Кен Уилбер

Интегральная психология. Сознание, Дух, Психология, Терапия

Читателю на заметку: СВЕТЛЫЙ ВЗГЛЯД

Слово «психология» означает изучение психики, а слово «психика» означает разум или душу. В толковом словаре Microsoft Thesaurus мы находим такие определения «психики»: «самость: атман, душа, дух; субъективность: высшее я, духовное я, дух». Это снова напоминает нам, что корни психологии лежат в глубине души и духа человека.

У слова «психика» и его эквивалентов древнее происхождение — они появились, по меньшей мере, за несколько тысячелетий до нашей эры и в то время почти всегда означали оживляющую силу или дух в теле или материальной оболочке. Примерно в шестнадцатом веке в Германии слово психэ было соединено со словом логос (слово или изучение), в результате чего появился термин психология — изучение души или духа человека. До сих пор спорят, кто впервые употребил термин психология; одни говорят — Меланхтон (Melanchton), другие — Фрейгиус (Freigius), третьи — Гоклениус Марбургский (Goclenius of Marburg). Однако к 1730 году это слово уже использовали в более современном смысле Вольф (Wolff) в Германии, Хёртли (Hartly) в Англии, Бонне (Bonnet) во Франции — но даже тогда термин психология, согласно определению в журнале New Princeton Review за 1888 г., по-прежнему означал «изучение психе, или души».

Как-то я начал собирать материалы по истории психологии и философии, намереваясь написать исследование по этой теме. Я решил заняться этим, поскольку при взгляде на большинство имевшихся учебников истории психологии меня поражал странный и любопытный факт — все они рассказывали историю психологии — и психэ — так, будто она внезапно возникла из ничего примерно в 1879 году в лаборатории Лейпцигского университета, которой руководил Вильгельм Вундт (Wundt), который действительно был основоположником определенного типа психологии, связанного с интроспективным анализом и структурализмом. Но разве сама психика начала существовать лишь в 1879 году?

Некоторые учебники углублялись в историю психологии несколько дальше, к предшественникам научной психологии Вундта, в числе которых были сэр Френсис Гэлтон (Galton), Герман фон Гельмгольц (Helmholtz) и, особенно, влиятельная фигура Густава Фехнера (Fechner). Как с благоговением повествует один учебник: «Утром 22 октября 1850 года — это важная дата в истории психологии — Фехнер понял, что закон взаимосвязи между разумом и телом можно выразить в виде количественного соотношения между чувственным восприятием и материальным стимулом». Вскоре эта формулировка стала известна как закон Фехнера: S = К log I (интенсивность чувственного восприятия пропорциональна логарифму материального стимула). Еще один текст объяснял важность этого открытия: «В начале девятнадцатого века Иммануил Кант предсказывал, что психология никогда не сможет стать наукой, поскольку невозможно экспериментально измерять психологические процессы. Благодаря работе Фехнера, ученые впервые могли измерять ум; к середине девятнадцатого столетия научные методы уже применялись к изучению ментальных[1] явлений. Вильгельм Вундт воспринял эти оригинальные творческие достижения и организовал их в единую систему, ставшую основанием психологии».

Практически все учебники соглашались с тем, что Густав Фехнер был одним из отцов-основателей современной психологии, и всячески превозносили человека, который придумал способ применения количественного измерения к уму, таким образом, наконец, сделав психологию «научной». Даже Вильгельм Вундт настойчиво утверждал: «Никогда не будет забыто, что именно Фехнер впервые ввел в психологию научные методы, точные принципы измерения и наблюдения для изучения психических явлений, тем самым открыв перспективы психологической науки в строгом смысле этого слова. Главное достоинство метода Фехнера состоит в том, что он совершенно не зависит от смены философских систем. Современная психология приобрела действительно научный характер и может оставаться в стороне от всех метафизических споров».1 Итак, полагал я, значит доктор Фехнер спас психологию от загрязнения «душой» или «духом» и успешно свел разум к измеримым эмпирическим штучкам, открыв эру подлинно научной психологии.

Это все, что мне было известно о Густаве Фехнере до тех пор, пока несколько лет спустя, роясь в магазине, полном восхитительно старых философских книг, я, к большому удивлению, не обнаружил там книгу с поразительным названием — «Жизнь после смерти», — написанную в 1835 г. не кем иным, как Густавом Фехнером. Она начиналась захватывающими строками: «Человек живет на земле не один, но три раза: первый этап его жизни — непрерывный сон; второй — чередование сна и бодрствования; а третий — вечное бодрствование».

И дальше следовал трактат о вечном бодрствовании. «На первом этапе своей жизни человек пребывает в темноте и в одиночестве; на втором он живет вместе со своими собратьями-людьми и, в то же время, отдельно от них, в свете, отраженном от поверхности вещей; на третьем этапе его жизнь, переплетающаяся с… вселенским духом… является высшей жизнью.

На первом этапе из своего зародыша развивается его тело, формируя органы для второго этапа; на втором этапе из своего зародыша развивается его ум, вырабатывая органы для третьего этапа; на третьем этапе развивается божественный зародыш, скрытый в каждом человеческом уме.

Акт перехода от первого этапа ко второму мы называем Рождением; переход от второго этапа к третьему мы называем Смертью. Наш путь от второго этапа к третьему не темнее, чем наш путь от первого этапа ко второму, один путь ведет нас к восприятию внешнего мира; другой ведет к восприятию внутреннего мира».

От тела к разуму и к духу — таковы три этапа роста сознания; и лишь когда человек умирает для отдельной самости, он пробуждается ко всеобщности вселенского Духа. Вот какова была действительная философия жизни, разума, души и сознания, которую исповедовал Фехнер; и почему учебники не трудились рассказывать нам об этом? Именно тогда я решил написать историю психологии, просто потому что «кто-то должен об этом рассказать».

(Рассказать о том, что понятие бессознательного приобрело известность благодаря книге фон Хартмана «Философия Бессознательного», которая была опубликована в 1869 году — за тридцать лет до Фрейда — и пользовалась таким успехом, что в течение десяти лет переиздавалась восемь раз. О том, что Хартман выражал философию Шопенгауэра, истоки которой, как недвусмысленно утверждал сам Шопенгауэр, лежат, главным образом, в восточном мистицизме, в особенности, в буддизме и Упанишадах. Согласно этой философии, под поверхностью индивидуального сознания скрыто космическое сознание, которое у большинства людей является «бессознательным», но может быть пробуждено и полностью реализовано, и это превращение бессознательного в сознательное считалось наибольшим благом для человека. Рассказать о том, что Фрейд прямо заимствовал понятие «Оно» (id) из книги Георга Гроддека (Groddeck) The Book of the It («Книга Оно»), которая основывалась на существовании космического Дао, или естественного вселенского духа. О том… впрочем, это слишком длинная история, но все в ней настойчиво напоминает нам о том, что корни современной психологии лежат в духовных традициях, именно потому, что сама психика неотделима от духовных источников. В самых потаенных глубинах психики мы находим не инстинкты, а Дух — и изучение психологии в идеале должно быть изучением всего этого, от тела к разуму и к душе, от подсознательного к самосознанию и сверхсознанию, от сна к пробужденности наполовину и к полной пробужденности.)

