Журавлев Сергей Александрович, Селюхов Андрей Адольфович

Ниже – только вверх. Книга 3. Зона отчуждения

Все персонажи романа вымышлены, совпадение или сходство их имен с именами реальных людей случайны.

Зона отчуждения

Зоной отчуждения называют растущие территории на планете Земля, однозначно непригодные для проживания человека. Они возникают вследствие военных конфликтов с применением боевых средств, заражающих огромные участки земной поверхности, а также в результате варварского отношения человека к окружающему миру. Следствие таких действий – техногенные катастрофы.

…Неуважение человека к природе, погоня за сиюминутной выгодой оставляют после себя пустыни вместо морей и лесов, а вокруг – города-призраки, осколки былой военной мощи несуществующих ныне государств, кладбища техники и радиоактивных отходов.

Краткое содержание первой книги «Гремучая смесь»

Преуспевающий в бизнесе Феликс Сергеевич Саенко обвинен в торговле наркотиками, взят под стражу и помещен в изолятор временного содержания. Сокамерники запугиваниями доводят его до исступления, и он отдает свой бизнес взамен на свободу. Следуя совету жены, под видом бомжа, бизнесмен прячется на принадлежащем ей мусороперерабатывающем заводе. Здесь его поджидают суровые испытания. Присутствуя на собственных похоронах, он понимает, что все произошедшее с ним всего лишь хорошая инсценировка, цель которой – физическое устранение и завладение имуществом. Однако ему удается избежать участи быть съеденным крысами. Он остается жив.

Здесь же – перипетии случайных участников этих событий: «девочки по вызову» Лизы, детдомовца Юры, талантливой журналистки Анны и отчаянного спецназовца Глеба. Все вместе они совершают побег со свалки.

Краткое содержание второй книги «Детонатор»

Вырвавшись на свободу, Феликс получает поддержку своего давнего друга. Беглецы делятся на три группы и разъезжаются в разные стороны. С ними происходят порой опасные, а порой забавные истории. Тем временем Феликс и Глеб скрываются на острове Бали. Покупая оружие для самообороны, они попадают в руки современных пиратов. Им удается освободиться лишь благодаря опыту Глеба. Но даже в яванских джунглях их пытаются достать люди Хозяйки. Главным героям приходится вести локальные войны с применением всех современных средств вооружения. И тут наконец читатель откроет для себя имя «серого кардинала», человека умного, циничного и жестокого. Оказывается, бездушная Хозяйка всего лишь марионетка в его руках. Упустив Феликса, она сама становится жертвой манипулятора и вынуждена податься в бега.

Краткое содержание третьей книги «Очаг поражения»

Хозяйка, она же Наталья, спасает детей, которых сама приказала разобрать на органы. В ее мозгу происходят глубокие перемены, и она сама превращается в изгоя. Спасая детей, женщина сталкивается с большими трудностями. Она попадает в подпольный бордель, а затем удивительным образом бежит из него.

Встречается с простым русским мужиком, в которого нельзя не влюбиться. Он героически жертвует собой ради спасения Наташи и детей, когда их настигают посланные «серым кардиналом» спецназовцы.

Юрий, Лиза и их маленькая дочь обретают покой в гостеприимном домике лесника и живут в единении с природой. Сюда же приезжает Наталья со спасенными детьми. Она искренне кается перед сестрой и Юрой.

Феликс пытается легализоваться, и за помощью обращается к своему знакомому, работающему в Международном трибунале в Гааге. Его снова ожидают сюрпризы судьбы.

Тайна лаборатории, где влиятельный русский проводит эксперименты над людьми по трансформации сознания, раскрыта. К результатам исследований проявили интерес спецслужбы как России, так и других государств. Пытаясь совершить возмездие над Ильей, Глеб получает в руки совершенно новую технологию по управлению сознанием людей…

Пролог

Лопасти вертолета в паре с воющей на высоких оборотах турбиной издавали монотонно свистящее хлопанье.

«Пока все идет по плану», – мысленно подытожил начальник службы безопасности Международного суда в Гааге, собираясь сегодня лично возглавить операцию по захвату Ильи Карова, ведь за получение технологии, разработанной этим русским, ему пообещали настолько большую сумму, что никакие регалии не позволят получить ее и за несколько жизней.

«Этот русский – и идейный вдохновитель, и хозяин клиники… – размышлял Андерсен о человеке, создавшем уникальную технологию. – Ну и хитер парень! Зарегистрировал учреждение под видом санатория по реабилитации людей с черепно-мозговыми травмами, а на самом деле там денно и нощно ставились опыты над живыми людьми…

Конечно, потребовались годы и годы работы, многовековой опыт медицины, современные достижения био– и нанотехнологий… А сколько труда и времени потрачено нейрохирургами для разработки метода ввода и вывода информации из человеческого мозга?! Тут и математикам, и программистам, и электронщикам пришлось потрудиться, чтобы создать устройство, позволяющее считывать все, что находится в мозге… Боже мой! Неужто в самом деле появилась возможность преобразовывать полученные данные в «цифру» и записывать на любой носитель информации?! А главное, просканировав мозг, можно не только узнать о человеке все, до мельчайших подробностей. Оказывается, теперь можно наполнить мозг любой информацией… Говоря языком компьютерщиков, эти русские создали интерфейс, соединивший напрямую «живой мозг» с вычислительной машиной… И вот эта штуковина и ее автор находятся в моих руках!»

Набрав полные легкие воздуха, Андерсен медленно выдохнул и, чтобы справиться с волнением от предвкушения большого выигрыша, включил спутниковый телефон. Дождавшись ответа с другой стороны, сообщил:

– «Рыбка» попала в сети, однако ее оглушили наши конкуренты.

– Каковы шансы на то, что она будет доставлена ко мне? – прозвучал вопрос.

– «Рыбка» попала в сети, однако ее оглушили наши конкуренты

– Никаких… Требуется срочный осмотр доктора. Я проинформирую дополнительно.

– Если «рыбка» не выживет, вы ничего не получите. Конец связи, – поставил точку заказчик.

Андерсен приказал своим бойцам узнать месторасположение ближайшего медицинского учреждения. Те по-русски обратились к пилоту, он ответил, что прямо здесь, в Тотьме, есть неплохая больница.

– Тогда садись поближе, – распорядился Андерсен.

– О’кей, посажу прямо во дворе клиники, – на весьма приличном английском ответил пилот.

Надежда всегда опирается на мечту

Гаага. Настоящее время

В большом кабинете за массивным столом сидел начальник службы безопасности Международного суда Майкл Андерсен. Взяв карандаш, он провел линию на листе, лежавшем поверх других. Черный грифельный след расчертил его ровно пополам. Черта, оставленная карандашом, разделила не только лист, но и время на периоды до сегодняшнего дня и на то, что будет завтра. Слева от линии он поставил плюс, справа – минус. Задумавшись, потер пальцами свободной руки виски и в правой колонке написал: «Кому это выгодно?» – и отложил карандаш.

Разменяв пятый десяток, он понял, что предаваться размышлениям можно только в двух случаях: когда за них платят или когда это выгодно тебе. Все остальное от лукавого. Он выполнил свою работу, теперь можно получить вознаграждение и отправиться на покой. Благо обещанная сумма позволит сделать оставшуюся жизнь очень-очень комфортной. Анд ер-сен открыл холодильник и достал из морозилки бутылку шведского «Абсолюта». В считанные секунды стекло покрылось изморозью. Андерсен налил тягучую водку в хрустальный стакан, подошел к окну, неторопливо сделал пару больших глотков и подумал:

«Возможно, мне не удастся потратить вознаграждение, даже если я его и получу. Секреты тяжко разведать, но еще сложнее сохранить в тайне добытую информацию. Стоит отдать заказчику добычу, и добытчик больше не нужен. Мавр сделал свое дело, мавр может уходить».

Андерсен не хотел быть мавром, зная, как и куда в таких случаях «уходят». Усмехнувшись своим мыслям, он вернулся к столу и, взяв карандаш, написал на бумаге справа: «О тайне зна…». Грифель сломался от нажима. Он достал из кармана швейцарский нож, аккуратно заточил острие, придвинул лист и дописал: «О тайне знаю только я, и это большой плюс». Довольный сделанным выводом, допил водку и поставил стакан на середину листа. Затем, вызвав секретаря по селекторной связи, спросил:

– Фред, русского доставили?

– Да, мистер Андерсен. Его поднимают к вам по служебному лифту. Секретность обеспечена, как вы и приказали.

– Он в состоянии отвечать на вопросы?

– Оперативники доложили, что ведет себя вполне адекватно… – После небольшой паузы Фред добавил: – Соответственно ситуации, в какой оказался.

– Сразу ко мне, и одного, без сопровождения. Да, и еще крепкого чаю с бутербродами. – Не дожидаясь ответа, Андерсен нажал «отбой» и взял в руки стакан.

Вода стекла на бумагу, образовав мокрое пятно, объединившее плюс и минус.

«Быть может, это справедливо», – подумал Майкл, убирая водку и стакан.

Затем, достав из стола салфетку, промокнул набежавшую воду сначала с листа, а затем со стола, где стояла бутылка. Бросив влажную салфетку в урну, устроился в кресле поудобнее и стал ждать, понимая, что беседа обещает быть долгой и сложной.

Не успел Андерсен углубиться в мысли, как в кабинет без стука вошел секретарь с бутербродами и парующим чайником.

– Шеф, русский здесь, только из-за ранения слаб. Доктор сделал все необходимое и рекомендует его сегодня не тревожить.

– Ничего страшного, общение со мной он переживет, но доктора на всякий случай оставь в приемной. Русского сюда. Никого не впускать. Для всех остальных меня нет.

После ухода секретаря босс неожиданно почувствовал, что тело его покрылось холодной испариной. Волосы слиплись и похолодели пальцы. Сначала он решил, что это результат действия алкоголя, но потом вспомнил, что такая же реакция у него была и во время боевых операций, когда было неизвестно, наступит ли завтра, а если и наступит, то у кого. Андерсен подумал, что за свое «завтра» он готов перегрызть глотку кому угодно, и в этом ему поможет человек, которого он ждет.

Прежде чем играть в карты парами, узнайте, к кому лоялен ваш партнер

Стукнула дверь. Андерсен поднял взгляд и увидел, как Фред вводит, поддерживая под руку, человека, слегка волочащего ногу. Голова визитера была перевязана, а на несимпатичном, плоском лице красовалась ссадина. Хозяин кабинета лично занимался его поиском, рисковал жизнью и потратил почти миллион евро.

Майкл поднял с кресла плотное тело. Изображая огромную радость, пошел навстречу русскому и протянул для приветствия руку. Но радость улетучилась, как только их взгляды встретились. Вместо ожидаемой растерянности и паники он увидел на лице русского надменную усмешку.

– Можете не представляться. Мне известно, кто вы: гражданин Швеции, кадровый разведчик, начальник службы безопасности Международного суда в Гааге Майкл Андерсен.

Русский, вяло пожав зависшую руку хозяина кабинета, отодвинул стул и, кривясь от боли, неловко присел. Окинув взглядом продолжавшего стоять над ним с протянутой рукой шведа, спросил:

– Я арестован? А если да, то за что?

– Господин Каров Илья Иванович, если не ошибаюсь, вы бывший работник Администрации Президента России? – потянул резину начальник безопасности, раздосадованный тем, что едва живой русский перехватил инициативу и получить свое по-быстрому не выйдет.

– Именно так. Но вы не ответили на мой вопрос. Если я арестован, то требую звонка в посольство. И сделайте это как можно быстрее, если не хотите осложнений. Моя личность в посольстве известна.

– Господин Каров, конечно, вы находитесь у меня не по своей воле, но это не арест. Разумеется, я могу позвонить в русское посольство. Правда, я не уверен, что вас это порадует. Вы помните, что произошло в течение последних часов? Надеюсь, память после ранения вас не покинула? – Андерсен открыл сейф, достал черную кожаную папку и положил перед Ильей. – Ознакомьтесь и сделайте выводы. Тогда вам станет легче принимать участие в беседе. Если же вы не помните последних событий, давайте вместе посмотрим о них фильм… – Андерсен позвонил секретарю и попросил принести ноутбук с большим монитором.

Первым же файлом была фотография Карова времен его службы в администрации президента, судя по всему, взятая из архива. Затем излагалась его полная биография и несколько строк о матери. На следующем листе перечислялись фамилии докторов, делавших ей пересадку сердца, адрес клиники, а в графе «донор», вместо фамилии, стояли страна Косово и знак вопроса… Потом в донесении о клинике, проводившей нелегальные операции по пересадке органов, Каров увидел свою, жирно подчеркнутую фамилию. Затем были фотографии Зака Кацмана, турецкого доктора Франкенштейна, копии приказов об их аресте… Когда Каров дошел до последних страниц досье, то увидел, что здесь речь идет уже о клинике, проводившей эксперименты по корректировке сознания. Были документы, рассказывающие и о мусороперерабатывающем заводе, и медсанчасти при нем, где подготавливали живой человеческий материал для этих опытов. И напоследок он увидел свою современную фотографию с указанием адреса клиники близ Тотьмы.

Пока Каров знакомился с досье, Андерсен с большим интересом наблюдал за его реакцией, но, к своему большому разочарованию, ничего не заметил. На лице русского не дрогнул ни один мускул.

– Что вам от меня нужно? – спросил Илья, закрыв папку.

Вместо ожидаемой растерянности и паники он увидел на лице русского надменную усмешку.

– Если скажу, поможете?

– Все зависит от того, что вы предложите взамен.

– А разве ваше спасение – не достойная оплата?

– Я никого не просил меня спасать. И если вы не ответите на мои вопросы, отвезите меня назад в мой лес, и я лично вас отблагодарю.

– Господин Каров, давайте сначала посмотрим фильм, а потом поговорим, – предложил швед, заметив, что Фред подготовил все к просмотру. – И Бога ради, простите мою невнимательность. Забыл о гостеприимстве. Чай, бутерброды… Водка, если хотите…

– Спасибо, от еды не откажусь. А спиртное в моем состоянии смерти подобно. Я ведь врач.

Андерсен передал флешку Фреду, и тот запустил видеоролик. Хозяин кабинета нажал кнопочку на пульте, и окна прикрыли шторы. Приглушив освещение, он попросил Фреда покинуть кабинет.

Черно-белая картинка HD-разрешения в мельчайших подробностях показывала историю прошлой ночи. Каров видел силуэт гражданского вертолета, мужчин в черных комбинезонах с автоматами, слышал их голоса… Потом пошла смазанная картинка. Видимо, оператор снимал на ходу камерой с инфракрасной подсветкой. В следующую минуту Илья увидел освещенную вертолетным прожектором яму. Один из бойцов на тросе спустился с вертолета на землю, ощупал лежащего на снегу мужчину и, убедившись, что тот жив, поднял его в вертолет вместе с рюкзаком.

Каров смотрел видео, переживая ситуацию заново. Он почувствовал, что в горле пересохло, а голова была готова лопнуть, будто сдавливаемый тисками грецкий орех. Как врач Илья понимал, что, имея сотрясение мозга, поступает рискованно, попросив немного спиртного. Швед остановил просмотр и выполнил просьбу.

Получив стакан и бутылку, русский трясущимися руками наполнил хрусталь до краев, расплескивая водку. Шумно глотая и обливая подбородок, выпил содержимое до дна. Андерсен следил за каждым его движением…

– Берите бутерброды и закусывайте. Учитывая, сколько вы выпили, не хочу, чтобы быстро захмелели. Нам еще долго беседовать.

– Спасибо, – ответил Илья, но от угощения отказался. Ждал, что алкоголь погасит внутреннюю дрожь. – Продолжим.

Андерсен включил аппарат. Каров увидел свое окровавленное лицо и услышал, как один из мужчин сообщил кому-то, что поднятый человек жив.

– Признаюсь, что фильм снимал не Спилберг, да и перед оператором не ставили задачу завоевать «Оскар». Обычный отчет о проведении операции. – Швед включил свет и отметил, что выражение лица собеседника изменилось.

– Так, значит, это была операция? «Спасите рядового Райена?» – криво усмехнулся Илья и добавил: – У вас не будет минеральной воды?

– Вам какой?

– Негазированной.

Андерсен достал из холодильника бутылку «Пернье» и, открыв, передал Илье. Пока русский пил воду, плеснул и себе водки чуть на донышко.

– Я бы не сказал, что мы спасали рядового. Скорее, маршала. Возвращаясь назад, на радаре видели пару вертолетов. И мне показалось, что они были не ваши. – Сделав паузу, Андерсен добавил сухо: – Так вы еще хотите, чтобы я позвонил в посольство?

Илья посмотрел на хозяина кабинета сквозь стакан: вода размыла черты собеседника, отчего тот стал похож на утопленника. «А в действительности тону я… И если ничего не придумаю, не быть мне ни живым, ни свободным», – грустно отметил Каров и обратился к хозяину кабинета:

– Я повторюсь. Зачем вы меня спасали? Ваша контора не Армия Спасения, да и вы явно не мать Тереза…

– Темнить не стану. Вы носитель секрета, к которому проявили интерес люди, нанявшие меня. Заметьте, секретов не государственных… Однако если какое-либо государство станет их обладателем, то сможет смело причислить себя к рангу сверхдержав.

– Вообще я не завидую ни вам, ни вашим нанимателям, – Илья взял бутерброд, с жадностью съел его и взял следующий.

– Господин Каров, советую лучше подумать о себе.

– Я о себе всегда думаю, – заговорил с полным ртом русский. – Спасли – спасибо. А сейчас я хочу спать. Поговорим завтра на трезвую голову. Извините, что обманул ваше ожидание. Что-то меня развезло после выпитого.

– Понимаю, вам нужно подумать, – швед вызвал секретаря и отдал распоряжение: – Фред, отведите гостя в комнату отдыха и усильте охрану.

Не доверяйте никому и себе спящему

История Ричарда Флеминга

В последнее время сэр Ричард Флеминг просыпался особенно тяжело. Не из-за того, что с вечера долго не мог уснуть, а потом быстро включиться в реалии дня. Мало спать он привык с детства. Осознание мысли, что человек в состоянии сна проводит треть жизни, его шокировало. Находясь в состоянии сна, человек не получает в полной мере того, что может получить бодрствуя: знания, связи, удовольствия и власть. Сон длительностью пять часов его полностью устраивал, но сейчас он спал не более часа в сутки. И сон его не был сладким наслаждением с красочными видениями. Теперь ему снился один и тот же кошмар – его смерть. Как только он проваливался в темноту, за ним начиналась погоня. Он убегал от собственного кота. Красивое ухоженное животное всегда было рядом: ночью кот спал у кровати, а днем возлегал в специальном кресле в кабинете хозяина. Иногда Флеминг позволял ему понежиться у себя на коленях. Добрый и ласковый зверь был единственным существом, преданно и искренне любящим своего хозяина. И надо же, именно он в сновидениях сэра Ричарда Флеминга превращался в подобие уссурийского тигра. Вначале Ричарду удавалось оторваться от погони, но постепенно его ноги становились ватными, и преследователь настигал его. Флеминг падал, истерично кричал, точнее, визжал, как свинья недорезанная, а любимый зверь истязал хозяина, играя с ним, как с мышкой, подбрасывая и чаще всего не ловя. Когда Флеминг умирал, задыхаясь под лапой котяры, – сон улетучивался, и, проснувшись, он еще долго приходил в чувство на холодных, пропитанных собственным потом простынях. Он лежал, тяжело дыша, и не открывал глаза, боясь увидеть себя в загробном мире…

Именно теперь, во время видений, он не только понял, но и ощутил, что его время на земле ограничено. Смерть – это не дань, это логическое завершение пути, необходимость освободить место и дорогу для идущих следом. А умирать сэр Ричард Флеминг не хотел. Он знал, что многие мечтают о смерти, но только не он! Он – не все! Он другой, и будет жить вечно. Постоянно повторяющееся видение заставило его найти объяснение сну, расшифровать его. И, к своему удивлению и радости, Флеминг узнал, что видеть собственную смерть – хороший знак. Это говорит о том, что у него в ближайшее время появится возможность начать жизнь с чистого листа. Но, даже зная об этом, Флеминг не мог себя успокоить и перестать бояться ночного кошмара.

Природа обделила его внешностью. Да что там говорить, – обокрала. Поздняя беременность мамы не была удачной, и он явился на свет намного раньше положенного срока сморщенным уродцем. Благодаря деньгам ему помогли выжить. Затем престарелые родители сделали все, чтобы их чадо получило лучшее образование.

Конечно, уродцу с хорошим образованием и большим капиталом жить проще, чем человеку привлекательному, но необразованному и бедному. И все же Ричард Флеминг с детства мечтал быть здоровым и красивым.

Когда он повзрослел и стал проявлять интерес к девушкам, понял, что они сторонятся его. Их пренебрежение выработало в нем скрытую нетерпимость и неуважение к женщинам. Понятное дело, он пользовался услугами девочек по вызову. Но даже за большие деньги они не могли скрыть брезгливого отношения к богатому клиенту. Все до единой, оказывая секс-услуги, не только закрывали глаза, но и просили потушить свет! За это он их ненавидел и именно поэтому не занимался любовью, а скорее насиловал.

Со временем Флеминг стал инвестировать немалую часть своего дохода в медицинские изыскания в области смены тела. Задачу, поставленную перед учеными, можно было бы считать абсурдной, но он платил, и они проводили опыты, на протяжении долгих лет поглощая средства и обещая вот-вот получить желанный результат. А Флеминг верил и продолжал вкладывать деньги, увеличивая суммы…

Вскоре Ричард возненавидел оба пола и стал воспринимать их как инструмент для достижения своих целей. От «мелкого гвоздика» – массажиста до финансовых воротил и мировых научных светил. Единственное, кого после своего кота любил Ричард, были насекомые: муравьи, пчелы и термиты, то есть все те, кто жил социумом. Он восхищался их строгой вертикалью власти – иерархической системой. Строители, добытчики пищи, солдаты, полицейские, прислуга и царица. У пчел было еще одно замечательное свойство. Самцов, занимавшихся все лето воспроизводством потомства, осенью, после завершения медосбора, как лишние рты вышвыривали из улья.

В человеческом обществе, к сожалению, он наблюдал совершенно другую картину. Родился инвалидом, никчемностью – и всю жизнь жрет, получает уход, пока не подохнет. А нормальные четверть века учатся, потом ищут себя и, не успев полноценно поработать, старятся и переходят на социальное обеспечение до самой смерти. Разве ж это правильно?! Все должно быть иначе. Не работаешь – не ешь! Именно такое общество Флеминг считал идеальным. Даже собственный кабинет, в котором он безвылазно просиживал дни напролет, управляя своей финансовой империей, был увешан изображениями срезов муравейников, термитников, ульев и осиных гнезд. Они были созданы разными художниками в разных стилях. Флеминг вознамерился во что бы то ни стало создать подобную систему человеческого общества.

Себе лично он отводил роль вершины пирамиды. К тому же в идеале его тело всегда должно быть молодым, да еще и несколько тел двойников находиться в запаснике. Если что случится, – метеорит, к примеру, на голову свалится, – чтобы даже опомниться никто не успел: «Король умер! Да здравствует Король!..»

Но пока в его жизни ничего не менялось. Вот и последний год принес лишь боль разочарования. Тело старело… и теперь, когда смерть показала свое лицо, он был готов все до пенни отдать на решение поставленной задачи. А вдруг дама в белом с косою в руках не позволит ему прожить еще год-другой? Для чего тогда все его капиталы??? Сэр Ричард Флеминг созрел идти ва-банк, чтобы не потерять жизнь. Посему купил десятки информаторов в разных аналитических агентствах, в том числе и в международном трибунале, постоянно сливающих ему свою мало-мальски интересную информацию.

«Неужто сон в руку!»

Всего несколько дней назад замаячил свет в конце тоннеля. То, чего не смогли создать десятки ученых концерна Флеминга на протяжении нескольких лет, сделал один русский буквально за год. Если он получил реальный результат, то Флеминг готов отдать любые деньги, лишь бы завладеть им.

Думающему о смерти жизнь ни к чему

Москва. За месяц до настоящих событий

Илья никак не мог уснуть: мысли сменяли одна другую. Он встал с кровати и долго листал альбом со старыми семейными фотографиями. Неоднократно пролистав жесткие страницы, выделил закладками самые выразительные юношеские фото своей матери. Одно цветное, поблекшее от времени, где мама позировала возле городского фонтана, было необычайно красиво. Развевающиеся волосы цвета колосящейся ржи спадали на плечи. Упругие холмики под ситчиком в синий горошек, тонкая талия, подчеркнутая пояском, аккуратные коленки и голень. Туфельки, подходящие размером разве что Золушке, завершали совершенство образа. Слегка раскинутые в стороны руки придавали фигуре легкость, и, казалось, она вот-вот взлетит. Именно эту фотографию Илья вытащил из альбома и положил в бумажник.

Следующим утром он был в клинике к десяти часам и, увидев Аркадия, с ходу спросил:

– Как у мамы?

– Сейчас она бодрствует. Приняла водные процедуры, позавтракала и слушает музыку. Можете ее навестить, но оденьте это… – доктор передал Карову халат, бахилы и марлевую повязку.

У палаты собралась группа врачей. Сегодня должен состояться консилиум. Доктора попытались войти в палату вместе с Каровым, но он прикрыл перед ними дверь.

– Спасибо. Вы мне сейчас не нужны. И вы, Аркадий, подождите у себя в кабинете. Вы тоже выйдите, – попросил сиделку.

Людмила Александровна сразу узнала сына, но на ее лице не отразилось никаких эмоций. Даже пальцы не шевельнулись. Илья встал перед ней на колени, взял иссохшую, холодную, как у покойника, руку и прижался губами.

– Сынок, встань, я хочу тебя видеть, – попросила она, но голос ее был не таким, как прежде. Единственное, что оставалось маминым – это глубина синих глаз, в которых Илья уловил едва заметный блеск.

– Мамочка, зачем ты это написала? – достав из кармана рубашки листок, показал его матери. – Прошу тебя, потерпи еще немножко. Доктора говорят, что ты идешь на поправку.

– Илюша, дорогой мой сын! Если ты меня любишь – отпусти! Я устала… – с мольбой в голосе произнесла женщина, но так и не смогла дотянуться до его лица. Рука матери, обессилев, опять упала на покрывало. Илья коснулся ее и хотел что-то сказать, но мать остановила его.

– Ничего не говори и слушай внимательно, – уверенным голосом приказала она и продолжила: – Я отжила свое. У меня осталось единственное желание – спокойно умереть. Нет смысла менять ведра или красить крышку на колодце, если в нем нет воды. Ее не вернуть, так же, как не потешить сменой органов мою душу… Если ты меня искренне любишь, сынок, дай моему телу возможность умереть! Отпусти мою уставшую, измученную душу. Прошу – отпусти!..

Она закрыла глаза, а Илья еще долго стоял возле ее кровати. Он смотрел в никуда, но перед его взором четко нарисовалась картина засыпанного доверху песком колодца…

Гладя седые мамины волосы, он словно пытался выгрести тот песок, но песок все прибывал и прибывал, не оставляя шанса… Он не сумел справиться с нахлынувшими эмоциями, и непрошенные слезы сами хлынули из глаз. Илья опустился на колени и стал осыпать поцелуями руки матери.

Он встал с кровати и долго листал альбом со старыми семейными фотографиями.

«Мама, мамочка, потерпи… Осталось недолго… Я наполню живой водой иссякший колодец!» – с этими словами он поднялся и, полный решимости, направился в кабинет Аркадия.

– Будет тебе тело. Готовься к переносу сознания…

– Но установка еще до конца не оттестирована.

– Ускоряйся. Я обеспечу тебе «кроликов» в любом количестве. На все про все у тебя месяц. Донора для мамы устроишь к себе на работу. Возьмешь санитаркой в ее палату. Все проверишь и подготовишь.

Закончив, он тяжело опустился на стул, словно из него выдернули стержень, удерживающий тело.

– Ты знаешь, Аркаша, а мать действительно дошла до критической точки. Ее больше ничто не удерживает в этой жизни…

Достав бумажник, он вынул из него фотографию матери и передал Аркадию. Тот с нескрываемым любопытством стал рассматривать фото, а затем спросил:

– Это ваша мать? Надо же! Теперь многое становится понятным. И ваше одиночество, и ваша необычная любовь к ней.

– Посмотрел? А теперь иди погуляй. Я должен поговорить без свидетелей.

Дождавшись, когда Аркадий уйдет, Илья позвонил по телефону. Услышав, что абонент на линии, сказал:

– Привет, Зак. Как дела?

– Нормально. А ты как?

– И так и сяк. Перейдем сразу к «телу». Есть классное и в то же время срочное задание.

– Так ведь ты все свои проблемы научился решать без меня.

– Это задание другого характера. Мне не требуха нужна, а тело целиком. С определенными параметрами.

– Ого, мы так далеко пошли?!

– Давай обойдемся без твоих умозаключений! Меньше знаешь – лучше спишь! – отрезал Илья. – По известной тебе ссылке найдешь фото. Это моя мама в молодости… Ищи, где хочешь. Абсолютное сходство – обязательно. Срок две недели. Оплата «борзыми щенками»: два кобеля и столько же сук на запчасти… Думаю, я тебя не обидел.

– Отнюдь! Ты, как всегда, щедр. Есть только одно «но».

– Что еще?

– Я по бартеру не работаю. Вдруг товар придет залежалый, а, может, у меня, не дай Бог, залежится. Что потом с ним делать?.. Лучше по обкатанной схеме: приму хрустящими бумажками любого номинала в любой конвертируемой валюте. А сумму можешь уменьшить вдвое, – важно наперед. Хорошо. После получения денег – две недели. Так что я готов.

– Ладно, по рукам. Обозначь, куда деньги пульнуть. До встречи, – подытожил Илья.

– Пока.

Не можешь простить – убей! Не можешь убить – прости!

Белорусское Полесье. За несколько дней до настоящих событий

Когда умер отец, старшеклассница Алеся успокаивала маму: «Вот стану известной актрисой и заберу тебя из поселка в город. Переедешь в мой дом и будешь жить рядом со мной».

Вспомнив об этом, Валентина Петровна еще горше заплакала. Но это было давно, и то были слова подростка. А сейчас дочь уходила из дома на самом деле.

– Я тебя не отпущу! – надрывно кричала мать, а дочка продолжала собирать вещи.

Женщина вырвала сумку из ее рук, и вещи разлетелись по комнате. Вязаный свитер, подаренный на совершеннолетие, голубые джинсы, в них дочка бегала по поселку, блузки, юбки и прочие мелочи…

– Алеся, доченька!.. Ты ведь не знаешь, что тебя там ждет! Ты витаешь в облаках! Пойми, профессия актрисы не для тебя.

– А для кого?! Кто становится актером, если не обычные люди?

Разумом мать понимала, что дочка права, и ей действительно нечего делать в этой глуши. Она так красива, что оставаться в деревне все равно, что уйти в монастырь. Здесь Алеся загубит себя, как когда-то загубила себя и она. А если уедет в Москву, то ее засосет водоворот большого города, и кто знает, увидит ли она снова свою девочку… Достаточно посмотреть телевизор, чтобы понять, как опасен для деревенских простушек мегаполис.

– Да разве ты сможешь покинуть свою мать, оставить меня здесь совсем одну!? – бедная женщина попыталась разжалобить дочь.

– Я же сказала, что приеду потом за тобой! Я не брошу тебя, – убеждала Алеся, опуская ресницы, потому что в душе ее происходил трудный поединок между мечтой и любовью к матери.

«Сейчас, главное, не посмотреть маме в глаза, – мысленно подбадривала себя девушка. – Я вернусь, я обязательно вернусь и заберу ее в свой дом в три этажа. А в нем – много-много комнат и огромная гостиная, где мы будем собираться каждый вечер за ужином».

– Я решила – еду и точка! Прощай, мам. Заберешь вещи – все равно уеду. Заработаю денег – куплю новые, самые лучшие куплю…

Не в силах подавить порыв ярости от собственного бессилия, несчастная женщина замахнулась на дочь, но та перехватила ее руку и, сжимая в объятьях, усадила на стул. Закрыв лицо руками, мать зашлась в плаче, а Алеся, воспользовавшись моментом, выбежала на улицу.

«Отчего она так со мной? А может, она права?.. Да неправа она вовсе! Нет! Она не может всего знать! Откуда она может знать о другой жизни?! Ну как она не поймет, что это мой, возможно, единственный шанс! Да что она вообще понимает?! Выросла в глуши, работает в поселковом ларьке продавцом… Вон девчонки из города приезжают, так на них и туфельки, и платьица, и сумочки лаковые, маникюр… Чем я хуже их? Просто мама завидует мне, потому что сама вышла замуж за нищего, повелась на дармовое жилье и уехала с ним в эту полесскую дыру, в вечно неурожайный колхоз «Белорусское чудо»! С меня хватит!!! Тошнит от запаха «райского» навоза, сдобренного демагогией Диктатора. Я такой судьбы не хочу! Ну, уж нет!» – размышляла девушка, стоя посреди проселка. Она точно знала, что мать ей не враг, и видно, оттого так больно было расставаться. Алеся услышала шаги и узнала чуть хрипловатый мамин голос:

– Я понимаю, что не могу удержать тебя, но все же… – она не договорила и молча протянула дочери дорожную сумку.

Слезы потекли по щекам девушки, дешевая тушь больно защипала глаза. Они кинулись в объятия друг другу.

– Я очень люблю тебя, мамочка, но не могу здесь оставаться! Я должна уехать. Прости меня и отпусти с Богом…

Выпустив дочь из объятий, мать осенила крестным знамением свое дитя и прочитала молитву. Как любая другая мама, она желала дочери добра и в глубине души надеялась, что все у нее получится.

– Отпускаю, – прошептала женщина, а сердце разрывалось на части, ноги стали ватными, и она опустилась на колени.

– Прости, доченька, что не смогла дать тебе того, чего ты хочешь… Но, видит Бог, мы делали все, что могли. Я не жалею о своей жизни, о том, что поехала за своим мужем, твоим отцом, в этот поселок. Мы любили друг друга, а с милым и в шалаше рай. Не в деньгах счастье. Да, деньги… Вот, возьми… – она протянула завернутые в носовой платочек деньги, – все, что берегла на черный день. – Теперь они мне ни к чему, – бери…

– Мамуль, все будет хорошо, не волнуйся! – Алеся погладила мать по все еще пышным с проседью волосам и подняла с коленей, стараясь не смотреть ей в глаза.

Подъехала маршрутка. Девушка вошла в салон и села на любимое переднее сиденье. Дверь закрылась, машина тронулась, но, казалось, не двигатель заставляет бежать ее вперед, а сосредоточенный, устремленный вдаль девчоночий взгляд…

Часто мы говорим желаемое, а делаем возможное

Нижняя боковая полка в плацкартном вагоне, лотошники и пассажиры все время норовят зацепить Алесю кто чем, да еще этот непривычный стук колес не дает провалиться в сон… Девушка никак не может понять, как она оказалась в узком, холодном проходе. Где вход, где выход? Она разворачивается, идет обратно, но полки сужаются со всех сторон. И вот она уже ползет, понимая, что сейчас застрянет навечно в этом железном мешке… Слезы наворачиваются на глаза, становится трудно дышать. Вдруг она слышит музыку. Стенки начинают расступаться, и она оказывается в просторном холле с высоким сводом. Разноцветные огни в такт музыке подсвечивают стены и пол. Алеся стоит посредине вся в белом, затем идет в сторону арки, за которой виден оркестр. Непонятно откуда появляются танцующие пары. Они кружат в танце, не обращая внимания на Алесю. Почему они ее не видят? Обернувшись, девушка замечает массивные ворота, толкает их, они открываются безо всякого усилия. За воротами – цветущий яблоневый сад, залитый ярким солнцем. Подул ветер. Кроны деревьев вытянулись по ходу потока: весь цвет облетел с них, поднялся вверх и стал осыпаться на голову и плечи. Музыка затихла. Пары перестали кружиться, повернулись в ее сторону и стали аплодировать. Аплодисменты перешли в овации, а затем в монотонный стук колес…

– Просыпаемся! Подъезжаем к Москве. Через тридцать минут закрываю туалеты, – сонный хрипловатый голос проводницы грубым диссонансом вклинился в звучавшую мелодию сна и окончательно его развеял. Алеся открыла глаза и подумала: «Вот бы этот сон да мне в руку».

Вагон остановился, а девушка продолжала сидеть, пропуская вперед пассажиров. Когда в вагоне никого не осталось, взяла сумку в руку, вышла на перрон и нос к носу столкнулась с угрюмым носильщиком. Обдав перегаром, он чуть не сшиб ее тележкой, нагруженной огромными баулами. Рыхлая тетка, больно толкнув в спину, прорычала:

– Чего стоишь, «тютя»?! Глаза разуй. Понаехали тут…

Сутулый очкарик ударил ее в бедро углом чемодана.

Но ощущение счастья все равно не покинуло Але-сю. Она искала глазами свою землячку, на помощь которой рассчитывала, пока поступит в институт и получит место в студенческом общежитии.

Прождав минут десять, она побрела в сторону здания вокзала и неожиданно услышала звонкий голос. Подняла голову и увидела на переходном мостике высокую девушку в мини-юбке с ярко накрашенными губами. Это была ее подруга. Рядом с ней стоял высокий, смазливый молодой человек.

– Алеся, чего так долго? Мы тебя уже полчаса ждем!

Девушка поспешила вверх по ступенькам.

– Валюша! Я все глаза проглядела. Думала, ты не пришла… – воскликнула Алеся и, опустив сумку на пол, бросилась на шею подруге.

– Познакомься, Игорь Константинович, – сказала Валентина, как только восторги встречи поутихли.

– Очень приятно, Алеся. А вы с Валей учитесь?

– Учимся? – недоумевая, переспросил мужчина, но, получив тычок в спину, исправился: – Да. Я староста группы.

Непонятно откуда появляются танцующие пары. Они кружат в танце, не обращая внимания на Алесю.

Внимательно, словно раздевая глазами, оглядел девушку и, повернувшись к Валентине, тихо произнес:

– А ты права. Хороший экземпляр. – Затем еще раз оглядел, словно облизал, Алесю и, причмокнув толстыми губами, сказал:

– Пойдем, покажу твое общежитие. Тебе помогут подготовиться к встрече с экзаменационной комиссией.

Мужчина ушел вперед, даже не потрудившись поднести вещи.

– Твой друг не слишком любезный. У меня от его взгляда мурашки по спине. Ты давно его знаешь?

– Игоря? – Валя, будто споткнувшись, посмотрела в спину мужчины и, поджав губы, с грустью в голосе промолвила: – Познакомилась через неделю после того, как оказалась в Москве. Не дрейфь, подруга, он тебя не обидит. – Сама же, незаметно смахнув слезу и слегка размазав тени, подумала: «Тебя другие обижать будут. Но ты к этому привыкнешь, как и я привыкла».

Алеся сидела в машине Игоря с широко открытыми глазами и смотрела сквозь тонированные стекла на поток красивых машин, высокие дома, магазины с огромными витринами и шикарно одетыми манекенами. Машина остановилась на светофоре, и девушка заметила, что в воздухе кружит тополиный пух. Она вспомнила яблоневый сад из недавнего сна, улыбнулась и подумала: «Похоже, сон сбывается…»

– А когда мы поедем подавать документы в институт? – спросила гостья, продолжая любоваться Москвой.

– Явно не сегодня. Сейчас главное – разместиться, а потом составим планы на будущее. – Валя сказала это, отвернувшись, чтобы подруга не увидела ложь в ее глазах. – Сегодня остановишься в квартире, где я живу вместе с подругами. С одногруппницами, – уточнила она.

На улице Тверской Игорь повернул в неприметный переулок и буквально через сто метров, проехав под арку, остановился во дворе, среди однотипных пятиэтажек сталинской постройки. Первым вышел из машины. Дождался пока девушки заберут сумки и пошел к крайнему подъезду ближайшего дома. Набрав код на двери, пропустил девушек вперед. В холле сидел консьерж – коренастый мужик с узким лбом, могучими покатыми плечами и поломанными ушами. Все говорило о том, что он бывший борец. Шумно отдуваясь и прихлебывая, консьерж пил чай из синей кружки. Увидев вошедших людей, он стремглав выскочил навстречу.

– Добрый день, Игорь Константинович. Новенькая? Красивая.

Алеся увидела, как глаза «борца» замаслились, а рот расплылся в похотливой улыбке.

Игорь достал из кармана несколько скомканных купюр и дал консьержу.

– Как обстановка?

– Не извольте беспокоиться. К девочкам сегодня было шесть посетителей. Утром заходил доктор. – Он суетливо пересчитал деньги, тщательно расправил и спрятал их в карман серого пиджака.

– Участковый был?

– Да. Я передал, что вы просили. Он сказал, что теперь появится в субботу.

Игорь с усмешкой посмотрел на «борца» и спросил:

– Что, на новенькую глаз положил? Тормозни, она не для тебя.

– Не для тебя, не для тебя… – пробормотал себе под нос консьерж, когда пришедшие стали подниматься по лестнице. – О предыдущих девках то же самое говорил. Но я терпеливый, могу и подождать. А новенькая хороша! – крякнул он и, чмокая уродливыми губами, продолжил хлебать чай, откусывая от бутерброда большие куски и роняя крошки на стол.

Проход на четвертый этаж перекрывала решетка, за которой на стуле сидел близнец консьержа. Такой же могучий мужик в сером пиджаке и с точно такими же ушами. Увидев Игоря, он вскочил и с подобострастием открыл дверь. Алеся, проходя мимо, заметила у него под пиджаком кобуру пистолета.

Чтобы не дать ничего, пообещай целое

Открыв стальную, снабженную несметным количеством замков дверь, Игорь пропустил девушек в квартиру и вновь запер ее изнутри на засовы. В том числе и на кодовый замок, прикрыв его от посторонних взглядов спиной. Этого Алеся не заметила, – все ее внимание было приковано к отделке квартиры со множеством дверей. Широко раскрыв васильковые глаза и хлопая пушистыми ресницами, она тихо, почти шепотом спросила:

– А сколько здесь комнат?

Засмеявшись, Валюша ответила: – Девять. Это только на этом этаже. И восемь на втором.

– На втором? – количество комнат повергло провинциалку в трепет.

– Игорь в свое время выкупил все квартиры на обоих этажах. На четвертом и пятом. А чтобы лишние люди его не тревожили, поставил на лестнице решетку и нанял охранную фирму.

– Он бизнесмен?

– Да, многоотраслевой: модельный бизнес, ночные клубы, спа-салоны, торговая биржа и много чего…

– Он твой жених?

– Типа да, – Валентина скривила губы. – Но пока я на него работаю. Потому и живу здесь. Ладно, об этом потом. Твоя комната в конце коридора. Отдыхай с дороги.

– Валентина, зайди в кабинет, – приказал Игорь, дождавшись, когда девушки закончат беседу. – У меня к тебе разговор. А ты, Алеся, располагайся как дома.

Не успела Валя переступить порог кабинета, занимающего просторную комнату, как Игорь, сильно сжав ее плечо, прорычал:

– Следи за языком. Она ничего не должна знать. Ни то, чем ты занимаешься, ни кто я. Так и говори, что я хозяин модельного ателье, если уже сказала, а ты там подрабатываешь. Про пятый этаж молчи. Возьмешь у нее паспорт, и пусть напишет матери, что доехала хорошо и устроилась. Поняла?

– Да. Я все поняла. Отпустите, больно же. Да и синяки останутся. Что я клиентам скажу?

– Заживет, не в первый раз… – мужчина отпустил девушку и пока та, морщась от боли, растирала плечо, спросил:

– А ты, случаем, не знаешь, она девственница?

– Не знаю. Год назад была скромницей. С мальчишками не гуляла, дома сидела, уроки учила.

– Так спроси.

После того как девушка покинула кабинет, он позвонил по телефону и, дождавшись ответа, сообщил:

– Товар у меня.

Затем взял пульт, лежавший на стеклянном столе, и набрал нужную, известную лишь ему комбинацию. На одной из стен сдвинулась панель красного дерева, открыв ему проход в завешанную плоскими мониторами комнату. Он сел в бежевое кожаное кресло и, положив ноги на пуфик, стал переключать по очереди мониторы. На одном из них увидел консьержа, слюнявящего пальцы и перелистывающего журнал с фотографиями голых женщин.

– Паскудник! – отметил Игорь и, взяв микрофон, громко сказал: – Не отвлекаться на работе! Уволю. Смотри за посетителями, а не за голыми жопами.

Игорь довольно ухмыльнулся, увидев, как «борец» в тот же миг выдернул из уха маленький наушник, а потом, матерясь, бросил журнал.

Он мельком взглянул, как брат, близнец консьержа, разбирает пистолет, а затем заботливо вставляет патроны в магазин, вздохнул и переключился на мониторы, открывающие тайны пятого этажа. Часть девушек отдыхала. Кто-то читал женские журналы. Одна девушка плакала, кусая губы.

