Кочергина Елена Михайловна

Савельев Дмитрий Сергеевич

Цена бессмертия (сборник)

Елена Михайловна Кочергина, Дмитрий Сергеевич Савельев

Цена бессмертия (сборник) фантастические притчи

Посвящается светлой памяти дорогого Зигмунда, воина и брата

Цена бессмертия

Яйцу, вероятно, трудно превратиться в птицу; однако ему несравненно труднее научиться летать, оставаясь яйцом. Мы с вами подобны яйцу. Но мы не можем бесконечно оставаться обыкновенным, порядочным яйцом. Либо мы вылупимся из него, либо оно испортится.

К. С. Льюис, «Просто христианство»

Глава первая Эпоха варварства

Вернувшись из Дворца Мира, Эльвейс забежал к себе в комнату, чтобы переодеться. Надев спортивный костюм и переложив в его карман свой ноутбук, он посмотрел на себя в зеркало. Из зеркала на него глянул невероятно красивый мальчик лет десяти с прозрачной нежной кожей и огромными голубыми глазами, окаймлёнными густыми ресницами. Золотистые волосы лёгкими завитками обрамляли лицо, отчего высокий лоб казался ещё выше, а плавные линии скул и подбородка делались ещё мягче и чище. Совершенство. Это именно то слово, каким можно описать Эля. Ни одного изъяна, ни одного порока, ни одного врождённого дефекта. Идеальное здоровье плюс гениальный ум. Если со временем разовьются все его таланты и способности, получится настоящий сверхчеловек, о котором мечтали десятки поколений учёных, работающих в области генной инженерии. Неудивительно, что именно Эльвейс стал носителем вируса бессмертия. Вирус пока находится в латентном состоянии. Но скоро мальчик силой своей воли активизирует его, и кровь Эля даст людям возможность жить вечно.

– Эльвейс! Иди, пожалуйста, обедать! – пропел ласковый голос мамы из столовой. Строго говоря, она была ему не совсем мамой, но наука давно доказала, что для наиболее продуктивного и сбалансированного развития ребёнку необходима семья и домашняя обстановка.

Луана была самой лучшей Мамой в Новом Иерусалиме – мягкая и в то же время достаточно строгая, весёлая и проницательная, лёгкая и ненавязчивая, умеющая заинтересовать ребёнка игрой или учёбой. Она располагала к себе любого малыша, и каждый, кому назначали её в Мамы, беспрекословно и добровольно её слушался. Стаж в семьдесят лет и безупречность всех членов общества, взращенных ею, придавали Луане огромный авторитет в глазах детей. Неудивительно, что для такой ответственной миссии избрали именно её: воспитание сверхчеловека требует особого внимания, каждая мелочь должна быть продумана, ничего нельзя упускать из виду.

Обедая рядом с братом и сестрой – чуть менее удачными копиями Эльвейса, – мальчик то и дело смотрел на дверь. Ему не терпелось как можно скорее покончить с едой и улизнуть в парк. Там, уединившись со своим персональным ноутбуком, он хотел войти в Информационную Сеть и разузнать кое-какую информацию. Элю позарез нужно было выяснить, кого подвергали гонениям в Александрии начала четвёртого века нашей эры.

– Что такое, мой дорогой? – спросила Луана, заметив его взгляды. – Куда ты спешишь?

– Я хочу позаниматься спортом, – солгал Эльвейс. По какой-то непонятной причине он не хотел, чтобы кто-то из семьи узнал о его намерениях.
– По-моему, ты меня обманываешь, Эль! А врать безнравственно, разве ты не знаешь? – сказала Луана, заглянув ему в глаза. Она видела детей насквозь, и даже крохотная ложь не ускользала от её внимания. – Может, это связано с твоим путешествием во времени? Придётся тебе завтра после уроков побеседовать с Психотерапевтом, чтобы он помог тебе избавиться от нежелательных аспектов поведения!
К нынешнему двадцать седьмому веку ложь стала крайне редким явлением. В Новом Иерусалиме каждый человек имеет возможность реализовать свои способности и склонности, не прибегая к аморальным поступкам. Ресурсов достаточно, и любые потребности индивида удовлетворяются обществом. Люди живут около ста пятидесяти лет и за это время могут многого достичь. Им незачем лгать.

Но Эльвейс – первый ребёнок, которому разрешили отправиться на экскурсию в прошлое, а лицезрение древнего мира накладывает отпечаток даже на поведение нравственно укреплённых взрослых новоиерусалимцев. Увиденные картины выводят из равновесия, сеют смуту в душе. Были случаи, когда путешественники во времени усваивали духовные пороки древних людей.
Однако Эльвейс – самая большая удача генетиков. Он не только сможет преодолеть искушения безнравственностью, но и будет черпать в посещениях прошлого силы для борьбы за вечную жизнь.

* * *

На занятиях Учитель Истории рассказывал Элю об эре варварства, когда люди относились друг к другу потребительски, враждовали из-за жилищ, красивой одежды, еды, украшений. Каждый стремился властвовать над себе подобными, и в конечном итоге это привело к разрушительной третьей мировой войне и глобальной экологической катастрофе. Цивилизации наверняка пришёл бы конец, если бы не своевременные действия Вождя-основателя. В конце войны этот человек состоял членом Совета Безопасности Земли, но в отличие от других политических деятелей того времени обладал трезвым умом, бескорыстием и страстным желанием служить людям. Он здраво оценил ситуацию и увидел лишь один путь спасения для человеческого рода – эвакуацию цвета тогдашней интеллигенции из областей, охваченных войной. Благодаря его усилиям враждующие стороны заключили непродолжительное перемирие, во время которого многим выдающимся учёным и людям искусства удалось перебраться в Южную Америку, в зону, меньше всего пострадавшую от военных действий. Достигнув своей цели, Вождь-основатель покинул пост в Совете Безопасности и стал помогать переселенцам обустраиваться на новом месте.

Вскоре после этого разразилась всепланетная экологическая катастрофа, которая совершенно изменила лик Земли [1] : большинство людей погибло, а прежде плодородные и цветущие территории превратились в пустыни. Но в Новом Иерусалиме – так назвали колонисты свой город-государство – экологию удалось выправить и создать условия, пригодные для существования.

Спасшиеся люди воочию увидели, к чему приводит борьба за богатство, славу и власть. Они осознали, что невозможно больше враждовать друг с другом, и решили построить новое совершенное общество, основанное на братстве между людьми.

Для управления страной Вождь-основатель учредил Высший Совет, состоящий из ста Членов и возглавляемый Председателем. В него входили представители разных профессий и обоих полов. На пост Члена Совета выбирали самых достойных граждан Нового Иерусалима. Первым Председателем стал сам Вождь-основатель, единогласно избранный всеми Членами Совета.

Основной целью, стоящей перед Советом, было повышение нравственности людей. Все силы были брошены на борьбу с неравенством – одной из главных причин аморального поведения.

В первую очередь было принято решение не вводить в Новом Иерусалиме в обращение деньги, а когда не стало недостатка в материальных благах, была отменена и частная собственность. Вместе с ней исчезли корыстолюбие, рвачество, зависть, меркантилизм и многие другие пороки.

По замыслу Вождя-основателя всё общество должно было превратиться в одну большую дружную семью, и Совет развернул кампанию по борьбе с браком – главным препятствием к достижению этой цели. Ведь супружеский союз создаёт благоприятную почву для появления и развития индивидуализма, нетерпимости к другим людям; дробясь на обособленные ячейки, социум разобщается.

Благодаря достижениям науки женщинам больше не было необходимости рожать детей – оплодотворение донорской яйцеклетки и выращивание плода стало осуществляться в искусственных условиях. А воспитанием нового поколения начали заниматься специально обученные люди – профессиональные Мамы и Папы.

Генетики добились того, что все люди стали очень сильно походить друг на друга внешне, иметь белую кожу и светлые волосы, одинаковый рост и пропорции тела, одну и ту же группу крови и резус-фактор. В результате этого межрасовые и межнациональные распри канули в небытие. Соперничеству, насилию, братоненавистничеству, превозношению не было места в Новом Иерусалиме.

Началась эра гуманизма. На смену Вождю-основателю пришли другие Председатели, но все они придерживались курса, который задал этот великий человек. Открытость, честность, братство стали не просто далёкими идеалами, а неотъемлемой частью человеческой жизни. Люди научились доверять друг другу и не хотели больше замыкаться в себе.

* * *

Эльвейс слушал Учителя вполуха. Он вспоминал вчерашнее утро, когда ему наконец-то разрешили посетить эпоху варварства.

Экскурсии в прошлое были одним из пунктов индивидуальной программы обучения, разработанной для Эля Высшим Советом. Чтобы свободно путешествовать по древним странам, мальчик много готовился: изучал историю и географию, антропологию и культурологию, учил языки. Эльвейс отлично понимал, какое ему оказано доверие: немногим гражданам Нового Иерусалима было разрешено пользоваться АВИПом – аппаратом для виртуального исследования прошлого. Каждое перемещение во времени требовало огромных энергозатрат. Код доступа к АВИПу был только у Членов Высшего Совета и тех, кому Совет абсолютно доверял.

АВИП изобрёл и сконструировал сам Вождь-основатель, бывший не только талантливым общественным деятелем, но и великим учёным – выдающимся физиком своего времени. Это уникальное устройство, находящееся во Дворце Мира, могло переносить человека в виртуальном теле в прошлое. Чертежей АВИПа не осталось, так как незадолго до своей смерти Великий Учёный по какой-то неизвестной причине их уничтожил, и чуть было не уничтожил сам аппарат. К счастью, Вождя-основателя удалось вовремя остановить, и АВИП был спасён. Но никто так и не смог раскрыть тайну загадочной машины и создать её двойник. Известно было лишь то, что человек, помещённый в барокамеру АВИПа, в условиях сенсорной депривации подвергался воздействию особого излучения и своим сознанием переносился в прошлое. Там он мог свободно передвигаться в пространстве и наблюдать за всем происходящим, оставаясь невидимым и неосязаемым для местных жителей. Невозможность контакта с аборигенами и любого вмешательства в события прошлого исключала опасность нарушения пространственно-временного континуума и внесения непоправимых изменений в историю Земли.

В барокамере было два кресла, и исследовать одно и то же прошлое могли одновременно два человека. Во время погружения они могли видеть и слышать друг друга.

Вчера Эльвейс рядом с Инструктором гулял по Александрии четвёртого века и наблюдал. Древний мир был совершенно не похож на современный. И дело было вовсе не в низком уровне технического развития или иной архитектуре домов. Что-то в духе людей было не так. Наверное, это оттого, что все они думали лишь о хлебе и зрелищах. Какими жалкими, несчастными и убогими показались они Элю!

Он наблюдал одну драку на улице, когда два каких-то бродяги в лохмотьях валялись в пыли и отчаянно боролись за чёрствую корку хлеба. Они чуть не поубивали друг друга, а корку подобрала бесхвостая хромая собака. Ещё он видел прекрасную женщину в колеснице, облачённую в яркие одежды, всю в золоте и драгоценных каменьях; видел, как она с диким хохотом хлыстнула плёткой по лицу нищего калеку, попросившего у неё мелкую монету. А за углом, в тёмной подворотне, мужчина грубо насиловал истощённую от голода девушку. Она не могла даже кричать от слабости и отчаяния. Да и кто бы пришёл к ней на помощь?

Прокажённые, слепые, хромые, нищие, паралитики, а рядом заплывшие жиром и утопающие в роскоши аристократы и богачи. Всюду разврат, насилие, болезни, смерть. Омерзение и ужас охватили Эльвейса, и ему захотелось побыстрее покинуть это страшное место.

Но когда время посещения почти истекло, он вдруг увидел одно лицо, которое поразило его до глубины души. Это было лицо человека, ведóмого на казнь за свою веру. Что же такое было в этих глазах, что не даёт Элю покоя уже целые сутки?

* * *

После уроков у Эльвейса была назначена встреча с личным психотерапевтом. Тот, как всегда, провёл сеанс расслабляющего гипноза, а потом стал задавать Элю вопросы. Мальчик рассказал всё без утайки.

– В любознательности ничего плохого нет, – сказал Психотерапевт. – Ты столкнулся с чем-то неизвестным, забыл спросить у инструктора, что это такое, а потом решил всё выяснить самостоятельно. Как ты думаешь, почему же ты солгал Маме? Может, это была ложь ради лжи? В таком возрасте у многих людей случаются немотивированные приступы безнравственности.

– Мне кажется, я специально не стал расспрашивать инструктора, а потом решил утаить от Мамы то, чем собираюсь заняться. Как будто между мной и тем человеком возникла какая-то тайна, в которую я не хотел посвящать других.

– Навряд ли это так. Что у тебя может быть общего с представителем варварской эпохи, да к тому же с преступником? Все христиане, которых тогда казнили, нарушали государственный закон, противопоставляли себя обществу… Я склоняюсь к мнению, что ты на время как бы заразился от древних людей безнравственностью. С одной стороны, тебя шокировало то, как они, забыв о своём человеческом достоинстве, уподобляются диким зверям. У нас-то люди с раннего детства учатся вести себя нравственно по отношению к своим ближним. Ты так привык к этому, что не мог представить себе другую ситуацию, хотя и читал о древнем мире в книгах. Действительно, просто не верится, что человечеству необходимо было пройти через несколько мировых войн, чтобы осознать простую истину: как хотите, чтобы с вами поступали люди, так поступайте и вы с ними!.. С другой стороны, тебе захотелось хоть один раз примерить на себе шкуру древнего человека, поэтому ты солгал. Да, Эльвейс, низменные животные влечения всё ещё живы в нас, хотя мы научились их контролировать и не давать им влиять на свои поступки! В своё время Высшему Совету пришлось даже ввести специальные Камеры Развлечений, где люди с помощью воображения удовлетворяли свои антиобщественные желания без последствий для окружающих. Но это, конечно, была временная мера. Сейчас наша цель – полностью искоренить из психики человека подобные влечения! Зачем лишний раз проверять на себе действие нравственного закона, испытывать муки совести? Достаточно просто поверить обществу, которое тебя породило, что этот закон работает. Блаженны не знающие, а верящие! Ты должен больше работать над собой, Эльвейс, следить за всеми своими мыслями, чувствами, желаниями. Трезвость и самоконтроль – вот главные качества современного человека!

Глава вторая Как они могли?

В солнечном лесу было тихо и сладко пахло клевером. Где-то недалеко плескался Атлантический океан. Воздух был чистый и прозрачный. Даже не верится, что на других материках экология до сих пор испорчена – бушуют смерчи и пылевые бури, гремят землетрясения, поднимаются цунами…

Эльвейс лежал на спине, смотрел на бегущие по небу курчавые облака и вспоминал свои путешествия во времени. Он посетил уже много древних цивилизаций. АВИП позволял переноситься своим сознанием в любое прошлое, не глубже 2000-го года до нашей эры. Мальчик был в полисах Древней Греции, в городах Древнего Египта и Китая, в Вавилоне, Карфагене и столице древних ацтеков. Видел он и Европу эпохи Возрождения, и мусульманскую Азию, и Латинскую Америку второго тысячелетия.

Но самыми ужасными были три с половиной века, последовавшие за научно-технической революцией, вплоть до третьей мировой войны. Как люди могли до такого дойти? Почему они не уберегли мир, в котором жили, от всего этого ужаса? Превратить живую дышащую планету в кладбище, в склеп!

Хорошо, что экологию в Новом Иерусалиме удалось восстановить! Постепенно расширяются границы очищенной от последствий катастрофы территории, уже почти треть континента стала пригодной для жизни. Но сколько понадобилось затратить энергии и человеческого труда, чтобы достичь такого результата!

А в двадцатом веке, в котором Эльвейс сегодня побывал, люди сливали химические отходы в реки и озёра, безжалостно истребляли животных и вырубали леса. Идя по улице в закопчённом, замусоренном, дымном Сан-Франциско, Эль с ужасом смотрел, как двое детей вкалывают себе грязным шприцом какую-то гадость в руку и тут же падают на землю в губительном экстазе. Зачем эти люди дурманят и травят себя ещё больше? Они и так насквозь пропитаны смрадом и отравой! Зачем пускают по венам ядовитый раствор, пьют горькую опьяняющую жидкость, вдыхают зловонный дым? Что они пытаются заглушить в себе? Что?

И вдруг он увидел такое же чуднóе лицо, как и в самом первом своём путешествии, в Александрии. На этот раз оно принадлежало человеку в ритуальных одеждах, вышедшему из большого, увенчанного восьмиконечными крестами здания. Что же общего между этими двумя людьми, которых отделяют друг от друга века? Эльвейс догадался: у них одинаковое выражение глаз! Но какое? Что в этих глазах такого особенного, что заставляет столь сильно биться его сердце? Это невероятно, но они нестерпимо счастливые и живые! Как можно быть счастливым в таком аду? Неужели эти люди не видят всего, что происходит вокруг? Может, они просто психически нездоровы? Элю рассказывали, что раньше существовала такая болезнь, при которой человек не помнил себя или считал кем-то другим. Наверное, это именно такой случай…

* * *

Вернувшись домой, Эль зашёл в кабинет к Папе, который прислал сообщение, что желает его видеть. Тот сидел за столом и работал на своём персональном ноутбуке. Такие портативные аппараты выдавались всем гражданам Нового Иерусалима, достигшим возраста семи лет.

Парадин был истинным порождением своего века – ни одного резкого движения, непродуманного слова, неосмотрительного поступка. Чёткость, рассудительность, трезвость во всём. Талантливый учёный-антрополог и безупречный член общества. Не зря его избрали Членом Высшего Совета и Папой Эльвейса. Вот уж действительно великолепный пример для подражания любому ребёнку!

– Сынок, – сказал Парадин, усаживая Эльвейса на диванчик и садясь рядом с ним, – я хочу поговорить с тобой о твоих путешествиях. Я знаю, что происходит у тебя в душе. Я тоже неоднократно бывал в прошлом, по своей специальности. Ты осуждаешь древних людей?

– Я пытаюсь разобраться, что ими движет, что даёт им силы жить. Как можно терпеть весь этот ужас, если не видишь в своей жизни никакого смысла? Почему они так редко кончают жизнь самоубийством?

– Одними древними людьми движут примитивные инстинкты – инстинкт самосохранения, инстинкт продолжения рода, животная жажда жизни. (У нас они подчинены нравственному закону и поставлены на служение обществу.) Другие ставят перед собой эфемерные религиозные цели. Я думаю, в глубине души каждый древний человек понимал, что они недостижимы. Но ведь надо было как-то заставлять себя жить, работать, рожать детей…

– А в чём смысл нашей жизни?

– Мы – новая раса совершенных людей! Нам принадлежит весь мир, и мы должны хорошо им управлять. Разве это не достойная человека цель? Учёные совершают всё больше удивительных открытий, территория нашей страны год от года увеличивается, и нет предела нашему могуществу! Пока что нам недостаёт энергетических ресурсов, но со временем мы сможем полностью очистить Землю и начнём осваивать другие планеты. Развитию не будет конца!

Эль представил счастливое будущее новоиерусалимцев, и у него защемило сердце от жалости к древним людям. Ведь он – их потомок.

– Как грустно, что нет возможности помочь этим людям из прошлого, как-нибудь облегчить их судьбу… – сказал мальчик после минутного раздумья.

– Если бы такая возможность существовала, мы всё равно не стали бы вмешиваться в их жизнь. Во-первых, это нарушило бы пространственно-временной континуум. Во-вторых, страдает человек в первую очередь от порочных влечений, которые возникают вследствие испорченного генотипа и плохого воспитания. Чтобы избавить человечество от страданий, нужно сделать людей нравственно безупречными, а для этого необходимо изменить человеческий генофонд. Просто силой убеждения ничего достичь нельзя. Это доказано самой Историей. Время от времени в древнем мире появлялись отдельные индивиды с высокой моралью, которые пытались объяснить остальным, что плохо убивать и мучить своих ближних, что надо жить в мире и любви. Но те, кому они проповедовали нравственность, гнали их из своих городов, били и даже убивали. Нет, Эль, без евгеники тут не обойтись! А для создания нового человека требуется несколько поколений людей. Так что помочь им мы всё равно бы не смогли.

* * *

Едва Эльвейс вышел из кабинета, как Парадин запустил программу связи на своём ноутбуке. На стенном мониторе возникло лицо пожилого седовласого человека.

– Что такое, Парадин? Зачем ты меня вызвал?

– Я насчёт Эльвейса. Произошло то, что ты и предсказывал, Патриарх. Он задал мне вопрос, который так редко задают наши дети, – вопрос о смысле жизни.

Подобие радости блеснуло в глазах старика, но голосом он никак не выдал своих чувств.

– Хорошо, значит, всё идёт как надо, – спокойно сказал он. – Эльвейс начал воспринимать духовные пороки древних людей. Наша цель – помочь ему справиться с ними. Если он сможет преодолеть болезнь, то никогда больше не усомнится в истинности наших убеждений. Пройдя через искушения, мальчик обретёт более твёрдую почву под ногами. Его воля окрепнет, а намерение жить вечно станет несгибаемым!

– Патриарх, твоя теория духовной прививки безупречна! – сказал Парадин, с восхищением глядя на своего собеседника. – Я сделаю всё от меня зависящее, чтобы вирус бессмертия был активизирован!

Глава третья Шут на палочке

Крестовые походы, костры инквизиции, религиозные войны. Сотни, тысячи, миллионы убитых и обездоленных. И всё это под знаменем любви к Богу и торжества истины!

В прошлый раз Эльвейс был в Париже и видел Варфоломеевскую ночь, когда католики убивали гугенотов, христиане убивали своих собратьев. Залитые кровью улицы, изувеченные тела, озаряемые светом факелов, и дикие лица фанатиков, искажённые ненавистью и жаждой убийства!

Как христиане могли творить такие зверства? Разве их вера не учила их любви к ближнему? Неужели из-за каких-то догматов и пустых обрядов стоит убивать людей? Разве можно отстаивать свои убеждения таким ужасным способом?

Разные вероисповедания, разные конфессии борются между собой за право называться единственным истинным учением на Земле, и их адепты не замечают, что приносят немыслимые страдания огромному количеству маленьких беззащитных людей. Даже если бы они на самом деле знали истину, то не имели бы права губить человеческие жизни ради неё…

А сегодня Эльвейс побывал в Пскове шестнадцатого века и смотрел, как Иван Грозный входит со своей дружиной в этот город. Великий и страшный русский царь, совершив опустошительный набег на Новгород, собирался теперь начать террор в Пскове. На лицах псковичей, встречающих царя, застыл страх; никто не знал, доживёт ли до завтрашнего дня. «И это правитель христианской страны! – подумал Эль, глядя на безжалостного тирана. – И это « Святая Русь»! Почему же бездействуют их духовные вожди? Почему не пытаются защитить невинных людей от кровожадного зверя, которого они сами помазали на царство?»

Дав Элю немного посмотреть на процессию, Инструктор повёл его в какой-то большой дом, в просторное светлое помещение. Там стояли приготовленные к постной трапезе столы, но одно блюдо было с жареным мясом. В углу сидел какой-то грязный человечек в лохмотьях. Вскоре в залу вошёл Иван Грозный со своими приближёнными. Человечек вскочил и стал прыгать вокруг государя на палочке с лошадиной головой [2] . «Должно быть, это шут!» – подумал мальчик, с удивлением глядя на необычное представление. Не прекращая своего занятия, оборванец обратился к царю, показав рукой на мясо:

– Иванушка, Иванушка, покушай! Чай, не наелся мясом человечьим в Новгороде!

Царь стоял и как-то странно смотрел на чуднóго человечка. Наконец шут осмелел настолько, что пригласил государя в свою комнатушку. Тот покорно последовал за своим диковинным провожатым, и Эль с Инструктором направились туда же.

В центре крошечной каморки, куда они вошли, стоял стол, а на столе, на белоснежной скатерти, лежал кусок сырого мяса. Оборванец опять предложил царю:

– Покушай, покушай, Иванушка!

Тут Иван Грозный не выдержал и высокомерно проговорил:

– Я христианин и не ем мяса в пост!

Лицо шута мгновенно преобразилось, и он с гневом воскликнул:

– Мяса не ешь, а кровь христианскую пьёшь и суда Божьего не боишься?! Не тронь нас, прохожий человек, ступай скорее прочь! Вот только тронь кого-нибудь в богоспасаемом Пскове, тотчас издохнешь, как твоя лошадь!

В этот момент в комнату вбежал бледный как полотно человек и, упав царю в ноги, доложил, что издохла его любимая лошадь. С перекошенным от страха лицом Иван Грозный поспешно удалился из каморки. Эль слышал, как он срывающимся голосом отдаёт приказ своим приближённым никого в Пскове не трогать и готовиться как можно быстрее покинуть город.

* * *

По пути домой Эльвейс размышлял о том, что увидел. Его удивило, что царь поступил так, как хотел шут. Но ещё больше его удивило, что лошадь издохла именно тогда, когда это было нужно оборванцу. Что это, простое совпадение? Или всё подстроено? Может, шут, зная о впечатлительности Грозного, подкупил конюха, чтобы тот отравил животное? И почему Элю показали именно этот эпизод из жизни прославившегося жестокостью царя?

Вдруг мальчика осенило. Оборванец был христианином, возможно даже, христианским святым-юродивым! А с лошадью произошло одно из тех необъяснимых до конца явлений природы, которые христиане считали чудесами от Бога. Скорее всего, у юродивого было мощное биополе, которое воздействовало на окружающих его существ.

Значит, те, кто организует экскурсии Эля, показывали ему не диктатора, а христианина! Осталось разобраться, почему. Эльвейс видел и Мекку, и Индию, и Тибет, но представители ислама, буддизма и индуизма не произвели на него особого впечатления. А каждая встреча с христианином вызывает в нём бурю противоречивых эмоций. Всё понятно! Они показывают ему адептов самой сложной и утончённой из древних религий, чтобы он сравнил их с современными людьми, сопоставил противоречивые и непонятные догматы христианской веры с простыми и здравыми религиозными истинами новоиерусалимцев.

* * *

Как только Эльвейс вошёл в дом, его ноутбук запищал и выдал напоминание о том, что сегодня в 12:30 состоится Обряд Поклонения Человеку. Времени до начала Обряда оставалось около часа, и Эль успел привести свои мысли и чувства в порядок.

Регулярное посещение Домов Единства для участия в Обряде Поклонения Человеку – одна из ВОЛ (Всеобщих Обязанностей Людей). Но никто не считает участие в Обряде своей обязанностью – для всех это праздник, к которому тщательно готовятся и который с нетерпением ждут. Новоиерусалимцы почитают не каких-то надмирных существ, а Человека с большой буквы, Идеального Человека как совокупность всех ценимых ими качеств: ума, силы воли, целеустремлённости, самоконтроля.

В Домах Единства необычайно уютно: огромные светлые залы, мраморные полы, мягкие кресла. Везде царят порядок, опрятность и удобство. Никаких изображений нет, чтобы понятие об Идеальном Человеке не переходило в сферу конкретного. В центральном зале расположена кафедра, с которой пастор руководит проведением Обряда и читает проповеди.

Должность пастора не имеет ничего общего с саном священника или жреца. В его работе нет ничего сверхъестественного: пастор не является проводником высших потусторонних энергий, не пророчествует, не совершает таинств, не приносит жертв – он ничем не отличается от всех остальных людей.

Эльвейс всегда с радостью спешил в Дом Единства и с благоговением участвовал в Обряде. Ему нравилось, как все дружно поют хвалебные гимны Человеку, держа друг друга за руки. Он любил слушать вдохновенные проповеди Пастора и вместе со всеми плакать от умиления и восторга.

Вот и на этот раз Эль почувствовал прилив любви к своим братьям и сёстрам, желание достичь полного совершенства, гармонии с самим собой и миром. Но тут что-то постороннее вторглось в его душу и сбросило с небес на землю. Он вдруг ощутил, что в Обряде чего-то недостаёт, чего-то самого важного. Но чего?

Эльвейс вспомнил, как на занятиях по религиоведению Пастор рассказывал ему, что религиозный инстинкт присущ всем людям. «Учёные доказали это уже много веков назад, – говорил он. – Никогда в истории человечества не было нерелигиозного народа. При построении идеального общества Высший Совет, разумеется, это учёл. Мы хорошо помним чужие ошибки! В варварскую эпоху было предпринято несколько попыток создать совершенное общество без религии, но все они провалились. Мы же избрали другой путь. Мы поняли, что религиозное чувство истребить нельзя, зато его можно отлично использовать. Вера в Высшее Существо должна помогать людям жить и развиваться. Человеку нужен идеал, перед которым он мог бы преклониться. Но зачем искать его где-то далеко, за пределами этого мира? Самое достойное поклонения Высшее Существо – это Человек! Мы создали единую религию – культ Человека, – и продолжавшиеся тысячелетиями межрелигиозные конфликты прекратились. Из культа мы убрали всё лишнее, всякое самоограничение и аскетику; упразднили жертвы, даже самый малейший намёк на них. (Это такое варварство!) А нравственный аспект, одинаковый для всех религий, поставили во главу угла. Мы ничего не скрываем от людей – у нас нет никаких таинств, ничего мистического, трансцендентного. Всё чётко, просто, доступно каждому ребёнку. У нас нет разделения на верующих и неверующих, все люди в Новом Иерусалиме составляют одну Церковь. Мы все верим в Человека!»

После окончания Обряда Эльвейс подошёл к Пастору и попросил его о личном разговоре. Тот дружелюбно улыбнулся и с радостью согласился уделить мальчику некоторое время. Они прошли в комнату для частных бесед и сели в удобные кресла.

– Отец, я хочу задать тебе один вопрос, – начал Эль. – Скажи, допускаешь ли ты возможность того, что существует Бог?

Во взгляде Пастора проскользнуло удивление, но он быстро справился со своими чувствами.

– Какой ты любознательный! – проговорил он со смехом. – Узнаю́ в тебе самого себя в молодости! Я тоже в своё время задавался подобными вопросами! А можно поинтересоваться, почему ты об этом спрашиваешь?

– Я просто подумал: вдруг Бог всё-таки есть? Тогда все мы, возможно, богоборцы. И я – в первую очередь! Правильно ли то, что мы хотим достичь бессмертия своими силами? Не накажет ли Он нас за своеволие?

– Я, конечно, уверен, что Бога нет, – с улыбкой ответил Эльвейсу Пастор. – Но есть Он или Его нет – это, в конце концов, не так уж важно. Давай представим себе на минутку, что существует такой Бог, каким Его представляли, скажем, христиане. В таком случае Он наверняка одобрил бы все наши действия. Ведь мы стали добры и справедливы, как Он и мечтал. Мы поклоняемся и служим Человеку, а разве Он не этого хотел? Мы род избранный, сообщество совершенных. Нам принадлежит земля обетованная. Мы достигли высокого нравственного и интеллектуального уровня и потому ясно видим, что хорошо, а что плохо. Теперь мы можем обходиться без Его помощи, только своими силами. А в будущем мы разовьём в себе сверхспособности и сравняемся с Ним Самим. Бессмертие – один из важнейших шагов на этом пути. Бог (если представить, что Он есть) не захотел дать бессмертие древним людям. Возможно, Он побоялся, что несовершенные в нравственном отношении существа употребят его во зло. В Библии (главной христианской книге, которую Совет давно изъял из общего пользования, чтобы не искушать людей) написано, что однажды, на заре мира, человек украл плод с дерева познания добра и зла, то есть совершил первый аморальный поступок. Бог сказал тогда: «Адам стал, как Я, зная добро и зло; и теперь как бы не простёр он руки своей и не взял также от дерева жизни, и не вкусил, и не стал жить вечно!» Из этих слов ясно видно, что все Его обещания о загробной жизни, о Царстве Небесном – всего лишь морковка на верёвочке, подвешенная перед носом древнего человека. И древние люди, как ослы, покорно брели за этой морковкой, пока не падали в пропасть. Ведь они были слишком глупыми и малодушными, чтобы бросить вызов смерти! Но мы-то гораздо умнее и храбрее их! Мы не побоимся простереть свою руку и сорвать плод с дерева жизни. Роль, отведённая тебе в этом действе вселенского масштаба, поистине грандиозна! Ты будешь подобен Прометею, который украл божественный огонь с неба и отдал его людям! Не бойся, тебя не постигнет та ужасная кара, которую Зевс обрушил на великого титана! Бог (если допустить, что Он существует) хочет, чтобы мы проявили самостоятельность и достигли бессмертия своими силами. У Него достаточно слуг, заглядывающих Ему в рот и ждущих Его приказов. Богу нужны сильные, свободные воины, готовые, если надо, вырвать победу из Его рук! Он жаждет обрести достойных Себя соперников, с которыми можно было бы состязаться в совершенстве!.. Представь себе, Эль, мне иногда бывает жаль, что Бога нет. Это был бы великий поединок между Творцом и творением, равным Ему по силе!

Пастор замолчал и выжидающе посмотрел на Эльвейса.

– Скажи, отец, а тебе не жаль тех слабых и глупых людей из прошлого? – спросил Эль. – Всё-таки они – наши предки…

– Человекообразная обезьяна – тоже наш предок! – засмеялся Пастор. – Какой смысл жалеть тех, кто умер, канул в небытие? Мой мальчик, по-моему, ты слишком близко к сердцу принимаешь всех этих несовершенных людей! Древние девушки влюблялись в киноперсонажей и не обращали внимания на реальных людей, которые их окружали. Не впадай в ту же ошибку! Во Дворце Мира ты просто смотришь фильмы о прошлом. То, что эти события когда-то происходили в действительности, не меняет сути дела. Люби лучше тех, кто тебя окружает и, надеюсь, будет окружать миллиарды лет! Мы – твоя настоящая семья, и мы все тебя любим!
– Да, отец, ты, конечно, прав! Это большое счастье – провести всю вечность рядом с такими чудесными людьми, как вы! – тихо промолвил Эльвейс.

* * *

Оставшись один, Пастор тут же связался по ноутбуку с седоголовым человеком.

– Патриарх, мальчик только что спросил меня, верю ли я в Бога. Не скрою, я был удивлён, хотя ты и предупреждал меня, что это должно вот-вот произойти. Он развивается очень быстро. Даже слишком быстро, на мой взгляд. Не начнутся ли необратимые процессы?

– Как они могут начаться, если на Эльвейсе сконцентрирована вера всего общества? – Седой сурово посмотрел на Пастора. – Ты, как никто другой, должен понимать, какие чудеса может творить вера, особенно вера всеобщая! Во что люди верят, то с ними и происходит. Например, в первой половине двадцатого века всё население Земли поверило в то, что человек может полететь в космос, и поэтому учёные сконструировали космические корабли. Наука – лишь средство, главный двигатель человеческого развития – вера. Направляя веру людей в нужное русло, можно сдвигать горы! Раньше мы недооценивали эту поразительную силу. Вождь-основатель был Великим Учёным, но плохим знатоком человеческой души. Но теперь мы исправим свою ошибку. И роль пасторов в этом – огромна! Твоя задача – укреплять веру людей в то, что они в скором времени обретут бессмертие. Не беспокойся, провала быть просто не может!

– Ты, как всегда, прав, Патриарх! Твоя проницательность и знание законов бытия просто поразительны! Я постараюсь не подвести тебя!

Глава четвёртая Деморализация

После продолжительного занятия физкультурой Эль полулежал на шезлонге, стоящем посреди цветочного сада. Приятная усталость разливалась по всему телу, на душе было легко и радостно. Не хотелось думать ни о чём серьёзном, только наслаждаться солнцем, ветром и слушать весёлую перекличку птиц.

Времени на поддержание идеальной формы уходило много, но результат того стоил. Тело мальчика было лёгкое, гибкое, и при этом очень сильное и выносливое. Совершенный человек должен обладать совершенным телом! Забота о своей физической форме была одной из ВОЛ. Зачем обществу нужны хилые, больные члены? Если ты собираешься жить вечно, будь добр – содержи свой организм в полном порядке!

Голос Луаны вывел Эльвейса из приятных грёз, и он помчался к электроэкспрессу, чтобы не опоздать во Дворец Мира на очередную экскурсию в прошлое. Мальчик уже несколько раз путешествовал по древним странам в одиночестве, а Инструктор сидел рядом с барокамерой и следил за его состоянием и активностью мозга по компьютеру.

Когда Эль вошёл в Кабинет Виртуальных Исследований, Инструктор поднялся из-за стола и сказал:
– Эльвейс, у меня срочный вызов от Патриарха. Я должен на время покинуть свой пост. Ты умеешь программировать перемещение, сделаешь всё самостоятельно. Вот тебе координаты времени и пространства. Это – Рим конца четвёртого века нашей эры, дом некоего Евфимиана. Я уверен, ты отлично со всем справишься. Но ни в коем случае не нарушай правила!

* * *

В Риме всё было так же, как и в других древних городах: везде насилие, разврат, нищета, несправедливости. Под мнимым благочестием скрыты отвратительнейшие пороки и зависимости. Кто-то напоказ раздаёт милостыню, а сам скопил у себя несметные богатства, разоряя вдов и сирот; кто-то говорит о любви к ближнему, а потом избивает до полусмерти своего провинившегося слугу; кто-то на людях ведёт себя целомудренно, а ночью предаётся самым постыдным извращениям.

Сын хозяина усадьбы (человека крайне обеспеченного и достаточно нравственного для своего времени) этой ночью ушёл из дома. Вчера юноша был обвенчан с очень красивой и знатной девушкой, а ночью по обычаю вошёл в спальню к своей невесте, чтобы зачать ребёнка. Непонятно, что у них там произошло, но утром выяснилось, что молодой человек бесследно исчез [3] . Эльвейс слышал, как люди судачили о его поступке, видел слёзы матери и юной супруги, скорбь отца. «Интересно, почему этот юноша совершил такой странный для своего времени поступок? – размышлял Эль. – Похоже, он был чем-то недоволен, чего-то ему недоставало. У него было всё, о чём мечтали древние люди: любящие родители, красавица жена, деньги, положение в обществе. Ради чего он оставил всё это и пустился в странствие по белу свету? Чего он хотел найти? Счастье? Но, по меркам той эпохи, оно у него было! Может быть, что-то другое?» И тут вдруг Эльвейсу страстно захотелось узнать будущее этих людей.

Время посещения подошло к концу, сознание Эля вернулось в барокамеру, дверь разблокировалась. Он вышел и увидел, что Инструктор всё ещё не вернулся.

Эльвейс отлично знал, что ему запрещено самовольно выбирать время и место своих экскурсий в прошлое, но не смог совладать с собой. Дрожащей рукой он набрал на клавиатуре новые координаты времени, наугад прибавив к прошлой дате десять лет, и снова вошёл в барокамеру.

* * *

Почему-то АВИП дал сбой. Эль увидел тот же знатный дом, в нём жили те же люди, но прошло гораздо больше времени, чем десятилетие – родители и супруга юноши стали намного старше.

Сын так и не вернулся в отчий дом! Его мать, затворившаяся на все эти годы в своей комнате, рыдает о нём день и ночь. Её невестка в чёрных одеждах оплакивает вместе со свекровью своего пропавшего мужа. Старик-отец по инерции ведёт ещё какие-то дела. Никто не знает, куда исчез беглец, жив он или мёртв.

Слуги, как всегда, суетятся по хозяйству, сплетничают, ругаются и ссорятся друг с другом. Трое из них травят какого-то тощего измождённого человека. Из разговора выясняется, что он – нищий, которого приютил хозяин. Слуги насмехаются над ним, выливают помои ему на голову, бьют по лицу. Всё идёт, как обычно в их мире. Бедняга не сопротивляется, молча стоит и терпит все эти издевательства. «Как человек может не защищать себя? До чего же надо опуститься, чтобы даже элементарный инстинкт самосохранения перестал действовать?! – подумал Эль. – Очевидно, это совершенно раздавленное, сломленное жизнью существо, не способное нормально функционировать в обществе!»

Когда слуги наконец оставили нищего в покое, он удалился в свою каморку. Пройдя сквозь стену, Эльвейс оказался там же. Нищий принялся что-то писать на пергаменте. «Странно! Оказывается, он – образованный человек», – подумал мальчик и подошёл поближе, чтобы прочитать, что пишет нищий. (Латынь Эль знал хорошо.) И после первых же нескольких строк он содрогнулся от ужаса. Нищий оказался тем самым юношей, сыном хозяев, ушедшим из дома тридцать четыре года назад. Через семнадцать лет он вернулся домой и попросил отца приютить его как нищего. Бездомная жизнь так изменила его лицо, что отец не признал того, о ком скорбел… Теперь же этот безумец собрался умирать (скорее всего, убить себя) и решил перед смертью, так и не сказав родителям и супруге, кто он такой, описать свою жизнь на бумаге. Для убеждения родителей в том, что он действительно их сын, он упомянул о некоторых обстоятельствах своей жизни, известных только им одним. Письмо своё он окончил словами: «Молю вас, любезные мои родители и честнáя супруга моя, не обижайтесь на меня, что я, покинув вас, причинил вам столь великую скорбь! Я и сам скорбел сердцем о печали вашей; многократно молил я Господа, чтобы Он даровал вам терпение и сподобил вас Царства Небесного. Надеюсь, что Он, по благоутробию Своему, исполнит молитву мою, ибо я из любви к Нему избрал столь многотрудное житие, не изменяя его ради ваших слёз. Верую, что насколько великую скорбь причинил я вам, настолько большую радость получите вы в Царстве Небесном».

Теперь всё встало на свои места! Этот человек уже в юности был религиозным фанатиком, и это определило всю его судьбу. Семнадцать лет жил он в доме своего отца на правах самого последнего раба, терпел поношения и побои от людей, которые должны были служить ему, каждый день видел мать и жену, плачущих от тоски по нему, жалел их, но не открывал им себя! Он изводил себя и близких ради счастливой загробной жизни! Его Небесное Царство – «морковка на верёвочке», которую он сам себе подвесил! Или не сам? Может, это сделал Бог (если допустить, что Он существует)? Да какая разница, кто подвесил морковку! Психика человека распадается со смертью тела! И даже если осколки личности ещё влачат какое-то существование, оно не стóит и одной материнской слезинки! В Карфагене знатные люди приносили в жертву Молоху своих младенцев, а этот несчастный принёс в жертву Богу свою мать, своего отца, свою супругу и самого себя. Он положил на алтарь этого чудовища всё, что только мог: терпел немыслимые лишения, унижался, иссушал свою плоть, коверкал душу. Его Бог – жестокий тиран, постоянно требующий жертв и не дающий ничего взамен. Ни одного доказательства существования рая и ада не получило человечество вплоть до двадцать седьмого века! Жизнь этого человека была построена на детской вере в потустороннее добро, которая оправдывала то зло, что он причинял своим родным. Какое страшное разочарование ждёт его в момент смерти!

Пока Эль размышлял, человек стоял и молился. Он был абсолютно счастлив. Слёзы радости текли по его впалым щекам, светлая улыбка озаряла иссохшее лицо. Его глаза блестели, как у того смертника в Александрии и христианина из Сан-Франциско. Он не боялся умирать, он жаждал смерти, с восторгом ждал её приход!

Эльвейс сам не заметил, как стал громко кричать: «Будь милостив к себе и своим близким, не умирай! Открой себя тем, кто тебя любит, кто хранил тебе верность тридцать четыре года! Хоть остаток дней своих проживи по-человечески!»

Элю хотелось достучаться до этого человека, объяснить ему, как он заблуждается. Мальчик забыл, что между ними нет связи, что тот не может его услышать. Но странное дело: фанатик как будто почувствовал чьё-то присутствие в каморке. Он вздрогнул и стал озираться по сторонам, словно ища кого-то взглядом. Потом посмотрел Эльвейсу прямо в глаза и прошептал: «Отойди от меня, сатана! Ты мне соблазн, потому что думаешь не о том, что Божие, но что человеческое!»

* * *

Когда взволнованный Эль вышел из барокамеры, Инструктор уже сидел в своём кресле. Он укоризненно посмотрел на мальчика и сказал:

– Эльвейс! Ты отправился в прошлое без разрешения! Как ты мог так безнравственно поступить? Судя по показаниям приборов, во время экскурсии ты испытал сильный стресс. Ты хотел проследить за судьбой какого-то конкретного человека? Почему ты не дождался моего возвращения? Стресс стал следствием нарушения правил. Я очень разочарован в тебе!

Эль стоял, понурив голову, и не знал, что сказать в своё оправдание.

* * *

Вечером у него состоялся разговор с Папой и Мамой.

– Ты понимаешь, Эль, насколько серьёзен твой проступок? – отчитывал мальчика Парадин. – Ты пошёл на поводу у своих желаний, нарушил правила. Это – преступление против общества! Высший Совет доверяет тебе, но ты не оправдываешь его доверия. Как только тебе предоставили свободу, ты тут же употребил её во зло!

– Всё было подстроено, да? – спросил Эльвейс. – Вы специально проверяли меня?

– Да, мы проверяли твою сознательность и чувство ответственности, и ты не прошёл испытание, – ответил Папа. – Это уже второе проявление безнравственности с твоей стороны. Постарайся усилить самоконтроль, Эльвейс, на тебя возложено столько надежд! Будущее всех людей зависит от того, насколько безупречным ты станешь! Не подведи нас!

– Мне разрешат ещё бывать в прошлом?

– За это отвечаю не я, – сказал Парадин. – Пока вопрос остаётся открытым. Завтра с тобой побеседует Психотерапевт.

* * *

Во время психотерапевтического сеанса Эльвейсом овладела странная апатия. Работать совершенно не хотелось. Ему понадобилось гигантское усилие воли, чтобы возбудить в себе чувство открытости и доверия к сидящему перед ним человеку. А ведь раньше это давалось ему без всякого труда…

– И каковы же мотивы твоего аморального поведения, как ты думаешь? – спросил Психотерапевт, когда Эль подробно рассказал ему о своих посещениях дома Евфимиана. – Что в поступке того юноши тебя так сильно впечатлило, что ты противопоставил свою волю воле общества и отправился в прошлое без разрешения?

– Наверное, дело тут в сходстве жизненных ситуаций, – ответил Эльвейс. – Вся его жизнь была предопределена точно так же, как и моя. Супругу ему подбирали родители. Место при дворе и карьера тоже были обеспечены. Отец и мать всё решали за него, не интересуясь его мнением. И он решил, что лучше быть свободным нищим, чем рабом чужих желаний. Я хотел знать, сделало ли это его счастливым.

– Любопытная версия! А почему ты просто не попросил Инструктора показать тебе окончание истории? Он бы мог получить на это санкцию, если бы Совет пришёл к выводу, что тебе это полезно.

– Я был уверен, что мне не разрешат узнать то, что я хочу.

– То есть ты перестал нам доверять? Так же, как этот юноша своим родителям? Глядя на его своевольный поступок, ты подумал, что в непослушании родителям заключается его свобода, и тоже решил поступить своевольно? Друг мой, свобода – это субъективная иллюзия, люди поняли это ещё в варварскую эпоху. Кто-то из древних философов сказал, что свобода есть осознанная необходимость. Очень здравое суждение. Твоя свобода заключается в том, чтобы с благодарностью, а не с ропотом принять ту цель, которую поставил перед тобой социум. Нет свободы поступать , есть свобода чувствовать , свобода любить свою судьбу или не любить . Поведение же любого живого существа детерминировано его прошлым опытом и внешними условиями среды. Раньше на человека воздействовал хаотичный набор стимулов, поэтому создавалась иллюзия свободного выбора. Когда наши психологи досконально изучили связь между различными стимулами и реакциями на них, волшебный ключик был найден. Стало возможным прогнозировать поведение каждого человека и управлять им. Конечно, всё это было направлено лишь на то, чтобы улучшить жизнь людей, сделать её более сбалансированной, правильной, исключить из неё любые ошибки и разочарования. В наше время никто больше не мечется в поисках смысла своей жизни. Все люди счастливы и довольны тем, что выбор делают за них. Ну скажи мне, может ли вообще нормальный, здоровый человек идти наперекор обществу, если оно заботится о нём, предоставляет всё, что ему нужно для жизни, защищает и оберегает от всевозможных опасностей? Это всё равно, что древнему младенцу взбунтоваться против своей матери! Ведь всех нас породило именно общество, благодаря ему мы существуем, а теперь ещё можем обрести бессмертие. Если ты решишься противопоставить себя социуму, тебя неминуемо ждёт страдание и одиночество! Не совершай этой ужасной ошибки!

– Ты говоришь, что свобода – субъективная иллюзия. Но ведь очевидно, что наши решения влияют на нашу дальнейшую судьбу! – сказал Эль, поразмыслив над словами Психотерапевта.

– Наши решения влияют на наше внутреннее состояние. В результате своих действий человек может чувствовать себя счастливым или несчастным. Но он не может вырваться из границ внешней причинной обусловленности: как бы он ни поступил, его поступок станет следствием целого ряда событий. Большинство древних людей чувствовали себя глубоко несчастными, но их душевные страдания всегда прерывала смерть. Наш же мир всецелого контроля заточен под вечную жизнь, на пороге которой он стоит. У нас безраздельно правит разум, и он определяет, куда направлять энергию и каждого конкретного индивида, и всего общества. Мы все просто обязаны быть счастливыми! И бессмертными! Пока ты разбираешься, что такое свобода, в Новом Иерусалиме умирают люди от старости! Мудрые люди! Некоторым из них идёт шестнадцатый или семнадцатый десяток лет!

– Но вдруг наш разум не учитывает каких-то факторов?

– Ты думаешь, что коллективный разум, разум совершенного общества может что-то не учитывать? Ты даже и представить себе не можешь, сколько выдающихся учёных изучают твою структуру личности, твои способности и склонности! И они, конечно, лучше знают, чтó для тебя будет благом. Если ты сам будешь решать, как тебе поступать, то не избежишь фатальных ошибок – ты не знаешь себя так, как знают тебя они. Твои ошибки не замедлят сказаться на других, и гармония будет нарушена. Чтобы общество работало как хорошо отлаженный механизм, каждая деталь должна быть на своём месте, а своеволие отдельных частей может привести к всеобщей катастрофе. Доверься своим более старшим и опытным братьям, Эльвейс, и впоследствии ты сам будешь благодарить их за то, что они направляли твою жизнь!

– Я должен довериться своим кураторам, они своим, и так далее. Но ведь кто-то стоит на верхушке пирамиды?

– А тот, кто стоит на верхушке, – улыбнулся Психотерапевт, – доверяется всем остальным. Никто в здравом уме не захотел бы брать на себя такую гигантскую ответственность, как самостоятельное определение собственной судьбы!

– Мне показалось, что тот человек был счастлив не потому, что пошёл наперекор своим родным, а потому, что посвятил свою жизнь высокой и благородной с его точки зрения цели.

– Но твоё предназначение несоизмеримо более велико! Если ты сможешь активизировать вирус бессмертия, ты спасёшь жизни миллионам людей, ныне живущих и имеющих родиться. Спасти всё человечество от смерти – разве это не величайшее из всех возможных призваний?

– Что же в нём великого, если я ничем не жертвую ради людей? Где нет жертвы, там нет и подвига. В древнем мире некоторые люди добровольно шли на жертвы ради того, во что верили. Они готовы были расстаться с жизнью во имя своего Бога, претерпеть любые страдания лишь для того, чтобы восторжествовала истина!

– Но всё, что они делали, оказывалось бесполезным! Они не могли даже в малой степени помочь другим людям, не могли сделать мир, в котором жили, лучше и добрее! Жертвы, которые они приносили своим богам, не облегчали их тяжкой доли. Истина была сокрыта от их слабого разума, поэтому она не могла восторжествовать, какие бы они ни претерпевали за неё страдания. А главное, они не могли достичь бессмертия, поэтому все их благородные поступки и жертвы были бессмысленны. Может быть, ты и не герой, но ты можешь реально помочь всем нам, ты можешь изменить мир! Неужели тебе этого мало?!

Эльвейс напряжённо думал. Слова Психотерапевта проносились мимо, не затрагивая его души. Что же с ним происходит? Почему ему не даёт покоя тот мир? Он должен познать какую-то важную истину, но она всё время ускользает от него…

– Почему именно я стал носителем вируса бессмертия? – тихо спросил Эль после продолжительной паузы. – Не в физическом, а в философском плане…

– На этот вопрос нет и не может быть ответа. Учись смирению, и в смирении ты обретёшь то, что ищешь – так называемую свободу!

* * *

Отпустив мальчика, Психотерапевт позвонил по ноутбуку седоголовому старику.