Фехнер действительно внес необычайный вклад в развитие эмпирической и «измеряемой» психологии; его Elements of Psychophysics («Начала психофизики») справедливо считаются первым выдающимся трудом по психометрии и полностью заслуживают всех похвал, которые воздавали этой книге психологи, начиная с Вундта. И все же, суть психофизики Фехнера заключалась в том, что дух и материя неразделимы, будучи двумя сторонами одной великой реальности, и его попытки измерять аспекты ума были призваны показывать эту неразделимость, а не сводить дух или душу к материальным объектам, и уж конечно не отрицать само существование духа или души — что, судя по всему, все же произошло с его наследием в руках менее восприимчивых исследователей.

По словам одного ученого, Фехнер полагал, что «вся вселенная имеет духовный характер, а феноменальный мир физики представляет собой лишь внешнее проявление этой духовной реальности. Атомы — это лишь простейшие элементы духовной иерархии, восходящей к Богу. Каждый уровень этой иерархии включает в себя все нижележащие уровни, так что Бог содержит в себе всю полноту духа. Сознание является неотъемлемой чертой всего сущего… Свидетельствами души являются системная согласованность и подчинение закону, проявляющиеся в поведении органических целостностей. Фехнер считал, что земля, „наша мать“, как таковая, представляет собой единое одушевленное целое».2

Сам Фехнер объяснял, что «наши тела принадлежат к большему и более высокому телу земли, и потому наши духи также принадлежат к большему и более высокому индивидуальному духу земли, который включает в себя духи всех земных тварей, подобно тому, как тело земли включает в себя их тела. В то же время, дух земли является не просто собранием всех земных духов, но их более высоким единством, обладающим индивидуальным сознанием». И дух земли — Фехнер давал точное описание Геи — сам составляет просто часть божественного духа, тогда как «божественный дух суть одно, всезнающее и все-сознающее, т. е. обладает всем сознанием вселенной и таким образом содержит в себе все индивидуальные сознания… в более высокой и высочайшей взаимосвязи».3

Но это означает не уничтожение индивидуальности, а лишь ее завершение и включение в нечто еще большее. «Это объединение не нарушает, но обусловливает нашу индивидуальность и независимость, которая по своей природе имеет лишь относительный характер». И так продолжается в порядке вложенной (nested) иерархии все большего охвата: «Как земля вовсе не отделяет наши тела от вселенной, но соединяет нас с вселенной и включает в нее, так и дух земли, отнюдь не отделяя наши духи от божественного духа, образует более высокую индивидуальную связь с каждого земного духа с духом вселенной».4

Таким образом, подход Фехнера к психологии был разновидностью интегрального подхода: он стремился использовать методы эмпирического анализа и научного измерения не для того, чтобы отрицать душу и дух, но чтобы помочь пролить на них свет. «Считать всю материальную вселенную внутренне живой и сознательной — значит придерживаться того, что Фехнер называл светлым взглядом. Считать ее косной материей, лишенной какого то ни было телеологического значения — значит, выбирать то, что он называл мрачным взглядом. Фехнер горячо защищал светлый взгляд и надеялся, что сможет его индуктивно подтвердить посредством своих психофизических экспериментов».5

Однако похоже, что с тех пор преобладающее положение занял мрачный взгляд, не так ли? Но был период, примерно от времени Фехнера (1801–1887) до Уильяма Джеймса (1842–1910) и Джеймса Марка Болдуина (1861–1934), когда зарождающаяся наука психология еще не чуралась древней мудрости веков — вечной философии, Великого Гнезда Бытия, систем идеалистической философии — и простых фактов сознания, как они известны почти каждому человеку: сознание реально, внутреннее наблюдающее «я» реально, душа реальна, сколько бы мы ни спорили о деталях. Таким образом, эти поистине великие основатели психологии — если посмотреть на то, каковы были их взгляды на самом деле — могут многое рассказать нам об интегральном подходе, который старается включать в себя все истины тела, ума, души и духа, а не сводить их к материальным проявлениям, цифровым битам, эмпирическим процессам и объективным системам (сколь бы важными все они, безусловно, ни были). Эти первопроходцы современной психологии умели быть одновременно полностью научными и полностью духовными, и не находили ни малейшего противоречия в таком всестороннем подходе.

Эта книга посвящена как раз такой интегральной психологии. Пытаясь включить в себя все лучшее из современных научных исследований психологии, сознания и терапии, она также черпает свое вдохновение из интегрального периода в становлении самой психологии (отмеченного именами таких исследователей, как Фехнер, Джеймс и Болдуин, наряду со многими другими, с которыми мы вскоре познакомимся). Эта книга началась в тот день в замечательном букинистическом магазине, когда я был потрясен, обнаружив, что истинную историю Фехнера часто замалчивали, и решил заняться историческими исследованиями. Результатом стал довольно объемистый двухтомный учебник, включающий в себя обсуждение идей примерно двухсот теоретиков — восточных и западных, древних и современных — каждый из которых по-своему продвигался к интегральному воззрению; и в нем содержатся таблицы, кратко обобщающие основные положения примерно ста из этих систем.6 По разным причинам я решил сперва опубликовать его в очень сжатом и сокращенном виде — в виде данной книги — наряду с большинством таблиц (см. таблицы 1–9, начиная со стр. 258).

Эта книга представляет собой лишь самый краткий обзор того, как может выглядеть одна из разновидностей интегральной психологии. Я попытался включить в нее и обобщить наиболее глубокие открытия и озарения из различных до-современных, современных, и постсовременных источников, предполагая, что все они могут научить нас чему-то чрезвычайно важному. И я старался делать это не в виде простой эклектики, а систематическим образом, привнося «метод в безумие».

Но главная цель этой книги — помочь начать дискуссию, а не завершить ее; быть началом, а не концом. Причина, по которой я решил опубликовать эту книгу в сокращенной форме, состоит в том, чтобы дать общую картину, не перегружая ее слишком многими из моих собственных частностей, и таким образом побудить других присоединиться к этому приключению — соглашаясь или не соглашаясь со мной; исправляя ошибки, которые я мог сделать, заполняя многие пробелы, проясняя любые несоответствия, или как-то иначе, в меру собственных возможностей, продвигая вперед все это предприятие.

Для преподавателей, желающих использовать эту книгу в качестве учебника, и для серьезных студентов, я снабдил ее обширными примечаниями. Фактически, это не одна, а две книги: очень краткий и доступный текст и примечания для специалистов. Как обычно, я рекомендую отложить примечания до второго прочтения книги (или читать их отдельно после первого). Примечания, в частности, выполняют две функции: дополняют общую картину некоторыми из моих собственных деталей (специально для тех, кто следит за моей работой) и дают ряд конкретных рекомендаций для дальнейшего чтения работ других исследователей по каждой из основных тем. Так, например, преподаватели могли бы обращаться к некоторым из этих других текстов (а также к тем, которые они сами предпочитают), делать фотокопии для раздачи студентам, и таким образом дополнять основной обзор любым количеством более специальной литературы. Заинтересованные непрофессионалы могут воспользоваться рекомендациями по дальнейшему чтению в любой из областей. Эти рекомендации не являются исчерпывающими и содержат лишь ссылки на основные работы в каждой области. Для составления списка рекомендуемой литературы по трансперсональной психологии и терапии я провел опрос среди многих своих коллег и привожу его результаты.

Я не включил в эту книгу отдельной библиографии; одни только ссылки к таблицам занимали бы свыше ста страниц. Но сегодня достаточно легко выйти в Интернет и поискать разные публикации в базе данных любого из крупных книжных магазинов (именно поэтому я не включаю в ссылки информацию об издателях). Точно так же, я часто просто перечисляю имена некоторых из наиболее важных авторов, и читатели могут сами выяснить, какие из их книг они могут достать.