«Не люблю, когда персонал расстраивается. Непродуктивно. Надо вызвать психолога или сделать им разгрузочный день», – подумал «радетель» и взял на заметку.

Комнаты, где девушки работали, его не интересовали. Тем более, сегодня не было ни одного клиента, на кого был получен заказ о сборе компромата. На самом большом мониторе он увидел девушек, протиравших колесо рулетки, и двух крупье, от скуки игравших в дурака. Девушка-бармен отлила из литровой бутылки с восемнадцатилетним виски «Чавас Регал» грамм сто в большой стакан, затем добавила в бутылку воды. Оглядевшись по сторонам и увидев, что никто не обращает на нее внимания, отпила.

– Ну что за дура! – он сделал пометку: «Барменшу заменить на более умную девушку. А эту «крысу» отправить с ближайшей партией к арабам».

Взял трубку, набрал Валентину и, не успев задать вопрос, получил ответ:

– Я узнала то, о чем вы меня просили. Алеся нетронута. Паспорт я взяла, сказала, что он необходим для регистрации. Матери письмо она написала.

– Спасибо. Что она сейчас делает?

– Спит.

– Пусть спит. Если станет спрашивать про институт, скажешь, что документы на нее мы подали. О дне собеседования я сам сообщу позже.

Вернувшись, он открыл папку «Заказы» и стал просматривать последние файлы. В одном из них с фотографии смотрела девушка, как две капли воды схожа с Алесей. Всего лишь получив заказ, он здорово удивился, прочитав текст под фото. «Найти и доставить заказчику в течение десяти дней образец, похожий на этот. Особых требований нет, кроме как обеспечить сохранность». Если бы Валюша, увидавшая случайно фото, не вспомнила о подруге и не спросила «Откуда вы знаете Алесю?», вряд ли ему удалось бы выполнить заказ. Игорь был очень расчетливым человеком и знал, что на такой товар всегда найдется много желающих, а значит, он может на нем хорошо заработать, продинамив тело. Необходимо срочно вызывать доктора и убедиться в словах ее подруги.

Набрав номер телефона штатного лекаря, он сказал:

– Через час у меня, – и, не дожидаясь ответа, положил трубку.

Ураган не страшен только «капитану», сидящему на диване с пультом от телевизора

Пробежав по клавиатуре, Игорь набрал текст:

«Есть тело, полностью соответствующее вашей заявке. Целомудрие ребенка. Дабы у вас не возникло желания ездить мне по ушам, выставляю товар на аукцион. Желающих предостаточно. Жду ваших предложений». Отправив сообщение адресату, приславшему запрос, он открыл файл со списком важных клиентов и каждому из них разослал фотографии Алеси в разных ракурсах. Добавил подпись: «непорочна», а вместо цены поставил слово «аукцион». Довольный тем, что удочка с вкусной наживкой заброшена и остается только ждать хорошей поклевки, Игорь вдруг подумал об Алесе.

Выбравшись из уютного кресла, он вошел в узкий коридор, огибающий с трех сторон небольшую комнатку. Стена, разделяющая эти помещения со стороны комнаты, была зеркалом, со стороны коридора – полупрозрачным стеклом, позволяющим видеть все, что за ним происходит. Посредине стояла кровать, на которой спала Алеся. Игорь специально поддерживал в комнате температуру выше 25 градусов, чтобы заставить спящего человека раскрываться во сне.

Вот и сейчас на темно-синих простынях спала обнаженная девушка. Одеяло сиротливо валялось подле кровати. Девушка была бесподобна! Овальное, с нежным румянцем личико, словно свежее яичко, светилось изнутри. Точеная фигура с вздымающимися в такт дыханию холмиками груди, крутое бедро, плавной линией сбегающее к колену, а затем до маленьких узких ступней… Ее волосы разметались по постели, создавая ореол вокруг. Светлое тело со светлыми волосами на темно-синих простынях было похоже на остров, затерявшийся в океане. Повидавший многое, Игорь был поражен. Он взял трубку и стал набирать внутренний номер телефона в комнате Алеси…

…А ей снилось море, которое она видела только на картинках. Бесконечное, синее, оно волнами накатывало на берег, стараясь коснуться ее ног. Она вошла в воду, и мерно накатывающиеся водяные валы стали ласкать ее тело. В этот момент ей показалось, что весь мир растворился. Появившиеся из ниоткуда руки ласкали ее плечи, постепенно спускаясь по спине. Мягкие, горячие губы коснулись щеки, скользнули вниз по шее. Затем, вспорхнув, нашли ее губы. Ей захотелось проснуться и встретить взгляд невидимых глаз, ощутить их завораживающее действие, но все те же руки не давали ей даже сдвинуться с места. Шум моря перешел в назойливую мелодию. Вздрогнув, она проснулась, но продолжала лежать. И, как ни странно, все еще ощущала на себе ласкавшие ее руки и губы…

Вновь зазвонил телефон. Девушка потянулась к тумбочке и взяла трубку.

– Алеся, это Игорь! Пора вставать. Через час тебе на медосмотр.

– Я здорова, – ответила девушка и, чувствуя на себе чужой взгляд, приподнялась с подушки и окинула взглядом комнату.

Увидев ее грудь, Игорь, к своему удивлению, почувствовал прилив крови к паху.

– Это нужно для института. Можно поехать и в поликлинику, но я пригласил врача сюда. – Глубоко вздохнув, он закрыл глаза и привел мысли в порядок. Затем сухо добавил: – Через сорок минут к тебе зайдет твоя подруга и проведет в нужную комнату.

Игорь вернулся в кабинет и понял, что ему нестерпимо захотелось женщину. Он не стал томиться желанием, возникшим от созерцания Алеси, набрал Валентину и сказал:

– Я тебя хочу…

– Лечу к тебе, мой жеребчик! – прозвучало в ответ.

Через тридцать минут, находясь в полудреме после приятного секса, он снял с груди Валюшину руку.

– Вставай, крошка. Пора делать свою работу. Если дело выгорит, я куплю тебе понравившуюся шубку.

Обрадованная услышанным, девушка крепко поцеловала парня и быстренько юркнула в ванную. Продолжая лежать в постели, Игорь поймал себя на мысли:

«Как-то странно все вышло. Вроде не впервой занимаюсь любовью, но такого наслаждения, как сегодня, не испытывал никогда… Наваждение какое-то! Это же надо, от одного только созерцания обнаженной Алеси мое тело загорелось желанием заняться сексом. Первый раз встречаюсь с таким колдовством! Похоже, ей нельзя смотреть в глаза. Даже близко подходить опасно… А что если я начну аукцион со ста тысяч евро?»

Продолжая что-то бормотать себе под нос, он встал, принял душ, оделся и пошел в смотровую. Холодный блеск медицинских инструментов и гинекологического кресла натолкнул его на мысль как-то украсить кабинет, и он распорядился срочно принести цветы. Привыкший получать все, чего захочет, пожелал большой букет васильков. Благо цветочный магазин был по соседству, и курьер доставил заказ в одно мгновение. Принесенные цветы Игорь лично поставил в самую красивую вазу на тумбочку возле смотрового кресла.

– Вновь проверка персонала? – спросил пришедший доктор, расплывшись в елейной улыбке.

– Нет. Сегодня один человек. По легенде ты доктор, делающий медосмотр абитуриентов перед поступлением в институт… – Сделав паузу, добавил: – Я хочу убедиться, что она девственница. И этот момент желательно растянуть. – Заметив похотливую ухмылку доктора, сурово добавил: – Без фанатизма. Если пойдет что-то не так, ваш коллега сменит вам пол без наркоза.

Через пару минут, сидя в своем кабинете, Игорь проверил картинки с камер смотрового кабинета, набрал и отправил участникам аукциона следующий текст:

«Аукцион начнется в 16–00. Стартовая цена -100 000 евро. Заявленное качество товара будет освидетельствовано в онлайн-режиме. Арендатор получает товар сроком на три дня».

На момент, когда Галя привела Алесю в смотровую, в аукционе принимало участие десять желающих. Как показалось Игорю, все новенькие ему не знакомы. Хотя, возможно, это были его постоянные клиенты, но спрятавшиеся под псевдолицами.

Зазвонил телефон. Игорь услышал голос первоначального заказчика Алеси, Зака Кацмана.

– Хочу присутствовать лично и предлагаю закрыть аукцион, – сказал он. – Я первым заказал этот товар, причем сделал предоплату.

– Ха, не смешите меня, Зак. У вас был шанс не доводить до аукциона.

– Вы же сами озвучили цену в 50 000 евро, и я дал задаток 25 000.

– Но тогда вы просили просто красивую девушку 18–20 лет, а затем усложнили задачу, прислав фото и потребовав сходства. За это надо платить! Я вам назвал сумму, вы проигнорировали. Послушайте, чего вы нервничаете? У вас все получится. Через три дня, если вы не примете участие в аукционе, она достанется вам по оговоренной цене.

Кацман хотел было ответить, но в это время на экране появилась Алеся. От завораживающей красоты девушки у Зака перехватило дыхание. Напуганная видом кабинета, Алеся остановилась в дверях, но, увидев огромный букет васильков, заулыбалась, поздоровалась с доктором и подошла к нему.

Игорь добавил звук и посмотрел на экран, показывающий всех участников аукциона. Наблюдавшие, как завороженные, впялились в свои мониторы. Лысый, до омерзения толстый мужик плотоядно плямкал мясистыми губами, а на лбу его появились крупные капли пота. Маленькие глазки помутнели и прищурились. Здоровенный чернокожий «качок» жадно потер ладонями размером с лопату. Смуглый араб с узким лицом изящными пальцами теребил жидкую бороденку. Представитель Востока, то ли японец, то ли китаец, тер белоснежным платком гладко выбритую голову. На остальных, попавших под чары Алеси, он не успел обратить внимания, так как сам уставился на нее.

Доктор представился и попросил девушку раздеться. Не найдя ширмы, она, немного смущаясь, сняла халат и повесила его на вешалку. Затем сняла белье. Камеры показывали девушку с разных ракурсов. Игорем овладело неизведанное, новое чувство.

Не найдя ширмы, она, немного смущаясь, сняла халат и повесила его на вешалку.

Сейчас он получал удовольствие и от созерцания происходящего, и от предвкушения больших денег, и от возможности заняться сексом одновременно. Увеличивая ставки, он притянул к себе Валюшу и заставил встать перед собой на колени. Она, хорошо зная повадки босса, сделала остальное.

Его стоны смешались с возгласами участников аукциона. От просмотра и умелых действий любовницы Игорь дрожал всем телом, у него звенело в ушах. Если бы в этот момент он сам участвовал в торгах, то согласился бы с любой назначенной суммой.

Покупатели повышали ставки. За неполную минуту сумма увеличилась до 250 ООО евро. Пока в торгах не принимали участие Зак, араб и толстяк.

Доктор попросил Алесю сесть в кресло. Закрепил ее ноги в зажимах и приступил к осмотру. В динамиках воцарилась тишина. Даже Игорю стало жутковато. Он сам впялился в монитор, где подсвеченный налобным зеркальцем, маскирующим мини-камеру, во весь экран розовел «лепестками» девичий «бутон».

Сама только мысль о первом обладании этим прекрасным, непорочным телом опьянила пялящихся на ее целомудрие, пресыщенных пороками мужчин. Они пришли за непорочностью и ждали ее.

Доктор, с тщательностью минера, исследовал лоно девушки и был похож на гурмана, готовящегося откушать редкую устрицу.

Чтобы усилить остроту момента, Игорь отключил монитор.

– Господа! Двести пятьдесят тысяч – № 6. Раз… – сказал хрипло и снова включил монитор.

Алеся надела халат и наблюдала, как доктор делает записи в журнал. Игорь взглянул на другой экран, с которого на него смотрели васильковые глаза девушки. В животе появилась невесомость, как у сорвавшегося со скалы альпиниста, летящего в васильковое озеро – мягкое и бездонное. Он надавил рукой на свой «агрегат», распирающий штаны.

– Колдунья! Точно колдунья! – восторженно выдохнул Игорь и сжал кулаки, чтобы снять охватившее его оцепенение.

Цена за девушку взлетела до пятисот тысяч. Торговались араб с толстяком. Зак в торгах не участвовал, впрочем, как и остальные.

Ye ко времени зазвонил мобильный телефон.

– Черт! Кацман, чего тебе?

– Ты зря все это затеял. Я делал заказ не для себя. Человек, нанявший меня, будет крайне недоволен. Ты еще можешь прекратить торги?

Игорь бросил взгляд на монитор и увидел радующегося толстяка, купившего Алесю за миллион евро. Пухлые пальцы счастливчика спешно набирали подтверждение о готовности внести оплату в любой удобной для продавца валюте и форме.

– Поздно! – сказал Игорь и отключил телефон.

За вашей верой всегда стоит чей-то обман

По окончании аукциона Игорь чувствовал себя не в своей тарелке. Вроде бы, продав свежее «мясо» за миллион евро, он должен ходить, расправив крылья, но и крыльев почему-то не было, и вдобавок ко всему на шее появилась стопудовая гиря. Таким пришибленным он себя давно, то есть, никогда не ощущал. Ему казалось, что интуиция подвела его. Возможно, стоило ограничиться гонораром, обещанным Заком, но что сделано, то сделано. И он стал думать о том, как передать товар покупателю.

«Может, усыпить девчонку, чтобы не запаниковала при передаче? Хотя, если она будет сонная, клиент может поднять шум, что он за миллион получил наркотушку. А почему бы не сделать так…» – Валя, быстро ко мне!

Через минуту он объяснял запыхавшейся помощнице:

– Через час уезжаем на встречу с клиентом в мой дом. Скажешь Алесе, что она будет встречаться с членом приемной комиссии, профессором славистики Иван Ивановичем Боровским. Иначе ей в институт не поступить. – Взглянув на девушку, добавил: – Ты поедешь вместе с нами. В качестве моральной поддержки.

– Игорь Константинович, она, конечно, наивная, но не полная дура. Может быть, дадим лекарство? Ну как тем, что отправили в Турцию?..

– Не пойдет. Она должна быть бодрой. Хотя транквилизатор не помешает. Возьми в аптечке, но дай полдозы. И пригласи стилиста. Пусть подчеркнет детские черты. Клиентам это нравится.

– Что-нибудь еще? – игриво спросила девушка, недвусмысленно бросив взгляд на его бордовый халат, надетый на голое тело.

Игорь понял ее намек и, с трудом подавив желание, отрезал:

– Не сейчас.

Валентина взяла в аптечке препарат, добавила его в стакан с гранатовым соком и только потом вошла в комнату Алеси.

– Подруга, готовься, у тебя через пару часов встреча с одним известным профессором из экзаменационной комиссии. Игорь Константинович ради тебя пригласил его в свою загородную резиденцию.

Алеся с радостью восприняла известие, но потом удивленно уточнила:

– А почему собеседование будет на дому?

– Дурочка, ты хочешь поступить в институт или передумала?

– Разумеется, хочу! Целый год к этому готовилась. И в танцевальный кружок ходила, и басни Лафонтена учила…

– Учти, конкурс – шесть человек на место. Причем все шестеро идут по блату. И выбирать будут не только по тому, как ты складно басни декламируешь. Важно, кто за тебя просит… А профессор обязан Игорю Константиновичу. – Скромно опустив глаза, подруга добавила: – А я Игоря просила тебе помочь, и он согласился.

Радостно взвизгнув, Алеся бросилась обнимать подругу.

– Ой, спасибо, Валюша. Я так тебе благодарна!..

– Потом благодарить будешь, после зачисления. А пока иди в душ. Сейчас стилист придет. Он и одежду подберет. Только мой тебе совет: на собеседовании молчи, мужчины все уже решили. Профессор решил тебя в институт свозить, чтобы ты попривыкла.

– А басни?

– Если захочет услышать басни, – расскажешь, – улыбнулась подруга. – Пожелает увидеть танец – станцуешь. А пока соку выпей. Любишь гранатовый?

– Валюша, ты мое все!

– Давай шевелись, через час выезжаем.

Зак достал из кейса паспорт на имя гражданина США Мориса Гольдмана, зашел на сайт по продаже авиабилетов и купил перелет до Сантьяго. При одной мысли о том, что ему предстоит разговор с Ильей, у него во рту мгновенно пересохло. Зак сел на диван и крепко задумался. По большому счету в том, что состоялся аукцион, его вины не было, но, зная крутой нрав Карова, он понимал, что тот особо вникать не будет. Беда в том, что самонадеянный Зак успел проговориться, что заказ выполнен и находится под его контролем в Москве. Даже если вернуть русскому деньги, это ситуацию не изменит. Если удариться в бега – Илья не поскупится на затраты, чтобы найти и наказать беглеца. Даже не из-за потерянных денег, а чтобы другим неповадно было. Можно, конечно, побегать, но ему непременно перережут горло, как барану, снимая все на видео для отчета. В данном случае ему не поможет даже Моссад, сотрудником которого он был многие годы. Бегать Кацман не собирался. Не для того он собирал свои миллионы, чтобы не успеть их потратить. Конечно, он попал, и даже очень, но сейчас для него главное разрядить обстановку и потянуть время. А там кривая выведет. На записи аукциона видно, как он уговаривал этого русского хлыща отменить аукцион. И даже грозил ему наказанием за непослушание. Пусть Илья посмотрит видео и мстит не Заку, а русскому. Заодно увидит чудо, найденное по его заказу. При мыслях о девушке Кацмана охватила приятная дрожь. Колдунья! Настоящая ворожея. За свои сорок с небольшим он ни разу не встречал женщины, оставившей такой след в его сознании. К тому же девушка была невероятно похожа на мать заказчика, о судьбе которой он много знал и лично принимал участие в ее лечении. Зак также знал, что если невыполненный заказ имеет отношение к матери Ильи, дело не ограничится просто убийством.

Его, Зака, разберут на органы. А может, скормят зверям… Причем живого.

Глубоко вздохнув, он набрал номер телефона Ильи.

– Слушаю тебя, Зак, – ответили в трубке.

Кацман встал с дивана и вытянулся в струнку, но, сообразив, что русский его не видит, расслабился.

– Илья Иванович! Я как раз по поводу заказа звоню.

– А что мне по этому поводу звонить? Товар должен быть у меня. Или ты ее еще не нашел?

– Нашел. И она уже в Москве. Но… – Зак глубоко вздохнул, так что Каров сразу почувствовал неладное.

– Что с ней? Она жива? – металл, звучавший в голосе Ильи, заставил Зака ощутить холодок в животе.

– Жива. Чувствует себя хорошо. Я вам сейчас пришлю одну запись, вы посмотрите и все поймете. – Кацман прервал разговор и, отправив файл, стал со страхом ждать ответную реакцию Карова.

Илья включил видео, присланное Заком, увидел Алесю и оцепенел… Это копия его мамы в молодости. Увиденное вызвало двоякое чувство. В нем одновременно бушевали и ненависть к доктору, и дикое желание к девушке. Просмотрев аукцион, Каров грязно выругался. Теперь он точно знал, где находится его товар. Торг вел Игорек, сын спасенного им в Афганистане майора, а ныне генерал-лейтенанта. Конечно, можно сейчас же с ним связаться и попросить отдать Алесю. Но Каров знал, что в бизнесе так не делают. Парень хоть и редчайшая сволочь, однако никаких претензий к нему он предъявить не мог. У владельцев «лохматых сейфов» мораль на последнем месте. Освобождать Алесю силой тоже затруднительно. И даже не из-за того, что без боя, причем серьезного, в центре Москвы не обойтись, а в том, что папа Игоря сегодня занимал не последнюю должность в ГРУ. Потому ссориться с ним Карову было не с руки. Но и отдавать девушку на растерзание толстому хряку Илья не собирался. Можно поручить навести справки о толстяке своему начальнику безопасности, если забыть о том, что он является дедушкой того самого Игоря…

«Как все запутано!» – покачал головой Илья и позвонил прощелыге-еврею.

– Слушай сюда! Делай что хочешь, но чтобы девушка была у меня! В целости и сохранности! Займешься этим лично! Меня в это дело не впутывай. И не вздумай бежать! Для справки: ты находишься под постоянным контролем. Морис Гольдман – рейс до Сантьяго. Даю тебе одну подсказку: офис торговца находится в Тверском переулке, дом 15. Это бордель. Мой товар очень скоро перевезут в коттеджный поселок Дарьино, где-то на Ярославском шоссе, в 94 километрах от Москвы. Трехэтажный дом в центре. Охрана серьезная. – Услышав мертвую тишину в трубке, спросил: – Ты еще жив, сучонок?

– Да!

– Если хочешь и дальше дышать, привезешь мне девушку через сутки. Время пошло. Осталось 23 часа 55 минут.

Враг, протянувший вам руку над пропастью, спасатель

– Черт! Черт! – ругался Зак. – Как он меня достал! Одно радует, адреса ему известны… – Тут Кацману стало жутковато от мысли, что Илье известны не только адреса. Он также знал о купленных на другое имя несколько минут назад билетах. – Ну на фига я подвязался с этой девкой?! Повелся на пятьдесят кусков, а угодил под такой замес!..

Он сел на диван. Набрал в поисковике «московские криминальные группировки» и получил исчерпывающую информацию. Ознакомившись со всеми, выбрал мафиозную организацию «Останкинская» со штаб-квартирой в гостинице «Останкино», где, собственно, Зак сейчас и находился. Здесь же было указано имя главаря – Маг. Еврею оставалось только сходить и записаться на прием по срочному делу.

В отличие от государственных чиновников, главарь не стал заставлять Кацмана томиться в ожидании. Узнав суть дела и предложенную сумму гонорара, согласился помочь. Пробив по своим каналам, кому принадлежат притон и вилла, он даже обрадовался, что за чужие деньги пощиплет «папенькина сыночка». Этот Игорек вообще обнаглел. Самых «жирных» клиентов уводит, пользуясь тем, что его заведение самое тихое в регионе.

«Мля, сегодня мы тебе устроим тишину! На всю Россию прогремишь!» – умиляясь сложившейся ситуацией, размышлял главарь.

Срочно собрав своих подручных, определил задачу и разработал совместно с ними подробный план операции.

Притон Игорька располагался в глухом переулке, и его легко можно было блокировать. Этим и решил воспользоваться бывалый авторитет.

В соседний с притоном подъезд вошла миловидная девушка в сопровождении мужчины в спецовке работника коммунальной службы. Парочка поднялась на третий этаж. Девушка позвонила в квартиру без номера. На звонок никто не ответил. После нескольких безуспешных попыток дозвониться она перешла к другой квартире. Дверь приоткрылась, и в щели показалось добродушное лицо старичка.

Представившись работниками «Горгаза», парочка получила приглашение войти. Выяснив, что старичок живет один и в гости никого не ждет, мужчина уколол ему транквилизатор. Через минуту «божий одуванчик» мирно спал. Плотно закрыв все окна и форточки, мужчина взялся за дело. Разъединив сгоны газовой трубы, снабдил ее клапаном-расходомером газа с предустановкой. Затем присоединил к клапану шланги и развел по комнатам. Зная объем квартиры, выставил нужные цифры и включил счетчик. Автоматика отсчитает установленное количество газа и закроет кран. Без этого газ может не с детонировать. Смешавшись с воздухом, он превратится в гремучую смесь огромной разрушительной силы. Мужчина подсоединил мобильный телефон к электрошокеру, запустил адскую машинку, открыл кран подачи газа, и парочка благополучно покинула квартиру.

Ничего не подозревающий Игорек вышел из своего борделя с двумя девушками и сел в «хаммер». Кортеж из трех машин отъехал от пятиэтажки. В первом и замыкающем внедорожниках ехали охранники из фирмы, принадлежащей Илье и руководимой дедушкой владельца борделя.

В тот момент, когда первая и вторая машины, повернув направо, выехали на главную улицу, в замыкающую врезался старый самосвал ЗИЛ, доверху груженый песком. От удара часть песка высыпалась, привалив кабину ЗИЛа и внедорожник сопровождения. Две первые машины, не останавливаясь, устремились вперед. Из кабины ЗИЛа выпрыгнул крепкий парень. Забежав за кузов, он щучкой влетел в салон «Субары Форестер». Задымив всеми четырьмя колесами, глотнувшая закиси азота, машина ушла за первыми двумя, не оставив никаких шансов охранникам, оказавшимся наглухо заблокированными с одной стороны ЗИЛом, а с другой стеной подземного перехода. Чертыхаясь, старший доложил Звездочету, деду Игоря, о возникшей ситуации.

Представившись работниками «Горгаза»,парочка получила приглашение войти.

В это время на телефон «сотрудников «Горгаза» поступил сигнал о готовности смеси. Девушка набрала номер. Оглушительный взрыв сотряс воздух в пятистах метрах от эпицентра взрыва. В небо взметнулось пыльное облако. Припаркованные машины завыли, перекрикивая одна другую. Движение остановилось. Второй звонок девушка сделала боссу.

Две машины выскочили на Ярославское шоссе, не заметив преследования. Немного успокоившись, Игорь позвонил деду. Каково же было его удивление, когда он узнал о взрыве, разрушившем один из четырех подъездов в его борделе.

«Все бабло, вырученное от продажи этой суки, не покроет и половины убытков! Ну, жидяра Кацман! Ты от меня не уйдешь!..»

– Дед, ты можешь сказать, на кого работает Зак Кацман?

– Эта проститутка работает на многих, а точнее, на себя. И не гнушается ничем. – Дед не собирался говорить внуку, что самый частый заказчик Зака – его босс Илья. Он понимал: если бы это было нужно Илье, то ему и напрягаться не стоило бы, чтобы завладеть девушкой. Позвонил бы и все. Да и Зак не отморозок, любящий играть в войну. Что-то тут не то…

– Ты, внучок, будь осторожен. Может, ты кого-то не того спалил своими видео, или дорогу перешел? Хорошо подумай! Иначе мы не сможем нанести контрудар.

Предательский холодок сковал спину Игоря, будто ему за ворот бросили кусок льда, и, тая, он стекал холодными струями по позвоночнику. Он отчетливо понял, кто его «пасет». Это останкинские, – Маг. У него давно с ними были «терки» по бизнесу. Благодаря папочке Игоря никто не мог подмять под себя. Мало того, он сам недавно потеснил Мага в бизнесе грузоперевозок, а точнее, захотел вытеснить из кавказского наркотрафика.

«А может, кто-то из покупателей специально участвовал в аукционе, чтобы затем и бабу сковырнуть, и «лаве» слить??? Если так, то ему не жить. Но почему за нами нет хвоста?»

Для пущей достоверности он предложил впереди идущей машине свернуть на второстепенную дорогу и проехать параллельно основной через пару населенных пунктов. Попрыгав более часа по колдобинам проселка, слежку они не выявили. В свой коттеджный поселок он въехал с грунтовой дороги.

Остановившись за домами так, что их не было видно от особняка, старший охраны предложил произвести разведку.

«Давай отправим бабу и еще мужика по гражданке. Пусть разузнают, что там у тебя, и передадут по рации».

Игорь приказал идти в разведку Вале и водителю.

Парочка подошла к воротам трехэтажного здания, и мужчина нажал кнопку домофона.

– Кто такие?

Представившись и назвав пароль, услышали отзыв и новый вопрос:

– Чего пешком, а не на машине?

На что водитель ответил, что пробил по дороге сначала колесо, а недалеко от дома и запаску. Позвонить не мог, телефон раздавил, пока с колесами возился. В электрозамке щелкнул соленоид, и калитка пропустила девушку и парня внутрь двора.

Им навстречу из сторожки вышел рослый парень. Но водитель не знал всех охранников в лицо, так как они слишком часто менялись.

– Кто кроме тебя еще есть на объекте? – спросил водитель.

– А тебе какое дело, я не уполномочен тебе докладывать.

– Отвечай на вопрос, а то хозяин тебе глаз на жопу натянет! – раздраженно выкрикнул водила.

– Да нет никого. И не было, – растерянно ответил охранник.

– Давай видео прокрутим часа за два, – подсказала Валентина.

– Точно, пошли в дежурку. Мы сами сейчас все увидим, – потребовал от охранника водитель.

Просмотрев видео и не заметив ничего необычного, они связались по рации с шефом и доложили обстановку. Через минуту ворота автоматически распахнулись, впуская во двор машины. Из «Ленд Круизера» высыпала четверка вооруженных бойцов. Они быстро обшарили все места, где мог притаиться посторонний. Не обнаружив ничего подозрительного, подали сигнал пассажирам «хаммера». Все быстро проследовали в дом, похожий на средневековую крепость, выложенную из бутового камня, с небольшими окнами, забранными мощными коваными решетками.

Зазвонил телефон. Это на связь вышел покупатель. Он уточнил, все ли остается в силе, потому как он скоро прибудет для обмена юного «цветка» на один «лимон». Теперь только Игорь окончательно успокоился.

Толстозадый и пухлогубый хряк сидел, развалившись на заднем сиденье «Ауди Q7». Машина мягко катила своего хозяина и двух его опричников по Ярославскому шоссе. До точки встречи оставалось километров сорок. Толстый млел от предвкушения, что через каких-то тридцать минут получит свою новую, живую и непорочную куклу. Отдав за нее «лимон» евро, будет делать с ней все, что взбредет в голову. Сначала он станет для нее папочкой, и они пойдут в магазин делать покупки… Затем он будет кормить ее в самых дорогих ресторанах. А затем…

Но его мечтания были прерваны проблесковыми огнями машины ДПС. Внедорожник остановился. Расстегнув кобуру, охранник вышел из машины узнать о причине остановки и урегулировать вопрос. Но тут же на него направили стволы трех автоматов АКСУ с требованием положить руки на капот и расставить ноги. «Вежливо» попросили выйти водителя и стать в ту же позу, что и охранника. В салон «ауди», рядом с хряком, уселся крепкий мужчина кавказской внешности и заговорил на суржике:

– Мы не хотим вас обижать, но то, за чем вы едете, не может вам принадлежать, потому что человека нельзя купить… А ваш сообщник Игорь действует незаконно и подводит вас под серьезную статью. Три пятилетки с полной конфискацией и без права на амнистию… Ничего этого не будет, если вы согласитесь помочь следствию… Итак, ваш ответ?

Рыхлое тело задрожало, как холодец. Толстяк не раз пользовался услугами Игоря, чья репутация казалась безупречной, а тут так вляпался…

Кавказец достал наручники и посоветовал не оказывать сопротивления и вытянуть вперед руки.

– Я согласен помочь следствию… – заблеял жирдяй.

– Вот это другое дело. Где деньги?

– В багажнике.

– Сидите тихо. Сейчас мы все устроим.

Охранников жирдяя разоружили и, надев браслеты, затолкали в УАЗ. Достав из багажника деньги и убедившись в их подлинности, полицейские совершили некоторые манипуляции с заменой кейса. Затем в салон «Ауди Q7» село три человека с откровенно бандитскими рожами.

– Ну что, сочувствующий, покатили, – прорычал водитель и тронулся с места.

Подсевший справа заговорил с покупателем.

– Сейчас я здесь барин. Потому слушай сюда, «визжало». Приедем на место, бодягу не разводи. Играем по нотам. Сценарий такой: приехали, поздоровались, дал мне команду показать деньги. Я показываю, ты настаиваешь, чтобы покупатель пересчитал. Потом я кейс с деньгами прикрою. Ты, пухлый, прикажешь мне деньги отдать, а кейс забрать, потому что он дорог тебе как память. Я открываю кейс и вываливаю деньги на стол. Затем ты забираешь товар, и мы уезжаем. Повтори, что я сказал!

Толстяк, запинаясь, повторил основную идею плана.

– Молодец, кабанчик.

С этими словами они подъехали к воротам особняка.

Смерти осточертела прелюдия по имени Жизнь

Толстяк, набрав нужный номер, сообщил о своем приезде. Створки ворот раздвинулись, и «ауди» въехала во двор. Из машины вышли двое, один нес коричневой кожи кейс, второй катил на коротких ножках свое тело. Игорек лично вышел встречать дорогого гостя. Обменявшись парой дежурных фраз, они прошли в гостиную. Хозяин предложил гостю располагаться и чувствовать себя как дома. Усадив покупателя в кожаное кресло, подал спиртные напитки. Гость от напитков отказался, сославшись на то, что ему не терпится скорее получить свой товар.

– Я вас понимаю, но все же хотел бы для начала удостовериться в вашей платежеспособности, – заговорил Игорь. – Вы позволите взглянуть на деньги?

– Покажи деньги! – приказал своему помощнику толстый писклявым голосом.

Подручный положил кейс на стол и раскрыл его. На красном бархате лежали двадцать пачек по пятьдесят тысяч евро каждая. Игорь взял одну пачку, прошуршал купюрами и сунул их под ультрафиолетовый свет. Ничего не заподозрив, взял на выбор вторую пачку. После проверки третьей согласился принять деньги. Подручный толстого закрыл кейс и протянул его продавцу.

– Погоди, – вновь провизжал покупатель, – кейс оставь. Он мне дорог как память.

Помощник вновь положил кейс на стол, открыл, достал деньги и аккуратно сложил их на серебряном подносе в ряд, стопочками по пять пачек. Игорь накрыл поднос красивой салфеткой, расшитой цветами.

– Хочу вам дать совет, уважаемый покупатель. Девочка считает, что она сегодня проходит собеседование для поступления в институт. Пусть она верит в это хотя бы до посадки в вашу машину.

Он попросил Валю привести Алесю. Когда девушки спускались по лестнице, яркий мартовский свет, струящийся из окон, осветил их со спины. В лучах солнца Алесины пшеничные волосы светились, создавая нимб.

«Богиня!..» – мелькнуло в голове Игорька.

При виде некрасивого хряка у Вали на глаза навернулись слезы. Впервые она почувствовала угрызения совести. Понимая, что она может сорваться и ляпнуть лишнее, босс быстро увел ее в другую комнату и запер на ключ.

– Алеся, это и есть профессор славистики Иван Иванович Боровский. Теперь ты поедешь с ним. Он несколько дней позанимается с тобой, чтобы подготовить к сдаче вступительных экзаменов, и скоро мы снова увидимся.

Покупатель, его помощник и девушка вышли из дома. Ворота открылись, и «Q7» бесшумно покатила по асфальту.

Довольный положительным завершением сделки, хозяин дома налил себе виски и залпом выпил. Затем открыл сейф, подошел к журнальному столику, взял поднос с пачками денег и небрежно побросал их в железное нутро. Но, вспомнив о манипуляциях с кейсом, Игорь заподозрил неладное. Достал пачку банкнот, прошуршал ее пальцами, и у него потемнело в глазах…

– Сука! Ублюдок! Ну, жирная свинья, я заставлю тебя сожрать эти деньги! Нет! Я тебя поджарю на них! Буду поджигать по одной бумажке и запекать подвешенного кабанчика.

Распорядившись немедленно организовать погоню, он выгреб из сейфа макулатуру и сбросил в пластиковый пакет. Тем временем старший из команды охраны сообщил, что на машину покупателя установлен радиомаячок, и можно отследить его передвижение.

– Где они сейчас?

– Недалеко от нас, в лесу.

– А точнее?

– Километров семь. И, что интересно, они не двигаются. Наверное, «проффесор» решил начать собеседование. Видать, ему совсем невтерпеж, – как ребенок радовался старший.

– Давай к ним! Возьмем тепленького и кастрируем на месте. А бейцелы заставим сожрать! – орал захмелевший Игорек.

Запрыгнув в машину, он набрал деда. Ответил автоответчик.

– Черт! – выругался внучок. – Дед не может просто так отсутствовать… Что еще могло случиться?

Не решившись позвонить отцу, он погрузился в думы. Если бы не спиртное, он бы смог связать цепочку алогизмов, а так ему казалось, что во всем виноват толстый.

Машины съехали на проселок, а затем въехали в лес. На поляне, укрытой подтаявшим снегом, стоял, покачиваясь, черный «Ауди Q7», оглашая лес мелодиями шансона.

– Вот ублюдок! У него вместо мозгов сало. Берите их! – скомандовал Игорь и пошел следом, прикрываясь одним из бойцов.

Затемненные стекла не давали возможности увидеть происходящее в салоне. Окружив машину, они одновременно распахнули все пять дверей. То, что увидел Игорек, поразило его.

На передних сиденьях сидели водитель и телохранитель, оба связанные особым способом. Они были вынуждены то оттягивать веревки, сдавливающие их шеи, то вновь отпускать, давая по очереди дышать то себе, то висящему за их спинами на этой же веревке толстяку. Именно эти упражнения и раскачивали автомобиль в такт учащенному дыханию. В открытом багажнике автомобиля красовалась гирлянда из десятка тротиловых шашек, большая гора осколочных мин и граната. Стопорный шплинт, удерживавший боек вместе с вытяжным кольцом, в обиходе называемым «чекой от гранаты», болтались на поводке, привязанном к ручке багажника.

– Ну надо же! – только и успел произнести Игорек, как мощный взрыв разметал по мартовскому лесу части автомобиля и человеческих тел. Заходящее солнце добавило красного на кровавый снег…

Точная наука несовместима с романтикой

Шагая по коридору клиники, Илья давал распоряжения своему помощнику.

– Аркадий, срочно готовь аппаратуру. Я привез тело для мамы. Правда, она перенесла шок, и необходима коррекция.

– Вас понял. Я как раз пополнил базу данных и уверен, что могу предложить массу вариантов.

– Девушку зовут Алеся. Она приехала из провинции, точнее, из белорусского Полесья. Собиралась покорять Москву своими талантами, а попала в бордель. Она до сих пор девственница, хотя попытка изнасилования несколько часов назад имела место. Все до момента приезда в Москву – стереть. Внести то, что нужно мне. Пусть она будет студенткой первого курса исторического факультета. Об этом когда-то мечтала моя мама… Да, доктор, не сильно загружай ее, пусть будет только то, что предусмотрено учебной программой.

Информацию о том, что дед Игоря и отец генерал-лейтенанта Перегуды, Дмитрий Дмитриевич, догорал в вертолете, упавшем на бензоколонку, Илья Каров узнал первым. Затем из последних новостей он услышал о взрыве бытового газа в пятиэтажке, где был притон, – семейный бизнес семьи Перегуды. Еще чуть позже – и о взрыве тротилового заряда большой мощности в подмосковном лесу, приведшем к многочисленным жертвам. В новостях сообщалось, что единственный опознанный труп при жизни был Игорем Константиновичем Перегудой.

– Ну надо же! – только и успел произнести Игорек, как мощный взрыв разметал по мартовскому лесу части автомобиля и человеческих тел.

Такого развития событий даже Илья не мог предположить. Его старый знакомый, покровитель и участник многих проектов Константин Перегуда в один день лишился бизнеса, отца и сына.

Илья понимал, что такое потрясение не может не сказаться на человеке, а, значит, на Константина лучше не рассчитывать, и нужно самому принимать решения. А думать было над чем. Илья получил информацию о том, что клиникой плотно интересуются иностранцы.

«Сейчас, главное, разобраться в приоритетах… – успокоил себя Каров. – Донор для мамы найден. Информация с мамы считана и сохранена на электронном носителе. Программы переноса сознания усовершенствованы…Первое – отключить маму от аппаратуры и дать ей спокойно умереть. Второе – вывезти Аркадия с Алесей из клиники на запасную секретную базу. Третье – провести «стерилизацию» сознания персонала клиники. И четвертое – уничтожить аппаратуру и исчезнуть самому», – подытожил, набросав план экстренных мероприятий, Илья.

Генерал Перегуда только что вернулся из командировки и сразу почувствовал какое-то напряжение в своем окружении. Казалось, все что-то не договаривают. Но он ужасно устал, хотелось есть, поэтому не стал ничего выяснять. Переодевшись, он прошел в кухню-студию, достал из бара выпивку, а из холодильника лед и закуску. Поставил все на красивый поднос и перенес на стеклянный столик возле большого ярко-красного кожаного дивана.

Опустив обессиленное тело на приятно холодящую кожу дивана, бросил несколько кубиков льда в высокий стакан. Зазвонил телефон, беспокоили из его офиса.

– Какого черта? – не скрывая раздражения, спросил Перегуда. – Что такое могло случиться, что ты мне звонишь?!

– Крепитесь! Ваш сын погиб… – без приветствия и предисловий дрожащим голосом сообщил адъютант.

– Повтори! – переспросил Перегуда, но вместо голоса адъютанта услышал:

– Костя, наш сынок, Игорек, умер!..

Голос бывшей жены генерал распознал не сразу. Они разошлись, когда сыну было восемь месяцев. Общались мало. Подарки на день рождения, Новый год, да и то лишь в самые первые годы после расставания. Но сына он любил. Пусть как-то по-своему, но любил. Помогал в бизнесе.

– Как это произошло?

– Это все ваши черные делишки! – единственное, что могла членораздельно произнести женщина, а затем Перегуда услышал лишь животный вой убитой горем матери…

Генерал отключил телефон и на негнущихся ногах вернулся к дивану. Он открыл бутылку «Блю лэйбл» и стал пить прямо из горлышка. Пил и пил, пытаясь растопить вселенский холод. Жар в желудке от спиртного заглушался оледенением души. И чем больше он пил, тем сильнее леденел. Его начал бить озноб. Дрожали все части тела, и каждая на своей собственной частоте. Горло сдавил спазм. Жидкость от невозможности проникать в желудок вытекала изо рта и носа одновременно… Вновь зазвонил телефон. Он не знал и не хотел знать, кто звонит. Отбросив опустевшую бутылку, генерал склонил голову до самого столика и увидел свое отражение в стекле: выглядел он ужасно. Виски вперемешку со слизью стекали на стекло, от икоты содрогалось все тело… А телефон звонил и звонил… Протянув руку, Перегуда включил громкую связь, потому что был не в состоянии удерживать трубку.

– Константин Дмитриевич, крепись! – звонил его друг генерал. – Ужасные вести.

– Знаю… Сына не стало… Мне нужны подробности.

– Обязательно выясним все до мелочей. Но я не поэтому звоню. Я по поводу твоего отца, Дмитрия Дмитриевича…

Перегуда тупо уставился в экран телефона. Спиртное стало действовать, уменьшая связь нейронов, и он терял способность соображать.

– А что с отцом? – спросил он как-то слишком спокойно, словно играя чужую роль.

– Сообщение поступило из Владимирской области. Сгорел в вертолете вместе с бригадой охотников.

– Он был на охоте? – удивился Перегуда, думая: «Странный сегодня день. А может, это мое воображение под действием алкоголя разыгралось…» – Ты кто?

– Я твой друг и коллега, Савелий. Все очень серьезно. И две смерти, к сожалению, реальность.

– Все! Не хочу ничего слышать! – заорал в трубку Константин и швырнул телефон…

Да, Перегуда, все люди божьи твари! Но вы из них самая редкая

От окна, завешанного тюлевыми занавесками, на массивный письменный стол падал свет. На огромной столешнице красовался стаканчик с торчащими из него карандашами и фломастерами. Рядом, в дешевой рамке – фотография Президента Сиднева. Несколько папок аккуратной стопкой лежали перед портретом. Размер, множество тумб, различных ящиков и отсеков придавали столу значимости. На стене, справа от стола, висел календарь на 2012 год, а слева – большой портрет Дзержинского. Вдоль одной из стен расположился книжный шкаф, заполненный книгами в дорогих переплетах, расставленными в определенном порядке: самую верхнюю полку занимали собрания сочинений Пушкина и Есенина. Ниже разместились тома британской и советской энциклопедий.

Если бы не пыль, покрывающая эти вместилища человеческой мудрости, можно было бы подумать, что жилище принадлежит эрудированному интеллигенту. Но в комнате был еще один шкаф, платяной. Он стоял с приоткрытыми дверцами, как бы показывая, что не смог вобрать в себя сброшенные второпях брюки, рубашку и красивое женское белье. Около дивана валялась пустая бутылка из-под виски «Чивас». Белое, расшитое темно-синими цветами покрывало сползло с лежавшего на диване мужчины: он замычал во сне и стал подергивать ногой. Ему снился кошмар, и он явно старался от него избавиться. Ему удалось проснуться, он открыл глаза. Слюна тонкой струйкой стекала по щеке, красные, совершенно пустые глаза уставились в потолок.

В затуманенном алкоголем мозгу в унисон ударам сердца пульсировала боль. Истязаемый похмельем, мужчина застонал. С трудом привстал и спустил ноги на пол. Присев на край кровати, он пытался вспомнить события вчерашнего дня, но организм отказался совершать какое-либо действие. Приступ тошноты вынудил его закрыть глаза и вновь упасть на кровать. Во рту было гадко. Язык коснулся спекшихся губ, и истерзанный мозг смог выдать единственную команду: «Выпить!»