– Патриарх, как ты и предсказывал, во время вчерашних погружений Эльвейс воспринял концепцию «жертвы». Всё идёт по плану. Поиск смысла жизни – искание Бога – стремление принести себя в жертву. Если он сможет преодолеть всё это…

– Да, мы в одном шаге от бессмертия!

– Как удачно ты спрогнозировал его аморальный поступок! Если бы второе посещение входило в программу, результат мог бы быть другим.

– Гораздо тяжелее было подобрать нужный дом и так выбрать время второго посещения, чтобы соответствующие идеи были в полной мере раскрыты. Я немало времени провёл в прошлом… Кстати сказать, Эльвейс думает, что АВИП дал сбой, перенеся его не в то время, которое он ввёл, и пока его не следует информировать об истинных причинах.

– Я с пятнадцати лет делаю всё так, как ты говоришь. Это удовольствие – работать под твоим руководством, Патриарх!

Глава пятая Разве можно не бояться смерти?

Как-то раз вечером Эльвейс играл в шахматы со своей сестрой. Программа обучения у него была сверхсложная, и когда мальчик сильно уставал во время занятий, он отдыхал за шахматами.

По потерянным фигурам у них было равенство, но позиционно выигрывала Павлина. Эль пытался свести партию к ничьей.

Почувствовав, что может второй раз в жизни выиграть у Эльвейса, Павлина прибегла к своей обычной уловке – стала разговорами пытаться сбить его с мысли.

– Знаешь, брат, а я рада, что вирусоносителем стала не я. По крайней мере, мне не надо путешествовать во времени. Как ты думаешь, зачем погружения в прошлое включили в твою индивидуальную программу?

– Я и сам ломаю над этим голову, – сказал Эль, пытаясь просчитать атакующую комбинацию сестры. Ей удалось задеть за живое – Эльвейса уже целый месяц не отправляли в прошлое после его самовольного погружения.

– Вообще, я не понимаю, зачем современному человеку смотреть на варваров, – продолжила своё наступление Павлина. – Мне лично достаточно того, что я знаю о них по книгам. Ничему хорошему от них не научишься!

Эль почти машинально разменял ладьи.

– Не скажи, сестра! Древнему миру присуще некое обаяние. И варвары не такие безнадёжно испорченные люди, как ты думаешь. Было в них что-то такое, что мы, несмотря на всю нашу нравственную безупречность, утратили.

– В чём же они могут быть лучше нас? – саркастически улыбнулась Павлина.

– Видишь ли, сестра, в древнем мире было очень много зла, много несправедливости и боли, но там попадались люди, которые умели любить по-настоящему. Они готовы были отдать всё, что имели, ради высокой идеи, ради мечты, пусть даже и неосуществимой. А современные люди, по-моему, слишком холодные и расчётливые. Нет в нас горения сердца, желания найти истину…

– Какую истину, Эль? Все истины давно уже найдены. Этим занимается Высший Совет.

– Что-то в нашем обществе не так, сестра. Я чувствую какую-то фальшь. Психотерапевт призывает меня учиться смирению. Но знаем ли мы, что такое смирение? Мы считаем себя совершенными, идеальными, самодостаточными людьми, достойными того, чтобы быть увековеченными, а любые человеческие слабости вызывают в нас презрение и отвращение. Это признаки духовной болезни, Павлина! Но мы, к сожалению, не замечаем, насколько тяжело больны. Поэтому исцелить нас, наверное, может только Бог, если допустить, что Он есть.

– Вот видишь! Ты стал рассуждать, как они! Может, этого и хочет Совет? Кстати, тебе шах и мат! – засмеялась Павлина.

* * *

Утром Эльвейс встал пораньше и, сделав зарядку, направился к Маме на кухню. Она колдовала у кухонного комбайна, синтезируя завтрак из органической массы.

Для своих ста трёх лет Луана отлично выглядела. Её красивое ухоженное лицо буквально излучало энергию и здоровье, свободная одежда не скрывала юношескую гибкость стройной фигуры. Трудно было представить, что этого молодого тела могут когда-нибудь коснуться старость, смерть и тление.

– Мама, ты боишься смерти? – спросил Эль, залезая с ногами на стул.

– Конечно, дорогой, а как же иначе? – ответила Луана, пробуя замысловатое блюдо из свежесинтезированных фруктов. – Разве можно не бояться смерти, если за ней нас ждёт пустота? Это естественный страх человека перед уничтожением его личности.

– Но пристало ли современному человеку бояться чего-либо, даже своей смерти? Не слабость ли это? Способен ли человек, боящийся смерти, на действительно великий поступок? В древности тех, кто страшился смотреть смерти в лицо, считали недостойными уважения трусами. Это нашло отражение в произведениях искусства варварской эпохи.

– У древних людей был лжегероизм, сынок. Они были слишком разобщены и эгоцентричны, чтобы задумываться о последствиях своих поступков для всего общества. Поэтому они возвели в доблесть любой неоправданный риск. Но истинный героизм заключается не в том, чтобы бессмысленно подвергать свою жизнь опасности, а в том, чтобы отдать всего себя на служение обществу. Герой жертвует собой единожды, а мы день за днём на протяжении всей нашей жизни приносим себя в жертву своим братьям и сёстрам. Нам нет необходимости совершать подвиги, вся наша жизнь – это подвиг! Тот, кто безупречно выполняет ту миссию, которую на него возложили, и есть настоящий подвижник!

– Но почему мы хотим увековечить своё собственное сознание? Разве это не эгоистическое стремление? Можно просто передать весь свой опыт и знания будущему поколению людей. В этом случае общество ничего не потеряет.

– Конечно же, потеряет! Каждая личность уникальна, Эль. Никто никогда не заменит тебя или меня. Мы будем увековечены не для себя, а для общества, поэтому в нашем стремлении обрести бессмертие нет ни капли эгоизма… И в очередной раз хочу напомнить тебе, сынок, что поджимать ноги под себя неэстетично!

* * *

После обеда Эльвейс сидел в гостиной и просматривал по своему ноутбуку последние новости. На экране высветилось сообщение от Папы, который просил Эля заглянуть к нему на несколько минут.

Когда мальчик вошёл в кабинет Парадина, тот уже ждал его на диванчике у окна.

– Садись, сынок. Я знаю, весь этот месяц тебя не покидают мысли о древнем мире. Ты со всеми беседуешь о варварах, их психологии и мировоззрении…

– Да, это так, Папа. Почему-то мне не даёт покоя тот мир. Словно в нём содержится загадка, которую я должен разгадать.

– А может, тебя интересуют вполне конкретные люди? Например, христиане?

– Ты прав, Папа. Я никак не могу разобраться в своих чувствах к ним. Они мне как будто бы симпатичны, но их поступки шокируют меня и удивляют до глубины души.

– Тебя пленили их идеи? Ты считаешь, что у них более правильное понимание жизни, чем у нас?

– Временами мне кажется, что это так. Мне бы хотелось получше изучить христианское учение, почитать Библию, творения их теологов. Как ты думаешь, Папа, возможно ли мне получить на это разрешение Совета?

– Совет считает, что в таком детальном исследовании нет необходимости. Достаточно той информации, которую сообщают тебе на уроках религиоведения.

– Почему у нас нет всеобщего доступа к книгам религиозного содержания? Если наше знание истинно, то изучение взглядов, отличных от наших, никому не может повредить. Почему бы современным людям иногда не смотреть на мир глазами древних людей?

– В этой области даже минимальный риск не оправдан. Мы не можем допустить даже малой и врéменной разобщённости, Эльвейс. Если у нас не будет полного единомыслия, целостность общества нарушится, и оно не сможет правильно функционировать. Отсюда запреты на некоторые книги и другие оградительные меры. Зачем без необходимости сбивать людей с толку, отвлекать их внимание от главного?

– В Новом Иерусалиме совсем нет инакомыслящих людей?

– К сожалению, время от времени они появляются. Инакомыслие – своего рода болезнь, пережиток варварской эпохи. Тех, кого не удаётся излечить от этого пагубного заболевания, посылают работать на рубежи нашей страны. Это достаточно гуманно: человек, противопоставляющий себя обществу, духовно отделяет себя от него, а физическая изоляция лишь подтверждает его намерение быть отделённым. Но мы все надеемся, что стараниями генетиков антисоциальные элементы в ближайшем будущем исчезнут из нашего общества, как исчезли из него преступники.

– Я думаю, Папа, что, смотря на мир с позиций других культур, люди становились бы мудрее. Человеку необходимо сравнивать, чтобы выбрать лучшее.

– Ты прав, сынок, кое-кому это необходимо. Например, тебе. В ближайшее время мы с тобой отправимся в прошлое. Я буду вместо Инструктора (сам понимаешь, что один ты больше путешествовать не будешь) и покажу тебе три эпизода из жизни одного из величайших христианских святых. Твоя задача – сравнить его с рядовым новоиерусалимцем. Тогда ты поймёшь, насколько совершеннее наше мировоззрение, и выберешь лучшее.

Глава шестая Они вели на пытки своих детей…

В радостно-возбуждённом настроении Эльвейс шёл рядом с Папой по Дворцу Мира. Ему не терпелось вновь увидеть христианина. Интересно, какой сюрприз ожидает его на этот раз?

А что его ждёт сюрприз, Эль не сомневался. Может быть, христианское учение и не совсем правильно, но наблюдать за его адептами всегда увлекательно. Никогда не угадаешь, чтó они могут сделать.

В Кабинете Виртуальных Исследований Парадин ввёл код доступа, временно-пространственные координаты трёх перемещений и вместе с Элем зашёл в барокамеру.

Они перенеслись сознанием в Египет середины четвёртого века нашей эры, на берег Нила, где под присмотром пастуха паслось стадо овец. Река недавно разлилась, мутная вода в ней бурлила и пенилась. Течение с огромной скоростью уносило всё, что ему удавалось захватить в плен. Ни один человек не осмелился бы в это время года пересечь вплавь этот бешеный поток. Но кто-то всё-таки плыл через реку, да ещё держа в зубах меч.

Пастух заметил пловца и стал вглядываться в его лицо. Разглядев, ктó плывёт в его сторону, он в панике унёсся прочь.

Вскоре на берег выбрался чернокожий человек огромного роста и богатырского сложения [4] . Выражение лица у него было злое – такие лица Эль видел у убийц и палачей. Человек стал рыскать вокруг с мечом в поисках пропавшего пастуха. Не найдя последнего, эфиоп зарезал четырёх крупных ягнят, привязал их к шее, вновь вошёл в бурлящие воды Нила и поплыл в обратную сторону. Эльвейс с Парадином отправились вслед за ним пешком по воде.

Со своей тяжёлой ношей атлет благополучно достиг противоположного берега. Эля поразила не столько его физическая сила, сколько первобытная свирепость и дикая нечеловеческая целеустремлённость, подвигшие его на столь необычные действия.

Эфиоп развёл костёр, освежевал ягнят и тут же их изжарил. Наевшись едва поджаренного мяса, он взял шкуры и пошёл в сторону ближайшего поселения. Там он продал шкуры скорняку и с вырученными за них деньгами нырнул в какой-то обшарпанный дом. Туда же проникли и Парадин с Элем.

Какой здесь царил бедлам! Дым от жарившегося на вертеле мяса застилал глаза, на полу валялись полуголые грязные люди, везде пили вино и громко ругались. Где-то уже затевалась потасовка, размалёванные женщины в яркой безвкусной одежде завлекали в свои сети пьяных мужчин и отдавались им тут же, на грязном заплёванном полу. Эльвейс понял, что попал в разбойничий притон.

Чернокожий пловец пользовался явным уважением у местной публики. Едва он вошёл в помещение, многие повскакивали со своих мест и стали громко его приветствовать. Они называли его своим атаманом и обращались к нему с благоговейным страхом. Эфиоп потребовал себе вина и залпом осушил огромную чашу. Потом громадными чёрными ручищами он привлёк к себе сразу двух распутных женщин и со звериным криком повалил их на пол.

Через минуту развратный кабак сменила темнота барокамеры.

Эль уже привык ко всякого рода омерзительным зрелищам, поэтому всё увиденное его не слишком шокировало. Но Папа сказал, что будет показывать эпизоды из жизни христианского святого. Неужели этот разбойник – будущий христианин?

* * *

Когда программа перемещения во времени активизировалась во второй раз, они оказались рядом с убогой лачугой, затерянной среди египетской пустыни. Войдя в неё, Эльвейс увидел чернокожего разбойничьего атамана, ставшего отшельником.

Эфиоп стоял перед распятием. Он сильно исхудал, кожа буквально липла к костям. Глаза его покраснели и воспалились, губы потрескались, спина ссутулилась. Он еле держался на ногах от голода, жажды и усталости, хотя в углу лежал кусок хлеба, а в кувшине стояла вода.

«Господи, прости меня! – молился эфиоп. – Сколько же ещё времени Ты будешь отвергать меня от Себя, когда избавишь наконец от этого мучения? Я уже много лет воюю с бесом похоти, но не могу победить его. Я знаю, что я величайший грешник на Земле и достоин любого наказания! Я заслужил эту скорбь, но у меня не осталось больше сил бороться с плотским вожделением! Если Ты не вернёшься, я убегу из пустыни и накинусь на первую попавшуюся мне женщину! Сжалься надо мной, о Владыка наших душ и телес, пошли Духа Святого, чтобы Он исцелил меня! Я взял на себя строжайший пост, но это не помогло погасить разжжение моей плоти, я перестал спать, но блудный бес не отходит от меня ни днём ни ночью! Я так устал, я так слаб, помоги же мне, укрепи меня на брань! А иначе я паду и больше никогда не восстану вновь!»

Эльвейс напряжённо размышлял. Разбойник стал отшельником! Вот что подвигло других христиан прославить его как святого! Один этот факт заслуживает безмерного уважения. Но сможет ли он с помощью аскезы искоренить порочные влечения из своей души? Безнравственные поступки, совершённые этим человеком прежде, наложили слишком сильный отпечаток на его личность, глубоко повредили психику. Неудивительно, что его тянет вернуться к развратной жизни. Сможет ли он преодолеть инерцию падения? Эля учили, что сам человек бессилен изгладить последствия своих поступков. Общество навряд ли поможет эфиопу. Но христиане считают, что Бог всемогущ, поэтому и обращаются к Нему за помощью. Их единственный шанс – надеяться на то, что Бог существует.

* * *

В третий раз перенесясь во времени, путешественники очутились в той же самой местности, что и в предыдущее погружение. Рядом с лачугой эфиопа выросло целое монашеское поселение.

Парадин провёл Эльвейса в молельную комнату, где собралось несколько десятков монахов. Все они были тощие, с длинными бородами, в заплатанных рясах. Чернокожий отшельник, находящийся уже в весьма преклонных годах, возглавлял собрание. Поверх одежды у него висел большой металлический крест. Благородство и простота сквозили во всех чертах его худого лица, глаза горели еле сдерживаемым внутренним огнём.

– К ночи варвары придут в скит, дабы посечь всех нас, – говорил эфиоп. – Встаньте и бегите отсюда!

– А ты, отче, не побежишь? – спросил один из присутствующих.

– Я уже много лет ожидаю, когда на мне исполнится слово Господа моего, сказавшего: «все, взявшие меч, от меча и погибнут», – ответил старец. – В молодости я убивал людей.

– И мы не побежим, но умрём с тобою! – начали говорить монахи.

– Я в этом не нуждаюсь, – сказал старец. – Пусть каждый поступает так, как находит лучшим!

Большинство монахов попрощались со старцем и покинули помещение. Только семь иноков остались рядом со своим лидером. Все они встали на колени и, по всей вероятности, углубились в молитву. В тишине было слышно только стук перекидываемых бусин в чётках.

Спустя некоторое время старец сказал:

– Варвары уже близко!

Один из семи монахов, испугавшись, вскочил с колен и бросился бежать. Остальные сохранили полную неподвижность. Словно каменные статуи, застыли они в одном положении, и ничто не могло вывести их из этого неестественного оцепенения: ни стук копыт о пыльную дорогу, ни резкие голоса людей на улице, ни даже свист сабель, отсекающих им головы и вонзающихся в сердца…

Варвары наспех обыскали помещение и, не найдя ничего ценного, ускакали прочь. Вскоре убежавший монах вернулся и, увидев изрубленные тела, залился горькими слезами. «Зачем только я не остался с вами, о бесценные мои отцы? Зачем смалодушничал? – говорил он, обнимая и целуя истекающие кровью останки. – Собственными глазами видел я небо отверстым и семь пресветлых венцов, нисходивших от Престола Божия! Я же лишил себя столь великой награды! О горе мне, горе!» Потом пришли остальные иноки и также стали оплакивать убитых.

* * *

Выйдя из Кабинета Виртуальных Исследований, Эль с Папой удобно расположились в комнате отдыха.

– Я показал тебе человека, которого христиане прославили много веков назад как святого, то есть в качестве идеала для подражания, – начал беседу Парадин. – Во время первого погружения ты видел, что в молодости он был разбойником и совершал гнуснейшие поступки. Такое поведение является следствием испорченного генотипа и отрицательного воздействия внешней среды, в которой индивид воспитывался. При наличии даже одного из этих условий у личности развивается тяга к порочной жизни. Рано или поздно такой человек непременно оступается и совершает своё первое беззаконие. Его начинает мучить совесть, но отменить содеянное он уже не может. Совершённый им проступок ложится на него, словно гигантская каменная плита, и не даёт подняться на прежний нравственный уровень. Дальше существует два варианта развития событий: либо, отчаявшись исправиться, человек идёт на новые беззакония и постепенно падает всё ниже; либо, если у него хватает на это силы воли, он не даёт своим дурным наклонностям выходить наружу. В последнем случае загнанные внутрь порочные влечения продолжают жить в человеке. Змей в любой момент может снова вылезти на поверхность, поэтому от любого представителя варварской эпохи можно ожидать самого отвратительного поступка. Во время второго погружения мы с тобой наблюдали за тем, как разбойника, ставшего христианином, раздирали противоречивые чувства: с одной стороны, его непреодолимо влекло к прежней порочной жизни, с другой – он испытывал отвращение к ней и мучился тем, что не может справиться со своими желаниями. Он пытался изолировать себя от людей, ушёл в отшельники, чтобы избежать соблазнов, но его внутренняя сущность не изменилась от того, что поменялись внешние условия среды. Даже в пустыне он не перестал быть убийцей и распутником, и совесть всё время обличала его в этом. Его покаянные слёзы и обращения к Богу были бессмысленны. Признание своей ошибки и сожаление о ней не могут изменить человека: ни улучшить его генотип, ни смыть с него следы совершённых преступлений. Нельзя остановить круги от брошенного в воду камня! По всей видимости, к старости разбойник начал понимать, что всё, во что он верил всю свою жизнь – мыльный пузырь. Он осознал, что идеал, к которому он стремился, недостижим для него. И от отчаяния покончил с собой руками других людей, что мы и наблюдали во время третьего погружения.

– Но он встречал смерть как победитель! – возразил Эльвейс.

– Самообман порой смягчает боль от несбывшихся надежд, сынок! Конечно, сознательно он убеждал себя, что за гранью смерти его ждёт награда за борьбу – Небесное Царство, но реальным мотивом его поступка было разочарование в жизни, желание избавиться от страданий и мук совести. Ты же знаешь, как действует механизм самовнушения. Если человек день за днём будет повторять себе, что Бог есть, ему начнёт казаться, что он чувствует Божье присутствие и помощь. У нашего разбойника так и было. Он часто пребывал в эйфории и, по всей вероятности, испытывал галлюцинации. Но время от времени ему приоткрывалась истина – он чувствовал, что Бога и рая нет, что помощи ему ждать неоткуда, и впадал в беспросветное отчаяние. В один из таких моментов мы и видели его, когда погружались в прошлое второй раз. Но сам он называл эти состояния прозрения приступами малодушия и неверия, считал, что они навеваются ему злыми духами, и всеми силами старался их преодолеть. Однако, загнанные в подсознание, переживания богоотсутствия и безысходности порождали в нём суицидальные стремления. Всё это – очевидные признаки патологической личности, Эль.

– Почему же тогда его прославили?

– Христиане думали, что он смог измениться. Их заветной мечтой было – превзойти свою человеческую природу и уподобиться Богу уже в земной жизни. У них была поговорка: «Бог стал человеком, чтобы люди становились богами». Все они пытались бросить вызов своему естеству, а тех, кто был в максимальной степени одержим этим безрассудным стремлением, считали святыми. Как глупо верить в то, что ты можешь превратиться в бога, когда у тебя нет средств к осуществлению своей мечты! Подумай, сколь долго шло человечество к тому, чтобы появились мы – совершенные люди! Пóтом и кровью, постепенным закреплением достигнутого обучалось оно брать всё более и более высокие барьеры. А эти фанатики мечтали сразу отрастить себе крылья и перелететь через все мыслимые преграды! Они отрицали эволюцию всего общества, считая, что духовно развиваться может только конкретная личность. Почему-то они решили, что мир с течением времени ни капли не меняется, что не может быть постепенной трансформации вида, что количественные изменения не переходят в качественные. Что преобразить людей могла лишь духовная революция, а для этого Бог должен был вочеловечиться и изменить человеческую природу, привнести в неё возможность скачка на принципиально новый уровень по желанию субъекта. Как ты знаешь, воплотившимся Богом христиане считали основателя своей религии, а время после его рождения называли «эпохой нового завета» или «новой эрой». По их мнению, в «новую эру» любой, даже самый отсталый и безнравственный человек, захоти он того, мог стать «новой тварью», «сыном Божьим». Стремиться переступить через все законы естественного развития, попрать человеческую природу – это так свойственно христианам! Не зря они так любили прославлять духовно испорченных людей: разбойников, убийц, сексуально одержимых. Для них не было ничего приятнее, чем слушать рассказы о том, как совершенно опустившийся человек вдруг исправляется и становится ангелоподобным. Они специально в красках описывали безнравственные поступки будущих «святых», чтобы показать, что из любого «грешника» Бог может сотворить «праведника». Например, в жизнеописании одной египетской подвижницы, которую христиане почитали как великую святую, написано, что в молодости она была нимфоманкой, совокуплялась, как самка, набрасывалась без разбора на любую особь мужского пола любого возраста [5] . А уйдя в пустыню, так «очистила душу», что стала ходить по воде, летать над землёй и тому подобное… Также в христианской литературе часто упоминаются случаи, когда из гонителя христиан кто-то делался их ревностным апологетом, или жестокий убийца вдруг становился кротким, как овечка, и не мог даже прибить комара. А самым чрезвычайным подвигом у них считалось – принять мученическую кончину за свою веру. Во времена гонений на Церковь многие христиане не только не прятались от властей, но сами сдавали себя мучителям и вели на пытки и смерть своих детей. С помощью самогипноза они приводили себя в состояние транса и не чувствовали боли, когда их истязали. Многие из них, как и наш разбойник, страдали галлюцинациями. Им мнилось, что они видят Бога, ангелов, бесов и умерших людей. Самый первый христианский мученик, когда его привели на суд, стал оскорблять всех присутствующих, а под конец заявил, что воочию видит Бога через отверстые небеса [6] . За богохульства его забили камнями до смерти, он же до последнего пребывал в эйфории. Или вот другая история: на рубеже третьего и четвёртого веков жила в окрестностях Барселоны чета знатных христиан. У них была дочь – красивая, умная, скромная девочка [7] . Она воспитывалась в благочестии, получила хорошее образование. Семья для того времени была вполне благополучная, родители в дочке души не чаяли. Когда ей исполнилось четырнадцать лет, в Барселоне начались гонения на христиан. Узнав об этом, девушка очень обрадовалась и стала восклицать: «При твоей помощи, Господи, исполнится желание сердца моего!» Никто из близких, слышавших её слова, не понял, что она имела в виду, и в чём причина её бурного веселья. Ночью юная христианочка тайно ушла из дома и отправилась в город. К утру она достигла Барселоны, прошла на главную площадь, где собирались казнить христиан, пробилась сквозь толпу к игемону и стала во всеуслышание обличать его в том, что он губит неповинных людей и служит сатане. Разозлённый правитель приказал бить её палками. Во время побоев он уговаривал девицу образумиться, обещал отпустить её, если она признается, что пошла на мучения по неопытности, и принесёт жертву языческим богам. Но она была в религиозном экстазе и твердила, что хочет умереть за своего Бога. Её подвергли ещё более страшным истязаниям – сдирали кожу, жгли свечами тело, – но и они не привели несчастную в чувство. Под пытками она и скончалась. А безумные родители, увидев истерзанный труп любимой дочери, стали благодарить Бога и петь радостные псалмы… А вот ещё более ужасный случай: у одной вдовы, жившей в Риме в начале второго века, было три дочери – двенадцати, десяти и девяти лет от роду [8] . Когда император-язычник узнал о том, что они все христианки, он призвал их к себе и стал склонять отречься от своей веры. Но фанатичная мать с раннего детства готовила своих детей к мученической смерти. Она убеждала их, что они невесты Бога, и что, принеся себя Богу в жертву, они вступят с Ним в брак. Для неё же самой будет «торжество, радость, честь и слава среди всех христиан, если она удостоится именоваться матерью мучениц». Она запугивала дочерей тем, что отречётся от них, если они не умрут за её Бога. В результате ей удалось заразить девочек своим фанатизмом, и они, как на праздник, пошли на пытки и смерть, уверенные, что после кончины их ждёт вечное блаженство. Одну за другой на глазах у матери их подвергали страшным истязаниям. Первой пытали старшую дочь. Вначале её раздели донага и жестоко избили палками. Далее император приказал отрéзать ей груди. После этого её положили на раскалённую решётку. Девочка пролежала на ней два часа, но ничуть не опалилась. Затем она была посажена в котёл, наполненный кипящей смолой и маслом, но и в нём осталась живой и невредимой. В конце концов мучитель, не зная, что ещё сделать с нею, приговорил её к казни через отсечение головы. Перед смертью она радовалась и уговаривала сестёр последовать своему примеру. Мать же нисколько не скорбела о дочери, а тревожилась только о том, чтобы остальные дети не испугались мук и не отреклись от Бога… После того как старшая умерла, настал черёд средней дочери. Её, как и сестру, раздели и стали бить палками. Потом бросили в огонь, но он не причинил ей вреда. Тогда девочку стали терзать железными крючьями. От её тела отваливались куски плоти, кровь лилась потоком, но она только улыбалась и хвалила Бога. Наконец императору надоело её пытать, и он приказал отрубить ей голову. После этого он предал на страдания младшую сестру. Её растянули на дыбе и били до тех пор, пока вся она не покрылась кровью. Затем девочку кинули в печь. Когда она вышла оттуда невредимой, император разозлился и повелел сверлить её тело железными буравами. Но и после этой страшной пытки девочка выжила. В конце концов её, как и сестёр, обезглавили. Казнив всех дочерей, император не стал убивать мать, а отпустил её домой с телами умерщвлённых детей, думая, что её замучает совесть. Но безумица хоронила их, плача от счастья и восхваляя Бога, а через три дня и сама скончалась, не выходя из состояния эйфории. И представь себе, христиане считали её образцовой матерью, идеалом материнства, и превозносили за то, что, «смотря на тяжкие муки и смерть своих детей, она не скорбела, а радовалась»!.. Я лично проверял этот случай на АВИПе, и оказалось, что изложенные в жизнеописании события полностью соответствуют действительности. Самым любопытным было наблюдать, как дети выходят живыми из раскалённой печи и из котла с кипящим маслом. Уже в таком возрасте у них были необычайно развиты паранормальные способности! Видишь ли, кое-кто из христианских святых, в особенности мучеников, умел направлять энергию сознания на окружающий мир с невероятной силой, управлять животными и силами природы, а когда такого человека обвиняли в колдовстве, он прикрывался Богом – мол, это Всевышний творит чудеса. К сожалению, современная психофизика ещё не до конца объяснила эти явления. Когда будет раскрыт их механизм, человечество шагнёт на новую ступень в своём развитии!.. Но вернёмся к нашему исследованию. Теперь ты видишь, сынок, насколько мы совершеннее, добрее, человеколюбивее христиан, насколько мы опередили их в духовном развитии. Величайшие христианские святые не идут ни в какое сравнение даже с рядовыми новоиерусалимцами – техниками, художниками, программистами и так далее.

– Мне кажется, что христианство всё-таки внесло вклад в развитие человечества, – сказал Эль, поразмыслив.

– Да, сынок, мы многим обязаны христианству, в первую очередь католичеству. Не будь христианства, не было бы и Нового Иерусалима. Христианство является промежуточной стадией в становлении современного человека (так же как питекантроп – промежуточной стадией в становлении древнего человека из обезьяны), и не только из-за хорошо сбалансированной нравственной системы, которую оно насаждало. Христианство породило науку, а наука породила нас. Произошло это следующим образом: в четвёртом веке христианство стало государственной религией Римской империи, вытеснив политеистическое язычество и разрушив господствующий прежде мифологический взгляд на мир. Но в средние века в Европе язычество стало возрождаться, приняв пантеистические формы, и время с четырнадцатого по шестнадцатый века назвали эпохой Возрождения Язычества. Ватикан решил принять меры по борьбе с пантеизмом, вытекающим из него магизмом и появившимися лженауками – алхимией, астрологией и т. п. Лучшие умы Европы, обитающие в то время в католических монастырях, создали первые естественнонаучные школы; возникли и стали быстро развиваться многие отрасли научного знания. Ближе к концу варварской эпохи возник миф, что христианство душило науку. На самом же деле, наука – естественное и законное детище христианства. Научное миропонимание вытекло непосредственно из христианского: в отличие от пантеизма, отождествлявшего Бога и природу, христианство разграничивало понятия трансцендентного Бога и сотворённого им мира, и соответственно считало возможным изучать материальный мир отдельно от духовного. А схоластика подготовила основу методологии научного исследования… Однако, сыграв свою роль в развитии человечества, христианство изжило себя и было вытеснено более совершенной системой мировоззрения. Оно стало пройденной стадией эволюции. Мы же находимся сейчас на острие развития, нам надо идти вперёд, а не оглядываться назад! Объясни мне, Эль, зачем современному человеку смотреть на мир глазами христианина? Может, ещё посмотреть на мир глазами плезиозавра? Возможно, на фоне язычников христиане выглядели и неплохо, но нам они сильно проигрывают!

– Всё это звучит очень убедительно, Папа, но, по-моему, ты не совсем прав. Я не вполне уверен, что мы во всех отношениях переросли христиан. Каким огнём самоотверженной любви к Богу горели их сердца! Ничто не могло сломить их волю, поколебать веру, убить надежду! Это были действительно великие люди, достойные уважения! Я думаю, многим из них удалось отрастить себе крылья и взмыть на них в самое небо! Может быть, полёт их был недолог, но вдруг с высоты им удалось рассмотреть что-то, чего никогда не увидеть нам, приросшим к земле? Зачем нужна вечная жизнь, если ты никогда не вырвешься из оков этого мира, не познаешь радость свободного полёта в неизвестное?

– Похоже, что ты начал верить в загробную жизнь. Ещё немного, и ты заговоришь о том, что всемогущий Бог может воскресить человеческие тела и поселить людей в раю. Но у нас и так есть отличные здоровые тела с великолепным генотипом! Мы безупречны и прекрасны! Мы любим друг друга! Мы здесь, на Земле, построили Царство Небесное, Новый Иерусалим, и находимся в одном шаге от бессмертия! Зачем нам нужен Бог, даже если Он существует? Но я не хочу с тобой спорить, сынок, хотя знаю, что ты неправ. Скоро с тобой побеседует сам Патриарх. Он ответит на все твои вопросы и разрешит все твои сомнения!

Глава седьмая Ложь во спасение

Встреча Эльвейса с Патриархом должна была состояться на берегу Тихого океана, в маленькой резной беседке, построенной на вершине живописной скалы.

В Патриархе, как считали многие, вновь воплотился дух Вождя-основателя. Патриарх был Председателем Высшего Совета и одновременно являлся Архипастором – духовным лидером страны. Впервые в истории Нового Иерусалима глава Церкви стал главой Высшего Совета, и специально для него было учреждено новое звание – Патриарха Всея Земли. Разумеется, человек этот не был властолюбивым диктатором: все граждане страны умоляли своего любимца взвалить на себя эту двойную ношу и единогласно избрали его своим бессменным лидером. Патриарх обладал всеми качествами, которые ценили новоиерусалимцы – всеобъемлющей любовью к своим братьям и сёстрам, безграничной работоспособностью, невероятной духовной мудростью. Это он создал вирус бессмертия и подарил всем надежду на вечную счастливую жизнь.

Патриарх чужд сомнений и колебаний. Кто, как не он, сможет помочь Эльвейсу разобраться в себе?

* * *

Когда Эль поднялся на скалу, солнце стояло почти в зените, но ветерок с моря продувал беседку насквозь и дарил ощущение лёгкости и свободы. Тишину нарушали только шум плещущегося далеко внизу океана и крики чаек. Патриарх ещё не прибыл. Эль был совершенно один. Он стоял и смотрел на горизонт, наслаждаясь запахом соли и чувством полноты жизни. Да, он хотел жить! Ему нравилось небо, и облака, и своё собственное молодое упругое тело. Как давно он не дышал полной грудью, как давно сердце его не билось от предвкушения долгой счастливой жизни! Какой-то мрак застилал ему глаза и мешал разглядеть, как всё хорошо и правильно устроено на Земле. Но теперь он чувствует приближение нового этапа своей жизни, нового витка, на котором всё будет ещё лучше, ещё прекраснее.

Эль так погрузился в свои мысли, что не заметил, как в беседку вошёл пожилой человек. Ветерок играл его седыми волосами, а в его глазах отражалось далёкое море. Патриарх, казалось, с жадностью вбирал в себя весь мир, но не отвечал на его ласку ни безотчётной улыбкой, ни биением сердца, ни восторженным порывом чувств – он привык сдерживать свои эмоции. Долгая и упорная тренировка привела к тому, что никто и никогда не смог бы догадаться, что творится в душе этого необычного человека. Патриарх положил руку на плечо мальчика и сказал:

– Я рад тебя видеть, Эльвейс! Надеюсь, это взаимно.

Эль обернулся и весело воскликнул:

– Конечно, Патриарх! Я всю жизнь мечтал с тобой познакомиться! Это такая честь для меня!

– Дорогой мой, нам надо обсудить много важных вопросов. Мой сын Парадин сказал мне, что ты сомневаешься, нужна ли человеку вечная жизнь на Земле. Так ли это?

– Не совсем так, Патриарх. Я не уверен, нужна ли она мне . Временами меня гложет тоска по чему-то большему, чему-то, чего я не знаю, но что влечёт меня к себе с неимоверной силой. И это что-то я не могу найти в нашем мире! Наверное, я начал верить в Бога…

– Я понимаю тебя, сын. Возможно, даже больше, чем ты думаешь, – задумчиво проговорил седоголовый старец. – Когда-то давно я сам искал высшие, надмирные цели. Тогда мне тоже казалось, что есть что-то больше и важнее, чем наша Земля… Если бы человека не глодала тоска по неизвестному, люди бы не развивались, не эволюционировали, не стремились к новым горизонтам. Эта тоска заложена в самой человеческой природе, она даёт нам энергию, побуждает двигаться вперёд. Наша задача – правильно использовать её силу, направлять на реальные, осуществимые цели. Добился одной цели – ставь новую, и так до бесконечности. Достигнуть бессмертия означает уничтожить предел развития для каждой конкретной личности! Если ты воспитаешь в себе трезвость и практичность, твоя жизнь наполнится неизреченным смыслом, превратится в радостную гонку за счастьем. Ты будешь всегда и дома, и в пути – что может быть чудеснее?! Только смерти будет под силу остановить тебя. Но если ты активизируешь вирус, тебя ничто никогда не остановит!

– А вдруг, обретя бессмертие на Земле, мы упустим возможность достичь чего-то лучшего? Почему мы все так боимся смерти? Мне говорили, что, создав вирус бессмертия, мы бросили смерти вызов. По-моему, мы не бросили ей вызов, а сбежали от неё! Наша вечная жизнь – это вечное бегство от смерти! Вот христиане действительно бросали вызов смерти тем, что не боялись её, а, наоборот, относились к ней как к величайшему благу. Если кому и удалось победить смерть, так это им!

– Тебя восхищают христиане?

– Меня поражает их любовь к своему Богу. Они даже готовы были пожертвовать собой ради Него!

– Ты бы тоже хотел принести себя кому-нибудь в жертву?

– Для этого нужно очень много храбрости и любви. Не знаю, хватило бы у меня мужества совершить такой подвиг…

– Кто знает, какие в нас дремлют силы? Может статься, скоро тебе представится возможность испытать себя… – Старик задумался. – Христиане… Эти благородные, самоотверженные, храбрые дети! Ты знаешь, Эль, что их идеал – ребёнок? Может быть поэтому они так тебе понравились? Хотя твой ум не уступает уму взрослого человека, сердце твоё – сердце ребёнка. Однако пора бы тебе повзрослеть и понять, как заблуждались эти милые твоему сердцу детишки. Загробного мира нет! Победить смерть, стать богом – это мечты древнего мальчугана, который бесстрашно бросается со скалы в безумной надежде преодолеть силу притяжения и улететь в небо. Но, побеждённый обыкновенным законом природы, он падает вниз и разбивает себе голову о камни. Надо быть реалистом, Эльвейс! Мы уже очень многого достигли своими силами, без помощи мифического Бога, а достигнем ещё большего. Даже если бы был один шанс из ста, что существует Небесное Царство, и там не хуже, чем на Земле, отказаться от бессмертия здесь было бы неоправданной глупостью!

Они помолчали, глядя на далёкое море, плещущееся о скалы.

– Почему мы поклоняемся Идеальному Человеку, а не Богу? – наконец спросил Эль. – Ведь христианский Бог и есть Совершенный Человек!

– Это не совсем так. Мы поклоняемся человеческому духу, то есть каждый поклоняется всему обществу, в том числе и себе. А христиане поклонялись Духу потустороннему. Ты же видел, что из себя представляла жизнь человека в варварскую эпоху – страдания, болезни, нищета. Людей не устраивал мир, в котором они жили, поэтому они стремились вырваться за его пределы. Но их пугала неизвестность, лежащая по ту сторону жизни. И тогда нашлось гениальное решение: если люди не могут ничего узнать о Боге, пока не умрут, надо, чтобы Бог спустился с небес, стал живым человеком и рассказал о Себе, а также о своём Царстве. Как ты знаешь, иудеи ожидали мессию, пророка, который поможет их народу занять лидирующее положение среди других народов в Римской империи. Наконец родился великий человек по имени Иисус, который дерзнул объявить себя не только мессией, но и воплотившимся Богом. Конечно, это была ложь во спасение. Он думал, что вера в доброго Бога, готового на всё ради своих подданных, и надежда на счастливую загробную жизнь сделают людей лучше, повысят их нравственность, облегчат их участь. А тех, кто наиболее испорчен, думал устрашить адом. Чтобы привлечь внимание к своему учению, Иисус организовал всё так, чтоб его распяли на кресте. Даже после того, как его арестовали, он много раз мог избежать позорной смерти, но нарочно вёл себя так, чтобы оказаться распятым. Когда Иисуса не стало, его последователи разработали множество концепций, доказывающих, что он был Богом. Они говорили, что учитель нравственности не может быть лжецом, даже если его ложь служит ко благу человечества; что обманщик не станет жертвовать своей жизнью и тому подобное. В итоге в то, что Иисус был Богом, поверили миллионы людей… Но сегодня ситуация совершенно иная. Всё наше общество – одна большая счастливая семья. В отличие от древних людей мы не болеем, не голодаем, не терпим унижений, не страдаем от скуки. А скоро и смерть будет побеждена. Зачем нам искать что-то за пределами этого мира? Христиане думали, что Бог, как любящий отец, заботится о них всю их земную жизнь, наказывает за плохие поступки и помогает в добрых делах. Но мы, новоиерусалимцы, не чувствуем ничего подобного. Мы всего добиваемся своим собственным трудом. Если мы не видим Бога здесь, почему мы должны встретить Его за гранью смерти? Поклоняясь Идеальному Человеку, мы поклоняемся тому, что видим, и не грешим против реальности!

– Ещё одна мысль не даёт мне покоя, Патриарх! Допустим, я и все другие люди станем бессмертными, но вечен ли этот мир? Вдруг его ожидает скорая кончина? Если он погибнет, то и мы вместе с ним!

– Знаешь, и всему миру, и нашей планете уже много раз предрекали конец. Были и войны, и эпидемии, и природные катаклизмы. Боялись разрушения озонового слоя, отравления атмосферы, ядерной цепной реакции. Но мир так и не рухнул. Какие-то силы хранят его. Возможно, Земля и погибнет, но произойдёт это где-то далеко-далеко, в туманной глубине… и даже не веков, а многих миллионов лет. А ведь есть множество других солнечных систем с пригодными для жизни планетами, и мы их обязательно когда-нибудь освоим! Человечество будет существовать всегда!

– А как насчёт психики человека? Выдержит ли она вечную жизнь, бесконечную череду повторяющихся ситуаций? Не устанут ли некоторые люди от жизни, не захотят ли умереть?

– Ты попал в точку. Слабые люди не справятся с вечностью. Первое время отбор будет, в этом нет сомнения. В ходе эволюции всё слабое и неприспособленное к жизни отсеивается, остаются лишь сильнейшие. Но в дальнейшем… Из-за того, что срок человеческой жизни слишком краток, сейчас реализована лишь малая часть нашего внутреннего потенциала. А став бессмертными, мы сможем активизировать скрытые ресурсы сознания и овладеем сверхспособностями. Не исключено, что в этом нам помогут новые достижения научно-технического прогресса. Никакой бесконечной череды повторяющихся ситуаций не будет! Мы подчиним себе пространство и время! Мы научимся телепортироваться на огромные расстояния, и межзвёздные космические корабли так и останутся легендой! Новые планеты, новые галактики, новые миры! Их заселят миллиарды, триллионы совершенных людей! Царство Небесное, о котором пророчествовал Иисус, наконец осуществится, но врата в него – это не врата смерти! Вход в него находится внутри человека, как сказал Иисус в другом пророчестве: «Царство Божие внутри вас»!

– А вдруг, овладев сверхспособностями, люди перестанут нуждаться в социуме, в общении с себе подобными, и каждый замкнётся в своём коконе?

– Не волнуйся, этого не произойдёт! Во главе человечества станут хорошие лидеры, которые сплотят людей, не дадут обществу распасться. Такие, как ты и я! Остальные будут слушаться зова своих добрых пастырей и идти туда, куда мы их поведём. А мы поведём их к абсолютному совершенству!

– Но справлюсь ли я с такой великой миссией?

– Конечно, мой дорогой Эль! Посмотри на себя: ты прекрасен, в тебе нет никакого изъяна, никакой червоточины. Ты новый совершенный Адам! Ты просто призван к тому, чтобы быть лидером! Наша Церковь нуждается в Спасителе, и им станешь ты, когда активизируешь вирус! Твоя бессмертная кровь будет струиться в наших жилах и омолаживать наши тела. Кто же откажется идти за пастырем, который подарил ему вечную жизнь?

Эльвейс надолго задумался. Он смотрел на небо и море, словно ожидая, что они вдохновят его на что-то. Наконец мальчик тихо спросил:

– Моя воля ещё недостаточно окрепла, чтобы активизировать вирус?

Патриарх ласково улыбнулся.

– Мальчик мой! Ты уже почти готов! Путешествия в прошлое научили тебя любить и верить так, как не умеет никто в Новом Иерусалиме! Тебе осталось только одно, самое важное путешествие. Завтра мы с тобой отправимся на Голгофу, и ты заглянешь в глаза тому, кто называл себя Богом!

Глава восьмая Иерусалим, Иерусалим!

Вечером Эльвейс долго не мог заснуть. Он очень волновался. Ему казалось, что настаёт поворотный момент в его жизни, что на Голгофе он получит ответы на все свои вопросы. Эль хотел узнать правду об Иисусе, узнать правду о Патриархе, узнать правду о самом себе. Почему-то он был уверен, что после завтрашнего погружения окончательно выберет, на чьей он стороне – дерзновенных детей-христиан или рациональных взрослых-новоиерусалимцев. Его пугала и одновременно привлекала возможность посмотреть в глаза человеку, которому поклонялись как Богу миллиарды людей. Какой приговор себе прочитает он в этих глазах?

Эль встал, когда все члены его семьи ещё спали, быстро привёл себя в порядок, позавтракал и отправился во Дворец Мира, где его ждал Патриарх.

Утро выдалось холодное и торжественное. Сквозь прозрачную крышу вагона Эль смотрел на ровный строй серых облаков, из которых сочился слабый дождик.

Когда он вошёл в Кабинет Виртуальных Исследований, Патриарх только что закончил программировать перемещение.

– Здравствуй, мой дорогой! – сказал лидер Нового Иерусалима. – Сейчас ты увидишь одно из величайших событий в истории человечества! Я бы даже сказал, самое величайшее! У Голгофы делай то, что тебе подскажет сердце! Исполняй его повеления, и всё будет как нельзя лучше!

* * *

Эльвейс и Патриарх шли чуть позади трёх человек, ведомых римскими солдатами к месту мучительной казни. Смертники несли на плечах деревянные брусья – перекладины своих собственных крестов. Один из осуждённых постоянно спотыкался и падал, его одежда была насквозь пропитана кровью – он получил тридцать девять ударов пятихвостым бичом со свинцовыми шариками на концах ремней. Это и был Иисус.

Из толпы неслись женские рыдания, крики, ругань и проклятия. Солдаты нещадно подгоняли осуждённых плетьми. Увидев, что, упав в очередной раз, Иисус не может подняться, римский офицер отдал приказ переложить его «крест» на кого-нибудь другого. Солдаты схватили какого-то крестьянина и заставили нести брус вместо Иисуса.

Процессия поднялась на голый холм, где стояли в каменных пазах три столба для распятия преступников. Осуждённым дали выпить какой-то дурманящий напиток. Иисус отказался его пить – видимо, он не хотел ничем туманить своё сознание. Затем солдаты вынули столбы из пазов, прибили к ним перекладины, раздели казнимых и стали прибивать их ко крестам. Зрелище было ужасное. Гранёные кованые гвозди пробивали нервные узлы, распинаемые издавали пронзительные нечеловеческие крики, толпа обезумела. Наконец столбы со страдальцами установили на свои места, и народ немного успокоился. Иисус оказался на центральном кресте. Над его головой висела табличка с надписью: «Иисус из Назарета, Царь Иудейский». Надпись была сделана на трёх языках, которые знал Эль: на латыни, греческом и арамейском.

«Как ему подходит звание царя! – подумал мальчик. – Несмотря на ужасные физические страдания, он спокоен, собран и по-царски величественен. Патриарх говорил, что он добровольно пошёл на эту страшную казнь ради блага человечества. Какой же сильной волей и каким поразительным самоконтролем должен обладать человек, чтобы с честью выдержать подобное испытание!»

Солдаты держали народ на приличном расстоянии от места казни, но по приказу офицера пропустили к подножию креста близких Иисуса – несколько женщин и молоденького юношу со светлым ясным лицом. Эльвейс сразу догадался, ктó мать Иисуса: в отличие от других женщин Мария почти не плакала, а всё время молилась. Юноша же был любимым учеником Иисуса.

Из толпы раздавались возгласы: «Эй, разрушающий храм и в три дня созидающий! Если ты сын Божий, сойди с креста, и уверуем в тебя! Других спасал, а себя самого не можешь спасти! Мессия, Царь Израилев! Уповал на Бога, пусть теперь избавит тебя Бог, если ты угоден Ему!» В основном кричали представители церковной элиты. Иисус поднял глаза к небу и сказал:

– Отче, прости им! Они не ведают, что творят!

Вдруг разбойник, распятый слева от Иисуса, разразился в его адрес потоком брани. Свою тираду он закончил словами: «Если ты мессия, спаси себя и нас!» Разбойник, висящий справа, стал вразумлять своего собрата:

– Побойся Бога! Разве ты сам не осуждён на такое же точно наказание? Но мы наказаны справедливо и получили по заслугам, а он ничего плохого не сделал!

Потом попросил Иисуса:

– Вспомни меня, Господин, когда придёшь в Царство Твоё!

Иисус ответил ему:

– Истинно говорю тебе, сегодня же будешь со мною в раю!

Сказано это было со властью, тоном человека, уверенного в том, что он может повелевать загробной участью людей. Иисус безупречно играл роль Бога…

«Какой потрясающе красивый образ – распятый Бог! – думал Эльвейс. – Неудивительно, что он покорил сердца такого множества людей. Единый всемогущий Творец неба и земли умирает на кресте рядом с преступниками!.. Неужели Патриарх прав? Неужели практичный, расчётливый ум человека по имени Иисус породил эту чудесную сказку про воплотившегося Бога?»

И неожиданно для самого себя Эль страшно рассердился на Иисуса. За что? За то, что он обманул стольких людей… За то, что вдохновлённые этой прекрасной ложью, они бросали своих родных, шли на мучения и смерть… За то, что он посмел играть на самых лучших и светлых человеческих чувствах… За то, что он – не Бог!

Мальчик понял, что он не хочет видеть перед собой учителя нравственности, организовавшего собственную казнь ради того, чтобы увековечить своё учение. Он хотел видеть перед собой распятого Бога!

В этот момент Иисус поднял голову и посмотрел с креста на Эльвейса. Он заглянул мальчику не в глаза, а в самое сердце. Эля как будто коснулось Абсолютное Добро, Абсолютный Свет, он почувствовал себя тёмным и грязным в лучах этого Света. Эль больше не был совершенным человеком, вирусоносителем, от которого зависят судьбы многих людей. Он превратился в ребёнка, который после долгих лет разлуки нашёл наконец своего отца.

Эльвейс окончательно прозрел: он видел перед собой распятого Бога! Изъязвленное тело – это Его добровольный дар любви, доказательство небезразличия к людям! Раскинутые руки – объятья, в которые Он жаждет заключить весь мир! С высоты креста Он призывает к Себе своих заблудших детей, призывает Эля!

В душе мальчика зажглось пламя ответного чувства, и из груди его вырвался мучительно-сладостный крик:

– Господь мой и Бог мой! Ты – любовь моя, свет мой, жизнь моя! Я дарю Тебе всего себя! Я хочу вечно быть с Тобой, не расставаться во веки веков! Прошу Тебя, не оставляй меня теперь, когда я узнал Тебя! Делай со мной, что хочешь, только не оставляй!

Иисус услышал эти слова, и в голове у Эля зазвучал голос распятого Бога: «Иерусалим, Иерусалим! Сколько раз хотел я собрать детей твоих, как птица собирает птенцов своих под крылья, и вы не захотели! И вот оставляется вам дом ваш пуст. Иди за мною, чадо, и предоставь мёртвым погребать своих мертвецов!»

Патриарх тоже отлично слышал, чтó сказал Эльвейс. Глаза старика загорелись каким-то странным огнём, он глядел то на Эля, то на Иисуса и улыбался, но ничего не предпринимал.

Иисус перестал смотреть на Эльвейса и, указывая взглядом на своего молоденького ученика, обратился к своей матери:

– Женщина, пусть он будет сыном тебе!

А ученику сказал:

– Она будет тебе матерью!

Эль почувствовал, что слова эти касаются не только ученика, но и его самого. Иисус подарил ему любящую мать! Даже если Эльвейс никогда её больше не увидит, он не забудет Марию! «Мама», – прошептал он, глядя на женщину, умершую почти три тысячи лет назад. Эль произнёс это слово так благоговейно и трепетно, будто боялся разбить его или запачкать. В эту минуту он был совершенно счастлив!

Но вдруг небо затянули тучи, сгустилась тьма, подул резкий ветер. Тревожное ожидание непоправимого, безысходность, отчаяние повисли в воздухе.

– Боже мой, Боже мой! Для чего Ты меня оставил? – закричал пригвождённый ко кресту Бог, и внутри у Эльвейса всё похолодело и замерло.

«Он не может, не должен умереть! – думал мальчик. – Он уже доказал свою любовь к людям! Почему Он не сходит с креста? Почему не спасает Себя от могильного холода, распада, небытия?»

– Жажду! – вскричал Иисус, и один из солдат, сжалившись, поднёс к Его рту губку на копье.

– Свершилось! – возопил Иисус. – Отче! В руки Твои предаю дух мой!

И Бог умер.

Эльвейс только-только познал радость встречи со своим Создателем, и Бог покинул его, бросил на произвол судьбы.

Тьма вливалась в душу, тряслась земля, вскипало одиночество, стонали от горя римские солдаты и криво усмехался первосвященник.