Лично я считаю, что интегральная психология (и интегральные исследования в целом) будут приобретать все большее значение в последующие десятилетия, по мере того как научный мир постепенно отказывается от своего упорно мрачного взгляда на Космос.

И значит, последующие страницы представляют собой один из вариантов светлого взгляда. И он посвящается тебе, дорогой Густав Фехнер.

Кен Уилбер

Боулдер, Колорадо

Весна 1999 г.

Часть I. ТЕРРИТОРИЯ: Основание

Психология представляет собой изучение человеческого сознания человека и его проявлений в поведении. К функциям сознания относятся восприятие, желание, воление и действие. Структуры сознания, некоторые аспекты которых могут быть бессознательными, включают в себя тело, ум, душу и дух. В число состояний сознания входят нормальные например, бодрствование, сон со сновидениями, глубокий сон без сновидений) и измененные состояния (например, неординарные состояния, медитативные состояния). В число модусов сознания входят себя эстетический, моральный и научный. Развитие сознания охватывает весь спектр от доличностного к личностному и надличностному, от подсознательного к самосознанию и сверхсознательному, от Оно к Эго и Духу. Соотносительные и поведенческие аспекты сознания относятся к его взаимодействию с объективным внешним миром и с социокультурным миром общих ценностей и восприятий.

Огромной проблемой психологии в ходе ее исторического развития было то, что, по большей части, разные школы психологии зачастую выбирали один из этих аспектов необычайно богатого и многогранного феномена сознания и объявляли, что это единственный аспект, достойный изучения (или даже, что это единственный аспект, который действительно существует). Бихевиоризм сводил сознание к его наблюдаемым поведенческим проявлениям.

Психоанализ сводил сознание к структурам эго и их взаимодействию с Оно. Экзистенциализм сводил сознание к его личностным структурам и модусам интенциональности. Многие школы транс персональной психологии сосредоточиваются лишь на измененных состояниях сознания, не имея связной теории развития структур сознания. Восточная психология, как правило, превосходно описывает развитие сознания от личностного к надличностным уровням, но имеет очень недостаточное понимание более раннего развития от до-личностного к личностному. Когнитивная психология прекрасно применяет научные эмпирические методы, но зачастую приходит к простому сведению сознания к его объективным аспектам, нейронным механизмам и биокомпьютерным функциям, таким образом разрушая жизненный мир самого сознания.

С другой стороны, что если все вышеперечисленные объяснения составляют важную часть общей истины? Что если все они обладают подлинным, но частичным пониманием обширного поля сознания? На худой конец, простое соединение их выводов в рамках общей концепции могло бы чрезвычайно расширить наши представления о том, что такое сознание и, что еще важнее, чем оно способно становиться. Попытка уделять внимание всем обоснованным аспектам человеческого сознания и включать их в себя составляет задачу интегральной психологии.

Разумеется, такая попытка, по крайней мере, на первых порах, должна осуществляться на очень высоком уровне абстракции. Координируя эти многочисленные подходы, мы работаем с системами систем систем, и такая координация может быть достигнута только с помощью «ориентирующих обобщений».1 Эти межпарадигматические обобщения призваны, прежде всего, просто направлять нас по верному пути, раздвигая наши концептуальные рамки как можно шире. Для этого требуется логика включения, логика сетей и максимально широкого охвата; логика групп в группах в группах, каждая из которых пытается обоснованно включать в себя все, что может быть включено. Это логика видения не просто отдельных деревьев, но также лесов.

Это не значит, что отдельные деревья можно игнорировать. Логика сетей — это диалектика целого и части. Проверяется максимально возможное количество деталей; затем собирается приближенная большая картина; она проверяется дальнейшими деталями и корректируется. И так до бесконечности: все новые и новые детали постоянно изменяют большую картину — и наоборот. Ибо секрет контекстуального мышления состоит в том, что целое раскрывает новые смыслы, недоступные частям, и таким образом большие картины, которые мы строим, будут придавать новый смысл составляющим их частям. Поскольку человеческие существа обречены на поиски смысла, они обречены создавать большие картины. Даже «противники большой картины» — постмодернисты — дали нам очень большую картину того, почему им не нравятся большие картины; это внутреннее противоречие причинило им множество разных неприятностей, но попросту еще раз доказало, что люди обречены на создание больших картин.

Поэтому выбирайте свою большую картину с осторожностью.

Что касается интегральной психологии — частного случая интегральных исследований вообще — то у нас имеется огромное множество теорий, исследований и практик, которые все являются важными деревьями в интегральном лесу. На следующих страницах мы познакомимся со многими из них, всегда не теряя из виду общую перспективу.

Элементы моей собственной системы, разработанной в дюжине книг, обобщены в таблицах 1а и 1б. Они включают в себя структуры, состояния, функции, модусы, линии развития и поведенческие аспекты сознания. Мы будем обсуждать каждый из этих элементов по очереди. Кроме того, мы будем пользоваться источниками из эпох до-современности, современности и постсовременности, стараясь согласовать представленные в них подходы. А начнем мы с основания всей системы — базовых уровней сознания.

1. БАЗОВЫЕ УРОВНИ ИЛИ ВОЛНЫ

Великое Гнездо Бытия

Подлинно интегральная психология должна включать в себя самые важные открытия и озарения из до-современных, современных, и постсовременных источников.

Мы начнем с до-современных, или традиционных, источников, концентрированная мудрость которых была названа вечной философией, или общей сутью великих мировых духовных традиций. Как указывали Хьюстон Смит (Huston Smith), Артур Лавджой (Lovejoy), Ананда Кумарасвами (Coomaraswamy) и другие исследователи этих традиций, в основе вечной философии лежит представление, что реальность состоит из различных уровней существования — уровней бытия и познания, простирающихся от материи к телу, разуму, душе и духу. Каждый вышележащий уровень превосходит, но включает в себя все нижележащие, так что это концепция целых внутри целых внутри целых до бесконечности, восходящих от грязи к Божественности.

Другими словами, эта «Великая Цепь Бытия» на самом деле представляет собой «Великое Гнездо Бытия», где каждое более высокое измерение охватывает и включает в себя все более низкие, подобно последовательности концентрических окружностей или сфер, как показано на рис. 1. (Для тех, кто не знаком с концепцией «Великого Гнезда», самым лучшим кратким введением по-прежнему остается книга Е. Ф. Шумахера (Schumacher) «Руководство для недоумевающих» (A Guide for the Perplexed). К числу других прекрасных книг относятся «Забытая Истина» Хьюстона Смита и «Шамбала: Священный путь воина» Чогьяма Трунгпа (Chogyam Trungpa), который показывает, что концепция Великого Гнезда присутствовала даже в самых ранних шаманских культурах).1 Великое Гнездо Бытия составляет основу вечной философии и потому должно быть важнейшим компонентом любой подлинно интегральной психологии.

Рис. 1. Великое Гнездо Бытия. Дух является одновременно высшим уровнем (казуальная сфера) и недуальным Основанием всех уровней.

В течение последних трех тысяч лет или около того, среди представителей вечной философии существовало почти единодушное и межкультурное согласие в отношении общих уровней Великого Гнезда, хотя конкретное число этих уровней могло быть весьма разным. Некоторые традиции различали только три основных Уровня или сферы (тело, разум и дух — или материальное, тонкое и каузальное). Другие выделяют пять уровней (материя, тело, разум, душа и дух), третьи насчитывают семь (например, семь чакр). И в большинстве традиций, кроме того, существует очень сложное расщепление этих уровней, нередко достигающее 12, 30 и даже 108 подуровней бытия и познания, которые можно обнаружить в этом необычайно богатом Космосе.