Мужчина встал, но тут же свалился на пол. Однако продолжил движение на четвереньках в направлении столика, где стояла предусмотрительно откупоренная заранее бутылка шампанского. Его перемещение в пространстве мало напоминало движения человека. Шатаясь из стороны в сторону и вперед-назад, подобно хамелеону, движущемуся по дереву, он донес биомассу до объекта вожделения и обессилено опустился на колени. Теперь ему предстояло решить еще одну задачу. Стоя на четвереньках, он никак не мог взять бутылку. Как только он оставался на трех опорах, его «тушка» тотчас падала на пол. В который раз приподняв себя, он сообразил упереться подбородком в столешницу и наконец высвободил одну из передних конечностей. Дотянувшись до бутылки, придвинул ее поближе к лицу. Попытка наклонить горлышко закончилась падением сосуда. Шампанское возмутилось и выплюнуло прямо в его открытую пасть толстую струю белой, хмельной пены. Жадно ловя «живительную» влагу, «тело» громко отрыгивало газы. Когда жидкость перестала вытекать из бутылки, мужчина частично обрел возможность координировать свои движения и сел на пол. Взяв бутыль двумя руками, он вставил горлышко в рот. Шумно глотая и пуская носом пену, влил в себя остаток содержимого.

Руки перестали дрожать, и он торопливо налил в фужер виски. Кривясь, выпил, подавляя позывы рвоты. Запить спиртное было нечем. Захватив бутылку, мужчина направился в ванную. Его качнуло в сторону, и он наткнулся на стул с висящим на спинке генеральским кителем. От сильного толчка в живот он не смог сдержать рвоту и «запятнал» золотопогонный мундир «коктейлем» из желчи, шампанского и виски. Затем заметил на полу женскую одежду и встрепенулся. Выпрямившись во весь рост, обвел мутным взглядом комнату и, не найдя того, что искал, покачал головой. Семеня мелкими шажками, добрел до туалетной комнаты, открыл дверь и нашел там обнаженную женщину, лежащую в ванне с водой… Генерал коснулся ее руки и понял, что она мертва. Убрал с лица женщины волосы, пытаясь вспомнить, кто она. На него смотрело красивое юное лицо с разбитыми, пухлыми губами и мертвыми, немигающими глазами. Рядом с ванной на кафельном полу валялись шприц и пустая ампула.

«Так вот оно что…» – тихо промолвил генерал и опустил руку женщины. Она упала в воду с шумным всплеском.

– Сама виновата, – буркнул он и, открыв кран, стал хлебать воду.

Утолив жажду, набрал воды в графин и, как бы боясь разбудить лежащую в ванне, вышел и тихо прикрыл за собой дверь.

Генерал выпил залпом один за другим два стакана воды, сел за стол и начал мысленно прокручивать «кино» назад… Сначала пришел полковник. Он привел шатающуюся девушку и толкнул ее на кровать. Достал из кармана и положил на стол шприц с ампулами. Козырнул генералу и вышел, мягко закрыв за собой дверь. Оставшись наедине с бесчувственной девушкой, генерал предложил:

– Ну что, сама разденешься или помочь?

Девушка посмотрела на него мутным взглядом и пробормотала что-то нечленораздельное.

– Понятно. Барышня сотрудничать не желает… Поможем.

Он подошел к кровати и буквально вытряхнул ее из платья, потом стащил колготки вместе с трусиками, сорвал и отбросил в сторону бюстгальтер. Девушка вяло пыталась сопротивляться. Обнажив ее, сластолюбец возбудился. Мысль о том, что рядом лежит лишенное каких-либо проблесков сознания тело, его не смущала. Он хотел это тело. Второпях сбросив с себя одежду, генерал навалился на девушку, пытаясь войти в нее. Девушка очнулась, завизжала и, отчаянно пытаясь вырваться из объятий, ударила генерала по лицу. Если бы не звукопоглощающие стены и двери конспиративной квартиры, на крики сбежались бы соседи. Но генерал знал, что никто ничего не услышит.

– Ладно, стерва… Не хочешь по-доброму, будет по-моему, – и, вложив в удар всю силу, ударил девушку по лицу.

– Из-за тебе подобных, сука, погиб мой сын! Ненавижу!

Потом ударил еще раз, с другой руки. Тело обмякло. Чтобы не испачкаться в кровь, он накрыл лицо полотенцем и сделал то, что хотел…

Вот только вгоню патрон в патронник и всех прошу, кто сделал мне зло

Прокрутив события минувшей ночи в мельчайших подробностях, генерал сплюнул. Затем он вспомнил, что этому предшествовало известие о гибели отца и сына. Как ему тогда хотелось застрелить принесшего дурную весть!.. Но он ничего не смог сделать, потому что ужас сковал его. Ведь буквально за час до этого он готовился стать обладателем технологии по переносу сознания… День, два – и он захватил бы Карова со всей его аппаратурой. Убрав свидетелей, они с отцом и сыном завладели бы миром. А что теперь?..

Именно для того, чтобы убежать от этих мыслей, и решил оторваться на ком-нибудь. Вот и попала девка под раздачу. А подцепил он ее в ресторане, куда приехал с помощником. Девчонка имела неосторожность наскочить на него в вестибюле, а затем, даже не извинившись, убежала в сторону туалетов. И без того обозленный на весь мир генерал решил не утруждать себя поиском подходящей жертвы, а тут же оторваться на нахалке. Жертва найдена, – точка…

Отодвинув занавеску, отделявшую вестибюль туалетов от зала ресторана, он решительно распахнул дверь женского отделения. Красавица стояла у зеркала и курила. Он подошел к ней вплотную, положил руку на плечо и развернул лицом к себе.

– В чем дело? – спросила она, явно не понимая его намерений.

– Я тебя хочу, и ты будешь моей, – генерал рубил фразы, не допуская и мысли о неподчинении.

– Что вы себе позволяете? Я замужняя женщина! – возмутилась незнакомка.

Но имеющий власть, привыкший командовать мужчина не привык к отказам.

– Послушай, меня это не волнует. Мне нужна всего лишь одна ночь с тобой. Никто ничего не узнает. Говори «да», и все будет хорошо.

Девушка смотрела на него с изумлением и процедила сквозь зубы:

– А не пошел бы ты?

Резко развернувшись, она покинула туалетную комнату. Генерал последовал за ней. На ходу позвонил заму и попросил приехать с двумя «чистильщиками».

«Ладно, сука! – подумал он. – Все равно я с тобой пересплю. Не хочешь так, будет силой».

Показав помощнику объект, поехал на конспиративную квартиру.

Мысль о том, что делать с телом, генерала не волновала. Его бесило то, что два самых близких ему человека погибли в один день. Он еще не принял их смерть, а в душе стало пусто, как будто там образовалась черная дыра, пожирающая остатки человечности. Все доброе стала заполнять жажда мести. Он готов был мстить не только виновникам гибели отца и сына. Закрывая глаза, он буквально видел, как черная дыра, образовавшаяся в его душе, увеличивается, вбирая в себя и его самого. Он сам стал «черной дырой», и горе тому, кто окажется рядом. От этих мыслей плавился мозг. Генерал не заметил, как в высокий стакан закапали горючие слезы. Но это не были слезы раскаяния и прощения. В опустевшей голове металась, стуча в виски, одна-единственная мысль: «Мстить!»

Перегуда встал, поднял с пола телефон и позвонил Савелию.

– Я тебя хочу, и ты будешь моей, –генерал рубил фразы, не допуская и мысли о неподчинении.

– Алло! Ты спишь? – спросил он.

– Нет, только что лег, – ответил Савелий, покашливая.

– Сейчас спать нельзя. Отечество в опасности. Срочно приезжай на конспиративную квартиру.

Взглянув на часы, Савелий чертыхнулся и спросил:

– А это не может подождать до утра? Третий час ночи. Да и нездоров я, горло простудил.

– Срочно. Жду через полчаса. Приезжай сам. На своей машине. Оставишь ее прямо у двери подъезда. Дверь будет открыта.

В трубке возникла тишина, и Савелий подумал, что Константин забыл отключиться, как вдруг услышал шум, витиеватый мат, а затем:

– Ты еще здесь?

– Да. Слушаю тебя.

– Возьми виски и икры. У меня закончилась.

Савелий хотел ответить, но услышал гудки.

– Ты куда среди ночи? – спросила недовольно жена.

– На службу. Спи!

Савелий с досадой вылез из-под одеяла, и чтобы разогнать сон, пошел на кухню заваривать кофе. Позже, сидя в машине, задумался над тем, что в последнее время Константин стал много пить. Напряжение на службе, особенно эту неделю, сказывалось и на нем. Савелий Федорович Удодов тоже не пончиками торговал, он был в чине генерал-лейтенанта и возглавлял отдел по связям с европейскими странами. Но таких срывов он себе не позволял, вел размеренную жизнь, без вредных излишеств и особого фанатизма. Ему было важно дотянуть до пенсии и уйти на заслуженный отдых в полном здравии, а не ногами вперед. Он уже сожалел, что связался с Перегудой, поверив в его успех. Вот теперь из-за этого должен среди ночи ехать на встречу и везти выпивку с закуской, словно курьер.

Савелий подумал, что обязательно в ближайшее время найдет в себе силы высказать Константину, все что думает.

Он въехал во двор, где в одном из домов располагалась конспиративная квартира. Поставив машину у подъезда, поднялся на третий этаж и открыл незапертую дверь. В квартире было тихо. Савелию даже показалось, что здесь никого нет. Однако в большой комнате он увидел разбросанную по полу женскую одежду. Заглянул в спальню и обнаружил на диване своего товарища без каких либо признаков жизни. Испугавшись, включил свет и услышал храп, оповестивший о наличии жизни в теле Перегуды.

– Костя, я приехал… – не дождавшись реакции, стал тормошить товарища, но тот лишь перевернулся на другой бок и захрапел громче.

Савелий решил принять экстренные меры – облить спящего водой. К сожалению, графин оказался пустым, и он вынужден был отправиться по воду. Открыв дверь ванной, Удодов оторопел от увиденного:

«Надо же так напиться, чтобы здесь уснуть», – подумал Савелий. – Вставай, красавица! Замерзнешь! – толкнул девушку в плечо и, почувствовав, что она холодная, потрогал пульс. – Вот это я попал! Вот это вляпался! – забыв о пустом графине, он поспешил в спальню.

– Константин, вставай! У тебя мертвая баба в ванной! Вставай, черт бы тебя забрал! – приводя в чувство товарища, он несколько раз ударил его по щекам ладонью.

Когда Перегуда наконец открыл глаза, Савелий увидел в них огонь безумия.

– Что ты орешь, как чумовой? Я знаю, что она сдохла! Передоз… За этим тебя и позвал. Одному с трупом не справиться – тяжело. Хотел «чистильщиков» вызвать, а потом подумал, зачем посторонних в это дело посвящать. Лишняя трата времени на объяснения. Ведь у меня есть ты – товарищ и соратник!!!

Константин встал с дивана и первым делом произвел ревизию принесенного Савелием пакета. Достав выпивку, радостно воскликнул:

– Молодец! Ты будешь? – спросил, разливая живительную влагу по стаканам.

– Я за рулем. И в данном случае я, скорее, подельник, чем напарник… – очень тихо произнес Савелий. – Что собираешься делать в сложившейся ситуации?

– Возьмем красотку под белые рученьки и посадим в машину рядом со мной. Будет досыпать на моем плече… Затем отвезем в Южное Чертаново…

– Ясно… А кто она?

– Обычная потаскуха… Навязалась в ресторане… Не знал, что она наркоманка.

Перегуда, поправив здоровье виски, разрезал вдоль белый батон, не спеша намазал не менее ста граммов масла и выложил поверх банку икры. Смачно закусывая, он обратился к товарищу:

– Ты знаешь… – он прервался, глотая очередной кусок, – …что сейчас творится в Ливии после смены полковника Каддафи?

– Что там творится? – с широко раскрытыми глазами переспросил Савелий, будто появилась блицновость, неизвестная ему.

– Жрать нечего! Даже курбан-байрам отметить нечем.

– И-и-и?

– Там новое правительство разрешило многоженство.

– К чему это ты? Не пойму…

– Жен много, чтобы было что жрать! Ха-ха-ха… – зашелся смехом Константин.

– Ну и шуточки у тебя.

Покончив с легким перекусом, шутник облизал пальцы и, посмотрев на унылое лицо товарища, улыбнулся.

– Савелий! Все будет хорошо.

– А если ее станут искать? Ты же говорил, что познакомился с ней в ресторане. Найдутся свидетели, видевшие, что она выходила с тобой…

– Ты что, дружище, я вышел один! И кому нужно что-либо расследовать? Мало куда пропала супружеская пара. Не они первые, не они последние, сожранные мегаполисом. Давай не будем тратить время на разговоры.

Зеленые мухи всегда летят на падаль

Через полчаса генералы доехали до нужного места и избавились от трупа. Костя Перегуда не преминул еще раз подколоть друга:

– Теперь мы с тобой, Савва, братья по крови. А за девку не переживай! – он широко улыбнулся и добавил, проговаривая фразу по слогам: – Никому еще не удавалось уйти от Константина Перегуды безнаказанным.

Когда они подкатили к конспиративной квартире, на небе уже появились проблески первых лучей солнца.

– Отправлю себя в командировку позавчерашним числом в Украину. Имею приказ на операцию, подписанный главным. Так что я не я и хата не моя, так вроде говорят жители этой страны? – вслух размышлял Перегуда.

Войдя в квартиру, Костя поспешил умыться и переодеться. Вскоре он вошел в гостиную, где дремал Савелий в застегнутом на все пуговицы мундире.

– Проснись! Нас ждут великие дела! – браво произнес генерал.

Услышав слова товарища, просочившиеся в полусонный мозг не призывом, а скорее вопросом, Удодов невпопад произнес:

– Костя, я сочувствую. Дал команду, чтобы выяснили причину смерти твоих родных. – Выразив таким образом поддержку, Савелий вместо скорби, вызванной потерей отца и сына, увидел в глазах Константина дьявольский блеск.

– Спасибо. Но это сейчас не самое главное. Что будем делать с технологиями, которые достанутся нам?

– Я не могу один решать. Ты был в командировке. Ждал твоего возвращения.

– Есть мысль… – начал Перегуда, выпрямился и, заложив правую руку за борт кителя, продолжил:

– Я родился в СССР, хорошо помню время, когда весь мир нас боялся, и был очень горд этим. Даже кровь проливал во имя этого величия. А потом три негодяя разрушили империю, не спросив никого, и разбежались по своим княжествам. Разжиревшая свора отняла идею у народа! Двадцать миллионов русских живет без надежды на лучшую долю. Спиваются потихоньку… Миллионы подсели на наркотики… Заводы не работают… Армии, по большому счету, не существует. Полиции народ боится больше, чем бандитов. Страну весь мир воспринимает как большую бензоколонку. И никто ее больше не боится… А зачем! Половину ведь давно скупили. Народ хочет Сталина – Савелий с опаской взглянул на Константина, меряющего шагами комнату, и, дождавшись паузы в его монологе, произнес:

– Костя! Я понимаю, у тебя горе. Но к чему эта политинформация? Может, помянем усопших?

Перегуда наклонился над товарищем и прошептал:

– Я хочу стать Сталиным! Хочу из обрезанной страны создать империю! И не в советских границах, а в прежних…. И мы это сделаем! Мы наведем порядок с помощью нашей «машинки» и покараем всех негодяев! И тех, из-за кого сгорели мои. Ты со мной?!

– А какая роль мне отведена? – перешел на официоз гость, вновь поверивший словам Константина.

– Тебе отведу роль Берии, – торжественно объявил Перегуда.

В парадном генеральском мундире и домашних тапках он выглядел весьма комично. Блеск глаз говорил о пожаре, бушующем в его воспаленном мозгу. – Не помнишь, как его звали? – спросил доверительно, как-то по-детски заглядывая Савелию в глаза.

– Лаврентий, – тихо ответил подельник. – Только он был врагом народа… Да и имя мне не нравится… Нерусское.

– Твое имя, Савелий, тоже русским ухо режет. А насчет того, что либералы назвали его врагом народа, не заморачивайся, – реабилитирую первым же указом. – На секунду задумавшись, Константин добавил: – Берия – это будет теперь должность. Тем более он был такой же бабник, как и ты, и никто ему не отказывал. Ты же любишь баб?

– Люблю, – при мысли о женщинах Савелий облизнул красивые губы. – Только как же мы станем Нью-Сталиным и Берией?

– С помощью аппаратуры, доставшейся от Карова. Чтобы ты понимал, – его установка корректирует мозги. Только представь! Внушим населению, что с сегодняшнего утра страной правят новый Сталин и его друг Берия! Половина страны до сих пор ему поклоняется без корректировки сознания. А остальные, проснувшись, поверят беспрекословно.

Савелий, не прекращающий мечтать о женщинах, услышав такое, открыл глаза:

– Только мы не сможем той установкой воспользоваться… Мы даже не знаем, работает ли она. А может, нам достался кусок железа… Мы пока не сможем откорректировать даже мозги нашего начальника. А ведь нам надо докладывать о результатах операции…

– Тут ты прав. Жаль, что мы захватили только одного умника, управляющего этой машинкой, – от досады Перегуда заскрежетал зубами и несколько раз стукнул кулаком по подлокотнику кресла.

– Мы захватили много людей, но, увы, они все неадекватны. И даже не знаем, кто они: технический персонал или ученые… – вздохнул Савелий.

– По поводу доклада начальнику. Я готовлю рапорт о том, что во время операции по захвату лаборатории Карова оборудование было повреждено. Каров исчез. А ты займись персоналом. Попробуй привести мозги пленников в рабочее состояние.

– А как же я починю им мозги? Их теперь даже в «Кащенко» не починят.

В парадном генеральском мундире и домашних тапках он выглядел весьма комично.

Перегуда удивленно взглянул на Савелия.

– Я приказал доставить пленников в психушку. Их разместили в отдельном боксе под усиленной охраной. Но доктора до сих пор не могут поставить диагноз.

– Это плохо… Необходимо отыскать Карова, нам нужен он. Что у тебя есть по этому поводу? – Константин перестал нервно жевать опухшими губами и склонился над Савелием, дыша ему в лицо перегаром.

– Изучаем записи с видеокамер. Судя по всему, среди тех, кто нас опередил, был иностранец. Свидетели опознали его. Производим идентификацию, – ответил Новый Берия, морща нос.

Константин Перегуда налил в хрустальный стакан воды из графина и жадно, в два глотка, осушил его. Но вода не смогла потушить пожар, пожиравший его душу. Он наполнил стакан заново и выпил, проливая воду на мундир. Жар не исчез. Казалось, вода превращается в пар, не достигая желудка. Генерал с сожалением взглянул на пустой графин…

– Ты даже не представляешь, Савелий, какие великие дела нас ждут. Как только научимся управлять аппаратурой, в первую очередь перепишем мозги начальника. Нам необходимо, чтобы он находился на должности, но был абсолютно управляем нами. Потом с его помощью мы осуществим перезапись мозгов всего генштаба. А там и до Верховного Главнокомандующего доберемся.

Савелий хотел возразить, сказав, что необходимо тщательно продумать все, но осекся, увидев хищную улыбку Перегуды и полыхающие безумным огнем глаза.

– Разрешите исполнять?! – щелкнул он каблуками и, мелко крестясь, вышел из квартиры.

Случается, и на не прикормленном месте хорошо клюет

Крепкий широкоплечий полковник лет тридцати связался с адъютантом руководителя российской разведки.

– Командир, мы опоздали! Кто-то до нас все выпотрошил.

– Что, – ни людей, ни аппаратуры??? – необычайно долго тянул слова адъютант.

– И люди, и аппаратура вроде на месте. Нет дирижера и первых скрипок. А те, что остались, свое отыграли, у всех струны порваны.

– Поясни ситуацию.

– Все люди ведут себя, как дети ясельной группы. Даже разговаривать не могут. Мы к ним с вопросом, а они плакать. Думаю, все находятся под действием какого-то препарата, или же им прополоскали мозги. Хотя вроде есть один нормальный.

– Что значит «вроде», полковник?

– Он почти нормальный, только ничего толком объяснить не может.

– Понятно. Слушай приказ. Людей и весь объект под охрану. Я сейчас свяжусь с Первым, доложу ему обстановку. Ждите моих дальнейших указаний.

Адъютант доложил генерал-полковнику ситуацию, запросил разрешения на чрезвычайные санкции для оперативной группы и получил «добро».

Полковник, командир опергруппы, наматывал круги вокруг вертолета. Его парни сидели в машине и ждали распоряжений, уже засидевшись без работы. Ежедневные тренировки и регулярные учения напрягают мышцы, но не наполняют кровь адреналином. А они жаждали впрыснуть его в свои жилы, как жаждет дозы наркоман. Они жаждали боя. Зазвонил спутниковый.

– Слушаю, – оживился командир.

– Вы получили лицензию на убийство. На все про все у вас два часа. Я на связи. Как поняли? Прием.

– Все понял. Вот это другое дело. Спасибо, старина, – полковник поблагодарил куратора.

Запрыгивая в вертушку, командир дал пилоту приказ взлетать, а сам набрал оперативного дежурного ПВО.

– Говорит «Альбатрос»… Мой код… – он назвал ряд чисел, открывших ему доступ к любой оперативной информации. – Срочно нужны данные по воздушным перемещениям вертолетов к городу и от города Тотьма за последние три часа. Координаты их нахождения в данный момент, имена пилотов и адреса проживания…

– Вас понял, Альбатрос! – ответил дежурный. – Будьте на связи.

Не прошло и пяти минут, как на телефон поступили сообщения. Ближайший пункт посадки вертолета – городская больница в Тотьме. Полковник направил туда свою машину. Приземлились на площадке перед больницей. Старший и еще один боец выпрыгнули из вертолета и вошли в приемный покой. Поднятый шумом винтов, навстречу к ним вышел дежурный врач.

– Осложнение? – спросил он.

– Какое осложнение? – поинтересовался полковник.

– У вашего товарища, получившего травму черепа…

– Нет, с ним все в порядке. Мы хотим изъять файлы записей видеонаблюдения. Вот мое удостоверение. Проводите нас в комнату с аппаратурой.

Открыв дверь, врач пропустил военных в кабинет, и те скачали на флешку необходимую видеоинформацию. Старший поблагодарил доктора за оказанное содействие, записал номер его мобильного телефона, и они покинули здание больницы. В вертолете он передал флешку помощнику, тот вставил ее в ноутбук, вместе они просмотрели события прошедшего часа. Полковник увидел травмированного Карова и еще одного человека, знакомого по совместной службе. Сразу же после просмотра связался с центром и выслал туда стоп-кадры с изображением всех фигурантов. Через минуту получил точные данные на каждое узнаваемое лицо. Самым интересным оказался гражданин Швеции Андерсен, он же начальник службы безопасности Международного суда в Гааге. Его и Карова было приказано не трогать, остальные не в счет. Знакомясь с фигурантами, командир не верил своим глазам.

Он показал фото личному составу и проинструктировал, с кем и как поступать. Теперь полковник запросил место нахождения опередившего их вертолета. Увлекшись целью, исключительно легко попавшей в его поле зрения, он даже не удосужился проверить другие вертолеты, приземлявшиеся в клинике, и был уверен: то, что он ищет, находится здесь, в Тотьме.

Машину подняли в воздух и, покружив над городом, осмотрели точку посадки преследуемого вертолета. Машина с недвижимыми лопастями стояла на освещенной площадке возле большого дома.

«Значит, курочка с золотым яйцом – на насесте», – решил старший, уверенный в своей правоте, и тут же распорядился:

– Садимся прямо во двор. Блокируйте все выходы. А ты, – хлопнул пилота по плечу, – держи машину в режиме полной готовности к взлету.

В доме на приземление вертолета никто не отреагировал. Только охранник испуганно наблюдал из своего ярко освещенного аквариума за быстрым рассредоточением бойцов. Когда его прижали к столу в сторожке, он, не сопротивляясь и не дожидаясь команды, отдал травматический пистолет.

– Где пассажиры вертолета? Отвечай быстро и внятно, – приставив ствол к виску, приказал командир группы.

– Никого нет. Только пилот спит в доме.

– Чей вертолет?

– Авиаклуба. На нем «покатушки» устраивают за деньги.

– Где прилетевшие?

– Недавно уехали на такси.

– Госномер такси?

– Да вот телефон таксиста, он постоянно обслуживает нас.

– Набери и уточни, где он и с кем?

Полковник переместил пистолет с виска охранника на затылок, дав ему возможность занять нормальное положение за столом.

Охранник, на удивление, спокойно набрал «бомбилу» и включил громкую связь.

– Але, брат, ты где?

– Еду в противоположную от тебя сторону.

– А с кем?

– Да «бабочек» везу для тех, кого от вас забрал.

– Понятно.

– Скажи водителю, чтобы и нас туда отвез, – прошептал полковник, прижав ствол к затылку охранника.

– Здесь тебя новые клиенты ждут. Ты давай побыстрее.

– Лады, через пятнадцать минут буду.

Головокружительная удача совсем затуманила разум полковнику.

«Поймаю и орден, а может, и звезда обеспечена. Как говорится, пора делать по дырочке в погонах и на кителе», – предчувствуя скорый захват «курочки», размечтался полковник и, окончательно расслабившись, перестал анализировать происходящее. Зазвонил телефон охранника.

– Открывай ворота, я на подъезде, – оповестил таксист.

Во двор влетел микроавтобус «Мерседес Вито» с черными тонированными стеклами и крупной надписью «ВИП-обслуживание». А ниже номер телефона.

Веселый таксист, очевидно поймавший сегодня фарт, не выходя из кабины, радостно произнес:

– Колян, с меня «беленькая». Где клиентура?

Каким же было его разочарование, когда в автобус, как одно целое, втекло шесть человек, а рослый крепыш сел рядом с ним и, ткнув пистолетом в бок, сказал:

– Давай езжай. И не дрейфь! Вот тебе твоя «пяти-хатка». Лицо «бомбилы» расплылось в неестественной улыбке.

– А теперь, мил человек, расскажи, и в деталях, кого ты здесь забирал и куда возил? – поинтересовался спецназовец.

– Так пятеро клиентов было. Охотники вроде. Один с перебинтованной башкой. Я их всех отвез в лучшую гостиницу с рестораном. Они еще девочек заказали. Так я им привез шестерых.

– А оружие у них было?

– Командир, брехать не стану, не видел. А то, что вещей полный багажник нагрузили, то это было.

Старший задумался: «Получается, все яйца в одной корзине. Учитывая ранг Андерсена, охрана у них серьезная и бодаться быки будут до последнего».

Тем временем пилот, оставшись один, заглушил опустевшую вертушку и стал слушать эфир. Радио молчало. Он включил сканер радиочастот. Не прошло и минуты, как приемник озвучил чьи-то переговоры. Говорили на английском. Из разговора пилот понял, что к кому-то приедут какие-то гости. Запомнив смысл фразы, он продолжил слушать эфир.

– Стрекоза, ответь Альбатросу… – тишину кабины нарушил позывной командира.

– Стрекоза на связи.

– Как обстановка?

– Пока все тихо. Может, нас это не касается, но я перехватил радиообмен в радиусе тридцати километров. Говорили на английском. Суть – к кому-то приедут гости. Больше ничего. Как у вас дела?

– Вышли к объекту, начинаем штурм. Если в течение часа не выйдем на связь, – вылетай в наш квадрат. Конец связи.

– Понял. Конец связи.

Командир поблагодарил таксиста и, дав ему еще пятьсот рублей, объяснил, что это войсковая операция по захвату резидента вражеской разведки. И если он, таксист, останется и подождет завершения операции, то про него обязательно напишут в центральной прессе и покажут по «ящику».

Команда спецназа высыпалась из автобуса и цепочкой двинулась вдоль забора к гостинице. Все окна первого этажа были забраны металлическими решетками, что усложняло проникновение в здание. Оставалось только три точки доступа: центральный вход, служебный и пожарная лестница.

Прикрывая друг друга, в вестибюль вбежали командир и один из его бойцов. Метрдотель, внешне напоминавший гориллу, поднялся из-за стойки.

– Руки на стол и не дергайся! – скомандовал полковник. – Где пятеро охотников? Один из них раненый. Они здесь?

– Угу, – односложно промычал администратор.

– Где они?

– Все в бане.

За время этого короткого диалога в фойе с разных сторон коридора, осматриваясь по сторонам, подтянулись еще четыре спецназовца.

Пока травоядный накачивает ноги, хищник оттачивает зубы

За час до настоящих событий

Находясь в больнице и ожидая, пока Карову окажут первую помощь, Андерсен думал, как отсюда выбраться. Он понимал, что с таким грузом ему просто так не уйти. Как вывезти Карова из страны, если самые опытные ищейки взяли их след. Он сам лично видел огни двух вертушек, совершавших посадку на площадку у клиники, когда подобрали Илью. Швед сфокусировал взгляд на фильтре капельницы, откуда капля за каплей стекала прозрачная жидкость. Что-то вертелось в мозгу, но никак не хотело материализоваться в виде готового плана. Какие-то обрывки: использовать дипломатический канал, лететь наобум вертолетом, затеряться внутри страны… Ни один из вариантов не подходил. И тут фрагменты сложились в пазл, обозначив последовательность действий. Итак, он захватывает вертолет противника с пилотом, затем устраивает якобы плановое сопровождение спецназовцами задержанного летательного аппарата, и они уходят в сторону Прибалтики. Коды и позывные оперативников такого уровня сами собой позволят ему выйти сухим из воды…

Полковник осмотрел своих людей и скомандовал:

– Все за мной! Они в бане.

Оставив одного бойца у входа в баню, остальные вошли в предбанник. Большая, размером с квартиру комната была пуста, и только камуфляжная одежда да пестрые женские вещи красовались на крючках вешалки. По количеству мужской обуви старший определил, что все, кто ему нужен, в сборе.

В длинной стене было две двери. Одна с резной табличкой «Финская сауна», вторая – «Русская парная». Жестом указал бойцам, кому куда врываться по его команде, взялся за ручку двери, ведущей в туалет, и взмахом ладони дал знак о наступлении. Бойцы дернули на себя каждый свою дверь. Полковник, не открывая туалет, отклонился в сторону. В этот момент потух свет, и сразу же послышалась беспорядочная стрельба в помещениях, куда проникли бойцы. Командир включил фонарик и стал шарить лучом по стенам. Один из шкафчиков до наступления темноты был закрыт, а теперь дверца была распахнута. Полковник не успел удивиться, как наткнулся на иглы электрошокера. Неистовая боль пронзила мышцы, и он рухнул на пол. Его глаза и уши различали все, даже запах озона, но связь мозга с телом отсутствовала напрочь. Второй удар электрического тока в шею отключил остатки сознания, и больше он не слышал и не видел происходящего в соседней комнате.

А тем временем бойцы, оказавшиеся в помещении с бассейном, стреляли во все, что казалось им подозрительным. Они убили всех девушек, подстрелили своих товарищей, а когда патроны закончились, в помещении зажегся свет. В бассейне плавали трупы, окрашивая бирюзовую воду в красный цвет…

Андерсен добил двух тяжелораненых и лично «спеленал» полковника. В это время «горилла» втащил в предбанник труп последнего спецназовца, оставленного командиром у двери, затем подошел к пришедшему в себя старшему опергруппы, поднял и поставил его на ноги. Когда к офицеру подошел водитель такси и, мило улыбаясь, взял под связанные руки, полковник понял, что его обыграли более опытные профессионалы. Поникшего и совершенно деморализованного, его подвели и усадили в стоящий у крыльца автобус.

Пилот дремал, но, как всегда, не погружаясь в глубокий сон. Вот и сейчас он кожей почувствовал, что к машине кто-то притронулся. Не меняя положения тела, он насторожился. Приоткрыв глаза, увидел, что в сторожке горит свет и охранник сидит на месте. Но тут кто-то вновь потерся об обшивку со стороны пилота. Он поднялся с места и тихонечко приблизился к пассажирской двери. Глянул в окно и, убедившись, что никого нет, приоткрыл дверь. Сильный рывок заставил его вывалиться из кабины. Детина, под два метра ростом, без особого труда скрутил его и перенес в здание. Вслед за ними в дом вошел охранник. Теперь и пилоту стало ясно, что из ловцов они превратились в жертву.

Посмотрев на осунувшегося полковника, Андерсен достал из своего нагрудного кармана футляр, а из него два шприца. Содержимое одного он ввел в плечо пилоту, из другого – крепышу-полковнику. Всего через пятнадцать минут швед получил от русских всю необходимую информацию. Первая часть операции прошла успешно. Чтобы прервать поток красноречия говорливой парочке, выдававшей военные секреты русской армии, он уколол им транквилизатор. Еще через пять минут две вертушки ушли в ночное небо. Подключив синтезатор речи к спутниковому, русскоговорящий боец, похожий на гориллу, набрал телефон адъютанта.

– Слушаю, – прозвучал мгновенный ответ.

– Альбатрос на связи. Хор в сборе.

– И Андерсен, и Каров? – как бы сомневаясь, переспросили в трубке.

– Оба. И ни один волос не упал с их голов. Мы их «качнули» успокоительным. Они спят.

– Вы хорошо поработали. Сейчас доложу высшему начальству. Колите дырочки и будьте готовы к десяти утра прибыть с докладом, – не скрывая радости, распорядился невидимый собеседник.

– Служу России!

– Конец связи.

– Есть!

Совершив две посадки на военных аэродромах для дозаправки, два вертолета, идя на низкой высоте, в предрассветной тишине пересекли российско-латвийскую границу.

В десять-десять адъютант набрал номер командира опергруппы спецназа.

В бассейне плавали трупы, окрашивая бирюзовую воду в красный цвет…

Голос в трубке проинформировал, что абонент временно недоступен. Это было странно. Полковник обзвонил всех бойцов, принимавших участие в операции. Ответили только бойцы, не вылетевшие на захват. Чертыхнувшись, он задумался над тем, как быть. По уставу он был обязан доложить, но дурная весть могла повредить карьере. Его метания прекратил звонок из дежурной части.

– Товарищ полковник, Альбатрос на связи.

– Соединяй, – приказал адъютант, испытывая облегчение.

– Альбатрос, вы меня слышите?

– Слышу!

– Какого черта, ты где?

– По уши в дерьме… простите… – в трубке раздался хлопок выстрела.

– Черт! Черт! – бесновался полковник.

Вновь зазвонил телефон.

– Да! – заорал он в трубку.

Перепуганный дежурный, ничего не сказав, соединил его с абонентом.

– Говорит пилот Альбатроса, у нас ЧП. Вертолеты исчезли. Командир застрелился. Я в Тотьме, в аэроклубе. Его координаты…

Черные круги, поплывшие перед глазами адъютанта, затмили мартовское солнце. Он опустился в кресло, но зуммер селектора вывел его из оцепенения и вынудил потянуться за трубкой для ответа на вызов.

– Кабинет начальника российской разведки. Полковник Шелест слушает.

– Это я, твой шеф, доброго здоровья.

– Мне кажется, что я его сейчас лишусь…

– Ты что морозишь? Что могло случиться за пять часов после твоего звонка об успешном завершении операции?

– Я тоже так думал. Там что-то пошло не так. Но я пока не знаю. Командир опергруппы убит. На связи только пилот, и тот без вертолета.

Генерал-лейтенант Чистилин, на удивление, спокойно воспринял информацию и поинтересовался: – А на объекте все в порядке?

– Да. Там все под контролем.

– Сейчас я буду на месте.

Тренируйте мозг – никогда не отключайте память

Массивная дубовая дверь приемной руководителя ГРУ открылась, и из приоткрытого окна потянуло морозным воздухом. Адъютант, моргая мутными от бессонной ночи глазами, вскочил из-за стола и вытянулся по стойке смирно, встречая своего начальника. Генерал-полковник с красными, как лампасы брюк, щеками, стремительно прошел к себе в кабинет, бросив на ходу:

– Чай, литровый термос, и подробную информацию о событиях этой ночи.

Он всегда любил начало весны. Вот и сегодня, попав в утреннюю пробку, оставил машину в нескольких километрах от места работы и прошелся пешком по проснувшейся Москве. Шагал по свежевыпавшему снегу и дышал полной грудью. Поэтому он вошел в свой кабинет в отличном расположении духа. Лучи, попадавшие в помещение из большого окна, мягко ложились на мебель из золотистого дуба, отражались от столешницы, придавая кабинету особую торжественность.

Адъютант принес чай. Чистилин налил ароматный напиток в граненый стакан, вставленный в позолоченный подстаканник. Добавив в янтарную жидкость ложечку меда, хозяин кабинета медленно, не касаясь стекла, стал размешивать цветочный нектар и думать. А думать было над чем. Ему предстояло сделать доклад первому лицу страны. В данной ситуации по инструкции он обязан информировать президента лично, как главнокомандующего.

Он собирал свои мысли в правильный поток, а поток состоял из прошлого, настоящего и будущего. Все его предки, а он знал историю своего рода, верой и правдой служили отечеству, отдавая за него жизнь или погибая из-за подлости, царившей в нем. Он тоже служил родине и сегодня был лидером в области сбора и переработки информации величайшей страны мира – России.

Медленно помешивая ложечкой чай в стакане, генерал погрузился в воспоминания…

Родители достраивали свой дом, живя у деда. Строительство поглощало все заработанные деньги. Деревянный дом деда был маленький, три комнаты и кухня – всей площадью не более сорока квадратных метров. Но по тем временам очень неплохо. Бабушка Домна всегда вставала раньше всех и готовила завтрак. Основной продукт – запеченный в печи картофель с коричневой корочкой. К картошке, когда заканчивались свежие овощи с огорода, подавали похлебку. Первым за стол садился дед Павел. Возле него непременно должна была лежать его трофейная ложка из нержавейки. Дед первый клал себе в тарелку несколько картофелин. Затем брали и все остальные. Ленечке обычно накладывала еду мама, но он знал, что дед обязательно оставит для внучка самую загорелую картофелину. В миску с затирухой ложки опускали по очереди, вслед за дедом, ожидая, пока он зачерпнет первым. Кроме картошки и затирки, больше ничего не было.

Медленно помешивая ложечкой чай в стакане, генерал погрузился в воспоминания…

Время шло, Леня рос, и в шесть лет ему подарили трехколесный велосипед, который можно было с легкостью переделать на двухколесный и обратно. Мальчик полдня катался с пацанами во дворе на трех колесах, а после обеда ему очень захотелось пересесть на два колеса. Отец обещал переделать велосипед, как только малыш научится ездить. Ведь два колеса – не три, на нем кататься куда сложнее. Но мальчишке было невтерпеж. Он достал из ремонтной сумки, прикрепленной под рамой, ключи и стал разбирать велосипед, откручивая гаечки, снимая колеса, вынимая клинья и оси. Когда полная разборка была завершена, на крыльцо вышла бабушка. Увидев разобранный велосипед, она всплеснула руками, а затем, скрестив их на груди, покачала головой. Леонид вытер замасленные руки о тряпицу и принялся собирать сложную технику по памяти. Каким же было удивление родителей, когда они увидели сына на двухколесной машине, да к тому же узнали, что сделал он это своими руками, не имея инструкции.

Время летело быстро, вот уже единственный ребенок пошел в школу.

Настала зима. Перед Новым годом старшие ребята решили сходить в лес за елками. Позвали и младших. Никто не решился отказаться, чтобы не «зафукали» и не назвали «маменькиным сынком». Надели на ноги лыжи, у кого какие были, пошли вдоль железнодорожного полотна в сторону леса. Лес был смешанный: березы, осина да сосны, а где растут ели, никто не знал. Старшие предложили идти вглубь зарослей. Шли долго, петляя среди деревьев. Когда нашли ели, упиравшиеся верхушками в небо, начало сереть. Кто-то предложил спилить верхушки, и самые смелые стали карабкаться по толстенному стволу вверх. Добравшись до непролазных веток, затею оставили. Пришлось идти домой ни с чем. И тут стало ясно, что они не знают, в каком направлении идти. Как на беду пошел снег, на глазах скрывая следы. После нескольких часов безрезультатного блуждания по лесу взрослые парни запаниковали: «Нам всем конец! Мы замерзнем! Нас съедят волки!..» Будущий генерал тоже сильно испугался, но не расплакался, как другие дети, а тихо сказал заводиле, что знает, куда надо идти. Это известие всех обнадежило. Тогда самый маленький мальчик стал во главе группы и, казалось, пошел наугад. На самом же деле его вел внутренний компас, особое чутье. Лес закончился, и все закричали «ура!», увидев огни своего «огромного» города с населением в двадцать тысяч человек.

Год за годом мальчишка преодолевал школьные науки, и если с гуманитарными предметами возникали некоторые сложности, то с точными все было отлично. Геометрия и физика подтолкнули его к увлечению авиамоделизмом и радиотехникой, со временем переросшим в страсть. Будущий военный собирал модели ракет, строил копии самолетов и слушал «Голос Америки» из собственноручно собранного приемника. Во время летних каникул подросток прочитывал учебники за весь год, и необходимость корпеть над уроками отпадала. Переменки хватало, чтобы повторить любое задание, был то стих или теорема.

Окончив школу, парень поступил в военное училище на специальность «Командир подразделений специальной разведки» (КПСР). Его способности в фотографической памяти были высоко оценены. Новоиспеченным лейтенантом он попал в разведуправление СССР. Ему довелось побывать в разных горячих точках. Феноменальная память позволяла воспроизводить в мельчайших подробностях то, что другие вынуждены были снимать на пленку, и не всегда можно было воспользоваться фотоаппаратом.

В двадцать семь лет в чине капитана будущий генерал поступил в Военную академию Генерального штаба СССР и, успешно закончив ее, продолжил службу в разведуправлении.

За два дня до ГКЧП он подает информацию о готовящемся перевороте. Однако информация не дошла до адресата, и путч состоялся.

Новая модель страны была ему более симпатична, чем прогнивший социализм и легенда о построении коммунизма. А тут еще так сложилось, что военное училище он заканчивал в Екатеринбурге, на родине нового главы государства. Возможно, это сыграло не последнюю роль в том, что он отдал предпочтение Ельцину. Вся информация стекалась к начальнику аналитического отдела, уже полковнику, и он делал все возможное, чтобы некоторые приказы не были отданы. Благодаря этому не все войска доходили до Дома правительства, а те, что дошли, не выполнили убойного приказа. Так он обеспечил себе карьерный рост, был теперь в звании генерал-майора и служил отечеству под триколором и двуглавым орлом…

Генерал-полковник вынул ложечку из стакана, отпил успевший остыть чай и стал дальше мысленно перелистывать страницы своей биографии…

Работая в той же должности, он узнал много интересного о подковерных играх и мышиной возне рассыпавшихся на самостоятельные государства республик бывшего Союза. И в это время самый молодой генерал страны по уши влюбляется в молодую мамочку тридцати лет.

Счастье, как птица: кто-то поймать не может, а кому-то само на плечи садится

Он старался приезжать во вверенные ему войска зачастую неожиданно, создавая переполох, оздоравливающий военный «организм». Вот и сейчас отправил автомобиль с водителем домой в распоряжение жены, а сам пересел на ГАЗ-66, совершавший плановый рейс в нужную ему часть с заездом в госпиталь. В кабину сел молодой лейтенант, а генерал, накинув солдатский плащ поверх генеральского мундира, забрался в кузов.

Машина покатила по российской дороге. ГАЗ-66 подбрасывало на ухабах так, что часть тела, предназначенная сидеть, отрывалась от скамьи и подлетала вверх, а затем, неожиданно для себя, соединялась с досками лавки, сотрясая позвоночник и все внутренности. Удерживаться в кузове, цепляться руками за борта прыгающего автомобиля было невыносимо. Но после неоднократного повторения упражнения «взлет-посадка» пятая точка генерала научилась быстро реагировать. Теперь начальника «автобата», заевшегося борова, ждал неизбежный нагоняй.

«Газон» остановился в промежуточной точке. Начальник госпиталя попросил лейтенанта уступить место в кабине майору медицинской службы, полногрудой даме лет сорока. Доктор с трудом забралась в кабину, а симпатичная девушка, старший лейтенант, через открытый задний борт легко запрыгнула в кузов. Увидев попутчика, она присела на скамью у противоположного борта. Машина тронулась, и человек в солдатской плащ-накидке невольно уставился на незнакомку.

«Держаться, только не смотреть на…» – он заставлял себя повернуть голову в противоположную сторону, приказывая: «Держаться!», но голова генерала остается быть головой мужчины, и с этим ничего нельзя поделать.

Да и как можно было не смотреть на носочки, одетые не по форме на безупречные голени? Как удержаться и не смотреть на согнутые в коленях ножки, идеальная округлость которых заставляет забыть о должностных инструкциях. Генерал мог удержаться в кузове машины, но мужчина не мог устоять от соблазна и не смотреть на ножки в коричневых туфельках. В какой-то момент машину подбросило на колдобине, и девушка, протянув руки, полетела прямо в его объятия.

– Ой, извините! – сказала она, увидев генеральские звезды на погонах.

– Ничего. Мне было приятно поймать вас. Садитесь рядом, и я буду вас придерживать.

– Ну, что вы, товарищ генерал-майор.

– Это приказ, товарищ старший лейтенант. А приказы не обсуждаются.

Зарумянившись, она присела рядом. Но не испуг, а скорее кокетство заставило покраснеть ее щеки.