Мальчик не видел ничего, кроме мёртвого тела, висящего на кресте. Жизнь умерла вместе с Иисусом, умер сам Эльвейс, умерли все люди на Земле, умерла Земля, все звёзды и планеты, вся вселенная. Смерть поглотила всё…

Глава девятая Дом с мертвецами

Патриарх на руках вынес Эльвейса из барокамеры, перенёс в комнату отдыха и усадил в мягкое кресло. Мальчик открыл глаза и увидел улыбающееся морщинистое лицо.

– Теперь ты бессмертен! – торжественно сказал старик. – Бог умер, а мы с тобой будем жить вечно! Ты удивлён, что я верю в то, что Иисус был Богом? Не удивляйся, мой мальчик, я десятки раз был на Голгофе! Только идиот, видя Его глаза, может думать, что перед ним простой человек!

– Почему ты говоришь, что я стал бессмертным? – спросил Эль. – Разве мне удалось активизировать вирус?

– Дело в том, что вируса бессмертия не существует. Я просто убедил всех, что он есть. Это была ложь во спасение, некий психологический приём, направленный на то, чтобы помочь людям поверить в возможность достижения бессмертия. Без этого ничего бы не вышло. Вера очень важна, Эльвейс! С нами происходит только то, во что мы верим. Если человек не верит в вечную жизнь, что с ним ни делай, он никогда не станет бессмертным. В нашем обществе люди больше всего доверяют науке, поэтому легенда про вирус идеально подходила для моей цели. Кто бы поверил мне, если бы я сказал, что Иисус – вочеловечившийся Бог, который может даровать всем нам вечную жизнь? К сожалению, мне самому не хватило веры выпросить у Него бессмертие, и я создал тебя. Не удивляйся тому, что я говорю «создал»: я участвовал в конструировании твоего генотипа, я наблюдал за тобой с момента зачатия, я поручил твоё воспитание своим любимым сыновьям и своей любимой дочери, я формировал твою учебную программу и планировал все твои путешествия в прошлое. Ты превзошёл меня в вере и любви, и теперь бессмертная Божья кровь течёт в твоём теле! Я слышал, чтó Он ответил тебе! «Сие есть кровь моя, изливаемая в вас, и кто примет её, тот не умрёт вовек, но получит жизнь вечную!»

Эль удивлённо посмотрел на Патриарха. Неужели они слышали разное?

– Да, мой дорогой, пора спасать человечество от смерти! – радостно сказал старик. – Позволь, я возьму у тебя немного крови!

– Я не хочу жить без Него! – прошептал Эльвейс, засучивая рукав.

– Ну что же теперь сделаешь? – Патриарх засунул мальчику в вену иглу шприца. – Произошла трагедия вселенского масштаба. Вочеловечившись, Бог должен был сделать людей бессмертными и стать во главе них. Но люди оказались недостойными такого дара, они были слишком испорченными! Иисус понял, что бессмертие превратит их в монстров, и в Его божественном уме родился новый план. Он решил основать Церковь, зиждущуюся на Его гробе, заквасить Землю нравственным благовестием. Он понял: «если пшеничное зерно, пав в землю, не умрёт, то останется одно; а если умрёт, то принесёт много плода». Да, Он умер для того, чтобы мы все могли жить бесконечно! Вечная Ему память!.. Церковь, просуществовавшая две с лишним тысячи лет, сделала своё дело. Всё больше и больше людей осознавало, что надо жить в мире и любви, не делать ближним зла. И когда количество тех, кто стремился к добру, перевалило критическую черту, они своей верой создали науку, могущую исцелить нашу плоть. Но и этого было недостаточно! Несознательной части человечества нравилось творить зло, она была против евгеники и воспитания детей в нравственно стерильных условиях. Испорченные люди с ранних лет приучали своих детей к обжорству, похабным зрелищам, сексуальному поведению, выпивке, потребительству. И тогда вера сознательных людей вызвала третью мировую войну, в процессе которой отсталые индивиды уничтожили друг друга. Христианство выполнило свою функцию и исчезло, но дело Иисуса не умерло. Историю Нового Иерусалима ты прекрасно знаешь… Будучи Богом, Иисус провидел, что всё пойдёт по Его сценарию, и даже то, что будет создан АВИП. Он знал, что разглядит совершенного человека, готового принять Его бесценный дар, сквозь тысячелетия! Вися на кресте, Он ожидал тебя, мой мальчик, – ожидал того, кто принесёт себя Ему в жертву, чтобы божественной силой влить в него свою бессмертную кровь!

– А почему ты говорил мне в беседке, что Иисус – не Бог?

– Ты должен был сам, без подсказки, поверить в Него как в Бога, причём именно на Голгофе! – Патриарх засучил свой рукав и ввёл кровь Эля себе в вену. – Бессмертие мог принять лишь тот, кто полностью отречётся от себя, не ожидая ничего взамен. Иисус понимал, что рискованно вручать свой дар тому, кто ещё не достиг вершины альтруизма. Поэтому Он не вручил его мне: я просил у Него бессмертие, а в этой просьбе присутствует личный интерес. Иисус мог дать вечную жизнь только тому, кто бескорыстно возлюбит Его, принесёт себя Ему в жертву, захочет никогда с Ним больше не разлучаться! Тому, кто, пробившись сквозь немыслимые заслоны, сделает это вопреки своему разуму, обществу, всему миру! Теперь ты не можешь жить без Него? Радуйся, сын: Бог в тебе! Мы – Его наследники! Пока в нас будет течь кровь Иисуса, Бог будет жить!

– Но разве после смерти Иисуса Бога не стало?

– То, что осталось, не имеет к нам никакого отношения. Это просто Сила, вселенский закон, который не даёт миру рухнуть. Иисус был лучшей частью Иеговы, той частью, которая творила человека, отвечала за него, любила его. Поэтому Он и пожертвовал собой ради нас… Но хватит на сегодня вопросов! Тебе надо как следует отдохнуть! Достаточно хорошо себя чувствуешь? Сможешь доехать до дома?

Эль прошёлся по комнате и кивнул. Патриарх обнял его и расцеловал. В глазах у старика блестели слёзы. На прощание он сказал:

– Тебе предстоит расти, а мне умаляться! Не говори пока никому о нашем успехе. Я буду по очереди испытывать людей и вводить бессмертную кровь только тем, кто готов к вечной жизни. Парадина, Луану и всех, кто за тебя отвечает, я проинформирую сам. Езжай домой и отдыхай!

* * *

Эльвейс ехал домой на электроэкспрессе и вспоминал слова, сказанные ему с креста.

«Хотел собрать птенцов под крылья, а они не захотели… Дом оставляется пустым… Мёртвые будут погребать других мертвецов… Новый Иерусалим – пустой дом с мертвецами. А я должен идти за Ним. Идти за Ним в смерть! Есть только один способ это сделать!»

Он попросил остановку на знакомой станции в горах и меньше, чем за час, взобрался по узкой тропке на свою любимую скалу. Когда у него выпадала свободная минутка, он любил приезжать сюда и в одиночестве любоваться пейзажем, сидя на маленькой скамейке.

Стоя над пропастью, Эльвейс вспоминал всех, кого знал, и прощался с ними; прощался с Новым Иерусалимом, с горами и лесами, с океанами; прощался со всем, что любил. Потом закрыл глаза и представил во всех деталях, как разбегается и прыгает вниз. Ветер свистит в ушах, далёкий каменный уступ стремительно несётся навстречу. Удар об землю, и темнота…

Эль сел на скамейку, поджал под себя ноги и зарыдал. Он никогда не плакал от горя, и поток слёз ослепил его, отрезал от мира. «Как же я пойду за Тобой? – восклицал мальчик. – Я никогда не смогу покончить с собой! Теперь я это знаю. Ты бы не разрешил… Быть целую вечность без Тебя – как это можно вынести? Жить в мёртвом доме, в доме, который Ты покинул! Какая страшная пытка!»

Через какое-то время Эль осознал, что сидит не на скамейке, а на чём-то мягком и мокром. Под ним был речной песок, а невдалеке плескалась холодная речная волна.

Глава десятая Иностранный барин

Широкая река, песчаная отмель, яркое солнце и весенние запахи. Эльвейс почувствовал, что он не в Новом Иерусалиме. Тогда где же?

Экология вроде бы не испорчена. Неужели он в теле перенёсся в древний мир? Как такое могло произойти?

Но какая разница, где он находится? Он на Земле, и он жив, а Бог умер, и значит они разлучены! Эль опять неудержимо заплакал.

– Здравствуй, барин! – сказал кто-то совсем рядом на старорусском языке.

Эль привык путешествовать по прошлому виртуально и не сразу понял, что обращаются к нему. Перед ним стоял худой мальчик лет двенадцати, одетый в грубую одежду и с узелком на плече. Глаза у него были добрые, но с хитрецой. Чувствовалось, что он старший или даже единственный мужчина в семье.

* * *

Кузьма шёл домой из церкви вдоль берега и думал, как в этом мире всё несправедливо устроено. Завтра баре будут разговляться свининой и бараниной, а им с матерью придётся довольствоваться яйцами и куличом! Он со злостью встряхнул узелок, в котором болтались освящённые продукты. На прошлой неделе Кузьма выловил осетра, но приказчик забрал его за долги. А коли бы его закоптить…

С тех пор, как умер отец, и они с матерью остались вдвоём, жизнь пошла вкривь и вкось. Мать плохо управлялась с сетями. А этой весной кто-то заговорил рыбу, и она взбесилась: начала рвать сети, биться в дно лодки. Почему Христос им не помогает?

Вдруг Кузьма увидел, что рядом с водой сидит человек. Это был мальчик, прекрасный лицом, с золотистыми волосами и диковинно одетый. Понятное дело, из благородных. Но что действительно поразило Кузьму, это то, что мальчик так горько плакал, будто готовилось светопреставление.

– Здравствуй, барин! – сказал Кузьма, подойдя поближе.

– Я не барин, – с небольшим акцентом ответил мальчик, вытерев слёзы платком. – Где я, в России?

«Иностранный барин», – подумал Кузьма, а вслух сказал:

– В России-матушке, на Волге, где же ещё?

– А какой год от Рождества Христова?

– Да шут его знает!

– Ну хоть кто сейчас царствует?

– Великий государь Пётр Алексеевич, кто же ещё? Как звать-то тебя, барин?

– Эльвейс.

– А по батюшке?

– Парадинович.

– А меня Кузьмою кличут. Откудова ты тут взялся, Вейс Парадиныч?

– Не могу сказать.

– Тебе, Вейс Парадиныч, к лекарю надо! Видать, ты головой ударился, – констатировал Кузьма. – Только он далече. Пойдём пока к нам. Зябко на земле-то сидеть!

Он подал мальчику руку, а про себя подумал: «Ежели чужого барчонка выходим, так нам с мамкой награду положат!»

– Скинь башмаки-то, песок набьётся! – сказал Кузьма пять минут спустя. Молодой барин плёлся рядом с ним и опять принялся плакать. – У тебя, что ль, горе какое?

– Да, – всхлипнул барин. – Смерть…

– Кто-то из близких помер? – сочувственно спросил Кузьма.

– Да, да! Очень близкий! Ближе, чем отец или мать, дороже, чем сама жизнь!

– Я тебя понимаю. У меня отец в прошлом году преставился. Знаешь, как я его любил! Хороший он был, добрый. Бывало, пойдём с ним на щуку… Хотя грех в канун Пасхи по усопшим кручиниться! Поп говорит, раз Христос воскрес, то и близкие наши воскреснут, и сами мы, когда помрём…

Глаза у барина округлились.

– Христос воскрес?

– Воистину воскрес!

– Как Он мог воскреснуть?

– Ну, взял и ожил. Он же – Сын Божий! Захотел – умер, захотел – воскрес!

– Значит, Он жив? Его можно увидеть?

– Святым надо быть, чтобы увидеть! – засмеялся Кузьма. – Вот апостол Павел видел по дороге в Дамуск… Преподобный Сергий и Никола Угодник, небось, тоже видели. Ты лучше с попом нашим поговори, он учёный!

На барина напал приступ бурного веселья.

– Ну и дурак же я! – кричал он. – Как я мог поверить в то, что Он умер навсегда?! Воскрес! Ну конечно же, воскрес! Всё так и должно было случиться!

«Сильнёхонько он головой-то стукнулся!» – подумал Кузьма.

– Спасибо тебе, мой добрый друг! – орал барин. – Ты даже не представляешь, как много для меня сделал! Он воскрес! Какое это счастье! Я только об одном и мечтаю в жизни – вновь встретиться с Иисусом!

– Нашёл мечту, Вейс Парадиныч! Помрёшь и встретишься!

– Да вот с этим-то… Ладно, не важно! – Барин немного успокоился. – А как мне увидеться с попом?

– Пойдём вечером к Всенощной, вот и увидишься!

Всю оставшуюся дорогу Кузьма обучал барина премудростям рыболовства.

* * *

Мать Кузьмы сильно испугалась, увидев чужого барчонка. Сын отвёл её в сторону и довольно громко зашептал:

– Он, кажись, у разбойников побывал и башку отбил! Говорит, что кто-то из близких помер; забыл, кто царствует, и даже, что Христос воскрес!

– Надо его к нашим барам вести! – сказала мать.

– Они ж все в город поехали на Пасху!

– И то верно. Тогда покажем его попу. Може, чё посоветует?

– Он и сам хочет попа увидеть!

Эльвейс тем временем с неимоверным удовольствием ощупывал и обнюхивал брёвна избы: ведь АВИП не обеспечивал ни тактильных, ни обонятельных ощущений.

Вскоре женщина оправилась от испуга и, отослав Кузьму в огород, усадила Эля за стол.

– До чего вы красавчик, Вейс Парадиныч! – приговаривала она, накладывая пшённую кашу. – На ангелочка похожи! Ваш папаша, верно, с севера был?

– С юга! – улыбнулся Эльвейс. – Из Южной Америки.

– А, ну с Америки-то, тогда всё понятно! Пасху-то тама празднуют?

– Нет, не празднуют…

– А наш поп завёл на пасхальной обедне всех причащать! Грех, говорит, Христа воскресшего в себя не принять!

– Как в себя принять?

– Ну крови и плоти Христовой причаститься! Неужто не знаете?

Эль выронил ложку.

– Принять в себя Его кровь?!

– Поп говорит, кто крови и плоти Христовой причащается, тот к вечной жизни воскреснет!

– И каждый может причаститься?

– Вот уж не знаю! – засомневалась женщина. – Басурманину, кажись, нельзя, он некрещёный!

– Я-то тоже некрещёный! А когда можно креститься?

– Да когда хошь! Лучше всего младенцем креститься, но взрослому тоже можно, коли хочет…

– А сегодня можно?

– Это надо с попом толковать! Може, он вас и крестит…

Глава одиннадцатая Фаворский свет

Кузьма повёл Эльвейса в церковь за несколько часов до Всенощной.

– Попá звать отец Илия, – объяснял он по дороге. – Попадьи у него нет, детей тоже. Говорят, он не духовного сословия, из самых благородных! Учился, дескать, в самом Киеве. Молодой он на вид, но, как начнёт говорить, вроде бы и не очень. На тебя, Вейс Парадиныч, чем-то похож…

Священник вышел из алтаря, разобрался, в чём дело, внимательно поглядел на Эля и увёл его к себе в дом.

– Можешь всё мне рассказать, – сказал отец Илия, убедившись, что никто из причта их не слышит.

– Не могу, отец. Последствия будут необратимые.

– Не волнуйся, я сам из Нового Иерусалима!

Эль чуть не упал с лавки.

– Я жил в двадцать шестом веке, был филологом, – продолжал священник. – Получил доступ к Священному Писанию и вскоре после этого был сослан на северные рубежи, а там пропал без вести. Я тоже не мог жить без Христа!

– Я из двадцать седьмого… Каким образом мы перенеслись во времени телесно?

– Ты и сам прекрасно знаешь ответ!

– Чудо Божье?

– Разумеется! Христос не мог забрать нас к Себе неочищенными и не мог оставить в мире язычников, где нет Церкви Христовой. Кстати, я думаю, что в Евразии Церковь осталась жива после третьей мировой войны. А иначе как бы исполнились слова Христовы, что Его Церковь пребудет до скончания мира?

– Я не читал Библию, – сокрушённо сказал Эльвейс. – Мне отказали в доступе.

– Тогда как же ты уверовал?! Так, рассказывай всё по порядку!

И Эль стал рассказывать. Когда он излагал концепцию Патриарха, отец Илия не выдержал и рассмеялся. Оказывается, он застал Патриарха (который к моменту рождения Эльвейса занимал свой пост больше семидесяти лет) и общался с ним перед тем, как был сослан.

– Патриарх слышал, как Христос сказал, что дарит мне свою бессмертную кровь, – сказал мальчик, закончив излагать основные события. – Почему мы слышали разное?

– Когда у человека навязчивая идея, он слышит то, что ему хочется. Патриарх услышал то, о чём мечтал.

– Значит, я не стал бессмертным?

– Разумеется, нет! Думаешь, Христос может так издеваться над людьми? В этом мире всё эфемерное, всё ненастоящее, даже радость. И мы тоже ненастоящие. Только Христос настоящий. А нам, чтобы стать настоящими, надо умереть!

– А как же Патриарх и другие новоиерусалимцы?

– Будем молиться за них! Может быть, Промысел Божий как-нибудь приведёт их ко спасению.

– Они недостойны Царства Небесного?

– Подумай сам. В Царстве Небесном общение со Христом не будет прерываться ни на мгновение! А новоиерусалимцам Христос не нужен. Соответственно, не нужно и Царство Небесное. Христос рад бы их взять к Себе, но они сами Его отвергнут. Запомни, ад – это не душевные и телесные страдания. Ад там, где нет Христа!

– Но, с точки зрения Церкви, новоиерусалимцы не грешат, а праведники должны попадать в рай!

– Ошибаешься. С точки зрения Церкви, самый страшный грех – это скрытая гордость, тайная прелесть [9] . И, к сожалению, все новоиерусалимцы ею больны. Но скрытая гордость легко переходит в открытые пороки. Мне кажется, ты застал самый закат Нового Иерусалима. Когда выяснится, что «спаситель» исчез, а кровь Патриарха не бессмертная, всё начнёт рушиться. Только надежда на обретение вечной жизни сдерживала греховные побуждения в людях. Генетики бессильны изменить человеческую природу: грех гнездится не в генах, а в душе! Так что в Новом Иерусалиме можно наблюдать лишь иллюзию праведности. Знай, Эльвейс, что любой человек на Земле глубоко повреждён и без Бога не может излечиться от своей болезни! Новоиерусалимцы, по слову Господа, подобны украшенным гробам, которые снаружи кажутся красивыми, а внутри полны мёртвых костей и всякой нечистоты; по наружности кажутся праведными, а внутри исполнены лицемерия, беззакония и лжи. Они считают себя совершенными, сверхлюдьми и не замечают, какие они на самом деле несчастные, жалкие, нищие, слепые и нагие! Патриарх – самый яркий тому пример: он ухитрился обмануть десятки миллионов! Когда выяснится, что лучший человек эпохи – лжец и безумец, что бессмертия достичь невозможно, вся нравственность быстро испарится, и люди предадутся самым постыдным страстям и развлечениям. Первыми падут старики. Им осталось жить несколько лет, и они считают, что за гранью смерти ничего нет… С другой стороны, кто-то из них может поверить в Бога и загробную жизнь.

Отец Илия замолчал и задумался.

– Можно задать ещё несколько вопросов? – спросил Эль через минуту.

– Спрашивай.

– На кресте Христос испытывал боль, одиночество? Он страдал истинно?

– Да, Эльвейс. Господь Иисус Христос – истинный Бог и истинный человек. Как Сын Божий Он всегда пребывал в Боге Отце, а как человек ужасно, неимоверно страдал. Он пошёл на страдания и смерть из-за каждого из нас и ради каждого из нас. Я знаю, жить с этим знанием очень трудно, но без него было бы ещё тяжелее!

– Почему Патриарх, который много раз видел смерть Христа, не знал о том, что Христос воскрес?

– Дело в том, что крест увидеть довольно просто. В нашем восемнадцатом веке его хорошо видят и пантеисты, и оккультисты, и даже атеисты. Насколько я знаю, через сто с лишним лет появятся мракобесы, утверждающие, что крест – это миф, но пока в распятие Иисуса из Назарета верят все. А вот воскресшего Господа можно увидеть только глазами любви, тут АВИП бессилен помочь. Я уверен, Патриарх бывал в тех местах, куда являлся воскресший Христос, но Господа не видел и не слышал. Наблюдая, как апостолы с кем-то разговаривают, он каждый раз полагал, что у них массовая галлюцинация. А после того, как Христос вознёсся на небо, увидеть Его стало ещё сложнее…

– Значит, Христос отправился на небо, а не остался на Земле?

– Когда речь идёт о Боге, одно другому не мешает! – улыбнулся отец Илия. – Обычно принято говорить, что воскресший Христос ходил по Земле сорок дней, потом вознёсся к Отцу, а к подвижникам опять спускается с неба. Но Он сам сказал: «Я буду с вами во все дни до скончания века». Как ты понимаешь, «быть с нами» не означает «иногда спускаться»! Земля – это тоже часть духовного мира, а Бог присутствует везде, и, что немаловажно, с момента воскресения присутствует везде во плоти! Но лишь чистые сердцем Бога узрят!

Эльвейс вспомнил всех подвижников, которых видел по воле Патриарха, вспомнил их глаза. Чистые сердцем Бога узрят… Да, они видели Христа! Видели Того, кто взошёл на крест из-за них и ради них, умер в страшных муках и воскрес! Видели не единожды, а фактически постоянно!

– Я… Я хочу хоть чем-то ответить Богу на Его великую жертву! – с жаром проговорил Эль. – Что мне сделать? Какой подвиг на себя взять?

– Для начала возьми на себя подвиг умного делания и воспитания в себе трезвости! – сказал отец Илия. – Тебя что-то удивило в моих словах? – спросил он, заметив выражение лица мальчика.

– Мои кураторы постоянно говорили мне о трезвости!

– Новоиерусалимцы очень многое заимствовали из христианства. Когда ты станешь христианином – изучишь христианское учение и начнёшь жить в согласии с ним, – понятия «смирение», «любовь к ближним», «трезвость», «самоконтроль» по-новому оживут для тебя и обретут гораздо более глубокий смысл…

На Эля опять накатила волна счастья.

– Я так рад, что могу стать членом Церкви Христовой! – воскликнул он, вскакивая с лавки. – Что могу изучать христианское учение, читать Библию, труды подвижников! Наконец-то я нашёл свой дом, свою Родину!

– Нет, Эльвейс, перенесясь силою Христовой во времени, ты нашёл Церковь, но Родину не нашёл! Россия – языческая страна, впрочем, как и любая другая. Если Новый Иерусалим не был тебе домом, не станет домом и Российская Империя. В глазах общества истинные христиане всегда были и будут чужаками, агентами вражеского государства. У нас нет друзей, есть только братья и сёстры во Христе. У нас нет дома, есть только странствие, кажущееся бесконечным. Мы никогда не можем до конца утолить свою жажду – жажду Духа Святого. И мы никогда не унываем. Потому что Господь сказал: «в мире скорбны будете, но мужайтесь: Я победил мир». Тебе ещё предстоит узнать, что такое борьба с грехом, боль поражения, отчаяние в спасении и радость покаяния. Ты ещё только начинаешь битву с самим собой. Но я ужасно рад за тебя и верю, что твоё горячее сердечко доведёт тебя до Отчего Дома! Если оно нашло дорогу к Голгофе, то приведёт тебя и на Фавор!

– На Фавор?
– Увидишь Господа в славе! А пока бери свой крест и следуй за Христом! – Отец Илия достал из сундука крестик и серебряную цепочку. – Сейчас позову дьячка и клирос, и пойдём на Волгу креститься. Ты не возражаешь, если я нареку тебя при крещении Елисеем? А на Литургии тебе вместе со всеми предстоит ещё одно путешествие во времени: мы перенесёмся на тысячу семьсот лет назад, воссядем рядом с апостолами и примем вино и хлеб – кровь и плоть Господни – из рук самого Христа! Да не в осуждение будет нам причастие Святых Христовых Тайн, но в жизнь вечную!

* * *

Шло Пасхальное Богослужение. Радость струилась отовсюду, заполняла собой пространство, и казалось, что певчим вторит ангельский хор.

– Где твоё жало, смерть? Где твоя, ад, победа? – взывал отец Илия с амвона. – Воскрес Христос, и ты низвергся! Воскрес Христос, и радуются ангелы! Воскрес Христос, и жизнь жительствует! Воскрес Христос, и нет больше мёртвых во гробах: Христос, первым восстав от мёртвых, начатком стал всех усопших! Тому слава и держава во веки веков, аминь!

Сердце Эльвейса щемило от счастья. А на возглас «Христос воскресе!» он кричал вместе с народом «воистину воскресе!» так громко, что даже охрип.

Затем Эль причастился крови и плоти Христовых и гораздо раньше, чем предполагал отец Илия, увидел Господа в славе. Мальчик пообещал Христу нести фаворский свет в мир и никогда не оборачиваться вспять. А Воскресший из мёртвых благословил его и укрепил.

Эпилог

Какое-то время Елисей жил в доме у отца Илии, затем путешествовал по стране. Прочитав все книги, которые можно было достать в России, он отправился на Афон. А когда прочитал все книги, хранящиеся на Афоне, ушёл в скит и пропал.

В скором времени на Руси появился странник [10] , ходящий босиком из селения в селение и несущий Слово Божие в народ. Называл себя странник «убогим иерусалимцем». Ходил слух, что он знает на память творения всех святых отцов. «Бог создал нас для Себя, и не обретёт покоя сердце наше, пока не успокоится во Христе!» – любил повторять странник слова Блаженного Августина.

Даже те, кто общался с Елисеем во времена его юности, навряд ли узнали бы его теперь. Его прозрачная шелковистая кожа обветрилась и почернела от загара, золотые волосы выгорели и поредели, тело иссохло и сгорбилось. Только голубые глаза пронзительно сияли на измождённом лице.

Елисей не знал покоя и никогда не задерживался в одном доме более, чем на одну ночь. Он очень спешил. Вдруг кто-то на Земле ещё не знает, что Христос воскрес?

История Нового Иерусалима

Во второй половине 23-го века н. э. на Земле началась третья мировая война. Хотя ядерное оружие использовано не было, война привела к глобальной экологической катастрофе, охватившей всю Землю. В конце войны, когда стало ясно, что человеческому роду угрожает вымирание, один крупный учёный и политик, известный как Вождь-основатель или Великий Учёный, собрал всех выдающихся людей своего времени – деятелей науки, искусства, духовных лидеров, мыслителей – и эвакуировал их на юг Южной Америки. Эта часть континента меньше всего пострадала от войны и была наиболее пригодна для жизни. Там было основано поселение, а в дальнейшем и государство, названное Новым Иерусалимом.

Вначале территория, занятая переселенцами, не превышала ста квадратных километров, а число жителей колонии составляло около тридцати тысяч человек. Постепенно экологию внутри страны выправили, поставили щиты, не позволяющие последствиям катастрофы проникать внутрь очерченных границ, а потом стали понемногу расширять пригодную для жизни территорию. О том, чтобы путешествовать по планете, а тем более летать в космос, не могло быть и речи, так как не было свободной энергии.

К 27-му веку пригодной для жизни была уже треть всей Южной Америки, а число жителей Нового Иерусалима составляло около семидесяти миллионов человек. Однако, несмотря на столь обширную площадь, Новый Иерусалим так и остался городом-государством: дома были распределены равномерно по всей территории.

В Новом Иерусалиме считали, что остальное население Земли погибло, хотя доподлинно это не было известно. Некоторые учёные предполагали, что на других материках могли сохраниться группы людей, деградировавшие до первобытнообщинного строя.

Всю историю Земли до третьей мировой войны включительно новоиерусалимцы считали эрой варварства, а время с года основания Нового Иерусалима – эрой гуманизма.

Для управления страной Вождь-основатель создал в конце 23-го века Высший Совет Нового Иерусалима. Совет состоял из 100 человек – представителей разных профессий и обоих полов, достигших возраста пятидесяти лет. Должность Члена Высшего Совета была пожизненная: можно было только добровольно уйти на отдых или быть разжалованным другими Членами вследствие серьёзной провинности. Когда одно из мест в Совете освобождалось, проводили всеобщие выборы, на которых избирали нового Члена Совета. Высший Совет возглавлял Председатель, выбираемый всеми Членами Совета. Первым Председателем был сам Вождь-основатель. Высший Совет занимался построением нового общества; он объединял законодательную, исполнительную и судебную ветви власти.

Одним из первых решений Высшего Совета было не вводить в стране в обращение деньги, а когда не стало недостатка в материальных благах, была отменена и частная собственность.

Вскоре после образования Нового Иерусалима Высший Совет решил взять под контроль религиозную жизнь людей. Была создана единая религия – культ Человека. Все люди составляли одну Церковь и поклонялись Идеальному Человеку как совокупности всех ценимых ими качеств: ума, силы воли, целеустремлённости, креативности и т. д. Население страны было поделено на приходы, возглавляемые пасторами и собиравшиеся в Домах Единства для участия в Обряде Поклонения Человеку. Пасторы руководили проведением Обряда, читали проповеди и беседовали с пасомыми на экзистенциальные темы. Они контролировали духовно-нравственное состояние людей. Над всеми пасторами стоял Архипастор, который координировал работу пасторов и отвечал за общее направление духовного развития человечества. Архипастор посещал разные Дома Единства, читал там проповеди и беседовал с рядовыми гражданами.

Обряд Поклонения Человеку нужен был в первую очередь для сплочения людей. Во время Обряда они заряжались положительной энергией, чувствовали прилив любви к своим ближним, у них появлялось желание совершенствоваться нравственно и физически. Исследования показали, что при постоянном посещении Домов Единства люди начинают работать с бóльшим энтузиазмом, становятся менее подверженными антиобщественным идеям, у них возрастает воля к жизни. Поэтому участие в Обряде сделали одной из Всеобщих Обязанностей Людей, наравне с заботой о своей физической форме, постоянным повышением образования и занятием творческими видами деятельности.

Война дала толчок для новой волны научно-технической революции, все достижения которой направили на мирные цели. Были изобретены новые способы получения энергии, большая часть которой уходила на поддержание экологии и очистку новых земель. Вкусную и питательную пищу синтезировали из неорганических веществ, поэтому необходимость в сельском хозяйстве и животноводстве полностью отпала.

Вся территория Нового Иерусалима была покрыта сетью железных дорог, по которым курсировали автоматизированные электропоезда, управляемые компьютерами. На них за несколько часов можно было добраться в любую точку страны.

Широкое распространение и развитие получила евгеника. Постепенно генные инженеры улучшили генофонд человечества и создали нового человека, более совершенного в нравственном и физическом отношениях. Чтобы не давать почву для межрасовых и межнациональных конфликтов, учёные добились того, что созданные ими люди были даже внешне похожими друг на друга: все были белокожими, светловолосыми и голубоглазыми. Яйцеклетки и сперматозоиды брали у лучших представителей человечества. Оплодотворение яйцеклеток и выращивание плода осуществляли в специальных лабораториях. Естественное деторождение было запрещено в целях борьбы с наследственными болезнями.

Люди перестали вступать в брак, так как социологи и психологи доказали, что супружеский союз создаёт благоприятную почву для появления и развития индивидуализма, нетерпимости к другим людям и т. п. Все граждане обращались друг к другу на «ты», называли своих ровесников «брат» и «сестра», а людей более старшего возраста – «отец» и «мать».

Профессиональные Мамы и Папы временно создавали имитацию семьи для воспитания новых членов общества. Когда дети достигали пятнадцатилетнего возраста, такая «семья» распадалась.

Половая жизнь не приветствовалась, хотя и не была полностью запрещена. Если мужчина и женщина хотели вступить в половые отношения по причине сильной взаимной привязанности, они могли получить разрешение на пожизненную связь. На высшие должности таких людей не избирали и к воспитанию детей не допускали. Они находились под особым надзором.

Благодаря достижениям генетики и педагогики уголовных преступников в обществе не было. Людей, которые пытались противопоставить себя социуму, старались перевоспитать, а если это не удавалось, их посылали на границы Нового Иерусалима, где они работали в изоляции от других членов общества. Их считали неизлечимо больными.

Продолжительность человеческой жизни была около 150-ти лет. Неизлечимых болезней не стало, изношенные органы клонировали и пересаживали. Люди умирали в основном из-за того, что у них старел головной мозг, так как нервные клетки мозга не восстанавливаются и их невозможно заменить.

Во время эвакуации в Южную Америку были вывезены электронные версии большинства произведений искусства. Впоследствии многие книги были растиражированы, а произведения живописи и скульптуры воссозданы. Однако доступ к священным писаниям и прочей литературе религиозного содержания имели только Члены Совета и пасторы. Историки, филологи, антропологи и другие учёные должны были получать временное разрешение Совета на исследование книг, связанных с религией. Православная живопись также была в запрете из-за невероятной символичности: человек, научившийся читать язык символов, мог узнать из неё всё христианское богословие.

В свободное от работы время люди читали книги (в основном реалистические произведения), слушали классическую музыку, смотрели фильмы гуманистического содержания. Существовало несколько каналов телевидения, по которым транслировали культурные, образовательные и информационные программы.

По достижении семи лет каждому члену общества выдавался свой персональный портативный ноутбук, предназначенный как для работы, так и для отдыха. Это многофункциональное устройство являлось основным средством связи. Оно совмещало в себе видеотелефон, телевизор, библиотеку и т. д. Все ноутбуки были дистанционно подключены к Всеобщей Информсети, по которой транслировали телепрограммы, передавали важные сообщения, предупреждали о появлении «зон экологического риска», информировали о времени очередного собрания в Доме Единства. С помощью ноутбука голосовали во время выборов, заказывали еду и другие необходимые для жизни вещи. В каждом помещении был установлен большой стенной монитор, к которому каждый мог подключить свой персональный ноутбук.

В середине 26-го века Членом Высшего Совета стал выдающийся человек, который был одним из лучших пасторов и талантливым учёным в нескольких областях науки – истории, религиоведении, антропологии, вирусологии, генетике. Членом Совета он стал очень рано – всего в пятьдесят два года (хотя баллотироваться на место Члена Совета разрешено было человеку, достигшему возраста пятидесяти лет, обычно выбирали граждан в возрасте от семидесяти до ста лет).

Вскоре новоизбранного Члена Совета избрали Архипастором, а ещё через двадцать лет его кандидатуру выдвинули на должность Председателя Высшего Совета. Так как ранее лидер Церкви никогда не становился Председателем Совета, было устроено всенародное голосование, и практически единогласно все жители Нового Иерусалима избрали Председателем своего любимого Архипастора. Специально для него было учреждено новое звание – Патриарха Всея Земли. Патриарх оказался долгожителем и бессменно занимал свой пост больше восьмидесяти лет.

Со времён Вождя-основателя новоиерусалимцы стремились достигнуть бессмертия. Сначала надежды возлагались на генетиков, которые искали ген, отвечающий за старение организма. А в начале 27-го века Патриарх возглавил группу учёных, которая приступила к созданию вируса бессмертия. Она полностью состояла из его воспитанников. В проповедях Патриарх стал убеждать людей, что они могут и должны в скором времени сделаться бессмертными.

Через несколько десятилетий Патриарх наконец публично заявил, что вирус создан и внедрён в кровь ребёнка по имени Эльвейс, но пока находится в латентном состоянии и может быть активизирован только при наличии определённых условий. Он утверждал, что активизация вируса бессмертия, который будет омолаживать мозг, восстанавливая нервные клетки, напрямую связана с волей и духовным развитием его носителя. Если носитель выработает намерение стать бессмертным, вирус начнёт активно размножаться, и тогда его кровь можно будет вводить другим людям, в результате чего они тоже станут бессмертными. Патриарху безгранично доверяли, и всё общество поверило его словам.

Высший Совет активно участвовал в воспитании и образовании Эльвейса. Для него выбрали лучшую Маму Нового Иерусалима – Луану, а его Папой назначили выдающегося антрополога, Члена Высшего Совета – Парадина. У мальчика был личный психотерапевт, также являющийся Членом Совета, а ещё один Член Совета работал пастором в Доме Единства, который посещал Эльвейс. Также была создана особая комиссия, которая контролировала развитие мальчика. В неё входили видные психологи, социологи, педагоги и другие специалисты. Но главным человеком, отвечающим за Эльвейса, был сам Патриарх. На нём лежала основная ответственность за создание наиболее благоприятных условий для активизации вируса.

Для Эльвейса разработали индивидуальную программу обучения, пригласили лучших учителей. Одним из пунктов этой программы, по настоянию Патриарха, было посещение прошлого.

Ещё в конце 23-го века Великий Учёный изобрёл и сконструировал АВИП – аппарат для виртуального исследования прошлого. С помощью этого устройства, размещённого во Дворце Мира на побережье Атлантического океана, человек мог переноситься своим сознанием в прошлое, но не глубже 2000-го года до н. э. и не позднее 2298-го года н. э., когда аппарат был запущен в эксплуатацию. Благодаря изобретению АВИПа людям удалось пролить свет на многие исторические события, глубже изучить всемирную историю, проследить за жизнью выдающихся людей прошлого.

Чтобы запустить программу перемещения в прошлое, надо было ввести в компьютер АВИПа код доступа, координаты того времени и пространства (широту, долготу и высоту над уровнем моря), куда требуется попасть, и время пребывания в прошлом. Затем путешественник входил в барокамеру и садился в специальное кресло, дверь за ним автоматически закрывалась. Барокамера была полностью звуко– и светоизолирована, в ней поддерживалась температура 36,6 ºС. В результате сенсорной депривации человек переставал ощущать своё тело и под воздействием специального излучения виртуально переносился в прошлое. Остановить процесс погружения и прервать экскурсию было невозможно. Барокамеру можно было покинуть только после того, как истечёт заданное время, выключится излучатель и разблокируется дверь. Находясь в прошлом, человек видел и слышал всё, что происходит вокруг, свободно перемещался в пространстве со скоростью до 15 км/ч, мог проходить сквозь любые преграды. Его же не мог ни увидеть, ни услышать, ни почувствовать никто из тех, за кем он наблюдал. Переноситься в прошлое могли одновременно двое людей, так как в барокамере было оборудовано два кресла. Во время погружения они могли видеть и слышать друг друга. Время, которое человек пробыл в прошлом, совпадало с тем временем, которое за этот период прошло в настоящем. Каждая экскурсия могла продолжаться не более десяти часов. Также можно было запрограммировать сразу несколько посещений прошлого с интервалом в десять минут. В этом случае дверь разблокировалась только после последнего посещения.

Патриарх убедил Совет, что для активизации вируса Эльвейсу необходимы экскурсии в прошлое. Он сам выбирал те временные отрезки и места, которые мальчик должен был посетить.

После очередного посещения прошлого Эльвейс отправился домой и пропал без вести. Последний раз его видели, когда он выходил из электроэкспресса на одной станции в горах. Продолжительные поиски ни к чему не привели – никаких следов мальчика обнаружено не было. Эта трагедия потрясла всех новоиерусалимцев. Патриарх был потрясён не меньше остальных, но сделал заявление, что вирус бессмертия активизирован и содержится в его собственной крови. Сначала бессмертную кровь ввели нескольким десяткам престарелых людей, а через три года бессмертными считались около семи тысяч человек. Внезапно сразу несколько «бессмертных» скончались от старости в течение одного месяца. Патриарх объяснил это тем, что они оказались духовно неподготовленными к вечной жизни, и поэтому вирус не подействовал. Но «бессмертные» продолжали умирать, и Высший Совет вынес вотум недоверия Патриарху. Была проведена экспертиза, которая показала, что никакого вируса в крови Патриарха и других «бессмертных» не содержится. Результаты предыдущих экспертиз были признаны фальшивыми. Патриарх был смещён со всех должностей и направлен на излечение, т. к. продолжал считать себя бессмертным. Через два года он скончался, так и не придя в разум.

В результате этих событий в обществе началась массовая депрессия. Многие люди, настроившиеся жить вечно, впали в глубокое отчаяние, поняв, что им предстоит умереть. После полуторавекового перерыва в Новом Иерусалиме вновь стали появляться самоубийцы. Началась нравственная деградация населения. Люди не хотели ходить в Дома Единства, отказывались или не могли работать. Появились выступления против действующего политического режима. Оппозиционеры во всём происшедшем обвиняли Высший Совет. Количество недовольных росло. В обществе назрел глобальный кризис.

Неожиданно через границы страны хлынули полчища североамериканцев. Это были потомки людей, выживших в третьей мировой войне. Они жили племенами и сохранили некоторый технический уровень. Земля уже достаточно очистилась от последствий войны, и их численность быстро росла, а ресурсов не хватало.

Несколько веков в Северной Америке бытовала легенда, что далеко на юге существует земной рай, населённый ангелами, под названием Новый Иерусалим. Наконец вождь одного крупного племени собрал самых выносливых воинов и отправил на юг разведотряд численностью около двухсот человек. Через полтора года разведчики вернулись и сообщили, что рай действительно существует, но населён он не ангелами, а обыкновенными людьми. В результате началась массовая миграция североамериканских племён в Южную Америку.

Переживающие кризис новоиерусалимцы оказались беззащитными перед напором североамериканцев, и культура страны в считанные годы была разрушена, а технический уровень резко упал. В результате смешения коммунистического общества с первобытнообщинным возникло феодальное общество с классовым неравенством, сословиями, эксплуатацией труда и т. д.

Энергия молитвы

Доселе Я говорил вам притчами; но наступает время, когда уже не буду говорить вам притчами, но прямо возвещу вам об Отце.

Евангелие от Иоанна, глава 16, стих 25

Облака. Переливающиеся всеми цветами радуги неземные облака. Фиолетовый, оранжевый, розовый, салатовый… Что-то летит. Два озерца яркого неонового света. Свежая буйная хлорофилловая зелень, которая смотрит на тебя. Этим глазам миллиарды лет. Им наплевать на тебя, но они гипнотизируют тебя своей древностью. Они не страшные и напоминают скорее о растительной, чем о животной жизни. В них нет зрачков, белков и роговиц, свечение их равномерное. По ним никогда ничего нельзя сказать о демоне, который рассекает небесные просторы. У него нет постоянной формы. У него нет ни эмоций, ни страстей. У него есть крылья, но они сложены за спиной. Тем не менее, он летит. Если демон «посмотрит» на тебя, ты не умрёшь. И не оживёшь. Когда-то было по-другому. От своей древности демон много чего забыл. Он забыл, как оживлять, и забыл, как убивать. Он помнит все события, произошедшие с ним за миллиарды долгих лет, но потерял свои умения. Но он очень нужен тем, кто его любит, тем, кто от него зависит, тем, кто ему молится.

* * *

Дин-Лоу Аш разорвал пелену сна волевым усилием и вскочил на ноги. Чтобы стряхнуть остатки грёз, надо двигаться. Он надел боксёрские перчатки и забарабанил по груше, висевшей на крюке вместо люстры. Уже несколько месяцев ему снился один и тот же сон. Демон звал его. Смиренно, молча просил прийти на помощь. Ха, и ещё раз ха! Космические путешествия в гости к демонам – опасная штука!

Дин спал стоя – специально заказал себе «Волшебную софу». Сначала он хотел избавиться от своих ночных видений, потом решил изучать их. Прибор помог ему научиться контролировать свой сон – видеть демона сбоку и сзади. Но бездонные зелёные немигающие глаза всегда оказывались напротив тебя. Дин задавался вопросом, что будет, если четыре человека будут смотреть на демона с четырёх сторон. Каждый ли увидит его глаза?

Формы демона переливались из одной в другую. Гуманоид, млекопитающее, птица, пресмыкающееся. Но глаза оставались неизменными – глубокими, светящимися и вечными.

«Софа» всегда ставила один и тот же диагноз: «Соприкосновение с реальностью». И ни разу: «Иллюзия. Загрузить программу психоанализа?» (Кстати сказать, у неё были только эти два варианта.) Науке нужно доверять.

Сто сорок седьмую Землю адаптировали одной из последних. Она находилась в зоне психориска и была плохо заселена. Ничего удивительного, что с некоторыми жителями происходят странные вещи.

Надо либо переждать (но что-то подсказывало Дину, что вторжение в его сознание так просто не прекратится), либо переезжать на другую Землю. Все Земли были почти точной копией Матери-Земли, поэтому при переезде – никаких психических расстройств, никакой ностальгии. Но Дин боялся, что упустит что-то важное и никогда больше не вернёт.

С другой стороны, теперь он может получить разрешение на космическое исследование. Одна единственная справка от «Волшебной софы», и правительство снимет запрет. (В прошлый раз Дин нарушил 214 законов, и его лишили прав на 10 лет.) Завещание, страховка, прощальное письмо человечеству. «Никого не виню в своей возможной смерти, в случае исчезновения на длительный период времени прошу считать меня мёртвым до возможного возвращения и восстановления в качестве гражданина». И вот ты уже в открытом космосе!

Демон… Наверное, всего лишь ещё одна новая форма жизни. Почему бы не попробовать найти его? «Человек» просит помощи. «Просящему у тебя дай!» Почему бы не исполнить заповедь Евангелия?

Входная дверь отъехала в сторону, в дом вбежал его сенбернар Сенк, взбудораженный и восторженный.

– А кто будет за собой дверь закрывать?! – возмутился Дин. Сенк покорно нажал на клавишу, а уже потом залаял, сообщая последние новости.

* * *

Ажрак летел сквозь грозовые тучи, созерцая игру теней. Что-то настойчиво пробивалось к нему извне, но его ум блокировал, раз за разом блокировал это. Чьё-то могучее сознание касалось его бессмертной души и требовало… Или просило, умоляло? Эта мощь рвётся из далёкого прошлого. Сразу ли он стал бессмертным? Он помнит всё, но чего-то как будто забыл. Он – сердце этой планеты, он – её жизнь. Маленькие нушрилки расселились по всей Галактике, но Ажрак хранит своих людей от их суеты. Пока он жив, нушрилки не появятся здесь. А он будет жить вечно.

* * *

Дин-Лоу взял напрокат старенькую двухместную «тарелку», подключил дополнительное оборудование, загрузил продукты и немного помолился на дорогу.

– Что, Сенк, полетишь со мною? – спросил он сенбернара.

Пёс бросился ему на шею. Он стал умнейшим созданием после того, как прошёл программу психодрессировки.

Пока Дин в очередной раз созерцал во сне своего демона, «софа» засекла систему, из которой исходили психоволны. Координаты уже были в памяти бортового компьютера. Оставалось только нажать кнопку «Пуск».

Человечество уже обнаружило несколько гуманоидных рас, но не стало вмешиваться в их дела. Гуманоиды ответили тем же. Частные контакты были допустимы, но в строго оговоренных рамках. Дин не любил всяческие рамки и законы.

Возможно, в этой системе жила колония одной из известных рас, а может, и нет. В бортовом компьютере данных не было.

Наверное, этого демона создали их учёные. Приключение обещало быть захватывающим. Такие путешествия нужны, чтобы вновь ощутить радость жизни, не закопаться в сытости и безоблачном довольстве; чтобы вспомнить о Боге. Сейчас стало появляться много таких, как Дин. Они гибли целыми толпами на дальних рубежах. Одиночки. Ни семьи, ни друзей, ни половой жизни. Почти монахи.

Если он сдохнет во время этого мероприятия, тоже хорошо. На всё воля Божья!

– Готов, Сенк? Марш в капсулу! – скомандовал Дин. Пёс заскулил, но послушно полез внутрь. Он не любил путешествовать и плохо переносил анабиоз. Но он любил Дина.

Дин включил поле С-Гвина, и внешняя часть «тарелки» начала вращение. Через минуту корабль был на орбите.

Дин залез в анабиозную капсулу и отдал голосовую команду. Компьютер приступил к заморозке. А когда этот процесс был завершён, из динамиков раздался мелодичный женский голос, обращённый неизвестно к кому: «Приступаю к искривлению пространства в соответствии с заданными координатами».

* * *

Нуаниль стал преступником, первым преступником в истории Траниты. Ему как раз исполнилось Пол-жизни, когда его первый раз посетили необычные мысли. И началась борьба…

Все жрецы уже собрались в Храме для судебной молитвы. Жрецом мог стать только тот, кто хоть раз в жизни видел Бессмертного Ажрака.

– Ты призывал народ молиться об освобождении нашего Владыки? – спросил Верховный Жрец (он видел бога целых три раза).

– Призывал и призываю, отец! – ответствовал Нуаниль.

– Ты разумел под освобождением Божью смерть?

– Разумел и разумею, отец!

– Направляйте свои мысли по дороге моих, братья! – сказал Верховный Жрец и встал на колени. – О великий и бессмертный Ажрак, имя Твое свято! От сотворения мира мы живём в мире и любви, как заповедовал Ты нам! Мы живём и умираем с чистой совестью, чтобы отправиться в Небесные Обители. Мы питаем свои сердца любовью к Тебе, и Ты охраняешь нас от всего злого. Но нашёлся человек, который хочет разрушить эту гармонию! Хочет оскорбить Тебя, хочет вывести нас из-под Твоей благодатной защиты! Инопланетные злые существа заполонят тогда нашу Родину. Он не ведает, что творит…

– Я хочу большего, отец! – сказал Нуаниль. – Я хочу, чтобы Бог умер!

По Храму пронёсся ропот.

– Он не верит в Твоё Бессмертие, Боже! Он безумен и недостоин Небесных Обителей! Он смущает народ! Мы боимся, что этот человек заразит и других братьев своей болезнью. Спустись под облака, о Владыка, и суди его по правде Твоей и по любви Твоей! Мы бессильны остановить его!

Каменный Божий Трон в центре Храма задрожал. Каждый из молящихся задумался о чём-то своём, а когда поднял взгляд, бог уже сидел там, как будто был здесь всегда. Он не прошёл сквозь стены и крышу, не выплыл из-под земли. Просто появился.

– Я приговариваю его к Небесным Обителям! – молвил Ажрак. – Встаньте с колен, люди! Я бессмертен, я люблю вас, я живу вами! Я не покину вас! Радуйтесь!

* * *

Сенк, шатаясь, кругами ходил по кабине, пытаясь прийти в себя. Пару раз его вырвало, но робот уже убрал. Хозяин ещё до конца не отморозился. Сознание у пса было ясным, как никогда.

Наконец Дин вылез из капсулы и уселся в кресло. Голова немного кружилась, но в целом процедура реабилитации прошла успешно. Он посмотрел на монитор. Психоэнергия в системе этой звезды зашкаливала. Компьютер уже вывел «тарелку» на орбиту единственной обитаемой планеты.

На планете жило 15–20 миллионов человекообразных существ. Среда обитания – на сто процентов подходит для человека. Хорошая новость – Дин не любил скафандры. Язык у туземцев был один, уровень агрессивности – ноль.

Сенк поставил передние лапы ему на колени и, заглянув в лицо, тихо сказал:

– Гулять, хозяин.

– У тебя голосовые связки не приспособлены для разговора, – машинально сказал Дин, погруженный в свои мысли.

– Нужно дерево или столб, – настойчиво повторил сенбернар.

Дин вздрогнул. Он слышал о подобных вещах. Пёс не совсем говорил, а скорее, передавал ему свои мысли, тихонько рыча. Шкала психоэнергии на мониторе росла: 700 процентов от нормы, 800. Она остановилась на девятистах. Интересный народец здесь обитает!

* * *

Очная встреча со своими людьми пробурила в сознании Ажрака какую-то брешь. Пред его взором прошли миллиарды этих созданий. Любил ли он их, как Бог? Он должен был их любить, но любил ли? Когда-то был переломный момент. Когда-то бесстрастие затмило в нём любовь. Именно тогда он что-то забыл. Чем отличается тварь от Творца?

* * *

Компьютер засылал электронных «шпионов», подглядывал и подслушивал, изучая местную культуру и язык. Сенк с утра до вечера просился гулять, но ему приходилось довольствоваться корабельным универсальным сортиром. Дин-Лоу бездействовал. Он уже два раза спал без сновидения демона. Наконец обучающая программа была готова, и Дин нахлобучил на голову психошлем. Через два часа он будет в совершенстве владеть местным языком и иметь неплохое представление о культуре аборигенов. Достаточно хорошее, чтоб его не съели (он не слишком-то верил данным об агрессивности).

* * *

Жрец поцеловал Нуаниля в запястье и сказал:

– Иди в мир, брат! Научись радоваться жизни! Твоё зло оказалось пустышкой. Никто не будет молиться о невозможном.

