— У детей?

— У людей.

Дома

Камень, медленно покачиваясь на одном краю, рухнул на землю. Из образовавшейся дыры появилась рука. Нащупав еще один камень, она потянула за него, и комья глины провалились внутрь. Из расширившегося отверстия медленно повалил дым, появился сильно перепачкавшийся пожилой мужчина. Растолкав камни вокруг, он вынул небольшой мешок из холстины. В следующий момент что-то твердое уперлось ему в затылок.

— Папаша, мешок положи и руки в гору.

Мужчина положил на землю мешок и поднял руки. С небольшого пригорка спустились четверо мужчин с автоматами Калашникова.

— И без глупостей, дед.

— У нас к тебе вопрос.

— Отойдите от пенсионера! — раздался голос из-за деревьев.

Один из мужчин попытался передернуть затвор, но старик резким движением ударил его в предплечье и, дернув автомат на себя, перекинул нападавшего через бедро. В следующее мгновение два коротких ножа воткнулись в грудь парням, стоящим наверху. Четвертый попробовал сделать какое-то движение, но получил прикладом в висок, охнул и упал на камни.

— Озас, тьфу, Лёлик, почему так долго?

Из-за сосны появился молодой мужчина и виновато улыбнулся:

— Простите, Федор Иванович. Колесо пробило. А вы хорошо выглядите, загорели. С югов вернулись?

— Да, Лёнь, — усмехнулся мужчина, — с самых что ни на есть.

— Как эти ребята вас вычислили?

— Трудно сказать, впрочем, теперь все кому не лень по древним порталам лазают. Ну да ладно, главное, мы знаем, что кто-то его открыл, а мы его закрыли. Теперь, надеюсь, навсегда.

— А много еще таких порталов осталось?

— Да, но остальные под охраной. Надеюсь.

— Что в мешке?

— Сувениры, Лёнь.

Мужчина развязал мешок и достал из него статуэтки египетских богов.

— Понятно, в горе-то чего взорвалось?

— Так, ерунда, древняя пиротехника. Лёня, у тебя машина далеко?

— Нет, километра два отсюда.

— Тогда идем.

— Вы чего такой грустный, Федор Иванович?

— Понимаешь, я при взрыве одну вещь уронил.

— Ценную?

— Не то слово.

— Найдется.

— Наверняка. Вопрос — кем, — вздохнул шаман.

Сидя в машине, Леонид безуспешно пытался найти радиостанцию. Поняв, что не найдет, воткнул в отверстие магнитолы диск.

— Нет, не судьба. Вот так, пять километров отъехали от города — и ни те музыки, ни те электричества. Одно слово, глушь таежная! Ладно, будем слушать диски.

Бельдыев внимательно разглядывал молодого человека.

— Лёнь…

— Что, Федор Иванович?

— А ты так и не вспомнил, кем был в прошлой жизни?

— Нет, как ни старался.

— Да, — покачал головой Бельдыев, — некоторые вещи не меняются.

Леонид усмехнулся и переключил коробку передач:

— Наверное.

Федор Иванович опустил спинку сиденья и устроился удобнее.

— Ну, а что у вас нового?

— Да вроде все как всегда. Похороны ваши прошли достойно. Все как вы просили.

— Хорошо.

— Еще ваш друг звонил, тетя Люда передавала, Рустамом представился.

— И что сказал?

— Сказал, что вас поминают, и еще говорит, как вам надоест в покойника играть, чтобы вы к Смирнову ехали.

— Вот обалдуи, — рассмеялся Бельдыев, — вычислили!

— А то как же, это ваши ученики! Ну что, навестим друзей?

— Нет, не поеду, устал я от приключений. Да и староват я уже, пора мне в свою берлогу возвращаться.

Шаман усмехнулся и что-то буркнул на непонятном языке.

— Чего?

— Да это я так, — улыбнулся Бельдыев, — иронизирую.

— На каком языке?

— На санскрите.

— Все хотел спросить, откуда вы столько языков знаете?

— Честно говоря, для меня самого загадка. Это после контузии еще в сорок первом случилось. Вроде и оглушило-то не сильно. А как в себя пришел, вдруг понял, что я знаю другие языки, которых не учил никогда.

— Сильно.

— Да, вот такая загадка. Слушай, Лёнь, а чего ребята собрались-то?

— Да я не понял. Говорят, им какое-то письмо пришло.

— И что в нем?

— Ничего. Только египетская картинка — глаз Гора.

— От кого письмо?

— По правде сказать, не разобрал. То ли Небатра, то ли Нематра.

— Лёнь.

— Что?

— Разворачивай транспорт.

— Куда?

— В Москву.

Content

Олег Булыгин
СЛАБЫЕ МИРА СЕГО

Посвящение

Пророчество

Воля

Доверие

Дома