Генерал постучал по кабине. Машина остановилась.

– Сержант, – распорядился он, – дальше езжай как можно медленнее.

Майор медицинской службы, увидев генерала, поспешила уступить ему место в кабине. Но он остался в кузове, накинув полу плаща на плечи приглянувшейся девушки.

Имея жену и двоих детей, он влюбился. И теперь дни и ночи, субботы и воскресенья пропадал «на службе». Жена с пониманием и сочувствием терпеливо ждала своего супруга, «мужественно» переносившего все тяготы и лишения военной службы, а он в это время превращался в солдата любви и сдавался в плен милому чуду… Любовь всегда приходит нечаянно, когда ее никто не ждет… Кто из нас безгрешен?

Ни он, ни она не были какими-то особенными. Она – среднестатистическая женщина тридцати лет, брошенная мужем: ушел к другой, оставив молодую мамочку с грудным сыном. Через некоторое время бывший стал притязать на секс, и возможно она, в конце концов, и уступила бы, если бы не появился Леонид, мужчина без выдающихся анатомических данных. Но!.. Для занятия сексом это была идеальная пара. Одного телефонного звонка было достаточно, чтобы он возжелал ее. Двух его слов хватало, чтобы она ответила «да».

С момента их знакомства не прошло и месяца, а он был влюблен как мальчишка. Да и она готова была идти за ним и в огонь и в воду. Используя свое положение, он оперативно решил вопрос о ее переводе из части «N» в санчасть поближе к себе, лично внес в списки и поставил свою подпись под ордером на получение жилья в сдающемся доме. А дождавшись отпуска, укатил со своей любовью в Карелию. На маленький каменистый остров их доставил служебный вертолет. Жили они в палатке. Какое блаженство просыпаться ради нее, ее нежных губ, ласковых рук. Вставать и стоять по стойке смирно перед «гротом любви», всегда готовым принять в себя бьющего копытом «скакуна»…

А потом он вернулся в Москву…

Помощь всегда бывает своевременной

– Леонид Иванович, присаживайтесь, – предложил своему подчиненному старший по званию. – Вот, ознакомьтесь, – он протянул рапорт, в котором значилось, что начальник оперативно-технического управления ГРУ, генерал-майор Чистилин Леонид Иванович вне очереди выделил квартиру не просто нуждающемуся, а своей любовнице.

Чистилин прочитал кляузу, поднялся со стула и, встав по стойке смирно, сказал:

– Командир, не требуйте от меня делать шаг назад. Я офицер, а моя дама сердца – не разменная монета. Если вы считаете, что я не достоин быть членом вашей команды и мое поведение дискредитирует вас как руководителя, я готов продолжать служить Отчизне в любом другом месте.

– Ладно, ладно, не горячись. По правде, я и не ожидал другого ответа.

Видел я твою даму сердца – завидую. Скоро я перейду в другое ведомство и хочу после ухода Ельцина рекомендовать Верховному Главнокомандующему на свое место тебя. А пока я отправлю тебя, от греха подальше, в длительную командировку с проверкой восточных округов…

Из раздумий генерал-полковника вывел стук в дверь. Вошел адъютант и доложил:

– К вам руководители первого и шестого управлений.

– Пусть заходят.

Вошедшие за руку поздоровались с Леонидом Ивановичем и присели поближе к нему. Вместе с их приходом сменились и декорации. Сильный порыв ветра ударил в окно. Небо стремительно потемнело. Золотое солнечное утро сменилось серым, хмурым днем.

Начальник аналитического отдела Савелий Удодов сообщил подробности событий сегодняшней ночи. Доложил, что фото интересующих их людей разосланы во все пункты пересечения сухопутных, морских и воздушных границ. Результатов пока нет. Помолчав, рассказал о том, что последний раз пара вертолетов делала дозаправку в Пскове, а затем продолжила путь в сторону Латвии. Есть все основания полагать, что похитители пересекли границу в районе озера Питель.

– Да, хорошо сработали. Ничего не скажешь… Полстраны пролетели – и хоть бы что… – раздосадованно произнес начальник ГРУ.

– Так они же воспользовались кодами доступа высшего уровня. Им и скрываться не надо было. Ведь ваш адъютант доложил об успешном завершении операции. Потому и не беспокоились… – оправдывался начальник шестого управления Константин Перегуда.

– Что у нас по клинике? Хоть там все в норме?

– Так точно. Оборудование и персонал в целости и сохранности.

– Значит, я могу докладывать Главнокомандующему, что нами обнаружена и обезврежена секретная лаборатория, ставящая эксперименты в области смены человеческого сознания? Я правильно вас понимаю?

Возникла невнятная пауза.

– Не слышу ответа! Что вы скажете по этому поводу? – генерал-полковник повторил вопрос.

– Я считаю, пока не стоит докладывать. Преждевременно. Мы с Савелием Федоровичем лично все осмотрим на месте и доложим вам. А вы примете решение.

– Согласен. Не будем загружать верховное командование непроверенной информацией.

Размышления о выгоде игнорируют подсказки совести

Тотьма. За месяц до настоящего времени

Невысокий мужчина в дорогом, подогнанном по фигуре, костюме прошел через услужливо открытую помощником дверь. В просторном холле, сияющем белизной, его встретил наголо бритый, худощавый человек лет пятидесяти.

– Добрый день, Илья Иванович. Прошу, пройдемте ко мне в кабинет.

– Добрый день, Аркадий. К чему такая срочность? Что-то случилось с мамой?

Доктор и помощник переглянулись, отметив, что и без того некрасивое лицо босса посерело от переживаний, а под глазами четко обозначились круги.

– В медицинском плане состояние вашей матери – без особых изменений. Но она попросила меня с вами поговорить. – Поджав узкие губы, он посмотрел на помощника Ильи Ивановича и добавил: – Позвольте без посторонних.

– Не понимаю, почему моя мама хочет сообщить мне что-то важное через тебя?

– Вы же знаете, что после последней операции по пересадке мы держим ее в состоянии искусственного сна. Даем ей лишь два часа бодрствования для так называемой «умственной прогулки». Так вот, только ее пробудили, она сразу велела позвать меня.

Лицо Ильи посерело еще больше. Остановившись перед дверью с табличкой «Главный врач клиники НАНО», он обернулся к помощнику и жестко сказал:

– Жди в холле.

Сам отворил дверь, прошел в кабинет и сел за стол, заняв кресло доктора.

– А теперь говори, что случилось. Постарайся быть кратким. – Он сжал челюсти с такой силой, что вздувшиеся желваки натянули до блеска кожу на скулах.

Аркадий присел в кресло, закрыл глаза и произнес:

– Ваша мама хочет умереть.

Илья схватил высокий фужер, стоявший рядом, резко замахнулся, но не швырнул в голову доктора, как этого хотел. С хрустом раздавил стекло в широкой ладони, и темная кровь закапала на костюм. Он медленно встал, снял с вешалки халат, зажал ворот в кулаке, чтобы унять кровотечение. Подойдя к Аркадию, накинул халат петлей вокруг его шеи.

– Что ты сказал, сука? – произнес, шипя, не в силах сдерживать гнев, и придавил доктора.

Лицо доктора от удушья сделалось пунцовым, пытаясь ослабить удавку, он просипел:

– Она устала жить. Пустите. Удушите… – Из последних сил он потянулся к столу и сгреб листок, лежавший поверх остальных. – Это вам от мамы.

Илья убрал халат с горла Аркадия и пнул его ногой так, что тот упал со стула. Расправив сложенный вдвое листок, стал нетерпеливо читать.

«Сынок, родной, я всегда любила тебя и люблю. Ты мой единственный родной человек. Я всегда старалась не обременять тебя, никогда ни о чем не просила. Я знаю, что ты всегда все делал и делаешь для меня от большой любви, и очень благодарна Богу, что у меня такой сын. Спасибо тебе за то, что ты дал мне возможность прожить еще много лет после того, как я должна была предстать пред Господом.

Милый мой сынок, прошу, пойми меня правильно. Мои силы иссякли. И я трачу их остаток не на созидание, а на борьбу со смертью, а это неправильно. Рано или поздно жизненный путь каждого человека заканчивается, и надо принимать смерть как должное. Своим стремлением сберечь меня ты губишь свою и мою душу. Отпусти меня, сыночек! Отпусти, пока еще моя душа сможет обрести покой».

Буквы плясали по бумаге, и было видно, что написание давалось матери тяжело. Дочитав, Илья бережно сложил листок вчетверо и положил в бумажник. Устало взглянул на доктора, растиравшего шею, и спросил:

– Аркадий, ты тоже так считаешь?

– С медицинской точки зрения вашей маме ничего не угрожает. Последнее сердце работает безукоризненно. Все органы, а многие из них пересажены неоднократно, тоже в норме. Состояние стабильное. Но я, к сожалению, вынужден констатировать угасание мозговой функции… Последняя томография подтверждает регресс. Складывается такое впечатление, что мозг самоустраняется от выполнения своих функций. Ей бы новое тело… – произнес Аркадий, мечтательно прикрывая глаза.

– Но ты же знаешь, что аппарат не совершенен. Я не могу и не хочу рисковать жизнью мамы.

Илья достал из бумажника письмо матери и заново перечитал. Крупные слезы покатились из его глаз. Он громко всхлипнул и, к удивлению Аркадия, разрыдался. Растирая по лицу слезы, он почувствовал боль в пораненной ладони и стал, как в детстве, сосать порез, ощущая во рту соленость крови и слез.

Подойдя к Аркадию, накинул халат петлей вокруг его шеи.

– Сколько времени у нас осталось?

– По моим прогнозам, максимум полгода. А позже не помогут никакие операции. Вы должны принять решение.

Аркадий подал Илье влажную салфетку и показал рукой на щеку, измазанную кровью.

– Я хочу поговорить с мамой.

– Прямо сейчас? Это невозможно. Завтра – пожалуйста.

– Тогда жди меня к десяти часам утра.

Уходя, Илья вспомнил о маминой записке, оставленной на столе. Вернулся, аккуратно сложил и спрятал не в бумажник, а в карман рубашки, поближе к сердцу. Ему казалось, что так он сможет своим теплом растопить лед, тонкой коркой покрывающий их отношения.

На земле давно не осталось места, куда бы не вмешался человек. Ваш мозг – не исключение

Боровск. Настоящее время

– Большое спасибо, Аркадий Львович, за информацию, – поблагодарил доктора Юрий.

– Пожалуй, наш диалог мы продолжим после завтрака. Спускайтесь в гостиную. Мы с вашей сотрудницей подойдем чуть позже, – сказал Глеб и постучал в комнату девушки.

– Да-да, входите, – ответил мелодичный голосок.

– Приглашаю вас пообедать.

В комнате с окнами, выходящими на южную сторону, было по-весеннему светло и уютно. За большим столом разместились четыре человека. Поглощая закуски, Глеб начал разговор:

– В ближайшее время нам предстоит поездка в другую страну. Там будет принято решение о дальнейшей судьбе проекта.

– А Илья Иванович к нам присоединится? – поинтересовался Аркадий.

– Он птица другого полета и мне об этом не докладывает. Если посчитает нужным – прилетит.

– Да… – вздохнул Аркадий. – После смерти матери он стал сам несвой. Вызнаете, кем она была для него?..

– Думаю, она была для него просто мамой, – предположил Юрий.

– Как раз это я и ожидал от вас услышать, молодой человек. С точки зрения биологии – да, она женщина, давшая ему жизнь. Но для него она была еще и эталоном прекрасного. Именно поэтому он хотел сделать ее вечной. А вы-то хоть иногда напоминаете матери о себе?

– Я сирота, – ответил Юра.

За столом повисла пауза, и только стук столовых приборов разряжал тишину.

После обеда Глеб позвонил своему другу в Минск и вновь попросил об услуге. Выполнить аналогичный рейс и доставить пассажира. Договорившись о сроках выполнения операции, он перезвонил на спутниковый. Ответила Лиза. Справившись о делах, Глеб позвал к телефону лесника и проинструктировал, что кому предстоит сделать. Затем попросил пригласить к телефону Наталью.

– Добрый день, Наталья. Это Глеб. Как самочувствие?

– Все хорошо. Молю Бога о прощении.

– Ты способна здраво мыслить или нет?

– Да.

– Тогда собирай вещи. Завтра тебя отвезут ко мне. Предстоит встреча с твоим мужем. Готова?

– Да. Я должна покаяться перед ним за все содеянное, иначе нет мне прощения.

Пока курьер занимался доставкой Наташи, Глеб и Юра изучили технические возможности оборудования и поняли, что в их руки попала самая полная версия. А главное, Юрий обнаружил информацию, вписанную тридцать первым кадром в видео матери Ильи Карова. Как парень смог догадаться прокрутить покадрово файл и найти тайник, Глеб ума не мог приложить. Благодаря полученной информации они теперь имели инструкцию, указывающую, где, когда и какую программу необходимо запустить, чтобы получить следующий уровень доступа к системе. Теперь им стало ясно, что у Аркадия и Ильи заблокирован канал доступа к интерфейсу, и их мозги «переписать» невозможно.

– Если они смогли блокировать перезапись для себя, мы обязаны найти эту программу. Иначе мы превратимся в подопытных кроликов. Нас в любой момент могут препарировать в прямом и переносном смысле, – подытожил Глеб. – Давай просканируем Аркадия и узнаем, что к чему. Если повезет, докопаемся до его потаенных мыслей.

Аркадий, зашедший по приглашению Глеба в номер, испугался серьезности окружающей его обстановки.

– Присаживайтесь, – предложил Глеб. – Мы бы хотели просканировать вас на предмет враждебности к человечеству и к планете Земля.

– Учитывая то, что я ваш заложник, а не гость, я не могу вам возразить?

– Можете. Но тогда мы перестанем вам доверять.

– Хорошо. Считайте, что вы получили мое согласие…

Аркадий знал, что программа сканирования памяти совершенно безобидная, а учитывая, что он защищен от перезаписи, тем более был спокоен.

Доктор удобно расположился в кресле, а Юра с Глебом сосредоточили все внимание на мониторе. Пошагово они вошли в контакт с сознанием Аркадия. Ставя различные вопросы, наблюдавшие получали на них исчерпывающие ответы. Оказалось, что Аркадий и мухи не обидел. Он был добрым и отзывчивым человеком. Из-за собственной мягкости и порядочности влачил нищенское существование провинциального врача, отчего от него ушла жена. Затем заболела мать, а он, не имея средств, не смог ее спасти. После смерти матери остался совсем один.

Случай, сведший его с Каровым, хорошо иллюстрировался в виде картинок памяти. Предложение о сотрудничестве, фрагменты демонстрации незаурядных способностей Аркадия в поиске и сборе лучших умов и их сплочение вокруг идеи трансформации сознания. Именно благодаря ему Юрий и Глеб сейчас могли воспользоваться результатом многолетних изысканий возглавляемого Аркадием творческого коллектива.

Вывод был таким: Аркадий, сам по себе, не представляет для общества никакой угрозы.

– Спасибо за сотрудничество, Аркадий Львович. Нам осталось только убедиться в правильности работы ваших методов и практическом применении. Теперь, дабы не создавать неудобства для девушки, расскажите нам сами, кто она и для каких целей была с вами?

Рассказ затянулся на несколько часов, где фигурантом была не только Алеся, но и много лиц, играющих не последнюю роль в российском государстве.

– Чем больше узнаю людей… – озвучил пословицу Глеб.

Наташу привезли поздно вечером, покормили и разместили в отдельной комнате. Глебу не спалось, его распирало от любопытства. Страсть как хотелось покопаться в «архиве» событий, произошедших с Наташей, и узнать, что явилось причиной столь кардинальных в ней перемен. Как только женщина погрузилась в сон, Юра запустил программу сканирования мозга. Оказалось, что до побега со свалки она и Григорий посещали клинику Ильи. Стало очевидным, почему ее мозг запрограммирован на ликвидацию свалки и всех ее обитателей. Каров просто заметал следы. Однако после того как она стала свидетелем акта самосожжения обезумевшего от горя отца, потерявшего жену и дочь, все пошло по другому сценарию. Побег, спасение детей, сексуальное рабство, вновь побег, встреча с трактористом… Увиденное повергло Юрия и Глеба в шок…

– Надо же! – воскликнул Юра и предложил позвать для пояснений Аркадия.

– Согласен. Он заварил кашу с мозгами, пусть и поясняет, чего теперь нам ждать от нее.

Доктор просмотрел сцену встречи Наташи и Григория в ее кабинете. Затем дважды сцену самосожжения и гибели Григория, охранника и поджигателя.

– Мне все предельно ясно. Как вы тоже заметили, молодые люди, на месте Григория должна была оказаться Наташа. Вот это и вызвало у нее психо-адреналиновый шок, и как следствие – ретроградную амнезию связей с зоной депрессивных агрессий. Простыми словами, у нее отшибло желание причинять зло окружающим, в том числе и себе.

– Это временно или навсегда? – сомневаясь в диагнозе, переспросил Глеб.

– Со временем связи восстановятся. Правда, на это могут уйти годы. Но с помощью этого аппарата, – он кивком головы указал на ноутбук и связанные с ним приборы, – достаточно нескольких кликов по клавиатуре.

– Нет. Этого не стоит делать. Пусть будет так, как есть, – открестился Юрий.

– Скажите, Львович, а Каров умеет управлять данной установкой? – продолжил опрос Глеб.

– Очень даже. Ведь он сам работал над созданием алгоритмов и принимал участие в апробациях.

– Доктор, а вы знаете, что копия вашего мозга находится на жестком диске? Как, впрочем, и гениального Карова, его мамы и многих других личностей, в том числе военных и политических функционеров, – недвусмысленно произнес Глеб.

– Меня ни политика, ни война не интересуют. Это его личное право владеть тем, что вы обнаружили.

– А вы не задумывались над тем, что ваша игрушка может уничтожить весь мир?! Стоит лишь ей попасть в плохие руки, и все – вас перепишут и сделают пчелкой или мурашкой, – продолжал давить на психику Глеб.

– А что, разве аппаратура и программы не у вас? – с опаской поинтересовался Фюрст.

– Все, что Каров принес и сложил в вертолет, – у меня. А теперь вопрос к вам: – Были еще компьютеры и накопители с подобной информацией или нет?

– Были. Илья Иванович остался в клинике, чтобы их уничтожить.

– Понятно. Значит, я мог помешать ему это сделать! – с досадой констатировал Глеб, однако, взяв себя в руки, повысил голос и стал чеканить слова:

– Аркадий, вы с Ильей породили монстра! Земная цивилизация в опасности! Учитывая, что ни вы, ни он не имеете близких и руководствуетесь лишь амбициями и корыстью, терять вам попросту нечего.

– Что вы такое говорите! А история моего народа! А могила моей мамы! Моя жизнь, в конце-то концов!

– Я могу расценивать это как подтверждение добровольного сотрудничества в борьбе против зла, порожденного вами же?

– Да, я готов!

– Юра, ты веришь Аркадию Львовичу?

– Да, Глеб.

– Ты меня подбодрил. Тогда я тоже займу позицию доверия к доктору.

А сейчас всем спать. Завтра нам предстоит отправиться в далекий путь.

Хочется жить

Ложь меня раньше жрала,

Верила я, глаза закрывая,

Что так любовь свою берегла,

А на поверку была слепая.

Солнце, верить тебе хочу,

Лучики все жадно вбирая.

Я карандаш сейчас заточу,

Грифелем острым боль унимая.

Солнце! Так хочется жить!

Знаешь, я снова живая!

Вновь я буду собой дорожить,

Нежно любить, стихи распевая.

Двигатели самолета монотонно гудели, пассажиры спали. Анна оторвала взгляд от блокнота и взглянула в иллюминатор. За ним было бескрайнее синее небо и такой же бескрайний бирюзовый океан.

Она задумалась…

«Здесь утро и лето, а на родине ночь и зима. На Бали плюс тридцать, у нас минус тридцать и снег… Зима не собирается сдавать своих позиций, несмотря на то, что по календарю уже март. Как приятно в такую погоду лететь в далекое и теплое место».

Стюардессы разбудили спящих пассажиров и подготовили всех к посадке. Из-за сильного бокового ветра самолет вынужден был лететь под углом к взлетной полосе. Внешне это выглядело симпатично, однако понимание, что она находится в самолете и приземляться предстоит не манекену, ее откровенно беспокоило. Внутри все сжалось, и сердце ушло в пятки. А тем временем самолет, сделав резкий поворот, выровнял курс. Огромная махина, закачав крыльями и неизбежно повинуясь законам гравитации, смачно приложившись к планете Земля, подпрыгнула. Второе касание, третье… Животный ужас охватил салон… Вой турбин смешался с воем людей, вызывая жуть. Картину Армагеддона яркими вспышками дополняло зловещее скрежетание всех, до последнего винтика, деталей самолета, раз за разом ударяющегося о взлетную полосу.

Но как только самолет начал уверенное торможение, весь салон взорвался аплодисментами, улюлюканьем и возгласами «браво!» Сама того не замечая, Анна самозабвенно кричала во все горло и хлопала в ладоши, – они горели не от боли, а от охватившей ее эйфории. Не стесняясь, она поцеловала темнокожего парня, сидевшего рядом, и тот в ответ улыбнулся во весь рот, обнажив белоснежные зубы.

В кассе аэропорта ей не удалось купить билет до Джакарты, так как все вылеты из-за непогоды отменили на сутки. Ничего не оставалось делать, как поселиться в ближайшем отеле. Она выбрала скромный номер и рассчиталась кредиткой за сутки вперед. Затем, не поднимаясь в номер, поинтересовалась у метрдотеля, можно ли заказать билет на ближайший рейс. Клерк ответил утвердительно и указал на бюро, находящееся прямо в холле отеля.

Подойдя к окошечку, Анна запросила билет на завтрашний рейс. Девушка-оператор позвонила по телефону и, к радости туристки, сообщила, что места есть. Уточнив стоимость, журналистка протянула кредитную карточку. Девушка-оператор отрицательно качнула головой. Она также отказалась принять доллары и попросила рассчитаться рупиями. Оставив вещи на рецепции, Аня направилась в банк менять деньги, а вернувшись, к своему удивлению, не обнаружила оператора авиакассы. Метрдотель сообщил, что сейчас обед и надо подождать. Она поднялась в номер, разложила вещи, приняла душ и через час спустилась в фойе. Увидев Аню, оператор авиакассы кисло улыбнулась, сообщив, что билетов на заказанный рейс больше нет. Тогда она запросила билет на любой следующий рейс. Оператор долго разговаривала с кем-то по телефону, после чего предложила прийти завтра. Так неожиданно у Анны появилось свободное время и возможность осмотреться.

Первым делом она решила пообедать. Представление об индонезийской кухне основывалось лишь на впечатлениях коллег-журналистов, а хотелось получить собственные.

Двигатели самолета монотонно гудели, пассажиры спали. Анна оторвала взгляд от блокнота и взглянула в иллюминатор.

Солидное кафе расположилось совсем рядом, прямо напротив гостиницы, и девушка не стала себя утруждать дальнейшим поиском. Присев за столик, она взялась листать меню. Выбрав блюдо с таинственным названием «Гадо-Гадо», она попыталась представить, каким будет его вкус. Вкус был не очень, а вместе с ним и полное разочарование. В глубокой фаянсовой чашке ей принесли рыбные чипсы вперемешку с овощами, политые невероятно острым соусом. Есть это чудо местной кухни Анна не стала и попросила принести сок из дыни со льдом.

Остаток дня она провела, прогуливаясь по улочкам и заглядывая во все магазины и лавчонки, попадающиеся на пути. В одном из магазинов торгового дома «Bali Collection» она стала свидетелем нелицеприятной сцены. Русскоговорящая девушка, купив сумочку за 500 долларов, обнаружила дефект после того, как оплатила товар. Второй такой сумочки в магазине не оказалось, но продавец категорически отказывался возвращать деньги. С помощью ножниц, клея и лака для ногтей он пытался устранить дефект. От вида его манипуляций, пожалуй, у каждого волосы станут дыбом. Перепалка между покупателем и продавцом затянулась и длилась бы еще долго, но Анна пришла на помощь землячке, предложив позвонить на головной офис. В результате конфликт разрешили в пользу покупателя.

Этого эпизода Анне хватило, чтобы понять, что здесь можно покупать только поделки из дерева и изделия из хлопка ручной работы. А весь предлагаемый на Бали «бренд» имеет весьма сомнительное происхождение.

Девушку, спасенную Анной, звали Светлана, и родом она была из Одессы. Отпраздновать победу и свое знакомство девушки направились в ресторан гостиницы, в которой, как оказалось, они обе проживали. Мало того, им обеим предстояло лететь на Яву. Одесситку ждали в одной из частных клиник по пересадке органов, подписавшей с ней контракт. Беседуя во время ужина, Анна узнала от Светланы, что блюдо под названием «Гадо-Гадо» абсолютно иное, объяснив это тем, что в харчевнях, расположенных в ста метрах друг от друга, у этого блюда общее только название. Москвичка рискнула попробовать еще раз. Отведав индонезийских гастрономических изысков, барышни залили «огонь» во рту большим количеством воды. Анна с тоской вспомнила Маричкины блинчики и топленое в печи молоко. Индонезийская кухня ей явно не подходила. Оставив почти нетронутое блюдо, девушки расплатились, вернулись в гостиницу и, пожелав друг другу спокойной ночи, разошлись по номерам.

Выспаться европейкам так и не удалось, до четырех утра рядом с гостиницей бухала дискотека…

Красивая речь еще не повод слепо верить

Утро началось с очередной попытки приобрести билеты на самолет. Спускаясь в фойе, Анна постучала в номер одесситки, и они вместе подошли к авиакассе. После двадцатиминутных выяснений, разъяснений, объяснений и телефонных переговоров оператор сообщила, что «система» отклонила запрос и необходимо ждать до 14 часов. Но не успели огорченные девушки сделать и десяти шагов, как их радостно окликнули и сообщили, что билеты есть. Девушки передали на билеты деньги, а получение чеков, свидетельствовавших о свершении сделки, несомненно, обрадовало. Время до отлета решили скоротать, прогуливаясь по городу. Покупок не делали, незнакомых блюд не заказывали. Питались только запаренной вермишелью и знакомыми фруктами. В одном месте им встретился торговец, хорошо изъяснявшийся по-английски. Они разговорились, и Анна поинтересовалась, что бы он посоветовал купить для друзей. Узнав, что девушки прилетели из Киева, порекомендовал побольше водки и пива. Он видимо представил, что Киев точно находится в Арабских Эмиратах, где спиртное запрещено. А еще он предложил угостить друзей дурианом.

– Леди! Попробовать дуриан – это получить кардинально новые ощущения, и поездка туриста на Восток стоит того. Чем больше вы едите дуриана, тем меньше вам хочется отвлекаться на что-нибудь другое, – увлеченно пояснял продавец, указывая на плод. – Если вы пробуете его впервые, то зажмите нос и только тогда вонзайте зубы в кремообразную мякоть плода. Вы одновременно почувствуете невероятное разнообразие вкусов! Сладкий яично-сливочный крем, клубника, хурма, абрикос, ваниль… Хотя некоторые англичане утверждали, что, кроме вкуса лука, сыра и чеснока, они ничего не распознали.

Девушки, заинтересованные рассказом, стали с любопытством разглядывать загадочный экзотический фрукт, хранившийся почему-то в плотно закрытом прозрачном пластиковом контейнере.

– Вы не обращайте внимания на его ужасные колючки! Вся ценность плода внутри. Дуриан – это королевский фрукт! Он произрастает только в тропических джунглях. Уникален тем, что сочетает в себе множество вкусов и запахов, скрытых под толстой неприглядной кожурой. Как всякий деликатес, дуриан недешев. Даже сейчас, в сезон, я не возьму за маленький кусочек его мякоти меньше трех долларов США. Только истинный гурман купит плод целиком, разрежет пополам и тут же съест. Если бы вы знали, сколько в нем витаминов и минералов… Один кусочек фрукта немедленно взбодрит ваше тело. А самое главное – дуриан один из лучших афродизиаков. – Торговец был так убедителен, что уговорил девушек отведать экзотики.

Взяв у них десять долларов, балиец аккуратно сложил купюру вдвое и положил в нагрудный карман. Затем быстро открыл контейнер и, достав плод, протянул девушкам… Смрадная волна запахов гнилого лука, падали и сероводорода буквально сшибла с ног европеек. Шокированные неожиданным «ароматом», они зажали носы и присели на корточки.

– Ну что, красавицы, нарезать или заберете целиком?

– Нет, нет! – дружно закричали подруги, то ли отмахиваясь от продавца, то ли отгоняя от себя зловонье.

Раздосадованный продавец закрыл контейнер и протянул Анне только что спрятанную в карман десятку. Но девчонки вновь замахали руками и поспешили удалиться.

– Пожалуй, англичане правы, – смеясь, произнесла Светлана, когда девушки оказались на безопасном расстоянии от экзотического фрукта. – Лично я с ними соглашусь, не пробуя.

И тут они поняли суть запрещающих знаков, развешанных при входе во все общественные места, в том числе на пассажирском транспорте: дважды перечеркнутый плод дуриана.

В отличном расположении духа они подошли к авиакассе. Вместо девушки-оператора за стойкой сидел парень, и Анне вновь пришлось повторять все сказанное утром его напарнице. Парень, расплывшись в улыбке, внимательно слушал, кивал головой, подтверждая, что билеты заказаны и клиентка сможет улететь. Затем он долго звонил, вероятно, на головной офис, а когда наконец закончил переговоры, поставил брови домиком и извиняющимся голосом произнес:

– Сорри, мэм, я так сконфужен, но билетов нет.

– Как нет? Ты же только что говорил, что есть! – возмутилась Анна.

Клерк снова принялся звонить по телефону. После длительных переговоров передал трубку клиентке, и женский голос сообщил Анне, что, к сожалению, билетов на заказанный рейс в самом деле нет!

– Ладно, забудьте про этот рейс… На следующий билеты есть?

– Да, есть.

– А самолет полетит?

– Да, полетит, если погода будет хорошая.

– Мы можем купить на него билеты?

– Нет, сорри.

– Почему??? – сорвалась на крик Анна.

Из трубки послышалось какое-то невнятное бормотание, из которого Анна ничего не поняла, хотя превосходно знала английский. Она передала трубку молодому человеку и очень медленно, чтобы было доходчиво, сказала:

– Без билетов мы отсюда никуда не уйдем!

Вид у парня стал еще более виновато-печальный, но на скорость его действий это никак не повлияло. С выражением вселенской скорби он очень медленно вновь принялся названивать. Проведя переговоры, не изменившие выражение его лица, он изрек:

– Мэм, билеты есть в аэропорту. Может, вы там их и заберете?

– Нет! И еще раз нет! – воскликнула Анна. – Мы получим их здесь!

Несмотря на работающий кондиционер, лоб кассира покрылся капельками пота. Прошло еще пятнадцать томительных минут телефонных переговоров, а стрелки на часах неумолимо приближались к отметке, когда заканчивался рабочий день.

Неожиданно клерк поднялся из-за стола, достал откуда-то деньги, отсчитал какую-то часть, подозвал посыльного и отправил его за билетами. Затем, глядя на девушек невинным взглядом, сообщил, что билеты будут доставлены с 18 до 19 часов в гостиницу, а лично он закончил работу и уходит домой. Но, увидев, как у клиенток побагровели лица, мгновенно отреагировал:

– Нет, нет! Не волнуйтесь, вы обязательно получите ваши билеты. Сообщив это, он улыбнулся, закрыл офис и вышел на улицу.

Светлана вспомнила и выдала вслед балийцу все матерные выражения, услышанные ею во время работы в одесском грузовом порту.

Эпопея с билетами закончилась благополучно. Вылетать девушкам предстояло на следующий день после обеда. Анна позвонила Феликсу и сообщила о прибытии. После приземления в Джакарте девушки договорились обязательно встретиться.

Дружба, как и марочный напиток, с годами крепчает

Переговорив с Глебом, Феликс вернулся в дом Ставроса. Хозяева давно сидели на чемоданах. Марты он не увидел, но вскоре она приехала на такси-микроавтобусе и привезла кресло-каталку для транспортировки людей с ограниченными возможностями.

Греку обработали раны и наложили свежие повязки с минимальным использованием бинтов. В добротном костюме и демисезонном пальто он мало чем выделялся из общего фона. Разве что привлекали внимание легкая хромота и зафиксированная в согнутом положении рука.

Пока люди заканчивали последние приготовления, Ижик терся у ног Йованы. Животное явно чувствовало, что происходит что-то неладное, и не давало хозяйке проходу.

– Ставрос, ты не станешь возражать, если мы рыжего заберем с собой? Он чипирован… И все прививки сделаны.

– Конечно, дорогая, – улыбнулся Ставрос, – он же без нас затоскует. Только тогда не корми его перед полетом.

В аэропорту их встречали Мигель и Путу на новеньком «Фольксвагене Панамера». Перейдя работать в табачную компанию Феликса, Путу по дороге к вилле, расположенной на берегу океана, тренировал свой английский и рассказывал приезжим о достопримечательностях. На великолепной трехэтажной вилле гостей с нетерпением ждали. Перекусив на открытой террасе, обращенной к океану, гости отправились купаться. Через несколько дней к компании присоединились Аркадий, Алеся, Наташа, Юра и Глеб.

Юра впервые в своей жизни окунулся в соленую воду. Плавать он не умел, и поэтому был сильно удивлен, что не тонет в океане. Глеб, продемонстрировав разные стили, подплыл к нему и предложил себя в качестве тренера по плаванию. Парень с восторгом принял предложение, и они незамедлительно приступили к тренировкам, найдя себе, таким образом, занятие.

Кто не ошибался, тот не поймет Господа

Мужчина и женщина лет сорока сидели в освещенной предзакатным солнцем небольшой комнате. Обращенные лицом к лицу, они боялись взглянуть в глаза друг другу. Она, как школьница, плохо выучившая урок, опустив голову, теребила носовой платок, изредка прикладывая его то к глазам, то к носу. Он, положив руки на стол, не моргая, смотрел на круг, образованный соединенными кончиками больших и указательных пальцев. Смотрел, словно пытался в бесконечности кольца найти ответ на все накопившиеся вопросы. Время шло, но ни Феликс, ни Наташа не осмеливались нарушить тишину, чтобы не порвать единственную невидимую нить, объединяющую их в этот момент. Каждый пытался осмыслить то, ради чего они встретились именно сейчас. Каждого волновало, что произойдет, если кто-либо начнет искать оправдание своим поступкам, приведшим к трагедии. Станет ли Феликс, публично униженный женой, обвинять ее. Будет ли Наталья искать оправдания своим поступкам…

«Ну что я ей скажу? Спрошу, как ты могла? И что это изменит? Смогла и сделала… И мне даже известно, почему. Потому что женщина слаба по своей сути. А я как мужчина не имел права подолгу оставлять ее одну. Теперь я понимаю, что нет в мире богатств, способных заменить простое человеческое общение. По-настоящему любящее сердце любит не за деньги», – рассуждал Феликс. События последних дней кардинально изменили его отношение к себе и к окружению. Раньше он не задумывался над тем, что послужило причиной, подтолкнувшей человека к действию. Он оценивал действие. Теперь же он научился смотреть в корень, искать причины и понимать их. И он решил, что не имеет права судить человека, истинно раскаявшегося и умоляющего о прощении. Феликс понимал, что сам толкнул жену на измену и предательство…

Монотонной, бесконечной лентой-каруселью перед глазами Наташи прокручивались события последних месяцев, вызывая то страх, то ненависть, то жалость к себе. Она не знала, с чего начать, и была уверена, что Феликс не поверит ни единому ее слову. Хотя это ее мало тревожило. Для нее было важно покаяться и попросить прощения, и она решительно поднялась из-за стола, подошла к мужу и опустилась на колени. Подняв голову, заглянула ему в глаза и, с трудом сдерживая слезы, заговорила:

– Господи, молю тебя о прощении. Помоги рабу Божьему Феликсу простить рабу Божью Наталью!..

Феликс удивился таким словам жены и пристально взглянул в ее лицо. В эту минуту оно было необычайно красивым и одухотворенным. В нем не было ни прежней напыщенности, ни фальши, и ему показалось, что она впервые была искренней.

– …Господи, – продолжала Наталья, – знаю, причинила ему столько боли и страданий и, что самое страшное, – делала это умышленно.

Ее красивые глаза, словно два синих озера, были наполнены слезами.

«Стоп! – поймал себя на мысли Феликс, чувствуя, что еще мгновение – и утонет в ее глазах. – Неужели, чтобы увидеть в человеке прекрасное, необходимо заставить его страдать? А ведь я не меньше ее виновен в том, что случилось».

– Господи, – взывала к Всевышнему каявшаяся женщина, – я была слепа в своем безверии и потому погрязла в пучине зла. Муж в ответе за жену свою, а она да покорится ему, как господину. Я же вознеслась в гордыне своей.

Слезы навернулись на глаза, сердце Феликса учащенно забилось, и дышать стало трудно. Страстно захотелось забыть, вычеркнуть из памяти все плохое и начать сначала…

– Господи, ты видишь, я искренне каюсь и мучаюсь от душевной боли, разрывающей меня на части. Прошу тебя, позволь любви войти в мою жизнь. Ведь мы любили друг друга…

«Да, любили, – мысленно согласился Феликс. – И только любовь может вернуть к жизни испепеленную душу. Спаси нас! – Эта мысль была, словно свет в конце тоннеля, и он пошел на этот яркий спасительный свет. – Боже мой! Все, что было до настоящего момента, не имеет никакого значения! Все плохое можно забыть ради будущего! И я забуду!» – Феликс протянул руки к Наташе, продолжавшей читать молитву.

– Господи, помоги ему понять меня. Дай мне сил убедить его в искренности моих слов, простить и отпустить меня с миром.

Слова Наташи поразили его, он и не предполагал, что она способна на такое. Повинуясь душевному порыву, Феликс поднял ее с коленей и обнял: «И ты меня прости!»

Ни он, ни она уже не могли произнести ни слова: рыдания спазмом сдавили горло… Обнявшись, они стояли и плакали навзрыд, не стесняясь слез. Слезы плавили лед обид и гасили огонь ненависти, бушевавший в их сердцах доныне. Сковывающие душу невысказанные упреки, как перезревшие колосья вражды, превращались в пепел. Эти двое, как никто другой, понимали, что затертое до дыр выражение «любовь спасет мир» – не пустые слова.

Умный думает, как поступить – глупый действует, чтобы подумать

День клонился к вечеру. Солнце катилось за горизонт, готовое вот-вот нырнуть в океан. В комнату постучал Путу и пригласил Феликса с Наташей в гостиную обедать.

Через полчаса за огромным столом, рассчитанным на пятьдесят персон, собрались гости. На обед подавали лучшие блюда местной кухни, но Мигель предусмотрительно попросил повара не использовать слишком острых приправ, учитывая, что угощаться будут европейцы. Официант, повар и помощник повара одно за другим сменяли блюда. Будучи скованным в движениях из-за ранения, Ставрос опрокинул на стол кувшин с соком манго, и на скатерти растеклось огромное пятно. Официант попросила разрешения заменить скатерть. Хозяин пригласил всех на просторную террасу, открывающую вид на океан. Солнце давно погрузилось в глубины теплых вод, уступив место ночи, окутавшей всех теплой и густой тропической тьмой.

Мигель предложил гостям для дегустации сигары.

– Они произведены на Кубе пятикратным чемпионом мира по изготовлению самых длинных сигар, знаменитым torcedoros, скрутчиком сигар Хосе Кастелара Каиро. Еще хочу предложить сигары Torpedo – они имеют заостренный конец и утолщение посредине. Кстати, именно из-за сходства с ними военные торпеды называют торпедами, – со знанием дела пояснил кубинец. Это произведения табачного искусства, а потому носят имя автора «Кастелара».

Хозяин пригласил всех на просторную террасу, открывающую вид на океан.

Все стали рассматривать сигары, уложенные в кедровый хьюмидор.

– Берите, берите. Феликс, помоги первооткрывателям правильно раскурить сигары. Вот гильотинка и деревянные спички. – Мигель указал на маленькую шкатулку, лежащую рядом с коробкой сигар.

Пока Феликс проводил мастер-класс, кубинец продолжил рассказ.

– Табак для сигар готовят по-особенному. Его выдерживают в арманьяке, в меду. Используют только верхние листья побега. Нижние наиболее вредны для здоровья, и их используют в производстве сигарет.

Услышав это, Феликс закашлялся. Выждав, пока он успокоится, Мигель продолжил:

– Из листьев надо обязательно извлечь прожилки. В них скапливается наибольшее количество вредных веществ, наносящих ущерб сердечно-сосудистой системе. Тем, кто курит сигареты, полезно знать, что белый сигаретный пепел говорит о том, что из листьев удалены прожилки. Черный пепел свидетельствует о том, что сигарета «дешевка». А теперь вернемся к сигарам. Если сигару сильно сжать в руке и подуть в нее, она должна пропускать воздух. При этом ваша рука уловит колебания, подобные пульсации крови, бьющейся о стенки артерий. Очень важно, чтобы табак при этом не высыпался.

После такой рекламы никто не смог удержаться от соблазна попробовать шедевр табачного производства. Знатоки помогли начинающим раскурить «Кастелары», предупредив, что сигары не курят в затяжку, а только набирают дым в рот и выпускают на свободу. Анна случайно захватила легкими немного табачного дыма и тут же зашлась в кашле. Отложив сигару, отпила несколько глотков кофе, а придя в себя, сказала:

– Друзья! Посмотрите – какая идиллия. Ни малейшего дуновения. Даже дым от сигар не колышется. Лунная дорожка бежит до самого горизонта. Кажется, вода и суша пришли к согласию. Наступило полное равенство.

– Милая, равенства в природе не существует, – парировала Марта. – Бывает лишь краткое затишье перед бурей. А потом вновь начинается борьба за равенство. Никогда не прекращающаяся борьба…

– Э, нет, – вмешался в разговор Путу. – Когда восходит солнце, утро настает для всех.

– Да, оно наступает для всех, но для каждого по-разному. Потому что в природе, как и в обществе, нет равенства, – стояла на своем Марта.

– Мне интересен ход ваших мыслей, продолжайте, – попросил Феликс, пуская колечки дыма в свете фонаря.

– Моя точка зрения по поводу равенства такова, – стала пояснять немка, – рассмотрим пример: двое мужчин ухаживают за одной и той же девушкой. Как должна поступить героиня? – Марта окинула взглядом присутствующих и продолжила. – Она начинает уделять знаки внимания и одному и второму, провоцируя конфликт, при этом наблюдая за поведением мужчин и оценивая. И она совершенно не думает о равенстве между партнерами. Она выбирает сильнейшего. Что ею двигает? Инстинкт! В женщине природой заложено – выбрать сильнейшего! Равенства не было, нет и не будет! Ни в обществе, ни в природе, ни в отношениях, – потому что это неестественно!

– Здесь я полностью на стороне этой очаровательной женщины, – подключился к беседе Аркадий. Доктрины о равенстве далеки от реальной жизни. Большинство философов, ратующих за равенство, были выходцами из обеспеченных родов. Им не надо было в поте лица добывать хлеб насущный, и они могли позволить себе мечтать об идеальном мире. Все эти идеи «всеобщего равенства» – ничто иное, как словоблудие сытых. Это утопия, из-за которой пролились реки крови. Общество никогда не придет к равенству! Это противоестественно! Это вопреки природе! О каком равенстве идет речь? В мире нет ничего постоянного. Мир меняется ежесекундно! Что к чему равнять? В природе царит закон сильного!

– Господь создал людей по подобию своему. Все люди при рождении одинаковы, но жизнь делает их совершенно разными, – вот где величайшая несправедливость, – высказал мнение Мигель и продолжил его развивать. – И все потому, что общество – это группа людей, зависимых друг от друга. А любая зависимость предполагает неравенство.

– Вы правы, Мигель, – вступила в разговор Анна. – Для равенства необходимо, чтобы все были наделены равными правами, и никто не имел привилегий. На бытовом уровне равенство означает оговоренные обязанности, регулирующие отношения в группе. Обязанности универсальны и не зависят от личности конкретного человека. Важны поступки, действия, и тут все должны быть равны перед законом, даже те, кого общество временно наделило властью.

– И с этим все согласны. Даже те, кто в последующем узурпирует власть, – вклинился Аркадий. – Если не возражаете, я поясню свою мысль.

Наивысшее зло – это когда одного поощряют, а другого наказывают за одни и те же действия. Именно такой подход ломает равенство и губит общество. Равноправие в этом случае подменяется неограниченностью прав одного и ущемлением прав другого.

– А ведь это происходит сплошь и рядом. Зачем далеко ходить, – не удержался Феликс. – Подобными примерами богата история. Всегда находился индивид, любой ценой стремящийся занять лидирующее положение в обществе. Идя по головам, ломая чьи-то судьбы, он получал поддержку большинства на право стать волеизъявителем масс. И вот он уже лидер! Теперь его цель – узурпация власти. Перекраивая под себя законы и убирая оппонентов, он устраняет лично для себя прямую связь между неправовыми действиями и неизбежностью наказания, доведя при этом ответственность остальных членов социума до абсурда. Даже тех, кто его рьяно поддерживает. Вот один из примеров. Последний диктатор Европы запрещает хлопать в ладоши. Теперь овации вне закона.