Милость Ажрака взбесила Нуаниля. До этого он не знал, что такое ярость. Злость придала неимоверные силы его молитве. Она привела к нему единомышленника.

Нуаниль молился на болоте у края Столицы. Над водой мелькали разноцветные электрические разряды. Небо хмурилось. К нему подплыл в лодке незнакомый несовершеннолетний (не проживший и четверти жизни) человек.

– Я тоже хочу, чтобы Ажрак умер, – сказал незнакомец. – Ажрак – не Бог.

– Что ты говоришь! Конечно, он – Бог. Он должен умереть, потому что всё в мире имеет конец… Я видел его сегодня.

– Ты не веришь в Небесные Обители?! – заподозрил несовершеннолетний.

– Я и сам не знаю. Я – реалист.

– Ажрак – не Бог, – упрямо сказал юнец. – Он – исполняющий обязанности Бога, заместитель. Настоящий Бог бессмертен.

– Мальчик, выкинь это из головы! Просто молись о смерти Ажрака. Молитва – великая вещь! Даже если нас с тобой будет двое против миллионов… Молитва всё может!

– Истина, которая стоит за молитвой, важнее самой молитвы. Истина в том, что Ажрак – исполняющий обязанности, а не Бог.

Юнец уплыл.

«Это – второй преступник. Богохульник. Скоро преступников будет много». Нуаниль пророчествовал.

* * *

Пятеро хуторян встретили человекоподобного пришельца. Они знали, это – очень дурной знак. Назревали катаклизмы. Сначала – преступник, теперь – вот это. Миллионы лет на Траните не видели пришельцев. Легенда гласила, что инопланетяне появлялись лишь на заре их истории, после сотворения мира.

Это существо умело разговаривать, хотя и не совсем правильно. Голова у него была слишком круглая, волосяной покров необычный, одежда – непривычная на взгляд. С ним был ещё один инопланетянин, слюнявый и ходящий на четвереньках. Этот говорил ещё хуже, не соблюдал элементарных норм приличия, мочился, где попало, но нрава был доброго. Налицо была умственная неполноценность.

Хуторяне накормили чужестранцев и препоручили их властям.

* * *

Когда Сенк закончил вылизывать кастрюлю, он повернулся к Дин-Лоу и сказал благостно:

– Жену, хозяин!

– Где я тебе здесь жену достану? – возмутился космический путешественник.

– Нужна жена! – деловито произнёс кобель. – Ещё пищи! – рявкнул он в сторону туземцев.

Аборигены рассказали Дину многое. Пожалуй, даже слишком много. Тут любой ксенолог голову сломит. Ему являлся не представитель иной цивилизации и не чудо науки. Ему явилась форма жизни, единственная в своём роде. К тому же, по утверждению туземцев, бессмертная, несущая определённую функцию, «содержащая всех транитян в деснице своей».

Дин знал твёрдо одно: демон – не Иисус Христос. Вопрос о материальности (или субматериальности) Ажрака оставался открытым.

«Надо бы с ним поболтать о том, о сём!» – решил землянин.

* * *

Ажрак рассекал кучевые облака. Его блаженство умалилось. Впервые за многие века у него на душе было тяжело. Отсталый необразованный нушрилк опустился на его планету.

Сознание Ажрака своей мощью охраняло Траниту от пришельцев. Другие расы не замечали его планету и его людей; не могли заметить. Для их умов планета невидима.

Как такое могло произойти? Ажраку говорило его знание, что в этой галактике нет существа совершеннее, чем он.

Теперь он не может защитить свой народ. Какая-то сила блокирует команды, направляемые в сознание нушрилка.

Ажрак должен вспомнить. С чего всё началось? Было начало. Было… было рождение. Он, Ажрак, был рождён вместе с планетой. Кто он?

* * *

Любой местный житель мечтал о встрече с Ажраком всю свою жизнь. Повод увидеть бога выпадал им редко. У Дина повод был, и не один.

Наместники жрецов привезли его в Храм, который был на планете единственный и располагался в центре Столицы. Сенк остался ждать снаружи.

Посредине огромного зала стоял Божий Трон. Жрецы поставили Дина перед Троном, помолились, запрашивая аудиенцию, и вышли все до одного. Ажрак был не только богом, но и Верховным Властителем всей Траниты.

Дин всё время смотрел на Трон, но не заметил, когда Ажрак появился там. Только что не было, и вот он тут как тут! Дин вздрогнул. Хотя он и привык к внешнему виду своего ночного гостя, но живой Ажрак был намного величественнее и внушительней. Чувства омерзения, возникающего у многих при столкновении с резко отличной от людей формой жизни, у Дина не возникло. Правда, чувства благоговения тоже.

– Говори! – произнёс Ажрак.

Бог говорил тихо, но его голос эхом раскатывался под сводами. Акустика была неплохая.

Дин сразу почувствовал, что вопросов задавать не будут. Значит, спрашивать ему.

– Приветствую тебя, владыка! Я – представитель цивилизации Земли. Ты действительно бессмертный?

– Меня нельзя убить. Я не умираю от старости. Я бессмертен.

– Есть ещё такие, как ты?

– Я один.

– Зачем ты звал меня? Чем я могу тебе помочь?

– Я не звал тебя. Твоя цивилизация мне чужда.

– Моя техника говорит, что психосигнал исходил с твоей планеты. Я видел тебя во сне.

– Ваши игры. Мне никто не нужен.

– Твои люди могли звать меня от твоего имени?

– Моим людям нужен только я.

Дин попытался придумать ещё какой-нибудь вопрос и не смог. Ажрак как-то странно действовал на его разум.

– Прости, владыка, что побеспокоил тебя.

– Не беспокоил. Прощаю.

Бог исчез точно так же, как и появился.

* * *

Юный Елат любил своего бога. Он желал богу Небесных Обителей. Он расстроился от разговора с Нуанилем. Нуаниль не понимает… Нуаниль застрял в настоящем мгновении и не видит времени. Нуаниль не возлюбил Великого Ажрака.

Елат хотел одного – истины и справедливости. А истина была в том, что Ажрак заканчивал свою миссию. Грядёт новая эпоха. Все они скоро изменятся, изменятся к худшему. В то же время что-то должно компенсировать это изменение.

Ажрак может умереть только одним способом – вознамериться это сделать. Но он не будет слушать своих рабов. Он не будет слушать и рабов чужих. Его агония может продлиться тысячелетия. Всё зависит от каждого. Как убедить его?

Откуда Елат всё это знает? Убогий маленький Елат путешествует во сне. Он видел Книгу.

* * *

У Нуаниля была отличная благоустроенная квартира. Но спал он в хижине на западной окраине. Он был хорошим молитвенником и подвижником.

Ранним утром его окликнули снаружи два жреца. Они привели к нему двух пришельцев. «Божья воля – вам пообщаться», – сказали жрецы и удалились. Накинув хламиду, Нуаниль вышел на улицу.

Пришелец-гуманоид постоянно строил рожи. Видно, пытался показать своё расположение. Второй пришелец вёл себя ещё более странно. Он подкидывал в воздух палку, ударял по ней передней конечностью так, что палка отлетала довольно далеко, а потом бежал туда вприпрыжку, брал палку в рот и нёс обратно. Не выпуская деревяшку из зубов, он говорил невнятно: «Не пора бы перекусить?», а затем повторял всю процедуру заново. Нуаниль решил, что Божья воля – общаться с первым пришельцем.

– Я несу молитвенный подвиг и пощусь, – сказал Нуаниль. – Я молюсь о том, чтобы наш Бог умер. Я думаю, он устал.

– Простите, а кому вы об этом молитесь, брат? – спросил инопланетянин.

Вопрос застал Нуаниля врасплох. Раньше он молился Ажраку в надежде, что их желания совпадут. Например, о плохой погоде. Но теперь их желания диаметрально противоположны: Ажрак сообщил, что не хочет умирать. Но молитва Нуаниля сильна, как никогда, хотя и заведомо неисполнима. Кому же тогда он молится?

– Давай вместе поститься и молиться о смерти нашего Бога! – сказал Нуаниль.

Теперь настала очередь пришельца конфузиться.

– Дело в том, что я – протестант, – ответил Дин.

– Против чего ты протестуешь?

– Я не приемлю аскетики…

– Ты что, неверующий? – удивился Нуаниль. – У вас нет Бога?

– У нас – самый лучший Бог! Он – владыка всех планет и миров, в том числе и вашего!

Нуаниль расхохотался.

– Нет, наш Бог – Ажрак.

– Хорошо, – сказал Дин. – Пусть будет так. Я молюсь своему Богу в знак того, что верю в Него. И получаю от Него в душе свидетельство о Его Искуплении. Я не буду молиться о чьей-либо смерти, тем более чужих богов.

– Ты – преступник, прямо как я! Я не хочу молиться о том, о чём молится мой народ. Ты вообще устраняешься от синергии [11] с Богом. Мы друг друга стоим!

– Что вы имеете в виду и откуда…

– Твоя молитва есть эйфория экзальтированного ребёнка. Я вижу твой ум и открываю тебе истину. Ты не умеешь менять будущее вместе с Богом. Ты живёшь в прошлом и веришь только в себя.

– Пойдём отсюда, хозяин! – вдруг сказал Сенк, который уже некоторое время внимательно прислушивался к их разговору.

– Желаю вам успехов в молитве и посте! До свидания! – быстро сказал Дин и зашагал прочь. Ему не нравился Нуаниль и не нравился этот разговор. Навстречу ему шли жрецы.

* * *

У Елата был собственный дом. Но он разбивал палатку на восточной окраине города. Здесь он молился и здесь путешествовал на другую планету в тонком сне. Здесь он впервые увидел создание со странным именем «Дин-Лоу Аш» и полюбил это создание. Елат любил Дин-Лоу, а Дин-Лоу любил Книгу. Дин-Лоу читал Книгу по вечерам вслух сам себе. Он до конца не понимал, что написано в Книге, а Елат понимал многое из того, что не понимал Дин-Лоу. Елат стал молиться другому Богу.

Другому Богу молиться было тяжелее. Когда Ажрака не станет, многие транитяне вообще перестанут молиться. Бог землян неизмеримо бессмертнее, чем Ажрак, и неизмеримо менее навязчивый. Бог землян бóльше ценит свободу своих созданий и Его тяжелее узреть.

Елат возжелал увидеть своего друга во плоти. Елат возжелал спасти Ажрака от бремени бессмысленного бессмертия. Елат молился. Дин-Лоу увидел Ажрака и прилетел.

Теперь Дин-Лоу подходит к его палатке.

* * *

Когда Дин увидел Елата, ему показалось, что он знает этого юношу давным-давно.

– Я ждал тебя! – радостно сказал Елат. – Я тоже люблю Книгу! Ты ведь взял её с собой?

С Дином творилось что-то непонятное. Де жа вю.

– Ты сможешь её перевести на наш язык? – продолжал юноша. – Давай сядем рядом и помолимся, чтобы наш Ажрак отправился к Отцу.

– Бортовой компьютер может… – сказал Дин. Умственная система перегружена и нуждается в дефрагментации. А возможно, и в форматировании. Ему опять предлагают молиться о смерти этого демона. Или как там его? Но он не умеет молиться. Он умеет только говорить. И получать свидетельство.

– Ажрак не послушает нас! – горячо говорил Елат. – Мы можем только молиться. Я так давно тебя жду! Я сажусь. Присоединяйся!

Елат сел и застыл.

* * *

Чем-то непонятным веяло от этого существа. У Дина зашевелились какие-то воспоминания. Ему вдруг захотелось приобщиться к традиции. К чужой традиции. Ему захотелось зайти в храм и (фу, какая мерзость!) поставить свечку перед изображением Христа. Как они могут рисовать Христа?

У него едет крыша. Эти существа довели его. Ну да. Уровень психоэнергии 900 процентов от нормы. Скоро он будет, как болванчик, поклоняться Бессмертному Ажраку и одновременно молиться о его смерти. Надо валить отсюда.

Елат уже минут десять, как погрузился в молитвенный транс. Дин хлопнул его по плечу в знак прощания и побрёл к повозке жрецов. Надо скорее отправляться на корабль, пока эти святоши не разобрали летательный аппарат на части.

– Быстрее, Сенк! – бросил он через плечо.

– Я не могу идти, хозяин! – раздался голос сенбернара. Дин опешил.

Пёс прижался спиной к спине Елата, задрал морду вверх и всем своим видом показывал, что он молится.

* * *

Ажрак нёсся в безоблачном небе, крестообразно раскинув руки. Его форма зафиксировалась и больше не хотела меняться. Он выглядел как человек.

Белое солнце высвечивало истину. Ажрак вспомнил. Ему три с половиной миллиона лет. У него был Отец.

Провидение хотело пробудить его ото сна. Оно действует только через других существ.

Всего два человека нужно было для его пробуждения. Нуаниль провалил свою миссию – он молился без любви. Тогда на его место должен был встать нушрилк. Пришелец оказался не умеющим молиться. Но у нушрилка был слуга, которого Ажрак даже не заметил. Энергия молитвы Елата и слуги нушрилка слилась. Там, где двое соберутся во имя истины, рождается Истина [12] . И любое бессмертие умаляется перед бессмертием Того, Кто превечно рождён.

Теперь он свободен! Свершилось!

* * *

Дин сидел на земле и смотрел на двух самозабвенно молящихся существ.

– Бедный пёс! – думал он. – До чего эти варвары его довели! Я без Сенка никуда не улечу!

– Нет, он больше не собака, – подумал Дин немного спустя. – Религиозное чувство у животных отсутствует.

Немного погодя, Дин подошёл к Сенку, поцеловал его в нос и сказал:

– Сенк, брат мой! Давай улетим отсюда! Помолимся на Земле!

В этот момент раздался хлопок и что-то засветилось позади Дина. Землянин обернулся. Молящиеся не шелохнулись.

Неподалёку от них стоял великан. Он был похож на туземцев, но значительно превосходил их в размерах. Его глаза без зрачков, роговиц и белков светились зелёным неоновым светом. Это был Ажрак.

– Я каюсь перед Тобой, Отец! – провозгласил Ажрак, глядя поверх их голов. Дин посмотрел туда же, но ничего не увидел.

– Я каюсь за те миллионы лет, что я прожил в забвении Тебя, – продолжал Ажрак. – Благодарю Тебя за всё и прошу Твоей милости! Благослови меня принять смерть из Твоих рук, как и Ты принял её в себя на далёкой планете нушрилков!

У Дина в душе возникло какое-то странное, паническое чувство. Пустота, куда смотрел поверженный бог, разразилась немыслимым громовым раскатом, от которого душа ушла в пятки. Небо дало своё благословение.

* * *

Ажрак в форме транитянина восседал на своём Троне.

Храм был полностью забит людьми. Мужчины и женщины заполонили весь центр столицы. Все жители Траниты собрались здесь, чтобы попрощаться со своим богом.

Дин-Лоу с Сенком, Верховный Жрец и Нуаниль стояли в первом ряду перед Троном. Стены Храма сделались прозрачными. Теперь Ажрака мог увидеть и услышать каждый.

– Мои любимые люди, я покидаю вас! – молвил Ажрак. – Я иду к своему Отцу, которого вы не знаете. Лишь один из вас знает Отца, но его нет здесь. Для вас я был заменой Отца, и вы не знали горя. Но вы не знали и высочайшей радости истинного сыновства. У Отца достаточно слуг, Ему нужны дочери и сыновья. Со времени моего ухода начинается Великая Битва Траниты. Теперь вы будете сражаться за Небесные Обители. Вы не будете знать годы своей жизни отныне. Те, в ком не будет любви на момент смерти, лишатся вечного блаженства. Я слагаю с себя полномочия Верховного Властителя и назначаю своим приемником вашего брата Нуаниля. Я отменяю титулы жреца и Верховного Жреца. Я объявляю благодарность пришельцам и прошу их закончить свою миссию. Прощайте! Да пребудет с вами Любовь!

Бездонные зелёные глаза потухли, и тело Ажрака упало на пол. Нуаниль, Дин и бывший Верховный Жрец бросились к нему.

– Он такой же, как и мы! – закричал Нуаниль, поворачиваясь к толпе. – Я был прав, братья! Ажрак – обыкновенный смертный! Кто хочет, может потрогать его тело!

* * *

Пока люди провожали своего бога, Елат сидел у себя в палатке и вырезал из дерева распятие.

Ажрак простился с Елатом лично, запретил ему являться в храм и искать встречи с Нуанилем. Он назвал Нуаниля Нероном.

– Храм, где искали встречи со мной, должен быть разрушен, – сказал Ажрак. – На Траните будут новые храмы. Будет Церковь. Вы пойдёте вслед за нушрилками.

– Что мне делать? – спросил Елат.

– Считай себя последним из всех! Молись, чтобы все спаслись, и в первую очередь – за Нуаниля! Будь готов принять пытки и смерть за Евангелие! Иисус Христос да научит тебя всему и благословит! Прощай!

Бывший Бог, как всегда, был немногословен.

* * *

Дин напечатал Елату компьютерный перевод Библии. Плохенький перевод. Чтобы сделать нормальный, нужны настоящие христиане, любящие транитян. Но пока этого достаточно.

Елат плакал от радости и целовал листки. Он один пришёл проститься с Дином и Сенком. Они обнялись.

– Мы больше никогда не увидимся, – сказал Елат. – Но я буду молиться за вас, пока меня не казнят. Это лучше, чем видеться!

– Зачем он отдал власть Нуанилю?

Елат засмеялся.

– Ты и правда про-тес-тант (он сказал это слово на языке Дина) ! А как же ещё? Надо обратить ко Христу миллионы! Читай Книгу!

Дин и Сенк залезли в «тарелку».

– Я тоже попробую помолиться! – крикнул Дин и задраил люк.

Маленькая фигурка Елата медленно брела прочь от корабля. Но силы в нём было не меньше, чем у покойного Ажрака.

«Живые объекты вне зоны повреждения, – сообщил компьютер женским голосом. – Можно приступать к взлёту».

* * *

Дин и Сенк, шатаясь, бродили по кабине. Они были на орбите сто сорок седьмой Земли. Здесь прошло чуть больше года, значит Дин всё ещё числился в разряде живых граждан. Уровень психоэнергии был нормальный.

– С возвращением тебя из страны Оз! – обратился Дин к сенбернару. – Что, приятель? Возвращаясь в Канзас, собаки теряют дар речи?

Сенк жалобно заскулил.

– Так я и думал, – сказал Дин, усаживаясь в пилотское кресло.

– Я пошутил, хозяин! – раздался голос пса, а вслед за ним – характерные отрывистые звуки. Сенк смеялся.

«Тот, кто хоть раз в жизни по-настоящему молился, больше не сможет мочиться где попало и лаять», – подумал Дин радостно.

* * *

В северо-восточной части Европы сто сорок седьмой Земли стоял православный собор. Митрополит только что закончил служить Литургию, когда ему сообщили, что с ним хочет поговорить один человек. Митрополит вышел из алтаря и увидел небритого молодого человека с воспалёнными глазами.

– Я принёс координаты планеты, которая только что родилась для Евангелия! – зашептал мужчина, пугливо озираясь. – Свяжитесь с вашим миссионерским отделом! Надо действовать быстро и тайно!

– Почему тайно? – спросил митрополит.

– Пока католики не пронюхали! Они всегда всё пронюхивают первыми.

– Простите, а вы сами – православный?

– Я вообще неверующий. Даже ещё хуже. Считал себя верующим, а выяснилось, что нет. Моя собака молится лучше, чем я!

– На планете живут язычники?

– Там есть один, право верящий во Христа. Он почти ребёнок. Он сейчас молится о всей планете.

– Ну, тогда можно не очень спешить! – улыбнулся митрополит.

Мужчина сунул ему в руку чип, подошёл к иконе Богородицы, поцеловал её и перекрестился. Было заметно, что его при этом немного передёрнуло.

– Приходите к нам в храм! – крикнул митрополит ему вдогонку.

– Обязательно приду! – пообещал Дин, пятясь к дверям. – Я хочу многое узнать!

Сенк смиренно сидел и молился снаружи. Собакам не разрешают входить в храм и не допускают их до Причастия. Но кто может запретить молиться псу, который познал, что Бог есть Любовь?!

Светлогорск forever

Были и другие попытки объяснить тайну Голгофы. Одна из этих схем, в некотором смысле более глубокая и довольно дерзкая, говорит об обманувшемся обманщике. Христос уподобляется охотнику. Когда охотник желает поймать какого-нибудь зверя или рыбу, он рассыпает приманку или маскирует крючок наживкой. Рыба хватает то, что видит – и натыкается на то, с чем встретиться никак не желала [13] .

Андрей Кураев, «Сатанизм для интеллигенции»

1

Профессор Ласточкин шагал по серой центральной улице серого стотысячника. Облака тоже были серые, под цвет бороды профессора. Маленькие серые капельки падали на его растрёпанные волосы. Зонта профессор не взял из принципиальных соображений. Название улицы тоже было серым, коммунистическим.

Ласточкин много лет занимался оккультизмом, но это не удивительно: многие российские профессора имеют такое увлечение. Научное знание связано с магией гораздо теснее, чем обычно считается. Если не верите, спросите сами у тех же профессоров, но не напрямую – они ни за что вам не признаются. Просто поинтересуйтесь, как развитое наукой сознание взаимодействует с космическими энергиями, или как экстрасенсорика помогает делать научные открытия…

В отношении Ласточкина удивительным было другое: в отличие от большинства своих коллег-дилетантов он добился в оккультизме немалых успехов. Он достиг одной из высших степеней посвящения в соответствующем обществе. Он не раз видел в зеркале и стеклянном шаре другой, параллельный мир – антимир. Этот мир должен являться противоположностью нашего, но в чём эта противоположность, профессор пока не знал. Он не раз переносился сознанием в светлый город. Общество там было традиционное, техническое развитие гораздо ниже, чем у нас. И он годами тренировал своё тело и дух, чтобы поставить эксперимент века. И вот теперь всё было готово: снадобье на основе мускуса, зеркало, пентаграмма, затычка для пупка. Всё это прошло тщательную проверку и подверглось таким процедурам, о которых лучше умолчать. А главное, совсем недавно профессор научился останавливать свою внутреннюю речь – диалог с самим собой.

Последний месяц профессор почти ничего не ел, и студенты стали шарахаться от него в коридоре. Это было обидно – за последние десять лет профессор не поставил ни одной тройки. Даже другие преподаватели звали его за глаза «призраком». Но сегодня всё должно было решиться. Сегодня или никогда! Профессор вошёл к себе в квартиру, принял душ и прямо нагишом прошёл в свою «операционную». Чёрные свечи зажглись сами собой. Ласточкин выпил снадобье, воткнул в пупок затычку, соединённую цепочкой с батареей, встал в центре пентаграммы на колени и уставился в зеркало.

Прошло несколько часов. В зеркале появилась рябь, лицо профессора перекосило. Внутренний диалог начал останавливаться. Тело профессора побледнело, задрожало и стало растворяться, как дым, а отражение стало объёмным и чётким. ЧПОК!!! Затычка выскочила, и в комнате никого не стало. Профессор в теле перенёсся в другой мир.

2

Внутренний диалог стал включаться. Это происходило следующим образом.

«Я – Ласточкин. Ласточкин я.»

«Ноги затекли. Колени болят.»

«Я – там. Я – тут!»

«Я – первая ласточка! Я победил!»

Взгляд его сфокусировался. Он ожидал увидеть перед собой зеркало, из которого он появился с другой стороны, но перед ним была лишь белёная стена. Он с ужасом посмотрел вниз, но увидел только тощее мужское тело со всеми атрибутами, принадлежащее, без сомнения, ему самому. Пробки не было! Путь назад был отрезан!

Профессор рассчитывал появиться из зеркала и побродить по чужому миру насколько позволит длина цепочки, то есть в радиусе двадцати метров, а потом вернуться назад. А теперь он застрял в этом мире навсегда. Никто здесь не поверит, что он пришёл из другого мира (а если поверят, ещё хуже), и его подвигу грош цена. У него не будет учеников, посмертной славы и книг. А свой родной мир он будет созерцать лишь в видениях. Если только… Нужно срочно связаться с оккультистами из этого мира! Если провернуть всю процедуру в обратной последовательности… У него уже есть наработки… Времени уйдёт много, но что не сделаешь, чтобы вернуться на Родину!

Ласточкин никогда не был патриотом, но сейчас он чувствовал, что стал им – самым последним безмозглым идиотом-патриотом. Мысли лихорадочно вертелись у него в голове, а он продолжал стоять на коленях на влажной траве, уставившись в белую стену какого-то здания.

«Надо бы оглядеться», – подумал профессор и вскочил на ноги. Голова у него закружилась, и он рухнул, как подкошенный, на пружинистый газон.

3

Больница была светлая, чистая. Все больные постоянно шутили и улыбались. Почти никто не испытывал боли. А те, кто испытывал, благодарили Бога и пели псалмы. «Что за мерзость!» – подумал Ласточкин и повернулся на другой бок. Недавно его сосед по палате умер с улыбкой на устах, а жена и дети, видя, как папа умирает, молились и плакали от радости. «Надо научить их объективности, – думал профессор. – Только жестоким людям наплевать на смерть близких, а нравственные люди плачут от горя, когда кто-то из их родственников умирает». Он вспомнил, как сам плакал у гроба матери – единственного существа, которое его любило. «Также надо объяснить, что личность почти у всех уничтожается после смерти. Кармический ветер стирает память, энергетическое тело распадается на эманации. Вертикальная тропа вверх – удел избранных. Радоваться смерти отца и мужа – шизофреническая реакция или признак глубокого нравственного падения. И почему смертельно больных и психопатов здесь содержат в одной палате с фактически здоровыми?»

Его держали здесь уже вторую неделю. Главным образом откармливали. Профессор так и не понимал, чем этот мир отличается от старушки Земли, но понял, что тут неплохо бы навести порядок. «Культура у них здесь, конечно, странная, – думал он, – но ведь должно быть какое-то базовое качественное отличие». Говорили антимиряне на русском, но с каким-то странным, религиозным акцентом. Может, в их языке были сильны церковно-славянские мотивы. Но вскоре Ласточкин научился переводить у себя в голове их странную речь на современный русский язык, да и местные жители понимали его отлично. Город назывался Светлогорском и (как выяснилось позднее) внешне напоминал Темнодольск – то серое место, которое профессор покинул девять дней назад. Учёный констатировал любопытную игру слов «светлая гора – тёмная долина», а также тот факт, что в Светлогорске и правда как-то светлее. Из бесед со страдальцами на соседних койках Ласточкин выяснил, что:

1. Светлогорск есть город-государство.

2. Правят им Верховные Судьи в количестве от трёх до семи человек.

3. Верховным Судьям помогают управлять судьи первого, второго и третьего рангов (аналог чиновников).

4. Среди судей случается коррупция и периодически производится чистка (все говорили о начале новой чистки, небывалой по масштабу и способу наказания).

Эти факты относительно политического устройства города Ласточкин записал в блокноте и тщательно обдумал. Ещё он узнал, что звание судьи носит чуть не половина жителей Светлогорска, и что многие граждане обладают паранормальными способностями, как то: телепатия, телепортация, телекинез, пирокинез; но почти не пользуются ими. Эти способности носят ненаследственный характер, но вследствие чего приобретаются, профессор не понял, хоть ему и объясняли.

Технический уровень местной цивилизации оставлял желать лучшего. Двигатель внутреннего сгорания был изобретён, но практически не использовался. Транспортными средствами служили коляски, омнибусы и грузовые кареты, запрягаемые лошадьми или волами. Однако электричество, телефонная связь, водопровод и канализация в городе имелись.

Чтобы сойти за «своего», в разговорах с медперсоналом и соседями по палате профессор всё время ссылался на потерю памяти и документов. Он не собирался объяснять, что прибыл из другого мира.

Доктор, судья третьего ранга, каждый день делал обход. И вот однажды вечером он зашёл в палату и сказал, чтобы профессор Ласточкин готовился к выписке.

4

Утром сестра принесла Ласточкину одежду и провела его в кабинет к главврачу – судье первого ранга.

– Брате, готов ли ты миссию исполнить, к коей приставил тебя Господь? – спросил главврач. «Гражданин, ваше лечение закончено, что вы собираетесь делать дальше?» – перевёл в уме профессор и пожал плечами.

– Мрачное твоё прошлое, чадо, но ты можешь отработать и искупить всё, – сказал главврач. «Вашу личность установить не удалось, но мы поможем вам трудоустроиться и заработать на жизнь», – сообразил профессор.

– Твоё жительство на небесах, – продолжал врач, – но ты будешь исполнять работу сатаны.

«Мы предоставим вам хорошую квартиру, но вы станете чернорабочим», – перевёл профессор.

И всё исполнилось в точности так, как сказал главврач, и даже лучше. Профессору выдали временные документы, посадили в коляску и отвезли в отличную двухкомнатную квартиру в центре города. Холодильник был забит продуктами, какая-то женщина приходила готовить и убирать, пока профессора не было дома. А где же пропадал господин Ласточкин? Наш профессор обучался на судью третьего ранга. Когда курсы закончились, профессору присвоили звание, предоставили кабинет, и начался приём посетителей.

Надо сказать, что профессора постоянно мучил один вопрос: а что за пределами Светлогорска? СМИ в городе отсутствовали – ни газет, ни телевидения, ни радио. Дилижансы за город не ходили. А когда он спрашивал, отвечали ему на этот вопрос как-то неопределённо. Чего-то Ласточкин не понимал, даром что был учёный.

Первым посетителем был такой же судья.

– Рассуди, отче! – сказал мужчина средних лет с длинными волосами. – Судит совесть меня. Дитя своё возлюбил я более, нежели соседа, которого вижу раз в месяц. Безумие моё не даёт мне покоя.

– О брате! – ответил профессор, усердно работающий над языком светлогорцев. – Нет греха тебе в деле сем. Естество человеческое требует любить родичей более, нежели соседей.

Абориген посмотрел на Ласточкина округлившимися глазами.

– Но разве так научает Закон Божий? – спросил он.

– Религия и общественная жизнь есть две разные области, не могущие смешиваться, – начал объяснение Ласточкин, постепенно переходя на родной язык. – В демократическом обществе человек имеет право сам распоряжаться своими симпатиями и антипатиями. Право твоё дело, брате, и твоя совесть советует дурное. Не безумен ум твой, а рационалистичен. За что тебе любить соседа, которого ты не знаешь? Люби лучше тех, кто любит тебя…

Ласточкин говорил и говорил, прямо как у себя в аудитории. Абориген бросал на профессора короткие взгляды и напряжённо думал.

– Благодарю тебя, владыка! – сказал он наконец. – Ты просветил меня светом истины!

Ласточкин встал и три раза поцеловался с новопросвещённым, как требовал местный обряд приветствия и прощания.

С каждым днём ему всё меньше и меньше хотелось вернуться на родину. «Судьи могут судить друг друга» – этот пункт профессор уже давно дописал в список о политическом устройстве. «Я дослужусь до Верховного Судьи, – думал он, – буду посвящён во все тайны относительно географии и других государств, которые, вне всякого сомнения, есть на этой Земле . А потом засужу остальных Верховных Судей, понижу их до первого-второго рангов. И стану единоличным правителем Светлогорска!» (На данный момент в городе было четыре Верховных Судьи.)

Полдня русский профессор провёл в блаженных мечтах о власти над чужим миром, который изучил ещё не очень хорошо, а под вечер появился ещё один посетитель, несудейский.

5

В Светлогорске многое было шиворот-навыворот. Судейский сан мог принять каждый, но тех, кто не принимал его по каким-то соображениям, сами судьи уважали больше, чем себе подобных. Поэтому определение «несудейский» само по себе являлось титулом, а не социальным клеймом. Все пять статусов (от Верховного Судьи до несудейского) находились в каком-то странном взаимоотношении между собой и были доступны для обоих полов. Одним из нынешних Верховных Судей была женщина. Самым смешным было то, что все дети автоматически попадали в разряд несудейских, а потому пользовались уважением со стороны взрослых. Нередко случалось, что родители спрашивали совета у собственных отпрысков.

Нынешний посетитель был молодым человеком с задумчивым серьёзным лицом. Он был влюблён в двух девушек одновременно и никак не мог сделать выбор.

– Дорогой брате! – стал объяснять Ласточкин. – Ты говоришь, они будут хранить тебе верность вплоть до той поры, пока ты не сделаешь выбор между ними. Это очень гуманно с их стороны! В этом ключ к решению твоей проблемы! Поживи сначала с одной, потом с другой. Надо непременно проверить сексуальную совместимость и совместимость характеров, иначе брак будет ненадёжный. А если обе не подойдут, можно продолжить поиск!

Надо сказать, что сам профессор продолжал поиск около двадцати лет, главным образом среди своих студенток, а потом стал аскетом и остался холостым.

Несудейский очень странно отреагировал на его слова. Он вскочил со стула и отпрянул к стене, с ужасом глядя на профессора. («Немного нервный», – подумал учёный.) Затем взял себя в руки, присел на краешек стула и задал свой следующий вопрос.

– Жить сразу с обеими? Конечно, можно! – воскликнул профессор, забывая, где он находится. – Это называется «шведская семья». В странах победившего гуманизма скоро начнут регистрировать такие браки! Некоторые люди от рождения устроены не так, как все. Иногда женская душа вселяется в мужское тело, иногда – наоборот… Иногда мужчина может жить только с мужчиной… Эти вещи – в самой человеческой природе. Их не надо стыдиться. Надо бороться за свои права, если ты родился в консервативном обществе…

«Благодарю тебя, брате, от всей души благодарю тебя! Я понял всё!» – восклицал легко возбудимый молодой человек, когда Ласточкин закончил свою лекцию. Профессор был счастлив. Он научил объективному взгляду на мир уже двух людей. Он выполнял для них роль мессии и пророка. Что может быть приятнее, чем просвещать людей, сидящих во тьме, светом истины развитого гуманистического мира?

На двери его кабинета висела табличка «Искуситель». Ласточкин думал, что название этой должности происходит от слова «искусство».

Вечером в профессоре снова проснулся патриот – он затосковал по родине. Вспомнил, что собирался связаться с оккультистами, выработать техники в соответствии с движением энергий в этом мире, вернуться хотя бы на время домой. Ночью он отвратительно спал. А утром к нему пришла посетительница – судья второго ранга.

6

Она хотела путешествовать по другим мирам. И она могла это делать! У неё были соответствующие паранормальные способности. Она уже бывала в другом мире – в каком-то месте «мрачном зело». Как обычно, установки и условности, принятые в этом дурацком обществе, мешали ей – «совесть истязала». Вот это нежданная удача!

– Дорогая сестра! – возбуждённо заговорил профессор. – Узость мышления мешает нам видеть и познавать удивительные вещи! Мы не можем скинуть социальное ярмо, ритуальные запреты, табу. Но грядёт новое время, эпоха просвещения! Мы должны преодолеть консерватизм, победить традицию и вырваться из рамок обусловленности! Нельзя гасить в себе дар, данный от Бога. Дай мне свою руку, и мы вместе перенесёмся в другой мир!

Но руки́ Ласточкин так и не получил.

Женщины вели себя здесь не так, как мужчины, а как-то более открыто.

– Безумствуешь ты, отче! – сказала судья. – Большая учёность доводит тебя до сумасшествия!

После этого она засмеялась, рассыпалась в благодарностях, ритуально расцеловала профессора и удалилась. Ласточкин впал в недоумение. На всякий случай он взял её регистрационную карточку и переписал адрес, имя и телефон себе в блокнот. «Поживём – увидим!» – подумал профессор.

Проходили дни, недели и месяцы, поток посетителей не уменьшался, а Ласточкин всё никак не мог разобраться в том, что происходит. Он то впадал в эйфорию, то в глухую тоску. У него возникло подозрение, что его используют. Не раз появлялось чувство, что все всё о нём знают. А он знает очень мало. Жизненные ситуации всех его клиентов были похожи между собой: подсознательные влечения – социальные запреты – совесть; совесть – запреты – влечения. Он делал, что мог, постепенно превращаясь в психоаналитика. Но после бесед с профессором никаких положительных изменений в их судьбах не намечалось. Правда, они иногда заходили, приносили коробку конфет или цветы, благодарили и выглядели намного более радостными, чем при первой встрече. Иногда Ласточкину казалось, что они относятся к нему, как к ребёнку, и жалеют его неизвестно почему.

Постепенно профессор осознал, что его беседы приводят к обратному результату, а в скором времени убедился в этом уже окончательно. К нему зашёл несудейский с задумчивым лицом, которого он вразумлял в первый день своей службы. Молодой человек женился на одной из двух своих возлюбленных и был счастлив в браке. Он не жил с ней до свадьбы, не проверил сексуальную совместимость и совместимость характеров. Просто «помолился очень сильно, дабы Господь открыл волю свою, и тот не преминул…» И что самое удивительное, молодожён благодарил за всё это Ласточкина. Как будто это профессор Ласточкин уговорил его как следует помолиться и жениться наобум! Да это может сделать любой их священник, к какому ни пойдёшь!

Вскоре после этого визита поток посетителей начал иссякать. Профессор целыми днями сидел один у себя в кабинете и думал, думал, думал. Можно сказать, он это делал впервые в жизни. До этого профессор, конечно, тоже иногда думал, но предпочитал действовать. И постепенно кое-что до него стало доходить. Ему не давало покоя слово «искуситель». Он узнал, что во всём Светлогорске нет другой такой должности, как у него. Смысл слова «искуситель» как-то пересекался со смыслом выражения «работа сатаны».

Наконец, после недельного простоя, Ласточкин почувствовал, что ни одного настоящего клиента у себя в кабинете больше не увидит.

7

За последнее время произошло ещё одно удивительное событие. Ласточкин влюбился. Излишне говорить, что такое с ним было в первый раз (в молодости учёный имел пристрастие к женщинам вполне развратным и слово «любовь» по отношению к ним было неуместно).

Объектом его любви была та самая судья второго ранга, которую он просвещал во второй день службы. Звали её Иоанна. Лет ей было около сорока, но она всё ещё была девственницей. Как понимал профессор, это явление было обычным в Светлогорске. Характера она была весёлого, даже немного буйного.

Профессор повадился заходить к ней в гости после работы и всё уговаривал вместе попутешествовать по другим мирам. Он намекал, что и сам когда-то путешествовал. Иоанна только отшучивалась и смеялась. Вела она себя часто как девочка, хотя мудрые глаза и свидетельствовали о её возрасте. Иногда Иоанна вдруг становилась серьёзной и принималась рассуждать о своей смерти. Ласточкина передёргивало, но он терпеливо слушал. А иногда она бросалась на колени перед образом и самозабвенно молилась минут пятнадцать-двадцать. Обращаться к ней тогда было бесполезно, и Ласточкин терпеливо ждал, когда она «отойдёт». В своём мире он счёл бы её за психопатку, но здесь расценивал исключительно как жертву традиции.

Однажды, когда они пили чай, Иоанна стала рассказывать о бабочках. Оказывается, бабочки огромного размера, самых причудливых форм и окрасок, жили за городом. Некоторые были больше и красивее человека. Профессор насторожил уши.

Вдруг Иоанна зарыдала.

– Я не слушала бабочку! – причитала она. – Бабочки больше не прилетают к нам домой! Скоты вроде меня оттолкнули бабочек! Теперь вся надежда на тебя…

Когда Ласточкин понял, что это не метафора, он решил, что у его возлюбленной навязчивая идея с галлюцинациями, и схватился за трубку телефона. Но потом вспомнил, что в Светлогорске много чудес. Почему бы не быть и гигантским бабочкам?

Ни с того ни с сего Ласточкин кинулся в ноги Иоанне, обнял их руками и начал признаваться в любви.

– Будь моей женой! Выходи за меня замуж! Давай будем супругами! – исступлённо восклицал он. – Я не хочу обратно в Темнодольск!

Ласточкин уже второй день не выходил на работу и ожидал, что его вот-вот отправят назад на Землю. В глубине сердца он чувствовал, что миссия его закончена. Иоанна прочитала его мысли (что делала крайне редко).

– Да ты что, отче? – удивилась она, перестав плакать. – Должность твоя пожизненная. Первый поток иссяк, но скоро будут новые. Верховные Судьи видели, что ты исправишься. Но у тебя есть навык, и разум направит волю. Когда мы работаем, мы делаем не то, что хочется, а то, что тяжело.

Профессор боялся взглянуть ей в глаза и уткнулся лицом в её колени. Всё внутри него перевернулось.

– Поженимся через полтора года, – сказала Иоанна. – Я видела это, когда мне минуло шестнадцать. Надо уметь ждать.

– То есть ты согласна? – спросил Ласточкин, усаживаясь на стул.

– Ну конечно! – услышал он в ответ.

8

Верховного Судью звали отец Анатолий. Он не любил открывать рта и общался с помощью телепатии.

– Но разве вы не обманули меня? – возмущался Ласточкин.

«Ты дал своё согласие», – ответил Судья.

– Но я не знал, на что иду!

«Мы никогда не знаем, на что идём. Если бы знали, никто бы не спасался».

– Всё равно, это – обман!

«Да. Бог обманывает нас, чтобы спасти. Мы можем возблагодарить Его за спасительный обман только много времени спустя».

– Я должен попасть домой, на Землю.

«Кто же тебе мешает? Сумел попасть сюда, сумей и вернуться. Мы не выдёргивали тебя из твоего мира, ты сам отправился в путешествие, по Промыслу Божию. Мы только помогаем тебе спастись».

– И как я могу попасть обратно?

«Научись телепортироваться. Ваша магия в Светлогорске не действует, но любой может развить здесь сверхъестественные способности. Сейчас душа твоя в смятении, но скоро бесы отпустят её».

– А почему бы вам мне не помочь? Вы можете это сделать!

«Мы можем только то, на что есть Божия воля. Ещё недавно ты хотел остаться здесь навсегда. Сейчас уровень твоего знания повысился, и ты заболел. Мы всегда заболеваем, когда узнаём о предназначенном нам пути. Нам кажется, что у нас отнимается свобода. Мы забываем о том, что сами сделали свой выбор, и то, что происходит с нами сейчас, есть результат нашего намерения в прошлом. Но потом приходит смирение».

– Разве я на Земле хотел, чтобы было так, как есть сейчас?

«Мы так устроены. Мы видим свечение вдали и устремляемся вперёд. Мы не знаем, чтó там светится – огромный бриллиант или вражеский клинок. Если бы мы действовали только наверняка, ничего никогда не происходило бы. И кто знает, может быть, оружие врага обернётся сокровищем?»

– Но я ещё могу всё изменить?

«Конечно. Настоящее станет прошлым, а сегодняшние намерения – настоящим. Человеческая энергия подобна Божией, но оживает она лишь в соработничестве со Творцом. Если не будет связи с Богом, она сожжёт человека изнутри. Ты можешь изменить и этот мир и все другие миры, если в тебе будет действовать Бог».

9

– Кто такие «бабочки»? – спросил профессор свою возлюбленную.

У него было странное состояние: он рвал и метал после встречи с Верховным Судьёй.

– Могу показать, – задумчиво сказала Иоанна.

Она просила его перетерпеть, подождать.

Они вышли на окраину города и пошли по взлётной полосе. Там было много взлётных полос.

– А где самолёты? – спросил Ласточкин.

Он не хотел ждать полтора года. Он хотел увезти её в свой мир сейчас.

– Самолёты есть мы, – грустно сказала Иоанна.

Она сказала, что не сможет там жить. А он не мог жить здесь.

– Ты опять грешишь? – спросил учёный.

Любовь всегда побеждает. Для любви нет преград. Она может сделать из дьявола ангела.

– Да… – всхлипнула Иоанна, сжимая его руку в своей и взмывая с ним вверх.

Тонкая грань между двумя мирами для любви – ничто.

– Левитация… – прошептал Ласточкин.

– Мы – в духовном мире, – сказала Иоанна.

Со свистом мимо них проносились «бабочки». Они не были похожи на насекомых. Они были светлыми духами.

Светлогорск, окружённый светящейся каймой, отдалился и исчез из вида. По бокам от них появлялись и исчезали другие города и страны. Одна страна, сплошь покрытая гигантскими озёрами, показалась профессору особенно большой. А потом перспектива изменилась, и он понял, что это – его родная планета, распластанная в виде карты.

– Мы летим в Темнодольск? – спросил Ласточкин.

– Это всё – Темнодольск, – ответила женщина, – святая страна, окутанная мраком.

– Ты считаешь её святой?

– Она свята, потому что на ней была принесена Великая Жертва. Она проклята, потому что бóльшая часть её жителей Жертвы не приняла.

Иоанна сделала крутой поворот, пробила светящуюся кайму и пошла на снижение. Под ними была Красная площадь.

– Я верю тебе! – закричал ей в ухо Ласточкин, отрекаясь этой фразой и от своего прошлого, и от самого себя, перечёркивая крестом всё своё мировоззрение и всю свою прошлую жизнь.

Иоанна засмеялась, и смех её зазвенел, как пятьсот миллионов бубенцов в голове у Экзюпери.

– Господь всегда преображает грех в святость, поражение в победу, зло в добро!

Они сделали поворот на 180 градусов, так и не коснувшись ногами брусчатки. А спустя несколько секунд светящаяся кайма Земли осталась позади. Но её слова врезались в память нескольким туристам на всю жизнь.

10

– Слава Тебе, Христос! Слава Тебе, преображающему чудовищ! Слава Тебе, давшему мне возможность искупить непринятие Искупления! Слава Тебе, создавшему множество чудесных невероятных миров! Слава Тебе, сошедшему в самый гнусный из них, чтобы победить смерть! Слава Тебе, милующему злодеев и ожидающему их исправления! Слава Тебе, неведомыми путями ведущему всех людей к познанию Тебя! Слава Тебе, Источник жизни! Слава Тебе, желание моё и цель! Слава Тебе!

Так молился профессор Ласточкин на коленях у себя в кабинете в Светлогорске. Раздался вежливый стук в дверь. Профессор вскочил с колен, сел в кресло и нацепил очки.

– Отче, я считаю себя достойной смерти и воскресения, – сказала милая несудейская клиентка. – Может быть, нет смысла мне дальше жити на сей земле?

«Грех тщеславия», – подумал Ласточкин.

– Ты правильно мыслиши, сестра! Каждый человек есть хозяин своей собственной жизни. Если что-нибудь и принадлежит нам в этом мире полностью, то это – наше тело. Мы можем делать с ним всё, что нам заблагорассудится…

* * *

Двадцать третьего октября милиция вскрыла квартиру профессора Темнодольского Института Экономики и Права Г. Ласточкина. Его тело обнаружено не было, и профессора признали пропавшим без вести. В «жёлтой» прессе написали, что одинокий профессор занимался оккультизмом и был похищен демонами. Но это, конечно, были злые наветы на уважаемого человека.

Богоборец Василий

Изгой – чужой на Земле,

Как солнце в ночи по дороге домой.

Изгой от века в седле,

Со смертью за жизнь принял бой.

К. Кинчев, «Изгой»

Вася подошёл к компьютеру, нерешительно потоптался возле него, а потом отскочил и заметался по квартире. Уже неделю он не мог выйти из дома: на улице восьмой день царило предгрозовье. Сполохи молний сверкали в темноте и ждали, когда будет можно стрельнуть в Василия, а буря не начиналась. Христос хотел Васю убить.

Компьютер никогда не выключался. Сеть постоянно выплёвывала сообщения для Васи – друзья пытались его поддержать. «Изгой, мы всей душою с тобой!» «Изгой, мы тебя не оставим!» «Изгой, потерпи немного, и Отец поможет». «Изгой» был Васин логин.

Конечно, Отец помогал. Он накрыл квартиру непроницаемым энергетическим колпаком, который пока оставался неприступным для разгневанного Бога. Он пресекал вторжения Иисуса со стороны Сети. Но всё-таки Изгой как никогда чувствовал, что угодил в ловушку.

А началось всё с ерунды: Вася познакомился в Интернете с человеком, который называл себя «Бог Иисус Христос». Кто же мог знать, что всё так далеко зайдёт?

Теперь компьютер из друга и утешителя превратился во врага. Что с того, что Изгоевы друзья его любят и помнят? Теперь Сеть – область постоянных и неожиданных атак со стороны обозлённого Христа.

А Вася не мог больше терпеть его издевательства! Из милого и добродушного человека Иисус в считанные месяцы превратился в диктатора. Он посягнул на самое святое – на свободу Изгоя. Что ещё мог сделать Василий, кроме как обратиться к Провайдеру, прося помощи и защиты?

Нельзя сказать, что Провайдер был человеком чистой совести и безупречных нравов. Иногда Васе казалось, что он вообще не был человеком. Один логин его чего стоит: кто в здравом уме станет называть себя в Сети «Отцом»?..

И вот Изгой мечется по квартире и не знает, что ему делать. Это страшно, действительно страшно! Человек из Сети научился управлять реальностью! Каким же виртуальным сделался современный мир, что в нём возможно такое?!

Первый раз Вася поссорился с Христом три месяца назад. Их ссора, как и любая другая, началась с ерунды. Бог начал утверждать, что в отличие от всех других логинов (кстати, он упорно называл логин логосом на латинский манер) его собственный логин обладает магической силой. Это не просто ярлык, навешанный на ту или иную индивидуальность для того, чтобы отличать её от других индивидуальностей. Иисус утверждал: назвать его имя – значит вызвать. Последнее время то же стал утверждать и Отец про своё имя. Почему-то Провайдер во всём старался подражать Богу.

Вообще, эта парочка администраторов Сети была очень друг на друга похожа, но Отец был толерантнее, человечнее, понятнее. От него не передёргивало. Большинство юзеров предпочитало дружить с Отцом, а не с Иисусом. И что нашёл в Боге Василий в тот злополучный день?

Принять утверждение о тождественности имени и личности Изгой, конечно, не смог. Например, обсуждаешь ты в чате с друзьями последние выходки Христа, причём точно знаешь, что его сейчас нет, помянёшь его логин, а он тут как тут! Ужас какой-то!

Сам Иисус говорил, что полной тождественности личности и имени нет, по крайней мере, в Сети. Так и сказал: «не впадай в имяславие!»
И вот теперь выяснилось, что два системных администратора могут воздействовать на материальный мир, тот мир, который Вася всегда считал единственной истинной реальностью. Бред какой-то!
Предгрозовье началось, когда Изгой оскорбил мать Иисуса. До этого Вася многократно оскорблял его самогó, но Бог не реагировал.

За всю неделю Вася не увидел в окне ни одного человека. Нависали чёрные тучи, сверкали молнии, но ни одна дождевая капля не упала на землю. Что стало с его родителями и братьями, Василий не знал – тогда он был дома один.

«Побесится и перестанет, – говорил Отец. – Он всегда так. Надо просто переждать». Но ждать уже не было сил. Изгой решился выйти на улицу.

Каждый шаг, каждая ступенька давались Васе с трудом. «Не смей выходить! Он убьёт тебя!» – звучал в ушах голос Отца. С неимоверным усилием Вася приоткрыл дверь из подъезда на улицу. В ту же секунду одна из молний изогнулась и потянулась к Изгою. Как в замедленной съёмке, видел он серебряную полосу, тянущуюся к его голове. Подъездная дверь захлопнулась, и всё прекратилось.

«Беги в квартиру, в подъезде небезопасно!» – пульсировали в голове тревожные импульсы. Вася кинулся по лестнице на свой третий этаж. Но было поздно: на площадке второго этажа кто-то стоял, кто-то весь в чёрном. Изгой стал судорожно жать кнопку лифта на первом этаже, хотя отлично знал, что лифт не приедет. Незнакомец в чёрном стал медленно спускаться по лестнице. Где-то в глубине души Вася знал, КТО этот человек в чёрном, но он не мог встретиться с Христом лицом к лицу. Оставалось одно – бежать. Бежать в этот сумеречный ад, прорезанный бесшумными сполохами смертоносных разрядов. Интересно, почему молнии есть, а грома нет?

«Вырваться из-под власти Иисуса невозможно, – думал Изгой, лавируя между ударяющими в землю молниями. – Это ещё никому не удавалось. Вернее, это удалось всем один раз, но тем, кто вернулся к диктатору, второй возможности не представится».

Откуда он это знает? Это не его мысли! Всё понятно: как только Вася оказался на улице, Бог залез к нему в голову. Христос и раньше много чего такого сообщал по Интернету, но Изгой относился к его философским рассуждениям скептически.

«Это называется не “ограничение свободы”, а “служение”! – говорил голос внутри. – Это счастье – служить кому-то другому, а не самому себе!»