Тем не менее, многие представители вечной философии — например, Плотин и Ауробиндо — сочли наиболее полезным выделять около двенадцати уровней сознания, и примерно такое деление я и представил в таблицах на стр 258–300.2 Мои базовые уровни или базовые структуры перечислены в крайней левой колонке всех таблиц. Это просто основные уровни Великого Гнезда Бытия, каждый из которых превосходит и включает в себя все предыдущие уровни — используем ли мы относительно простую пятиуровневую схему (материя, тело, сознание, душа, дух) или слегка более сложный вариант (который я представил в таблицах и буду объяснять по ходу изложения: материя, ощущение, восприятие, экзоцепт, побуждение, образ, символ, эндоцепт, понятие, правило, формальное, зрительно-логическое, представление, архетип, бесформенное, недуальное).

Введем один полезный термин: эти базовые уровни представляют собой холоны сознания. Холон — это целое, являющееся частью других целых. Например, целостный атом является частью целостной молекулы, целостная молекула — частью целостной клетки, целостная клетка — частью целостного организма, и так далее. Повсюду в этой книге мы будем видеть, что вселенная в своей основе состоит из холонов — целых, являющихся частями других целых. Буквы — это части слов, слова — части фраз, а фразы — части целых языков. Человек является частью семьи, которая составляет часть общества, составляющего часть нации, являющейся частью человечества, и так далее.

Поскольку каждый холон входит в состав более крупного холона, сами холоны существуют в виде вложенных иерархий — или холархий — наподобие иерархии атом — молекула — клетка — организм — экосистема. Великое Гнездо — это просто «большая картина» этих уровней возрастающей целостности, в точности как показано на рис. 1.3 Короче говоря, базовые уровни — это базовые холоны (стадии, волны, сферы, гнезда) в Великом Гнезде Бытия.

Я использую все три термина — базовые уровни, базовые структуры и базовые волны — взаимозаменяемым образом, обозначая ими по существу одно и то же явление; однако каждый из них имеет слегка разный смысловой оттенок, который передает важную информацию. Термин «уровень» акцентирует тот факт, что это качественно различные уровни организации, образующие вложенную иерархию (или холоархию) все возрастающего целостного охвата (каждый уровень превосходит, но включает в себя своих предшественников, как показано на рис. 1). Термин «структура» подчеркивает тот факт, что это устойчивые целостные паттерны бытия и сознания (каждая структура представляет собой холон — целое, являющееся частью других целых). А термин «волна» указывает на то, что эти уровни не являются четко разделенными и изолированными, а подобно цветам радуги, бесконечно меняются и переходят друг в друга. Базовые структуры — это попросту основные цвета в этой радуге. Вот другая метафора: они представляют собой волны Великой Реки Жизни, через которые проходят ее многочисленные потоки.

В поведении этих разнообразных волн нет ничего прямолинейного или жестко определенного. Как мы не раз увидим в этой книге, индивидуальное развитие, проходящее через различные волны сознания, представляет собой очень текучий и изменчивый процесс. В разных обстоятельствах индивиды могут находиться на разных волнах; аспекты их сознания могут находиться на многих разных волнах; даже субличности собственного существа индивида могут находиться на разных волнах. Общее развитие — весьма запутанная штука! Базовые уровни или волны просто представляют собой некоторые наиболее заметные изгибы великой Реки Жизни — не больше и не меньше.

В таблицах 2а и 2б (стр. 262–265) кратко описаны базовые уровни или базовые волны, как их понимали в дюжине разных восточных и западных систем. По ходу изложения мы будем обсуждать и многие другие системы. Но с самого начала следует отдавать себе отчет в том, что эти уровни и подуровни, о которых говорят вечные мудрецы, не являются продуктом метафизического рассуждения или изощренной абстрактной философии. В действительности, они почти во всех отношениях представляют собой кодификации непосредственных эмпирических реалий, от чувственного опыта до ментального и духовного опыта. Эти «уровни» Великого Гнезда просто отражают весь спектр бытия и сознания, доступный для непосредственного эмпирического раскрытия — от подсознания до самосознания и сверхсознания. Более того, открытия этих волн с годами проходили проверку и становились общепризнанными в сообществе. Где бы они ни проявлялись, они часто очень похожи, порой — почти тождественны, и этот факт просто говорит нам, что мы живем в структурированном Космосе, и эти удивительные структуры могут быть — и были — замечены проницательными людьми в почти каждой культуре.

Каждое более высокое измерение в Великом Гнезде — от материи до тела, разума, души и духа — превосходит и включает в себя все предыдущие, так что живые тела превосходят, но включают в себя неорганическую материю, разумы превосходят, но включают в себя живые тела своих носителей, просветленные души превосходит, но включают в себя концептуальные умы, а сияющий дух превосходит и включает в себя абсолютно все. Таким образом, дух — это самая высочайшая (чисто трансцендентная) волна и вездесущая (чисто имманентная) основа всех волн, выходящая за пределы Всего, и включающая в себя Все. Великое Гнездо — это многомерная сеть любви — эрос, агапе, каруна, майтри — как бы ее ни называть, она не оставляет ни одного уголка Космоса не затронутым заботой или чуждым тайнам благодати.

Эта мысль столь же важна, сколь часто о ней забывают — Дух полностью трансцендентен и полностью имманентен. Если мы вообще хотим пытаться концептуализировать Дух, нам следует, по крайней мере, стараться принимать во внимание оба этих аспекта. Это показано на рис. 1, где наивысшая сфера представляет трансцендентный дух (слово «дух» в данном случае пишется со строчной буквы, чтобы показать, что это всего лишь один уровень среди других уровней, пусть и самый высший), а сама бумага, на которой выполнен этот рисунок, представляет имманентный Дух, или Основу, равно присущую всем уровням (в данном случае, «Дух» с заглавной буквы, чтобы показать, что с ним нельзя сравнить ничто другое). Патриархальные религии, как правило, акцентируют трансцендентальный, «потусторонний» аспект духа; а матриархальные, неоязыческие религии склонны подчеркивать полностью имманентный или «посюсторонний» аспект Духа. Каждый из них важен, и в подлинно интегральном мировоззрении должно найтись достаточно места для них обоих. (То, какой аспект духа/Духа я имею в виду в каждом конкретном случае, будет определяться контекстом, но всегда молчаливо подразумеваются они оба).

Великая Холархия Бытия и Познания — таков бесценный дар веков. Это суть вечной философии, и мы могли бы сказать, что это та часть вечной философии, которая получила наибольшее эмпирическое подтверждение. Свидетельства в ее пользу продолжают неудержимо накапливаться: человеческим существам доступен необычайно богатый спектр сознания, простирающийся от доличностных к личностным и надличностным состояниям. Критики, пытающиеся отрицать существование этого спектра, не приводят никаких доказательств в поддержку своей позиции, а просто отказываются признавать уже накопленные солидные данные; тем не менее, эти данные остаются. И они говорят, что существует богато структурированная радуга сознания, протянувшаяся от подсознательного к самосознанию и сверхсознанию.