Очевидно, что нарушения принципа равенства в обществе и проявления эгоизма недопустимы, так как ведут к стагнации и даже к разрушению общества. Сегодня для всех «осколков бывшей империи» стал очевидным провал белорусской экономики и, как следствие, нарастание негодования народа.

– Вы позволите мне дополнить вас? – спросила Алеся.

– Да, пожалуйста, – прозвучало несколько голосов в ответ.

– Так вот. Пусть я младше всех вас, но кое-что все же понимаю. Вы ведь знаете, я бежала из «белорусского рая». И считаю так же, как все вы: равенство – это справедливость…

– У меня есть что сказать по этому поводу, – заполнил образовавшуюся паузу Аркадий. – Под какими бы лозунгами не выступали правители, подменяя справедливость суррогатом, замешанным на личных интересах, это не приведет к победе равенства. Где сейчас могучий и неделимый Советский Союз? Может ли быть в отдельно взятой Белорусской республике равенство? Или в союзе республик равенство? В мире 140 республик из 190 государств, а где равенство? Одни умирают от обжорства, другие – от голода! Нет равенства!

– А можно я скажу? – вновь попросила слова Алеся. – Как так может быть, чтобы сын, работающий на том же предприятии, за тем же станком, выполняющий тот же план, что и год назад его отец, получал зарплату меньше, чем отец-пенсионер социальное пособие? Неужели такой справедливостью удержишь молодежь в стране? Разве что пересечение границы без разрешения МВД приравнять к уголовному преступлению. Тогда – да.

– Браво, Алеся! Браво! – воскликнул Аркадий. – Абсолютное равенство имеет место только на кладбище. Хотя…

В истории же России, в том же союзе социалистических республик равенство обрело не юридический, а экономический и моральный смысл. Идеал советского, как теперь и белорусского равенства, – все одинаково бедны. Проповедование не равенства, а «уравниловки» нивелирует личность, гасит активность, растворяет индивидуальность, превращая людей в массу. Куда проще манипулировать не индивидом и даже не группой, а массой…

Что будет завтра неизвестно, а сегодня стоит жить

Закончив умную дискуссию, гости вернулись в гостиную, где их ждал десерт.

– Феликс, Глеб, расскажите о ваших приключениях на этом острове, – попросила Анна.

В течение нескольких часов собравшиеся были погружены в рассказ, дополняемый описанием сцен участниками событий. Судя по реакции слушателей, они искренне сопереживали. Закончив повествование, Феликс неожиданно для всех предложил навестить племя. Предложение было принято единогласно, и даже раненый грек голосовал двумя руками.

– Раз так, давайте хорошо выспимся, а завтра все и решим, – подвел черту вечерним посиделкам Феликс.

За завтраком Глеб спросил у собравшихся:

– Никто не передумал посетить дикое племя?

– Нет!!! – ответил дружный хор.

– Ставрос, как себя чувствуешь? – поинтересовался Феликс.

– Лучше чем до ранения, – ответил грек.

Все, кто знал известный анекдот, рассмеялись. Те, кто не слышал – потребовали пояснений. И Глеб напомнил.

– Едет мужик на повозке, запряженной лошадью. Едет по главной дороге, чинно так. Тут в повозку врезается джип, выехавший слева со второстепенной дороги. Лошадь упала на обочину, бьется в конвульсиях. Телега перевернута, разбита в щепки. Мужик лежит на спине, ни рукой, ни ногой пошевелить не может. Из машины выходит здоровый детина и подходит к лошади. Видит, что та мучается, достает пистолет и стреляет ей в голову. Лошадь затихла. Водила подходит к лежащему мужику, наклоняется над ним и спрашивает: «Ты как себя чувствуешь?» Пострадавший отвечает: «Лучше чем до аварии…»

Теперь хохотали все, поглядывая на раненого грека. Когда вдоволь насмеялись, Феликс предложил план действий.

– Сейчас женщины в сопровождении Путу отправятся на рынок и закупят провизию для двухнедельного автономного плавания на яхте. Я займусь поиском подходящего судна, Глеб решит задачу по обеспечению безопасности. Да, чуть не забыл. Путу, купи подарки для наших друзей из джунглей. Их там семьдесят человек.

Уже вечером вся компания собралась на борту яхты «Senses». Эта посудина обладала великолепными мореходными качествами, о чем можно было судить, даже исходя из ее экстерьера. На верхней палубе находилась вертолетная площадка с готовым в любую секунду подняться в небо семиместным вертолетом. А еще судно имело большой тренажерный зал, двухуровневую прогулочную аллею, крытый и открытый обеденные залы. Десять люксовых номеров восхищали своим великолепием. Комфорт и уют любителям морских путешествий обеспечивала вышколенная команда из 14 человек. Знатоку достаточно было услышать, что создатель этого чуда кораблестроения – Мартин Френсис, чтобы представить стоимость посуточной аренды. Почему Феликс снял самую дорогую яхту Индонезии? Вовсе не потому, что кичился своим состоянием и выпендривался, типа «я круче», а потому, что понял одну простую мысль: «В гробу карманов нет!» И в течение последнего месяца старуха с косой красноречиво ему это доказывала.

Удивление – это когда, обшаривая чужой карман, находишь свои деньги

Рабочий день в здании Международного суда закончился пару часов назад, но начальник службы безопасности не торопился уходить домой. Он думал о своей дальнейшей судьбе, рассматривая вопрос с разных сторон.

«Задание мистера Флеминга я не выполнил, так как не доставил ему то, что он хотел. Взятый моими людьми Каров лишь идейный вдохновитель и в тонкостях программирования ничего не смыслит. А аппаратура, находившаяся при нем, оказалась некомплектом. Часть накопителей с файлами выпала из рюкзака. Так, по крайней мере, сообщил Каров, осмотрев захваченную с ним аппаратуру. Поэтому нет никакой возможности продемонстрировать заказчику перенос сознания. Следовательно, накопители попали в руки русских. Кому именно, можно вычислить. Но на это уйдет время… Значит, мне не получить обещанного гонорара. Как убедить Флеминга раскошелиться на проведение дальнейшего поиска?! Это почти невозможно!»

Андерсен открыл шкаф, достал бутылку финской водки, но вдруг его взгляд задержался на футляре с шахматами, подаренными иранским дипломатом. Прихватив коробку с шахматами, он вернулся к себе за стол. Налил спиртного и залпом выпил. Прошло десять минут, но алкоголь не действовал. Андерсен выпил еще, достал фигуры, выточенные из слоновой кости, и стал расставлять на доске, внимательно изучая резьбу на каждой. Ему нравилась эта старинная игра как инструмент для тренировки ума. И в шахматах, и в жизни выигрывает самый прозорливый, умеющий наперед просчитывать ходы противника. Именно так он и жил, играя, жертвуя чьими-то жизнями, как шахматными фигурами. И его это не тревожило, потому что он не видел людей, а только шахматы, и потери пешек считал оправданными. До ситуации сегодняшнего дня он считал себя, как минимум, ферзем. И вот пришел момент истины. Часы запущены. Партия началась, и ему в матче гигантов отведена роль первопроходца, значит, он в первом ряду – то есть пешка. Такой расклад Андерсена никак не устраивал. Оставить за собой право выбора он сможет, только находясь во втором ряду – значит, он должен завладеть аппаратурой и стать во главе игры. В противном случае, исход партии – безымянная могилка.

Андерсен раздраженно смахнул драгоценные фигуры на пол. Статуэтки, ударяясь о паркетный пол, издавали неприятные для слуха звуки. Мозг лихорадочно искал и не мог найти выход из тупиковой ситуации. Андерсен закрыл глаза, надеясь хотя бы таким способом спрятаться от надвигающейся на него страшной действительности, но страх только усилился. Он почувствовал, как подскочило давление, побагровело лицо и задрожали руки. Казалось, еще мгновение и у него случится инсульт. Ему захотелось выпить холодной воды, и он вызвал секретаря.

Заметив разбросанные по полу шахматные фигуры и пунцовое лицо начальника, Фред озабоченно спросил: «Шеф, вам плохо? Может, доктора?»

– Нет, спасибо. Обычная неловкость. Принеси холодной воды. Но не из кулера. Купи минеральной – «Карловарской». Две бутылки.

Ему нравилась эта старинная игра как инструмент для тренировки ума.

Фред отправился выполнять поручение босса, а в голове вызревал план, как выполнить задание и не оказаться в застенках контрразведки. Буквально час назад он получил донесение из Москвы, где ему было предложено устроить встречу с Андерсеном. Сообщили детали, которые могут заинтересовать его босса, и назначили минимальный срок – сутки. Он полдня ломал себе голову над комбинацией, а здесь развязка пришла сама собой.

Ставя перед шефом минеральную воду и дожидаясь пока тот с наслаждением осушит литровый сосуд, Фред сообщил:

– Господин Андерсен, в магазине ко мне подошел человек и сказал дословно следующее: «Передай своему боссу, что у нас есть то, чего ему не хватает. Тотьма, Каров, яма».

Фред не мог не заметить, как лицо босса, до этого багровое, стало бледнеть. И это не от карловарской водички, а от известия. Поначалу Андерсен опешил, но сработал инстинкт ищейки, и он заглянул в глаза помощника, подумав: «Как-то гладко все у тебя выходит…» Фред и глазом не моргнул. Он пялился на Андерсена преданным взглядом хозяйской собаки, готовой за сахарную косточку выполнить любой приказ.

«Тупая скотина…» – удовлетворенно отметил Андерсен и обратился к подчиненному:

– Надо было этого человека задержать и немедленно доставить ко мне.

– А на каких основаниях, босс? Он не буянил, меня не оскорблял. Я за необоснованный арест по судам ходить не хочу. Денег нет на адвокатов.

Андерсен мысленно чертыхнулся и только хотел задать очередной вопрос, как секретарь протянул ему листок бумаги.

– Тем более, незнакомец дал мне номер телефона и сказал: «Пусть твой босс позвонит, и мы договоримся». С лицом обиженной собаки, не получившей угощение за хорошо сделанное дело, Фред добавил:

– Я могу быть свободен?

– Разумеется, Фред, ты вел себя совершенно верно, и я отмечу твое рвение в приказе на поощрение.

Оставшись один, Андерсен взглянул на номер и, не заставляя себя томиться домыслами, позвонил…

– Добрый вечер. Вы просили позвонить. Слушаю вас.

В трубке молчали, и Андерсен, было, подумал, что это некая уловка, розыгрыш русских. Ведь о Карове знали именно они.

– Это господин Андерсен?

– Да.

– Если вы Андерсен, то сможете ответить на вопрос, кто дежурил в больнице Тотьмы, когда вы прилетели туда с раненым Каровым? Варианты такие: молодая женщина, пожилой мужчина, молодой мужчина, пожилая женщина?

Андерсен ухмыльнулся и ответил:

– Пожилой врач.

– Я удовлетворен ответом.

– Могу при встрече паспорт показать, – сострил Андерсен.

– Надо будет, покажете и паспорт. А пока не перебивайте. У нас есть то, чего недостает вам, – банк данных. Но нам не хватает файлов, содержащих адреса ссылок для управления банком данных. Готовы встретиться и обговорить детали обмена.

– Как вы смотрите на то, чтобы встретиться у меня в кабинете? – предложил начальник службы безопасности трибунала.

– Нас это вполне устраивает. Назначайте время. Мы в Гааге.

– Через два часа.

– Устраивает.

– На кого заказать пропуска?

– Скотт Амундсен и Ян Крузенштерн.

– О! Какие известные фамилии…

– И мы так считаем. Это специально для того, чтобы вы не переспрашивали.

Надежда – не договор. Не доверяйся полностью, даже если позволяет на себя лечь

«Полярники» прибыли точно в назначенное время. Фред встретил их и, справившись у хозяина, препроводил в кабинет. Андерсен вышел навстречу гостям. Он без труда узнал в «Крузенштерне» и «Амундсене» русских генералов Перегуду и Удодова, пригласил к столу, поинтересовавшись, чего господа изволят.

Чаепитие началось с вопроса о господине Карове Илье Ивановиче, захваченном в Тотьме. Гости заверяли, что родина не держит на него зла и ждет возвращения своего героя.

Хозяин кабинета улыбнулся и сообщил:

– Первое, мы не захватывали его. Мы его спасли для общества. Второе – он лично попросил политического убежища в Голландии и получил разрешение. Так что оставим эту часть разговора и перейдем сразу к делу.

– Хотелось бы лично взглянуть на господина Карова, – настаивал «Крузенштерн».

– Господа, предлагаю перейти с псевдонимов на реальные имена, чтобы форма соответствовала содержанию. Вы согласны со мной, господин Перегуда, господин Удодов?

Русские генералы приняли предложение, и разговор был продолжен.

– Так вот, по поводу господина Карова… Вы можете обратиться в русское консульство. Возможно, Каров и согласится встретиться с вами. Я вам в этом деле не помощник. Не в моей компетенции.

Разыгрывая партию, Андерсен думал о переменчивости бытия и о русских генералах, нежданно свалившихся на шахматную доску во время его битвы с Флемингом. Итак, появились новые участники игры. Возможно, придется играть несколько партий одновременно, – такая трехмерная игра. Однако, чем больше степеней свободы, тем легче сохранить жизнь. План таков: первое, необходимо выяснить, чем владеют русские, и получить недостающие компоненты установки. Второе, никоим образом не отдавать Карова, так как он является частью сделки с Флемингом. Сейчас главное замутить что-то непонятное, а в мутной воде, как известно, щука дохнет – карась резвится.

– Итак, перейдем к делу. Вы утверждаете, что если то, что есть у вас, соединить с тем, что имеем мы, получится то, ради чего мы все здесь собрались? Я правильно понял?

– Именно так, – ответил Перегуда, а Савелий утвердительно кивнул головой.

– Тогда мы должны раскрыть карты, – заглядывая в глаза русским, начал зондирование игроков Андерсен. – Предлагаю следующее. Сейчас нам принесут два одинаковых лэптопа, и мы в них закачаем всю имеющуюся у нас и у вас информацию. Затем испытаем работу вашей и моей установки на каких-нибудь подопытных кроликах. Если все работает – забираем каждый свой экземпляр. Если установка нас разочарует, объединенную инфу уничтожаем, и дальше каждый сам по себе.

Русские переглянулись и одобрили план. Два серебристых ноутбука, помеченные наклейками, – один российского флага, а другой флагом объединенной Европы – поставили на стол и загрузили в них всю имеющуюся информацию.

– Господа, предлагаю вам выбрать для эксперимента реципиента.

– Давайте пригласим девочек легкого поведения, попользуем по назначению, затем просканируем, сотрем события с нашим участием и запишем в их мозги, что они пуританки. После отвезем в бордель и потребуем компенсацию за присланный «сухостой», – изложил свою идею Савелий.

– Интересная мысль. Вот что значит опыт, – улыбаясь, поддержал друга Константин. – Но я предлагаю пробить кого-то из матерых, чтобы с ужастиками. Погуляем у него в мозгу, а потом решим, чего ему втемяшить.

Не отвлекаясь от прямого взгляда на русских, Андерсен изрек:

– Полностью согласен. Сначала «матерый», а потом девочки. Если я вас правильно понял, господа, нам необходимо протестировать установку на подопытном. И не просто заглянуть в его мозг, а существенно изменить сознание?

– Да. Важно проследить его действия до нашего вмешательства и после. Только тогда можно быть уверенными, что установка функционирует нормально, – подтвердил Перегуда.

– Начинаем с вашей машинки, – предложил Андерсен.

– А кого выберем для проверки? – поинтересовался Перегуда.

– Заключенного. Причем, осужденного за особо тяжкие преступления. Например, массового убийцу. И если мы перепишем его в агнца, а затем проследим его дальнейшие действия – сомнения исчезнут.

– Мысль интересная, даже очень. Важно, где найти маньяка? – полюбопытствовал Савелий Удодов, наливая в чашку горячий чай.

– Это я беру на себя. Сейчас позвоню в нашу тюрьму! Правда, ее начальник не очень контачит со мной, – с нескрываемым сожалением ответил Андерсен.

– Если вы знаете, как добыть «лабораторную крысу», действуем, зачем время терять, – подбодрил Андерсена Перегуда, наливая и себе чашку чаю.

Андерсен нажал кнопку вызова секретаря. Вошедший Фред с подобострастием уставился на своего хозяина, иногда при этом с нескрываемой опаской косясь на русских.

– Свяжись с начальником тюрьмы и попроси доставить для дознания серба, осужденного вчера пожизненно за массовую расправу над албанцами. Понимаешь, о чем я?

– Так точно, – отрапортовал Фред.

Не прошло и минуты, как он вернулся, виновато улыбаясь.

– Босс, этот буквоед требует соблюдения всех формальностей и заявляет, что решит выдавать нам осужденного или нет в течение двух суток после поступления заявки.

Андерсен предполагал такой исход переговоров с тюремным начальством, поэтому сразу же набрал своего заказчика.

– Добрый день, сэр Флеминг. Нужна ваша помощь для решения важного вопроса по интересующему вас делу. Необходим звонок начальнику нашей тюрьмы.

– Добрый день, Андерсен. А я тут к чему?

Начальник службы безопасности трибунала подробно обрисовал ситуацию.

– И когда я увижу свой заказ? – спросил Флеминг.

– В течение суток, максимум двух, после завершения эксперимента вы все получите.

– Хорошо. Что конкретно сказать начальнику тюрьмы?

– Пусть привезет серба к нам в учреждение, и как можно быстрее.

– Хорошо. Я решу этот вопрос.

Закончив разговор, Андерсен почувствовал, что рубашка его совершенно мокрая. Вскоре раздался звонок внутренней связи, и Фред соединил босса с начальником тюрьмы.

Тот, не утруждая себя соблюдением правил приличия, наконец произнес:

– Куда доставить заключенного?

– В здание Международного суда.

– Ждите, – так же резко, как и начал, начальник тюрьмы прервал разговор.

– Все решено. Реципиент скоро будет здесь, – сказал Андерсен и присоединился к чаепитию.

Раскаяться в проступках не означает покаяться перед Господом

Через час в кабинет доставили сутулого мужчину лет сорока. Его руки и ноги были скованы одной цепью. На уставшем, не по годам сером лице выделялись ярко-голубые глаза. Охранник, сопровождавший заключенного, отрапортовав о доставке, отдал Андерсену сопроводительные документы и покинул кабинет.

Хозяин кабинета указал заключенному на стул, а материалы следствия передал русским. В них значилось, что Марич Николич обвинен Международным судом за массовое убийство мирных жителей и приговорен к пожизненному сроку. Однако ни в ходе следствия, ни во время суда своей вины не признал.

– Заключенный Николич, я вижу, что вы считаете себя невиновным? – спросил Андерсен.

– Воистину так, – ответил серб сипловатым, глухим голосом.

– Но вас же проверили на аппарате «Детектор лжи», и он подтвердил правоту выводов следователей? – напомнил хозяин кабинета.

– Позвольте воды… В горле пересохло, – попросил серб.

Савелий, улыбаясь, предложил чай. Цепь, сковывавшая запястья и ноги, не позволяла арестанту поднести напиток к лицу. Серб аккуратно взял чашку двумя руками, склонил голову к ногам и, сделав несколько глотков, продолжил:

– Правда – это то, что они считали правдой. А что есть правда? Это маска, скрывающая суть лжеца? Или истина ценою в жизнь героя?

– У каждого своя правда, но показания полиграфа явились истиной для судей, вынесших вам приговор, – возразил ему Андерсен, – так что их правда будет правдивей, чем ваша.

– Увы, каждый второй готов за свою правду порвать глотку каждому первому, готовому сделать то же. И получается, что правдивые войны кровожаднее религиозных, – с горечью промолвил серб.

– Так значит, вы по-прежнему утверждаете, что невиновны?

– Мне нет смысла что-либо утверждать. Я виновен лишь в том, что не сделал того, за что меня осудили. И если бы у меня сейчас появился шанс, я бы каждый день убивал по пять ублюдков, погубивших мою семью и семьи моих соотечественников.

– Гражданин Николич, я предлагаю пройти еще одну процедуру на новейшем аппарате, – предложил Андерсен.

– А у меня есть шанс отказаться?

– Ни малейшего. Но будет проще и вам и нам, если вы добровольно согласитесь на эксперимент.

– Я не против, – ответил заключенный и не без иронии добавил: – Лишь бы вам было хорошо.

Экспериментаторы, отключив сербу сознание, уложили его на диван, затем, задав критерии поиска по дате, вошли в его память. Увиденное даже бывалых вояк повергло в ужас…

Горело все, что могло гореть. Что не могло гореть – чадило. Сброшенные с опаленной церкви колокола разбиты о камни. На двери, снятой с храма и приваленной к стене у входа, распят священник. Его пустые глазницы взирают на тела убитых, валяющихся у его ног. Окровавленные трупы свидетельствуют о том, что палачи, наслаждаясь муками жертв, убивали их медленно. Тело ребенка приколото к груди матери рогатиной для скирдования сена. Кровь ребенка и женщины соединилась в одно маленькое русло, питая лужицу с роящимися зелеными мухами…

Вот серб, выдернув рогатину, склонился над убитыми. В динамиках раздался вой отца, потерявшего в одночасье и сына и жену.

– Это его сын? – тихо спросил Перегуда.

– Пока непонятно. В деле указано, что он потерял жену и семилетнего сына, – так же тихо ответил Андерсен…

На двери, снятой с храма и приваленной к стене у входа, распят священник.

Серб бежит по лестнице дома и вбегает в комнату. На ковре, раскинув руки и ноги, лежит совершенно голая красивая женщина. Ее живот вспорот крест на крест, и сизые кишки, вытянутые на всю длину, обрамляют тело…

– Я фигею! – воскликнул Перегуда, – да я сам мочил бы, не задумываясь, всех тех, кто это сделал.

– У меня нет семьи, но и я солидарен с сербом, – выпалил Андерсен.

Мужчины поражались картинам увиденного, но еще больше возможностям аппаратуры. Чуть прокрутив события вперед, они увидели у церкви чумазых мужиков с заплаканными глазами. По всему было видно, что их постигло страшное горе. Живые предавали земле тела погибших и на свежих могилах клялись отомстить обидчикам. Николич взял автомат и пошел с мужчинами.

– Пока все сходится, так чего он выпендривается? – озвучил свои мысли Савелий.

Прокрутив сцены захвата, наблюдавшие задержали внимание на казни. Пятерых пленных, связанных по рукам и ногам, уложили на землю лицом вверх. На грудь им положили картонки, где было написано, что своими действиями они заслужили смерть. Затем четверо мужчин отошли на десять метров и открыли по лежащим огонь из автоматов. Николич автомат так и не поднял. Затем четверо мужчин отрезали головы убитым. Покончив с местью, четверка быстро зашагала в сторону леса, а Николич упал на колени и стал молить у Бога прощения. В это время к нему подбежали люди в масках, попинали ногами и увезли в бронированной машине миссии ООН…

– Выходит, наш подопытный никого не убивал, – сделал вывод Перегуда.

– Выходит, что так, – согласился Савелий.

– Было бы неплохо сделать так, чтобы правда восторжествовала. Снять с него оковы да отпустить домой… – изрек Перегуда, задумавшийся о возможностях аппарата.

– У него нет дома. Да и от себя не уйти… Он сам себя осудил добровольно. Мы думали плохого человека сделать хорошим, а теперь поступим наоборот. Сделаем из него монстра! – выразил свое мнение Андерсен.

Серба вернули в реальность. Придя в себя, он никак не мог понять, почему лежит на диване, когда уснул и почему ему приснился кошмар, пережитый год назад.

– Может, вам помочь? – поинтересовался хозяин кабинета, внимательно наблюдавший за подопытным.

– Что вы имеете в виду? – с недоумением взглянул на Андерсена серб.

– Вас мучает не то, что вы осуждены за преступления, вами не совершенные. Вы страдаете из-за того, что не смогли этого сделать.

– Вы правы, – ответил серб и низко опустил голову, обхватив ее руками.

Цепи звякнули, и он вновь погрузился в сон. Теперь, запустив программу «Перестройка», трое экспериментаторов стали моделировать будущее сознание серба.

Через несколько минут после закачки новых данных подопытного разбудили. Серба было не узнать: он преобразился, плечи расслабились, на лице появился румянец, а глаза заблестели злым огнем.

Николич встал, попробовал разорвать наручники, затем в один прыжок оказался за спиной Савелия и, сдавив его горло кандалами, скрутил в бараний рог. Савелий засипел и через десять секунд затих. Только удар электрического разряда в полета тысяч вольт ослабил хватку серба, и его выволокли из кабинета.

– Он нам больше не нужен, – вдогонку Фреду прокричал босс.

Во время минутного удушья Савелий обмочился. Придя в себя, он увидел, что товарищи по эксперименту ржут, тыча в него пальцами. Через некоторое время хохотал и он. Смех, замешанный на адреналине, гремел, как артиллерийская канонада. Раскрасневшиеся от смеха мужчины переглядывались между собой. Казалось, что от «кипящих» мыслей, переполнявших их головы, сейчас из ушей пойдет дым. Всем не терпелось немедленно продолжить эксперимент. Разрядил обстановку стоящий нараскоряку Савелий.

– Андерсен, душ в кабинете есть? – спросил он. – И успокойтесь! То, что произошло со мной, могло произойти с любым из вас. Так что харэ ржать! Иначе… – он не закончил свою мысль.

– Иначе, что? – улыбаясь, перебил его Андерсен. – Вызовешь нас на дуэль? А может, всем мозги переписать? Чтобы забыли об этом конфузе? Мы вряд ли сможем забыть… – Глянув на Савелия, осекся и сказал миролюбиво: – Ванная за той дверью. Одежду найдешь в шкафу. У нас размер, похоже, один и тот же.

– А давайте теперь из злодея сделаем «ангела»! – предложил Андерсен, выжидающе поглядывая на Перегуду. – Судя по выражению твоего лица, у тебя есть интересное предложение по поводу нового подопытного?

– Есть некоторые мысли, – улыбнулся Константин, глядя на выглянувшего из туалетной комнаты Савелия, и продолжил: – А не позвать ли нам женщин, господа?! Так сказать, совместить приятное с полезным.

– Я – за. Да и ваш коллега наверняка не будет возражать.

– Что, прямо здесь будем экспериментировать? – переспросил свежий, переодетый во все чистое Савелий, выходя из ванной с мокрой головой.

– Зачем здесь? В Гааге найдутся более уютные для этого места. Предлагаю поехать в ночной клуб «Континенталь». – Придав широкому лицу благостный вид, Андерсен набрал номер и, дождавшись ответа, сказал:

– Джентльменам необходимы дамы для эскорта… Три… С хорошими фигурами… Европейки… Пусть ждут у стойки бара в клубе «Континенталь»… – и, посмотрев на часы, добавил: – Минут через сорок… Как они нас узнают? Нас будет трое. Серые костюмы, рост выше среднего, двое плотные, один с небольшим животиком, коротко стриженые… Всем под пятьдесят… – Сделав паузу, неожиданно промолвил: – Главное – дамы должны быть рыжеволосыми.

Взглянув на Андерсена, Перегуда удивленно спросил:

– А почему они должны быть рыжими? Любимый цвет?

– Нет. Чтобы мы их с другими не спутали. В этом месте полно дамочек, ищущих приключения на свои прелестные попки, и среди них достаточно добропорядочных домохозяек. А нам нужна чистота эксперимента. Мы же должны сравнить моральный облик до и после. Нельзя рисковать. А посему наши дамы должны быть прожженными проститутками.

К тому же, если опыт удастся, потребуем у борделя компенсации за неполученное удовольствие.

– Разумно. Ну что, господа, пора выдвигаться в «лабораторию». Кстати, как ваше имя? А то все Андерсен да Андерсен… И давайте на «ты». Я – Костя.

– О’кей. Я – Майкл.

– По-нашему, Миша. Савелий, заканчивай марафет, иначе мы с Мишей уедем без тебя.

– Ну что, Майкл, вези нас, – ответил Удодов, приглаживая влажные волосы. – Народ к разврату готов. Я Савва.

Любая попытка вылечить оптимизм приводит к пессимизму

Вскоре три генерала сидели в салоне лимузина. Константин, убаюканный легкой музыкой в салоне автомобиля, задремал на заднем сиденье. Ему снилась Москва… Он стоит на трибуне мавзолея, принимает парад. Справа от него Савелий в маршальском мундире, слева – Патриарх Всея Руси. Внизу волнуется, ревет людское море. Толпы людей приветствуют своего «спасителя». Их лица, светящиеся счастьем, омыты слезами. Патриарх осеняет крестным знамением скандирующие колонны. Перегуда машет рукой, приветствуя делегации представителей всех народов и народностей необъятной державы. Ее границы распростерлись от Порт-Артура до Зеленой Гуры, от Ялты – до Финляндии… Перегуда сладко зевнул и заснул, смачно похрапывая.

Савелий время от времени украдкой принюхивался к себе, хотя в ванной вылил на себя целый флакон душистого шампуня, а потом окропил тело доброй порцией брендового одеколона. Однако так и не смог избавиться от ощущения, что запах позора, случившегося с ним, до сих пор витает в салоне. Чувствуя себя не в своей тарелке, он открыл окошко.

Ему снилась Москва…Он стоит на трибуне мавзолея, принимает парад. Справа от него Савелий в маршальском мундире, слева –Патриарх Всея Руси.

Майкл Андерсен, сидя на водительском месте и наблюдая за русскими в зеркало заднего вида, скривил пухлые губы в хищной ухмылке. От запаха одеколона, вылитого на себя, Савелию было трудно дышать, и Майкл внутренне выругался: «Вот засранец! Наверняка весь мой одеколон на себя вылил!»

И его мозг пронзила мысль: «А ведь они даже не задумываются над тем, что мало чем отличаются от проституток, чьи мозги будут перепотрошивать через полчаса. Рано или поздно с ними произойдет то же самое. Я их переиначу под себя».

А тем временем три девушки садились в черный автомобиль. Это были роскошные длинноногие, крутобедрые красавицы в ажурных чулочках, коротеньких юбочках, высоких ботфортах и в шубках, наброшенных на голые плечи. «Минивен» стоял у самых дверей борделя, и, несмотря на по-весеннему приятную погоду, барышни прошмыгнули в салон авто, ни на секунду не задерживаясь на улице. Одна из них, черноглазая и курносая, поправив рыжую прядь, сказала водителю:

– Клуб «Континенталь». Нам необходимо быть там через тридцать минут, – и села на переднее сиденье, выставив напоказ шикарные ноги.

Две ее подружки, щебеча, как тропические птички, устроились сзади. Они мало отличались друг от друга одеждой и манерами. Учитывая, что все были рыжеволосыми, их можно было принять за сестер, едущих развлечься в модный клуб. Водитель, мускулистый метис, поперхнулся, заметив в зеркале отсутствие трусиков на сидящих сзади девушках. Он поправил его так, чтобы видеть «стрижку» на «лобном» месте, и промямлил:

– Можем опоздать. В такое время в районах, примыкающих к клубу, возможны пробки.

Но девушки, занятые болтовней, не обратили никакого внимания на его реплику. Они находились в приподнятом настроении, потому что ехали на встречу с VIP-клиентами.

Мужчины, находящиеся в холле клуба «Континенталь», чуть не свернули себе шеи, когда туда вошли три сногсшибательные красотки. Частые походы в фитнес-клуб, солярий и работа с личными тренерами по «бодибилдингу» превратили их стройные фигурки в объект, вызывающий восторг у мужского и зависть у женского пола. Ягодички символически прикрытые мини-юбочками, заставляли самцов буквально истекать слюной… Одна из девушек подошла к барной стойке и, сладко улыбаясь бармену, заказала три мартини со льдом и лимоном, а затем обратилась к спутницам:

– Девочки, поверьте, я не зря пригласила вас именно сюда! Вот увидите – это клевое местечко. Здесь самые привлекательные мужики!

Подруги окинули оценивающим взглядом танцзал и сцену, где выступал накачанный мачо-стриптизер, и согласились:

– Да, местечко что надо. Однако пока неясно, зачем ты нацепила на нас рыжие парики?

– Дуры вы блондинистые! Это чтобы мы были более привлекательны… У меня завтра свадьба, и я здесь устраиваю девичник! Давайте оторвемся по полной.

А жениху я сказала, что вечер проведу дома с родственниками из Бельгии. Пусть считает меня пуританкой.

– Давно хотела тебе сказать. Мне твой Ганс не нравится, – вступила в разговор ее миниатюрная подружка, – он такой толстый, мордатый, спесивый… А когда посмотрит своими маленькими мутными глазками, так до вечера по спине мурашки бегают. Он у тебя маньяк какой-то. – Малышка допила коктейль и, заказав новый, стала любоваться стриптизером.

Третья – самая высокая девушка – положила норковое манто на соседнее кресло, изящно поправив прядь рыжих волос, и, попросив дайкири, дополнила подругу:

– И друзья твоего жениха – такие же. Хотя… я бы с ними переспала ради собственного удовольствия. Говорят, у них крепкое хозяйство, – сказала и, поймав на себе непонимающие взгляды подружек, уточнила, – в штанах.

Все трое звонко рассмеялись удачной шутке.

– Давайте не будем сегодня говорить о моем женихе, его друзьях и их «хозяйствах». Лучше займемся здешними самцами.

– Парниша, повтори мне и моим подругам, – обратилась к бармену, заигрывая с ним глазами.

– А мы не слишком налегаем на спиртное? – спросила, икнув, малышка.

– Мы еще даже не начинали веселиться. А коль приехали развлекаться, то пора начинать. Может, и я найду здесь свою вторую половину, – мечтательно промолвила высокая. И, положив ногу на ногу, стала оценивать мужчин, словно кошка, находящаяся в мясной лавке. Ее внимание, как, впрочем, и внимание подружек, привлекли трое мужчин в серых костюмах, идущих к бару.

– Привет, девочки! – произнес самый высокий из них, подойдя ближе.

Невеста оценила дорогие часы на его запястье, приличную обувь и, оставшись довольной осмотром, промурлыкала бархатным голосом:

– Привет, мальчики. Если вы решили отдохнуть, мы готовы составить вам компанию.

– Решили отдохнуть и именно с вашей помощью.

Подружки обменялись взглядами, а невеста ушла в раздумья, решая судьбу вечера: взвешивала «за» и «против». Остановив выбор на «за», она жеманно произнесла:

– Мы сейчас сходим попудрить носики, а вы пока закажите официанту шампанского и займите столик поближе к сцене.

– Девушки, давайте ускорим процесс. Нам сейчас не до посиделок за столом. Здесь есть гостевые номера. Поднимемся туда, закажем выпивку и славно отдохнем. Оттуда и сцену видно, – предложил плотный мужчина с добродушной улыбкой на широком лице и, не дожидаясь ответа, взял двоих из них под руки и повел к лестнице, ведущей на второй этаж.

Высокая девушка манерно подала руку Перегуде и последовала за подругами. Савелий по просьбе красотки захватил из кресла норковое манто и, время от времени подтягивая спадающие брюки, поспешил догонять друзей.

Не успела компания покинуть бар, как сюда вошли двое полных сорокалетних мужчин и, заказав виски, стали осматриваться. Чуть позже к ним присоединился третий.

– И зачем, Ганс, ты нас сюда вытащил? – недовольно ворча, спросил у товарища очкарик.

– Простите за таинственность. Хотел сделать для вас сюрприз. Устроить мальчишник. Невеста отпустила меня, сославшись на то, что приехали родственники из Бельгии, и сегодняшний вечер она должна провести с ними. А я хочу, пока не связан брачными узами, оторваться с вами по полной здесь.

Товарищ Ганса, похожий на него объемами, пошевелил пальцами-сардельками, словно разминая затекшую кисть. Затем достал из внутреннего кармана темно-серого костюма большой шелковый платок с монограммой и вытер бритый затылок, переходящий в покатые плечи. Взглянув на привлекательных женщин в вечерних платьях, сверкающих бриллиантами, ответил скрипучим голосом:

– Ты же знаешь, я не люблю тратить деньги на девок. К тому же здесь они явно дорогие.

– Ты как был жмотом, так им и остался. Сегодня все за мой счет. Ты только посмотри, какие здесь самки! – не переставая цедить виски, Ганс стал ощупывать взглядом женщин, и в его мутных глазках появился блеск.

Третий из их компании, ослабив голубой галстук и поправив очки на переносице, увлеченно смотрел на сцену, где к стриптизеру присоединилась девушка в бордово-красном бикини.

– Если мы развлекаемся за твой счет, я – за.

В это время мимо жениха и его друзей, красиво покачивая бедрами, проплыли три рыжеволосые девушки, приехавшие по вызову из борделя. Они остановились недалеко от танц-холла и внимательно рассматривали присутствующих. Затем направились к единственной в зале тройке мужчин, одетых в серые костюмы.

– Мы немного задержались, попали в пробку, – произнесла одна из них и спросила: – Ну, что, господа, идем в номера? – но не получив ответа, удивленно окинула взглядом мужчин и добавила: – Или мы отсюда уезжаем в другое место?

Преодолев замешательство, вызванное неожиданным предложением рыжеволосой, Ганс посмотрел осоловелыми глазками на ее красивое лицо и промолвил:

– Что вы! Мы не собираемся никуда уезжать. Нам и здесь хорошо было. А после вашего появления стало еще лучше. Желаете что-нибудь выпить?

– Конечно! Заказывайте, и все идем в будуар. Я здесь бывала не раз. Комнаты отличные, с видом на сцену и танцзал. К тому же время – деньги. Хотя вы, судя по всему, располагаете и тем и другим.

Мужчина, которого жених обозвал жмотом, не отрывая взгляда от девушек, произнес:

– Ганс, дружище, ты же обещал нас угостить «клубничкой». Великолепные экземпляры! Покупай напитки и вперед! – он подошел к одной из красоток, и та, улыбнувшись, взяла его под руку и повела к лестнице на второй этаж.

Два его товарища, купив пару бутылок шампанского для дам и виски для себя, последовали за ним в сопровождении оставшихся девушек. На втором этаже компанию встретил слегка удивленный администратор. Он многое повидал, работая в элитном клубе, но чтобы шесть рыжих барышень за пять минут… Администратор подумал, что сегодняшний вечер можно было бы назвать слетом рыжих девиц и серых самцов… Решив, что это одна компания, он принял заказ.

Не спешите умереть в собственной колыбели

А в это время в номере № 1 Константин Перегуда, голый, но в черных носках, мерно гонял свой «поршень» в «цилиндре» невесты. От немыслимого наслаждения она обняла мускулистое тело мужчины ногами, вцепилась длинными пальцами в шелковую простыню и в такт лопотала:

– Вперед! Вперед! Вперед!

Константин прикрыл глаза в сладкой истоме, волнами накрывавшей его, и неожиданно перед ним словно предстало видение…

Сидит он в кремлевском тронном зале на троне, а за дверью выстроилась длинная очередь из глав правительств разных стран мира: все жаждут прикоснуться к его ногам, одетым в красные сафьяновые сапожки. В руках у него скипетр, а на голове – корона Российской империи. И вот, прорываясь сквозь ряды королей, президентов и премьер-министров, к нему на карачках ползет темнокожий президент Америки. Раболепно заглядывая в глаза, президент просит сделать его своим вассалом, обещая служить верой и правдой, а сам тянется губами к его члену. Но вдруг Перегуда замечает, что на нем, кроме короны и сафьяновых сапог, больше ничего нет! От изумления он закричал и… излился.

Открыв глаза, взглянул на потное тело партнерши, подрагивающее в неге…

– Поедешь ко мне постельницей? – спросил Костя на своем родном языке и, не дожидаясь ответа, ушел в ванную комнату.

Девушка, желающая продолжения и ни слова не понявшая из сказанного, подошла к стеклянному столику, налила полный фужер вина и бросила в сердцах:

– Все мужики грязные свиньи! Только о себе и думают.

Услышав стук в дверь, открыла и увидела товарища своего партнера. Судя по всему, под фирменным гостиничным халатом на нем больше ничего не было…

– Где Костик? – спросил мужчина, не обнаружив в номере своего товарища.

– Ушел в ванную, бросив меня на полдороги.

Савелий попытался открыть дверь в ванную комнату, но она была заперта изнутри. Он постучался и громко сказал:

– Смена караула! Тебя ждут в комнате № 3.

Затем подошел к широкой кровати, снял длинный сиреневый халат с монограммой клуба, лег на спину и скомандовал:

– По коням!

Когда девушка оседлала его, поинтересовался, на чем она с Костей остановилась. Навалившись всем весом на «скакуна», невеста ответила:

– Не помню! Давай начнем сначала. Люблю кататься на жеребцах!

Перегуда вышел из ванной и увидел, что забег на кровати-ипподроме в самом разгаре. Подушки сброшены на пол. Девушка подпрыгивала в «седле», и капли пота струились по ее спине, стекая на подрагивающие ягодицы. Савелий держал «наездницу» за грудь и, закрыв глаза, блаженно улыбался.

Константин не стал им мешать. Взял со спинки стула халат и, перекинув его через руку, вышел в коридор. Вслед донеслось «ржание коня» и громкие возгласы «наездницы». Судя из восторженных междометий на разных языках, они пришли к финишу.

Администратор листал порнографический журнал. Услышав вопли, доносившиеся из номера, и увидев выходящего оттуда голого постояльца, он немного струхнул. Эрекция, возникшая от просмотра картинок, исчезла, мошонка сжалась. Пересиливая себя и дрожа всем телом, администратор спросил:

– У вас все нормально?

– Да. Все хорошо. Мой друг играл в лошадку и выиграл забег. Если вам скучно, можете его заменить. Всадница точно будет не против.

Не успел он закончить фразу, как из номера, тяжело дыша, вылетел голый Савелий, а следом за ним – обнаженная фурия.

– Слабаки! – гневно крикнула она и бросила в Удодова халатом. – Ну, кто следующий?!

– Загоняла совсем… Вторую гонку я не выдержу.

– Слышь, дружище, замени картинку из журнала на реальную бабу, – предложил Костя администратору и подтолкнул его к разгоряченной невесте. Та, словно акула, мгновенно ухватила нежданно доставшуюся добычу и утащила в номер.

На шум открылись двери других комнат. Из них вышли мужчины и направились к Константину и Савелию.

– Добрый вечер, господа, – поприветствовал всех Ганс и, с ухмылкой взглянув на русских, спросил: – Вас что, обокрали?

– Нет. Попали под тайфун. Правда, имя «стихии» выяснить не удалось, слишком уж страстная и ненасытная. – Перегуда посмотрел на самовлюбленное лицо Ганса и продолжил: – Можете тоже стать ее «жертвой». Поверьте, не пожалеете. Впечатлений хватит до конца жизни.

– Возможно, я воспользуюсь вашим предложением. А то моя партнерша не отработала гонорар. Так кто последний?

– Я, – ответил только что подошедший Андерсен, одетый, в отличие от остальных мужчин, в элегантный костюм. В руках он держал дипломат, делающий его похожим на директора банка или владельца крупной фирмы.

– Это наш друг и спонсор мероприятия, так что у него полное право быть впереди вас, – объяснил Гансу Удодов.

– Если «стихия», бушующая в этом номере, хотя бы наполовину такая, как вы утверждаете, я попробую ее укротить! – сделав паузу, Ганс смущенно спросил: – А можно я приглашу на этот праздник плоти своих друзей?

– Разумеется, можно. Через пятнадцать минут заходите, – ответил с усмешкой в глазах Андерсен.

После того как Ганс удалился, Майкл обратился к компаньонам.

– Отдохнули, а теперь необходимо поработать. Судя по всему, первым будет объект, опробованный вами. Через пять минут получим возможность оценить результаты эксперимента. Так что идемте, – и он решительно открыл комнату под первым номером.

К тому моменту там наступила тишина. Администратор блаженно смотрел в потолок, а женщина, останавливаясь для отдышки, пила шампанское. Андерсен открыл дипломат и начал настраивать аппаратуру. При этом он улыбался красотке, взирающей на его манипуляции с крайним недоумением.

– Мадам! Это обычная ролевая игра. Я – ученый, вы – моя лабораторная мышка, – сказал Майкл.

Девушка согласно кивнула головой и расслабилась. Что такое ролевая игра, она знала и, судя по всему, была не против участвовать в ней.

Запустив программу «Перестройка», Майкл стал моделировать новое сознание женщины. Через несколько минут после закачки новых жизненных ценностей он стал с неподдельным любопытством наблюдать за превращениями невесты. Сначала она с удивлением посмотрела на бокал шампанского в своей руке. А когда заметила лежащего рядом голого мужчину, с отвращением вскочила с кровати, словно это был ужасающего вида и размера паук.