Василий резко остановился и зажмурил глаза. Потом открыл, потом снова зажмурил. Прошло несколько минут. Ни одна молния не попала в него. Изгой стал озираться по сторонам. Местность была вроде бы знакомая. Ну да, продуктовая, а точнее, алкогольная палатка на углу. Вокруг ни души. В палатке тоже ни одного человека. Нет, какой-то азербайджанец стоит за стойкой. Вася порылся в карманах и – о чудо! – обнаружил несколько оранжевых купюр.

– Коньяка мне какого-нибудь недорогого и пластиковый стаканчик, – сказал Изгой и только после этого поднял глаза на кавказца. Тот ухмылялся. Внезапно яркий спортивный костюм азербайджанца стал темнеть, черты лица поплыли, и через несколько секунд перед Васей стоял человек из подъезда.

– Я знаю, кто ты! Хватит преследовать меня! Гони коньяк! – выкрикнул Изгой в отчаянии.

– Не люблю театральности, – тихим умиротворяющим голосом с кавказским акцентом сказал Иисус. – Может, побеседуем?

– Что ты сделал с моими родителями и братьями? – собрав всё своё мужество, спросил Василий.

– Ничего. Время немного приостановил. Папа с мамой на работе, Серёжа – в институте, Володя… Лучше тебе пока не знать, где Володя. А что ТЫ сделал с моей матерью?

– Это моё право – высказывать своё личное мнение! Надо быть толерантным!

Вася чувствовал, что с каждой минутой становится всё наглее. Он уже не боялся Бога. Взглянув на дверь палатки, Изгой понял, почему – в стекле отражалась человеческая фигура в белом плаще. Вася знал, что это – прикид Провайдера. Отец пришёл к нему на помощь!

– А тебе не противно обладать таким количеством омерзительных прав? – спросил Христос. Его кавказский акцент постепенно улетучился. – Тебе не кажется, что ты являешься рабом своих прав и готов делать что-то только для того, чтобы доказать, что имеешь на это право?

– Мои права даны мне свыше! – заявил Изгой.

– Что свыше, в этом никто не сомневается, – усмехнулся Бог. – Особенно право убить себя. Никогда не думал им воспользоваться?

– Не твоё дело! Хватит – читать – мне – мораль! – отчеканил Василий.

– Не хочешь попросить прощения? – вполголоса, почти ласково спросил Иисус.

– У кого, у неё? Она же умерла!

– Я тоже умер, – улыбнулся Христос. – Да и тебе недолго осталось жить!

Тут нервы у Василия сдали и он опрометью выскочил из палатки. Каким вкрадчивым был у Бога голос! Он играл с Васей, как кошка с мышкой.

Вскоре Изгой осознал, что бежит к гаражу. По стёклам витрин за ним неслась светлая тень Провайдера. К счастью, ключи от авто звякали у Васи в кармане. «Дача, дача, одно спасение – дача!» – думал он.

Сначала машина не хотела заводиться, но потом всё ж таки завелась. «Понятно, свечи залил! Нервы ни к чёрту!»

И по газам!

По-прежнему нависают тучи, сверкают молнии. На них Вася перестал обращать внимание. Мелькают здания небоскрёбов. Город уносится назад. И вот он уже мчится по пустынному шоссе.

– Здóрово ты его отшил! – произнёс над ухом Отец. Изгой вдарил по тормозам.

На заднем сиденье, удобно устроившись, сидел Провайдер.

– Поехали, поехали, дорогóй! Чего уставился? В жизни я не такой, как на аватаре, да? Ты ключи от дачи взял?
– Ключи есть у сторожа…
Они остановились перед запертыми воротами кооператива.

– Посигналить или сходить к дяде Пете в сторожку? – спросил Вася.

– Сам решай! Но что бы ни случилось, помни: я всей душою с тобой! Не могу сказать того же про своё тело…

И Провайдер растворился в воздухе.

Изгой долго сигналил, потом стучал в дверь сторожа, потом опять сигналил, потом опять стучал, потом вошёл в сторожку. Дядя Петя сидел на диванчике с отсутствующим взглядом и держал чарку водки на отлёте руки. «Опять в запой ушёл», – подумал Вася.

– А вот и нет! – ответил на его мысль дядя Петя. – Це вода.

– Так что ж ты не открываешь, дядя Петь?

– А просто в меня кое-кто вселился! Некий Иисус Христос, Бог. Знашь такого?

Вася попятился.

– Как вселился?

– Да запросто. Я человек набожный. Стою на молитве, читаю «прииди и вселися в нас» и чувствую, Бог в меня входит. Да мне не впервой! С нами, верующими, это часто случается. А к рюмке я уже полгода не прикасаюсь!

– И что теперь?

– Да ничего. Вон твои ключики на гвоздике висят!

Вася осторожно взял ключи.

– А где он сейчас?

– Кто, Христос-то? Туточки, во мне!

– Сказать он мне ничего не хочет?

– Много чего хочет, так ведь ты всё равно не поверишь.

– Ну тогда я пойду…

– Погодь! Совет хочу тебе дать, Василь Николаич. Если тот, в белом, будет слишком наседать, ты ему в морду молитвой Иисусовой! Знашь Иисусову молитву? Запомни, це не сложно: Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя, грешного.

– Что значит «в морду»?

– Посмотри ему в глаза и скажи. Некоторые думают, что Иисусова молитва только для защиты, а она и для нападения хороша.

– А он не подумает, что это я к нему обращаюсь?

– Он бы рад, чтоб к нему так обращались, недаром себя «Отцом» называет. Но ты-то знашь, кто такой Иисус Христос.

– Знать-то знаю, но отношения у меня с ним не сложились…

– На первых порах всегда так. Думаешь, мне было проще? Никуда ты не денешься, голубчик! Иаков тоже боролся, боролся, а теперь в Царстве Небесном!

– Пойду я, дядя Петь, ладно?

Как только Изгой вышел из сторожки, он вспомнил, что ворота по-прежнему на замке. Но снова заходить в домик Васе не хотелось. Совсем у дяди Пети крышак поехал! И ведь трезвый же, говорит рассудительно. Может, он в религиозном экстазе?

Вася припарковал автомобиль на обочине и потопал к своему участку. Молнии стали бить реже, в тучах появились просветы. Он уже свернул на свою улочку, как вдруг заметил, что ему навстречу идёт какой-то мальчик. Они поравнялись.

– Очень достал тебя дядя Петя? – неожиданно спросил пацан. Голова у него была непропорционально большая; белая, видимо, папина рубашка висела на нём, как на вешалке.

– А тебе чего? – Изгой с подозрением оглядел мальчишку.

– Меня, видишь ли, очень интересует твоя судьба! – сказал пацан, вытягиваясь и превращаясь в Отца. – Это – зачарованный мир. Никого ты, Васька, здесь не встретишь, кроме меня, Провайдера Белого, да того, чёрного .

– Вы меня оба достали! – процедил сквозь зубы Василий.

– Вот все вы такие! Сам – изгой, а туда же, хорохорится! Когда тебе помощь была нужна, ты во мне очень даже нуждался…

– Ну и чё, помог ты?

– Не всё сразу, не всё сразу. Ты меня ещё совсем недавно узрел во плоти, в Матрице , так сказать, – внутри вашей программы. Часа даже не прошло. Дальше будет интереснее. Что скажешь, если увидишь ангелов моих, восходящих и нисходящих мне на плечи?

– А если тебе в морду молитвой Иисусовой?

– Неужто запомнил? А чего тебе ещё этот шизофреник присоветовал? Ну попробуй!

Вот глупость-то! Тыкать этой детине в лицо какой-то магической фразой!

– Попробуй, попробуй, я не обижусь! – настаивал Отец.

И Вася попробовал. Но сделал он это не очень уверенно, к тому же смотрел не в глаза Провайдера, а просто на лицо.

– Ой, ой, обожгло меня! Что ты наделал? Я растворяюсь, я исчезаю! Нет меня! Убил, убил! Как батюшка Пантелеи́мон [14] ! – Отец стал кататься по земле в притворном приступе, а Вася помчался что было сил к своей даче.

Калитка была распахнута, а в огороде сидел здоровый мохнатый пёс.

– Измучился, Васенька? – спросил пёс человеческим голосом. – Всё потому, что в тебе ядра нет, цельность, я бы сказал, отсутствует.

Изгой посмотрел на собаку и ему показалось, что где-то он этого пса уже видел. Может, это – дяди Петин помощник?

– Почему это нет? – возмутился Вася. – Я хочу быть сам по себе – в этом моё ядро! – А про себя подумал: «До чего я дошёл! С собаками веду полемику!»

– А вот ты выбери кого-нибудь из нас двоих и будешь сам по себе! – подмигнула псина.

– А ты кто? Провайдер, что ли? – осенило Васю. – Мы ж только что с тобой расстались! По правилам теперь должен быть он!

– Уже узнавать начал! Вот радость-то! – сказал пёс, но превращаться в Отца не стал. – А правил никаких нету!

– Везде есть правила! – возразил Изгой.

– Тоже мне, философ нашёлся! А кто рассуждал про свободу личности?

– Одно другому не мешает!

– Мешает, красавец ты мой, ещё как мешает! Я свободен, ты свободен, ну и он , конечно, тоже свободен. Все мы свободны, причём каждый по-своему. Что есть свобода? Способность поступать так, как тебе хочется. Если тебя что-то понуждает к тем или иным поступкам, значит ты – не свободная личность, а шестёрка. А ты мне про правила какие-то…

Кобель помочился на угол парника.

– Зачем безобразничать? – возмутился Василий.

– А хренли ты покушаешься на мою свободу? – в свою очередь возмутился Провайдер. – Это моё право – мочиться, где хочу! Оно дано мне свыше!

Тут Вася не выдержал, схватил лопату и погнал псину из огорода.
– Ну всё, это – последняя капля! – вопил кобель, улепётывая. – Хватит с меня! Будешь искать меня, и не обрящешь, будешь звать меня, и не отвечу, будешь просить о помощи, и не прииду, и не исцелю тебя!
Изгой дрожащими пальцами пытался открыть замки на двери своего полутораэтажного «особняка», когда его кто-то окликнул.

– Закурить не найдётся, браток?

В проёме калитки стоял мужичок бомжацкого, или даже уголовного вида.

– Не курю, – ответил Вася и продолжил возиться с замком.

– А вот это видел? – услышал он из-за спины.

Мужичок держал в руке здоровущий нож.

– Давай сигарету, падла! Или от жизни устал?

– Есть немного, – вздохнул Изгой.

– Чё, не понял? – угрожающе процедил уголовник.

– Что-то я не секу: ты пёс или кавказец? В смысле, Провайдер или Христос?

Мужик вытаращил глаза.

– Я? Христос?

Вдруг Вася заметил, что на небе сияет солнце, воздух полон шумами, характерными для летнего дня, а на дальнем конце улочки стоит компания подростков. Он так заболтался с псом, что не заметил, как погода изменилась. Наверное, Иисус снова запустил время.

– Нет сигареты, гони бабки! – рявкнул уголовник. – Хватит мне тут дурочку разыгрывать!

Вася порылся в кармане и выудил оранжевую купюру.

– А ещё есть? – нагло спросил мужик, поигрывая ножом.

Изгой отдал ему остальные купюры.

– Так-то лучше! – сказал уголовник, развернулся и бросился бежать. – Передай привет Иисусу!

Вася уселся на лавочку у входа. «Фиг с ними, с деньгами! – подумал он. – Надоела эта социометрия! Кажись, проехали…» Он достал мобильник и принялся названивать братьям и родителям. Все абоненты были недоступны.

Внезапно Изгой кожей почувствовал, как стало безлюдно и одиноко. Опять надвинулись тучи и засверкали молнии. К калитке подбежал кобель в белой рубашке.

– Что, повёлся? – со смехом прогавкал Отец, вбегая на участок. – Я тоже погодой управлять могу! Не узнал меня? На, забери свои бумажки! – Он отрыгнул на землю мятые купюры.

– И к чему было это шоу? – спросил Василий.

– Так, демонстрация способностей. Шёл бы ты ко мне в ведомство. Гарантирую полную свободу. Хочешь самых элитных и обаятельных шлюх – пожалуйста. Как тебе «самка года» из «Пентхауса»? Хочешь «Лексус» или «Инфернити» – пожалуйста…

– «Инфинити», – поправил Вася.

– Ой! Как же это я так оговорился? Самые лучшие, свободные и уважаемые люди ездят на «Инфернити»… – Провайдер опять помочился на угол парника.

– Сколько раз повторять – оставь парник в покое! – рявкнул Вася.

– Не могу ничего с собой сделать, страшно в образ вхожу, по методу Станиславского. Из чёрного артист никакой, а я просто жемчужина, ради которой можно пожертвовать всем… Вот, опять начал Евангелие цитировать! Люблю я эту книгу больно – водится за мной такой грешок. Казалось бы, положение не обязывает, но у нас, видишь ли, абсолютная свобода!.. Да зачем тебе этот парник? Ты у меня, парень, будешь питаться исключительно мангами и маракуйями! Особняк за лимон евро отгрохаем в ближайшем Подмосковье! Хочешь квартиру четырёхкомнатную в центре Москвы?

– Я в Питере родился и никуда отсюда не уеду!

– Да зачем тебе эта вонючая дыра? Не хочешь Москву, нас с тобой ждут Лондон, Париж, Лос-Анджелес, Лас-Вегас! А с этим что тебя ждёт? Мрачные храмы, попы с драными бородами… Был я как-то в Сергиевом Посаде, зашёл по случаю поклониться мощам Сергия Радонежского, так у меня клаустрофобия началась! Окошки маленькие, как в тюрьме – щёлочки какие-то под потолком… Вот костёлы и молитвенные дома я люблю, часто в них бываю – светло, уютно… А это что? Да ещё и Троица Рублёвская на тебя пялится, прямо как живая! Тебе это надо? Ты, вообще, кем хочешь стать?

– Ещё не решил…

– Вот Серёженька, братец твой, молоток! Пошёл учиться на пиарщика! Мы с ним обязательно подружимся! Народ – быдло, проклят он, делать его надо! Пускай последние бабки по тупости своей выкладывает, с него не убудет! А Володька, дурак, историк. Что это за профессия? Начнёшь копаться в истории России, ещё чего-нибудь не то нароешь…

«От социометрии никуда не уйти, надо делать выбор!» – подумал Вася, собрался с силами, посмотрел в наглые глаза кобеля и выкрикнул:

– Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя, грешного!

По Отцу прошла какая-то дрожь.

– Ты потише вопи-то! – тявкнул пёс. – Не ровён час демоны услышат!

– Какие демоны?

–  Его демоны! Свита егойная , прислужники адские! И чего тебе князь мира сего сдался? Хочешь в геенну огненную? Посмотри на русское общество: девяносто пять процентов – православные! Почти все служат мне! Я ничего не запрещаю, никакого показного аскетизма не требую, от которого, кстати, гордыня раздувается. Хочешь ездить на «Лексусе» – ездий, хочешь особняк за миллион евро – строй, токмо веруй! А если совесть вдруг начнёт мучить – ну, ни с того ни с сего, такая она гадина, эта совесть, – ты возьми и храмик построй! Стопроцентная индульгенция! Все грехи враз спишем и ещё молиться за тебя будем до скончания века! Больше вообще ничего делать не нужно!

Вася ещё раз посмотрел Провайдеру в глаза и произнёс Иисусову молитву. Кобель поджал хвост и попятился.

– Всё, доигрался ты, парень! Летят, нечистые! Сам с ними разбирайся, а я откланиваюсь! Не терплю я ихнего вида, больно морды противные!

В ту же секунду Отца как ветром сдуло, а на ветку яблони уселось два попугая жако. Помахивая пурпурными хвостами, они запели какое-то религиозное песнопение.

«Чем ему попугаи-то не понравились?» – подумал Вася. Он, наконец, справился с замками и вошёл в домик.

Попив крепкого чаю, Василий немного успокоился и вышел на крылечко. Попугаи всё ещё распевали своими хриплыми смешными голосами. Потом тот, что сидел поближе, замолчал, подмигнул Васе весёлым глазом и сказал:

– Запри дом и иди к дяде Пете!
Тут же обе птахи сорвались с места и улетели.
Сторож сидел на своём диванчике и улыбался.

– Это опять я, дядя Петь, – сказал Вася.

– Вижу. Сядь на стульчик. Сейчас с тобой говорить будут.

Дяди Петина бородёнка зазолотилась, сам он расправился в плечах, посмотрел на Васю каким-то отрешённым неземным взглядом и сказал:

– Зачем трепыхаешься? Попал в силок, так смиряйся! Никто тебя не заставлял лететь к Ловцу. Один раз сделал выбор – обратной дороги нет.

В голосе сторожа Вася уловил лёгкий кавказский акцент заместо украинского.

– Не будь, как все! – продолжал дядя Петя. – Ты – изгой! Ты изгой, как и твой брат Владимир. Вспомнил теперь, кто дал тебе мои координаты в Сети? Ты – изгой! Это великое и святое звание! Я сам был изгоем!

И тут Василий увидел Иисуса во всём его величии. Он вспомнил всё, что узнал про Христа из Сети, и мурашки поползли у Васи по позвоночнику. Отказаться от всего – от «Лексуса», от особняка, от друзей, от Марии Магдалины, от самóй жизни! Презреть всё, что есть в мире, ради того, чтобы сделаться всем, сделаться Богом!

– Не совсем так! – улыбнулся Иисус. – Во-первых, Богом я уже был. Во-вторых, Марию Магдалину я любил как дочь, а не как женщину. И вообще, тебе надо поменьше сидеть в Интернете и побольше читать умных книг. Езжай домой и ложись спать. Когда проснёшься, всё будет, как обычно. Ты будешь считать всё, что с тобой произошло, сном, но помнить его будешь во всех деталях. И запомни: твоё пробуждение не отменит тех решений, которые ты принял во сне! Солнце тебе в дорогу!

Иисус махнул рукой, и в окне появилось мягкое предвечернее солнышко.

– Мои жако проводят тебя!

Бог закрыл глаза и откинулся на спинку диванчика, а когда открыл, перед Васей снова сидел сторож дядя Петя, воин Христов.

– Да я слышал всё, о чём вы говорили, можешь не пересказывать! – засмеялся дядя Петя. – Я же тоже – изгой! Быть изгоем нелегко, но поверь мне на слово: не быть изгоем в сто раз тяжелее! Миллионы людей заплатили кровью и пóтом за эту истину! Ну, бывай, сынок! В следующий раз приедешь на дачу, заходи, перемахнёмся парой словечек!

– Я же буду считать всё, что произошло, сном!
– Тем более заходи! Знашь, какие корни сны пускают в реальность? Сказочные корни! Твоя реальность разрушится, как только душа покинет тело (до этого дня осталось не так уж много времени), а сказка останется. Весь вопрос в том, какая это будет сказка. Бывают сказки пострашнее, чем концлагерь!
Вася ехал домой по пустому шоссе, а солнце всё никак не заходило. На крыше автомобиля, на багажнике, сидели два попугая и пели тропари.

Что ждало его там, в реальности? Можно было поставить вопрос по-другому: кто ждал его там? И тут Вася осознал, кто. Папа-атеист, мама-рёрихоманка, брат-пиарщик и Провайдер. Вечно прятаться за спину Володи или даже за спину Иисуса? Это не выход. Придётся рано или поздно дать им бой!
Вася ехал по пустому шоссе в свой крестовый поход против язычества!

Искушение Стёпы

Как-то поздно вечером к Степаше явилась фея.

Степаша жил один – так уж получилось. Родители развелись в год его совершеннолетия, и в результате юноша оказался проживающим в однокомнатной квартире в спальном районе. Он недавно закончил электротехнический техникум и устроился работать электриком.

Друзья неоднократно приводили девчонок, но все они были страшные и глупые. «Все красивые учатся в институтах, – думал Стёпа. – А мне кто оплатит институт?» В армию его не взяли из-за астмы.

И вот Стёпа решился снять проститутку. Выбрал в ближайшем интернет-кафе симпатичную недорогую индивидуалку по имени Даша и позвонил ей по мобильному телефону. Та обещалась приехать в одиннадцать.

«Если уж лишаться девственности, то с проституткой, – размышлял Степан. – Она всё знает, всё умеет…» Он был наслышан о всяких дурацких историях, которые происходили с его приятелями и их неопытными подружками.

Была уже четверть двенадцатого, а Даша всё не появлялась. Стёпа уже собрался ей звонить, когда услышал с кухни звон разбитого стекла.

Сначала парень подумал, что это теракт. Потом, что землетрясение. Затем, что алкаш дядя Гриша. Но сообразив, что до одиннадцатого этажа дядя Гриша бутылку не добросит, Степаша решился пойти на кухню и посмотреть, что там произошло.

Девушка сидела на табуретке и курила дамскую сигаретку. Её сумочка лежала на столике. Окно было разбито вдребезги.

– Э-э-э… – промычал Степан.

– Извини, немного опоздала, – сказала она. – Я – Даша.

– Э-э-э… – повторил юноша.

– Как я сюда попала? Ну да, через окно. Я – фея.

– Я думал, ты…

– Это прикрытие. Я работаю через Интернет, ищу таких, как ты.

– Да я, в общем-то, электрик…

– Ты владеешь бесценным сокровищем, и я не хочу, чтобы ты его спустил за пять минут… Ой, извини. Дует?

Стёпа, действительно, ёжился от холода. Даша махнула рукой, и стекло собралось из кусочков и вставилось в раму, как будто запись прокрутили в обратную сторону.

– Веришь теперь, что я – фея?

– Блин, я уже неделю даже пива не пил. ЛСД последний раз в восьмом классе жрал… Верю!

– Ущипни себя на всякий случай, чтоб потом не убеждать себя, что я тебе привиделась во сне… Ну вот, теперь всё, как надо. Рассказываю всё по порядку. Я своего рода бизнесменша. Делаю инвестиции в человеческие судьбы, а потом получаю прибыль… Нет, это для тебя слишком сложно. Скажу лучше по-другому. Если ты подпишешь со мной контракт сроком на пять лет и сдержишь свои обязательства, то получишь огромные дивиденды. От тебя требуется только одно – сберечь своё сокровище.

– Да какое сокровище?

– Разве я не сказала? Твою девственность. Я прилетаю только к девственникам. Учти, сберечь её будет не так просто, как кажется. Но я буду незримо помогать. Вот контракт. Садись и внимательно изучай. Закуришь?

Фея протянула Степаше такую же сигаретку, как и у неё, и он не стал отказываться, чтобы не обидеть свою гостью. От сигареты всё тело наполнилось дивным ароматом, мозги просветлели, душу заполонила радость. «Вот теперь я точно под кайфом!» – подумал Стёпа и погрузился в чтение контракта.

– А что такое «благодать»? – спросил он спустя пять минут.

– Как бы тебе объяснить… Ну вот от меня исходит благодать, потому что я соткана из света. Но для того, чтобы её почувствовать в полной мере, надо, чтобы в тебе самом было хотя бы немного благодати. А пока её в тебе почти нет. Я вижу твою душу сотканной как бы из чёрных ниток. Или, вернее, из ниток неопределённого серого цвета. Если сдержишь наш договор, получишь энное количество благодати, а она в свою очередь даст тебе возможность получить ещё большее количество, и так далее. Главное – начать.

– А если я не подпишу контракт?

– Понятное дело, никто тебя принуждать не станет. Просто будешь жить дальше, потихоньку спиваться, сходить с ума и жалеть о том, что не ухватил свою удачу за хвост. Тебе никогда не казалось, что жизнь большинства людей похожа на вялотекущую шизофрению?

– Представь себе, казалось!

– Мальчик мой! Именно поэтому я здесь! Открою тебе секрет: феи приходят не к каждому девственнику. Ты – от рода нашего!

– Что это значит?

– Потом поймёшь. Видишь ли, большинство людей умирают, так и не став людьми, так и не сделавшись личностями. Они призраками ходят по Земле и призраками покидают Землю. И призрачный ветер несёт их по призрачным пустошам… Только не думай, что оттуда нет выхода! И там есть одна маленькая незаметная дверца… А те, кто от рода нашего, успевают поменять свою природу с тёмной на светлую пока живут на Земле. У тебя есть задатки, но решение – попытаться сделаться личностью или продолжать оставаться призраком – остаётся за тобой. Мой контракт – это шанс получить шанс.

– Я подписываю! – решился Степан.

– Вот, возьми мою ручку… Молодец! Этот экземпляр остаётся у тебя. Спрячь его подальше, чтобы никто из приятелей случайно не прочитал. Теперь подпиши ещё один экземпляр… Этот будет храниться в небесной канцелярии. Если сдержишь условия контракта, увидимся через пять лет. Нет – прощай навсегда! И ещё одно. Тебе придётся учиться думать головой. Без этого никак! Разработай стратегию – как тебе избежать полового акта. Но при этом будь гибким – не стань рабом своей стратегии, вдруг она окажется неудачной. Всегда могут возникнуть какие-нибудь непредвиденные обстоятельства…

– А как насчёт, ну… онанизма?

– Раньше правила были строже. Девственником считался только тот, кто вообще никогда не эякулировал в сознательном состоянии (поллюции были не в счёт). А когда поток контрактников фактически иссяк, пришлось пойти на послабление. Но особо не злоупотребляй, а то понесёт, и сорвёшь контракт. «До свидания, Даша, добро пожаловать на призрачные пустоши!» Повторяю, второго шанса в этой жизни тебе не представится!

Фея встала и взяла сумочку.

– Ты не оставишь мне свои сигареты? – попросил Степаша.

Даша засмеялась.

– Без меня они не будут иметь никакой силы. Обычные «Вог».

– Ты только не бей стекло, я сейчас открою раму!

– Я вообще-то собиралась на лифте спуститься. Но если желаешь глянуть на полёт феи…

У неё за спиной появились огромные полупрозрачные крылья, и едва Стёпа распахнул окно, Даша вскочила на подоконник и унеслась в небо. Юноша думал, что она крикнет ему что-нибудь на прощание, но фея даже не обернулась. На кухонном столе остался лежать экземпляр контракта с водяными знаками в форме букв «ХВ».

Прошло несколько месяцев. Степан как мог боролся с насмешками товарищей. Бросить коллектив и стать затворником он пока не решался – сомневался, сможет ли справиться с одиночеством. Как ему хотелось найти настоящего друга, обрести родственную душу!

Однажды он ехал в метро с работы и стал свидетелем некоего инцидента. Одна девушка уступила место пенсионеру – не сразу, но уступила, – а старикашку понесло, и он долго матерился на весь вагон. Девушку заклинило, она стояла и смущённо улыбалась. Видимо, её остановка была не скоро. Двери в очередной раз открылись, и тут Степаша взял её под локоть и вывел из вагона. Конечно, он сам от себя не ожидал такого поступка. В его нехитрую стратегию такая ситуация не вписывалась.

Девушку звали Викой, и через месяц они уже были закадычными друзьями. Она училась в РГГУ и была на порядок красивее всех тех краль, с которыми Стёпа общался до сего дня. Родители у неё были небедные, она хорошо одевалась, носила туфли на высоких каблуках и жаловалась на множество неудачных романов.

Поняв, что новый знакомый не собирается с ней заигрывать, чтобы затащить её в постель, Виктория перешла к решительным действиям. Она мнила себя знатоком человеческих душ, и её удивляло поведение Степана. В то же время ей нравилось, что он не такой, как все. И Вика решила как следует испытать парня.

Она зашла к нему в гости, просидела до вечера, потом сказала, что у неё заболела голова, и попросила разрешения остаться у него на ночь. «Маме я скажу, что переночую у подруги». Уловка была не ахти какая, но Степаша искренне повёлся и побежал за анальгином.

Он уступил Вике свою постель, а сам лёг на диванчике на кухне. Вика никак не могла заснуть и ходила туда-сюда в одном нижнем белье. Наконец ей стало так грустно, что она залезла к Стёпе под одеяло. Он вскочил, накинул куртку и выбежал из квартиры.

Степан стоял на лестничной клетке и прижимал к груди пачку «Вога», которую всё-таки оставила Даша. Жуткие сомнения терзали его душу. «Может быть, Вика – моя судьба? – думал он. – Она красивая, из хорошей семьи, учится в институте… А Даша – обыкновенная проститутка, а никакая не фея?» Но что-то подсказывало ему, что Вика – обычный призрак, фальшивка картонная, и после сегодняшнего случая ему следует порвать с ней отношения навсегда. Но сделать это без объяснений Стёпа не мог.

– Только скажи мне честно, ты – не голубой? Или, может, у тебя проблемы с потенцией? – спросила Вика, когда он изрядно замёрз и вернулся в квартиру. – Обещаю, я не обижусь!

– Да вообще-то, это мне нужно на тебя обижаться!

– В смысле?

– Ты думаешь, что делаешь мне одолжение, пытаясь залезть ко мне в постель? И не понимаешь, что ты – просто грабительница с большой дороги? Кто надоумил тебя меня обокрасть?

– Тебя? Обокрасть? Что ты городишь?

– А то! Я девственник и дорожу своей девственностью!

Вика издала неприличный смешок.
– Вот дурачила! Поеду-ка я домой на такси. Больше мне у тебя делать нечего!
Примерно неделю Степаша сильно переживал, что порвал отношения с Викой, но где-то в глубине его души засела уверенность, что он поступил архиправильно. Потом жизнь вошла в обычное русло, Вика не звонила, и Степан стал её забывать.

Руки у него были золотые, и на Стёпу валилась куча халтуры. Но он выкраивал по вечерам время читать Достоевского, Алексея Толстого и Булгакова, хотя, признаться, мало что понимал из того, о чём они пишут.
Ещё он заметил одну странную особенность своего сознания. Когда Стёпа думал о Даше, работа спорилась, всё удавалось и жизнь наполнялась каким-то тихим обывательским счастьем, счастьем простого человека. Его переставали раздражать предметы быта, домашняя работа, плохая погода, тупость приятелей. А когда он про Дашу забывал, всё становилось скучным и безликим.
Прошёл год. Однажды раздался звонок в дверь. На пороге стояла умопомрачительная женщина лет тридцати.

– Здравствуйте. Меня зовут Светлана. Я – ваша новая соседка по площадке. Я только что купила вон ту трёхкомнатную квартиру.

Светлана была владелицей собственной небольшой фирмы, ездила на «Мерседесе» последней модели и, по её собственным словам, покровительствовала «молодому поколению», в основном представителям противоположного пола. Она стала часто захаживать за Степашей – звала его на чай, на вино, или просто поболтать, всегда, когда была дома одна. Что у неё с личной жизнью, юноша не знал и не хотел знать, а она в отличие от Вики его не информировала на этот счёт. Степану было приятно, что такая мудрая опытная женщина желает с ним общаться, а про стратегию, которую раньше Стёпа тщательно разрабатывал и дополнял, он вообще почему-то позабыл.
Светлана уговорила его поступить на юрфак одного из коммерческих вузов, на вечернее отделение.
Прошёл ещё год. Оставалось два с половиной года до окончания срока действия контракта. Как-то вечером Света позвала Стёпу на глинтвейн, а после глинтвейна заперла входную дверь на ключ и отнесла его в спальню.

– Я пойду, ладно? – стал умолять её Степаша, заподозривший неладное.

– Ключ в спальне, под кроватью.

Как только Степан вошёл в спальню, Светлана скинула одежду и набросилась на него.

– Давай, возьми меня! Я же знаю, у тебя никого нет, что ты ломаешься! Не надоело мастурбировать?

Стёпа не помнил, как отбился от озверевшей самки и попал домой. Эти полчаса вспоминались ему, как страшный сон. Он был весь в синяках и ссадинах. Светлана не терпела, чтобы кто-то противился её воле. Но настоящий кошмар начался после.

Бизнесвумен преследовала его повсюду. Она поставила себе цель – изнасиловать Степашу – и добивалась её с непреклонностью, достойной самых испорченных мужчин. Светлана пускала про него сплетни в подъезде, заявлялась на работу, в институт и разыгрывала самые небывалые шоу. То прикидывалась, что они уже давно состоят в интимных отношениях и она пришла «мириться после ссоры», то делала вид, что он её бросил ради «какой-то вертихвостки», то, что он должен ей деньги. Репутация Степаши была вконец испорчена.

– Всего один разок! – говорила она, подкарауливая его на лестничной клетке. – Обещаю, получив то, что хочу, я отстану от тебя раз и навсегда!
«Даша, Даша, Даша, помоги!» – как заклинание, твердил про себя Стёпа. И в один прекрасный день всё закончилось – Светлану арестовали за финансовые махинации.
Шёл уже пятый год контракта, когда Степашу накрыло третье, самое страшное искушение – настоящая любовь.

Александра была полной противоположностью Вики и Светы. Она была не наглая, а кроткая. Одевалась и красилась не ярко, а скромно. Хотела не переспать, а создать семью. Степашина стратегия с ней не работала.

Месяцы шли, время Дашиного визита приближалось, а Сашенька становилась всё грустнее и всячески намекала, чтобы Стёпа сделал ей предложение. Она не раз оставалась у него на ночь, но вела себя очень прилично. Дома её изводил деспот-отец.

Вскоре Саша призналась, что она – девственница, а когда и после этого ей не сделали предложения, тяжело заболела от горя. Она грезила о милых детишках и семейном очаге и клялась, что всю жизнь будет ходить за Степашей, как собачка, и никуда ему от неё не деться.

Вика была призраком шлюшки, Света – призраком тиранши, Сашенька – призраком ангела. Но всё-таки призраком. В конце концов, помолившись Даше, Стёпа пришёл к выводу, что он принял за настоящую любовь чувство сострадания и жалости, которое вызывала в нём Саша. И он предложил девушке дружбу сразу, как только она выписалась из больницы.

На той же неделе Александра забеременела. Её папаша напал на Степашу на улице, тряс у него перед носом тестом с двумя полосками и требовал немедленно ехать с его дочерью в ЗАГС. «Ты будешь мне лапшу на уши вешать? – кричал Алексей Владимирович. – Ты думаешь, я не знаю, сколько раз моя дочурка оставалась у тебя ночевать?!»

Через несколько дней разгневанный отец опять атаковал Степана и разбил ему нос. Молодому человеку пришлось обратиться в милицию, и через две недели выяснилось, что Саша не беременная и никогда таковой не являлась.
Прощения у Стёпы так никто и не попросил, но, к его великому облегчению, Александра вслед за Викторией и Светланой навсегда ушла из его жизни. Потом он узнал, что через три месяца после истории с беременностью Сашенька всё-таки вышла замуж за какого-то немолодого кавказца.
И вот настал день окончания контракта. Стёпа не знал, в какое время суток ему ожидать Дашу, поэтому весь день просидел дома, одетый в свой единственный костюм-тройку.

Даша явилась, как и в прошлый раз, в четверть двенадцатого, но окно разбивать не стала – просто позвонила в дверь. Она была одета, как настоящая фея, но описать её одеяние невозможно.

Даша прошла на кухню, закурила свои волшебные «Вог», и, улыбнувшись, сказала:

– Ну вот, самое лёгкое позади!

– Самое лёгкое! – возмутился Стёпа. – Да ты знаешь, что я вынес?

– Конечно, но хвалить тебя не буду, чтобы ты не возгордился. Это было что-то вроде вступительного экзамена. Кое-кому пришлось изрядно попотеть, чтобы натравить на тебя всех этих стерв! Надеюсь, ты всё ещё хочешь перестать быть призраком?

– Больше жизни!

– Тогда тебе придётся учиться в поте ума. Учти, у нас – не коммерческий университет. Знаешь, сколько бюджетников вылетает с первого курса?

– Представляю.

– Понимаешь, что если споткнёшься на первом курсе, полетишь кувырком?

– Понимаю.

– Ты зачислен!

И тут Степашу накрыло облако Дашиного дыма, и он воочию увидел все корпуса и здания своего нового университета.

– Господи Боже мой! – возопил Степан. – Неужели это оно?

– А ты думал, мы с тобой полетим на другую планету?

– Быть того не может!

– Я так рада, что ты наконец вкусил благодати!

– Аллилуия!
– Аллилуия!
Теперь Степаша учится в двух вузах одновременно. Он заканчивает обучение на юриста и начинает обучение на воина Христова. Не волнуйтесь, он не споткнётся! Тому, кто выдержал нападки таких злобных монстров, как Вика, Света и Саша, больше никакие экзамены не страшны!

Олигарх и трое гномов

Берлинские гномы похитили у Славика душу, и он из Святослава сделался Тьмаславом.

Многие полагали, что подземные карлики Германии действовали совместно с заокеанскими, но, скорее всего, это – пустые слухи. В Европе своих специалистов навалом – незачем импортировать карликов из США.

Кстати, недавно открылась правда о том, как гномы размножаются: лепят скульптуру лилипутки из глины, обжигают, вступают с ней в соитие, предварительно совершив специальный магический обряд, и скульптура зачинает и рожает ребёнка мужеского пола, а после родов раскалывается на части. Вот поэтому у карликов и нет женщин – ни с бородами, ни без бород.

Но вернёмся к бедному Славе. Случилось большое несчастье – Слава родился евреем. Ну, по крайней мере, на три четверти евреем.

Родиться евреем – что-то вроде родовой травмы: человек наделяется потрясающей религиозностью и при этом сверхнеспособностью принять Христа.

Назвали Славика не Пимхусом, не Залманом, и даже не Ефимом и не Борисом. Назвали его именем, которое предназначало его к святой славе.

Как это получилось? Его папаня, махровый рыжий иудей по имени Иуда Моисеевич, водил дружбу с директором завода резиновых изделий Василием Ивановичем Шустровым. Сидели они как-то в бане, а Иуда Моисеич и говорит:

– Супружница моя на сносях. Родит девочку, назовём Ириной Иудовной, пристроим как-нибудь, а ежели мальчик будет, как назвать?

– Иудовичем не называй, – говорит Василий Иванович, – хлопот не оберёшься. Назови лучше Юдовичем!

– Так чудой-юдой в школе дразнить будут!

– Пусть лучше чудой-юдою дразнят, чем жидёнком-поросёнком!

– А с первой частию имени как быть?

– Сотрудник у меня был чудесный – вместо меня под суд за растрату пошёл. Святой человек! Так его и звали – Святославом. Назови-ка ты сыночка Святославом Юдовичем, чтоб никто не догадался!

Послушался Иуда Моисеич Василия Ивановича, да не совсем. Дал взятку начальнику ЗАГСа и справил сыночка Святославом Фёдоровичем, но фамилию оставил семейную.

Олигархом Слава сделался очень быстро, фактически он уже являлся таковым в тридцать лет. Время было весёлое, заводы раздавали бесплатно… Если, конечно, подходящие гены и вовремя подсуетиться.

Фамилия Коган сначала, конечно, мешала, но потом стала помогать.

И всё-таки душа у Славика была добрая: как-никак одна бабушка – русская. Он каждый раз морщился от стыда, перешагивая через очередного конкурента. В общем, душа у него была. До тех пор, пока Слава не связался с берлинскими гномами.

Карлики прилетели в Москву договариваться о поставках цветных металлов. Слава лично встречал их в Шереметьево 2. Гномы выделялись из толпы яркими туниками, подпоясанными богатыми кушаками. Они оглаживали свои метровые бороды, заткнутые за расшитые золотом и отделанные драгоценными каменьями кушаки, и противно ухмылялись. В одном подземелье в известном швейцарском банке у них томилось уже две сотни похищенных душ (причём не только еврейских), а их законные правообладатели продолжали жить бездушными болванками и ничего не замечали. Конечно, это никак не сказывалось на бизнесе обездушенных людей, а если и сказывалось, то положительно.

Вот и Славик не заметил, как его обокрали карлики. Зато это заметила Лидочка, его невеста. Как два таких разных существа стали женихом и невестой, абсолютно непонятно – подробности их романа никто не знает. Повторяю, душа у Славы была добрая, и, видимо, Лидочка сумела разглядеть эту доброту.

За Славой бегало несколько известных на всю Россию поп-шлюх (кое-кто из них даже ездил на Евровидение, и все без исключения снялись для «Плейбоя»). А Лидочка обладала достаточно посредственной внешностью и хрипловатым голосом, да ещё принципиально отказывалась сводить яркие заметные веснушки.

Познакомились они на ужине, где собирались средства на восстановление одного известного храма, причём Лидочка вместе с парой священников представляла Русскую Православную Церковь.

На первый взгляд девушка казалась неуверенной в себе, неумеющей себя правильно держать и неразбирающейся в людях, но это было обманчивое впечатление. На самом деле Лидия была скала, и за маской неуверенности скрывались железные принципы, смягчённые любовью к людям.

Да, все три «дивы», мечтавшие выйти замуж за Славика, ей в подмётки не годились. Но они не собирались сдавать свои позиции, тем более, что олигарх имел неосторожность с каждой из них переспать. Нравственно разложившиеся, насквозь прогнившие поп-звёздочки отлично понимали, что таких бабок, которыми владеет Слава, им не заработать за всю свою жизнь, сколько бы ещё известных продюсеров они не затащили к себе в постель.

Как это ни странно, но Слава не любил, когда его облизывали, а тем паче, когда им манипулировали нули без палочки. И очень скоро после встречи с Лидочкой он отшил всех несостоявшихся невест. Звёздочки ненавидели Лидию всей душой и неоднократно обращались к чёрным и белым магам, чтобы те извели конкурентку, но магия на девушку почему-то не действовала. Впрочем, она не действовала и на самих «див» – друг на друга они наслали порчу уже давным-давно, хотя в СМИ их называли подругами.

И вот, когда все смирились с тем, что один из самых завидных женихов России женится на какой-то верующей страхолюдине, гномы украли Славину душу.

Как только Лидочка заметила, что её жениха обокрали, она сразу же отправилась в Псково-Печёрскую лавру к своему духовному отцу. Вместе с отцом Николаем она всю ночь молилась о спасении Славы, но результата ночное бдение не принесло. А Славик всю ночь просидел перед телевизором, даже не заметив, что его возлюбленной невесты нет рядом.

Тогда Лида и отец Николай приехали в Москву, поймали Славу на пути к лимузину между двумя встречами, и священник задал олигарху несколько вопросов.

– Отчитка не поможет, – сказал духовник Лидочке. – Надо лететь в Берлин. Сможешь узнать адрес офиса проклятых нехристей?

– Считайте, что уже сделано!

Пробиться на приём к гномам оказалось совсем не сложно – за 500 евро они принимали всех желающих. Отец Николай плохо знал немецкий, но английским владел в совершенстве. Гномы – тоже.

– Чем можем быть полезны? – хором спросили карлики, увидев необычных посетителей.

– Да хотя бы тем, что предлóжите пожилому человеку и девушке присесть.

Старший гном в ярко-алой тунике гордо кивнул и указал на стулья.

– А что это на вас надето? – иронически спросил средний гном в небесно-голубой тунике.

– А это монашеская ряса. Я – православный иеромонах.

Гномы захихикали.

– А у нас тут протестантская страна! – нагло заявил младший гном в пронзительно-жёлтой тунике.

– Так вы, значит, протестанты?

– Нет, мы исповедуем гораздо более древнюю и великую религию! – ответил старший гном.

– Это она велит вам похищать человеческие души?

– Представьте себе, да! – хором сказали гномы.

– Скрывать нам от вас нечего, – ухмыляясь, заявил средний гном, – вы и так всё знаете. А в полицию вы, по понятным причинам, не пойдёте.

– Вы не имеете права забирать душу крещёного человека! Он крещён своей бабушкой в возрасте одного месяца!

– Ой-ой-ой! – закудахтал младший гном. – Так уж и не имеем? А если этот человек после крещения обрезался и принял иудаизм?

– Обрезание не смывает крещения!

– Ничего не знаем! Если вы увидите жирную питательную бесхозную курочку, приберёте её к рукам? Нет? А мы руки не боимся замарать!

– Хватит паясничать! – не выдержала Лидочка. – Отдавайте душу моего жениха, а то хуже будет!

– А что вы сделаете? – ухмыльнулся средний гном. – Молитовку прочитаете? Или, может… перекрéстите нас?

Гномы опять захихикали.

– Позовём отца Кирилла, исповедника! – сказала Лида. – Он с утра на молитве. Знаете, сколько он вашего брата обесплотил в Сталинских лагерях?

Гномы перестали хихикать и переглянулись. Отца Кирилла они знали.

– Так отец этот ваш далеко! – начал старший гном, потихоньку пятясь к шкафу, в котором была потайная дверца. Другие два карлика последовали его примеру. Но на пути к шкафу уже стоял седой старик с крестом в руке – отец Кирилл умел преодолевать огромные расстояния в доли секунды.

Отец Николай на всякий случай загородил проход и к основной двери. Гномы заметались по офису, как крысы, пойманные в крысоловку.

– Это кто же вам позволил воровать христианские души? – спросил отец Кирилл.

– Они не христианские! – запищали карлики.

– Врёте! У вас томится сорок христианских душ!

– Они во грехах все!

– За грехи их Бог будет судить! Рассказывайте, как вы души крали.

– Контрактик заговорённый. Подписывает одно, а там невидимыми магическими чернилами ещё кое-что приписано!

– Понятно… – Старец внимательно посмотрел на старшего гнома. – Червин, это ты, что ли?

– Я, ваше благородье!

– Прости, не узнал сразу. Отца-то твоего я отправил в преисподнюю, а ты, помнится, сбежал.

– Я же не по собственному желанию в пыточную камеру работать устроился! – начал оправдываться Червин. – Вынудили меня!

– Теперь-то уж не сбежишь… Куда вас, в свиней? Или сразу по месту прописки?

– А если мы все-все души выпустим? И христиан, и католиков, и азербайджанцев? – заискивающе спросил Червин. – Оформим на вас доступ в хранилище банка, а вы за это нас изгонять не будете? Так я ваш мир люблю! А зла мы делать больше никому не будем! И сразу же переедем на другой континент жить!

– Торгуются опять! Что будем делать? – спросил отец Кирилл отца Николая. – Если их сейчас обесплотить, крещёные православные души в свои тела вернутся, а хозяева остальных в течение месяца повымрут.

– Испытываете, батюшка? Мы же каждый день на Божественной Литургии о спасении всего мира и соединении всех молимся! Надо спасать всех!

– Ладно, в Швейцарии я один управлюсь. Летите вы, мои милые, домой! Ангела в дорогу!
Отец Николай и Лидочка покинули офис нечистых, а отец Кирилл ещё долго беседовал с карликами за жизнь. Гномы сетовали, как было плохо при советском режиме, а отец Кирилл – как стало плохо после его смены и «возрождения» Святой Руси.
На следующий день все двести душ вернулись в свои тела, и Тьмаслав Иудович вновь сделался Святославом Фёдоровичем.

– Такое странное чувство… – рассказывал он Лидочке. – Как будто я все последние дни просидел в тёмном сыром подземелье где-то заграницей… А вот теперь вернулся и дышу полной грудью!

– Так оно и было. И что ты теперь будешь делать?

– Ты знаешь, как я люблю свой народ, сколько он сделал для меня, сколько денег я пожертвовал для его процветания… Не будет предательством, если я причащусь в православном храме? Нет, я один раз причащался, вместе с Лужковым, но это было в коммерческих целях… А если я причащусь по-настоящему?

– Твой народ две тысячи лет предаёт Христа. Если ты заодно с ним, ты уже являешься предателем. А если ты примешь Христа, то перестанешь быть иудеем, какие бы у тебя ни были гены. Решай сам, с кем ты хочешь быть – с евреями или со Христом, – но если выберешь Христа, будь готов разделить судьбу Александра Меня!

– Стать священником?!

– Нет, стать мучеником за веру. Представители твоего народа измен не прощают!

– Я не пойму, ты, православная, отговариваешь меня от причащения, так?

– Совсем нет. Просто ты должен знать, что меня не будет рядом. Будь уверен, я отправлюсь за тобой хоть на край света и буду с тобой до конца, пока смерть не разлучит нас, и всю вечность после, но войти вместе с тобой в святилище я не смогу! Кто знает, какие бездны откроются в твоей душе, когда ты останешься один на один с Живым Богом – с Господом Иисусом Христом? Какие страхи и сомнения нападут на тебя? Пока что ты – иудей…

– Всё понятно! Милая, я знаю тебя, как облупленную! Ты всей душою хочешь, чтобы я причастился, но боишься ущемить мою свободу! И в то же время хочешь, чтобы я нёс ответственность за все свои решения. Ладно, я подумаю. Удружил же мне папаня, Царство ему Небесное! Надо же было Святославом меня назвать! Магия имени…

– Или Промысел Божий. Кстати, партнёры-то твои, ну те, из Германии, в США переехали жить. Продали свою фирму, сменили мобильные телефоны… Одним словом, больше ты их не увидишь!

– А ты откуда знаешь? Опять озарение свыше?

Лида таинственно улыбнулась и поцеловала Славу в губы.
– Можешь считать, что так!

Гоблин

Глава первая Навстречу мечте!

Гоблин жил в норе. В той самой мерзкой сырой норе, где стены покрыты слизью, отовсюду торчат хвосты дождевых червей и противно пахнет плесенью. Пожалуй, ко всему этому ещё примешивался запах нечистот. Но Гоблин любил свою нору.

Он относился к тому же биологическому отряду магических вредителей, что и домовые, лешие, водяные и прочие подобные создания. Маму и папу Гоблин помнил плохо. Он сбежал от них гоблинёнком во время семейного скандала, когда папа подрался с мамой из-за него. Мама хотела сварить из сыночка суп, а папа любил рагу или мясо, зажаренное на вертеле. С тех пор наш Гоблин жил в одиночестве. Он не помнил своего имени и не помнил даже, было ли оно у него когда-нибудь. Все звали его просто «гоблин».

Как известно, род «гоблины» включает в себя несколько видов. «Гоблин человекообразный», именуемый также «орком», ростом почти с человека и похож на неандертальца. «Гоблин карликовый» величиной с крысу и пребольно кусается. Наш гоблин принадлежал к виду «гоблин чешуйчатый», был похож на гигантскую ящерицу, ростом чуть больше метра, отлично передвигался на четвереньках и питался отбросами. Одним словом, он был «скользким типом». Людям вредил он редко, но метко. Мог натянуть магическую невидимую верёвку, чтобы кто-нибудь споткнулся, или подсунуть вполне обычную дохлую крысу какой-нибудь деревенской бабушке в постель. Нередко доставалось за это коту, но зато и кот с Гоблином не церемонился, если они встречались на узкой дорожке. Да и бабушка, если застукивала Гоблина в бане, и деваться ему было некуда, пощады не давала. На его спине постоянно были синяки от швабры, скалки и прочих жёстких предметов.

Гоблин окучивал что-то около пяти деревенских домов. Его путали с домовым, а иногда и с лешим. Любимой его проказой было забраться к свиньям в хлев, нажраться до отвала ботвиньи, а потом дёргать бедные создания за хвосты, доводя их до поросячьего визга.

Но даже у такого злобного мерзопакостного создания может быть мечта. И она у Гоблина была. Он не любил ни кошачьи когти, ни скалку, ни веник, ни метлу, ни швабру. Но если ты родился трусом, то вынужден всю жизнь терпеть побои, угрозы и ругань. Конечно, люди не всегда били его: порою ставили блюдечко молочка или выносили за дверь рюмку водки. Но ведь это – редкий случай!

Как заставить себя уважать? Как принудить себя любить? Есть только одно средство – стать большим и сильным. И кем же хотел стать наш герой? Ни больше ни меньше, как драконом. На первый взгляд, мечта абсолютно несбыточная. Но вдруг существует какое-нибудь заклинание, какая-нибудь древняя магия? По своей природе он не так уж далёк от дракона. Чешуя есть, даже хвост имеется…

И вот что произошло с нашим другом в один прекрасный солнечный день. Он как раз лежал у себя в норке и мечтал, как одним ударом хвоста откинет кота Ваську метров на двести, и тот приползёт на брюхе просить у него, Гоблина, прощения. Тут у главного входа (входов у Гоблина было три) кто-то тихонько поскрёбся. Это был условный сигнал. На улице, широко улыбаясь клыкастой пастью, стоял его давний знакомый – Муми-тролль.

– Здорóво, чувак! – прохрюкало это существо повыше гоблина ростом и закутанное в грязные бинты.

Когда-то одному волшебнику вздумалось скрестить два вида нечисти – горного тролля и мумию. В результате эксперимента появились довольно выносливые создания, которые не боялись солнечного света и обожали сокровища.

– Нас здесь одиннадцать человек нелюдей, не считая Чёрта, и мы идём грабить одну влиятельную особу! Айда с нами, зелёное чучело!

Из-за спины Муми-тролля выступил лидер отряда – пожилой муми-тролль, которого звали Хрюгл.