В то же время, тот факт, что представители вечной философии были первыми, кто заметил многие цвета этой необычайной радуги, вовсе не значит, что современности и постсовременности нечего сказать по этому поводу. Никто не прояснил природу конкретного и формально-операционного мышления лучше, чем это сделал Пиаже. А то, каким образом могут вытесняться некоторые аспекты ранних стадий развития — поистине, нужен был Фрейд, чтобы действительно это объяснить. У современности и постсовременности есть свои гении; а у вечной философии есть свои ограничения и недостатки. Более полный спектр сознания будет обязательно включать в себя все их догадки и открытия. Но в том, что касается общей природы волн в Великой Реке Жизни, представители вечной философии зачастую попадали прямо в точку.

Я буду часто упоминать вечную философию (и Великое Гнездо Бытия) как «мудрость до-современности». Здесь нет ничего уничижительного. И это не значит, что нельзя найти никаких следов вечной философии в современности или постсовременности (хотя, по правде говоря, это довольно редкое явление). Это попросту означает, что вечная философия зарождалась во времена, которые мы называем до-современностью. Кроме того — и это важный момент, который часто приводит к путанице — говоря, что до-современность обладала доступом ко всему Великому Гнезду Бытия, мы вовсе не подразумеваем, что в то время каждый человек был полностью пробужденным ко всем уровням Великого Гнезда. На самом деле, шаманы, йоги, святые и мудрецы, пробудившиеся к высшим уровням души и духа, всегда были чрезвычайно редки. Как мы увидим в главе 12, средний человек проводит большую часть времени на дорациональных, а не надрациональных уровнях сознания. Тем не менее, «мудрость» означает лучшее из того, что может предложить любая эпоха, и внимательные исследователи часто обнаруживали, что представители вечной философии — от Плотина до Шанкары, Фацзана (Fatsang) и г-жи Цогьял (Tsogyal) — являются сокровищницей необычайной мудрости.

Обращение к ним — это нечто большее, чем принятие каких-то важных истин. Это способ утвердить нашу преемственность по отношению к мудрости веков; способ воздавать должное нашим предкам; способ превосходить и включать в себя то, что было до нас и, таким образом, плыть вместе с потоком Космоса; и самое главное, способ напоминать самим себе, что хотя мы и стоим на плечах гигантов, мы стоим на плечах ГИГАНТОВ, и всегда должны помнить об этом.

Поэтому, представляя базовые волны Великого Гнезда, я попытался сперва обратиться к вечной философии, чтобы очертить общие контуры различных уровней; а затем значимо дополнить это понимание многими уточнениями (и порой исправлениями), предлагаемыми современностью и пост-современностью. Возьмем, к примеру, учение Ауробиндо (см. таблицу 2б). Обратите внимание на то, что он обозначал промежуточные уровни как низший ум, конкретный ум, логический ум и высший ум. Ауробиндо давал весьма полезные словесные описания всех этих базовых структур. Однако эти промежуточные уровни также представляют собой структуры, которые были детально исследованы западной психологией развития и когнитивной психологией и подтверждены значительным количеством клинических и экспериментальных данных. Поэтому я склонен использовать для обозначения этих промежуточных уровней терминологию, взятую из этих исследований — как, например, ум правила/ролевой ум, конкретно-операционное мышление, формально-операционное мышление. Но все эти условные обозначения уровней развития представляют собой просто разные фотографии великой Реки Жизни, снятые разными фотокамерами с разных точек, и все они по-своему полезны. (Конечно, смазанные или плохие фотографии не слишком полезны, и мы можем отвергать любые исследования, не соответствующие разумным стандартам. Я постарался включать в таблицы только работы великих фотографов).

Во всех таблицах приводимые мной корреляции между разными стадиями и разными теориями имеют весьма общий характер и предназначены лишь для того, чтобы направить нас в нужном направлении (и дать основу для более подробных и тщательных корреляций). Однако многие из этих корреляций были даны самими исследователями, и, в конечном счете, я полагаю, что большинство из них точны в пределах ±1,5 стадии. Это справедливо и в отношении высших (надличностных) стадий, хотя здесь ситуация становится более сложной. Прежде всего, по мере того как мы приближаемся к верхнему краю спектра сознания, ортодоксальные западные психологические исследования постепенно перестают быть нам полезны, и мы все больше должны полагаться на свидетельства великих мудрецов и созерцателей Запада и Востока, Севера и Юга. Во-вторых, из-за этого поверхностные культурные черты зачастую оказываются очень разными, что значительно затрудняет поиск любых глубинных межкультурных признаков. И в-третьих, очень немногие практики одной системы в достаточной степени знакомы с подробностями других система, в результате чего проведено меньше межсистемных сравнений. Тем не менее, основательные и впечатляющие исследования, с некоторыми из которых мы ознакомимся ниже, значительно продвинулись в этих корреляциях, и я привожу в таблицах многие из этих результатов. Факт существования общего межкультурного сходства этих высших, надрациональных, надличностных стадий ясно показывает, что мы фотографируем какие-то очень реальные потоки в очень реальной Реке.

Великое Гнездо — это потенциал, а не данность

Нет необходимости изображать базовые структуры или базовые холоны как навсегда фиксированные и неизменные сущности (наподобие тех, о которых говорили Платон, Кант, Гегель или Гуссерль). Их можно, отчасти, интерпретировать как тенденции эволюции, больше похожие на Космическую память, чем на изначально заданный шаблон.4 Но в любом случае важно одно: тот факт, что великие йоги, святые и мудрецы (как мы увидим) уже переживали многие из надличностных сфер, безошибочно показывает, что в нашей конституции уже имеются потенциальные способности для этих более высоких уровней. Организм человека и его мозг, в его нынешнем состоянии, обладает способностью достижения этих высших состояний. Быть может, в будущем будут появляться другие состояния; быть может, будут раскрываться новые потенциальные возможности; возможно, начнутся более высокие реализации. Но факт остается фактом: прямо сейчас нам уже доступны по крайней мере эти необычайные надличностные сферы. И говорим ли мы, что эти высшие потенциальные возможности навечно даны нам Богом, или что их впервые создали эволюционно продвинутые святые и мудрецы, а затем завещали всем нам в виде морфогенетических полей и эволюционных тенденций, что они суть Платоновы Формы, навечно встроенные в Космос, или что они появились в результате слепой и бессмысленной случайной мутации и вяло бездумного естественного отбора, это нисколько не меняет тот простой факт, что эти высшие потенциальные возможности теперь доступны всем нам.

Базовые структуры или базовые холоны, которые я описываю в общем виде — и которые перечисляются в крайней левой колонке всех таблиц — представляют собой эталонную матрицу, полученную из до-современных, современных и пост-современных источников, каждый из которых по-своему заполняет пробелы, оставленные другими. Для сравнения, в таблицах 2а и 2б показаны некоторые из базовых уровней, как их представляют себе в других системах. Под заголовком «Общая Великая Цепь» я перечислил пять наиболее распространенных элементов: материю, тело (как тело живого существа, эмоционально-сексуальный уровень), ум (включая воображение, понятия и логику), душу (надындивидуальный источник самотождественности) и дух (одновременно бесформенную основу и недвойственное единство всех других уровней). Как я уже говорил, эти уровни подобны цветам радуги, поэтому я изобразил их перекрывающимися. Но даже это вводит в заблуждение; более точным представлением был бы ряд концентрических сфер, где каждая следующая сфера охватывает и включает в себя все предыдущие (как на рис. 1). Здесь моделью будут не ступени лестницы, строящиеся одна поверх другой, а холоны в холархии, подобной системе «атомы/молекулы/клетки/организмы», где каждый последующий уровень заключает в себе все предыдущие.