Прикрываясь руками, девушка вскрикнула:

– Кто вы? Что вы здесь делаете? Как я здесь оказалась?

– Вы что, память ей стерли? – спросил Перегуда у Андерсена.

– Только историю последнего дня.

Дверь распахнулась, и в номер вошел Ганс с друзьями. Глаза их горели в предвкушении острых ощущений.

– Ну, где ваша «стихия»? Сейчас мы ее укротим!

– Здесь, и с нетерпением ждет вас, – Андерсен сделал шаг в сторону, освободив обзор вновь вошедшим.

После того как Ганс увидел свою невесту обнаженной, голого мужика на кровати и вспомнил услышанное пять минут назад в коридоре, улыбка сползла с его лица.

– Бэлла?! Что ты здесь делаешь? Ты же сказала, что будешь развлекать родственников из Бельгии?

– Ганс! Я не знаю, где я и как здесь оказалась…

– Это ночной клуб «Континенталь». И ты находишься в номере для случек.

– А ты как здесь оказался? И почему вы все голые?

Прикрываясь руками, девушка вскрикнула:

– Кто вы? Что вы здесь делаете? Как я здесь оказалась?

– Не съезжай с темы. У нас завтра свадьба, а ты в постели с посторонними мужиками! – лицо жениха покраснело от гнева, кулаки сжались и, казалось, если бы не посторонние, невесте было бы несдобровать. Он разорвал бы ее на куски за публичный позор и за несбывшиеся сексуальные мечты…

– Свадьбы не будет. Я словно прозрела и наконец увидела твою сущность. Ты ничтожество!

Этих слов немец простить не мог и ударил Бэллу кулаком по лицу. Девушка упала на пол, а Ганс, совершенно озверев, стал неумело пинать ее ногами. Андерсен не мог позволить, чтобы кто-то надругался над его творением. Боевым приемом он оторвал немца от ковра и отшвырнул в сторону. Пролетев метра два, Ганс врезался спиной в шкаф и открыл его створки в обратную сторону.

Друзья немца кинулись в драку, решив восстановить справедливость. Приняв боксерские стойки, они двинулись на Майкла с двух сторон, не оставляя шведу выбора. Отступая, он запрыгнул на кровать. Бывшая невеста, пытаясь прикрыть наготу, потянула на себя простыню и повалила Майкла лицом вниз, что было на руку друзьям жениха. Но Перегуда, удачно запустивший подушку, помешал очкарику нанести удар в голову шведа. Напоровшись на кулак, подушка лопнула, и из нее высыпался наполнитель. Тьма-тьмущая эластичных шариков накрыла пол, и никто не смог устоять на ногах. Полегли все… Только Андерсен, как Наполеон на холме, встал во весь рост на кровати, взирая на «поле битвы» и умиляясь забавными телодвижениями голых мужчин и женщины. Картина напоминала случай из детства, когда ему довелось наблюдать за молодыми телятами, попавшими на первый лед…

«Коровы на льду» пытались вставать, но устоять на шариках было невозможно. Противники мутузились, отталкиваясь и наезжая друг на друга. Броуновское движение человеческих тел. Страшное «ледовое» побоище. Подав уцепившемуся за край кровати Константину руку, Майкл потащил его к себе. Теперь они вдвоем выхватили из лап немчуры Савелия, и красная «юшка» из его носа свидетельствовала о том, что он мужественно прикрывал отход Константина. Вскочив на ноги, Удодов заорал, размазывая кровь руками:

– Что, «фрицы», получили? Довольны? Если нет, можем продолжить. Вы у меня сейчас увидите, что означает «Гитлер капут»!

Немцы, как утопающие, вцепились в тело пришедшего наконец в себя жениха.

Ухватившись руками за шкаф, Гансу почти удалось встать в полный рост, но, попав ногой на шарики, он с шумом распластался на полу. После этого «фрицы», посягнувшие нарушить пакт о мирном сосуществовании в Европе, никаких движений не совершали. Савелий помог невесте выползти на кровать. Закутанная в простыню с головой, женщина дрожала и поскуливала.

– Мне кажется, больше здесь нам делать нечего. Мы убедились, что аппарат работает, когда из распутной женщины сделали пуританку.

Неожиданно входная дверь с грохотом открылась, и в номер ввалились три разъяренные рыжеволосые, совершенно голые женщины.

– Мальчики, что за детские шуточки! Мы вас заждал… – проглотив окончание фразы, высокая поскользнулась на шариках. В падении она ухватила за руки подруг, и вся рыжая троица присоединилась к остальным барахтающимся. Кочевряжась на шариках и теряя парики, они стали грязно ругаться, причем точно не на английском. Андерсен, наблюдая за невообразимыми телодвижениями фурий, уже не мог членораздельно изъясняться и, издавая непонятные звуки, орал как гиббон…

– И вы здесь, шалавы?! – рявкнул Ганс, сплевывая кровь.

Проститутки, всерьез приняв оскорбление на свой счет, все скопом, мешая друг другу, «погребли» вольным стилем на немца и его друзей.

– Дамы, вы кто? – только и смог выдавить Андерсен, угорая от смеха.

Одна из кувыркающихся перевернулась на спину и прорычала:

– Мля, мы из службы эскорт-услуг. Нас наняли по телефону вон те говнюки! – и показала пальцем на Ганса и его товарищей. – А воще, чего тут творится. Эй, ты, брюхатый, – обратилась она к Гансу, – ты за четыре часа мне должен. Или считаешь, что если подергался пару секунд, как кролик, то и платить не нужно? Эскорт тебе не мобильная сеть, где разговор меньше трех секунд бесплатный. Сейчас позвоню, приедут парни и укоротят вас всех на то, чего и так не видно.

– Значит, это они проститутки! – произнес Андерсен. – Ничего не понимаю… А вы кто? – обратился он к плачущей Бэлле.

– Я – владелица благотворительного фонда, и у меня завтра должна состояться свадьба с этим человеком, – ответила женщина и еще горше заплакала.

– Похоже, мы «переписали» не того… – резюмировал Перегуда. – Ну да ладно, пускай сами разбираются. Уходим, пока не засвети…

И он осекся: администратор, с трудом вырвавшись из рукопашной и сам того не желая, в дверях наткнулся расцарапанным лицом на крепкий кулак Майкла.

– Милейший! А вы куда? Вам надобно вернуться и заплатить женщинам, – как за работу, так и за нанесенный моральный ущерб.

Выходя из клуба, Савелий задумчиво взирал на безумие, творящееся на танцевальной площадке.

– Майкл, как ты считаешь, можно ли нашей машинкой «переписать» не одного человека, а целую толпу?..

– Интересная мысль, но на сегодня экспериментов хватит. Я предлагаю посидеть и обсудить дальнейший план действий.

Любая потеря оборачивается чьей-то прибылью

Серба доставили в камеру, где он сидел до суда. Его сокамерником был некий Чипа из «крутых». Серб много наслушался о подвигах качка атлетического телосложения, имеющего высшее образование и осужденного за содействие в торговле людьми. Чипа рассказывал, что у него есть собственная перспективная фирма и что его очень скоро освободят. Но пока он и здесь чувствовал себя неплохо, так как ему постоянно приносили передачи, да и надзиратели обходились с ним уважительно, потому что он большой знаток тюремных законов.

Вчера у обоих состоялся суд, и сегодня их должны перевести в другое место. Чипа чертыхался, возмущенный тем, что за день к нему никто не пришел на встречу и не принес передачу.

Под вечер обоих заключенных перевели в камеру, где уже сидело четверо арестантов разного возраста, но с одинаково «не изуродованными» интеллектом лицами. Когда за новичками захлопнулась дверь, а щелканье замка оповестило о завершении переезда на ПМЖ, «крутой» сообщил сидельцам свое «погоняло» и за что упрятан. Следующим представился серб и назвал свою убойную статью. Свободными в камере оставались только две верхние «шконки», они и достались новичкам.

Разместив свой нехитрый скарб, новички подсели к столу. За ним заседали бывалые, внимательно изучавшие «молодых». Один из старожилов достал пачку сигарет и, угостив своих друзей, прикурил от услужливо поднесенного огонька. Чипа засуетился, ерзая на стуле. Ему захотелось курнуть, и, недолго думая, он попросил угостить его сигареткой.

– А чего своего курева нет? – поинтересовался «бугор».

– Завтра принесут. У меня своя фирма и жена есть… – стал петь песню, уже известную сербу, Чипа. – Я завтра верну.

– До завтра дожить надо, – философски ответил авторитет. – Но ты можешь и заработать на курево.

– Хорошо. Что нужно сделать?

– Вон, у моего дружбана гнойник на плече, спать не дает. Выдавить сможешь – получишь две сигареты.

– Я попробую, – согласился Чипа и уже через минуту сидел за столом, смачно затягиваясь табачным дымом.

– А ты чего молчишь? Ничего не рассказываешь, не просишь ничего? – обратился к сербу один из сокамерников, явно самый шустрый из компании.

– Да нечего рассказывать, и не надо мне ничего, – обрезал разговор Николич.

– Тебе не надо, а нам надо, – не унимался сиделец. – Иди вон умывальник помой и унитаз заодно, коль не куришь и говорить не желаешь.

– Когда справлю нужду, тогда за собой и уберу.

– Грубишь, слэйв, – раздраженно тявкнула «шестерка».

– Слышь, Чипа, – как к старому корешу обратился к качку пахан. – А когда к тебе жена на свиданку в последний раз приходила?

– Позавчера, перед судом. Суд вчера был.

– Прикинь, а я бабу семь лет не видел… Даже запаха вспомнить не могу. Все выветрилось из головы. А ты еще «девкой» пахнешь… Будешь есть «Сникерс»? – предложил «бугор».

– Буду, – обрадовался Чипа, чувствуя уважение к себе и, решив познакомиться с авторитетом, протянул тому руку.

Авторитет, как бы не замечая протянутой руки, приказал «шустрому» подать две шоколадки.

– А ты когда с женой виделся, трахал ее? – продолжил доверительную беседу, скорее похожую на подставу, «бугор».

– Ну а как же! – весело ответил Чипа.

– И в рот давал? – не унимался зек.

– Не отвечай! Молчи! – попытался остановить Чипу серб, но, раззадоренный таким к себе отношением, «знаток тюремных законов» выпалил:

– Божественно кончил за щеку.

– А ты свою жену в губы целуешь? – радуясь, что перед ним «дешевка» и будущая коллективная «баба», спросил авторитет.

– Естественно! – расплылся в улыбке Чипа и тут же вскрикнул «Ой!», потому что ударом чьей-то ноги был повален со стула на пол. Туда же были сброшены его матрас и вещи.

– Ты, петух гамбургский, кому руку тянул? Теперь твое место у параши! А ты, раб, чего сейчас прокукарекал? – зек переключился на Николича. – Я что-то не понял! Ты знал, что он «петух», а нам не сказал?.. Молчишь?.. Значит, согласен с тем, что и сам «петушара»? – «шестерка» схватил вещи Николича и швырнул туда, где у «дальняка» ползал на карачках Чипа.

– Ну что, серб, становись на колени и проси прощения у сидельцев, за то, что не предупредил нас. А мы могли руку ему и тебе подать, и сами бы «петухами» стали.

– Я лучше подохну, чем стану на колени.

– Ой, ой, ой, какие мы принципиальные. Ты еще каждого здесь просить будешь с благодарностью, чтобы «покормили» тебя.

Пахан нацелился было ударить серба ногой, но тот, уклонившись от удара, ухватил стопу нападавшего и крутанул ее с такой силой, что пальцы поменялись местами с пяткой. Затем орущего благим матом «быка» Николич потянул на себя и ногой ударил в шею под челюсть. В камере воцарилась тишина. Авторитет замертво свалился под стол. У одного из «стариков» в руке появилась заточка, вдвоем со своим напарником они кинулись на обидчика. Серб, дернув на себя «шестерку», прикрылся им, как щитом, и подставил его спину под удар. Предсмертный вопль «шестерки» огласил тюрьму.

Пока ошалевший хозяин заточки приходил в себя от вида окровавленного сокамерника, на его голову, раскалывая череп и ломая шейные позвонки, обрушилась скамья. Четвертый «старожил» упал на колени и стал молить о пощаде, но вместо этого «спасительная» рука «крутого» вогнала заточку в ухо…

Секунд через тридцать, когда у убитых затихли последние конвульсии, Чипа осознал, что натворил… Знаток тюремных законов сполз на пол и заорал: «Нет! Нет!»

На вопли сбежались надзиратели, а утром на стол начальника охраны трибунала лег отчет о вчерашнем инциденте в камере, куда был переведен серб. В заключении значилось, что «драка возникла между ранее судимыми и осужденным за массовую расправу над албанцами преступником. Погибли четыре человека».

Генерал Андерсен пришел в восторг от подобной информации.

Крылатая мечта падшего человека открывает дверь в пропасть

Андерсен лично отправился на встречу с Флемингом. По дороге заехал в зоомагазин и купил «вкусняшек» для его кота. Затем, посоветовавшись с продавцом, прикупил орешков для попугая.

Его ждали, поэтому секретарь незамедлительно проводил гостя в кабинет. Не дав шведу и рта открыть, хозяин кабинета с ходу задал вопрос:

– Ты принес?

– Да! Доброго вам дня, сэр Ричард Флеминг.

– Давай без протокола, – отмахнулся англичанин, – выкладывай.

Огромный кот, почуяв, что хозяин возбужден, встал со своего лежака и запрыгнул на стол. Андерсен достал из кейса ноут, из пакета кошачью мисочку и насыпал туда припасенный корм. Котяра, мурлыча, принялся поедать свежее филе тунца. Внезапно хвостатый замер… Его глаза остекленели, дыхание участилось. Но через пару секунд кот пришел в себя, встал на задние лапы, встрепенулся, как это делают птицы, и замахал передними конечностями, изображая крылья. Он по-птичьи наклонил голову и искоса посмотрел на своего хозяина. Затем по слогам произнес:

– Поп-ка ду-рак!

Сэр Ричард Флеминг, забыв обо всем на свете, как маленький ребенок, вскарабкался на стол, стал на четвереньки и заскользил по полированной поверхности к коту.

– Папочка добрый, – внятно промяукал новоиспеченный «попугай».

Андерсен насыпал горсть орешков во вторую мисочку и тоже поставил на стол. Опустив передние лапки по «швам» и неуклюже выгибая туловище, кот дотянулся до миски и взял зубами орешек, ловко раскусил скорлупу, разжевал и проглотил ядрышко. Так повторилось несколько раз. И каждый раз сэр Ричард Флеминг повторял движения кота, сопровождая их взглядом.

Андерсен пробежал пальцами по клавиатуре. Тельце кота замерло, и он пустым взглядом зеленых глаз уставился на хозяина. Затем хвостатый так же внезапно ожил, как перед этим затих. Он оперся на передние лапы и стал сплевывать пережеванные орехи на полированный стол. Наплевавшись вдоволь, принялся вылизывать лапы и шерстку.

Сэр Ричард Флеминг громко сглотнул слюну и спросил:

– А на человеке можно посмотреть?

– Могу предоставить видеоотчет экспериментов, поставленных на особях мужского и женского пола.

Ричард, не произнося ни слова, замотал головой.

– Не вопрос. Если желаете, можем провести эксперимент прямо сейчас. Кто будет «подопытным кроликом»?

– Мой массажист и секретарь.

Опустив передние лапки по «швам» и неуклюже выгибая туловище, кот дотянулся до миски и взял зубами орешек, ловко раскусил скорлупу, разжевал и проглотил ядрышко.

– Зовите.

Трудно описать состояние, охватившее карлика, когда секретарь мял его тельце, а массажист со знанием дела перебирал почту, сортируя корреспонденцию.

– Вы довольны результатом эксперимента? – спросил Андерсен, осторожно подводя заказчика к решению финансовой стороны.

– Да. Вполне.

– Тогда прошу выплатить оставшиеся четыре миллиона евро.

Как только разговор коснулся денег, лицо Флеминга вернулось в естественное состояние, то есть стало напоминать панцирь речной черепахи. Оно не выражало ни единой эмоции. Потухший взгляд карлика, все еще стоявшего на столе, встретился с вопрошающим взглядом Андерсена. Во Флеминге проснулся покупатель, этакий расчетливый и скупой торгаш. Понимая, что получил то, о чем даже предположить не мог, он пожалел обещанных ранее денег.

– Андерсен, а ведь вы не выполнили условия контракта… Где русский? Изобретатель где? Его нет, и денег тоже не будет.

– В таком случае, – начал Андерсен, цедя слова сквозь зубы, – вы, многоуважаемый сэр Ричард, приобрели демоверсию за миллион евро. Срок ее использования закончится через пятнадцать минут, после чего запустится программа ускоренной дефрагментации дисков.

– Ладно, ладно, я пошутил! – поторопился ответить покупатель. – А если программа заглючит?

– В таком случае мы ни к чему не придем. И я, и вы останемся ни с чем.

«Купить за гроши у этого мужлана, пожалуй, не получится», – раздосадованно подумал Флеминг, а вслух сказал: – Сейчас я переведу вам остаток денег. Укажите счет получателя.

Переведя четыре миллиона, Флеминг стал обладателем установки по смене сознания. Многолетняя мечта, мечта почти всей его жизни, материализовалась. Осталось только домыслить, как осуществить создание муравейника мирового масштаба. Откорректировать мозги бунтарей и сделать из них послушных рабов! Из трусов создать бесстрашных воинов! Идиотов превратить в гениев!.. Да многое можно сотворить. Материала для построения идеального общества много. Очень много! Больше шести миллиардов… Это даже слишком много для создания личного мира, мира сэра Флеминга.

Сэр Ричард вошел в поисковик и стал просматривать информацию о Кубе. Через пару минут он наткнулся на старую статью, в которой Фидель Кастро обвинил Обаму и туристов в распространении на Кубе свиного гриппа. Углубившись в чтение, Флеминг выяснил, что ненависть Фиделя к США с годами не ослабла. По заявлению экс-президента Кубы Фиделя Кастро, вирус AH1N1 был занесен на Кубу из Канады и Испании. Этого можно было избежать, если бы не политика президента США Барака Обамы, направленная на ликвидацию ограничений на пересечение американо-кубинской границы.

«Обама возобновил ограничения на пересечение границы лишь после того, как эпидемия в нашей стране достигла огромных масштабов. Таким образом, четыре государства, наиболее активно сотрудничающие с нами в сфере туризма, оказались главными разносчиками эпидемии», – заявил Кастро.

Дальше журналист вел аналитику, что поначалу количество зараженных на Кубе было «относительно невелико», и за многие месяцы не было зафиксировано ни одного смертельного случая. Однако по мере распространения вируса в областях, особенно тех, где присутствует большой процент американцев, больницы начали испытывать потребность в новом диагностическом оборудовании.

«Мы наблюдаем странную ситуацию, – говорит Кастро. – С одной стороны, Обама санкционирует въезд на Кубу огромного количества переносчиков вируса, а с другой, запрещает приобретение оборудования и медикаментов для борьбы с эпидемией».

В заключение экс-президент Кубы подчеркнул, что считает распространение вируса на Кубе продуманной акцией американского правительства. А отказ в предоставлении противовирусных препаратов только подтверждает его причастность.

Сэр Ричард отстранился от монитора, опустил спинку кресла и, полулежа, погрузился в воспоминания событий последних двух десятков лет. Сегодняшнее событие перевесило все предшествующие. Пришло время осуществить мечту. Блюдо под названием «Месть», готовившееся так долго, остыло. Пора приступать к трапезе. Набрав номер, он позвонил по телефону и сказал:

– Он выехал. Начинайте.

Положив трубку, сэр Ричард Флеминг стал рисовать картины будущего. «Скоро на остров Свободы, который много лет был костью в глотке США, падет «гнев США». Вирус, способный за десяток дней уничтожить все население и даже обезьян, заселяющих остров, будет доставлен из его лаборатории». -Флеминг знал, что это нисколько не огорчит янки. «Мало того, все так и подумают, что это они и сделали…» – размечтался Флеминг.

Его испещренное морщинами лицо, походившее на панцирь черепахи, немного расправилось, и на тонких бледных губах появилось подобие улыбки. «О, если бы человечество узнало, что его ждет завтра, оно бы сбежало на другую планету!..» – он мысленно убивал миллион за миллионом, оставляя в живых только тех, кто мог быть ему полезен.

«Уничтожить всех бесполезных… Всех! Безжалостно! Да! Я – Ричард Безжалостный. Таким будет мое новое имя. Именно так называли королей… Я – король!» – неожиданно для себя решил Флеминг и, вдохновленный такой замечательной мыслью, налил себе бокал «Мутона Ротшильда» урожая 1945 года.

Пригубив напиток, посмотрел на бутылку темного стекла с изящно выгравированной надписью: «1945 – год Победы». Эту гравюру барон Филипп де Ротшильд специально заказал молодому художнику Жюллиану, чтобы отметить крах фашизма.

«Интересно, что он предложит новому повелителю Земли ради своего спасения? Ибо я, сэр Ричард Безжалостный, решил сократить численность жителей планеты до пятисот миллионов, и неизвестно, попадет ли в число счастливчиков семья Ротшильдов и других сегодняшних вершителей мира…»

Будучи абсолютным прагматиком, Флеминг четко усвоил правила общества насекомых: каждая особь должна приносить пользу. После очистки шести континентов от сорняков и паразитов на Земле, на его Земле, возлюбившей своего спасителя, воцарятся благоденствие и покой.

Губительный штамм вируса, апробированный вначале на шимпанзе, а затем и на людях, сэр Ричард Безжалостный подготовил давно. Работало это биологическое оружие безукоризненно. Стопроцентная смертность в течение десяти дней после инфицирования. Он так и назвал штамм – «Обезьянка». Место апробации пандемии тоже выбрал давно, еще тогда, когда не имел средств к осуществлению плана.

Много лет назад он путешествовал по Кубе на «Роле Ройс Силвер», прибывшим вместе с хозяином отдельным чартерным авиарейсом. Из-за простого любопытства его тогда остановили полицейские. Ну нет на Кубе современных авто для миллиардеров! Действия полицейских вызвали у VIP-туриста бурю негодования, и судьба острова была предрешена. Он даже записал имена возмутителей. Вот теперь и назовет ими два самолета-беспилотника, которые доставят и распылят над Кубой вирус и исчезнут в океанской бездне… А через неделю остров начнет вымирать, вселяя ужас у жителей планеты. Все коммуникации с Красной Кубой прервутся, и она окажется в абсолютной блокаде.

Но самое главное подтверждение правоты своего выбора Флемингу придала только что прочитанная речь Фиделя.

Флеминг образно представил, как всеми доступными средствами разрушения будут уничтожаться морские суда и летательные аппараты. Как шквальным огнем пулеметов с вертолетов станут решетить людей, покидающих остров вплавь.

«Красота!!! Вот теперь и будет выход спасителя! Есть вакцина! И только у него. Шесть миллиардов умножить на сто долларов – и шестьсот миллиардов в кармане за несколько недель. Собрав их, я запускаю проект…» – И тут Флеминга осенило.

Он встрепенулся, его сухонькие кулачки судорожно сжались от осознания собственного величия и гениальности.

Вот совсем простенькая идея: спасая человечество, он предложит на базе микроавтобусов создать передвижные лаборатории по экстренной вакцинации на случай рецидива вспышки пандемии. Как меценат, Флеминг обеспечит лаборатории диагностическим оборудованием и средствами вакцинирования по смешной цене – всего за 10$ на человека. Если сделать вовсе бесплатно – это вызовет подозрение, а этого он не мог допустить.

На реализацию проекта уйдет не менее полугода. Конечно, ему предстоит ликвидировать, то есть «переписать» в послушных человекомашин, людей, работающих на него и способных пролить свет на величайшую гнусность, совершаемую в отношении человечества. А этого допустить нельзя.

«Итак! Денег не жалеть! Сначала всех, кто располагает сведениями о проекте, обезвредить, используя все доступные способы, руководствуясь принципом «все средства хороши». Полезных «переписать», остальных пустить в расход во время следующей глобальной пандемии…» – Он вновь представил, как за пять-шесть дней подохнут все людишки, не прошедшие его «кастинг». А те, что останутся, будут рыть коллективные могилы, даже не понимая, что произошло.

Ему поначалу стало немного жутковато, и его лицо вновь превратилось в гримасу, но вдруг приступ истинного оргазма охватил его тело, и такого, какого он в своей жизни еще не испытывал. Флеминг завизжал, вибрируя всем телом. Его кулачки разжались, кисти рук задрожали, и семенная жидкость потекла по ляжкам. Удивительно, но именно в этот момент в нем стали просматриваться человеческие черты!

Флеминг пришел в себя и немного погодя подумал о своей родине – Великобритании. Вспомнил своих обидчиков из Кембриджа…

«Я специально оставлю их жить, но теперь они будут представлять самую низшую касту и выгребать дерьмо! А может, перепишу их сознание в тело крыс или жаб… У меня есть время подумать о них на досуге!.. – Ричард Безжалостный, потирая сухонькие ладони, ехидно захихикал от предвкушения мести. – Всем! Всем воздастся! Всем!!!»

Если «прошлое» вас утомило – включите канал «будущее»

Флеминг не заставил себя томиться ожиданием, оставшись один. В течение двух суток он изучал возможности установки, не выходя из своего кабинета. Разобравшись в ее тонкостях, он принял ванну, сделал общий массаж, хорошо поел и лег спать. Впервые за полвека он проспал почти сутки и его не мучили кошмары. И уж совсем непривычным было то, что проснулся он свежим и бодрым. Теперь он мог осуществить свою мечту – выбрать донора и переписать себя в него.

Флеминг вошел в поисковую систему и стал на общедоступных сайтах выбирать тело. От близости заветной цели его бросало то в жар, то в холод. Он весь взмок от пота, струящегося по лицу и спине. Рубашка стала влажной, и он поежился от холода.

Усадив кота на колени, Флеминг почувствовал некоторое облегчение. Перебирая передними лапами, четвероногий то и дело надавливал ими в пах сэру Ричарду. Раньше это нисколько его не будоражило. А вот сегодня словно током ударило. Ричард убрал кота с коленей. Усатый недовольно мяукнул, возмущенный непривычным поведением хозяина, уселся в своем лежаке и нервно задергал хвостом.

Флеминг, воодушевленный собственной проницательностью, решил порыться на страничках знакомств, вошел на сайт геев и выбрал парня. Просмотрев множество его фотографий, сэр Ричард Флеминг не нашел в нем ничего слащавого и гламурного. Наоборот, крепкий парень выглядел мужественно и даже слегка брутально. Таким себе спецназовцем, но без униформы. В анкете значилось: «мужчине 28 лет, активный гей, увлекающийся многими видами спорта». На нем Ричард и остановил свой выбор.

Поколдовав несколько минут за ноутбуком, Флеминг вызвал секретаря, посадил подле себя и внес в его сознание только что составленную последовательность действий. Ничего не подозревающий секретарь зарегистрировался на сайте гей-знакомств, внеся в анкету свои данные. «Тридцатипятилетняя, весьма состоятельная «мамочка» ищет себе «папочку». Будет заботливой и щедрой на подарки, ждет взамен любви и ласки».

Вывесил несколько своих, сделанных на пляже, фото и сразу послал сообщение претенденту. Получив положительный отклик, назначил встречу.

«Мамочка», выглядевшая обычным мужчиной, подкатила на крутом «бентли». Бой запрыгнул в тачку, и «дама» повезла его делать покупки. Парень, почуяв искреннюю щедрость заботливой и любящей «мамули», выбирал все самое изысканное и дорогое. А когда «мамуля» завела своего «пупсика» в ювелирный магазин «от Шваровски», тот накупил не менее полкило «рыжья», усыпанного разнокалиберными камнями.

Парень был в восторге от того, что так легко и просто, даже не взяв «корову за вымя», за час выдоил из новоиспеченного бой-френда подарков на двести тысяч евро.

Приехав на заранее снятую квартиру, «дамочка» принялась любоваться телом бой-френда, устроив шоу переодевания с примеркой покупок. Никто из них не заметил, как оба провалились в сон.

В полдень в приемную сэра Ричарда позвонил секьюрити с первого этажа и сообщил, что некий Рики Флеминг просит аудиенции у сэра Ричарда Флеминга. У прибывшего парня есть рекомендательное письмо.

Секретарь осведомился у босса по поводу гостя. Получив положительный ответ, дал разрешение выписать пропуск. Через несколько минут в приемную, сопровождаемый крепким охранником, вошел элегантно одетый мужчина лет двадцати пяти.

Узнав, что посетитель в приемной, сэр Ричард впервые за много лет сам вышел встречать гостя. Секретарь был шокирован таким поступком босса. А то, с какой легкостью красавец мужчина, подхватив карлика на руки и прижав к своей груди, восторженно произнес: «Как я рад видеть тебя, дядя Ричард!», и вовсе добило секретаря, и он шлепнулся в кресло. А в это время дядя обнимал племянника и плакал…

…красавец-мужчина, подхватив карлика на руки и прижав к своей груди, восторженно произнес: «Как я рад видеть тебя, дядя Ричард!»

Слегка успокоившись, дядюшка и племянник уединились в кабинете.

Не прошло и десяти минут с момента приезда Рики, как босс распорядился пригласить в кабинет поверенного в делах. Ровно через час на стол секретаря легли черновики документов по передаче всех прав на владение империей сэра Ричарда Флеминга в руки Рики Флеминга. А ближе к вечеру вице-президенту корпорации Флеминга поступил приказ прибыть на встречу с боссом завтра к 15 часам дня.

Вице-президент спешно собрал в малом зале для совещаний участников предстоящей встречи – двенадцать руководителей крупнейших предприятий, входивших в корпорацию Флеминга, и профессора психологии. Вместе с ним – 14 человек. Отличительной чертой их управленческой структуры было то, что вице-президент, второе лицо после босса, был также мужчиной, а все остальные «топы» – женщины.

Своего прежнего босса, сэра Ричарда Флеминга, из приглашенных не видел никто. Все вопросы решались через секретаря или в режиме конференц-связи. Его внешность подменялась заставкой в виде пчелки.

Основная тема экстренного слета лидеров: «Как произвести впечатление при первой встрече». И хотя все они имели огромный опыт ведения переговоров, сегодня был особый случай – они впервые увидят хозяина нос к носу. А первое впечатление всегда решает ход развития дальнейших отношений.

– Мой краткий курс сводится в основном к следующему, – начал свою лекцию профессор в юбке. – Эмоции должны соответствовать моменту, но выражать их надо сдержанно. Ни при каких обстоятельствах нельзя выявлять волнения. Беседовать с беспокойным человеком неприятно. Сегодня перед вами стоит задача произвести впечатление на босса. Необходимо сделать так, чтобы общение с вами доставило ему удовольствие. Вы все женщины. Играйте на том, что он в первую очередь мужчина, а не босс. Держитесь уверенно и покажите, что вы открыты для общения. Помните: поступки говорят больше, чем слова.

Теперь поговорим о внешнем виде. Как известно, встречают по одежке… Есть золотое правило: волосы всегда должны быть ухоженными, туфли модельными. Что касается костюма… Наденьте не то, что приобрели на одном из показов мод, а то, что вам идет и в чем вы чувствуете себя комфортно. Одежда должна подчеркивать вашу индивидуальность, служить оправой, а не перетягивать на себя внимание. Важно, чтобы костюм соответствовал возрасту. Хуже 20-летней девочки в одежде пожилой провинциалки может быть только 50-летняя дама в мини-юбке и колготках в сеточку.

Выражение лица… Учитесь улыбаться. Улыбка служит приглашением к общению. Большинство людей выглядят значительно симпатичней, когда улыбаются. Старайтесь во время беседы смотреть собеседнику в глаза, но ни в коем случае не поедайте его взглядом. Ваша задача – создать атмосферу дружелюбия и комфорта.

Даже весьма уверенные в себе люди из-за волнения могут допустить небольшие, но неприятные ошибки. Не отчаивайтесь. Главное, быстро взять себя в руки и расслабиться. Будьте сами собой и получайте удовольствие от общения. Имейте собственное мнение, но не спорьте по мелочам.

У меня все. Если у кого-то есть ко мне вопросы, я готова на них ответить…

До встречи оставалось четыре часа, и все участники удалились готовиться к ней. А в это время в кабинете Рики Флеминга происходило нечто подобное. Подкрепляя излагаемый материал рисунками, психолог-мужчина учил молодого человека деловому этикету. Сэр Ричард, сидевший теперь в юном теле, на протяжении всей своей жизни был человеком не слишком компанейским. Он всячески избегал показываться на публике и совершенно утратил коммуникативные навыки. Более чем с секретарем, массажистом и котом, он не общался ни с кем. Пару раз с Андерсеном, но это не в счет.

– Всем сотрудникам хочется работать в хорошей компании, получать приличные деньги, и еще, чтобы босс не был дураком и занудой, – подробно, до мелочей, разъяснял лектор. – Поверьте, такое действительно случается. Бывает, все вроде бы отлично, но отношения с сотрудниками никак не складываются…

Итак, – как стоит себя вести. Не берите без спроса вещей с чужих столов, даже если это ваш личный персонал. Будьте вежливы. Придерживайте дверь, если с вами в офис входит ваш подчиненный… Общение с коллегами… Позвольте себе поболтать с ними за ланчем. Не вступайте в интимные отношения с симпатичным сотрудником или сотрудницей «просто так», ради приключения. Последствия могут быть катастрофическими – слухи о ваших «талантах» в постели пойдут гулять по всему офису… Обязательно благодарите собеседников за уделенное вам время. Крепкое и дружелюбное рукопожатие – лучший способ завершить встречу.

Консультант привел еще несколько примеров, и Рики Флеминг был готов к встрече с сотрудниками.

Несчастный человек ждет добродетеля, а счастливый становится добродетелем

Утром следующего дня новоиспеченный хозяин с внешностью кинозвезды приступил к управлению сложнейшим механизмом с абсолютным знанием дела. А бывший хозяин, по скудным сведениям, отбыл в Австралию…

Молодой Флеминг, в отличие от старого хозяина, обратился к своему секретарю по имени, а не как в пустоту:

– Ник, напомни вице-президенту и руководителям компаний, что все остается в силе, и я жду их к 15 часам дня у себя в кабинете.

Хозяин стоял у двери своего кабинета. Волнами спелой пшеницы волосы босса спадали на широкие плечи. Высокий лоб казался еще выше благодаря светлым бровям. Цвет тела был смуглее волос. Глаза, как два василька, на бронзе лица. Все это не могло не притягивать к себе…

Его секретарь вытянулся у входа в приемную. Помощник был в белой рубашке с коротким рукавом, узком черном галстуке и черных брюках, лежащих на лакированных туфлях. Лицо чисто выбрито, волосы зачесаны назад. Если кратко – копия манекена в дорогом бутике одежды: симпатичная, но не впечатляет.

Первым вошел вице-президент корпорации Флеминга. Его широкая улыбка источала всеобщую любовь. Увидев секретаря, а за ним президента, вошедший шагнул в помещение и остановился.

«Какой красивый! – первое, что потрясло зама. – А вдруг я ему не понравлюсь? – подумал он, нервничая из-за шуршания полимерной пленки, прикрывавшей букет. – А вдруг он… мне? Ну, нет… Ерунда. Не думать! Черт! Ну почему мы никогда не встречались раньше… Переписывались, перезванивались, но не виделись… Даже фотографии… Белые розы… Чертовы цветы. Ну почему я так не уверен в себе? Может же быть такое!»

Выручил, как и подобает в этих случаях, секретарь.

– Мистер Флеминг, к вам Ян Крапивницкий, вице-президент вашей компании.

– Добрый день, – произнес зам.

Рики протянул руку для приветствия заму и, приняв у него букет, передал секретарю.

– Мне выпала большая удача, господин Ян, что именно вы так успешно управляете моей компанией, – немного сдавленным голосом произнес Флеминг. – Прошу, проходите в кабинет и располагайтесь справа от моего кресла.

С интервалом в одну минуту в кабинет один за другим входили руководители компаний корпорации Флеминга.

«Как они смотрят на меня! Как трепетно в груди! А ведь я ничего подобного никогда не ощущал в своей прошлой жизни».

Время шло очень медленно, будто у мировых часов разрядились батарейки. Каждая минута залипала и в сознании ползла целым часом. Внутреннее напряжение достигало апогея. Будь это тело вчерашнего Флеминга, – все! Что могло лопнуть или остановиться, лопнуло бы и остановилось на второй минуте.

Рики с удивлением обнаружил, что видит людей. Не части финансового механизма, а лица: улыбающиеся, испуганные, побелевшие и раскрасневшиеся… Лица, к которым ему захотелось притронуться, как ребенку, познающему мир. Понюхать, полизать, куснуть… Это была обратная сторона Луны, не виденная им никогда…

«Возможно, там, на той невидимой стороне, что-то или кто-то ждет меня. И похоже, очень давно… Высматривает человека с белыми волосами, быть может, даже прислонившись к тому же самому косяку двери, но с другой стороны…»

Последней в приемную вошла она.

– Мистер Флеминг, разрешите представить вам мисс Викторию Шелест, шеф-директора компаний, выращивающих и поставляющих табак на ваши фабрики, дающих треть мировых поставок сигарет.

Женщина протянула руку, и он заключил ее в свои ладони. Несколько минут они смотрели друг на друга не моргая. Со стороны казалось, что это фигуры из музея мадам Тюссо. Восковые изваяния в натуральную величину, застывшие в рукопожатии.

«Что я делаю? Что я потом скажу? – судорожно соображал он, но не мог сдвинуться с места. Ноги то ли налились свинцом, то ли приросли к полу. Он еще что-то понимал, но тело отказывалось повиноваться. – Проклятье! Ладно, раз идти не получается, нужно хотя бы руку высвободить. Деловой этикет… Руководитель и подчиненный… Что вообще со мной происходит?»

Из кабинета послышались овации, к ним вскоре присоединился и секретарь. Пара рук, словно напуганные голуби, вспорхнула, глаза смущенно опустились, и Флеминг, пропуская Викторию вперед, вошел в кабинет.

Свободными оставались два кресла: его и то, что напротив. Именно туда он и предложил присесть даме.

Заканчивая очное знакомство с VIP-персонами своей компании, Рики предложил всем вместе пообедать. Так сказать, продолжить знакомство в неофициальной обстановке. Определив место банкета в закрытом клубе, он назначил встречу на 19.00.

Влага пробуждает зерна

Бирюзовый подковообразный зал огибал сцену, давая гостям возможность видеть происходящее на ней с любой точки. Под приятную музыку Рики много узнал о своих партнерах…

Смена основных блюд дала знать музыкантам, что пришло время танца. Зазвучала композиция Альберта Мориса «Feelings», и тело Рики Флеминга возжелало танца. Сознание сэра Ричарда Флеминга, живущее в нем, забилось в испуге, потому что оно никогда не умело управлять телом и понятия не имело, как это делать. Загорелое лицо босса стало еще темнее, и если бы не приглушенный свет, все увидели бы, что он просто сгорал со стыда…

Виктория подошла к нему и, сделав реверанс, пригласила на танец. Он встал, и сознание отпустило тело… Словно взирая на себя со стороны, Рики взял Викторию под локоток, правильно, как галантный партнер, вывел в середину подковы и повел в танце.

Пара кружила легко и грациозно, как танцуют тонкие знатоки и ценители танцев. Не успев насладиться своими движениями, сознание услышало шквал оваций. Даже музыканты не удержались и захлопали в ладоши, – сперва робко, а когда их поддержали гости, весь зал громко скандировал «Браво! Бис!»

Как давно слаженный дуэт, пара поклонилась публике, и дама, что-то шепнув партнеру, заказала румбу…

Огненный вихрь тропиканы, вспыхнувший посреди бирюзового зала напором страсти и необузданного желания, казалось, был способен разжечь костер любви даже из замшелых пней…

…А потом они шли по набережной. Рики, как мальчишка-романтик, любовался звездами, вдыхая весенний морской воздух, несший прохладу. Ему было необыкновенно хорошо. В затихшем море отражались звезды, отчего небосвод, казалось, стелился под ноги.

Она шла рядом и боялась всего: и себя, и его… Роман с шефом противоречил всем правилам поведения успешной бизнес-леди.

«Но ведь он сам меня позвал! – пыталась найти оправдание своему поступку Виктория. – Не могла же я ему вот так, просто взять и отказать? И что потом? Завтра же искать себе работу в отделе логистики по сбыту молдавского табака?.. А если он разочаруется во мне, то все равно там окажусь… Нет… Он такой обворожительный! А как танцует! Интересно, откуда он так тонко знает румбу? Странно все как-то… И почему он ведет себя, как бойскаут в летнем лагере?.. Да ну их к черту, эти глупые мысли! Если он настоящий мужчина и получит то, чего хочет, то не посмеет обидеть свою, пусть и мимолетную, любовь…»

– Холодно…

– Что? – переспросил, опустившись на землю, Рики.

– Я озябла. У меня замерзли руки.

– Руки замерзли… Ах да! «И как я сам не догадался?! Конечно, надо взять ее руку», – мысли калейдоскопом замелькали в голове Рики, и его новое тело вновь растерялось.

– У тебя замерзли руки, – повторил он, как робот, с трудом заставив свои непослушные конечности действовать, стягивая перчатку с руки.

Прохладная ладошка Виктории обожгла, и в нем опять заискрились неизведанные чувства, спавшие где-то глубоко, придавленные ненавистью и корыстью, которые он культивировал на протяжении многих лет. Новые чувства будоражили кровь, не вызывая, как ранее, приступов агрессии. Поэтому он не уходил в глухую защиту и не готовился к нападению, а, наоборот, испытывал спокойствие и умиротворение.

Они остановились на смотровой площадке. Теперь небо было везде, и только сзади оставалась земля.

– Если вот так стоять, появляется ощущение невесомости. Словно плывешь или летишь… – произнесла девушка и заглянула парню в глаза. Их взгляды встретились. – Обними меня.

Он протянул руки и обхватил ее за плечи. Они прижались друг к другу. Он дрожал. Взрослый парень, скорее мужчина, дрожал, как подросток, впервые обнявший сверстницу.

Высоко с неба в глаза девушки заглядывала улыбающаяся луна и, как бы передавая человеку свою мудрость, говорила: «Когда два человека впервые обнимаются, в этот момент их души начинают присматриваться друг к другу».

– Закрой глаза и не подглядывай, – попросила Виктория, и их губы встретились в поцелуе…

В теле Флеминга происходило нечто ему не понятное. Молодость и поцелуи девушки взбудоражили его сознание, оно забурлило, заклокотало и выдало первый, но ощутимый посыл – желание любить.

…Они обнимались в прихожей огромных апартаментов. Губы горели и жаждали поцелуев вновь и вновь, передавая обоюдное желание.

«А он совсем не умеет целоваться!.. – пронеслось в ее чуть затуманенном мозгу. – Похоже, инициативу придется брать на себя».

Каждое движение босса выдавало неопытность любовника. Действие жгучего поцелуя, отправившего в мозг мужчине посыл для выброса в кровь эндорфинов, было очевидно. А когда Виктория, применив тактический прием «разведки боем», проникла «французским» поцелуем на его территорию, – Рики задрожал.

«Так, с «Францией» пока повременим… Чувствую, его мужская «суть» уже уперлась в мое бедро», – отметила девушка и медленно отклонилась назад, увлекая за собой Рики.

Шляпка, прикрывавшая красивые волосы, упала на пол. Он видел падающую шляпку, так как не закрывал глаз. Отстранившись от Виктории, Рики быстро наклонился, поднял и подал ей головной убор. Складывалось впечатление, что он испугался затяжного поцелуя.

«Надо же! А он вообще великорослое дитя. Вряд ли опытный «самец» позволит себе прервать любовные игры из-за какой-то шляпки. – Она отряхнула фетр и водрузила головной убор на прежнее место. – А если, наоборот, он чересчур опытный? Подумать только… Если он всю меня и мою душу выставит на всеобщее обозрение? Кто к такому готов?.. Я – нет! – инстинкт самосохранения, привитый ее роду советской властью и последним европейским диктатором, заставил девушку взглянуть на происходящее с большой осторожностью. – Как можно обнажить самое сокровенное? А вдруг не поймут, заплюют, затопчут или поднимут на смех, начнут лапать грязными руками, а то и вовсе растащат на сувениры? А она – душа – нежная, хрупкая и ранимая, как созревающая жемчужина в мягкой плоти моллюска…»

Виктория внимательно взглянула в глаза Рики. Яркое освещение прихожей заставило его прищуриться, при этом его расширенные зрачки говорили, что он не играл в любовника, – он был по-настоящему влюблен. Радужная оболочка его глаз получила посыл мозга: впустить побольше света для лучшего созерцания дамы своего сердца.

«Пожалуй, стоит ему подыграть. Постепенно, может, не сразу… И главное – не переиграть». – Раздень меня, мне жарко, – попросила она.

Он стал расстегивать пуговицы, но руки не слушались. Когда ему удалось справиться с петлями, она сбросила пальто ему на руки, повернувшись к нему спиной. Он не воспользовался этим, а взяв манто, направился в сторону гардероба, расположенного в противоположной от девушки стороне.