– Мы берём тебя, сынок, исключительно из суеверия! – сказал Хрюгл. – Говорят, число тринадцать приносит нам удачу! Будешь исполнять функции разведчика и шпиона. Оплата сдельная. Я имею в виду, будем кормить досыта, когда будет, что жрать! В укрытии за холмом у нас припрятано двенадцать зачарованных пони. Сможешь ехать на лошади, пресмыкающееся?

Гоблин услужливо закивал и стал собираться в дорогу. Взял мешочек с червивой воблой, завалил входы в нору. Во время сборов Гоблин незаметно отвёл Муми-тролля в сторону и спросил:

– А что мне всё это сулит?

– Не парься, кореш! – засмеялся его приятель. – Разве тебе не надоело быть отбросом общества и терпеть побои? Развеешься, заматереешь, станешь настоящим воином!

А шёпотом добавил:

– Сейчас не могу сказать, но это связано с твоим тайным желанием…

* * *

Хоть пони и были зачарованные от страха перед нечистью, Гоблин постоянно падал со своего. Наконец ему надоело, и он попросился к Муми-троллю, а его лошадь нагрузили тюками с поклажей. Чёрт бежал рядом с Хрюглом – черти не чувствуют усталости и не нуждаются в сне. Кроме того, даже зачарованный пони чёрта не повезёт.

Отряд передвигался по ночам, а днём хоронился в оврагах и на болотах. Они подходили к границе человеческого мира с Гаутамией – страной нелюдей. На территории Гаутамии проживали сотни видов различных существ, магических и не совсем. Люди не видели этого мира и не могли пересечь границу, которую охраняла Баба Яга.

– Ты случайно не обучался на дипломата? – спросил Хрюгл Гоблина, когда из-за деревьев появилась избушка на курьих ножках.

– Нет, только на конокрада! – пропищал Гоблин. Голос у него был резкий и трескучий.

– Слушай, не базарь! – прикрикнул на него Хрюгл. – Иди и задабривай старую ведьму!

Гоблин вскарабкался на крыльцо и пробормотал: «Избушка, избушка! Повернись к лесу задом, а ко мне передом!»

Дверь распахнулась и оттуда выскочила мёртвая старуха.

– Псих ненормальный! – завопила она. – Ты и так стоишь на крыльце! Если Несушка повернётся, то только вместе с тобой! Ладно, валяй заходи.

Гоблин уселся на лавку и вытянул ноги под столом.

– Чего тебе? – спросила Баба Яга.

– Я, это… На родину предков собрался. С парой-тройкой друзей…

– Пропуск, что ли, выписать?

– Во-во! На меня и пятерых-шестерых муми-троллей!

– Толкиена начитался? Я ешо полчаса назад видела одиннадцать свинорылых в своём зеркале…

– Да, ну и… Чёрта тогда впишите!

– Шоб я эту гадость пропустила?! Фигушки! Слушай, сынок, куда тебя несёт? Сидел бы дома…

– Прикажете так и помереть в нищете и безвестности?

– А у нас новая секта не так давно появилась. – Баба Яга почесала берцовую кость. – Последователей вербуют. И знаешь, хорошая секта! Сама бы вступила, да мертвецов не берут. Говорят, из Человечии занесли, только как – ума не приложу. В Гаутамию мимо меня ходу нет, а ведь занесли же, ей-богу!

– Всё зло от людей! – взвизгнул Гоблин.

– Да, слабó у наших народов религиозное чувство. Сами ни одного учения выдумать не можем. Всё от людишек. И знаешь, эльфы-то как озлились! Так вроде добродушные, но адептов этой секты убить готовы!

– Как называется?

– Запамятовала. В общем, будьте настороже! Кентавры, как обычно, на дорогах свирепствуют. Чуть что, отгоняют лошадок на штрафную стоянку, и, считай, с концами… Кто у вас предводительствует?

– Хрюгл.

– Старый мошенник этот твой Хрюгл! Шибко золото любит. Благородством никогда не отличался. Чуть отвернёшься, он финку под ребро, и поминай, как звали! Пропуском пользоваться умеешь?

– Неа.

– Возьмётесь за лапы, плюнете три раза через правое плечо и скажете: «По горам, по долам, нынче здесь, а завтра там! Да здравствует социалистическая революция!»

– А причём тут революция?

– А я почём знаю? Так заколдовали, шоб никто случайно не сказал. Ну, бывай, сынок! – Она вручила ему магический пропуск на двенадцать персон. – Вряд ли я увижу тебя ешо живым, но всё-таки ни пуха ни пера!

– К чёрту! – промямлил Гоблин, выходя на улицу.

Немного отойдя от избушки, он оглянулся. Несушка затряслась, и из неё выкатилось огромное серое яйцо. Оно раскололось об землю, и из него выпал труп какого-то небольшого существа. Из груди покойника торчала эльфийская стрела.

Глава вторая «Для кентавров это – безумие, для эльфов – скандал!»

В Гаутамии все краски были необычайно яркие, пространства не такие огромные, растения причудливые. Всё казалось каким-то близким и родным.

Чёрт объявился через два часа после пересечения границы. Оказалось, что он может путешествовать туда-обратно без всяких пропусков. «У меня – ксива!» – гордо сказал Чёрт.

Отряд остановился на ночлег в небольшой лощине. Тролли нажрались пива и заснули, а Гоблин пошёл по нужде на другой конец лощины. Миновав изгиб, он увидел чьё-то зелёное одутловатое лицо.

– Эй, парень! Мне нужна помощь! – простонало неизвестное создание.

Гоблин пригляделся и понял, что перед ним водяной.

– Я умираю! – прохрипел водяной, с трудом выговаривая каждое слово. – Ты один из наших?

– Наверное, нет.

– Это всё равно. Перед смертью я должен сказать кому-нибудь все свои грехи…

– Кто это вас так? – удивился Гоблин, разглядывая покрытую глубокими ранами спину водяного.

– Сам не догадываешься? Праведники, чтоб их всех! Крючьями строгали… Я вот-вот отдам Богу душу. Слушай. Я не любил своих врагов…

– Разве ж это грех?! – хихикнул Гоблин. – Какой же дурак будет любить врагов?

– Не перебивай, сынок… Пьянствовал, сквернословил, редко навещал свою маму…

Водяной перечислял и перечислял свои грехи, а лицо его приобретало всё более умиротворённое выражение. Наконец он кончил и затих с блаженной улыбкой на губах. Гоблин закрыл покойнику глаза.

Вернувшись в лагерь, он решил никому не рассказывать о своём приключении.

Утром они снова двинулись в путь, но не прошло и получаса, как раздался оглушительный свист. Молодой мускулистый кентавр, одетый в униформу, вынул два пальца изо рта и неторопливо вперевалочку стал подходить к главе колонны.

– Сержант Игеге, – представился кентавр, поигрывая копьём. – Будьте добры, предъявите документики!

Хрюгл стал судорожно рыться в карманах, а сержант тем временем осматривал пони.

– Нарушен подпункт «б» 29-го правила об использовании гужевого транспорта, – сказал кентавр, бегло взглянув на документы.

– Какой подпункт, начальник? – испуганно спросил Хрюгл.

– О необходимости наличия специальных приспособлений для экологически безопасной утилизации экскрементов.

– Каких приспособлений?

– Специальных приспособлений! Мешочков. К сожалению, вынужден отогнать ваших лошадей на штрафную конюшню. Разгрузите поклажу и свяжите гужевой транспорт цепочкой.

– Зачем здесь мешочки? Степь кругом! – попытался вмешаться в разговор Гоблин. – Лошадиное дерьмо экологически безопасно, самое лучшее удобрение!

Кентавр выразительно посмотрел на него, но ничего не ответил.

Хрюгл попытался отвести сержанта в сторону.

– Может, мы можем договориться? – сказал тролль как можно задушевнее.

– Уважаемый! Я всего лишь исполняю свою работу! У нас, понимаете ли, постоянная борьба с коррупцией, чистки. С капитаном будете договариваться!

– С ним договариваться у нас денег не хватит… – пробурчал Хрюгл.

* * *

Договариваться с капитаном Хрюгл послал Гоблина. «У тебя неплохо получилось со старухой! – похвалил он. – Двадцать пятое стойло направо по коридору!»

Гоблин робко постучал и бочком протиснулся внутрь.

Капитана звали Гога Игагыч. Это был старый болезненного вида тощий кентавр с грустными глазами.

– Я по поводу наших лошадок… – начал Гоблин.

– А что с ними не так? – спросил Гога Игагыч.

– Нам бы хотелось их вернуть… – Гоблин позвенел монетами в мешочке, который держал за спиной.

– Понимаешь, мой юный друг. Я взяток не беру. Уже три с половиной месяца не беру. А ещё я, как могу, стараюсь препятствовать злу. Я не могу остановить ваш отряд, который намеревается совершить преступление, но я могу задержать ваших лошадей на законных основаниях на достаточно долгий срок.

– Но зачем вам всё это нужно? На кого вы работаете? – нагло спросил Гоблин. Ему показалось, что капитан дал слабину.

– Мне открылась Истина, и теперь я, насколько в моих силах, стараюсь служить ей, – сказал Гога Игагыч.

– Истин много, у каждого своя, – сказал Гоблин, воспроизводя давно заученный штамп. – Вот, например, я считаю…

– Это суждение, достойное гоблина! – перебил его Гога Игагыч, усмехаясь. – Но давай с тобой пораскинем мозгами. Если истин много и они различны, значит не может быть никакого единения между всеми живыми существами. А к чему стремится человечество всю свою историю? Вспомни лозунги величайших людей! Любовь, мир, дружба, братство, отсутствие войн. Неужели все они заблуждались, верили в утопию? Нет, они чувствовали существование, более того, ЛИЧНОСТНОЕ существование единой конечной Истины, хотя по-разному представляли её…

– Да плевать мне на человечество! Я – не человек…

– Да я и сам пока только наполовину, – грустно сказал Гога Игагыч. – Хотя… Почему это ты не человек? Конечности у тебя четыре, голова на плечах есть, причём одна, а не две. На паука ты что-то не похож! В любом случае, ты – логосное существо.

– Какое-какое?!

– Мыслящее, говорящее, разумное. Это и есть человеческие признаки. Мы с тобой не животные! Мы относимся к другой расе, вот и всё. Но вернёмся к Истине. Ты сказал, что истин много. Может, ты спутал термин? Может, ты хотел сказать, что есть много разных верований, мнений, желаний, потребностей, жизненных ситуаций? А правда, голубчик, всегда одна, это сказал фараон… Мир, в котором мы живём, по своей природе дуалистичен. На этом дуализме построена и формальная логика. То, что является истиной, не является ложью, а то, что является ложью, не является истиной. В любой ситуации можно поступить правильно и неправильно. Например, я могу: а) вернуть вам ваших пони; б) не вернуть. (Могу содрать с вас за них круглую сумму, но это будет не третий пункт, а один из двух подпунктов пункта «а»). Как мне определить, какой из двух поступков будет правильным, а какой – неправильным?

– Я обычно делаю то, что больше хочется!

– Не сомневаюсь. Ну а вдруг то, что больше хочется, будет иметь катастрофические последствия для тебя самого?

– Тогда надо кинуть монетку…

– Надеяться на монетку ещё более глупо.

– Ну, пораскинуть мозгами…

– А вдруг окажется, что ум у тебя, как бы это сказать… не совсем совершенный?

– Намекаете, что надо слушать совесть, и всё в этом роде…

– Да и совесть-то, голубчик мой, не у всех совершенна. Некоторые, когда поступают по своей совести, столько зла приносят другим…

– Что же тогда делать, чтоб не ошибиться?

– А надо спросить у Истины!

– У кого?! – выпучил глаза Гоблин.

– У Истины, голубчик, у неё самой! Представим на минуту, что она обладает самосознанием и личностью, что с ней можно общаться…

– Это – шизофренический бред! – завопил Гоблин. – Я всё понял. Сколько вы хотите за лошадок?

– Вот и я так сказал, что всё это – шизофрения. А он засмеялся и говорит: «Абсолютно верно! Для кентавров это – безумие, для эльфов – скандал!»

– Кто «он»?

– Учитель мой, Минотавр. – В глазах у кентавра заблестели слёзы. – Нет его больше с нами, замучили эльфы в подземелье… В общем, когда тебе приходится выбирать, как поступить, спроси у Истины, как поступить по истине. Тогда ни за что не ошибёшься. Если искренно спросишь, она обязательно ответит! Но для этого нужно поверить в то, что Истина обладает личностью и самосознанием.

– Так что мне сказать братве? Сколько денег требует Истина? – примиряющим тоном спросил Гоблин.

– Истина требует, чтобы я отпустил ваших лошадей бесплатно, – печально сказал Гога Игагыч после длительного раздумья. – А будь моя воля, я бы их задержал годков на пять. Ну и натворите же вы делов с таким отношением к жизни! Но у Истины свои планы обо всех, спорить с ней не приходится. Что мы, в конце концов, знаем о других?

– Спасибо, отец! Кланяюсь в ноги! – обрадовался Гоблин и слегка наклонил голову, пряча мешочек с деньгами за пазуху.

– Пожелал бы вам удачи, если бы не знал, за чем вы идёте. Так что лучше пожелаю вам всего доброго. Родной, вспомни мой совет, побеседуй с Истиной на досуге! Она любит, когда такие, как ты, обращаются к ней!

Глава третья Контрзаговор

Весь отряд ахнул, когда увидел Гоблина, с торжествующим видом выводящего все двенадцать пони из штрафной конюшни. Зная о неумолимости и жадности кентавров, никто не ожидал так скоро увидеть своих лошадок. Мешочек с деньгами Гоблин, естественно, решил прикарманить (в качестве вознаграждения за отлично выполненную работу).

– Молодец, сынок! Так держать! – сказал Хрюгл Гоблину, когда они порядком отошли от конюшни, разбили лагерь и развели костёр. – Такое событие надо отметить!

Откуда-то из бинтов он достал огромную бутыль с коричневатой дурно пахнущей жидкостью. Выхлебав около трети её содержимого, Хрюгл пустил бутыль по кругу. Чёрт пить отказался и ушёл в разведку.

Когда все уже порядком надрались, предводитель троллей подсел к Гоблину, обнял его за плечи и сказал:

– Ты выдержал испытание, сынок! Теперь ты – один из нас! Открою тебе нашу тайну – мы идём грабить колдуна, который в своё время ограбил моего прапрадедушку, лишив его всяких средств к существованию! – Хрюгл смахнул набежавшую слезу. В нетрезвом виде он был очень чувствительным и часто плакал. – Но мы решили отомстить обидчику нашего предка и восстановить справедливость! Говорят, старик сказочно богат, так что с него не убудет! Тебе, я думаю, тоже золотишко не помешает, а?

– Конечно, босс, как скажете! – залепетал Гоблин слегка сдавленным голосом. Объятья предводителя были крепковаты. – Спасибо за оказанное доверие! Я вас не подведу!

– Ну и отличненько! – Хрюгл с силой хлопнул Гоблина по плечу. – А то с предателями у нас разговор короткий. Долго они не живут!

Вскоре все тролли повалились на землю и стали громко храпеть. Гоблин пил мало; он хотел, когда все уснут, запрятать монеты куда-нибудь подальше в лоно природы (надо же обеспечить себе безбедную старость в случае провала миссии!). Но только он начал отползать от костра, как увидел, что Муми-тролль приподнялся и манит его к себе. Гоблин повиновался и на четвереньках, осторожно лавируя между спящими троллями, подлез к приятелю.

– Слушай, кореш! – прошептал Муми-тролль. – Базар есть! По поводу сам знаешь чего. – И он с опаской покосился на подозрительно громко храпевшего Хрюгла.

Они отползли в сторону от лагеря, и, почувствовав себя в полной безопасности, Муми-тролль начал свой рассказ:

– Настоящая цель нашего путешествия – магическое кольцо, которое может исполнить любое твоё желание! Это кольцо принадлежало нашему предку – пещерному троллю. Но потом оно было похищено волшебником Ипполитом Неуловимым, который, по семейному преданию, с помощью него и создал наш вид. Однако дальнейшая судьба кольца теряется в веках. И вот недавно до нас дошёл слух, что кольцо можно вернуть. Оно находится в замке колдуна, но где именно, нам пока неизвестно…

– Но почему ты мне всё это рассказываешь, Мумик? – перебил приятеля Гоблин. – Какая лично тебе от этого выгода?

– Братва не догадывается, а я подслушал разговор Хрюгла с Чёртом и узнал, что они планируют забрать кольцо себе и оставить нас ни с чем. Вот я и решил что-то вроде контрзаговора с тобой организовать. Ты пацан ловкий, вон как с кентавром-то управился! Хрюгл хочет тебя в замок заслать, чтоб ты кольцо выкрал и ему отдал. Старик думает, что ты ничего про кольцо не знаешь и поэтому преспокойненько расстанешься с ним за небольшое вознаграждение. Но мы его надуем: ты с кольцом незаметно смоешься, а потом мы в условном месте с тобой встретимся и я тебя научу, как им пользоваться. Это не так-то просто, надо знать специальное заклинание! Если наденешь кольцо на палец и не скажешь нужных слов, превратишься не в дракона, а в гиббона, имей это в виду! – строго предупредил Мумик Гоблина.

– А кто такой этот Гиббон? – забеспокоился Гоблин.

– Вот только попробуй надеть кольцо без заклинания, тогда сразу узнаешь! – ухмыльнулся Муми-тролль. – Ладно, не бойся! Со мной тебе ничего не грозит! Станешь змием, как и хотел, а я стану владыкой Гаутамии. Будем на пару править миром! Оторвёмся по полной! Ну как тебе мой план?

– Идёт! – лаконично ответил Гоблин, и двое заговорщиков поползли обратно в лагерь.

Подождав ещё минут десять, прежде чем Муми-тролль звучно захрапит, Гоблин предпринял ещё одну попытку спрятать свою добычу. На этот раз никто ему не помешал. Но когда он уже закончил своё дело и возвращался назад, то вдруг заметил, что за кустами движется какое-то светящееся пятно. «Что за чёрт?» – подумал наш чешуйчатый герой, и, словно в ответ на его вопрос, кусты затряслись и оттуда вывалился Чёрт.

– Ты чем это там сверкал? Фонарик, что ли, раздобыл или магию какую использовал? – спросил озадаченный Гоблин.

Чёрт внимательно на него посмотрел и сказал:

– Угу. А сам-то ты чего не спишь?

– Да я, это, по нужде! – промямлил Гоблин. Он вдруг заволновался, что Чёрт догадается о его заначке и доложит обо всём Хрюглу. Тогда его гоблинской заднице горячо придётся! Поэтому Гоблин благоразумно решил не расспрашивать больше Чёрта о странном свете и побыстрее прекратить скользкий разговор. Рогатый тоже не изъявил желания продолжить беседу. Так, молча, они и добрались до лагеря.

Чёрт уселся у костра и стал смотреть на огонь. А Гоблин так устал от всех этих ночных приключений, что мгновенно уснул.

Когда он проснулся, первое, что он увидел, – это Чёрта, сидящего в той же позе и глядящего на тлеющие угольки. «Интересно, почему это черти не спят, как все нормальные нелюди?» – подумал Гоблин. Но долго на эту тему размышлять ему не пришлось: Хрюгл уже проснулся и стал торопить всех в дорогу.

* * *

Целый день прошёл почти без приключений, если не считать одно небольшое происшествие. Когда уже почти стемнело, они случайно набрели на поле, где совсем недавно произошло сражение или, скорее, резня. Всё пространство вокруг было усеяно мёртвыми телами. Похоже было, что побоище – дело рук эльфов. Это подтверждали их фирменные стрелы, торчащие в телах убитых.

Странным во всём этом было то, что почти все мертвецы были зверски изувечены (причём некоторые, похоже, уже после смерти). Но ещё страннее было то, что, по всей видимости, убитые и не думали обороняться, хотя у них было оружие. Многие из них застыли в самых неестественных позах: одни на коленях и с поднятыми к небу лапами, другие в стоячем положении, третьи вообще замерли в земном поклоне. Однако тролли – народ бывалый, их трудно чем-то удивить или напугать. А практичности у них хоть отбавляй! Так что они решили воспользоваться случаем и обыскать мертвецов, чтобы приодеться и как следует вооружиться.

Гоблин не последовал за своими товарищами, устремившимися к самому большому нагромождению трупов в центре поля, а решил обшарить тела, лежащие в стороне, у кромки. Ведь осторожность никогда не помешает! Когда он приблизился к одному премерзкому на вид созданию, оно вдруг открыло глаза и простонало:

– Отче!

Гоблин огляделся вокруг в поисках того, кто мог бы оказаться отцом этого урода, но так никого и не обнаружил.

– Отче! – ещё настойчивей проговорило существо и уставилось в упор на Гоблина.

Всякое оскорбление и даже побои мог стерпеть наш герой, но это было уже слишком! Нет, вы подумайте, какой-то недоносок пытается набиться ему в сыновья! Гоблин, недолго думая, схватил палку и решил прикончить обидчика. Но тот ещё жалостливее простонал:

– Отче, благослови!

Гоблин так и замер на месте с поднятой для удара палкой. Никто и никогда на Земле не просил благословения ни у одного чешуйчатого гоблина! Вроде бы знак уважения, но в то же время он чувствовал во всём этом явный подвох. Однако существо не унималось и продолжало настойчиво просить, так что Гоблин в конце концов не выдержал и завопил:

– Чтоб тебя!.. Ну ладно, ладно, благословляю! Доволен теперь?

– Спасибо! – прохрипело создание, в последний раз дёрнулось и затихло.

Гоблин вздохнул с облегчением и осторожно подошёл к телу. Оказалось, что у него с мертвецом один размер, так что тёплый свитер, кожаные сапоги и почти неношеная куртка цвета хаки перешли по наследству в полное его владение. Ещё он обнаружил у убитого отличный длинный кинжал. Его Гоблин тоже решил прихватить на всякий случай. «Я больше не отброс общества! Я стал настоящим воином!» – подумал он, затыкая кинжал за пояс.

Тут как раз подошли приодетые и вооружённые до зубов тролли вместе с Чёртом. Чёрт тоже обыскивал убитых, но ничего себе не взял. Одежда и обувь ему были не нужны – у чертей отличная густая шерсть, а на копыта, как известно, ботинки не напялишь. Оружию он тоже не доверял, считая, что собственная магия его всегда выручит, а в случае чего и рога пойдут в ход. Очевидно, он искал какие-нибудь амулеты или другую волшебную мелочёвку, но ничего не нашёл. Хрюгл же довольно скалился.

– Ха, ребятки! – прогрохотал он. – Вот так удача! Столько дармовой жрачки! Нам на неделю хватит! Начнём вот с этого, мелкого. Эй, Гоблин, ну-ка, разделай-ка нам тушку к ужину!

Гоблин послушно обнажил свой кинжал и направился к телу уже знакомого ему создания. Но едва он собрался отсечь ему голову, как вдруг мертвец оторвался от земли, на секунду завис в воздухе, а потом исчез. Гоблин в ужасе отпрыгнул в сторону, чуть не поранившись о собственное оружие. Тролли загалдели и стали пятиться назад.

– Что за чертовщина?! – заорал Хрюгл, а потом уже поспокойнее добавил, обращаясь к Чёрту: – Извини, друг, не хотел тебя обидеть!

– Всё в норме! – важно кивнул Чёрт. – Налицо какая-то неизвестная нам магия! Лучше быстрее уносить отсюда копыта!

Так они и поступили, и уже через час устроились на ночлег в более безопасном месте. Но от сытного ужина пришлось отказаться и довольствоваться лишь червивой воблой из Гоблинова запаса.

Глава четвёртая «Вымытый фавн идёт валяться в своём калу!»

Наутро вся компания вновь была готова продолжить своё опасное путешествие. Опасаясь встречи с эльфами, Чёрт повёл их известными лишь ему одному тайными тропками. Часто он забегал вперёд, чтобы разведать дорогу, а потом возвращался и снова возглавлял отряд. Все шли молча. Лошадок пришлось вести под уздцы, так как дорога была слишком неровная. Нередко приходилось взбираться по крутым склонам и переходить вброд неглубокие, но быстрые речушки.

Гоблин не привык к дальним путешествиям, поэтому плёлся в конце процессии. Непривычные сапоги натёрли ему лапки, кинжал казался страшно тяжёлым. Муми-тролль сделал вид, что поправляет размотавшийся бинт, и незаметно присоединился к своему зелёному приятелю.

– Не кисни, чувак! – ободрил он Гоблина. – Скоро привал будет. Отдохнём, перекусим…

А потом шепнул в самое гоблинское ухо:

– Что-то мне всё это не нравится!

– А что такое? Вроде всё тихо! – заволновался Гоблин.

– Вот именно, что тихо. Слишком тихо! Не такие это места, чучело ты моё огородное, чтоб так долго нам ни одного эльфа не попалось. А ведь мы уже совсем близко от замка феи, а она с этими длинноухими уродами одной породы. Кореша ещё те, не разлей вода! А потом, это побоище… Всем известно, что эльфы мертвецов на поле боя не оставляют – оттаскивают всех с собой, а потом из них удобрения для цветов делают (с помощью магии, конечно). Навоз превосходнейший из нашего брата получается! – хихикнул он. – А тут вдруг они всё побросали и исчезли. Возможно, их кто-то спугнул. И, уж конечно, не крохотный отряд из одиннадцати троллей, чёрта и одного паршивенького гоблина! Не хотелось бы мне встретиться на узкой дорожке с тем, кто смог напугать эльфов! Но это ещё не худший вариант. Хуже всего, если это ловушка!

Гоблин уже дрожал мелкой дрожью и жалел о том, что ввязался во всю эту авантюру. И в этот самый миг они вышли на большую поляну, где вокруг костра сидела группа престранных существ.

Все они чем-то напоминали Чёрта: у них были копыта вместо задних лап, хвосты и рожки (немного покороче, чем у него); но шерстью была покрыта только нижняя половина их тела, и лица больше походили на человеческие. Гоблин почему-то вообразил себе этих существ зимой, с шарфами, зонтиками от снега и пакетами в руках. Вероятно, всё это им бы пошло. Но сейчас они выглядели не так изящно. На костре кипел огромный котёл, из которого все брали куски мяса и жадно их поглощали. Жир тёк по их небольшим бородкам, голой груди и животу. Про отхожее место никто их них, похоже, не знал в принципе, и каждый делал своё грязное дело где придётся. Кучки экскрементов валялись повсюду, и Гоблин с омерзением заметил, что уже наступил в одну из них.

– Фавны! Братки! – радостно закричал Чёрт.

– Чёрт! Сколько лет, сколько зим! Здоровеньки булы!

Вскоре все уже сидели вокруг костра и угощались фавновской стряпнёй.

– Извини, брат, человечины нема! – сказал самый толстый фавн, очевидно, главарь всей шайки, подавая Чёрту сочный кусок баранины. – Деток человеческих нынче редко удаётся украсть! Вот и приходится перебиваться с баранины на свинину.

– Неужели эти недомерки жрут человеческих детёнышей? – с восхищением спросил Гоблин у Хрюгла, сидящего рядом с ним у костра.

– Да щас! – старый тролль презрительно сплюнул. – Хвастовство одно! Кишка тонка! Козлы – они и есть козлы!

– Я что-то никак не пойму, – продолжил свои расспросы Гоблин, когда утолил первый голод, – а чем черти отличаются от фавнов?

– Это – долгая история, сынок! – сказал Хрюгл. – Древние греки и римляне, как известно, поклонялись чертям. Они называли их богами и строили в их честь храмы. Для удобства они разбили их на группы: черти любви, черти богатства, черти плодородия. Всех чертей так хорошо кормили, что некоторые из них продались этим придуркам – стали работать официально, а потом расселились по всему миру. Вот фавны и есть такие предатели, они якобы покровительствуют скотоводству. Говорят ещё, что они воруют детей. На самом деле они воруют баранов, но из-за того, что у них с баранами один размер копыта, никто не может их выследить! А деликатесом у них считается свинина.

За трапезой старейшина фавнов рассказал Чёрту и троллям о своих планах. Оказалось, что неспроста фавны расположились так близко от замка феи. Каким-то образом они прознали, что фея улетела в командировку и замок стоит пустой, охраняемый одной лишь магией. Фея, по слухам, уже давно пишет диссертацию по магическому свиноводству и в своём замке, в лаборатории, держит подопытный материал. Фавнов этот материал чрезвычайно заинтересовал, и они решили обокрасть замок, пока хозяйки нет дома.

Старейшина предложил Хрюглу и компании поучаствовать в операции. От троллей требовалось пробраться в замок и вскрыть магическую лабораторию. В случае успеха им достанется третья часть животных и все остальные ценности, которые они смогут добыть.

– Эх, братки! – мечтательно протянул Старейшина и закатил глаза. – Знали б вы, какие свиньи на просторах рiдной Украины (есть такая страна в Человечии)! Не чета здешним! Ну да ладно, на худой конец и магические сойдут!

Хрюгл согласился на условия сделки, и новоявленные компаньоны тут же скрепили договор горилкой, пущенной по кругу.

Гоблин заметил, что один молодой фавн сидит несколько в стороне от основной компании, ничего не пьёт и не ест. Когда все затянули «Пiдманула, пiдвела», наш герой незаметно к нему подсел и протянул кусок баранины.

– Угощайся, друг!

Тот испуганно замотал головой:

– Что ты?! Что ты?! Грех-то какой! Сегодня ж пятница! Да и вообще, пост идёт!

– Какой пост? Сторожевой, что ли? Ведь говорили, что охраны в замке нет! – не на шутку перепугался Гоблин и завертел головой, пытаясь разглядеть в темноте врагов.

– Да нет, что ты! Не сторожевой, а Великий! Это когда нельзя мясо и рыбу есть.

– А что же тогда можно? Ведь, кроме мяса, ничего съестного в походе не достанешь! Так недолго и хвост откинуть! – Гоблин с удивлением уставился на странного фавна.

– Ну, еду Господин всегда пошлёт! Обещал же. «Не заботьтесь, – говорит, – что вам есть и что пить…» Да я вот, например, – и он наклонился к самому уху Гоблина, – подвиг на себя взял. Как древние (сам знаешь кто), одну травку теперь ем. С чревоугодием борюсь. Хочу стать членом Его стада!

«Козлы – они и есть козлы!» – подумал Гоблин, а вслух сказал:

– Ну, если чего надо, обращайся!

– Слушай! – опять зашептал фавн Гоблину на ухо. – Лопаточки у тебя, случайно, нет?

– Чего-чего?

– Ну, лопаточки, совочка. Чего-нибудь такого, чем можно дерьмо закапывать! Если бы ты только знал, как я устал от своего дерьма! Не могу больше в грязи жить! Хочу совершенным быть, а греховные навыки не дают. Вымытый фавн, как известно, идёт валяться в своём калу!.. Доброе, которого хочу, не делаю, а злое, которого не хочу, делаю. Бедный я фавн! Кто избавит меня от сего тела смерти? – И он горько заплакал, бия себя кулаком в грудь.

Гоблин со страхом посмотрел на несчастного сумасшедшего и поспешил отсесть подальше. «И куда только мир катится?» – думал он, засыпая под пьяные вопли фавнов и троллей.

Глава пятая Роковые свиньи

Наутро начались сборы. Не желая рисковать собственной шкурой, Хрюгл решил послать в замок Гоблина, как самого мелкого и вёрткого из всех, Чёрта, как штатного мага, и Муми-тролля с фомкой и отмычками. Им в помощь отрядили того самого фавна, который питался травой. Оказалось, что он – младший сын Старейшины.

Остальные члены обоих отрядов должны были сидеть в засаде и ждать условного сигнала (каковым, по договорённости, была имитация крика козодоя), чтобы в случае успешного взлома проникнуть внутрь замка и приступить к грабежу.

По дороге Гоблин расспрашивал Муми-тролля:

– А почему это Старейшина послал своего отпрыска на такое опасное дело? Неужто хочет от него избавиться?

– Да у них конфликт! Отцы и дети, блин! Чешуйчатый, ты знаешь, что такое столкновение мировоззрений?

Гоблин не знал.

– Это когда один чувак считает, например, что репа – ценный овощ, обогащённый витаминами и микроэлементами, а другой, что она – дрянь, от которой только воздух портишь и в кусты поминутно бегаешь, – объяснил тролль.

– Да ведь она и правда дрянь! – взвизгнул Гоблин.

– Во-во, а этот придурошный фавн считает, что ценный овощ. Да ещё и других этому учит! Говорят, всё началось с того, что его какой-то минотавр залётный в свою секту сманил. Когда минотавра хлопнули, пацан вернулся в общину, но крыша-то у него с тех пор и поехала. А отец надеется, что погружение в реальную жизнь исцелит его от иллюзий!

За разговором они и сами не заметили, как вышли к замку феи. Это было старинное сооружение, окружённое стеной из серого, поросшего мхом, камня. Железные ворота были закрыты. Четверо взломщиков обошли замок кругом, но других отверстий, через которые можно было бы проникнуть внутрь, так и не нашли.

Муми-тролль почесал затылок:

– Ну и что теперь?

Чёрт попробовал применить к воротам открывательную магию, но, по всей вероятности, они были надёжно защищены от магического взлома. Фавн отрешённо глядел в синее небо и, казалось, совершенно не собирался что-то придумывать. Гоблин тоже смотрел вверх, но не на небо, а на замшелую стену. По ней вверх и вниз сновали маленькие зелёные ящерки. И вдруг он скинул сапоги, расставил лапы по-лягушачьи и, помогая себе хвостом, полез на стену. Это оказалось не очень сложно: в стене было много выбоин и выступов, некоторых камней в кладке вообще не хватало. Но один раз Гоблин всё-таки чуть не сорвался, чудом уцепившись одной лапкой за выступ.

Наконец он оказался на верхушке стены. Пройдя немного вдоль по ней, он обнаружил лестницу, ведущую вниз, во двор замка. Через минуту он уже стоял на мощёной площадке перед воротами. Но вот незадача: хоть Гоблин и открыл запор, но как он ни тянул створки на себя, они по-прежнему не открывались. Похоже, требовалось произнести какое-то магическое заклинание, которого простой деревенский гоблин, естественно, не знал. «Сюда бы Чёрта, он бы мигом управился!» – подумал он, но Чёрт был снаружи и помочь никак не мог.

В поисках хоть какой-нибудь зацепки чешуйчатый взломщик взглянул наверх и увидел странную надпись, выдолбленную на арке над воротами: «Если замучил тебя склероз, взгляни сюда и найдёшь ответ на вопрос». Очевидно, фея по старости лет страдала этим неизлечимым недугом и написала для себя подсказку, с помощью которой можно открыть ворота. «Это должно быть совсем простое слово! Но какое?» – ломал себе голову Гоблин. «Откройся! Отворись! Распахнись! Растворись! Выпусти меня!!!» – орал он на все лады и даже бился головой о ворота, но ничего не помогало. И вдруг его осенило. «Склероз!» – закричал Гоблин, и ворота со скрипом открылись.

Чёрт и Муми-тролль приветствовали победителя радостными воплями и устремились во двор. Фавн отказался входить внутрь, сославшись на то, что воровство – смертный грех. «Не желай дома ближнего твоего; не желай жены ближнего твоего, ни раба его, ни рабыни его, ни вола его, ни осла его, ни всякого скота его, ничего, что у ближнего твоего», – бормотал он. Взломщики оставили его стоять на шухере у ворот, а сами принялись осматривать феины владения.

Замок был одноэтажный, весьма простенькой конструкции, и напоминал длинный дом. В него вела большая дубовая дверь, запертая, по всей видимости, изнутри на засов. Как они ни орудовали фомкой, открыть её им так и не удалось. На окнах были прочные решётки. Но зато Гоблин заметил слуховое окошко на крыше, которое фея из-за своего недуга забыла закрыть. Побродив немного по двору, взломщики нашли за сараем приставную лестницу. Гоблин, будучи самым мелким и тощим из троицы, вскарабкался по ней наверх и протиснулся в окошко. Не мешкая ни минуты, он спустился с чердака вниз, чтобы открыть входную дверь. После того, как он снял засов, дверь на удивление легко распахнулась, и Муми-тролль с Чёртом попали внутрь замка.

Пройдя переднюю, они увидели длинный широкий коридор с множеством комнат по обе стороны. Приятели практически сразу обнаружили лабораторию по характерному запаху, который шёл из-под двери. На неё было наложено лишь простенькое закрывательное заклятие, которое Чёрт быстро снял. В лаборатории, как и говорил Старейшина, фея держала подопытных животных. Ну и престранные это были свиньи! У некоторых было две или три головы вместо одной, у других, наоборот, одна голова и два туловища, третьи порхали под потолком, словно огромные розовые бабочки, у четвёртых вместо рыла был длиннющий хобот. Насмеявшись вволю, Гоблин спросил, не пора ли крикнуть козодоем, но Муми-тролль предложил вначале обыскать замок.

– Снимем все сливки, а уж потом пацанов позовём! – аргументировал он своё предложение.

Гоблин и Чёрт согласились. Они отворяли одну дверь за другой, но ничего ценного ни в одной из комнат не обнаружили. Наконец осталась одна, последняя дверь. Она была приоткрыта, и из неё шёл дивный аромат.

– Какая вонь! – сказал Мумик, поморщившись. – Так может вонять только в спальне у феи!

Войдя в комнату, взломщики сразу поняли, что не ошиблись. Это было просторное помещение с большим количеством окон. Посреди спальни горел камин, хотя в нём не было дров, а на стене висел гигантский портрет какой-то толстенькой дамы с голубыми волосами, завитыми в самые причудливые локоны, накрашенными губками и востреньким носиком. Ушки дамы, торчащие из копны волос, очень походили на эльфийские. Недалеко от камина стоял небольшой столик на витой ножке, а на нём располагалась маленькая, похожая на игрушечную, кроватка с шёлковым балдахином.

– Это что ещё за хрень? – спросил Гоблин, показав пальцем на столик.

– Ну ты и тормоз, чувак! Это же – феина лежанка! Поваляться не хочешь? – хохотнул Муми-тролль.

Гоблин с недоумением уставился на крошечные подушечки и одеяльце, затем посмотрел на портрет, затем опять на подушечки.

– Я думал, она покрупнее будет! – изрёк он после минутного размышления.

– Да, друг мой, гордость взращивает в людях самомнение и не даёт им увидеть себя такими, какие они есть на самом деле! – назидательно сказал Чёрт.

В этот момент Муми-тролль заметил в углу за ширмой массивный сейф.

– Вот оно! – прошептал он, сглатывая слюну.

Тут же возникла бурная дискуссия трёх матёрых медвежатников. Гоблин предлагал поискать ключ от сейфа, который старая склеротичка навряд ли таскает с собой, Чёрт – поэкспериментировать с магией, а Муми-тролль – состряпать взрывное устройство из подручных материалов. Неизвестно, сколько бы они ещё спорили, но тут Гоблин почувствовал, что ноги его отрываются от земли. Кто-то крепко держал его за шкирку.

– Я знал, что ты – классный урод! Ловко с воротами управился! – сказал этот кто-то голосом Хрюгла. – Только вот зря вы меня обмануть решили!

– Да мы, это, на разведку… Вдруг где, это, того, засада… – оправдывался Мумик.

Чёрт стоял молча и отсутствующе глядел в сторону, точно всё происходившее его не касалось.

– Знал, что глаз с вас, прощелыг, спускать нельзя! – вопил Хрюгл. – Знак они подадут! Козлодои хреновы! Ух, так бы и размазал по стенке! Ладно, я сегодня добрый, прощаю на первый раз! Сейф беру на себя. Фавны и наши ребята уже начали скотину выводить. Времени в обрез!

Хрюгл поставил Гоблина на ноги и принялся за дело. Он хватал сейф и со всей силы бросал его об пол до тех пор, пока сварочные швы не разошлись и содержимое сейфа не вывалилось на ковёр. «И правда ведь мог по стенке размазать!» – подумал наш герой, слегка похолодев от ужаса. Он и не подозревал, что предводитель троллей такой сильный.

В сейфе оказались незабудки, гвозди́ки, ландыши, лютики, ромашки, васильки, лилии, розы и даже нарциссы.

– Это что ещё за лажа?! – воскликнул Муми-тролль разочарованно и направился к выходу из этого прóклятого места. А Чёрт с досадой пнул цветы копытом. И тут из-под них вдруг вывалился какой-то странный продолговатый предмет. Хрюгл наклонился, чтобы повнимательнее его рассмотреть, но неожиданно со двора раздались пронзительные крики фавнов и троллей. Все бросились к окнам.

Их взорам открылось страшное зрелище: освобождённые из заточения свиньи разбежались и разлетелись в разные стороны, а перепуганные насмерть члены обоих отрядов с воплями носились по двору, преследуемые огромными зубастыми цветами.

– Сигнализация сработала! Бежим! – заорал Хрюгл и ринулся наружу.

Остальные побежали за ним. Гоблин тоже бросился к дверям, но успел-таки в последний момент подхватить странный предмет и сунуть его за пазуху.

Когда они выскочили на улицу, то увидели следующее: фавны и тролли сбились в кучу у входа в замок, а добрая сотня злобных цветов стояла на пути к воротам и нагло ухмылялась.

– К оружию! На прорыв! – прорычал Хрюгл, обнажая свой ятаган.

– За мной! – вскричал Старейшина и устремился на противника рогами вперёд.

Завязалась кровавая сеча. Минут через пять грабители были отброшены назад. Несколько зубастых головок было срублено, а несколько фавнов и троллей покусано.

Вдруг со стороны ворот раздался крик:

– Эй вы, прихвостни феи! Слышите меня?

Каково же было всеобщее удивление, когда они увидели младшего сына Старейшины, стоящего в проёме ворот, уперев руки в боки, с вызывающей улыбкой на лице. Гигантская незабудка, очевидно, лидер всего отряда монстров, обернулась, оскалила свою ужасную пасть и прохрипела:

– Это что ещё за недомерок?

– Генетически модифицированные отморозки! Жертвы селекции! Кунсткамера по вам плачет! – продолжал издеваться над цветами фавн.

– Да ты на себя посмотри, копытное! Сам-то из какой лаборатории сбежал? – рассердился Лютик.

– Я-то, по крайней мере, не работаю шавкой при самовлюблённой старухе с крашеными волосами!

– Да как ты смеешь оскорблять эту праведную женщину, пекущуюся о всемирном порядке и победе добродетели над пороками?! Вы все – грязные животные и отбросы общества! – завопила Ромашка.

– А вы – ханжи! – крикнул фавн.

– Анархисты! – отозвалась Незабудка.

– Лицемеры!

– Разбойники!

– Формалисты!

– Отщепенцы!

– Порождения ехиднины!

Они долго обменивались разными ругательствами, но монстры даже и не подумали двинуться с места, чтобы наказать нечестивца. Казалось, они воспринимают всё происходящее как будоражащую, но вполне безобидную игру.

– А вы даже размножаться самостоятельно не умеете! – почти в отчаянии закричал фавн.

– Что ты сказал, недоумок? – зашипела на него Незабудка и немного приблизилась к воротам.

– Да то самое, что слышали! Искусственное опыление, я угадал?! Какие же вы самостоятельные личности, если даже не властны над воспроизводством себе подобных? Слизняки, и те сами друг на друга залезают, а вам фея пыльцу из пробирки на пестик сыплет! Какая мерзость! – всё больше и больше расходился фавн.

Задетые за живое, цветы стали угрожающе надвигаться на обидчика.

– Гордости здоровой у вас нет, чувства собственного достоинства, присущего каждому разумному существу! Куда вам Истину познавать, если таинство слияния двух существ ради зарождения новой жизни для вас неведомо! – кричал фавн, потихоньку пятясь назад и уводя цветы за собой.

– Во грехах ты весь родился, и ты ли нас учишь? Ведь всем известно, что совокупление нечисто! – пыталась защищаться Незабудка, но фавн был безжалостен.

– Супружеское ложе нескверно! Да будут двое одною плотью! Плодитесь и размножайтесь, и наполняйте землю! – всё надрывнее вопил он.

Наконец монстры не выдержали нападок и в ярости устремились на противника. А тот лишь улыбнулся какой-то странной улыбкой и побежал в сторону ближайшего леса. Цветы, совершенно потеряв голову от злости, всей толпой рванули вслед за ним. Путь из замка был открыт, и пленники ринулись на свободу. Но, отойдя немного от ворот, они остановились, чтобы посмотреть, чем закончится погоня. Казалось, ещё немного, и фавн скроется от своих преследователей в густом лесу, но в последний момент он споткнулся о кочку и упал. Через мгновение зубастые страшилища настигли своего врага.

Гоблин не мог выдержать ужасного зрелища расправы. Он даже сделал движение, чтобы кинуться на помощь к фавну, но Чёрт его удержал.

– Ты ему всё равно не поможешь! Это – его выбор. Он знал, на что идёт! – сказал рогатый.

Гоблин был поражён холодной безжалостностью Чёрта. «Неужели ничто не может тронуть сердце этого существа?» – подумал он, глядя на бесстрастное лицо своего спутника.

Но тут Старейшина, которого держали за руки два других фавна, вырвался от них, выхватил у Хрюгла ятаган и, издав какой-то звериный вопль, бросился к сыну. И пал бы в неравной борьбе, но, пока он бежал, с монстрами начало твориться что-то неладное. Цветы на глазах сохли и уменьшались в размерах. Похоже, вдали от замка магия феи начала развеиваться. Вскоре рядом с растерзанным фавном валялись лишь маленькие, увядшие и беззубые цветочки.

Когда Старейшина подбежал к сыну, тот ещё дышал. Отец положил его голову к себе на колени и заплакал.

– Б-батько! – прохрипел юный фавн.

– Сынко! Тебе больно?

– Я счастлив, батько!

В это время подоспели все остальные и тихо встали рядом.

– Не бросай меня, сынко! – рыдал Старейшина. – Как же я буду без тебя?

– Батько, познай Истину, и Истина сделает тебя свободным!

– Но я ведь всего лишь старый испорченный фавн! Я уже не могу измениться, сынко. Ты же знаешь, что вымытый фавн идёт валяться в своём калу!..

– Фавну это невозможно, Ему же всё возможно!

– Хорошо, я постараюсь! Ради тебя, сынко!

Потом умирающий, к удивлению всех присутствующих, подозвал к себе Гоблина. Тот смутился, но нагнулся к его обескровленному лицу.

– Ты – избранный!.. – с трудом прошептал фавн. – Не подведи их всех… Миссия зависит от тебя… Кольцо надо… – Фавн не закончил фразу. Глаза его закрылись, на лице застыло торжественное и счастливое выражение. Он скончался.

Воцарилась гробовая тишина. Прощальных речей не было. Казалось, слова бессильны выразить чувства, которые нахлынули на присутствующих.

Хрюгл сделал знак, и его отряд стал молча уходить, а фавны так и стояли над телом усопшего. Гоблин напоследок обернулся, и ему показалось, что молодой фавн приподнялся над землёй и постепенно растворяется в нагретом солнцем воздухе. А ещё он услышал, как все фавны поклялись друг другу никогда больше не есть мяса.

Глава шестая Иллюзия – истина, или истина – иллюзия?

На троллях всё заживает очень быстро, и уже к следующему утру те, кто пострадал в битве, смогли продолжить поход.

Во время дневного привала Гоблин залез подальше в заросли шиповника, чтобы в безопасности рассмотреть свою добычу. Странный предмет, подобранный им в замке феи, оказался продолговатой деревянной шкатулкой. Она была грубой работы, без рисунков и инкрустаций. На крышке был выдолблен какой-то символ – брусок с прибитой к нему перекладиной. Гоблин с дрожью в лапах открыл шкатулку. Там лежали кусок полуистлевшего дерева и старый гранёный гвоздь. «Вот так сокровище!» – разочарованно подумал он и собрался уже выбросить шкатулку в канаву, как вдруг совсем близко от себя услышал голос Хрюгла:

– Где она? У тебя?

– Нет! По-моему, Гоблин успел её схватить. Но я не уверен, всё так быстро произошло! – ответил ему голос Чёрта.

– Как бы этот олух её не выкинул!

– Не волнуйся, не пропадёт! Такую вещь в канаву не выбросишь, рука не поднимется. Вот увидишь, объявится ещё твоё сокровище!

Голоса стали удаляться и вскоре совсем затихли. «Наверное, это какой-то ценный артефакт!» – подумал Гоблин и опять спрятал шкатулочку за пазуху.

* * *

– Часть пути нам придётся проделать по большой дороге. Другого выхода нет! Вокруг одни болота. Гиблые места. Кроме кикимор и водяных, никому хода нет. Надеюсь, удача нас не подведёт! – сказал Чёрт, выводя отряд к древнему тракту, соединяющему замки феи и волшебника.

Когда-то это был оживлённый торговый путь, но теперь дорога была явно заброшена. Тракт с обеих сторон был обсажен огромными, вероятно, столетними дубами и липами. Кроны их смыкались над головой, образуя своеобразный туннель. Было прохладно и очень тихо. Даже слишком тихо. Птицы не пели, кузнечики не стрекотали. Пони время от времени прядали ушами и тревожно косили глазом.

Оглушительный свист прозвучал для всех неожиданно и в полной тишине показался каким-то нереальным даже для Гаутамии.

Лошадки остановились как вкопанные. Все, кроме Чёрта, побледнели, задрожали и стали ронять из лап оружие, за которое схватились в первый момент. Сверху раздался хохот, и кто-то, спрятавшийся в листве векового дуба, густым басом потребовал отдать ему немедленно все ценные вещи.

– Иначе я свистну погромче, а свист у меня – инфразвуковой! – сказал незнакомец.

– Соловей-разбойник! – прошептал Хрюгл. – Этот ублюдок и своих не пожалеет! Выворачивайте карманы, парни!

Тролли стали послушно вынимать всё ценное, что у них было, и сваливать в кучу под дубом. Гоблин тоже с грустью достал свою шкатулочку. Увидев её, Хрюгл и Чёрт переглянулись. С дерева раздался приказ отойти на несколько шагов, и оттуда, держа два пальца наготове, слез наглый бородатый коротышка, ниже Гоблина ростом. Он стал распихивать по карманам ценные вещи, но тут взгляд его упал на шкатулку.

– Чьё это хозяйство? – требовательно спросил Соловей, осмотрев содержимое шкатулки и швыряя её на землю.

– М-моё! – немного заикаясь, ответил Гоблин и выступил вперёд.

– Так-так! Амулетики, значит, носим! Святыньку себе завели! Если бы ещё в Человечии, а то в Гаутамии – стране, которая названа в честь великого Гаутамы! И не стыдно тебе?

Гоблин отрицательно покачал головой. Он не понял, почему ему должно быть стыдно.

– Думаешь, твой господин тебе всегда поможет, если ты орудия его смерти с собой будешь таскать? – продолжал нападать Разбойник. – Нет уж, дудки! Не поможет он тебе! И знаешь, почему? Потому что его нет! И никогда не было!

Гоблин немного опешил. Он никак не мог уловить смысла в словах Соловья.

– А может, всё-таки был, раз эти, как их там, орудия смерти остались? – осторожно начал он.

– Ага! Попался! – победоносно заявил коротышка и даже стал приплясывать от удовольствия. – Орудий тоже нет! И шкатулки нет! Да и тебя, брат, тоже нет!

Тут уж Гоблин окончательно растерялся.

– Как же нет, когда вот он я! Потрогать даже можно!

– Иллюзия! – завопил Соловей. – Всё – иллюзия! Ты – иллюзия, я – иллюзия, весь мир – иллюзия! Как только ты это поймёшь, сразу легче жить станет! А там и до нирваны – вечного небытия – рукой подать!

– Кому же тогда легче станет, если меня нет? – не понял Гоблин.

Бородач слегка призадумался, но потом ответил:

– Тому, что ты считаешь собой! Да какая вообще разница, кому? Главное – освободиться от страданий! Нет тебя, нет и страданий! Когда я понял, что меня нет, то так возрадовался, что стал грабить всех подряд! А какая разница, что делать, если тебя нет? Нравственность, она, брат, может быть только у того, кто есть!

– Что ж, по-твоему, и истины нет? – выпалил вдруг Гоблин.

– Конечно, нет! Я ж тебе говорю, всё – иллюзия!

– Значит, твоё мнение, что всё иллюзия, тоже иллюзорно?

– Это как так? – возмутился Соловей. – Нет, конечно! Это – истина!

– Так ведь истина – иллюзия!

– Нет! Иллюзия – это истина, а не истина – иллюзия! А может, всё наоборот? – усомнился коротышка.