В то же время — и это недостаточно просто подчеркнуть — более высокие уровни Великого Гнезда — это потенциальные возможности, а не абсолютные данности. Более низкие уровни — материя, тело, ум — уже возникли в большом масштабе, так что они уже полноправно существуют в этом проявленном мире. Но высшие уровни — психический, тонкий и каузальный — пока еще не стали сознательно проявленными в коллективном масштабе; для большинства людей они остаются потенциальными возможностями человеческого тела-ума, а не полностью актуализованными реальностями. По моему мнению, Великое Гнездо Бытия в самой своей основе — это простирающееся от материи к уму и к духу огромное морфогенетическое поле или пространство развития, в котором разнообразные потенциальные возможности развертываются, становясь актуальными. Хотя для удобства я нередко буду говорить о высших уровнях, как если бы они были простой данностью, они пока еще во многом пластичны, все еще способны к формированию, по мере того как все больше и больше людей будут достигать их в совместной эволюции (именно поэтому, как я уже говорил, базовые структуры больше похожи на тенденции Космоса, чем на заранее заданные шаблоны). По мере того как эти более высокие потенциальные возможности становятся актуализированными, им будет придаваться больше формы и содержании, и они все в большей степени будут становиться повседневными реалиями. До тех пор они, отчасти, остаются огромными и великими потенциальными возможностями, которые, тем не менее, по-прежнему обладают несомненной притягательностью, по-прежнему во многих важных отношениях присутствуют в мире, по-прежнему могут быть непосредственно реализованы путем высшего роста и развития и по-прежнему демонстрируют значительное сходство, где бы они ни появлялись.5

Структуры и Состояния

Самой классической и, вероятно, самой древней из сложных версий Великого Гнезда следует считать версию веданты (таблица 2б), которая, кроме того, включает в себя чрезвычайно важные различия между состояниями, телами и структурами. Состояние означает состояние сознания, например, бодрствование, сон со сновидениями и глубокий сон. Структура — это оболочка или уровень сознания; веданта дает пять самых важных структур: материальный уровень, биологический уровень, ментальный уровень, высший ментальный уровень и духовный уровень. Тело — это энергетическая основа различных состояний и уровней ума; веданта различает три типа тел: материальное (грубое) тело состояния бодрствования (поддерживающее материальный ум); тонкое тело состояния сна со сновидениями (поддерживающее эмоциональный, ментальный и высший ментальный уровни); и каузальное тело состояния глубокого сна (которое поддерживает духовный ум).6

Обратите внимание, что любое данное состояние сознания — например, состояние бодрствования или сна со сновидениями — фактически может вмещать в себя несколько различных структур или уровней сознания. Используя западную терминологию, мы бы сказали, что бодрствующее состояние сознания может содержать в себе несколько совершенно разных структур сознания, таких как сенсомоторный, дооперационный, конкретно-операционный и формально-операционный уровни. Иными словами, хотя состояния сознания важны, структуры сознания дают гораздо более подробную информацию о действительном статусе роста и развития личности, и поэтому полноспектральный подход должен включать в себя и состояния, и структуры сознания.

В моей собственной системе имеется два основных типа структур: базовые структуры (о которых мы уже говорили) и структуры различных линий развития (которые мы будем обсуждать ниже). Как в психологии, так и в социологии, структуры — это просто устойчивые паттерны событий. Психологические структуры можно подразделять и различать множеством способов — глубинные и поверхностные, уровни и линии, долговременные и переходные — и я использую все эти различения.7 Но, как я уже говорил, чаще всего я использую только два из них: структуры базовых уровней сознания (например, ощущение, побуждение, образ, правило, формально-операционное, зрительно-логическое, психическое, тонкое и т. д.) и структуры линий развития сознания (например, стадии познания, аффекта, потребностей, морали и т. д.). Короче говоря, структуры — это целостные паттерны, которые обнаруживаются как в уровнях, так и в линиях развития.

Основные состояния также делятся на два общих типа: естественные и измененные. К числу естественных состояний сознания принадлежат те, что описывает вечная философия — а именно: бодрствование (грубое), сон со сновидениями (тонкое), и глубокий сон (каузальное). Согласно вечной философии, состояние бодрствования — это «дом» нашего повседневного эго. Но состояние сна со сновидениями, именно потому, что это мир, полностью созданный психикой, дает нам один тип доступа к состояниям души. А состояние глубокого сна, поскольку это сфера чистой бесформенности, дает нам один тип доступа к состояниям бесформенного (или каузального) духа. Конечно, для большинства людей состояния сна со сновидениями и глубокого сна менее, а не более реальны, чем реальность бодрствования, что с определенной точки зрения достаточно верно. Однако, согласно вечной философии, в эти более глубокие состояния можно входить с полным осознанием, и тогда (как мы увидим) они раскрывают свои необыкновенные тайны. Пока что мы можем просто отметить, что с точки зрения вечной философии состояния бодрствования, сна со сновидениями и глубокого сна предоставляют один вид доступа, соответственно, к грубому эго, тонкой душе и каузальному духу.

(Я часто подразделяю тонкие состояния на более низкую или «психическую» область и собственно «тонкую» область, поскольку первая из них, лежащая сразу за грубой областью, часто связана с сильным контактом или чувством единства со всей грубой областью, что проявляется в природном мистицизме; с другой стороны, собственно тонкая сфера настолько превосходит грубую область, что обычно связана с чисто трансцендентальными состояниями божественного мистицизма. Каузальная сфера, конечно же, представляет собой область непроявленного прекращения и является «домом» бесформенного мистицизма. Все их объединяет в себе недвойственный мистицизм. Мы будем рассматривать эти более высокие, надличностные области на протяжении всей этой книги, так что большинство вопросов относительно их точного смысла будут проясняться по мере дальнейшего чтения.

Важность этих трех (или четырех) естественных состояний заключается в том, что каждому человеку, вне зависимости от стадии или структуры или уровня развития, доступен общий спектр сознания — эго-душа-дух — по крайне мере в виде временных состояний, по той простой причине, что все люди бодрствуют, видят сны и спят глубоким сном.

Измененное состояние сознания — это «ненормальное» или «неординарное» состояние сознания, к каковым относится все от наркотических состояний до околосмертных переживаний и медитативных состояний.8 При пиковом переживании (временно измененном состоянии сознания) человек, находясь в состоянии бодрствования, может в течение краткого времени испытать любое из естественных состояний психического, тонкого, каузального или недвойственного осознавания, что часто приводит к непосредственному духовному опыту (такому, как мистицизм природы, божественный мистицизм и бесформенный мистицизм; см. ниже). Пиковые переживания могут происходить с людьми на почти любой стадии развития. И значит, то представление, что духовные и надличностные состояния доступны только на более высоких стадиях развития, совершенно неверно.

Тем не менее, хотя главные состояния грубого, тонкого, каузального и недвойственного доступны людям практически на любой стадии развития, то, как переживаются и интерпретируются эти состояния или сферы, до некоторой степени зависит от стадии развития человека, испытывающего пиковое переживание. Это означает, как я предположил в книге «Общительный Бог», что мы можем создать классификацию разновидностей духовного опыта, доступного людям на разных стадиях развития.