«Боже мой! Сущий дилетант в любовном деле», – окончательно убедилась Виктория и, удержав Рики за рукав, притянула к себе.

Кашемировое пальто упало к их ногам. Он стал целовать ее губы, а она расстегивала его плащ…

– Отнеси меня в комнату…

… Он раздевал ее бережно, постепенно, обучаясь. И ей все время приходилось его подталкивать так, как помогает мамочка новорожденному, тыкающемуся носиком в поисках соска. А когда дело дошло до белья, бойскаут и вовсе растерялся. Она сама расстегнула крючки бюстгальтера, а затем раздела Рики. Взяв большого мальчика за руку, переступила через белье, валявшееся на ковре, и повела его в ванную.

Они обнимались в прихожей огромных апартаментов. Губы горели и жаждали поцелуев вновь и вновь, передавая обоюдное желание.

Погрузившись в приятно теплую, необычайно розового цвета воду, они ощутили невесомость. Он робко прикоснулся к ее груди, она дотронулась до его «солдатика», давно стоящего на посту. Виктория всплыла над «служивым» и, сняв «солдатика» с поста, отправила в «баньку» попариться…

Следующие сутки влюбленные не покидали апартаментов гостиницы. Она, как опытный учитель, он – как талантливый ученик, оба постигали искусство любить. Лишь пару раз голубки прерывали воркование, дабы склевать по зернышку…

Виктория Шелест, дочь белорусского эмигранта, нашедшего политическое убежище в Голландии от репрессий диктатора, – красавица и известный топ-менеджер, по сути, стала первой женщиной Флеминга, открывшей ему таинство любви.

Если вы протянули ноги – значит, вам вовремя не подали руки

Мистер Андерсен обдумывал план операции, инициируемый Ильей. «Мотивация проста и понятна – отомстить обидчику, едва не лишившему его жизни. Но для чего ему ехать самому? Непонятно… – Как опытная ищейка, Андерсен не отбрасывал версии, что Илья желает ускользнуть из «щупалец» Флеминга. – Какой в том резон? В Россию ему дорога заказана… Сбережений на стороне нет. Весь его капитал – голова. Но Флемингу она точно не нужна. А мне она зачем? Лишний рот, и только. Русский – отработанный материал. Но он далеко не дурак. Похоже, он задумал побег. Что даст дальнейшее развитие событий для меня? Убрать его и не контролируемых мной конкурентов одним махом… Точно!»

С этими мыслями он набрал мистера Флеминга и сообщил о том, что у него появился конкурент с аналогичной аппаратурой и ему известно место дислокации объекта. Но на ликвидацию потребуются средства для переброски группы «зачистки» на остров Ява, и притом в кратчайшие сроки.

Получив одобрение и материальную поддержку, Андерсен потер руки, торжествуя от своей прозорливости.

Группа зачистки вылетела на Яву самолетом GULFSTREAM G200, принадлежащим мистеру Ричарду Флемингу. Этот самолет, как и подобает возможностям хозяина, был блистательным представителем небольших самолетов бизнес-класса. Просторный салон вместил пятерых «чистильщиков» в компании Карова. Кроме них, на борту находились два пилота и повар, совмещавший также обязанности стюарда. Большая бортовая кухня и доступ к багажному отделению во время рейса позволяли обеспечить пассажирам наивысший уровень комфорта. Один момент вызывал улыбку у десантируемых, – покидать самолет им предстояло через запасной люк, находящийся в термобоксе.

Самолет вошел в воздушное пространство, обслуживаемое авиадиспетчерами острова Ява. Пилот уменьшил скорость и снизил высоту. Марта заблаговременно выслала Андерсену координаты своего месторасположения, указав количество своих спутников, и подтвердила, в том числе, присутствие Глеба.

Выбрав удобную для десантирования местность километрах в десяти от точки встречи, пятерка парашютистов покинула самолет. Илья, никогда ранее не совершавший прыжков, спускался в паре с командиром группы на гораздо большем парашюте.

Подул порывистый ветер, и парашютистов стало сносить в сторону реки. Управлять спуском в одиночку совсем не то, что вдвоем, – маневренность никакая. Скорость снижения «двойки» превышала скорость одиночек. Опытный спецназовец пытался управлять полетом. Но, несмотря на прилагаемые усилия к управлению спуском, им грозило «приводнение». Где-то с высоты девятиэтажного дома Каров четко различил дремавших на отмелях крокодилов. Огромные темно-зеленые «торпеды» и не предполагали, что к ним с небес спускается обед.

Спецназовец потянул стропы, увеличивая скорость спуска и тем самым пытаясь максимально приблизиться к каменистому берегу. Скорость резко возросла, стропы запели как натянутые струны, а полотно купола зашумело. На высоте пяти метров спецназовец расстегнул лямки, удерживающие Илью. Потеряв половину веса, парашют словно завис над рекой, а Каров с шумом погрузился в воду. Пока пилот приводил в боевую готовность автомат и расстегивал лямки, парашют, подхваченный ветром, стал удалять его от Ильи, к которому со всех сторон устремились крокодилы. Как ни старался напарник Карова, избежать приводнения ему тоже не удалось. В отличие от Ильи, он был нагружен тяжелым снаряжением, поэтому сразу ушел на глубину. Оттолкнулся от дна, показался над водой, но тут же снова погрузился. Задержав дыхание, спецназовец избавился от тяжелого рюкзака, вынырнул на поверхность и быстрыми рывками поплыл к спасительному берегу.

Два парашютиста, зависших в воздухе, с высоты ста метров видели процесс ныряния и четырех крокодилов, которые неслись к барахтающемуся в воде Илье. Еще несколько секунд – и они разорвут его на множество кусков. Не медля ни секунды, парашютисты открыли прицельный огонь по живым торпедам из короткоствольных автоматов. Хищники, прошитые пулями 45-го калибра, забились в воде, окрашивая ее в красный цвет. Один зверь все же успел ухватить край куртки Карова и сомкнуть челюсти. Сделав вращательное движение, он увлек человека под воду. Но в этот момент, рискуя подстрелить Карова, оба парашютиста навели штыковой огонь своих «адских машинок» на еле видимое тело крокодила. Судя по тому, что Илья показался над водой, цель была поражена.

Первым на берег выбрался старший группы. Затем приземлились два парашютиста-стрелка. Один из них ловко бросил веревку все еще находящемуся в воде Карову, и совместными усилиями мощным рывком его вытащили на берег. Затем старший группы, обвязавшись веревкой, вооружился ножом и нырнул. Прошло более минуты, и он показался над водой. Скомандовав подчиненным «Тяни!», держась за веревку, он стал двигаться к берегу. На суше привел дыхание в нормальное состояние и поинтересовался, видел ли кто пятого. Не получив вразумительного ответа, стал вызывать его по радио. Эфир молчал. Старший группы сказал напарникам, что ждать они могут не более часа, а затем, если пятый не обнаружится, они продолжат операцию.

Выбрав большую площадку, старший и Илья сняли с себя одежду и разложили ее на солнышке сушиться. Когда одежда высохла, время, отпущенное на сбор, вышло. Четверка, сориентировавшись на местности, отправилась к намеченной цели.

Здоровый мужчина и охота – неразделимы

На рассвете яхта стала на рейд у небольшого поселения на берегу океана в пятидесяти километрах от горы, куда и собирались попасть туристы. Погрузив в багажный отсек вертолета подарки и часть провианта, Глеб сел за штурвал. Первым рейсом полетели Феликс и еще пятеро. Остальных туристов и часть груза Глеб собирался доставить вторым перелетом.

Повисшая над потухшим вулканом вертушка своим шумом привлекла внимание полторы сотни глаз людей, находящихся внизу. Найдя подходящую площадку, Глеб приземлил машину. Ее тут же окружили вооруженные папуасы. Увидев в проеме двери Феликса, они подняли вверх копья и, стуча ими по щитам, зычно заулюлюкали, приветствуя его. Из зарослей на крики вышли вождь и шаман. Они долго кланялись, прикладывая руку к сердцу, демонстрируя этим, как они любят и ждут дорогих гостей. Выгрузили вещи из багажного отсека, и вождь дал указания воинам отнести их к его хижине.

Глеб вновь поднял вертолет в небо и через час доставил вторую группу туристов и груз.

Гости и папуасы собрались под сенью развесистых дубов у хижины вождя. Феликс начертил на песке шесть палочек и, помогая себе жестами, пояснил, что они хотят погостить у папуасов шесть дней. Вождь перевел сказанное соплеменникам, и те в знак одобрения радостно зашумели. Дождавшись тишины, вождь произнес непродолжительную речь, и половина мужского и женского населения, взяв с собой топоры и веревки, ушла вниз по склону. Жестикулируя и медленно выговаривая слова, глава племени нарисовал на песке что-то в виде двух хижин и объяснил Феликсу и Глебу, что туземцы сейчас построят еще два дома, где и разместятся прибывшие. После этого, добавил вождь, в честь праздника он организует охоту на зверя, имеющего клыки и рога, и приглашает желающих принять в ней участие. Все мужчины, кроме раненого грека и Аркадия, выразили свое согласие. Марта вызвалась сопровождать Феликса, а посему и Анна напросилась на охоту.

Вождь вооружился двумя копьями: одно из них имело каменный наконечник, а второе было цельнодеревянное, остро затесанное. Подобное оружие он предложил и мужчинам. Женщинам же категорически запретил трогать пики. Воины племени вооружились луками и стрелами. У каждого из них на левой руке был закреплен костяной или бамбуковый нож, а за плечами у всех, кроме вождя и гостей, висели кожаные мешки. В некоторые мешки папуаски положили необходимый для непродолжительной охоты провиант: фрукты, орехи и питье в кокосовых орехах.

Охотники выстроились на открытой площадке и стали в круг. В центр вошел шаман с мумией, поставил ее на пенек и, потягивая из трубки сладкий дымок марихуаны, стал ублажать духов предков, прося удачной охоты.

Попрыгав и постучав в барабан, называемый здесь забавным словом «окам», охотники покинули лагерь.

Анна непрерывно наговаривала на диктофон все происходящее:

«Пробираемся по звериной тропе… Грязь, валуны, вокруг горы…Ощущение диковинное. Похоже на какой-то затерянный мир… Вот мы выбрались из зарослей и направились в сторону болот. Они здесь нешуточные: затягивают мощно и в одно мгновение. Я оступилась, жижа с чавканьем сомкнулась на уровне коленей и начала быстро засасывать на дно. Хорошо, что мужчины выдернули меня из трясины…

Вышли к водопаду. Глазам открылась невообразимая панорама джунглей и океана. Нас обступают диковинные деревья… На лианах висят невиданные цветы. Они огромны! Расцветка невероятная! Вокруг слышится какое-то шуршание, щебет… Джунгли, как огромный живой организм, который дышит, копошится… Какие удивительно чистые и яркие краски!..

Прыгая по камням, добрались до водопада. Через него перекинут шаткий мосточек, состоящий из одного бревнышка. Ступаешь на него и прислушиваешься к окружающей реальности. Такое чувство, будто слышишь магические звуки тайны мироздания. А струи водопада манят к себе…

Мужики не дают насладиться, подталкивают вперед! Вновь корячимся, преодолевая грязь и валуны, спеша за проводником. Люди в этом месте редкость, так что изголодавшие москиты восприняли нас, как неожиданную гуманитарную помощь. Такое впечатление, будто эти твари понимают, что как только мы уйдем, их ждет длительная голодовка.

Прыгая по камням, добрались до водопада.

Кровососы набросились на нас с таким остервенением, что никакие репелленты не спасают. Очумевшие от редкой удачи «вампиры» с удовольствием сжирают сначала мазь, а потом и нас. За несколько минут с головы до ног все покрылись огромными бордовыми волдырями…

Мы забрались в самую чащу. Вождь окриком остановил охотников. Указывая руками то вправо, то влево, распределил загонщиков. Он, двое воинов и мы продолжаем путь вниз.

Пробираясь сквозь заросли, наша группа подошла к узкому коридору, образованному близко растущими деревьями. Коридор закончился каменным мешком. Вправо и влево от него из камней, веток, лиан и прочего подножного материала выложена стена. В середине каменного мешка высотой не менее двух метров устроены крутые ступени, ведущие вверх. За стеной ступени становятся более пологими и ведут вниз. По ним мы вышли наружу. Два папуаса, пришедшие с вождем, сразу разошлись в разные стороны. Меня, Марту и Мигеля вождь подвел к высокому камню и приказал влезть наверх по приставленному стволу с большими сучьями. Когда мы оказались в безопасности, «главный егерь» пояснил новоиспеченным охотникам, что когда зверь побежит вниз, они должны будут колоть его пикой. Он даже показал, как правильно делать выпад. Затем вождь снял со спины большой рог буйвола и протрубил в него».

Через несколько секунд послышались крики загонщиков…

Белым явно еще не доводилось принимать участие в подобной охоте, и они стали обмениваться впечатлениями.

– Юра, ты как, не боишься? – поинтересовался Глеб.

– После того медведя, что мы с тобой завалили, – не боюсь.

– Ого, а чего я про это не слышал? – спросил Феликс.

Вождь приложил руку ко рту, давая понять, чтобы они замолчали. Послышался шум, и над оградой показалась собачья морда… Затем вторая. Перевалив через гребень, животные стремглав помчались вниз. Белые охотники оставили псов без внимания. Зато вождь виртуозно приколол одно из них к земле, как мотылька к картонке. Выдернув копье из мертвой собаки, он стал наизготовку. Уже слышны четко различимые крики загонщиков. Поросячий визг и топот копыт по камням известил о новой волне зверя, ищущего выход.

Над камнями показалось клыкастое рыло кабана. Не останавливаясь, он сиганул вниз по ступенькам. Глеб сделал выпад и с силой ударил зверя в бок. Каменный наконечник, не пробив толстой шкуры, сломался. Но кабан свалился прямо на острие пики стоящего с противоположной стороны ступенек Юры. Парень не смог удержать тушу. Упав на копье, зверь проткнул себя насквозь.

– Ничего себе!!! Это ж надо?! Он вскочил на ноги! – вырвалось у Юры. Резко повернувшись, кабан подсек его торчащим из бока концом пики. Парень упал. Кабан рванул прямо на Феликса…

Феликс был готов к атаке и, делая выпад, как учил вождь, вогнал копье прямо в сердце вепря. Зверь споткнулся на все четыре ноги одновременно, несколько раз дернулся и затих. Визг поросят дал понять, что пошло все стадо свиней. Юра выкрикнул:

– Первая пойдет свиноматка, ее пропускаем!

И действительно, крупная самка шмыгнула вниз, а за ней, как горох, посыпались визжащие полосатики. Никто даже опомниться не успел, как все хрюшки исчезли в мелких зарослях, следом за ними на горб выскочили полугодки и годовалые особи. Теперь снова настал черед охотников. Без особого труда был добыт еще один трофей – кабан. Вождь трижды протрубил в рог, давая понять охотникам, что охота закончена. Анна, устроившись на большом валуне, записывала все происходящее на видеокамеру.

Белые охотники пожимали друг другу руки и поздравляли с удачной охотой. Мигель спустил женщин с валуна. Со всех сторон к вождю и гостям стали сходиться папуасы. Подвязав еще теплые туши за задние ноги к деревьям, аборигены, вскрыв артерии, собрали кровь. Первую чашу, сделанную из половинки кокоса, они вручили вождю, а тот, приложив руку к сердцу, передал Феликсу. Тот, отпив пару добрых глотков, отдал чашу Глебу. Юрий испил горячей крови, вернул чашу вождю, и она пошла по кругу. Теперь все охотники пробовали свежую кровь, передавая друг другу и закусывая ее принесенными припасами. Феликс же достал из накладного кармана припасенные пол-литра виски и предложил, по славянской традиции, всем выпить по первой крови. Вождь с любопытством смотрел на белых, но пробовать спиртное наотрез отказался. Закончив перекус, папуасы вырубили длинные жерди и на них подвязали трофеи. До заката оставалось еще часов семь, поэтому вождь направил охотников в обход крутого склона, шагать по пологому подъему.

Убивает не тот, кто помышлял об этом, а тот, кто сделал

Через два часа охотники возвращались в деревню. Шумно обсуждая удачную охоту, никто не заметил замаскированных под растительность людей. Как только воины племени и гости поравнялись с сидевшими в засаде бойцами, их забросали гранатами с парализующим газом.

Услышав хлопки и заметив клубы дыма, Глеб с Феликсом, затаив дыхание, попытались выскочить из эпицентра, но были свалены с ног парализующим действием метательного электрошокера. Вдохнув газ, они затихли.

Когда связанный по рукам и ногам народ стал приходить в себя, ему открылась печальная картина. Два друга, Феликс и Глеб, стояли привязанные к одному широкому дубу. Остальные – папуасы и европейцы, в том числе и Марта, сидели в общей группе людей.

Приходя в себя, люди поняли, что связаны по рукам и ногам и находятся под дулами четырех автоматчиков в масках. Один из стрелков, вскинув автомат, снял его с предохранителя, прицелился в привязанных к дубу Феликса и Глеба, но вновь опустил. Когда он стащил с головы маску, в толпе пленных раздался вой. Это, узнав в автоматчике Илью, заголосила Наташа.

– Сука ты продажная! – выкрикнул Глеб, глядя в глаза палачу. – Зря я не добил тебя… Понадеялся, что ты сам издохнешь. Как я жалею, что не свалился на тебя вместе с вертолетом.

Илья ухмыльнулся и, утерев маской пот, застилавший глаза, открыл огонь от бедра. Двое спецназовцев, стоявших рядом, упали, как срезанные саблей свечи. Мгновенно перекинув автомат вправо, Каров открыл огонь по оставшемуся «чистильщику». Однако, уходя от пуль, тот в прыжке успел выхватить пистолет и, катаясь по земле, стал стрелять, не целясь. Пули полетели в толпу пленных людей. Поднялся ужасный крик. Автомат Карова заглох. Закончились кормящие автоматику патроны. Затих и пистолет. Но, в отличие от Ильи, у спецназовца были запасные обоймы. Понимая, что сейчас получит окончательный расчет свинцовыми монетами, Каров метнулся к убитым и, завалившись за одного из них, стал доставать пистолет. Живой спецназовец, поменяв обойму, возобновил огонь, но, прикрытый трупами, Илья был недосягаем для пуль. Стрелявший вынужден был встать в полный рост. Отчетливо видя спину Карова, он прицелился, однако выстрелить ему помешал вождь, вонзивший спецназовцу остро заточенную пику прямо под левую лопатку. Падая головой вниз, издыхающее тело, обученное до автоматизма стрелять из любого положения, дало команду руке. Палец дважды нажал на спусковой крючок. Одна пуля попала в вождя, выбив из ноги красное облачко из плоти и крови, вторая ударила в землю. Вождь опустился на колени, а затем, выпустив копье, рухнул рядом со спецназовцем. Наступила тишина. И лишь стоны раненых в толпе говорили, что жизнь продолжается. Илья вынул нож из ножен покойника и разрезал им веревки на руках привязанных к дереву Феликса и Глеба.

Не размышляя, Глеб скрутил и связал Карова. Тот не сопротивлялся. Феликс освободил руки нескольким папуасам, а те, в свою очередь, своим соплеменникам. Через минуту все были свободны. На земле оставались лежать вождь, Марта и еще два аборигена. Аркадий бегло осмотрел раненых. Судя по луже крови, собравшейся подле вождя, у него была задета артерия.

– Надо срочно остановить кровь, поскольку может случиться геморрагический шок, – бормотал доктор, накладывая жгут на бедро раненого.

Вождь, минуту назад находившийся в сознании, отключился. Большая, литра два, лужа крови под ним свидетельствовала о том, что геморрагический шок наступил.

Доктор осмотрел Марту. Она получила ранение в голову, но пуля прошла по касательной, содрав небольшой лоскут кожи с волосами. Путу сбегал в вертолет и принес белый пластиковый кейс с красными крестами. Доктор нашел в нем все необходимое для оказания первой помощи. Он промокнул тампоном кровь, наложил повязку и перешел к следующему раненому.

Держась рукой за голову, Марта подозвала Феликса. Вместе с ним к девушке подошел Глеб.

– У каждого из «спецназов» должен быть радио-и светомаячок, – сообщила Марта. – Если человек обездвижен в течение несколько часов, он включится автоматически. Радиус пеленга – около пяти километров на суше и пятидесяти с воздуха.

Глеб, Феликс и Юра немедленно «выпотрошили» всех «жучков» у убитых бойцов.

Тем временем Аркадий продолжал оказывать первую медицинскую помощь пострадавшим. Один из папуасов был без сознания, он дышал поверхностно, пуская ртом и носом розовую пену.

– Пуля вошла в грудь и повредила легкое, – поставил диагноз доктор. – Чтобы спасти, надо немедленно доставить его в медицинское учреждение. Если в течение десяти минут раненого не подключить к аппарату искусственного дыхания, он умрет.

К сожалению, доктор ошибся со временем. Раненый несколько раз открыл рот, делая попытку вдохнуть, и затих.

Доктор тронул за плечо второго папуаса, но тот продолжал сидеть, раскачиваясь из стороны в сторону и прижимая ладонь руки к груди. Доктор сделал ему в плечо обезболивающий укол, после чего раненый дал осмотреть руку. Пуля прошла через мякоть между большим и указательным пальцем. Врач обработал поврежденное место и сделал перевязку.

Вернувшись к вождю, он застал возле него шамана, бормотавшего что-то на одной ноте. Аркадий попросил мужчин поднять раненого и отнести в хижину. Уложив его на возвышение, поинтересовался, у кого из присутствующих первая группа крови с положительным резус-фактором. Доноров оказалось трое: Феликс, Анна и Глеб.

– Если доноры готовы, сделаем прямое переливание крови, чтобы доставить раненого в ближайшую клинику. Надо шить артерию. Другого пути нет. Погибнет. Поэтому пилот сдает кровь по минимуму, а остальные по максимуму.

После того, как в раненого влили более литра крови, он стал приходить в себя. Вскоре сознание вождя прояснилось, и, повернув голову, он увидел улыбающуюся ему Анну. Туземец заметил тонкую веревочку бурого цвета, соединяющую их руки. Он не знал, что происходит, но чувствовал, что эта женщина вернула его к жизни.

Он не знал, что происходит, но чувствовал, что эта женщина вернула его к жизни.

Путешествующему человеку мир всегда тесен

Аркадий, Феликс, Анна, вождь, Путу и Юра полетели в частную клинику, где передали вождя в руки специалистов.

– Светлана, привет! – воскликнула Анна, увидев свою знакомую. – Ты здесь работаешь?

– Привет, Анюта! Каким ветром тебя занесло сюда? – обрадовалась Светлана и обняла подружку.

– Произошел несчастный случай, – начала объяснять Анна, но ее перебил Путу.

По его версии, вождю во время охоты ногу пробили копьем. Вождь согласно кивал головой и спешил выразить благодарность туристам, доставившим его в клинику.

Светлана бегло осмотрела кровоточащую рану и изменилась в лице.

– Анна, мне необходимо с тобой поговорить. Иди за мной.

Девушки уединились в ординаторской.

– Это огнестрел. Я обязана зафиксировать.

– Ты в своем уме, Светлана?! Кому нужны разборки с местной полицией? – возразила Анна.

– А если, не дай Бог, он умрет во время операции, а вскрытие покажет истинную причину? Меня упрячут лет на пять, как минимум.

– Тогда ничего не регистрируй, шей сосуды, и мы улетаем.

– Это невозможно. Если бы он умер от пулевого ранения у себя в джунглях, до этого никому не было бы дела. А здесь все под контролем видеокамер… И самое главное – я же не одна в операционной буду…

– Думаю, это не проблема. С нами есть дока от медицины и от видеонаблюдения. Инструменты я смогу подавать, названия на латыни я хорошо знаю, ведь занималась криминалистикой и выучила мат-часть хирургии.

– Если что, заберете меня в племя фельдшером, – глубоко вздохнув, промолвила Светлана.

– По рукам! – согласилась Анна.

Операция прошла благополучно. Вождь оказался крепким мужиком. Путу приобрел в аптеке все необходимое для раненых, и компания, попрощавшись со Светланой, улетела восвояси.

К их возвращению мертвых предали земле, и жизнь вошла в привычное русло: туземцы возводили стены новых хижин, женщины грели воду в чанах, в большом очаге зрели угли для жарки, а на больших пальмовых листьях лежала освежеванная дичь…

Увидев живого вождя и узнав, что через неделю он будет бегать, как пантера, его соплеменники безмерно возрадовались.

Когда стало темнеть, все поужинали и в приподнятом настроении разошлись спать. Гостей разместили по хижинам гостеприимных папуасов, а связанного Илью Глеб привязал к своей руке. Враги находились друг от друга на расстоянии вытянутой руки. Они не спали. Сделав поярче свет фонарика, Глеб огляделся. Феликс и Юрий тоже наблюдали за Глебом.

– Думаю, нам есть о чем поговорить, – выразил он общую мысль.

– Согласен, – ответил Феликс, и они с Юрой присели на своих спальниках.

– Прежде чем мы примем какое-либо решение, я хотел бы услышать объяснение твоих сегодняшних действий. Пока я не могу понять, кто ты – враг или друг? – спросил Илью Глеб.

– Мне придется многое рассказать, чтобы вы смогли меня понять.

– Все, что было с тобой до момента, когда я выстрелил тебе в спину, – можешь опустить. Мы разобрались в твоих «игрушках» и знаем о тебе все, – оборвал его Глеб.

Илья слегка растерялся, но быстро взял себя в руки.

– Это к лучшему. Не понадобится тратить много вашего времени… К сожалению, я не умер. Меня спасли и вывезли из России люди очень влиятельного человека. Кстати, господин Саенко, он вам известен. Это Флеминг.

– Надо же! Как тесен мир. Это он надоумил вас устроить сегодняшний спектакль?

– Терпенье. Сейчас я все расскажу. Моя установка и программное обеспечение, как ни печально, попала в плохие руки. Мало того, они существуют не в одном, а, по крайней мере, в трех экземплярах: одна у русских генералов, одна у Флеминга и одна у вас.

– Выходит, вы, потеряв контроль над генералами и Флемингом, решили переметнуться к нам? – без обиняков спросил Феликс.

– Получается, что так, – ответил Илья, глядя ему в глаза.

– А нам-то вы зачем? Почему решили, что мы вас не грохнем, как поступали вы со всеми с упорством бульдозера.

– Я человек не сентиментальный и руководствуюсь отнюдь не альтруизмом. Вы единственные здравомыслящие люди, завладевшие установкой. А значит, я смогу решить поставленную перед собой задачу.

– Сделать себя и свою маму вечными? – вклинился в разговор Глеб.

– В отношении матери вы правы, а насчет себя я пока не готов. Хотя не исключено. Но есть нечто более важное. Именно оно и привело меня к вам. Своими действиями я подвел человечество к неминуемой гибели. Поэтому, как мог, так вас об этом и предупредил. А теперь сами решайте, нужен я вам еще или нет… – Илья замолчал.

– Волк покаялся перед овцой, переваривая ягнят! Прямо на слезу прошибает, – съязвил Глеб.

– Постой, друг. Давай завтра с утра и продолжим беседу, когда все будут в сборе. А теперь, получив некое представление о мистере «Три икса», попробуем уснуть.

Утром, позавтракав, европейцы, Путу и Мигель собрались в тени развесистого дуба. Феликс начал разговор, окинув присутствующих тяжелым взглядом.

– Возможно, то, что вы услышите, покажется многим неожиданным, даже непонятным. Но мой долг вас проинформировать.

Участники совета долго и обстоятельно обменивались мыслями, поясняя получаемую информацию. А затем все вместе анализировали события, произошедшие с ними за последний месяц, закладывая полученные выводы в фундамент будущих решений.

В какой-то момент, когда все выразили желание взять тайм-аут, Марта отозвала Феликса в сторонку для секретного разговора.

– Феликс, если бы не вчерашняя пуля, отрезвившая мою голову, я бы тебя убила. Но это в прошлом. Я перехожу на вашу сторону. Думаю, немалую роль в этом сыграло мое происхождение. Моя бабка зачала моего отца от русского во время вакханалии при взятии Берлина. Я ненавидела всех вас, и в то же время тянулась к вам. Пусть сначала ради мести… Так вот, я должна доложить своему шефу Майклу Андерсену о результатах операции. Теперь я знаю, как это сделать.

– Не скрою, Марта, твои слова огорошили меня. Но события последнего месяца заставили меня смотреть на мир по-другому. Я даже выработал некий иммунитет к подобным поворотам событий. Поэтому я решительно за то, чтобы действовать в дальнейшем сообща. Считаю необходимым поделиться информацией с Глебом. Он человек военный и, я уверен, должен быть в курсе всех дел.

Новую игру начинают новой колодой

Гаага. Приемная Андерсена

В приемной начальника охраны Международного трибунала зазвонил телефон. Увидев, что звонит Марта, Фред принял вызов и перевел на босса.

– Алло, слушаю тебя, детка. Что? Кто умирает? Ты? Что? Перестрелка, все убиты? Ты ранена в голову? Грифы смотрят в глаза??? А где Илья? Что с ним?

В трубке послышался надрывный кашель, а потом слабый, затихающий голос Марты произнес: – Его доедают шакалы…

– Черт, черт! – выругался Андерсен. – Какая хорошая была ученица! Ей бы немного мозги подправить, и была бы девочка что надо…

– Марта, теперь твой босс считает, что все погибли. А это значит, что у нас есть преимущество. Теперь нужно собрать фрагменты головоломки и получить желаемую картинку, – начал рассуждать Глеб.

– Совершенно верно. Мы вернем тебя к твоему шефу. Выигрывает тот, кто упреждает ход противника… – глядя в глаза девушке, сказал Феликс.

– Учитывая, что здесь собрались не юноши, а мужи, я начинаю верить в успех, – улыбнулась Марта и протянула мужчинам руку.

Компания вернулась к «круглому столу» и продолжила заседание по выработке стратегии.

– Илья Иванович, сколько человек с вами прибыло? – осведомился Глеб.

– Четверо. Но один не вышел на связь в указанное время и до сих пор не объявился, а прошло двое суток. Думаю, он погиб.

– Хорошо, если так, – а если нет, и он наблюдает за нами? А затем оповестит босса? Тогда весь наш план летит к черту, и нам следует ждать очередного нападения, – предположил Глеб.

– Парни, есть способ удостовериться, жив он или нет. Радиомаяк будет подавать сигналы еще, как минимум, дня три. Кстати, он посылает сигналы даже из желудка крокодила и с глубины пять метров под водой, – сказала Марта, и это вселило надежду в присутствующих.

– Считаю необходимым предпринять следующее, – командирским голосом огласил Глеб. – Организуем прочесывание в радиусе километра прилегающей к поселку территории на наличие следов, оставленных интересующим нас человеком. Если таковых не обнаружим, сегодня же выдвигаемся на поиски по следам напавших на нас. Думаю, поможет в этом Илья.

– Отличный план, господа, – одобрила Марта.

Тройка, возглавившая штаб спасения человечества, собралась возле лежащего на циновке вождя.

Проинформировав его с помощью Путу о своем решении, попросили помощи.

Вождь собрал старшин и объяснил, что они должны сделать. Мужчины и подростки племени, разбившись на четыре группы, ушли прочесывать лес. А в это время, не дожидаясь результатов, Глеб, Илья и двое крепких папуасов стали собираться в экспедицию на поиски пропавшего бойца. Когда провизия, веревки, средства защиты, палатка, надувная лодка, оружие и прочие вещи, включая пеленгатор, были собраны и проверены на работоспособность, вернулись старшины и доложили вождю, что ни человека, ни его следов не обнаружено. Это не могло не радовать. Появился шанс на успех. Четверо мужчин, ведомые Ильей, отправились на поиски.

Группа быстрым шагом спускалась по склону. Илья изнывал от невообразимой жары и с тоской вспоминал лесные угодья, где часто укрывался от московского зноя. Вдруг с ясного неба на землю пролился дождь. Секунд десять, нежно побарабанив по листве и плечам, он перерос в ливень…

Тропический ливень внезапен, как испуг от удара в стеклянную дверь. Сначала приходишь в некое замешательство от случившегося, а затем от вопроса, как быть. Проводник пояснил Глебу, что там, на высоте, где их лагерь, дожди редкое явление, а здесь, в джунглях, вода с неба может литься несколько дней кряду.

Сначала ливень загнал европейцев под пальмы, а когда промочил до нитки, пропал смысл прятаться, ведь дождь теплый. Дальше продвигались по болоту, – именно в него вскоре превратился тропический лес. Скорость продвижения уменьшилась в несколько раз. Из-за сплошной стены воды видимость стала не более двадцати метров. Потеряться – раз плюнуть. Глеб остановил группу и объяснил всем, что надо идти след в след, не боясь подавать голос для остановки движения. Встав во главе отряда, он двинулся по навигатору вдоль ручья, за ним шли папуасы и замыкающим Илья.

Наступив сапогом на большой кусок толстой коры, Радионов вспугнул каких-то ящериц, грызунов и прочую живность, бросившуюся по вязкой жиже наутек, причудливо загребая лапами.

Стемнело. Идти становилось еще труднее. Нацепили налобные фонарики, но вода, стекающая с них, заливала глаза. «Дворники» глаз работали на предельной скорости. Один за другим стали гаснуть фонарики. Когда потух последний, Глеб, сплевывая воду, мысленно выругался:

«Как он всех достал, этот «узкоглазый» ширпотреб. Разве можно их победить??? Вот она, идея Ленина «Количество должно перерасти в качество» в действии. Полтора миллиарда «качественных фонариков «Waterproof»! Мля, а ведь купили в лучшем магазине товаров для экстремального спорта. Одно спасение: в рюкзаке есть еще один фонарик, предназначенный для крепления под стволом оружия. Он-то точно не боится погружения под воду!»

Навигатор указывал, что до цели, если идти по прямой – рукой подать. А двигаясь вдоль ручья, впадающего в реку, – километров пять. Глеб предложил двигаться по воде на резиновой лодке.

Дождь стих так же внезапно, как и начался, но деревья продолжали сливать на людей собравшуюся в листьях влагу. К тому же началось какое-то сумасшествие, слет летучих тварей. Казалось, что вся прятавшаяся во время дождя крылатая шобла оснащена тепловизорами и инфракрасным зрением и только и ждала появления людей с маленьким солнцем в руке. Тысячи тысяч особей ринулись на огонек, решив просушить крылья. Начиная от мотыльков величиной в две ладони и заканчивая комарьем и мошками. Они облепили все! Жутко «наснежило» и продолжало «мести». Еще немного, и ветхое резиновое суденышко грозилось уйти под воду под тяжестью жужжащего, кусающегося и трепыхающегося «снега».

Оказавшись впервые в такой ситуации, Глеб растерялся, но, сообразив, выключил фонарик. В тот же момент что-то сильно толкнуло лодку. Люди дернулись, пытаясь удержать равновесие. В один миг туча насекомых покинула запасной аэродром, будто ее сдуло ветром. Глеб включил фонарик. Оказалось, лодка столкнулась с плывущим деревом, но, к счастью, не пострадала. Разлетающаяся в лучах фонаря туча насекомых была атакована летучими мышами.

«Ах, вот оно что, спасибо вам, теплокровные, иначе затопления нам было не избежать», – порадовался Глеб.

Вновь начался ливень, и пловцы поспешили накрыться тентом палатки. Но были у этого ливня и плюсы. Молнии! Они освещали путь лучше «умерших» фонариков, и Глеб мог приберечь подствольник. Течение становилось все интенсивнее, вода, собираемая десятками полноводных ручьев, крутила и швыряла суденышко. В наступивший роковой момент плывущее бревно ударило в бок резиновой «грелке». Лодка подпрыгнула, и второе бревно завершило начатое первым, – порвало днище. Вода беспрепятственно стала заполнять гребную посудину.

Суета и крики не умеющих плавать аборигенов были вмиг прекращены Глебом: «Всем сидеть… вашу мать!» Сунув в рот фонарь и выпрыгнув за борт, он подтянул лодку к отвесному берегу и дал команду быстро покинуть порванный «контрацептив», спасая снаряжение.

«Вот почему они плодятся, как саранча, – не удержался мысленно съязвить в адрес Поднебесной Глеб, – даже лодка порвалась, как туалетная бумага».

В мире не существует лучшей обуви для движения по глине, чем босая нога. Разувшись и закатав штанины, навьюченная промокшими рюкзаками четверка вонзила ноги в мягкую кашу и смело зачавкала по отмели в сторону цели, судя по пеленгу, находящейся метрах в двухстах ниже по течению. Вскоре группа вынуждена была карабкаться на крутой глиняный берег. Именно там находился радиомаяк.

После многократных и безуспешных попыток аборигенов, пытающихся взять высоту под хлесткими струями, Глеб решил спасать ситуацию. Достав из рюкзака веревку, привязал ее к своему брючному ремню и с помощью двух ножей, втыкая их в глиняную стену, взобрался на вершину обрыва. Через несколько минут по этой веревке, цепляясь за нее, как обезьяна, почти побежал по вертикальной стене папуас, ускоряемый мощными рывками русского богатыря.

Когда вся группа очутилась не берегу, Глеб укрепил фонарик на стволе и лично отправился искать маячок. Пеленг указывал, что источник сигнала находится где-то над головой. Он осветил крону развесистого дерева и увидел в его ветвях изуродованное лесными тварями тело. Взобравшись по стволу, Глеб внимательно осмотрел труп и определил, что парашютист удушился стропами собственного парашюта.

Женщина, как и книга: привлекает обложкой, увлекает содержанием и запоминается развязкой

Гаага. Кабинет Андерсена

– Ну что, коллеги, надеюсь, вы не разочарованы тем, что получили? – потирая руки, поинтересовался Андерсен.

– Думаю, все, что было до настоящего, просто безделица. Завтра начнется наше будущее, – как-то обтекаемо ответил Перегуда.

– Костя, а ты не мог бы конкретизировать план наших действий? Говори яснее, – попросил Савелий.

– План прост. Раз уж изобретатель «игрушки» решил слетать отдохнуть на Яву, то отчего нам, нормальным мужикам, не слетать на Кубу… Тем более у меня там, в военных кругах, есть дружок. Развлечемся, погоняем на БРДМах, устроим сафари. Там девочки – «на шару»! Фидель, социализм, секс-туризм, Хемингуэй, Че Гевара, революция, проституция, пляжи, дефицит, ром, сигары – и мы на понтах. А?!

– Да как-то несолидно лететь через океан только для того, чтобы с девками порезвиться, – не очень уверенно возразил Андерсен.

– А мне нравится идея секс-тура, – раздирая улыбкой щеки, заявил Савелий, не сводя восторженного взгляда с друга, пустившегося подробно рассказывать о Кубе.

– Кубинцы – это люди с другой галактики…Они совершенно другие. Я много раз бывал в Азии и Африке. Тамошние люди отличаются от нас потому, что воспитаны в другой культуре, другой религии. Ментальность у нас разная. Но при всем при этом они земляне. О кубинцах такого не скажешь. Они не люди, они гуманоиды. У них мышление совершенно другое! Их мировоззрение для нас недоступно! Уклад жизни удивительный. Архитектура уникальна – это сплошные лабиринты галерей и переходов. Привычной в нашем понимании мебели в комнатах нет. Прогулка по улочкам Тринидада оставила в моей памяти незабываемое впечатление… Заглядывая в окна домов, я наблюдал одну и ту же картину – за кружевными решетками сидит семейка и смотрит «мыло», раскачиваясь в креслах-качалках. Точь-в-точь, как в предыдущем окне. В следующем – такая же картинка. И так во всем доме, вдоль всей улицы, во всем городе и по всей стране…

Сунув в рот фонарь и выпрыгнув за борт, он подтянул лодку к отвесному берегу.

А к полуночи все жители идут танцевать. В любом городе, куда бы вы ни приехали, неизбежно попадете на фестиваль румбы, сальсы, самбы или всего подряд. Люди собираются на площадях, где гремит музыка, тусуются, пляшут, веселятся. Не жизнь, а какой-то непрекращающийся карнавал, сплошной праздник. Создается впечатление массового гипноза.

Кубинские мучачи просто великолепны! Цвет их кожи – от черного, как пантера, до светлого, как песчаные пляжи. Испанки, креолки, мулатки, негритянки… Все, чего только пожелаете. А как они одеваются! Даже юбки школьной формы у пионерок такой длины, что непонятно, это мини-юбка или макси-пояс. Шагает такая пионерка, всем ребятам примерка, а в башке сплошная любовь. Именно любовь – сущность и жизнь Кубы, ее мотор. На Кубе главная движущая сила – любовь. Здесь Купидон развлекается тем, что стреляет по консервным банкам, а потом с удовольствием наблюдает, как они, скрежеща, лезут друг на дружку. Красавицы абсолютно безотказны. Любая, заговорившая с вами, готова прыгнуть в постель. После первого же секса будет рисовать на зеркале сердечки, начертает вам свой номер телефона, при этом непрерывно повторяя: «Я тебя люблю навек». В порыве страсти начнет строить планы совместного времяпрепровождения на завтра и, вообще, на всю оставшуюся жизнь. В паузах станет просить у вас сувенир на память, а получив его в размере 20 баксов, мгновенно засобирается домой. Одеваясь, пояснит, что ее ждут муж и ребенок.

Куба – абсолютно другая планета. Тамошний муж, увидев свою половинку, идущую на дискотеку с туристами, не закатывает скандалов и не впадает в истерику. Нежно похлопав женушку по плечу, пожелает приятного вечера, а сам вернется к своим делам.

Паренек-гид, получивший хорошие чаевые, обязательно предложит переспать с его сестрой. Отказаться, значит, глубоко обидеть его. Он ведь это делает из лучших побуждений, от всего сердца. А без поводыря на острове Свободы не обойтись. Не реально. Вывесок на ресторанах и пансионах нет, указателей на дорогах тоже. Хочешь не хочешь, а приходится брать «языка». После того как «язык» нашел, точнее нашла, где вам заночевать, она имеет привычку прилипать намертво и исчезнет только по истечении магических трех часов ночи. Так что «языка» лучше сразу искать посимпатичнее.

Короче говоря, парни, нам этих кубинцев не понять. Открытые, добродушные, скачут, резвятся, как дети, будто не замечают сложностей жизни…

– Пожалуй, я соглашусь. А ты, Савелий? – спросил Майкл.

– Я могу две недели без пищи, неделю без воды, но всего день без женщины… При этом всегда чувствую себя в «приподнятом» состоянии… – сказал Савелий, вызвав своей шуткой дружный смех. Мужчины ударили по рукам. Но их веселье прервал зазвонивший у Андерсена телефон.

По заставке на экране он узнал звонившего и поднял трубку.

– На остров Свободы в ближайшие дни доставят вирус, будет опробована масштабная пандемия гриппа «Обезьянка». Вакцина от вируса будет находиться в оговоренном месте…

Не произнеся ни слова, Андерсен выслушал монолог и необычайно обрадовался. «Вот так удача, вот так повезло», – подумал он и набрал чей-то номер.

– Приемная главного прокурора трибунала Лидо Августо, – ответили на том конце. – Помощник прокурора Томпсон, слушаю вас.

– Говорит начальник службы безопасности трибунала Андерсен. Попросите у шефа аудиенции для меня.

– Ожидайте на линии.

Через минуту в трубке прозвучал утвердительный ответ. Встречу назначили через двадцать минут.

– Господа, – обратился к русским Андерсен. – Наш уговор остается в силе. Думаю, вам, как и мне, необходимо уладить формальности, связанные с предстоящей командировкой на Кубу. Мой секретарь поможет организовать связь с вашим ведомством, если у вас есть в этом необходимость.

– Спасибо, Майкл, – поблагодарил Перегуда. – Пожалуй, мы воспользуемся нашей дипломатической миссией. Свяжемся через три часа. А посему разрешите откланяться. Гости покинули кабинет.

Служители самого великого храма могут служить дьяволу

Кабинет главного прокурора Гаагского трибунала.

– Вас ждут, мистер Андерсен, – услужливо открыл дверь в кабинет шефа секретарь. – Пожалуйста, проходите.

– А! Ко мне пожаловала «моя безопасность»! Наслышан о вашей проницательности. Хвалю и буду ходатайствовать перед руководством о вашем награждении.

– Спасибо, господин главный прокурор.

– Можешь просто, – Лидо Августо.

– По имеющейся у меня информации, на Кубе будет применено биологическое оружие, провоцирующее пандемию, – доложил Андерсен.

– Кто?.. Русские?.. Китай?.. Иран?

– Господин Августо, это будет известно позже. Сейчас важно знать мнение главных покровителей: помешать или нет?

– Как срочно вы хотите получить ответ, господин Андерсен?

– Я дождусь его в вашей приемной.

– Значит, архисрочно… Что ж, в этом вопросе я вам полностью доверяю. Ждите в приемной.