Глазки его стали постепенно сходиться к переносице. Он сел на землю и стал повторять:

– Иллюзия – истина, или истина – иллюзия?

Пока он так размышлял, Гоблин сделал троллям знак забирать обратно своё добро и уходить. Напоследок он сунул Соловью-разбойнику в руку шкатулочку и сказал:

– Возьми её себе! Тебе, похоже, она нужнее, чем мне. Может, на досуге спросишь сам у Истины, есть она или её нет! А теперь вынужден раскланяться и оставить вас! – И он бросился догонять отряд.

* * *

Вскоре Гоблин пожалел, что так великодушно отдал артефакт Разбойнику. «Сильная, однако, вещь! Помогла с самим Соловьём разделаться!» – размышлял он. (Почему-то Гоблин решил, что гнилая деревяшка и ржавый гвоздь каким-то образом повлияли на его ораторские способности.) Но сделанного, как известно, не воротишь. Зато он приобрёл явное уважение со стороны троллей. Да и Чёрт стал как-то по-другому на него смотреть. Нечистый даже подошёл к Гоблину, когда тот обедал, и сказал:

– Философский ум начал просыпаться? Смотри не возгордись!

– А кто такой этот Гаутама? – спросил Гоблин, обгладывая косточку.

– Да был такой царёк в Человечии. Ненавидел страдания. Бросил всё и пошёл бродить по свету. А потом ему явились духи, ну и просветили его насчёт небытия, по-ихнему – нирваны. Стал он Буддой, то есть Просветлённым, и состряпал новую религию. А нашим жителям она тогда ужасно понравилась…

– А какие духи ему явились? – перебил его Гоблин.

Чёрт внимательно посмотрел на него и сказал:

– Различение духов – редкий дар в наше время. Могу сказать тебе только одно: мои собратья тут ни при чём!

И Чёрт повернулся к нему спиной, давая понять, что разговор окончен.

* * *

Несколько дней прошли без происшествий. Болота кончились, и отряд свернул с опасного тракта. Теперь Чёрт вёл их вдоль него, по укрытой от глаз тропе. Земли вокруг были плодородные, попадалось много еды. Правда, она иногда убегала и обидно обзывалась, но тролли приучили себя к смирению и почти не злились. Местность становилась всё холмистей и холмистей, на горизонте появились горы. Там, в горах, на одном неприступном плато, стоял замок волшебника. Ипполит Неуловимый был одним из самых могущественных магов Гаутамии и, как и все великие волшебники, он был добрым (злые волшебники почему-то долго не живут). Отряд Хрюгла был первым отрядом нечисти, который собирался совершить набег на замок. Что-то гнало троллей вперёд. Возможно, это была жажда вернуть сокровище, которое издавна принадлежало их предкам, а колдун отобрал, сказав, что «они не умеют с ним обращаться». С того момента многое изменилось в Гаутамии, и у троллей появился шанс доказать волшебнику и себе самим, что теперь они это умеют.

Глава седьмая «Он избрал немудрое мира, чтобы посрамить мудрых!»

– Раз уж мы всё равно проходим мимо, надо зайти посоветоваться с виями, – сказал Хрюгл, когда путники приблизились к отрогам гор. – Вдруг они знают, как проникнуть в замок и кто там сейчас живёт? Да и потом, родственники как-никак!

– А я думал, что Вий – один! – удивился Гоблин.

Хрюгл отечески похлопал его по спине и сказал:

– Ты бы поменьше читал дурацких книжек! Был один, да он помер тысячу лет назад! А его отпрыски очень даже расплодились, благо, размножаются почкованием. Ничего, скоро сам увидишь!

Вии жили в заброшенных катакомбах, в темноте. Хрюгл разделил отряд на две части: шестерых троллей оставил сторожить лошадок и вещи, а остальных взял с собой. Естественно, Муми-тролль, Гоблин и Чёрт отправились вместе с Хрюглом. Они зажгли факелы и полезли в чёрную дыру. Вскоре тоннель расширился, и через несколько минут они уже стояли в просторном помещении с низким потолком и земляным полом. Это был Главный Зал. В нём искатели приключений обнаружили несколько десятков невысоких обезьянообразных существ с большими головами, огромными глазами и тяжёлыми веками. То и дело веки падали кому-нибудь на глаза и слышался писк: «Эй, браточки, поднимите мне веки!»

Вии приняли путешественников радушно – как-никак родня! Они устроили пир и рассказали то, что знали о волшебнике. Колдун, по их данным, находился в отъезде. Наверное, отправился по делам в Человечию. По крайней мере, уже месяца два никто его не видел, хотя раньше он частенько бродил по округе в образе седобородого старца. Однако парадный вход в крепость охраняли два каменных великана, и никто чужой не мог миновать их. Да и эльфы, которых в последнее время развелось в замке, как тараканов, тоже не дремали. Но виям было известно, что где-то в горах есть тайная тропка, ведущая к маленькой дверце в стене. Это был потайной выход из сада волшебника. Про него мало кто знал, и, скорее всего, он почти не охранялся. «Но лучше и гораздо безопаснее в замок колдуна не соваться!» – сказали вии. Хрюгл только усмехнулся, услышав про безопасность: его душа жаждала подвигов.

Когда все изрядно напились, вии достали американские сигареты и стали дымить. Зала наполнилась таким густым дымом, что стало не видно, кто сидит рядом с тобой. Конечно, вентиляции и кондиционера у них не было! Тут кто-то тихонько похлопал Гоблина по лапе. Маленький, замухрышный вий тянул и звал его за собой. Наш чешуйчатый друг уже стал привыкать к особому интересу со стороны разных магических созданий к своей персоне. Поэтому он почти не удивился и без долгих размышлений последовал за своим провожатым. Вскоре они уже стояли в каком-то небольшом закутке.

– Что там у тебя? – нетерпеливо спросил Гоблин. – Надеюсь, что-то важное, а не то… – и он показал замухрышке кулак.

Вий подобострастно закивал и стал рассказывать:

– Нашли мы в лесу тяжело раненого фавна. Добили, потушили его с перцем и с луком…

Тут он зарыдал. Последнее время Гоблину стало попадаться много эмоционально неустойчивых субъектов. Эпидемия мозговых паразитов, что ли, свирепствовала?

– Дальше что? – поторопил он.

– Я же ведь теперь убийца! – всхлипывал вий. – Хуже Раскольникова! Более того, каннибал!

– Ну это ты, батенька, загнул! Ты же не фавн!

– Это всё равно! Одни логосные существа не должны поедать других!

«Где он этой терминологии нахватался?» – удивился Гоблин, а вслух сказал:

– Да ваш брат, небось, всегда этим промышлял! Что же, с голоду вам помирать?

– Теперь, когда я знаю, что он умер за нас… Ради нас…

– Ты что, совсем, что ли, опупел? Его, скорее всего, эльфы подстрелили! Я видел один труп с рогами. Вывалился из Несушкиного яйца… – Про своё личное знакомство с фавнами Гоблин почему-то решил умолчать.

– Да не он, а Он! – вий указал вверх. – Примешь моё исповедание?

– А почему я? Что вы все ко мне лезете?

– На тебе печать Духа Божия! Я стоял в углу, молился и вижу: ты – будущий священник…

– Ну хорошо! – не выдержал Гоблин. – Как оно там?

– «Прощается и отпускается тебе, чадо…»

– Прощается и отпускается тебе, чадо, убийство, каннибализм… Что там ещё?

– Дурные помыслы, чревоугодие, похабные песни… С вожделением взирал на жен и юношей…

– Да ну? Правда, что ли?

– Ну, это так говорится. На других виев.

– Я думал, вы размножаетесь почкованием!

– В том-то и дело! – снова зарыдал вий.

– Ладно. И это прощается… Теперь всё?

– Всё. Спасибо, отец! Такой груз с души спал! Да я теперь… да я… Я всё теперь могу! – радостно возопил замухрышка.

– Так, какая-нибудь ещё ценная информация имеется? – осадил Гоблин вия. Он не хотел отпускать своего собеседника без пользы для дела.

– Тебе я могу сказать. Я был в замке волшебника и знаю расположение комнат, – зашептал вий. – Я даже знаю, где у него операционная! Там он хранит все свои колдовские штучки и производит магические операции над ними. Если подняться на второй этаж по парадной лестнице, там будет коридор, в котором пять абсолютно одинаковых дверей с правой стороны. Четвёртая дверь – дверь операционной, а что за другими, я не знаю. Если поднимаешься по пожарной лестнице с чёрного хода, двери будут слева, и нужна, соответственно, вторая. Вот и всё, что я знаю. Спасибо за исповедь! – И маленькое создание растворилось в дыму, распевая хвалебные гимны.

Гоблин тихонько вернулся в Главный Зал и подсел к троллям. Он решил никому не говорить о том, что рассказал ему вий. Кто знает, как дело повернётся?

Вскоре путешественники покинули гостеприимных хозяев, сытые и довольные. Тролли, сторожившие вещи, даже роптали, что их не взяли, но после двух-трёх зуботычин предводителя быстро успокоились.

– Ну, теперь держим курс прямо на замок колдуна! – сказал Хрюгл. – Хватит задержек!

* * *

Отряд остановился на ночлег, который должен был стать последним ночлегом перед набегом на замок, в маленьком леске. Дальше шло открытое пространство, и тракт серпантином поднимался в гору. Если всё пойдёт как надо, завтра днём они выйдут на плато, где стоит замок волшебника, окружённый пятиметровой стеной. Стена стояла почти вплотную к обрыву, а дорога выходила к воротам, по обеим сторонам от которых вместо сторожевых башен стояли каменные титаны.

После ужина Чёрт отозвал Гоблина в сторону, сказал, что по соседству живёт его двоюродный брат с семьёй, и предложил его навестить, пока тролли отдыхают.

Гоблин немного удивился такому предложению, но отказываться не стал. Хоть рогатый и не вызывал у него доверия, но, как говорится, чем чёрт не шутит?

Нечистый привёл его к дуплу гигантского вяза и пару раз свистнул. Из дупла раздался ответный свист. Это был сигнал, что можно заходить. Они залезли в дупло, и Гоблин разглядел в полумраке несколько маленьких зверей в турецких фесках с кисточками, весьма противных на вид. Мордочки у них были длинные (кривые зубы торчали во все стороны), а уши – большие и двигались. Сразу было видно, что эти существа – из породы чертей. Это были гремлины: папа, мама и трое сыновей. Чёрт что-то шепнул главе семьи и указал копытом на Гоблина. Папа-гремлин понимающе закивал и объяснил, что не любит своего соседа колдуна и не упустит случая как-нибудь ему нагадить. Он знал, где начинается тропинка, ведущая к тайной дверце в стене замка, и предложил дать своего старшего сына в проводники. Поразмыслив немного, Гоблин сказал, что возьмёт мальчишку, и тот на радостях укусил отца за ухо. Другие два сына обиделись, что посылают не их, и устроили драку. Потом все выпили пива, и Чёрт предложил остаться у гремлинов ночевать. Но Гоблин не рискнул проводить ночь у таких подозрительных существ. Захватив с собой гремлинёнка, он отправился обратно в лагерь, а Чёрт остался у своей родни.

– Дяденька, а, дяденька! – обратился парень к Гоблину, пока они шли к троллям.

– Чего тебе? – недовольно проворчал тот. – Грехи, что ли, отпустить?

– Да нет! Мне ещё на исповедь рано. Меня успел сам отец Минотавр поисповедовать и причастить прям перед тем, как они его схватили!

– Тогда чего тебе от меня надо?

– Мне бы какую-нибудь вещицу на память. Платочек носовой или хоть чешуйку одну с вашего хвоста…

– Это ещё зачем?

– Мама вчера, когда пророчествовала, сказала, что вы скоро мучеником станете. Вот я и подумал, что надо, пока не поздно, что-нибудь у вас взять. У меня уже целая коллекция святынь! Есть и зубочистка Минотавра, и сачок Водяного, даже зуб одного вампира! Тот, правда, не совсем мученик. Он от голода умер, не мог больше кровь пить. Но это ведь почти то же самое, что от эльфов пострадать! Может, даже ещё больший подвиг…

– Да ты что городишь, урод ушастый?! – Гоблин весь уже трясся от злости. – Какой мученик?! Я жизнь люблю! Не хочу умирать!

– Да вы не волнуйтесь, дяденька! Никто не хочет! Но если Господин позовёт, пойдёшь как миленький, ещё и с песней пойдёшь! Это так папа говорит.

Гоблин вдруг весь как-то сник.

– Да кому я нужен-то? Обычный мелкий вредитель! Котов, и тех больше уважают. Они хоть мышей ловят, а я? Не выйдет из меня героя! Если и поймают меня эльфы, то высекут и отпустят… Расскажи лучше про этого, Минотавра вашего. Уже все уши прожужжали!

– Да чего рассказывать? Миссионер, апологет, подвижник! Я думаю, что его как равноапостольного прославят. Вы только не плачьте, дяденька! Мама говорит, что Ему все нужны, даже такие существа, как мы с вами! – Гремлин ободряюще похлопал Гоблина по плечу.

– Да кому Ему-то? Что это за Господин такой? Достали вы уже меня! Шифровщики хреновы! – возмутился Гоблин.

– А вы что, не знаете? – Глаза юного гремлина стали вылезать из орбит. – Я думал, все уже знают! Он есть виноградная лоза, а мы все – ветви. Он есть пастырь добрый и дверь овцам. Он есть свет и источник живой воды. Он есть хлеб, сшедший с небес. Он есть воскресение и жизнь. Он есть Альфа и Омега, начало и конец, звезда светлая и утренняя. Он есть испытующий сердца и утробы. Он есть истина и путь. И всё чрез Него нáчало быть, и без Него ничто не нáчало быть, что нáчало быть!

– Знаешь, я одного не могу понять, – задумчиво проговорил Гоблин. – Зачем, если Господин этот такой важный, Ему нужны такие, как я? Я ведь отморозок, грабитель, пьяница, чревоугодник, сребролюбец… Тьфу, заразился от вас! Ну, в общем, нет во мне ничего положительного. Да и размером не вышел, умом не блещу, внешность посредственная. Не мог Он себе богатырей наделать, что ли? Или эльфов завербовать?

– Неужели неясно? Он избрал немудрое мира, чтобы посрамить мудрых, и немощное мира Он избрал, чтобы посрамить сильное; и незнатное мира, и уничиженное, и ничего не значащее избрал Он, чтобы упразднить значащее, – для того, чтобы никакая плоть не хвалилась перед Ним! Это ж младенцу понятно!

К этому времени они как раз подошли к лагерю. Гоблин оставил парня под присмотром часовых и пошёл доложиться Хрюглу.

Предводитель сидел в одиночестве на тюке с поклажей и задумчиво поигрывал своим кинжалом. Он явно был чем-то озабочен. Неуверенность и беспокойство отражались на его лице. По всему видно было, что он никак не мог принять какое-то важное решение. Заметив Гоблина, старый тролль ничего не сказал, но так пронзительно на него посмотрел, словно хотел взглядом просверлить ему голову и узнать все его тайные мысли. А потом в глазах предводителя как будто промелькнули стыд и чувство вины. Но ещё через мгновение Хрюгл овладел собой и вновь стал самоуверенным и бесстрашным вожаком троллей.

Гоблин доложил ему, что привёл с собой проводника-гремлинёнка, который знает дорогу к тайной дверце в сад колдуна.

– Хорошо, завтра утром мы соберём военный совет и решим, какой путь избрать, а пока распорядись от моего имени, чтобы пацана накормили и спать уложили! Думаю, он нам пригодится, – сказал Хрюгл и опять пристально посмотрел на Гоблина.

Наш герой отчего-то заволновался и собрался было уходить, но Хрюгл остановил его:

– Погоди, сынок, разговор есть! Ты, как я погляжу, заматерел и начал превращаться в настоящего воина…

– Вам виднее, босс!

– Ладно-ладно, не скромничай! Вижу, что ты сильно изменился с тех пор, как ушёл из родной норы. Повзрослел, поумнел, похитрел… Узнал много нового о мире, о себе самом… Когда вся эта заварушка кончится, хотел бы побеседовать с тобой кое о чём. Думаю, ты почти дозрел до… Ну, впрочем, потом, потом… Сейчас не время. Риск велик, а нелюдь слишком слаб!.. – Хрюгл, похоже, принял какое-то решение и уже больше не сомневался. – Слушай! У волшебника в замке хранится одна безделка ( при этих словах Гоблин навострил ушки ), которая мне очень дорога… как память. Да, как память о прапрадедушке! Ценности она почти никакой не представляет, но я бы хотел её вернуть. Это – небольшое чёрное колечко. Фамильная реликвия! Оно передавалось по наследству от отца к сыну, пока волшебник его не украл. Я хочу, чтобы ты его нашёл и отдал мне! За вознаграждение, разумеется. Не беспокойся, я не поскуплюсь! Повторяю: для тебя оно не имеет никакой ценности! Сделка выгодная, не прогадаешь! Но запомни, – голос предводителя стал угрожающим, – если ты меня обманешь и не отдашь кольцо, то я за себя не ручаюсь! Башку отгрызу, в котле сварю, а шкуру на базаре продам! Пойдёт на дамские сумочки… Так что смотри, попробуешь надуть, пеняй на себя! Всё понял?

– Так точно, босс! Будет сделано, босс! – с деланным энтузиазмом воскликнул Гоблин, а внутри похолодел от страха.

– Ладно, иди спать! Завтра – тяжёлый день!

Гоблин ушёл, а Хрюгл долго ещё в задумчивости сидел на тюке и смотрел в темноту.

Глава восьмая Маленький скользкий друг Гоблин!

Утром Чёрт вернулся, и состоялся военный совет. На нём было принято решение подняться по тропе, которую покажет гремлин, и попытаться взломать тайную дверцу. Начались приготовления к последнему этапу путешествия. Двоих самых молодых троллей было решено оставить в лесочке у подножия горы караулить лошадей. «Дело наше – смертельно опасное, а у них ещё вся жизнь впереди!» – сказал Хрюгл, и никто не посмел с ним спорить. Бóльшую часть поклажи тоже оставили внизу, прихватив с собой только инструменты для взлома: фомку, отмычки и небольшой ломик.

Перед выходом Хрюгл залез на камень и произнёс короткую речь:

– Дорогие братья тролли, а также многоуважаемый Чёрт и маленький скользкий друг Гоблин! Мы уже почти достигли нашей общей цели! Надеюсь, вас не надо учить, как действовать в замке?! Наш девиз: хватай самое ценное и удирай как можно быстрее! Дело наше – правое! Так пусть сопутствует нам удача!

После окончания речи пеший отряд немедленно выступил в путь. Вначале гремлин повернул от тракта на юго-восток, и часа два они шли вдоль подножия горы, а потом проводник вдруг резко свернул налево и нырнул в щель между двумя большими валунами. Там начиналась узкая тропа, ведущая к тайной дверце в замок.

Во время тяжёлого и утомительного подъёма Гоблин всё время боялся сорваться в пропасть или быть заживо похороненным под обвалом. Но гремлинёнок уверенно шагал вверх по тропинке, ведя за собой отряд. В кулачке у него была зажата зелёная пуговица с куртки Гоблина, любезно предоставленная хозяином для коллекции.

– А почему эльфы не охраняют все подступы к замку? – спросил Гоблин у Хрюгла, когда ему удалось подобраться поближе к предводителю. – Нам ещё не попался ни один их дозорный!

– К счастью для нас, эльфы народ безалаберный и самонадеянный. Они слишком уверены в своих силах. Но я надеюсь, что мы натянем им их важные носы!

Вскоре Гоблин опять отстал от Хрюгла на несколько троллей. Мумик, оказавшийся позади Гоблина, на одном крутом повороте дёрнул его за полу куртки.

– Кореш, помни о нашем уговоре! – прошептал он. – Если найдёшь кольцо, ноги в лапы и беги! Домой не возвращайся, встретимся на той полянке, где мы повстречали фавнов. Сумеешь найти?

– Угу! – кивнул ему Гоблин.

По мере приближения к дверце гремлин начал дрожать от страха. И чем ближе они к ней подходили, тем сильнее он дрожал. Наконец проводник указал вперёд и стремглав кинулся удирать вниз по тропе, сделав лапкой какой-то знак в направлении Гоблина. Наш герой смутно помнил, что вроде как видел этот знак в Человечии. Но спросить, что он означает, было не у кого – гремлинёнка уже и след простыл.

Перед путниками было несколько каменных ступеней, которые вели к маленькой железной дверце. Она была абсолютно гладкой – ни ручки, ни скважины – и открывалась, по-видимому, изнутри.

Хрюгл вынул ломик и со всей своей неистовой силой принялся выламывать дверь. Но всё было напрасно: ломик погнулся, а на двери не осталось даже царапины. Старый тролль запыхался и тяжко опустился на ступеньку.

– Дело ясное – дверь нам не одолеть! – отдышавшись, сказал он. – Похоже, придётся спускаться вниз и идти к главным воротам! Может, у кого-нибудь есть идеи?

Гоблин ощупал крепостную стену. Она была абсолютно гладкой, всё равно что отшлифованной. О том, чтобы повторить трюк «стань ящерицей» не могло быть и речи. По обе стороны от ступеней склон резко уходил вниз, но между стеной и пропастью тянулся узкий карниз. Ни один, даже самый ловкий тролль, ни даже Чёрт не смогли бы пройти по нему.

И тут Гоблин – трусливый Гоблин, отморозок, не блещущий умом, да ещё с посредственной внешностью – предложил свою кандидатуру, чтобы пробраться вдоль стены к воротам, договориться с титанами, чтобы они его впустили, проникнуть в сад колдуна и открыть изнутри тайную дверцу. Наш герой и сам не понял, почему это сделал. Он до смерти боялся идти на такой подвиг, но не отказался бы от него ни за что на свете. Может, в нём проснулся дух воина и он всерьёз поверил в то, что может стать настоящим героем?

– Да будет так! – торжественно сказал Хрюгл. – Братья тролли! Вы все видели и засвидетельствуете, что нашего чешуйчатого товарища никто не принуждал! Он сам идёт на смертельный риск ради нашего общего дела, и это зачтётся ему!

– Если меня слишком долго не будет, значит я погиб! – сказал Гоблин и ступил на карниз.

Пока он, опираясь на гладкую стену, шёл по неровному уступу над пропастью, он на чём свет стоит клял своё безрассудство. Холодный пот застилал ему глаза, лапы тряслись, а сердце бешено стучало в груди. Гоблину казалось, что прошла уже целая вечность, а ворот всё не было и не было. Но всё плохое рано или поздно заканчивается.

Солнце ещё было высоко, а Гоблин уже стоял перед титанами. Они не шевелились и казались истуканы истуканами. Ворота были закрыты.

Не слишком-то приятно заводить разговор с существами, которые могут раздавить тебя, как таракана, но другого выхода у Гоблина не было. Он нервно сглотнул и начал:

– Уважаемые господа титаны! Не подскажете, дома ли хозяин? Не соблаговолит ли он принять усталого с дороги странника? Я так утомился и проголодался, что еле держусь на ногах! Закон гостеприимства гласит, что вы должны принять меня как дорогого гостя, накормить, напоить, баньку истопить, спать уложить и колыбельную на ночь спеть. Но с меня довольно просто посидеть у очага и немного обогреться!

Несколько секунд ничего не происходило, и Гоблин с облегчением подумал, что гиганты и правда – лишь безжизненные каменные статуи. Но вдруг титан, стоявший справа, повернул к нему свою огромную голову и громовым голосом вопросил:

– Ты думаешь, мы не видим, кто ты?

Гоблин весь затрясся от страха, но не растерялся.

– Теоретически мой вид относится к силам зла, – дерзко ответил он. – Но я встал на путь покаяния и исправления! Я хочу увидеть волшебника, чтобы он наставил меня в добродетелях…

– Ты лжёшь! – прогремел титан, стоявший слева. Как известно, все титаны обладают даром прозорливости…

– Да, лгу! – не моргнув глазом, выпалил Гоблин. Его посетило что-то вроде озарения. – Я хочу хитростью проникнуть в замок волшебника и обокрасть его!

Хотя титаны и обладают даром прозорливости, но умом явно обделены. Правдивый ответ Гоблина привёл их в замешательство.

– А парень-то не врёт! – сказал правый гигант своему коллеге, почесав затылок. – Значит, на самом деле исправляться стал! Впустим, что ли?

– Давай впустим! – ответил ему товарищ. – Эльфы вроде велели пропускать таких, как он!

– Иди прямо во дворец! Там тебя примут! – сказал правый титан, впуская Гоблина во двор.

Но как только ворота захлопнулись за его спиной, наш герой юркнул вправо от центральной аллеи и через несколько минут был в саду колдуна. Везде чувствовались следы присутствия эльфов, но сами приспешники волшебника словно вымерли. «Наверно, пируют по случаю какого-нибудь своего праздника», – подумал Гоблин.

В саду росло много диковинных растений, но Гоблину некогда было разглядывать их – он крался вдоль крепостной стены, высматривая дверцу. И довольно скоро она отыскалась – гораздо быстрее, чем можно было ожидать. Ведь путь по карнизу над пропастью создаёт неверное впечатление о расстояниях.

Дверка была закрыта на маленький фигурный засов. «Какое-то де жа вю! – подумал Гоблин, отодвигая его в сторону. – Это моя карма – открывать засовы изнутри!» Потом он зажмурился и толкнул ногой дверцу, ожидая, что произойдёт что-то страшное, или что ещё хуже – ничего не произойдёт. Но случилось то, что надо – дверца открылась и за ней обнаружилось удивлённое и счастливое лицо Хрюгла.

Гоблин доложил, что ему не попался ни один эльф, и предводитель с Чёртом решили идти на дело, не дожидаясь темноты.

– Ну, как они к ночи все повылазят? – сказал Хрюгл. – А щас, глядишь, проскочим! Так что завяжем потуже бинты и вперёд!

Когда весь отряд был уже в саду, Чёрт, вошедший последним, решил замести следы: он закрыл дверцу и задвинул засов. Но не успели они сделать и нескольких шагов, как, откуда ни возьмись, набежали какие-то противные птицы, похожие на павлинов. От их перьев исходил нестерпимый жар, и они были настроены скорее враждебно, чем дружелюбно. По-видимому, они служили Ипполиту вместо сторожевых псов. Зверюги подходили всё ближе, кудахча и угрожающе хлопая крыльями, а тролли пятились к стене.

– Это жар-птицы! – сказал Чёрт. – Они – хищники! Сейчас поджарят нас, как бифштексы, и сожрут!

– Прекратить панику! Оружие наголо! – скомандовал Хрюгл.

Отряд приготовился к драке, но тут Гоблин распластал лапы, отгораживая троллей от птиц.

– Ты что делаешь?! – возмутился Мумик, который собирался снести ближайшей птахе башку.

– А вдруг они – логосные существа? – сказал Гоблин.

Словно в подтверждение его слов, жар-птицы заквохтали, прекратили наступление и сгрудились за спиной своего защитника.

– Какие-какие? – зашипел на Гоблина приятель.

– Разумные, дебил! Убьёшь, а потом совесть замучает!

– Значит, они – разумные, а я – дебил? Да ты на глазки их посмотри! Интеллект на нуле, это сразу видно!

В это время одна из птичек хотела потереться об Гоблина. Он вскрикнул и схватился за хвост. Запахло палёной чешуёй.

– Видишь, всё понимают! – надрывно выкрикнул наш герой. – По глазам не всегда можно судить о разумности существа! В конце концов, животные тоже имеют право на жизнь! Кто позаботится об их правах, если не мы, гаутамцы?

– Совсем свихнулся! – прошептал Муми-тролль.

Во время этой перебранки Гоблин шарил в карманах и нащупал там одну червивую воблину. Он повертел рыбой перед клювами жар-птиц. Те заинтересовались, вытянули шеи и пораскрывали рты в ожидании угощения.

– Цыпа-цыпа-цыпа! – поманил их Гоблин, размахнулся и кинул воблу так далеко в сторону, как только мог. Птицы бросились за добычей. Самая проворная пташка подцепила рыбину клювом и устремилась куда-то вглубь сада. Другие жар-птицы с громким кудахтаньем побежали за ней, чтобы отнять лакомый кусок. Путь был свободен, и по команде Хрюгла отряд помчался туда, где за деревьями виднелась крыша дворца.

Немного не дойдя до замка, грабители укрылись в зарослях цветущей сирени. Ни одного эльфа в поле видимости по-прежнему не было.

– Кому-то нужно пойти в разведку, – сказал предводитель, стараясь не смотреть на Гоблина. – По моим сведениям, то, что нас интересует, где-то на втором этаже. Но ведь крыльев-то у нас нет…

– Да в чём проблема? – небрежно сказал Гоблин. – Я-то в замке вполне легально! Сумею отвертеться, если что.

– Ладно, иди! Только будь поосторожней! – отечески напутствовал его Хрюгл.

Гоблин вылез из кустов и направился к парадному входу во дворец. Ещё с улицы он услышал ужасающий эльфийский смех, но приоткрыл дверь, шмыгнул в тамбур и остановился перед другими дверями. Он посмотрел в щёлку и увидел то, что и предполагал – целую толпу пирующих эльфов. Они играли в кости, пели песни, шутили и веселились вовсю. Но за спинами у них были луки.

Гоблин тихонько вышел из тамбура и обошёл замок кругом. С другой стороны он обнаружил дверь чёрного хода. Она была открыта, и отважный разведчик на цыпочках проник внутрь здания. Пройдя какие-то подсобные помещения и никого не встретив, он оказался в тускло освещённом коридоре, который соединял пиршественный зал с узенькой пожарной лестницей. Из зала неслась бравая эльфийская песнь, и идти туда не было никакого желания, а вот подняться по лестнице на второй этаж, выкрасть кольцо, выбраться из замка, минуя троллей, и сбежать очень даже было можно. Но Гоблин вспомнил лица Гоги Игагыча, юного фавна, замухрышного вия, гремлинёнка, и ему подумалось, что, поступив так, он каким-то образом предаст их всех. Он повернул назад и через несколько минут уже докладывал Хрюглу положение вещей.

– Надо идти на штурм! – сказал предводитель. – Если столкнёмся с эльфами, те, у кого в лапах будет добыча, уносят ноги, а остальные прикрывают их отступление. Это – приказ! Веди нас, мой храбрый друг!

И Гоблин повёл цепочку троллей к задней двери дворца. Чёрт замыкал шествие. Не встретив никаких препятствий, они поднялись на второй этаж и сгрудились в начале широкого коридора. Слева от них было пять одинаковых закрытых дверей без надписей и обозначений, справа – окна, тропические растения и картины. Хрюгл остановился в нерешительности: ему не хотелось войти не в ту дверь. А Гоблин с гордым видом направился ко второй двери и распахнул её.

– Нам сюда! – поманил он лапой троллей и вошёл внутрь.
Ошибки быть не могло – это была операционная волшебника! Просторная длинная комната была сплошь завалена странными предметами, о предназначении которых лучше было и не знать. Тролли разбрелись по ней, осматривая магические диковинки. А Гоблин, влекомый каким-то внутренним чутьём, сразу устремился в дальний конец комнаты, где на маленьком столике лежало простое чёрное колечко.

Глава девятая Мудрые, величественные и прекрасные

При виде кольца по телу Гоблина пробежал странный холодок, точно перед ним вдруг открылась дверь в новый неведомый мир. Это был мир его мечты, который манил его и пугал одновременно. Несколько секунд он молча смотрел на колечко, не осмеливаясь прикоснуться к нему, но потом решительно его схватил. Кольцо было тяжёлое, гладкое и приятное на ощупь.

– Да, это оно! – услышал он голос Хрюгла, как во сне. – Я чувствовал, что именно ты должен найти его! А теперь отдай его мне!

Вожак троллей протянул дрожащую лапу к заветной цели, но Гоблин проворно отпрыгнул в сторону и закричал:

– Ничего ты не получишь! Кольцо – моё!

– Да ты что делаешь?! – зарычал на него Хрюгл. – Не глупи! Мы же договорились!

– Кольцо – моё! – повторил Гоблин, сжимая реликвию в кулаке.

Остальные тролли, увидев, что происходит, столпились за спиной своего предводителя.

– Я тебя озолочу! – воскликнул Хрюгл. – Проси, сколько хочешь! Всё тебе отдам в обмен на кольцо!

Глаза Гоблина загорелись при мысли о богатстве, но он поборол искушение. На кону стояла мечта всей его жизни, глупо было бы променять её на деньги!

– Нет! – ещё решительней ответил он.

– Ну тогда мне придётся забрать его у тебя силой! – тихо сказал Хрюгл и двинулся к Гоблину.

– Ни с места! Если кто-нибудь приблизится ко мне, я надену кольцо на палец и загадаю своё желание! – заорал Гоблин. – Ведь оно так действует, я угадал? – И по лицу предводителя он сразу понял, что попал в точку.

– Не делай этого! – сказал старый тролль совершенно другим тоном. – Вижу, что я ошибся в отношении тебя. Ты знаешь тайну кольца и думаешь, что оно принесёт тебе счастье. Но ты просто не понимаешь, чтó можешь натворить! Ты помог нам добраться до кольца, за это огромное тебе спасибо, но теперь ты должен отступить, предоставив возможность действовать нам!

– Это почему же? – иронически спросил Гоблин.

– Прости, друг, что пришлось всё так долго от тебя скрывать! Я хотел рассказать тебе обо всём вчера вечером, но не решился, – вздохнул Хрюгл. – Зря я вообще втянул тебя в это дело! Не по душе мне это было с самого начала. Но раз уж взял тебя в поход, пришлось врать и выкручиваться. Пойми, не мог я тебе сказать правду и поставить под угрозу всю нашу операцию! Я боялся, что ты сдашь нас эльфам сразу же, как только узнаешь, кто мы такие!

– И кто же вы?

– Мы – Его служители! Ты понимаешь, о ком я говорю, не так ли?

Гоблин так удивился, что чуть не выронил кольцо. Неужели и эти сорвиголовы служат Истине? Хотя… почему бы и нет? Все, кого он встречал на пути, были не из самых праведных и законопослушных созданий, и многие из них верили в Истину! Но какая ему, Гоблину, разница, кому служат тролли? Его мечта у него в лапах, и нет ему никакого дела до всех этих религиозных разборок!

– Ты прав, мы не заслуживаем твоего доверия! – проникновенно говорил Хрюгл. – Ни под каким видом, даже ради благой цели, нельзя использовать других существ! Враньё есть враньё, чем его не оправдывай. Но сейчас речь не об этом. Кольцо надо уничтожить, ведь оно может принести колоссальный вред, если попадёт в плохие руки! Зачем тебе такая опасная игрушка? Допустим, твоё желание исполнится, но станешь ли ты от этого счастливее? Чего бы ты ни пожелал – богатство, власть, славу – всё в результате тебе наскучит. Одиночество и разочарование в жизни – вот какой плод таких стремлений! Если отдашь кольцо мне, я его уничтожу, и никто никогда не сможет использовать его в дурных целях; если нет – рано или поздно оно попадёт в руки негодяя, и тогда может произойти всё, что угодно. Пойми, на тебе ответственность за весь мир!

Тут Гоблина окончательно заклинило. Какое же решение ему принять? Вариантов только два: а) надеть кольцо и превратиться в дракона, которого все будут любить и уважать; б) отдать кольцо Хрюглу и навсегда распроститься со своей мечтой.

На первый взгляд решение очевидно: сделать то, что больше хочется, то есть вариант «а». Но вдруг то, что больше хочется, будет иметь катастрофические последствия для него самого? Может, кинуть монетку? Но предоставлять монетке решать свою судьбу – глупо даже для гоблинов. Пораскинуть мозгами? В умственных построениях он никогда не был силён, да и поможет ли тут ум? Слушать совесть бесполезно, потому что её нет и никогда не было. Что же сделать, чтоб не ошибиться?

Вдруг Гоблина осенило: надо спросить у Истины! А почему бы и нет? Раз столько самых разнообразных существ ей служит, то очевидно, что она (или Он) обладает личностью и самосознанием. Ведь нельзя же служить какой-то бездушной абстракции! А с любой личностью, даже очень непохожей на тебя самого, можно наладить контакт.

Вот тут-то и произошло самое удивительное событие за всю эту, полную разных удивительных событий, историю. Гоблин, это злобное мерзопакостное создание, не совершившее за свою жизнь ни одного по-настоящему доброго и честного поступка, заговорил с Абсолютным Добром и Истиной, и оно (или Он) ему ответило! Добро объяснило, что драконов никто не любит и не уважает, ибо сила и свирепость вызывают только ненависть и страх. «Хочешь быть первым, стань всем слугой!» – сказало Добро. И Гоблин понял, что кольцо должно быть уничтожено.

Он с тяжким вздохом, но с чувством, что поступает правильно, протянул кольцо Хрюглу, терпеливо ожидающему его решения. Но тут Муми-тролль с отчаянным воплем бросился на Гоблина, пытаясь вырвать у него кольцо. Друзья покатились по полу в неистовой схватке, а за дверью послышался топот, и в операционную ворвалось полсотни эльфов с натянутыми луками в руках. К счастью, Чёрт – штатный маг отряда – не растерялся. Он выкрикнул какое-то заклинание, раздался хлопок, и отряд отрезала от эльфов полупрозрачная магическая стена.

Тролли сразу же кинулись к окнам, надеясь спастись через них, но, выглянув наружу, обнаружили, что во дворе дежурит ещё около сотни ненавистных остроухих созданий. Мышеловка захлопнулась.

Появление эльфов охладило пыл дерущихся, и они вскочили на ноги. Победителем вышел Гоблин: кольцо так и осталось зажато у него в лапе.

Вломившиеся в комнату лучники не смогли преодолеть созданную Чёртом преграду. Они остановились перед ней как вкопанные, а потом расступились, и вперёд вышла эльфийская принцесса.

Какими словами можно описать эту женщину? Даже у Гоблина, чуждого всему прекрасному, перехватило дыхание от восхищения. Да мало ли было описаний эльфийских принцесс? Если сложить их все вместе, получится довольно реалистичный образ. Женственная и нежная; хрупкая, как снежинка, но бесконечно недоступная, подобно сиянию далёкой звезды; юная и свежая, словно капелька утренней росы, но нечеловечески мудрая, как древний китайский манускрипт. У неё были золотистые волосы и ясные лучистые глаза, глубокие, как Марианская впадина, и острые, как шипы морского ежа. На голове её покоилась небольшая корона тонкой гномовской работы, а в руке она держала изящный серебряный жезл.

– Отдай кольцо мне, маленькая смешная ящерица! – гипнотическим голосом произнесла Принцесса.

Когда Гоблин услышал чистый, как ручей, и властный голос эльфийки, его вдруг охватило страстное желание подойти, преклонить перед ней колена и умолять её принять в дар волшебное колечко. Он уже сделал шаг по направлению к магической стене, но тут заговорил Хрюгл:

– Остановись, друг мой, иначе всё погибло! Она – наш злейший враг!

От голоса старого тролля Гоблин пришёл в себя и остановился. Принцесса посмотрела на предводителя, улыбнулась своей жемчужно-белой обвораживающей улыбкой и проговорила:

– Я знаю, что твоя миссия, мой свиноподобный герой, заключена в том, чтобы уничтожить кольцо. Тем самым ты надеешься обезвредить волшебника Ипполита, не так ли?

– Да, у нас нет другого выхода! – воскликнул Хрюгл. – Мы послали ему письмо, в котором просили не допустить попадания кольца к вам в руки, но он ответил, что ненавидит и нас, и нашу веру!

– Я хочу, чтобы Ипполит поучаствовал в нашей беседе! – сказала красавица, и несколько эльфов вышли.

Через пару минут они вернулись с гладко выбритым, коротко подстриженным человеком. Лет ему на вид было не больше тридцати, а одет он был в светлые брюки и чистую рубашку. Но, посмотрев ему в глаза, все сразу поняли, что это и есть волшебник Ипполит Неуловимый. Однако, несмотря на безупречный внешний вид, он казался каким-то грустным и уставшим.

Увидев волшебника, Хрюгл рванулся вперёд и закричал:

– Негодяй! Зачем ты продался этим законникам? Ведь тебе была дарована великая власть, и на что ты употребил её?

Эльфийка мягко улыбнулась и, словно не замечая вспышки Хрюгла, ласково обратилась к Ипполиту:

– Ну что, господин волшебник, посмотрите теперь, добились вы чего-нибудь своим упрямством или нет?

– Госпожа, по-моему, кольцо ещё не у вас в руках! – печально усмехнулся Ипполит.

– Скоро будет, не беспокойтесь! – ответила его очаровательная собеседница.

Ипполит Неуловимый лишь с жалостью взглянул на неё, а потом обратился к пленникам со словами:

– Друзья мои, поверьте, всё совсем не так, как вам кажется! Я не враг ваш, а союзник! Уже давно всей душой принял я то же учение, что и вы, и оно перевернуло всю мою жизнь! Но эльфы, прознав об этом, хитростью проникли в замок и заточили меня в подземелье вместе с гидрой. Я стал узником в собственном жилище! Но этого мало! Вероломные создания отвечали вам на письма от моего имени для того, чтобы вы подумали, будто я ваш противник! К счастью, перед тем как меня схватили, я успел заколдовать кольцо так, чтобы его мог найти только наш единоверец или тот, кто уже готов принять нашу веру. Эльфы его просто-напросто не могли ни увидеть, ни почувствовать до тех пор, пока кто-то из наших до него не дотронется. А иначе, подумайте сами, почему они до сих пор медлили и не использовали кольцо?

– Что ж, вот все и узнали правду! – сказала Принцесса, от всей души наслаждаясь затеянной ею игрой. – Хотя, по-моему, лишним было выставлять нас такими чудовищами, уважаемый Ипполит Уловлéнный! Неужели вы не знаете, что эльфы были и всегда останутся светлыми существами? Может быть, мы использовали не совсем честные методы, но благая цель оправдывает любые средства! Мы хранители мира и порядка в Гаутамии, и у нас был единственный шанс помешать распространению страшнейшей ереси, которая могла уничтожить нашу страну, – это овладеть кольцом. Пришлось применить военную хитрость. Сами мы не могли найти кольцо, хотя знали, что оно всё ещё находится во дворце. Значит, выход был только один – заманить тех, кто сможет его увидеть, и их руками взять бесценный артефакт! Поэтому мы не задерживали вас в пути, – обернулась она к троллям, – и дали вам беспрепятственно проникнуть в замок. Мы действуем во спасение Родины!

– На Моисеевом седалище воссели книжники и фарисеи… – пробурчал волшебник себе под нос.

– Что-что вы сказали? – Прекрасная владычица эльфов едва заметно побледнела. – Вам, как и галилеянину, нравится обличать? Больше я не позволю вам вредить Гаутамии и развращать её жителей! Каждый должен получать то, что заслуживает: плохих следует наказывать за их злые дела, хороших – награждать за добрые. Вы же всё переворачиваете с ног на голову, а это может закончиться лишь хаосом и гибелью нашей страны! Подумать только: взяточники кентавры, разбойники тролли, воришки фавны, каннибалы вии, блудницы ведьмы – всё магическое отребье идёт в вашу секту, и вы принимаете их с распростёртыми объятиями! Мало того, вы проповедуете, что они станут выше и светлее нас, эльфов, и удостоятся награды на Небесах, а мы будем брошены во тьму кромешную!

– Но позвольте, – заговорил вдруг Гоблин, – мы же – логосные существа! Чем мы хуже вас?

– Ты считаешь себя логосным существом?! – засмеялась Принцесса. – Глупыш! Посмотри на себя и на нас! От тебя плохо пахнет, ты жалок и пошл, и останешься таким до конца своих дней! Если тебя хорошенько выдрессировать, ты перестанешь пакостить и вредить другим. Но на большее ты не способен! Мы же прекрасны, величественны и мудры, нам открыты тайны земли и неба! Мы правим Гаутамией испокон веков и храним её от зла уже много тысяч лет!..

– И за эти тысячи лет вы превратились из логосных в гордых, безжалостных и властолюбивых существ! – сказал Ипполит. – Растеряли свою мудрость и вместо того, чтобы хранить страну от зла, уничтожаете добро! Стали слепыми вождями, но мните себя зрячими! Сами не входите и другим не даёте войти в Церковь Божию! Налагаете на всех бремена неудобоносимые, а сами и одним перстом своим не дотрагиваетесь до них!..

– Не утруждайте себя цитированием, я читала эту книжонку! – усмехнулась владычица. – Полоумный плотник возомнил себя Богом, чтó может быть грустнее и ужасней? И никто не объяснил бедняге, что он спятил… Но конец его весьма поучителен. И какая злая насмешка в том, что вы поклоняетесь именно ему, безграмотному оборванцу низкого происхождения! – Она обернулась к Гоблину. – Итак, моё милое пресмыкающееся, отдай мне колечко, и я отпущу тебя на волю, в твою родную зловонную дыру, где тебе самое место!

– Да, госпожа, сию минуту! – сказал наш герой, и все тролли ахнули. А Гоблин продолжал: – «Да, госпожа, сию минуту!» – ответил бы я вам, если бы непосредственно перед вашим дружественным визитом со мной не произошло одно событие. Я беседовал с Истиной, и она просветила меня! Я мечтал стать большим и сильным, чтобы все меня любили и уважали, и моя мечта осуществилась! Я добрее вас, а значит больше и сильнее душой! Пусть от меня плохо пахнет, пусть я жалок на вид, но меня любят и уважают другие логосные существа! Если я предам своих братьев из соображений личной безопасности, я потеряю всё то, чего достиг! Но я не так глуп, как вы полагаете, и не сделаю этого ни за что на свете!

– Ящерка, ты сейчас беседуешь с Истиной! – сказала Принцесса. – Истина – это мы! Мы – реальны, а твоя Истина – плод твоего воображения!

И тут с уст Гоблина слетели странные слова, не до конца понятные даже ему самому. Казалось, эти слова прилетели откуда-то издалека и вновь ожили здесь, в волшебной стране Гаутамии:

– Мы говорим вам об Истине, а вы не верите нам и хотите нас убить, потому что ваш отец дьявол, и вы хотите исполнять похоти отца вашего! Он был человекоубийца от начала и не устоял в Истине, ибо нет в нём Истины. И в вас нет Истины!

– Вот как? А вы, значит, все – служители Истины? – Владычица посмотрела в глаза Муми-троллю. – Ты хотел заполучить кольцо, чтобы стать властителем Гаутамии, я не ошиблась, мой клыкастый дружочек? Что ж, я милостивая судия, и потому прощаю тебя и отпускаю на все четыре стороны! Ты всего лишь мелкий воришка и не представляешь опасности для нашей страны. Есть преступники гораздо страшнее тебя, еретики, которые действительно могут погубить Гаутамию! Их надо обезвредить во что бы то ни стало, а тебе нечего с ними делать… Дайте ему дорогу! – приказала она страже.

Муми-тролль беспрепятственно прошёл сквозь магическую стену – она не пропускала только эльфов – и молча направился к двери. Никто его не задерживал. Только Хрюгл крикнул ему вслед: «Как же ты мог, Мумик?! Ведь ты мне как сын родной!» Но, немного не дойдя до двери, приятель Гоблина вдруг остановился и обернулся. Несколько секунд он стоял как потерянный, не зная, что ему делать дальше. Обычное нагло-хитрое выражение его мордочки сменилось жалобно-виноватым, пасть скривилась, рыло задергалось, и вдруг Муми-тролль разразился таким отчаянным плачем, что сердце разрывалось, глядя на него. Он бросился назад, пробежал через стену и упал на колени перед троллями.

– Простите, братья! – сквозь слёзы бормотал Мумик. – Не хочу быть властителем! Я… Я… Я лучше умру с вами!!!

Тролли тут же окружили своего собрата. Они хвалили его, жали ему лапы, как будто он совершил невесть какой подвиг, а Муми-тролль счастливо улыбался во всю свою клыкастую пасть.

– Пора заканчивать этот балаган! – сказала Принцесса, которой уже наскучило играть с пленниками. – Я представляю закон, и именем закона вы арестованы за свои многочисленные преступления! Деваться вам некуда, а удерживать стену до бесконечности вы не сможете! Если это всё, на что способен ваш защитничек, то мне вас жаль. Я чувствую, что его магическая энергия заканчивается. Советую вам сдаться добровольно, тогда я сохраню вам ваши жизни!

– Мы не сдадимся! – выкрикнул Гоблин. – Ведь волшебное кольцо всё ещё у меня в лапах! Я сейчас надену его на палец и загадаю желание!

– Неужели ты думаешь, мой маленький дурачок, что кольцо тебя послушается?! – звонко рассмеялась эльфийка. – Волшебными кольцами могут пользоваться только мудрые, а ты, я боюсь, не принадлежишь к их числу! У тебя ничего не получится, даже не пытайся!

– Я вам не верю! – воскликнул Гоблин и надел кольцо. – Желаю, чтобы я и мои друзья спаслись! – громко и чётко произнёс он.

Воцарилась тишина. Гоблин ждал, что сейчас случится чудо, и они исчезнут из замка, оставив эльфов с носом, но ничего не произошло.

– Вот видишь, я же тебе говорила! – снисходительно улыбнулась Принцесса. – Последний раз повторяю: сдавайтесь и останетесь в живых!

Впервые за весь поход наш сметливый герой растерялся. Он знал: ни в коем случае нельзя допустить, чтобы кольцо попало к эльфам. Но как помешать им завладеть сокровищем? Ситуация казалась безвыходной. Даже если весь отряд Хрюгла вступит в бой, эльфы очень быстро его уничтожат и преспокойненько заберут себе волшебное кольцо. Силы были слишком неравные. Долго ли ещё Чёрт сможет генерировать магическую стену?

Гоблин взглянул на штатного мага и не поверил своим глазам. Вместо безобразного существа с рогами и копытами он увидел невероятно прекрасное светоносное создание с огненным мечом в руке. Именно этим мечом, а вовсе не какими-то заклинаниями, оно преграждало путь врагам.

Когда глаза Гоблина встретились с глазами светящегося существа, оно громовым голосом провозгласило:

– Не бойтесь убивающих тело, души же не могущих убить! Вы все скоро вылупитесь для новой жизни!

Наш герой сразу понял: Чёрт пытается сообщить ему что-то важное. Словá эти были шифром, к которому надо найти ключ. Если он разгадает загадку Чёрта, то узнает, как ему нужно действовать, чтобы обмануть эльфов и спасти от них кольцо.

Гоблин стал вспоминать всё, что с ним произошло за время похода: все события, встречи, разговоры. И вдруг его осенило. «Не бойтесь убивающих тело». Исчезновение тел – вот в чём секрет!

Стараясь не думать о смерти, Гоблин выхватил свой кинжал и бросился на эльфийскую владычицу. Конечно, он не добежал до неё! Едва он проскочил под огненным мечом, сразу же несколько стрел вонзились в его сердце. Маленький чешуйчатый герой даже не успел вскрикнуть. Он упал на спину и замер. Торжествующая улыбка застыла на его мордашке.

Эльфы подошли к бездыханному телу, чтобы снять с его пальца кольцо, но вдруг отпрянули в страшном испуге. Гоблин стал медленно подниматься в воздух. От него исходило такое сияние, что даже Принцесса попятилась назад, закрывая лицо руками. И странное дело: её безупречная вечно юная красота как будто померкла перед красотой этого неказистого зелёного создания. Казалось, тело Гоблина всё состояло из света, и в этом свете владычица выглядела чёрной, как сажа.

Потом сияние начало потихоньку тускнеть, и когда эльфы пришли в себя, ни Гоблина, ни кольца в замке уже не было. Чёрт тоже исчез, и ничто больше не защищало девятерых троллей от толпы разгневанных праведников.

Принцесса словно с цепи сорвалась. Она готова была крушить и ломать всё вокруг. В её прекрасной головке не укладывалось, как могло кольцо ускользнуть, когда было уже почти у неё в руках.

– Казнить! Уничтожить! Всех! Немедленно! Сейчас же! – визжала она и топала ногами, как капризная маленькая девочка, у которой отняли любимую куклу. От былой мудрости и величественности не осталось и следа…

Глава десятая День рождения

Баба Яга стояла на крыльце и дышала свежим воздухом, когда из Несушки вдруг выпало яйцо, но не простое, а золотое. Из него раздавались какие-то звуки. Яга подошла к нему, наклонилась и приложила ухо.

– Ишь ты, шебуршится! Стало быть, живёхонький!

Яйцо слегка покачнулось, потом скорлупа треснула, и из него вылупился Гоблин, живой и невредимый.