Например, давайте просто назовем более ранние стадии архаической, магической, мифической и рациональной. На любой из этих стадий у человека могут быть преходящие пиковые переживания психического, тонкого, каузального или недвойственного. Это дает нам классификацию, состоящую примерно из шестнадцати видов духовного опыта. Приведем несколько примеров: человек на магической стадии развития (который не может легко ставить себя на место другого) может испытать пиковое переживание тонкого уровня (скажем, сияющее единение с Богом); этот человек будет склонен истолковывать это единство с Богом только применительно к самому себе (ибо он не может представить себя на месте другого человека и таким образом осознать, что все люди — а по существу, все чувствующие существа — в равной степени едины с Богом). Поэтому он, скорее всего, будет испытывать сильное раздувание эго, возможно, даже психотическое по своим масштабам. С другой стороны, человек на мифическом уровне развития (который расширил свою самотождественность от эгоцентрической до социоцентрической, но характеризуется очень конкретно-буквальным и фундаменталистским мышлением) будет переживать тонкое единения с Богом как спасение, дарованное не исключительно ему (в отличие от эгоцентрика), но исключительно тем, кто принимает определенные мифы («Если вы хотите спастись, то должны уверовать в моего Бога/Богиню — единственное подлинное божество»); таким образом, этот человек может стать утвердившимся в вере фундаменталистом, готовым обратить весь мир в свою разновидность богооткровенной религии. Опыт тонкого уровня является очень реальным и подлинным, но его приходится куда-то переносить, и он переносится, в данном случае, в этноцентрическом, фундаменталистском мифически-членском уме, который резко ограничивает и, в конечном счете, искажает очертания тонкой сферы (что еще в большей степени характерно для эгоцентрического сознания). Человек на формально-рефлексивном уровне, скорее всего, будет переживать тонкое единение с Богом в более рассудочной форме, возможно, как рациональный теизм, или как демифологизированную Основу Бытия, и т. д.

Иными словами, данное пиковое переживание (или временное состояние сознания) обычно интерпретируется в соответствии с общим уровнем развития человека, испытывающего это переживание. А это дает нам, как я уже говорил, около шестнадцати очень общих типов духовного опыта: психическое, тонкое, каузальное и недуальное состояния, наполняющие архаическую, магическую, мифическую и рациональную структуры. В книге «Общительный Бог» я привел примеры всех этих разновидностей духовного опыта и указал на их значение (ниже мы еще вернемся к этой теме).9

Однако все эти пиковые переживания, сколь бы глубокими они ни были — это всего лишь временные, преходящие состояния. Для того чтобы происходило более высокое развитие, эти временные состояния должны становиться постоянными свойствами. Более высокое развитие, отчасти, включает в себя превращение измененных состояний в постоянные достижения. Другими словами, на высших стадиях эволюции надличностные потенциальные возможности, которые были доступны лишь во временных состояниях сознания, все в большей степени превращаются в долговременные структуры сознания (состояния превращаются в свойства).

Именно здесь становятся все более важнымимедитативные состояния. В отличие от естественных состояний (которые дают доступ к психической, тонкой и каузальной сферам в естественном цикле сна, но редко в состоянии бодрствования или в полном сознании), и в отличие от спонтанных пиковых переживаний (которые мимолетны), медитативные состояния дают произвольный и долговременный доступ к этим высшим сферам. Как таковые, они более устойчиво раскрывают высшие уровни Великого Гнезда, которые, по мере продолжения практики, становятся постоянными достижениями.10 Другими словами, психические, тонкие, каузальные и недуальные состояния могут становиться устойчивыми структурами в конституции человека, и именно потому эти названия (психическое, тонкое, каузальное и недвойственное) также применяются для обозначения высочайших из базовых структур в Великом Гнезде Бытия. Когда они постоянно возникают в развитии индивида, их потенциальные возможности, когда-то доступные лишь в преходящих состояниях, становятся устойчивыми свойствами просветленного ума.

Базовые уровни в других системах

Как я уже говорил, в таблицах 2а и 2б показаны Великое Гнездо и его базовые структуры, или Уровни, как они понимаются в некоторых других системах. Я не утверждаю, что это идентичные структуры, уровни, или волны — я лишь указываю, что у них много общих важных сходных черт в пространстве развития, и именно это пространство развития, как мы увидим, особенно интересно — и особенно важно для интегральной психологии.

По-видимому, самые древние из этих систем зарождались в Индии и вокруг нее, возможно, еще в первом или втором тысячелетии до нашей эры (хотя традиции претендуют на гораздо больший возраст). Из этого непревзойденного потока исследований сознания вышли система чакр, оболочки и состояния веданты, буддийские виджняны, вибрационные уровни кашмирского шиваизма и сверхсознательная иерархия Ауробиндо. Вскоре после этого и, возможно, благодаря миграции (но столь же вероятно, благодаря универсальному существованию этих потенциальных возможностей) свое мощное движение начала духовная река Месопотамии и Среднего Востока, включавшая в себя персидский, североафриканский, палестинский и греческий потоки. Самый влиятельный из этих потоков положил начало традиции неоплатонизма, представленной течениями от Плотина до Каббалы, суфизма и христианского мистицизма (см. таблицы).

Хотя в среде плюралистических релятивистов стало модным ругать вечную философию (и все что угодно «универсальное», кроме их собственных универсальных заявлений о важности плюрализма), менее предвзятый взгляд на имеющиеся свидетельства демонстрирует совершенно поразительный набор общих черт среди великих мировых традиций мудрости. И почему это должно нас удивлять? Где бы ни жил человек, в его теле 206 костей, две почки и одно сердце; и повсюду человеческий ум развивает способности для оперирования с образами, символами и понятиями. Представляется, что точно так же повсюду человеческий дух развивает в себе интуитивные представления о Божественном, и эти представления тоже имеют много общих черт, причем глубинных, а не поверхностных. Некоторые традиции были более завершенными, чем другие; некоторые были более точными. Но собирая все их воедино, мы получаем общую карту невероятно широкого спектра человеческих возможностей.

На этом этапе люди, которым не нравятся понятия уровня и стадии, склонны становиться подозрительными: действительно ли развитие сознание представляет собой просто ряд линейных, монолитных стадий, следующих одна за другой, подобно ступеням лестницы? Ответ — вовсе нет. Как мы увидим, базовые волны в Великом Гнезде — это просто общие уровни, через которые будут проходить многочисленные разные линии или потоки развития — как то: эмоции, потребности, самотождественность, мораль, духовные достижения и так далее — каждый по-своему, в своем собственном темпе и со своей собственной динамикой. Таким образом, общее развитие абсолютно не является линейным, последовательным и ступенчатым. Это изменчивое течение многих потоков через базовые волны. Скоро мы будем рассматривать многие из этих потоков. Но сперва нам нужно закончить наше описание базовых волн и их возникновения.

Время возникновения базовых волн

В крайней левой колонке таблицы 3а указан средний возраст, в котором возникают те или иные базовые структуры сознания, вплоть до формального ума. Данные исследований дают основание считать, что у большинства людей одни и те же структуры формируются в примерно одном и том же возрасте — как я предположил, просто потому, что коллективное развитие (или эволюция) в целом уже достигло формального уровня (тогда как уровней, лежащих выше формального, до которых коллективная эволюция еще не дошла, человек должен достигать собственными усилиями — и снова, отчасти потому, что они представляют собой более высокие потенциальные возможности, а не что-то, данное изначально).11

Традиции нередко подразделяют весь жизненный путь человека на «Семь Возрастов», и каждый возраст подразумевает адаптацию к одному из семи базовых уровней сознания (таких, как семь чакр: физическая; эмоционально-сексуальная; низшая; средняя; и высшая ментальная; душевная; и духовная), причем считается, что каждая из семи стадий занимает семь лет. Так, в течение первых семи лет жизни человек адаптируется к физическому миру (особенно следует выделить пищу, выживание и безопасность). В течение следующих семи лет происходит адаптация к эмоционально-сексуально-чувственному измерению (достигающая кульминации при половой зрелости). Третий семилетний период (обычно, юность) связан с возникновением логического ума и с адаптацией к его новым перспективам. Это подводит нас к возрасту около 21 года, где общее развитие многих индивидов, как правило, приостанавливается.12 Но если развитие продолжается, то каждый следующий семилетний период приносит возможность выхода на новый, более высокий уровень эволюции сознания, и потому в таблице 3а я в скобках указал примерный возраст, соответствующий каждой из более высоких базовых структур. Конечно, это не больше чем обобщение, и есть множество исключений, однако оно наводит на размышления.