Через десять минут секретарь попросил Андерсена зайти в кабинет шефа.

– Присаживайтесь поближе, – пригласил хозяин, выказывая тем самым свое расположение к визитеру.

Повисла непродолжительная пауза, в течение которой каждый думал о своем.

«Выходит, – размышлял Андерсен, – Флеминг приступил к осуществлению своего плана – завладеть миром, уничтожив большую часть человечества. А сейчас от ответа прокурора зависит мое предположение, чего хотят и главные финансовые игроки».

– Не мешать! – выпалил Августо.

«Я так и знал… – убедился в правильности своих умозаключений Андерсен. – То, в чем я участвовал – всего лишь спектакль, в котором гибнут все герои».

– И не взывайте к человечности, – добавил, помолчав, прокурор, после чего углубился в свои мысли. «А этот Андерсен четко понимает, что тот, кто начинает партию первым, тот и выигрывает! Имея вакцину, игрок продаст ее жаждущим. Ставка – жизнь игрока, а выигрыш – тысячи миллиардов. За несколько недель, при правильном раскладе, состояние начавшего партию позволит купить не банановую республику, а, к примеру, Австралию или Россию». – Прокурор живо представил количество нулей в выигрыше, а также то, что не сможет отщипнуть от суммы ни кусочка, ни крошки, ни пылинки… И в этот момент Августо почувствовал, что его сейчас хватит кондрашка.

Андерсен же подумал о том, что пусть он пока пешка в этой игре, но все же попробует стать ферзем, а потому заявил прокурору:

– В таком случае, с вашего позволения отбываю для сбора дополнительной информации. Утвердите мои предстоящие расходы. – На маленьком листочке он написал 200 + 100 = 300 и пододвинул бумажку прокурору. Тот, взглянув на листок, одобрил смету.

В назначенное время русские партнеры встретились с Андерсеном в кафе. Обсудив детали, троица заказала билеты до Гаваны.

Девятичасовой перелет коротали развлечениями. Предлагали соседям посмотреть улетное видео, давали ноут и наушники. Сами же подключались к сознанию исследуемого, усыпляли его и рылись в его памяти, разыскивая пикантные подробности. Четыре подопытных, просканированные «шалунами», не представляли интереса, так как были людьми со среднестатистическими данными. Зато, работая с программой, не только позабавились, но и опыт приобрели.

В аэропорту, прямо у трапа самолета, прибывших «туристов» встречал генерал Пабло Родригес. Он познакомился с Константином в Москве, в самом начале девяностых. Тогда их ведомства тесно сотрудничали, и они, быстро делая стремительную карьеру, часто посещали друг друга, находясь в служебных командировках.

Таможенный досмотр русские генералы, естественно, не проходили, а потому, погрузив в два уазика гостинцы для Родригеса, покинули аэропорт через служебные ворота.

На выезде их поджидал бронированный военный автомобиль БРДМ (боевая разведывательная десантная машина) с полным боекомплектом и стрелком. УАЗы и броневик направились в военный порт.

По дороге Костя сообщил Пабло о том, что они хотели бы сегодняшний вечер провести где-нибудь в городе, поискав красивых мучачо. Пабло заверил, что им не стоит об этом беспокоиться, потому что по прибытии в Варадео их ждут самые лучшие девочки. Эскорт из трех автомобилей въехал в порт, затем по трапу – на борт сторожевого корабля. Пока матросики разгружали и раскладывали по холодильникам и каютам багаж, гости приняли душ и переоделись для вечерней прогулки.

Сойдя на берег, русские сели в ретромобиль «Кадиллак Эльдорадо Бруэм» 1957 года. За рулем «истории» устроился Пабло. Переносной холодильник, питавшийся от бортовой сети, был забит спиртными и прохладительными напитками. Машина выехала за «колючку». До курортного городка, куда отправились генералы, было около 140 километров. Учитывая, что машину, оснащенную шестилитровой восьмеркой, местами разгоняли до 180 километров, они рассчитывали доехать до места часа за полтора. Но, как говорят, человек предполагает, а Бог располагает. Первую корректировку времени сделал полицейский. Выскочив из засады, он перекрыл дорогу своим телом, не оставляя «кадиллаку» выбора, кроме как уйти в кювет. Вздымая тучи песка, машина благополучно остановилась, прорыв колесами две канавы метров сорок.

Понимая, что на них не генеральские погоны, а классический прикид туриста, пассажиры озадачились, как быть. Полицейский не спеша подошел к нарушителям, постучал полосатой палочкой по крыше машины и жестом приказал водителю выйти. Родригес опустил стекло и поинтересовался, почему его вынудили останавливать машину таким необычным способом – закапывая ее в песок. Затем уточнил, знает ли офицер об особом распоряжении «команданте» относительно того, что полицейские должны стараться не останавливать машины с туристами. Полицейский, ухмыляясь, ответил, что обычно так и поступает, если авто, следуя по дороге с ограничением скорости 80 километров, движется 90-100. Но в данном случае превышение скорости весьма значительно, и он не может закрыть на это глаза. Пабло не без удивления поинтересовался, каким образом страж закона определил скорость.

Полицейский не спеша подошел к нарушителям, постучал полосатой палочкой по крыше машины и жестом приказал водителю выйти.

На что полицейский уверенно ответил: «на глаз» и потребовал документы водителя. Каково же было его изумление, когда он заглянул в удостоверение: с фотографии на лейтенанта полиции смотрел мужчина в чине генерала кубинской армии… Опешивший полицейский встал по стойке смирно и взял под козырек. Поприветствовав таким образом высокий чин, он извинился и выразил готовность лично вытолкать из песка автомобиль вместе с пассажирами. Когда Пабло разъяснил суть разговора своим товарищам, они заржали, как лошади. А пока обалдевший полицейский ловил грузовики и решал вопрос, как вытащить генеральское авто из кювета, Перегуда вспомнил старый анекдот.

– В Кремле закончилось заседание Политбюро, проходившее долго и нудно. Маршал Устинов настолько расслабился, что решил немного взбодрить себя ездой за рулем. Однако прокатиться не в «Чайке», а за рулем «Волги» своего помощника. Усадив подчиненного на пассажирское место, он покатил по городу. На первом же перекрестке проехал на красный свет светофора, – сказалась многолетняя привычка. Дуя в свисток, ему наперерез вылетел молоденький лейтенант. Подойдя к водителю, представился и потребовал документы. Взглянув в них, взял под козырек и быстро вернул. «Волга» уехала, а лейтенант подошел к патрульному уазику. Капитан спросил у него: «Кто был в машине? Почему по отношению к нему ты был так лоялен?» На что молодой офицер ответил: «Да кто его знает… Но водила у него – Маршал Советского Союза».

Теперь ржущей лошадью был Родригес, а смеялся он так заразительно, что остальные мгновенно к нему присоединились.

Пока состыковывали тросы, пока двумя грузовиками в сцепке вытаскивали «кадиллак», прошло минут сорок. На это время движение в обе стороны было остановлено. Автомобилисты покорно, не суетясь, не сигналя и не пытаясь объехать по обочине, ожидали. Наконец подбежал полицейский и, смахнув носовым платком пыль со стекла водительской двери, отрапортовал, что автомобиль может продолжить путь. Он еще раз извинился за свой глазомер, оправдываясь, что всему виною солнце: глаз замыл и лея.

Генерал просалютовал полицейскому, ничего не ответив.

Оригинальная работа не может иметь копий

Темнело с экваториальной скоростью. Движение практически затихло, как, впрочем, и дуновение ветерка. Выруливая из поворота, Пабло увидел в свете фар машину, стоящую поперек дороги. Он остановил «кадиллак», открыл перчаточный ящик и достал оттуда два пистолета системы «Макаров». Один взял себе, а второй отдал Константину. Первым из авто вышел кубинец, за ним русский. В стоящей посреди дороги машине сидела и таращила глаза на вооруженных мужчин пожилая дама.

Посветив фонариком, Пабло обнаружил водителя, копошившегося метрах в тридцати сзади. Он пытался установить знак аварийной остановки. Говоря по-испански, кубинец спросил у женщины, что же произошло. Та замотала головой, отвечая по-английски. Подошедший мужчина показал на порезанные покрышки и пояснил, что в километре от этого места на них напали монстры с огромными стальными клешнями. Такие, как в фильмах Спилберга, и пытались порвать машину. Им с женой чудом удалось спастись.

Решив, что мадам и ее муж перегрелись, поскольку рассказывают киношные истории о членистоногих маньяках, генералы-туристы продолжили путь. Но вскоре сами увидели в свете фар, как через дорогу сплошным потоком, похожим на первомайскую демонстрацию, высоко поднимая «транспаранты» в виде разноцветных клешней, шли крабы. И это было не пяток вареных, поданных на блюде деликатесов, а стотысячное агрессивное, ведомое какими-то тайными инстинктами войско. Водитель попытался на медленной скорости объехать вставших на дыбы атакующих монстров, но они, топыря клешни, прыгали на машину.

– Объехать их невозможно, – возмутился Родригес, останавливая авто. – Это сплошной поток! Мы останемся без колес.

Теперь и остальным пассажирам стало понятно, о каких героях Спилберга шла речь и почему у встреченного на дороге автомобиля не было ни одного целого колеса.

Кубинец дал задний ход и, удалившись на приличную дистанцию, съехал на обочину. Достав из машины холодильник, а из багажника стулья, столик и модные девайсы, привезенные из Европы, четверка мужчин устроила пикник на обочине. Учитывая, что Андерсен почти трое суток брал у русских мастер-класс по распитию спиртных напитков, а Родригес стажировался в России у Кости, пиво закусывали вяленой рыбой, а не чипсами с орешками.

Немного «поддав», Костя и Пабло решили метнуться за крабовыми «палочками». Подогнав машину к правому флангу членистоногого войска и соорудив из майки и палки сачок, ловцы забросали крабами доверху картонный ящик. Не прошло и часа, как возле их бивуака стало многолюдно. У кого-то нашлась гитара, у кого-то кастаньеты, кто-то принес аккордеон. Попивая, у кого что было, или заимствуя у других, хмелея и раскрепощаясь, прямо на песке в сказочном подлунном мире устроили праздник танца. Теперь Андерсен и Савелий воочию увидели то, о чем вчера рассказывал Перегуда. Вот он, полуночный фестиваль румбы, сальсы, самбы, всего-всего подряд! А какие мучачи!..

Когда участники фестиваля разошлись спать, было далеко за полночь. Андерсен, отойдя подальше от машины, набрал Флеминга. Разница во времени была ему на руку.

– Слушаю тебя, Андерсен, – ответил Ричард Безжалостный, увидев на дисплее фото звонившего.

– Сэр, дабы не утруждать вас долгими пояснениями, буду предельно краток и откровенен. Мне о вас известно все.

– Мне о тебе тоже, – прозвучало в ответ.

– Моя фигура в сложившейся ситуации, не имеет значения. Итак, ясно, что я представляю для общества винтик. Таких как я, по крайней мере, миллионы, и замена одного на другой останется незамеченной. А вот ваша жизнь имеет первостепенное значение, и главное – для вас.

– Ты же обещал излагать кратко.

– За вами велся и ведется постоянный мониторинг.

– Кто? Говори, ублюдок! – заорал в трубку Флеминг.

– Предлагаю перейти на более уважительный тон. Иначе я воспользуюсь своим единственным правом, отведенным вами человечеству, – замолчать, – резко одернул сэра Ричарда Андерсен. – Посему – ко мне на «вы» и шепотом!

Повисла пауза. Флеминг вспотел, капельки пота стекали по трубке, прижатой к уху. Ему стало трудно дышать. Включив вентилятор, висящий над головой, он отдышался и с трудом выдавил: – Продолжайте. Я вас слушаю.

– О масштабной пандемии, ожидающей Кубу, знают многие, и, заметьте, не без моей помощи. О том, что это ваша инициатива – знаю пока только я и ваши «белые крысы». Надеюсь, вы понимаете, о каких крысах я говорю. Это не те, что с зубами, а те, что с мозгами…

– И чем вы можете быть мне полезны с вашей осведомленностью?

– Могу не мешать вам.

– Можно подумать, что вам это под силу?

– Под силу. Если открыть конкурентам ваше имя, вас ждет то же, что и Кубу. Да, вы можете меня устранить, – продолжал Андерсен, – но тогда ваше имя опять-таки станет известно вашим конкурентам, а формула вакцины против «Обезьянки» будет доступна всем лабораториям мира.

Сэр Ричард Безжалостный был совершенно подавлен.

«Это же надо, чтобы какая-то мелкая тварь, вша, так больно укусила! Ему не деньги давать надо было, а пустить на апробацию новых препаратов! – мысли сбивались и путались в доселе ясной голове, не давая сосредоточиться и принять единственно правильное решение. – Время… Я должен выиграть время», – единственное, что пришло на ум, и он спросил:

– Что вы предлагаете?

– Поделиться частью, чтобы не потерять все.

– Сумма?

– Один триллион долларов, – четко, с расстановкой выговорил Андерсен.

– У меня нет таких денег! – нервно рассмеялся Флеминг, ужаснувшись цифрам.

– Будут, – спокойно ответил Андерсен и привел аргументы. – Я открываю в Санкт-Петербурге компанию «Русские идут», а после этого вы запускаете проект «Обезьянка». Начинается пандемия, моя лаборатория находит вакцину, и я продаю вам ее формулу за один триллион долларов США. Вы включаете эту цену в затраты производства и продаете вакцину всем жителям планеты не по сто долларов за человеческую жизнь, а по устраивающей вас цене.

Временное помутнение мозга прояснилось, и Флеминг стал улавливать в словах Андерсена завораживающую, успокаивающую музыку. «А он не так глуп, как казался. Такого лучше держать в компаньонах, чем конкурентах».

– В этом что-то есть… – необычайно нежным и доверительным голосом, удивившим его самого, произнес сэр Ричард.

– Я знал, что вы поймете. Но это не все. Вы подписываете документы о передаче всего своего имущества в пользу компании «Русские идут», в случае если не сможете рассчитаться за покупку формулы.

– Это грабеж! – выкрикнул Флеминг, изобразив возмущение, а на самом деле продолжая игру.

– Что вы, мистер Флеминг, это моя страховка.

– Не могу сказать, что я рад нашему совместному проекту, но вы меня убедили. Даю слово сэра Ричарда Флеминга.

– Значит, по рукам. Я дополнительно сообщу, когда к вам приедет доверенное лицо со всеми необходимыми документами. А когда формальности будут утрясены, подымайте занавес. Удачи нам всем.

Похмельное утро, как всегда, наступает не вовремя

Казалось, само солнце взошло с головной болью. Поправив здоровье изрядным количеством пива, четверка продолжила намеченный путь. Шествие членистоногих прекратилось, зато наступил вселенский слет санитаров. Грузовые машины, вчера пробившиеся через мигрирующих крабов, оставили после себя многокилометровый склад расплющенных деликатесов, и на пиршество слетелись грифы. Тучи стервятников пожирали крабовое мясо до полного «приземления». Насытившись до отвала, пугающего вида птицы не могли взлететь, потому что становились похожими на страусов: такие же круглые, но только с опущенными до земли крыльями. Восседая рядами вдоль обочин, они переваривали пищу, при этом часто и зловонно испражняясь. Но как только в желудках грифостраусов освобождалось немного места, они приподнимали крылья, укладывали их вдоль туловища и, переваливаясь с боку на бок, вновь шли на перекус. Давить птиц размером с крупного лебедя легковушкой никто не рискнул, а у водителей грузовиков орущие грифы будоражили воображение картинами сюрреализма. Потому, чтобы проехать сквозь пирующую толпу пернатых, машины сигналили и теснили их бамперами. Падальщики нехотя, но все же уступали дорогу. Преодоление пятнадцатикилометрового участка затянулось на долгих три часа. Генералы пожалели, что не поехали на БРДМе.

Шествие членистоногих прекратилось, зато наступил вселенский слет санитаров.

В Варадеро – самый знаменитый пляжный курорт, туристическую Мекку Кубы – четверка прибыла к полудню. Сюда, во второй по величине после Гаваны аэропорт, слетались любители солнца со всей Европы, Канады и Америки. Утром и после захода солнца орды туристов наводняли город. Проехать по улочкам оказалось труднее, чем пробиваться через грифов. Туристов было не просто много, а очень много. Если бы не кубинец и его генеральская ксива, попасть на ланч в ресторан La Casa de Al было бы нереально. Все дело в том, что ресторан разместился в особняке чикагского гангстера Аль Капоне.

Отобедав паэльей, главным блюдом заведения, и запив его изрядным количеством любимого напитка Хемингуэя – махито, генералы отправились на пляж. Такого белого песка и голубой воды ни Савелий, ни Андерсен в своей жизни не видели. Поэтому, проплыв сначала вдоль прибоя, они уселись на мелководье плескаться с детьми. Через полчаса Пабло посоветовал покинуть пляж во избежание перегрева. Он вызвал катер, и отдыхающие отправились на корабль, прибывший к ним из Гаваны. Поднявшись на борт, генералы разошлись по каютам отдыхать.

Андерсен не спал. Он достал свой ноут и, подсоединив к нему смартфон, закачал погромное обеспечение по переносу сознания. Вставил в уши гарнитуру и включил программу сканирования своего мозга, с последующим переносом информации для создания копии в смартфоне. Выяснив, что 50 гигабайт вполне достаточно, чтобы запомнить всего Андерсена, он прилег на кровать и запустил процесс. Время сканирования и записи составило около четырех часов.

Во время сиесты компания мужчин наслаждалась теплым бризом и поглощала пищу, разбавляя ее аперитивом или пивом. К Родригесу, уплетающему омлет с креветками, подошел вахтенный офицер и передал донесение.

Не вдаваясь в подробности, Пабло сообщил, что должен покинуть компанию и прибыть в штаб по приказу команданте. Позвонив в город своим знакомым, он вызвал для гостей гида с автомобилем со спецномерами для обслуживания туристов, заверив при этом, что водитель тонкий знаток своего дела и выполнит любые пожелания клиентов.

Матросы погрузили на катер вещи отдыхающих, включая провиант. На пирсе туристы попрощались с генералом Родригесом и направились к поджидающему их новенькому, цвета сафари, фольксвагену «Мультиван Панамера».

Навстречу вышел симпатичный смуглый мужчина с распростертыми объятиями. Назвавшись Диего, он поприветствовал каждого, уточняя имена. Когда официальная часть встречи, как и погрузка вещей, была закончена, все разместились в великолепном автобусе и определили маршрут – гостиница «Интернациональ».

Движение автомобилей по улицам Варадео показалось русским схожим на движение гигантских медлительных черепах. В первые минуты это вызывало у них неудержимое желание выйти из машины, подойти к впереди ползущему ретромобилю и, шагая рядом, стучать по крыше и кричать в открытое окно: «И куда ты так крадешься, козел!»

К машинам, продвигавшимся черепашьим шагом, то и дело подбегали ободранные негры и пытались всучить пассажирам своих подружек по демпинговой цене. Особое удивление вызывал единственный светофор и стоящая возле него вазовская «ШЕХА» со скучающими полицейскими. На этом участке и без того вялотекущее движение прекращалось вовсе.

Наконец автобус остановился перед отелем, и туристы вошли в фойе. На вопрос о наличии мест метрдотель затребовал паспорта и, лишь убедившись, что перед ним действительно туристы, предоставил информацию о свободных номерах. Учитывая, что лучшее время суток они будут проводить с мучачами, генералы выбрали двухместные номера-люкс с балконом и видом на океан. Разложив на скорую руку вещи, вернулись в автобус и озвучили дальнейший план – съем девиц.

Генерал без мундира – все равно стратег

Микроавтобус отъехал из гостиницы и вновь влился в сонный поток машин. Теперь европейцы по-новому взглянули на скорость перемещения. В нем была своя прелесть. Ведь медленное движение позволяло общаться с идущими и даже сидящими на скамейках вдоль дороги девушками. Машина остановилась перед перекрестком. Русские, открыв окна, уставились на двух девчонок, стоящих у края проезжей части. Мужчины захотели потренироваться и подозвать куколок странным кубинским звуком «псс-псс», но девушки, не дожидаясь приглашения, поспешили усесться на заднее сиденье. Кивнув водителю и европейцам, барышни показали рукой, что можно ехать и не привлекать внимания полиции. Едва машина тронулась, пассажирки предприняли попытку познакомиться с Майклом и Савелием. Так как девушки им не слишком понравились, они попросили водителя высадить их из авто. Водитель категорически возразил:

– Здесь так не принято! Вы окно открыли? На девушек смотрели? Улыбались им? Вот они и согласились. Теперь для расставания потребуется найти повод. В противном случае вам придется провести с ними время до трех часов ночи.

Увидев отчаяние на лицах гостей, водитель, проехав подальше от глаз полиции, обратился к девушкам:

– Эти два джентльмена очарованы вашей красотой и хотели бы узнать, сколько будет стоить время, проведенное с вами.

Девушки, оценив машину и мужчин, подняли таксу в несколько раз. Водитель с этим не согласился и предложил красоткам покинуть авто. Девушки завели долгий бессмысленный торг, закончившийся тем, что каждая выразила готовность провести ночь за десять долларов. Но клиенты и на это не согласились. Оскорбленные мучачи выразили свое «фе» жадным мачо и покинули автобус.

Пусть первая попытка снять девочек не увенчалась успехом, зато была весьма поучительна. Мужчины продолжили «охоту». На автобусной остановке Перегуда увидел девушку, читающую при тусклом свете фонаря книгу. Ее точеная фигурка со стройными ножками и обтянутая коротенькой юбочкой упругая попа не могли не обратить на себя внимания. Пухлые, почти детские губки и черные, как спелые маслины, глаза делали личико очаровательным. Не девушка – мечта. Такая миниатюрная копия Дженнифер Лопес майд ин Куба.

Изображая из себя студентку, она косилась на «мультиван» с туристическими номерами. Мужчины заспорили. Савелий выразил мнение, что она не продается, на что Костя ответил, что те, что не продаются – стоят дороже.

Водитель опустил стекло и кивнул головой, приглашая девушку в машину. Мужчины в салоне были поражены тем, как быстро «студентка» убрала книгу и проникла в открытую дверь. Сев за Перегудой и тронув его за плечо, тем самым выразила свое согласие и одновременно право именно на этого мужчину. Он обратился к ней на языке туманного Альбиона и выяснил, что она ни слова не понимает по-английски. Но если заговорить с кубинкой на испанском, дама утратит к вам всяческий интерес. Ее клиентом может быть только турист. Кубинец – никогда. Так принято в этой стране. Так воспитано не одно поколение кубинцев.

Выяснив, что девушка не замужем, Константин попросил Диего договориться с красоткой, и кубинец начал многократно апробированный подход:

– Этот русский товарищ, увидев тебя, мгновенно потерял голову. Он поражен тем, что ты как две капли воды похожа на его бывшую русскую невесту. Она обещала его ждать, но не дождалась. Русский коморадо помогает Кубе, ремонтирует кубинские танки и готов стать твоим мужчиной.

Девушка приняла предложение и, представившись Каталиной, поинтересовалась, что русский ей подарит.

Константин, понимающий испанскую речь, тут же протянул ей пузырек лака для ногтей. Каталина схватила ладошками голову «своего» мужчины, расцеловала его в обе щеки и тут же сообщила, что готова с ним ехать хоть на край света, и вообще, он ей сразу приглянулся. Так была завербована первая мучача.

Ее точеная фигурка со стройными ножками и обтянутая коротенькой юбочкой упругая попа не могли не обратить на себя внимания.

Проезжая возле школы, Андерсен заприметил девушку, стоящую у ворот и явно кого-то ожидающую. Выполнив желание клиента, Диего остановил машину и подозвал к себе красотку. Та не шелохнулась. Тогда, по просьбе шведа, он подошел к ней и вновь, используя привычный набор фраз, выразил желание туриста провести с ней ночь. Девушка отказала. Вернувшись к машине, кубинец объяснил, что она учительница, к тому же замужем и ждет с минуты на минуту своего супруга.

– Предложи ей сто баксов, – вступил в торг швед.

– За сто она не согласна, – перевел ответ Диего и добавил: – А вот за двести она поговорит с мужем и думает, что он ее отпустит…

Так в автобусе появилась Лусия. Присев на сиденье, она прижалась к Андерсену и улыбнулась. Майкл с удивлением посмотрел на нее, а вот Перегуда всепонимающе ухмыльнулся.

Автобус подъехал к пешеходной зоне. Диего и барышни остались в машине, а трое туристов отправились на поиски последней «жемчужины». Савелию приглянулась совершенно темная девушка, стоящая с такой же подругой и высоким парнем. Девушка плотно прижималась к крепкому бою, демонстрируя чувства, объединявшие пару.

– Костя, я хочу ее на ночь, и все тут! – промолвил Удодов, еле сдерживая желание подойти и нагло «снять» темнокожую красавицу.

– Не вопрос. Подходишь и говоришь, что она тебе нравится и ты безумно хочешь провести с ней время. Парень отдаст тебе ее на ночь. Это бизнес. Понимаешь, бизнес! – убедительно пояснил Костя.

Издалека было забавно наблюдать за двумя, абсолютно не понимающими друг друга субъектами.

Савелий, указывая на прижимающуюся к парню мучачу, жестами показал, что хочет ее. Черный парень пытался объяснить руссо туристо, что другая девушка готова провести с ним сегодняшнюю ночь, а та, которую он выбрал, в течение нескольких дней этого сделать не сможет. Настойчивость Савелия, подтвержденная купюрой в годовую зарплату рядового кубинца, ввела парочку в ступор. Они переглянулись, девушка пожала плечами, а затем, подталкиваемая парнем, согласилась пойти с русским.

Счастливые мужчины, обнимая своих спутниц, скомандовали Диего ехать в отель. Каково же было их разочарование, когда он сообщил, что в гостиницы, в том числе и частные, кубинских девушек без паспортов не пускают. С паспортами их пропустят, но обязательно зарегистрируют в журнале, и сведения завтра же попадут в полицию, после чего у местных жриц любви будут неприятности.

– Не может быть! – возразил Перегуда. – Я сам приводил к себе девушку.

– Да, так было лет десять назад. Дабы привлечь туристов, хитрый лис Фидель разрешил частный бизнес в сфере услуг. Многие стали строить небольшие отели. Те, кто имел богатых родственников за границей, строили крупные. Затем государственная машина раскрутилась, активно возводя крупные отели. Так вот, теперь на Кубе на каждую тысячу населения – по отелю. А так как Фидель с «факи-факи» давно завязал, то он запретил пропускать в такие заведения кубинцев обоих полов.

– Тогда в объятия к мамочке-природе! – предложил Савелий.

– Нет проблем! – подхватил Андерсен.

– Едем на дикий пляж! – скомандовал Константин.

– Послушайте, мужики, у нас с собой нет средств предохранения, – как быть? – подсказал правильную мысль Андре.

– Диего, где можно купить презервативы? – спросил Костя.

– Сейчас решим эту задачу, дайте мне один доллар, – попросил он.

– Диего, ты не понял, нам не пара нужна, а побольше, – с десяток. На тебе двадцатку.

Гид-водитель взял деньги и остановился у аптеки. Через пару минут он вернулся с коробкой презервативов и сунул ее вместе с 19 долларами сдачи в руки Перегуды.

– Ничего себе! – воскликнул Костя. – Сто шариков за один бакс!

Как выяснилось, на Кубе эти штуки дотируются правительством, и цена их символическая – один цент.

Диего вновь «пропел» барышням, что русские помогают Кубе, и девушки, захлопав в ладоши, замурлыкали до боли знакомую мелодию. Но ни Костя, ни Савелий не могли вспомнить, какую именно. А когда девушки на своем запели: «Нам дворцов заманчивые своды не заменят никогда свободы…» – они прозрели, узнав песенку из мультика «Бременские музыканты», и подхватили…

Микроавтобус подпрыгивал на ухабах проселка, а его пассажиры, до «омерзения» трезвые, орали во все горло песни на русском и испанском языках, но все на один мотив. Перегуда и Удодов были приятно удивлены, что мультики их детства смотрят не только в России.

Губ твоих дикий мед

Губ твоих дикий мед

Жарко в закат стекал,

Рук твоих нежных свод

В море манил, увлекал.

Плеч твоих сладких соль

Властно меня манила.

Только вздохнуть позволь,

Дикая страсти сила.

Полноприводный автобус без каких-либо усилий добрался почти до кромки прибоя. Превратив салон автомобиля в гостиную, компания приступила к приятному времяпровождению. Алкоголь уничтожил языковой барьер, и все весело болтали. Когда содержание рома в крови достигло определенной отметки, две пары, обмениваясь страстными поцелуями и прихватив из автобуса покрывала, ушли в темноту, подальше от машины. И только Константин с Каталиной остались сидеть в салоне.

Перегуда знал, что приехал на Кубу ради секса с креолкой. Смесь испанской и индейской крови делала этих женщин не только невероятно красивыми и безумно страстными, но и гордыми. Потому с ними нельзя было вести себя как с «товаром». Ухаживания в данной ситуации – обязательны. Константин знал об этих тонкостях, и потому в нагрудном кармане его тенниски лежал миленький браслетик из позолоченного серебра. Перегуда достал его и надел на изящную ручку девушки.

Она по-детски улыбнулась, прильнула щекой к крепкому плечу русского и стала разглядывать подарок в ярком свете светодиодного фонаря, убеждаясь – не сон ли это. Уверовав, что это реальность, Каталина обняла немолодого мужчину и стала объяснять, как бы оправдываясь, что она не проститутка, а простая девятнадцатилетняя девушка, ищущая себе не партнера на ночь, а половинку навсегда.

Девушка пахла юностью, свежестью, солнцем и морем… Этот аромат, не сравнимый ни с каким парфюмом, манил и туманил разум. Если ранее вид привлекательной женщины ассоциировался у Перегуды с потребностью совокупления и не более, то сейчас он испытывал нечто новое. Даже на уровне инстинкта он не рассматривал задачу распалить желание девушки и поскорее завладеть ею.

С каждой минутой в нем все отчетливее материализовалась потребность обладать не только телом, но и ее душой, мыслями… Нет, нет! Не грубо влезть в сознание Каталины с помощью аппаратуры и сделать из нее послушную куклу, лишенную эмоций и собственного «я». Наоборот! Ему до ломоты в груди захотелось слышать откровенный, радостный смех счастливого человека. Ощущать на своих очерствевших от продажной любви губах искренние поцелуи. Он хотел, чтобы эти милые губки по собственному желанию касались его, а он снова и снова растворялся бы в них.

Не задумываясь, почти автоматически, Перегуда задал вопрос, ответ на который способен был перевернуть в нем все.

– Если я буду твоим мужчиной и мы останемся жить здесь, на Кубе, ты не передумаешь стать моей же?..

Мягкие, влажные губы Каталины не дали ему договорить, красноречиво давая понять, что она не передумает. По телу мужчины пробежала дрожь… Впервые за пятьдесят лет он понял, что хочет любить! Не как до встречи с этой девочкой, желать женщину одним детородным органом, а ощущать любимую каждым волоском, каждой клеточкой… Он почувствовал, как за спиной расправляются крылья, и впервые услышал голос своей души. Оказывается, она у него есть, и она поет! Ах, ее величество Любовь…

Константин и Каталина мяли босыми ногами белоснежный песок, идя рука в руке по кромке воды. В какой-то момент Каталина отстранила Костю, стала на колени и, сложив на груди руки, подняла лицо к небу. Мглисто-черные, искрящиеся глаза и смоляные кудри девушки отражали лунное серебро. Казалось, между таинственной спутницей Земли и ею образовалась обоюдная связь. Девушка, скрывающая свои чувства от людей, доверилась ночной собеседнице.

«Он рядом, такой пугающе долгожданный. Я готова отдать ему все, что берегла для любимого…»

Теплые мужские ладони коснулись ее плеч, аккуратно приподняли с коленей, а затем уверенно обняли за талию. Каталина знала, чего хочет мужчина. И вновь она обратилась к подружке-луне: «Почему я не в силах ему сопротивляться?.. А если это не он?.. Смириться!»

Что-то подсказало ей довериться женскому чутью. Воспользовавшись замешательством девушки, Константин поцеловал ее. Сколько длился этот поцелуй, влюбленные не замечали… Он так был похож на самый первый! Он и она, разбросанные во Вселенной, нашли друг друга, и ничто не могло помешать стать им единым целым…

…Она лежала у него на груди и слушала голос его тела.

«Тук-тук! Милая, ты не ошиблась, я – его сердце. Я не умею лгать. Я полюбило тебя». – Вобрав в себя новый глоток крови, важнейший орган жизни продолжил: «Тук-тук, теперь родились «мы». А прошлое ушло с его «я».

Светало… Озорной ветерок тронул ее кудряшки и умчался. Первое утро вместе. Девушка еще спала, положив голову ему на колени, а он любовался ею. Искренность ребенка, светившаяся в каждой черточке ее милого личика, заставляла радоваться жизни сразу все и каждую в отдельности клеточки его тела. Стараясь не разбудить ее, он встал и подошел к воде. Ему хотелось, чтобы весь мир узнал о том, как он счастлив.

– Доброе утро, – произнес неслышно подошедший Савелий.

Костя повернулся и, приложив ко рту указательный палец, прошептал:

– Привет. Давай отойдем…

– Я тебя не узнаю, старик! Что случилось? Затрахал свою вусмерть, а теперь подобрел и даешь отоспаться?

– Я впервые в своей жизни влюбился…

– Ага! Я тоже, когда кончаю, всегда говорю о любви к «подлежащей».

– Савелий, ты не понимаешь. Здесь совсем другое. У меня к ней возникли возвышенные чувства.

– Ой, умора! Вот рассмешил! – хлопая себя ладошками по бедрам, приговаривал Савелий. – Я тоже возвышенно любил на пианино. Но хочу заметить, весьма скользко. – Приступ неудержимого хохота повалил его на песок и, давясь смехом, он продолжал ерничать. – Ты и любовь к человеку, а тем более к бабе, – несовместимы!

– Согласен, так было. Но это было в прошлом, – спокойно и уверенно произнес Константин. – Какое прекрасное состояние… Любовь… Я понял это только сегодня… Не каждому дано такое испытать. Чувство, посетившее меня, по заказу не приходит.

Последние слова Перегуды заставили Савелия умолкнуть. Приоткрыв рот, он с любопытством младенца уставился на друга, но Константин махнул рукой и пошел к Каталине. Взяв девушку на руки, понес ее к автобусу. Она, не открывая глаз, обхватила его за шею и, боясь окончательно проснуться и потерять свое хрупкое, неокрепшее счастье, уткнулась лицом в его шею. Автобус стоял на новом месте. Оказывается, в магический час, то есть в три часа после полуночи, опытные кубинки воспользовались услугами Диего и на автобусе покинули лагерь любви. Опередив появление Каталины и Перегуды, Савелий сообщил Андерсену, что у Кости возникли к кубинке чувства, и его лучше пока не подкалывать.

Костя усадил девушку в кресло, поздоровался с остальными.

– Каковы наши планы, господа?

– Ехать в гостиницу, принять душ, поесть и завалиться спать… Тебя только и ждали, – ответил Андерсен. – Мало того, – попытался подковырнуть он Костю, – мы с Савелием в отличие от тебя закончили свои взрослые игры с кубинками в «магические» три часа ночи.

Путешествуя в лабиринте, делайте зарубки

До отеля добирались не спеша. Андерсен, сидя в наушниках, слушал музыку. От нечего делать Савелий спросил, что именно.

– Не ври, скандинав, – наехал на Андерсена Удодов, узнав, что тот слушает Высоцкого.

– Да точно тебе говорю! На, сам послушай, – и швед протянул наушники.

Савелий прислушался, и его лицо расплылось в довольной улыбке.

– А дай мне, – с лицом наивного дитяти попросил он Майкла. – Я тоже хочу послушать.

Владелец смартфона протянул наушники русскому. Удодов одел их и, опустив веки, погрузился в нирвану. Минут через пятнадцать открыл глаза и, почесав нахмуренный лоб, произнес:

– Слышь, Костя, до сегодняшнего дня мне казалось, что я слушал всего Высоцкого. А на поверку – нет! Этой вещью я просто заслушался… Вот сейчас говорю, а внутри ком и слезы сами подступают! Ощущение, вроде я не я!

– Ты меня заинтриговал. Я вроде тоже всего прослушал… А мне не дашь освежить в памяти? – обратился к Андерсену.

Тот утвердительно кивнул.

Прошел еще один знойный день и горячий вечер на Кубе. Костя спал, а на плече его лежала милая сердцу Каталина и думала о чем-то своем. Убедившись, что сон мужчины крепок, девушка очень осторожно поднялась и вышла на палубу. Низкая волна мерно качала судно. С черного бархата тропического неба на океан, колышущий корабль, на девушку, стоявшую на корме, смотрело бледное лицо луны. Каталина сложила руки на груди и вновь вступила в молчаливый диалог со своей небесной подругой.

В темной каюте раздался звонок. Константин с трудом открыл глаза, пытаясь понять, что происходит. Заметив мобильник, зазывавший светлячком дисплея, потянулся к нему. Было начало пятого. Он чертыхнулся в адрес позволившего себе звонить в такое время, а на экране высветилось фото. Это была она… девушка из конспиративной московской квартиры.

– Чего надо? – слегка опешив, спросил Перегуда.

В ответ только рев автомобильного двигателя. Он понял, что звонивший в данный момент находится за рулем и едет на бешеной скорости.

Не дожидаясь ответа, гаркнул в трубку:

– Послушай! Не знаю, как тебя там… Не звони мне больше! Поняла?!

– Да, да. Я понимаю… Извини. Ничего не могу с собой поделать. Просто я хотела сказать, что люблю тебя… Я очень тебя люблю. Мир без тебя мне не в радость… Я хотела, чтобы ты это знал. Хотя, что тебе, хладнокровному убийце, до моей любви!

Голос в трубке, меняясь, задрожал, всхлипнул и заплакал…

«Стоп! – словно выстрел, сознание Перегуды пронзила догадка. – Да это же голос моей любимой Каталины!» – Ты где сейчас? – закричал Константин.

– На Кутузовском.

– Эй, эй, эй! Сбавь скорость и езжай домой!

– Домой, а что там делать без тебя? Без тебя мне жизнь неинтересна.

– Каталина! Все совсем не так! Я сам не знаю, как так вышло! Наверное, я был пьян…

– Теперь это неважно… Если что-то было не так, прости. Ты ни в чем не виноват. Прощай!

В холодном поту Перегуда вскочил с койки.

– Каталина, стой! О чем ты говоришь? Что значит «прощай»? Ты уезжаешь? – орал он в телефон.

– Уезжаю. Навсегда…

От услышанного Перегуда оцепенел. Он совершенно потерялся и не знал, что делать. Единственное, что оставалось, прижать трубку к уху и молить:

– Девочка, милая моя, не делай этого. Остановись, пожалуйста! Я сейчас за тобой приеду. Мы все начнем сначала! Каталина! Каталина! Я люблю тебя…

Она не ответила… Казалось, прошла целая вечность, когда в трубке послышался вой сирен, скрежет раздираемого металла и фраза: «Поздно, ей не помочь. Она мертва».

Перегуда слушал тишину в трубке, а по лицу текли слезы. Сердце невыносимо барабанило в груди…

– За что! – он взревел и, рыдая, упал на колени. – Как мне жить? – но вдруг его посетила отрезвляющая мысль: «Стоп! А для чего мне жизнь?!»

Открыв тумбочку, он достал пистолет. Сухо щелкнул затвор, вгоняя патрон в ствол. Холодный металл, приставленный к подбородку, высветил и погасил последнюю светлую вспышку его сознания: «Я люблю тебя, Каталина!» Щелчок, сознание потухло…

Перегуда открыл глаза… За окном была ночь. Весь липкий от пота, он лежал на мокрых простынях, а рядом никого.

– Каталина, ты где? – хватился девушки.

Ответа не последовало. Он выскочил на палубу и стал звать:

– Девочка моя, ты где?!

От услышанного Перегуда оцепенел. Он совершенно потерялся и не знал, что делать. Единственное, оставалось, прижать трубку к уху и молить…

Истошными воплями он перепугал и вахтенную команду, и всех спавших на корабле.

Эпилог. Семена зла всегда дают ростки в долине смерти

– Доброе утро, мистер Рики, – услужливо придерживая входную дверь в кабинет шефа, поздоровался секретарь.

– Именно, именно… Добрее не бывает! И тебя, Ник, с новым днем. – Молодой Флеминг, в отличие от старого хозяина, обратился к своему секретарю, Нику ван Лейдену, по имени. – Ник, напомни вице-президенту и руководителям компаний, что все остается в силе, и я жду их к 15 часам дня у себя в кабинете.

Окинув взглядом секретаря, светившегося искренней признательностью и добротой, Флеминг подумал: «А ведь за его красоту я хочу сделать его трутнем и, получив красивый приплод, вышвырнуть на помойку».

Задержавшись в дверях, Рики попросил:

– Пригласи ко мне Крапивницкого. Да, еще принеси зеленого чаю и цветочного меду.

Ян Крапивницкий застал Флеминга, попивающего чай из чашки английского дизайнера Джулии Сперджен, – именно этот набор они подарили шефу при первой встрече.

– Привет, Ян, – босс поднялся, пожал руку заму и пригласил почаевничать.

Отдав должное чаю, Рики начал разговор:

– Я, пожалуй, проеду с ознакомительной миссией по головным офисам компаний, входящих в корпорацию. И начну с Кубы. Надеюсь, ты не станешь грузить меня мелочами во время моего путешествия. Звони, я даже настаиваю, но только с хорошими новостями. Желаю удачи, мой уважаемый Ян.

Крапивницкий заверил босса, что именно так все и будет.

На шикарной яхте «Ice Angel» водоизмещением 500 тонн, спущенной с верфи Heesen и управляемой командой из 12 человек, Рики Флеминг и Виктория Шелест отправились в свое первое морское путешествие.

Конец четвертой книги

Content

Журавлев Сергей Александрович, Селюхов Андрей Адольфович
Ниже – только вверх. Книга 3. Зона отчуждения

Краткое содержание первой книги «Гремучая смесь»

Краткое содержание второй книги «Детонатор»

Краткое содержание третьей книги «Очаг поражения»

Пролог

Надежда всегда опирается на мечту

Прежде чем играть в карты парами, узнайте, к кому лоялен ваш партнер

Не доверяйте никому и себе спящему

Думающему о смерти жизнь ни к чему

Не можешь простить – убей! Не можешь убить – прости!

Часто мы говорим желаемое, а делаем возможное

Чтобы не дать ничего, пообещай целое

Ураган не страшен только «капитану», сидящему на диване с пультом от телевизора

За вашей верой всегда стоит чей-то обман

Враг, протянувший вам руку над пропастью, спасатель

Смерти осточертела прелюдия по имени Жизнь

Точная наука несовместима с романтикой

Да, Перегуда, все люди божьи твари! Но вы из них самая редкая

Вот только вгоню патрон в патронник и всех прошу, кто сделал мне зло

Зеленые мухи всегда летят на падаль

Случается, и на не прикормленном месте хорошо клюет

Пока травоядный накачивает ноги, хищник оттачивает зубы

Тренируйте мозг – никогда не отключайте память

Счастье, как птица: кто-то поймать не может, а кому-то само на плечи садится

Помощь всегда бывает своевременной

Размышления о выгоде игнорируют подсказки совести

На земле давно не осталось места, куда бы не вмешался человек. Ваш мозг – не исключение

Хочется жить

Красивая речь еще не повод слепо верить

Дружба, как и марочный напиток, с годами крепчает

Кто не ошибался, тот не поймет Господа

Умный думает, как поступить – глупый действует, чтобы подумать

Что будет завтра неизвестно, а сегодня стоит жить

Удивление – это когда, обшаривая чужой карман, находишь свои деньги

Надежда – не договор. Не доверяйся полностью, даже если позволяет на себя лечь

Раскаяться в проступках не означает покаяться перед Господом

Любая попытка вылечить оптимизм приводит к пессимизму

Не спешите умереть в собственной колыбели

Любая потеря оборачивается чьей-то прибылью

Крылатая мечта падшего человека открывает дверь в пропасть

Если «прошлое» вас утомило – включите канал «будущее»

Несчастный человек ждет добродетеля, а счастливый становится добродетелем

Влага пробуждает зерна

Если вы протянули ноги – значит, вам вовремя не подали руки

Здоровый мужчина и охота – неразделимы

Убивает не тот, кто помышлял об этом, а тот, кто сделал

Путешествующему человеку мир всегда тесен

Новую игру начинают новой колодой

Женщина, как и книга: привлекает обложкой, увлекает содержанием и запоминается развязкой

Служители самого великого храма могут служить дьяволу

Оригинальная работа не может иметь копий

Похмельное утро, как всегда, наступает не вовремя

Генерал без мундира – все равно стратег

Губ твоих дикий мед

Путешествуя в лабиринте, делайте зарубки

Эпилог. Семена зла всегда дают ростки в долине смерти