– С днём рождения, касатик! – сказала Костяная Нога. – Ну вот, Бог дал, и свиделись!

– Бабуля! – радостно закричал Гоблин, схватил Ягу в охапку и закружил её в неистовом танце.

– Полегче, сынок! Силищи, силищи-то сколько! Ух, молодёшь, молодёшь, не успеют вылупиться, как безобразят! Меня, старую, так совсем изведут! А я хоть и мёртвая, а ешо на белом свете пожить хочу!

Гоблин аккуратно поставил старуху на землю.

– Шой-то ты как будто изменился, милок! – Баба Яга внимательно разглядывала своего неожиданного гостя. – А ну давай выкладывай, что с тобой приключилось, ничего от меня, старой, не скрывай!

– Помнишь, бабуся, ты мне о секте рассказывала, адептов которой эльфы убить готовы? Так вот, я стал членом этой секты! – сказал Гоблин, гордо выпятив грудь.

– Батюшки! Вот молодец! – Яга всплеснула руками. – Как чувствовала, что ты в секту эту подашься, да вот не думала, не гадала, что живым тебя увижу! А как же Хрюгл-то, разбойничек-то ваш свинорылый?

– А он, бабушка, в той же секте, что и я!

– Да уж, шо правда, то правда: гоблины и тролли вперёд эльфов идут в Царство Божие!

Вспомнив о товарищах, оставшихся в замке, Гоблин сразу погрустнел и задумался. Но тут вдруг Несушка поднатужилась, и из неё опять выпало золотое яйцо. За ним выкатилось ещё одно, потом ещё, и так ровно десять штук. Один за другим из яиц стали вылупляться тролли, а последним вылупился волшебник. Вот тут-то и началось самое веселье! Друзья прыгали от счастья, обнимали и целовали друг друга. Наконец, когда все немного успокоились, Гоблин спросил у Хрюгла:

– Как же вы тут оказались?

– А мы за тобой следом! Как только ты исчез, эта мымра эльфийская приказала нас всех поубивать. Ну мы, конечно, не сопротивлялись и с радостью приняли мученический венец!

– А где же Чёрт? – спросил Гоблин.

– А Чёрт в самый интересный момент куда-то исчез! – усмехнулся Хрюгл. – Да он всегда так, за него не беспокойся! Только ты его Чёртом больше не зови! Какой он чёрт? Это раньше он тебе казался чудовищем с рогами и копытами, когда ты сам весь во грехах был. Он – ангел светлый, хранитель нашего отряда!

И тут в кустах позади избушки Гоблин заметил движущееся пятно света. Оно приблизилось и превратилось в сияющее существо, облачённое в белые блистающие одежды, с оливковой ветвью в руке. Наш герой почувствовал такое благоговение, что упал перед ним на колени.

– Не тебе надо преклоняться предо мною, а мне перед тобой! – произнёс Ангел-хранитель, поднимая Гоблина с колен. – Ведь это мы должны укрываться у вас в ветвях [15] !

Хотя Гоблин испытывал восхищение и даже страх по отношению к светоносному созданию, но любопытство оказалось сильнее. Набравшись храбрости, он спросил:

– Но всё-таки, Чё… то есть Ангел, расскажи по старой дружбе, как ты здесь очутился?

– Я же говорил, что у меня – ксива! – улыбнулся Ангел-хранитель.

– Шож я стою?! – спохватилась Баба Яга. – Пойду печь пирожки! Поди проголодались!

– Ой! – взвизгнул Гоблин. – Кольцо! Его нигде нет! Я, наверно, потерял его во всей этой суматохе! Что же теперь делать?

– Не волнуйся, друг мой! – успокоил его Ипполит. – Так и должно было случиться. Оно выполнило свою функцию и исчезло.

– Значит, кольцо исполнило моё желание и спасло нас от смерти?

– Ну что ты, мой милый! Кольцо никогда никаких желаний не исполняло. Такие кольца бывают только в сказках! – сказал волшебник. – Тем более не могло оно спасти нас от смерти. Человек только сам, напрягая волю, может сотворить чудо и избавить себя от смерти, в том числе и от вечной! Запомни, дружочек, используя свою волю, даже самый страшный грешник может превратиться в святого, а мелкий вредитель и пакостник стать героем!

– Вернее, человек может очень сильно захотеть стать другим, поверить в то, что это изменение возможно, а превращение осуществляет Христос! – уточнил Хрюгл.

– А причём здесь этот Христос? – спросил Гоблин.

– Так он, оказывается, ещё не знает самого главного?! – Волшебник укоризненно посмотрел на троллей. – Ну вы даёте! Почему вы не сказали парню, что Истину, которую он познал, зовут Иисусом Христом, Сыном Божиим, а мы все – христиане?!

– Да как-то эдак… – начал оправдываться Хрюгл.

– Вспомнила, как секта ваша называется! – закричала из окошка Баба Яга. – Хри-сти-ан-ство!

– Слава в вышних Богу, и на земле мир, в человецех благоволение! – воскликнул Ангел.

* * *

Вскоре все уже сидели за столом в избушке на курьих ножках и пили чай с пирожками. Гоблин продолжал свои расспросы.

– Я вот чего не пойму, бабуся, – обратился он к Бабе Яге. – Я ведь, в прошлый раз когда здесь был, собственными глазами видел, как из Несушкиного яйца выпало тело фавна, мёртвое тело с эльфийской стрелой в груди! Часто такое случается, чтоб из яйца живыми вылуплялись?

– Нет, касатик, нет, голубчик, сколько на свете живу, а такое впервые вижу! Обычно-то вылупится какой бедолага, эльфами убиенный, а потом ко мне ваши-то приходят, просят, шоб, значит, тело отдала. А я шо? Я и отдаю, мне не жалко!

– Тогда что же произошло? Почему мы все живы? Есть тут кто-нибудь мудрый, чтобы объяснить мне, дураку? – Гоблин посмотрел на Ипполита.

– А я почём знаю, дружок? Просто чудо Господне! – ответил волшебник. – То, что тела мучеников, убитых эльфами, исчезают с места кончины и оказываются в яйцах Несушки, нам давно известно. Так уж Богом заведено было для того, чтобы враги веры не оскверняли святые останки. Христиане потом приходят к Бабе Яге, забирают тело и кладут его с почестями в раку. Но Господь наш, Он ведь знаешь какой? Что хочет, то и делает! Нарушает любые законы, вечно всех удивляет! Раз мы живыми оказались, значит так нужно – вот и всё, что я знаю!

– Уважаемый Ипполит! – встрял тут в разговор Муми-тролль. – Скажите, пожалуйста, почему это эльфы каждый раз так поражаются, когда на их глазах исчезает очередной убитый ими христианин? Пора бы уж, кажется, привыкнуть!

– Да, это ты правильно заметил, дорогой! Эльфы, конечно, верят в волшебство, ведь они сами маги, но в Чудо – Чудо от Бога – поверить не хотят. Поэтому каждое исчезновение для них как гром среди ясного неба. Объяснить, что происходит, они себе не могут и всякий раз думают, что это – досадная случайность и больше такое не повторится! Уверенность в том, что им всё на свете известно, делает этих «мудрых» глупыми и негибкими. Вот уж действительно несмысленные и медлительные сердцем существа!

– И вот ещё что, господин волшебник: если кольцо – это липа, то зачем вы его спрятали от эльфов? – задал очередной вопрос Гоблин.

– Понимаешь, друг ты мой любезный, я ведь не сказал, что кольцо – не волшебное! Я сказал лишь, что оно не может по первому требованию исполнить любое твоё желание. Чудеса творит наша вера, но кольцо может её усилить и направить. Это своеобразная лупа, которая собирает воедино рассеянную энергию всех желаний и намерений человека и фокусирует её на чём-то одном, самом для него важном. В тебе, например, к тому времени, как ты попал в мой замок, уже зародилась вера в личностное бытие Истины и в вечную жизнь, которую она может даровать своим слугам. Но вера твоя была слабенькая, а кольцо, когда ты надел его на палец, усилило её и помогло увидеть Ангела-хранителя в истинном свете. Ангел вдохновил тебя на подвиг. Всем сердцем ты поверил, что не умрёшь, даже если в плоть твою вонзится тысяча стрел…

– Всё было не совсем так, как вы говорите, – признался Гоблин. – Я вообще никогда не задумывался о своей посмертной участи…

– И ты шёл на смерть, не думая о воскресении? – удивился Ипполит.

– Вроде как, да… Я просто хотел спасти от эльфов кольцо.

– Боже мой! И после этого мы гордимся тем, что идём на страдания, думая о Царстве Небесном! Вот что такое настоящий подвиг – пойти на смерть ради Христа, не веря в вечную жизнь! – Тут Хрюгл пихнул волшебника под столом ногой. – Ну это я так, в общем, – сказал Ипполит. – Надеюсь, никто не примет сего на свой счёт и не возгордится! Мы говорили о том, почему я спрятал от эльфов кольцо. Внешне наши законники светлы и прекрасны, но души их темны. Кто знает, какие желания пустили в них свои ростки? Если бы кольцо оказалось у них в руках, они могли бы навредить другим, но главное – себе самим. А им, беднягам, и так плохо! Ведь тот, кто считает себя праведником, страдает больше преступников. Оправдывать себя – дело не из лёгких, каяться-то гораздо проще! А то, как улитка, тащишь на себе груз ненависти, злобы, зависти, тщеславия и уверяешь себя, что это бремя ответственности за человечество давит на твою спину, а сам ты – герой и идеал для подражания! Так что жалел я их, бедных, не давал им вредную игрушку, которая могла окончательно их погубить!

– А я вот, кажется, знаю, почему мы все живы! – сказал Хрюгл. – Стать мучеником очень просто – раз и отмучился! Особенно когда тебя уже выловили и деваться некуда: либо расставайся с головой, либо в объятия к гидре на веки вечные… А день за днём выбирать Христа, живя обычной жизнью, не предавать Христа в болезнях, скорбях, соблазнах – гораздо тяжелее. Если логосное существо достигнет непадательного состояния – такого состояния, при котором отпадение от Бога становится просто невозможным, – Господь ни минутки лишней не продержит его на Земле. А мы, значит, ещё не созрели для Царства Небесного!

– А бывает и по-другому, – сказал волшебник. – Есть такой закон: чем больше ты для Христа делаешь, тем больше ты Ему должен. Совершишь подвиг, а Он оставляет тебя на Земле, чтобы ты совершил ещё больший подвиг…

Тут наш герой не выдержал.

– Помилуйте! – вскричал он. – Я всего лишь глупый деревенский гоблин! Загрузили вы меня своим богословием! Лучше скажите, что мне дальше делать? Миссия выполнена, кольца больше нет…

– Как что делать?! – удивился Хрюгл. – Жить, бороться, верить! Для начала Евангелие прочти…

– Ой, грешна я! – запричитала Баба Яга. – Конфисковала партию контрабандных книжек. Опосля при свете посмотрела, а энто Евангелия! Щас принесу!

– Возьми вот Мумика к себе жить! – продолжал Хрюгл. – Будете друг друга перевоспитывать. Слаб он в вере, как оказалось! Падок до мирских благ, властолюбив… Из вас двоих получится отличная спасательная команда – будете спасать себя от греха! Ты согласен, Мумик?

– Конечно, чуваки, с радостью! Он мне теперь как брат родной! – сказал Муми-тролль, утирая слёзы умиления.

– А в Гаутамию мне никак нельзя вернуться? – с надеждой спросил Гоблин. – Как там Гога Игагыч, Старейшина, Соловей-разбойник, гремлины?

– Нельзя, дорогой, пока нельзя! – ответил ему Ипполит. – Зачем эльфов искушать? Они думают, что убили нас, оно и к лучшему. Может, кто из них покается. А то, если узнают, что мы живы, только ещё больше озлятся.

– Ну а как же проповедь, радостью поделиться?

– А проповедники и без тебя, мой друг, найдутся! – успокоил Гоблина волшебник. – Мало ли христиан в Гаутамии? Ты пока лучше не о проповеди думай, а об укреплении своей веры. Ведь без кольца она у тебя ещё слишком хилая для великих свершений! Да и в Человечии есть где развернуться логосному существу!

– А вы где будете жить?

– Я-то? – улыбнулся Ипполит. – А я осяду в Сибири. Присмотрел я себе один монастырёк. Игумен – просто золото, бывший писатель-гуманист. В Гаутамии я не старею, а здесь состарюсь и помру, как все нормальные люди. Хоть остаток дней моих проведу вдали от шума и суеты этого беспокойного мира! Займусь иконописью, а может, цветочки буду выращивать – пока не решил. Главное, от чудотворений удержаться, а то, не ровен час, прославят ещё как святого. А я кто? Самый обыкновенный заурядный волшебник! В духовном делании мне любой послушник нос утрёт!

– А мы все по дому соскучились, – сказал Хрюгл. – Там у нас налаженный быт, разборка отходов. Сколько работы, наверное, за это время накопилось! ( Тролли жили на большой городской свалке. ) Только сперва вас с Мумиком до норы проводим.

– Босс, я вот что хочу спросить… – Гоблин лукаво посмотрел на предводителя. – С кольцом-то всё понятно, а скажи по секрету, зачем мы грабили фею?

– Затем и грабили, что она у христиан святыни отнимала и эксперименты с ними ставила! А я хотел вернуть украденное, спасти реликвии от осквернения. Может, я, конечно, погорячился… Простите меня за всё!

Гоблин вдруг вспомнил о том, что двое троллей остались в леске у подножия горы сторожить пони, и заволновался об их судьбе.

– Не переживай, они парни бывалые, не пропадут! – успокоил его Хрюгл. – Я им приказал, чтобы двигали обратно, если мы не появимся в течение двух суток. Надеюсь, Господь им поможет добраться до дома живыми и невредимыми!

* * *

Ночью отряд двинулся в путь. Баба Яга снабдила всех пирожками на дорожку, вручила им несколько экземпляров Нового Завета и долго стояла на крыльце, махая платочком вслед. Перед самым выходом Гоблин подошёл к старухе и спросил:

– А ты, бабуля, признавайся, кто такая?

– Да я, касатик, страж и проводник! А Несушка моя – ворота между мирами. И связь я осуществляю не только между Человечией и Гаутамией, но и между миром мёртвых и миром живых.

– А этот мир мёртвых, какой он?

– Дурень ты, дурень! Так ничего и не понял! Это Земля – мир мёртвых, а тот мир – мир живых! И про него я сказать тебе ничего не могу. Не видал того глаз, не слыхало ухо… Как там, бишь, дальше? Запамятовала… Ничего, сам попадёшь – узнаешь, какой!

Утром сделали привал, и волшебник сказал, что пути их расходятся. Расставание с ним вышло долгое и слёзное. Были и объятия, и поцелуи, и взаимные напутствия. Все чувствовали, что навряд ли ещё увидятся с Ипполитом в этой жизни. – Молитесь за меня, братья, чтобы мне не возгордиться и не стать младостарцем! – попросил он друзей на прощание и растворился в утреннем тумане.

В начале третьей ночи они вышли к деревне Гоблина. У норы все расселись на земле, чтобы перекусить и проститься.

– Я буду наведываться к вам, чтобы помогать отличать истину от лжи, освящать вашу жизнь и поддерживать вас в борьбе! – обратился Ангел к Гоблину и Муми-троллю. – Но помните: логосные существа наделены свободой выбора между добром и злом; я не могу на вас давить и спасать вас без вашего произволения! И я надеюсь, что скоро у вас появятся собственные Хранители!

– О чём это он? – шёпотом спросил Гоблин друга.

– Потом объясню! – ответил Мумик.

Наш герой на минуту задумался, а потом вдруг стукнул себя кулаком по лбу:

– Ой я дурак, оставил в Гаутамии мешочек с деньгами! Но кто ж знал, что так получится?

– С какими ещё деньгами? – заинтересовался Хрюгл.

– Да с теми, которые я должен был Гоге Игагычу отдать за лошадок. Он ведь их бесплатно отпустил, а мешочек я прикарманил и зарыл! Вдруг, думаю, что-то не так пойдёт. На чёрный день, в общем…

– Ах ты воришка! Ещё раз обманешь, башку отгрызу! – ласково сказал старый вояка.

– Больше не обману! – пообещал Гоблин.

– Надеюсь, людям вредить ты тоже больше не будешь?

– Само собой! Придётся нам с Мумиком добрые дела учиться делать. Картошку, там, окучивать ночью, в бане убираться. Закосим под домовых – их у нас любят… А вы, если соберётесь снова попутешествовать, не забудьте прихватить и нас с собой!

– Непременно, дружище! Ты не тужи, мы теперь часто будем видеться! – подмигнул ему Хрюгл. – Не можем же мы оставить вас без присмотра! Знаю я вас, прощелыг! Ещё какой-нибудь крестовый поход организуете или семинарию откроете для магических созданий!

– А ведь семинария – это отличная идея! – оживился Гоблин. – Прочитаем Евангелие, напишем толкования и будем семинары устраивать! Нужна организованная подготовка магических кадров для миссионерской и просветительской работы в Гаутамии! И вообще, пора проводить голосование на предмет переименования Гаутамии в Христианию!

– Вот-вот! Именно про это я и говорил! – вздохнул Хрюгл. – Неофит – он и есть неофит! Много энтузиазма, мало мозгов и полное отсутствие трезвости. Думаешь, если немножко благодати тебе перепало, то ты сразу безгрешным стал? Нет, брат, шалишь! Каким ты был, таким ты и остался! Так что остынь, дружок, и научись сначала внутреннему деланию, а потом уж за внешнее берись!

Наконец все встали с земли и стали прощаться. Предводитель так сжал Гоблина в своих объятьях, что суставы захрустели. А Мумик спросил, правда ли Хрюгл считает его своим сыном, и старый тролль подтвердил.

На том они и расстались. Ангел замыкал цепочку троллей и крикнул, прежде чем исчезнуть в ночи:
– Зовите меня в любое время! Да благословит вас Господь!

* * *

Утром Гоблин проснулся у себя в норе. С потолка всё так же свисали хвосты дождевых червей. Из деревни доносился брачный мяв кота Василия. Каркали вороны.

Гоблину стало немножко грустно. Знакомые запахи казались чужими, наступающий день – серым и скучным. Трудно возвращаться к прежней осёдлой жизни после таких необыкновенных приключений! Но рядом посапывал Муми-тролль, а в кладовой завалялась одна червивая воблина. Много ли надо гоблину для счастья? Друг, еда, да ещё надежда – надежда на то, что даже самое трусливое, злобное и мерзопакостное создание может преобразиться, стать чадом Божиим и войти в Небесное Царство. А почему бы и нет? Если разбойники и убийцы становились святыми, то почему же гоблинам путь заказан? Как ни крути, а всё-таки они – логосные существа!

Магические существа

Баба Яга – мёртвая старуха, страж и проводник между мирами

вампир — представитель отряда кровососущих, умеющий оборачиваться летучей мышью

ведьма — распутная молодая колдунья, прикидывающаяся старой; либо старая колдунья, прикидывающаяся молодой

вий – обезьянообразное существо, являющееся потомком гоголевского Вия

водяной – зелёный и толстый обитатель болот

гидра – разумная пятиглавая змеюка

гоблин – синантропное существо, покрытое чешуёй и питающееся отбросами

гремлин — вредоносное создание с большими ушами и кривыми зубами

домовой — завхоз в крестьянской избе, умеющий менять обличья

дракон — крылатый огнедышащий змей, стремящийся к власти над миром

жар-птица – большая курица, пышущая огнём

кентавр – конь, у которого вместо головы верхняя часть человеческого туловища

кикимора — вредная самка водяного, заводящая путников в топь

леший — хулиганистый лесничий, часто маскирующийся под корягу

минотавр – человек с бычьей головой, возможно, радиоактивный мутант

муми-тролль – свинорылое существо, закутанное в бинты для защиты от солнечного света

Соловей-разбойник – известный грабитель, владеющий искусством инфразвукового свиста

титан – туповатый каменный великан, оживлённый магией

фавн – козёл, эволюционирующий в человека; либо человек, инволюционирующий в козла

фея – маленькая крылатая волшебница

чёрт – воплотившийся бес

эльф – остроухий маг-лучник, хранитель мира и порядка, не стареющий и не могущий умереть собственной смертью

Настоящие люди

1

Дорогие друзья! Вы любите поросят? Я расскажу вам сказку про поросёнка, который хотел стать человеком. Умоляю вас, слушайте внимательно! Может быть, вам встретится когда-нибудь такой поросёнок, и вы поможете ему. А может быть, вы встретите человека, который раньше был поросёнком. Кто знает? Это – удивительный и загадочный мир. Я имею в виду тот мир, в котором мы живём – вы и я. Скажу вам по секрету, в нём живут далеко не все люди. Есть такие, которые живут в мире автомобилей и компьютеров, президентов и премьер-министров, купюр и банкнот, и Бог знает чего ещё. Возможно, и некоторые ваши сверстники живут там же. Ну и Бог с ними! Но если вы, мои дорогие друзья, держите в руках книжку со сказками, значит, слава Богу, для вас ещё не всё потеряно!

И ещё скажу. Когда вы будете читать эту книжку, возможно, все будут говорить, что я умер. Ни за что не верьте! Они такое напридумывают, те, которые живут в мире денег, техники и политики! Ведь у Бога все живы! А если вы захотите со мной пообщаться (я имею в виду настоящее общение!), я объясню, как настроиться на мою волну, и вы сможете со мной связаться. Только сначала вам придётся сделать свой передатчик. Это – долгая и тяжёлая работа. Но ведь терпения вам не занимать, раз вы дочитали до этого места!

А теперь давайте кончим говорить обо мне, потому что это совсем не скромно, и поговорим о поросятах. Вернее, об одном чудесном, розовом поросёнке по имени Боря.

Дорогие дети, вы никогда не задумывались, почему поросячьих мальчиков часто называют Борькой? Когда мальчик подрастает и становится подростком, его, как и нашего поросёнка, начинают звать Борей. А когда поросёнок взрослеет и делается взрослым, его начинают звать уважительно – Боровом. Так что Боря – уменьшительное не от имени «Борис», а от имени «Боров», запомните это раз и навсегда!

Пока наш поросёнок был Борькой, он весело хрюкал и резвился, играл с другими поросятами, подрывал рыльцем вкусные корешки, кушал отруби, ботвинью и жёлуди, в общем, жил припеваючи. Но как только он подрос, всё вокруг стало его раздражать. «Какой неприятный, тоскливый мир! – думал Боря. – Вот угораздило меня сюда попасть!» «Какой странный, абсурдный мир! – думал Боря. – Мы все живём для того, чтобы умереть!» «Какой убогий, неполноценный мир! – думал он. – Ведь в нём явно чего-то не хватает!»

Вы, конечно, догадались (ведь я с самого начала вам сказал), что в один прекрасный день Боря провалился в тот, другой мир, где нет места сказке, чуду и даже Богу. Только он сам не заметил, как это произошло. В этот ужасный мир проваливаешься постепенно и незаметно. И самое страшное, что, когда попадёшь туда, ты напрочь забываешь об истинном мире, из которого пришёл. Вспомнить свой мир необычайно трудно, иногда на это уходит вся жизнь. Вот поэтому я и напоминаю вам о нём, вдруг вы уже начали проваливаться в Мир Скорбей? Да, и ещё. Внешне всё остаётся таким же, как было. Те же люди, те же дома, те же деревья. Но в то же время всё становится каким-то другим – слишком плоским, слишком скучным, слишком понятным. А дальше всё, как в плохом фильме. Иногда, правда, увидишь отблеск своего родного мира, что-то почувствуешь… Но ведь сколько дел надо переделать, тут не до фантазий! График, расписание, план… И только один пункт, самый важный, никогда не выполняется… Дорогие дети! Я говорю вам всё это не с чужих слов. Открою вам тайну, я и сам проваливался! Но я вернулся, и это – самое прекрасное, что только могло со мною случиться!

Вот, вы теперь знаете про другой мир. А Боря не знал! И он остался один-одинёшенек в чужом мире, потому что там никому нет дела до других. У него были папа и мама, пара-тройка друзей и много-много нужных и ненужных, полезных и бесполезных вещей. У него был дом, и ещё один, загородный дом, и ещё один, маленький домик на колёсах (автомобиль называется). Вернее, это всё было у папы с мамой, но он считал всё это своим. Он так и говорил: «мой автомобиль», «моя дача», «моя квартира». Мало-помалу Боря начал понимать, что он – поросёнок. «Вот, например, папа, – думал он. – Папа – интеллигентный, воспитанный, и у него есть любимая работа. Вот, например, мама. Она добрая, домашняя такая, и очень вкусно готовит. А я кто? Я – наглый, невоспитанный, злой и ничего не умею делать. А мне скоро – пятнадцать лет! Я – просто свинтус!» И он был абсолютно прав.

И вот однажды наш поросёнок целый день шатался по городу вместе с такими же поросятами, как он. Когда он пришёл домой, ему было так плохо, что абсолютно не хотелось больше жить. Вы спросите, отчего? В том-то и дело, что никаких видимых причин не было! Но мы-то с вами знаем, отчего! Боря заперся у себя в комнате и стал напряжённо думать (иногда это бывает полезно). И – о чудо! – у него случилось озарение. Теперь он знал, почему ему становилось с каждым днём всё хуже и хуже. Потому что у него есть задача в этой жизни – он должен стать человеком. А он сидит и пальцем о палец не ударяет! Так и помереть недолго!

Боря стал думать, как выглядит настоящий человек, что он делает, где живёт, что ест. И тут он понял, что все, кого он знал, включая папу и маму, были не совсем люди. Что-то в них было от свиней. «Вот, например, папа. У него есть автомобиль, неплохая должность, положение в обществе. Это, конечно, хорошо подходит для человека. Но он каждое воскресенье играет в преферанс с друзьями, курит и ругает своё начальство. Это в нём – от свиньи. Вот, например, мама. Она стирает, готовит, убирает. Это – человеческое. Но она пьёт крепкий кофе, целый день смотрит телевизор и часто сплетничает. Это всё – свинячье». А папу и маму он любит! Что уж говорить о тех, кого он не очень любит. Свиньи и есть!

Но что нужно сделать, чтобы стать полноценным, стопроцентным человеком без примеси свинячести? Сделаться бизнесменом, содержать несколько детдомов и воспитать семерых детей? Стать политиком и организовать новое гуманистическое общество? Стать учёным и своими изобретениями облегчить жизнь миллионам людей? Или великим писателем, чтобы наставлять своей нравственностью весь мир?

И если он сможет стать одним из вышеперечисленных персонажей, не вкрадётся ли как-то незаметно в его жизнь небольшая доля свинизма?

Тогда Боря решил, что сначала надо определить, каков из себя настоящий стопроцентный человек. С этими мыслями он и заснул.

А на следующее утро он пошёл на могилку к бабушке и дедушке один. Это, конечно, был поступок, относящийся к области человеческой. Но с собой Боря прихватил пластиковый стаканчик и маленькую бутылку коньяку. Тут сказалась его поросячья натура.

Бабушка умерла на следующий день после мужа, и их похоронили в одной могиле, но в разных гробах. Внук нечасто заглядывал сюда.

Коньяк с непривычки ударил Боре в голову, и он увидел полупрозрачных бабушку и дедушку, поднимающихся из земли. Может, напиток был некачественный, а может, Боря ненадолго вернулся в настоящий мир, кто знает?

«Наверно, у меня не всё в порядке с психикой, – мелькнула у него мысль. – Коньяк не должен действовать так, это же – не ЛСД!»

Бабушка с дедушкой стояли и улыбались ему. А Боря закрывал и открывал глаза, бил себя по затылку и щипал, но видение не исчезало.

– Знаешь, кто мы? – наконец обратилась к нему бабушка, когда вдоволь насмотрелась на внука.

– Призраки? – грустно предположил Боря.

– Не угадал! – засмеялся дедушка. – Призраков не существует! Это еретики навыдумывали!

– Вы – мои бабушка и дедушка! – догадался Боря.

– Ну наконец-то сообразил! – похвалила бабушка. – А знаешь, почему ты нас видишь?

– Потому что вы – призраки?

– Они не сказали ему! – сердито сказал дедушка, поворачиваясь к бабушке.

– А что ты ещё ожидал от своего сына? Он же ведь интеллигент! – сказала бабушка, уперев руки в боки.

– Фёдор Михайлович Достоевский тоже был интеллигентом! – возопил дедушка.

– Причём тут Достоевский? – растерялся Боря, и бабушка с дедушкой вспомнили о его присутствии.

– Внучёк! Чтобы больше я от тебя слово «призраки» не слышала! Мы – поживее тебя и твоих папы с мамой!.. Так почему, как ты думаешь, ты нас видишь?

– Ну, потому что вы не умерли? – предположил Боря.

– Я всегда говорил, что он – сообразительный! – обрадовался дедушка. – А почему мы не умерли?

– Потому что ваши души переселились в другие тела?

– Я всегда говорила, что он – идиот! – расстроилась бабушка. – Вторая попытка!

– Вы перенеслись в другой мир?

– Ура! – закричал дедушка.

– Подожди радоваться, старый пень! Пусть сначала скажет, почему.

– Да. Почему? – поддержал дедушка.

– Вы были колдунами?

– Засчитывать или не засчитывать ответ? – спросил дедушка.

– Ладно уж. Будем считать, что догадался. Он же ничего не знает! Колдунами своего рода, – подтвердила бабушка.

– Слушай, внучёк! – сказал дедушка. – Ты уже и так утомился. Мы дадим тебе задание и уйдём в свой мир. Когда получишь ответы на все вопросы, снова придёшь сюда один, и мы опять явимся. О’кей?

– Ты что, изучал английский? – удивился Боря.

– Я теперь на всех языках могу! – подмигнул ему дедушка.

– Ладно, хватит болтать! – строго сказала бабушка. – Ты хотел знать, каков настоящий человек?

– Да, но откуда…

– Нам оттуда всё видно! – усмехнулся дедушка.

– Видишь храм? – продолжала бабушка. – Купишь в нём жизнеописания Сергия Радонежского и Серафима Саровского. Ответишь на вопрос: что послужило причиной того, что они стали теми, кем стали. Произведёшь сравнительную характеристику святых с какими-нибудь всемирно известными: бизнесменом-благотворителем; выдающимся политиком-гуманистом; учёным (например, академиком Сахаровым) и писателем (Львом Николаевичем Толстым).

– Он справится! Он – сообразительный! – сказал дедушка.

– Посмотрим. Мне кажется, он – безмозглый в отца! – сказала бабушка.

Боря думал, что они уйдут под землю или растворятся в воздухе. Но предки унеслись в небо, как заправские маги. Боря стал сомневаться: может быть, они и вначале спустились сверху, а ему просто показалось, что они поднялись из земли? Его восприятие как будто изменилось за последние десять минут.

Он пошёл в церковь и купил жизнеописания. Свечница подозрительно посмотрела на молодого человека – от него всё ещё несло коньяком.

Рядом с кладбищем находился пруд. Была зима и водоём был затянут льдом. В пруду была крестообразная прорубь, выдолбленная на праздник Крещения. Всю ночь с 18-го на 19-ое января оттуда были слышны пьяные вопли окунающихся мужиков. Прорубь затянулась тонким ледком, под который не далее двух минут назад провалился мужичок лет пятидесяти. Он барахтался, умолял о помощи, пытался выбраться, но руки соскальзывали, и намокшая шуба тянула его назад под воду. Вокруг проруби в исступлении скакал его товарищ. Больше поблизости никого не было.

Когда Боря подбежал к проруби, товарищ утопающего кричал:

– Это – кара Божья! Конец тебе, Серафим, конец! Достойная кончина жития! По делам своим принимаешь, злодейская морда! Ну, как тебе крещение смертью? Страшно? Им тоже было страшно!

Боря понимал, что ему не вытащить тонущего своими силами. Но, по счастью, он увидел невдалеке доску.

– Скидывайте шубу! – закричал он, протягивая конец доски утопающему.

– Что ты делаешь, щенок! – завопил второй мужик. – Он же мёдер!

– Какой мёдер, человек тонет! Помогите! – крикнул Боря.

– Такой мёдер! Убийца он! Трёх человек зарезал – две женщины и ребёнка! Я знаю, я сам помогал! И ещё зарежет, будь уверен! Я его знаю! Спасёшь его, и на твоей совести будет гибель нескольких беззащитных существ!

– Как? – удивился Боря. Он почувствовал, что мужчина говорит правду. Рука его дрогнула, и Серафим стал сползать с доски в воду.

– А вот так! – торжествовал товарищ убийцы. – Раньше воровал, а теперь грабежом промышляет! Что чувствуешь, Серафим? Через пять минут будешь в аду!

Боря изо всей силы схватился за доску и вытянул утопающего на лёд.

– Всё равно сдохнет! Как минимум, воспаление лёгких схватил! – взвизгнул психопат, в спешном порядке покидая место происшествия.

Серафим лежал на животе и отплёвывал воду. Шуба его потонула. Тут он увидел «Житие преподобного Серафима, Саровского чудотворца», выпавшее из Бориного кармана.

– Это же мой святой! – прохрипел спасённый. – В честь него меня назвали!

– Возьмите себе! – сказал Боря. Стали подходить какие-то люди.

– Спасибо, мальчик! Где ты живёшь?

Боря не ответил и со всех ног кинулся домой. С него было довольно.

2

Боря решил добросовестно исполнить задание своих умерших предков: изучил жития Серафима и Сергия, биографии Льва Толстого и Андрея Сахарова. В качестве бизнесмена-филантропа он взял одного из Рокфеллеров, а на роль политика-гуманиста не смог выдумать никого лучше Владимира Ильича Ленина.

Интересная картина получалась. Великий учитель нравственности, «ум, честь и совесть» своей эпохи оказался зеркалом кровавой русской революции и злостным хулителем обычаев своего родного народа. Лауреат Нобелевской премии мира, член Совета директоров международного Фонда за выживание и развитие человечества был изобретателем водородной бомбы. Видно, он спасал человечество от своих собственных изобретений. Американский миллиардер-благотворитель на поверку оказался злобным истеричным старикашкой с непомерно раздутым тщеславием. «Он уважать себя заставил и лучше выдумать не мог». Про мумифицированного «вождя мировой революции» Боря и так уже знал достаточно. Вся его гуманность и желание блага своему и другим народам обернулась кровавым террором, репрессиями, тоталитаризмом. Боря помнил, какие у вождя были злые глаза на купюрах советской поры.

Сергий Радонежский как политик и гуманист значительно выигрывал на фоне Рокфеллеров и Ульяновых. А Серафим Саровский как благотворитель (многочисленные исцеления) и учитель нравственности намного превосходил и Толстых, и Сахаровых. Оставалось ответить на вопрос: что явилось причиной их превосходства?

* * *

– Ну, хорошо, они были верующие! – сказал Боря.

– Отлично, молодец! – просиял дедушка.

– Погоди, старый! Кто сейчас не верующий? – сказала бабушка. – Любого спроси на улице, скажет: верующий! Точнее!

– Они были христианами?

– Тепло, теплее. Но ещё не самая суть.

– Православными христианами?

– Само собой, православными. Но не просто. Как ты думаешь, все ли православные христиане одинаковы? Ты же был в храме. Не замечал ли ты такие тоскливые глаза, ну, как у бассета? Разве Серафим Саровский был такой? А видел глупое выражение глаз у некоторых прихожан? Думаешь, у Сергия Радонежского было такое выражение? – Бабушка явно на что-то намекала.

– Мне понравились молодые люди, – сказал Боря. – У них выражение глаз и радостное, и умное.

– В яблочко! – завопил дедушка. – Большинство молодых прихожан сейчас – студенты МГУ и других лучших ВУЗов. Они знают и церковную историю (особенно историю расколов – в ней всё современное богословие), и другие религии, как свои пять пальцев. Мы называем их…

– Молчать! – прикрикнула на него бабушка. – Зачем же все тайны сразу вываливать? Никакой эзотерики! Молодые люди любят, когда их посвящают постепенно, шаг за шагом. Внучёк! Вот тебе новое задание, намного сложнее предыдущего. Поговори с отцом! Глаза у нашего сына не тоскливые и не глупые, он очень много прочитал. Узнай, почему он не бывает в храме и какую книгу он не смог дочитать.

– Да, в этой книге, в одной из последних глав, есть эпизод, точь-в-точь совпадающий с одним эпизодом из жизни твоего отца! – подсказал дедушка. – Персонажа, с которым произошёл эпизод, зовут Иу… – Бабушка дёрнула деда за руку.

– Он так никогда не научится думать! До свидания, внучёк! Ещё увидимся!

И они унеслись, как и в прошлый раз. Боря смотрел во все глаза, но мётел у них в руках не обнаружил.

* * *

Боря был не таким тупым, каким его считала бабушка (или делала вид, что считала). Он сообразил, о какой книге идёт речь, и отправился в храм за этой книгой. Там шла служба, и, купив Евангелие, Боря решил постоять немного где-нибудь в задних рядах.

Рядом с ним стоял молодой человек лет двадцати, который без конца нервно грыз ногти, а один раз впился себе зубами в предплечье. На его интеллигентном лице отражалась тяжкая дума.

Когда Боря вышел из храма, молодой человек тоже вышел и пошёл за ним. Боря обернулся. Молодой человек попытался заговорить, но, как рыба, только открывал беззвучно рот. Наконец он выдавил:

– От всей души извините меня…

– Ничего, ничего, – сказал Боря и попытался улыбнуться.

– Я вижу, вы – человек нецерковный. Поэтому хотел спросить у вас совета. Вы меня не знаете, а то от друзей ждать помощи не приходится. И вы молоды, а значит чисты.

– Вряд ли я чем-то смогу помочь…

– Сможете! Вы же знаете, что такое любовь!

– Я???!!!

– Да нет! Я просто решил уже: как вы скажете, так и будет. Я учусь на последнем курсе духовной семинарии. Через две недели меня рукополагают: сделают дьяконом, а потом священником. Если я не найду жену, стану безбрачным священником – целибатником, мне так и сказали. Вы, наверно, не знаете: если священник или дьякон не женится до рукоположения, он уже никогда не имеет права жениться. Мне нашли хорошую невесту – дочку священника, разумеется. Симпатичную. Но она – не мой человек, понимаете? Другую мне уже не успеть найти. Послезавтра – венчание. Я могу ещё его отменить, но тогда всю жизнь буду один. А я детей хочу! И хочу жить с любимым человеком! Они говорят, что любовь придёт со временем, но я знаю, что не придёт. Не мой человек! Это, как рулетка: чёрное или красное. Скажите одно слово: жениться мне или не жениться. Честное слово, я так и сделаю!

«Вот ужас! – подумал Боря. – Хочет всю ответственность свалить на меня!»

– А если я ничего не скажу?

– Пожалуйста, ну что вам стоит? Просто, что первое в голову придёт!

– Кинули бы монетку!

– Хотел, но не смог…

– А зачем вы тогда мне всё рассказали? Можно было просто спросить: «жениться или не жениться»!

– А вы скажите и забудьте про меня!

– Забудешь тут! Кто вас рукополагает?

– Епископ, викарий митрополита…

– Ну и пошлите его ко всем чертям! Вот мой совет! Разве можно так над человеком издеваться?! Когда по-настоящему влюбитесь, тогда жени́тесь и принимайте сан. Хоть через десять лет!

– Но он же – священноначалие!

– Тем более должны вести себя по-человечески!

– Мне не приходило в голову отказаться от сана…

– Всего доброго! – сказал Боря и решительно зашагал домой.

3

Третью ночь подряд Боря изучал Евангелие, пытаясь вычислить, что там произошло с его отцом в молодости. Задание поговорить с родителем оказалось и правда невероятно сложным. Боря просто не мог собраться с духом, боялся, что отец его высмеет, как последнего простофилю.

По всей вероятности, дедушка имел в виду Иуду Искариотского, а не другого апостола Иуду, о котором упоминалось только в конце Евангелия от Иоанна. Но неужели его отец предал Христа? Как он мог это сделать? Или дедушка подразумевал что-то более конкретное?

Наконец Боря тяпнул крепкого кофе для храбрости и подошёл к отцу, который читал книгу, кося одним глазом на телевизор.

– Па! Что там было у тебя с бабушкой, дедушкой и Церковью?

Папа расхохотался напоказ, но глаза у него сделались испуганные.

– А ты откуда узнал? Да ничего не было! Крестили меня!

– Когда, во младенчестве? – удивился Боря.

– Да не во младенчестве! Когда мне было четырнадцать с половиной лет, как тебе сейчас!

– И что, тебя исключили из комсомола?

– Причём здесь комсомол? Я вроде как сам хотел креститься. Они убедили меня. А когда окунали в воду, мне стало физически неприятно, чуть сознание не потерял. Дотерпел до конца, но дал себе слово: больше я в церковь ни ногой.

– А Евангелие ты прочитал?

– Как всякий образованный человек. А может, и не дочитал, не помню. В руках держал, это точно. Примитивизм! Хочешь знать, о чём там, посмотри лучше фильм Мартина Скорсезе «Последнее искушение Христа».

Отец уткнулся в книжку и махнул рукой, давая понять, что занят и не хочет больше говорить.

* * *

– «Иисус отвечал: тот, кому Я, обмакнув кусок хлеба, подам. И, обмакнув кусок, подал Иуде Симонову Искариоту», – читал Боря. – «И после сего куска вошёл в него сатана…» Что, для отца теперь всё потеряно?

– Дурак ты, Борька! – сказала бабушка. – Судьба твоих родителей теперь зависит от тебя.

– Значит, мне надо скорее креститься?

– Да он же ничего не понял! – покачал головой дедушка.

– Я думаю, понял, – заступилась бабушка. – Просто под дурачка косит. В Таинстве Крещения Христос протягивает тебе руку помощи. А что, если ты ещё не готов её принять? Не отпихнёшь ли ты эту руку и не сорвёшься ли назад в пропасть? Не возненавидишь ли ты эту руку?

– Так что же я должен делать?

– Читай, образовывайся, молись. Тогда рано или поздно настанет день, когда не тебя крестят (страдательный залог), а ты сам крестишься. В давние времена люди ходили в оглашенных по нескольку лет, прежде чем дозревали до Крещения. Мы не хотим повторить с тобой ту ошибку, которую совершили с сыном.

– Настало время открыть тебе последнюю тайну и дать последнее, самое сложное задание! – торжественно провозгласил дедушка. – Мы с бабушкой – не просто православные христиане. Мы – воины Христовы! Так зовутся те, у кого однажды в душе произошёл перелом, и он решил всю свою жизнь без остатка, какая бы она ни была, посвятить Христу. Сражаться за Христа до последнего издыхания! Такими были Серафим Саровский, Сергий Радонежский и Фёдор Михайлович Достоевский! И не только были, но и есть. Только недавно виделись…

– Не болтай лишнего! – прикрикнула на него бабушка. – Да, внучёк! В храме ты сможешь отличить воинов по глазам. Они не просто молятся о повседневных нуждах, как некоторые старушки. Они знают Божественную Литургию от корки до корки, чувствуют её. Литургия очень глубока и символична. Они знают христианское учение – Предание Церкви – и не пытаются совместить веру Церкви с идиотскими идеями о карме и переселении душ. Они знают и часто перечитывают Новый Завет и стараются жить по заповедям Христовым. Они регулярно очищают душу в Таинстве Покаяния и принимают Благодать в таинстве Причащения. На воинах Христовых Церковь и держится! Воины Христовы и есть настоящие, полноценные, стопроцентные люди. Остальные все – немножко свиньи. Только свинья может жить, есть, пить, веселиться и не благодарить того, кто дал ей жизнь и подаёт все блага! И вот тебе последнее задание: стань воином Христовым, захоти им стать!

– Но я уже хочу! – вскричал Боря.

– Пока что ты всего лишь хочешь перестать быть поросёнком! Для того, чтобы попытаться превратиться в воина, ты должен как следует узнать, кто такие воины, и что значит быть воином…

– Ну, давай прощаться, внучёк! – сказал дедушка. Он положил руку внуку на плечо, и она оказалась неожиданно тяжёлой и плотной. «Как у живого!» – мелькнула у Бори мысль.

– Мы и есть живые! У Бога все живы! – возмутилась бабушка. – Думаешь, что мы мысли твои не слышим?

– Не смущай пацана! – заступился дедушка. – До скорого! Афидерзейн!

– Счастли́во, внучёк! Когда в следующий раз свидимся, это зависит от тебя! – Бабушка расцеловала его, и они с дедом взмыли в небо.

* * *

Вечером Боря решил ещё раз всё проверить.

– Па! Давай сгоняем в выходные в Троице-Сергиеву лавру! Расскажешь мне про икону Андрея Рублёва, ты же всё знаешь! Сергий Радонежский – твой тёска…

Он был уверен, что отец откажется: слово всё-таки дал никогда в церковь не ходить!

– Похоже, они совсем там обхамели! – возмутился Сергей Васильевич. – Это – нечестно, не по правилам!

– Где это – «там»? – удивился Боря.

– В преддверии рая! Разве можно так бесцеремонно вмешиваться в нашу жизнь?

– Я думаю, они это право заслужили, – улыбнулся Боря. – Они же были воинами Христовыми, а не бассетами!

Отец отвёз их с мамой в Сергиев Посад, но сам три часа просидел в машине.

4

Как-то раз Боря поехал посмотреть один мужской монастырь на окраине города. Там он увидел одно знакомое лицо, работающее алтарником.

Боря дождался окончания Службы и подошёл.

– Чем вы здесь занимаетесь? – спросил он Серафима, который ужасно обрадовался своему спасителю.

– Кадило разжигаю, часы [16] читаю, со свечой позади батюшки иду. Трудником меня взяли!

Тут Боря не удержался и спросил:

– А правда, что вы убили трёх человек?

– Четырёх…

– И как вы можете с этим жить?

– А я и не живу. Господь измыл все мои грехи! Так что это уже не я.

– Что значит: «уже не я»?

– Видишь ли, искреннее покаяние может изменить прошлое. До этого всё в прошлом казалось неправильным и бессмысленным, мучила совесть, хотелось забыться. Теперь всё встало на свои места и обрело смысл. Даже в таком злодеянии, как убийство, действует всеспасительный Промысл Божий. Люди совершают злодеяния или становятся объектом злодейства не из-за кармы, а чтобы на них явилась слава Божия. Я буду до конца дней молиться за убиенных, они спасутся как мученики. Сам же я лишь через это мог познать Христа. Все в выигрыше! Один сатана проиграл!

– Может, и за меня помолитесь? – попросил Боря.

– Да я и так за тебя молюсь, вот только имени твоего не знал!

Потом они пили чай и расстались почти что родными.

* * *

Однажды Боря зашёл в храм, когда там шло венчание. Он сразу узнал своего знакомого семинариста. С их прошлой встречи минул ровно год. Семинариста именовали «раб Божий Владимир», а его невесту – «раба Божия Ольга».

После венчания Боря подошёл поздравить новобрачных.

– Вот этому человеку – огромное спасибо! – говорил Владимир, представляя его своей супруге, как «благодетеля».

– Значит, вы тогда не стали ни венчаться, ни рукополагаться?

– Именно так! – засмеялся Владимир, значительно повзрослевший за этот год. – И давайте на «ты»!

– И теперь ты нашёл свою любовь?

– Оля и есть моя тогдашняя невеста! – Володя снова засмеялся.

– А как же: «не мой человек»? – ляпнул Боря.

– Откуда же я мог знать, мой она или не мой? Мы тогда виделись-то всего пару раз! Она оказалась самым светлым и возвышенным существом, какое только может быть на свете! – И он обнял жену за талию.

– Значит, вы (то есть ты) теперь и священником станешь?

– Нет. Священнический крест – не для каждого. Я теперь в нашей семинарии преподаю. А викарий мой пошёл на повышение, архиепископом сделался и на Дальний Восток уехал. Я прошёл собеседование у нового епископа, он меня отговорил от принятия сана. Богослов, говорит, из меня великолепный получится и миссионер!

Борю пригласили на свадьбу, но он вежливо отказался, обменявшись с молодожёнами телефонами.

* * *

В этот день, придя домой, наш поросёнок посмотрел в зеркало и увидел, что уже начал превращаться в человека. Рыльце его чуть-чуть уменьшилось в размере, ушки сместились чуть пониже, а глаза стали больше и светлее. «Это – кокон, – думал Боря. – Скоро я вылуплюсь в настоящий мир!»

Но он и так часто стал бывать в истинном мире. Ведь восходишь на небеса так же незаметно, как проваливаешься на землю. Внешне-то всё остаётся таким, как было! Те же люди, те же дома, те же деревья. И в то же время всё становится каким-то другим – необычайно ярким, удивительным, таинственным, объёмным, наполненным до краёв. Чего бы ты не коснулся, ты прикасаешься к бесконечности. Однако вам, мои дорогие друзья, это и так хорошо известно!

Вот, наша сказка подходит к концу. Но для тех, кто захочет, как Боря, стать воинами Христовыми и настоящими людьми, всё только начинается.

Помнится, я обещал объяснить, как настроиться на мою волну? Это просто. Все воины Христовы общаются на одной и той же волне. А подробные инструкции, как стать воином, вы найдёте в святоотеческой литературе.

Желаю успеха! И да пребудет с вами сила Господа Иисуса Христа!

Примечания

1

в случаях, когда речь идёт о всей планете, авторы принципиально пишут слово «земля» с прописной буквы, хотя это и не соответствует правилам русского языка

2

см. житие блаженного Николая Саллоса, Христа ради юродивого (память 28 февраля ст. ст.)

3

см. житие святого Алексия, Человека Божия (память 17 марта ст. ст.)

4

см. житие священномученика Моисея Мурина (память 28 августа ст. ст.)

5

см. житие преподобной Марии Египетской (память 1 апреля ст. ст.)

6

см. Новый Завет, Деяния святых Апостолов, главы 6-7

7

см. житие святой мученицы Евлалии (память 22 августа ст. ст.)

8

см. житие святых мучениц Веры, Надежды и Любви, и матери их Софии (память 17 сентября ст. ст.)

9

прéлесть – духовное прельщение

10

подвиг странничества Христа ради был распространён в Византии и Древней Руси. Подвижники являлись бродячими миссионерами – перемещались из дома в дом, неся Благовестие, рассказывая о Евангельских событиях и Церковной жизни.

11

синерги́я – сотрудничество

12

Где двое или трое собраны во имя Моё, там Я посреди них (Мф. 18, 20)

13

см., например, именование Христа «всехитрецом» в каноне на утрени в день свв. Афанасия и Кирилла Александрийских, или выражение 3-й молитвы на вечерне Пятидесятницы: «Начало злобного и глубинного змия Богомудростным ЛЬЩЕНИЕМ уловивый» (А. Кураев)

14

отец Пантелеимон – священник, долгое время занимавшийся отчиткой в Московской области

15

согласно учению Церкви, ангелы служат людям, которые всем сердцем приняли Христа и начали восстанавливать в себе подобие Божие. В Евангелии Господь сравнивает христианина с большим деревом, в ветвях которого укрываются птицы небесные – ангелы (Лк. 13, 18–19).

16

часы – небольшие суточные Богослужения, состоящие из чтения псалмов и молитв

Content

Кочергина Елена Михайловна и др Цена бессмертия (сборник)

Елена Михайловна Кочергина, Дмитрий Сергеевич Савельев Цена бессмертия (сборник) фантастические притчи

Цена бессмертия

Глава первая Эпоха варварства

Глава вторая Как они могли?

Глава третья Шут на палочке

Глава четвёртая Деморализация

Глава пятая Разве можно не бояться смерти?

Глава шестая Они вели на пытки своих детей…

Глава седьмая Ложь во спасение

Глава восьмая Иерусалим, Иерусалим!

Глава девятая Дом с мертвецами

Глава десятая Иностранный барин

Глава одиннадцатая Фаворский свет

Эпилог

История Нового Иерусалима

Энергия молитвы

Светлогорск forever

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

Богоборец Василий

Искушение Стёпы

Олигарх и трое гномов

Гоблин

Глава первая Навстречу мечте!

Глава вторая «Для кентавров это – безумие, для эльфов – скандал!»

Глава третья Контрзаговор

Глава четвёртая «Вымытый фавн идёт валяться в своём калу!»

Глава пятая Роковые свиньи

Глава шестая Иллюзия – истина, или истина – иллюзия?

Глава седьмая «Он избрал немудрое мира, чтобы посрамить мудрых!»

Глава восьмая Маленький скользкий друг Гоблин!

Глава девятая Мудрые, величественные и прекрасные

Глава десятая День рождения

Магические существа

Настоящие люди

1

2

3

4