Почему «семь возрастов», а, например, не десять? Опять же, точное количество отдельных цветов в радуге в значительной мере зависит от субъективного выбора. Однако представители вечной философии и психологии обнаружили, что сколько бы тонких подразделений мы ни производили с той или иной целью (например, в некоторых видах медитации выделяют около 30 различных специфических этапов), тем не менее, есть смысл говорить о функциональных группах базовых волн Великого Гнезда. Существует смысл, в котором все материальные уровни и подуровни (кварки, атомы, молекулы, кристаллы) являются материальными, а не биологическими (например, они не способны размножаться половым путем). Точно так же, существует смысл, в котором все ментальные уровни и подуровни (образы, символы, концепции, правила) являются ментальными а, скажем, не психическими или тонкими. Другими словами, даже если иногда оказывается полезно различать десятки (или даже сотни) тонких градаций цветов радуги, есть также веские причины говорить, что в основном в большинстве радуг всего шесть или семь главных цветов.

Именно это вечная философия подразумевает под «Семью возрастами человека» или семью чакрами или базовыми структурами. По разным причинам, я обнаружил, что хотя можно легко выделить около двух дюжин базовых структур (например, форма, ощущение, восприятие, экзоцепт, побуждение, образ, символ, эндоцепт, понятие, правило и т. д.), тем не менее их можно объединить в семь — десять формальных групп, которые отражают легко узнаваемые стадии (как будет видно на протяжении всей этой книге). Эти функциональные группы базовых структур я привожу под очень общими названиями, которые также перечислены в левой колонке всех таблиц: (1) сенсомоторная группа; (2) фантазменно-эмоциональная (или эмоционально-сексуальная) группа; (3) репрезентирующий ум (аналогичный общему дооперационному мышлению); (4) ум правила/роли (аналогичный конкретно-операционному мышлению), (5) формально-рефлексивное; (6) зрительно-логическое, (7) психическое, (8) тонкое, (9) каузальное и (10) недвойственное.13 И снова, это просто ориентирующие обобщения, но они дают нам удобный способ оперировать с огромным количеством данных и свидетельств. Но ни одно из этих обобщений не помешает нам в случае необходимости использовать более подробные либо более упрощенные карты.

Когнитивное развитие[2] и великое гнездо бытия

Великое Гнездо — это действительно великая холархия бытия и познания: уровней реальности и уровней познания этих уровней. То есть, представители вечной философии считали одинаково важными и онтологию, и эпистемологию, как неразделимые аспекты великих волн реальности. Современность сочла необходимым дифференцировать онтологию и эпистемологию, что можно было бы только приветствовать, если бы современность или постсовременность завершили развитие и интегрировали эти разграничения, однако все кончилось лишь тем, что эти два аспекта оказались совершенно оторванными друг от друга; и современность, доверяя только собственной изолированной объективности, занялась исключительно эпистемологией, тогда как онтология навсегда безвестно канула в черную дыру субъективизма.

Таким образом, Великая Цепь, в той мере, в какой современность вообще ее признает, стала просто иерархией уровней познания — то есть, иерархией когнитивных способностей, наподобие той, что изучал Пиаже. Такой подход является не столько неверным, сколько ужасно однобоким, оставляя без внимания уровни реальности, которые должны обосновывать познание (или, что не менее грустно, признавая только сенсомоторный уровень реальности, которому должно точно соответствовать любое познание, чтобы считаться «истинным»). Тем не менее, если мы на время сосредоточимся только на познании — и поскольку несомненно истинно, что Великая Цепь отчасти представляет собой огромный спектр сознания — тогда вопрос можно поставить так: является ли развитие Великой Цепи на индивидуальной уровне тем же самым, что и когнитивное развитие?

Не совсем так. Прежде всего, безусловно можно считать, что Великое Гнездо отчасти представляет собой великий спектр сознания, каковым оно является. Согласно одному из словарных определений, «когнитивное» — это «относящееся к сознанию». Если следовать этому определению, можно считать, что развитие Великого Гнезда (которое на индивидуальном уровне включает в себя развертывание более высоких и всеобъемлющих уровней сознания) в общих чертах весьма сходно с когнитивным развитием, коль скоро мы понимаем, что «познание» или «сознание» охватывают диапазон от подсознательного до самосознания и сверхсознательного, и что они в равной мере включают в себя как внутренние, так и внешние модусы осознавания.

Как я говорил, проблема состоит в том, что «познание» приобрело в западной психологии очень узкое значение, которое исключает большую часть из вышеперечисленного. Оно стало означать восприятие внешних объектов. Тем самым были исключены все виды «сознания» или «осознавания» (в широком смысле — например, эмоции, сновидения, творческие видения, тонкие состояния и пиковые переживания). Если содержанием сознания не был какой-либо эмпирический объект (камень, дерево, автомобиль, организм), то говорилось, что оно не обладает когнитивной достоверностью. И это относится ко всем действительно интересным состояниям и модусам сознания.

Пиаже еще больше сузил значение познания и свел его к видам логико-математических операций, которые, как он заявлял, лежат в основе всех других линий развития во всех других областях. На этом этапе сознание как «познавательная способность» было сведено к восприятию одних лишь плоских и унылых поверхностей эмпирических объектов (что мы будем называть «флатландией»). Попросту говоря, любое осознавание, которое видело перед собой что-то иное, чем мир научного материализма, не считалось «подлинным» осознаванием, подлинным «познанием».

В этом смысле, развитие Великого Гнезда на индивидуальном уровне — это совершенно определенно не «когнитивное развитие». И все же, если мы более внимательно рассмотрим схему Пиаже — и то, что большинство последующих психологов имели в виду под «когнитивным развитием» — то можем обнаружить некоторые очень интересные (и очень важные) — хотя и ограниченные — аналогии.

Прежде всего, западные психологические исследования когнитивного развития все же рассматривают определенный тип сознания, сколь бы узким и ограниченным он иногда не был. Так, например, то, что Пиаже изучал как формально-операционное мышление — которое он понимал как специфическую математическую структуру — это один правомерный способ получить срез потока сознания в этой точке, но он вовсе не исчерпывает все срезы (или моментальные фотоснимки) сознания, которые можно получить на этом конкретном изгибе Реки. Существует множество других, не менее достоверных подходов к определению сознания на этом этапе — от ролевого отождествления до эпистемологических стилей, мировоззренческих систем и моральных побуждений. Но сосредоточиваясь исключительно на когнитивном развитии, Пиаже, по крайней мере, выдвигал на передний план центральное значениеразвития сознания, хоть и воспринимал его порой весьма узко.

Это значение подчеркивает тот факт, что при изучении конкретных линий развития — таких как моральное развитие, развитие самости и развитие способности к ролевому отождествлению — почти всегда обнаруживалось, что когнитивное развитие необходимо (но недостаточно) для этих других видов развития. Другими словами, перед тем как вы сможете развить в себе нравственность, или самооценку, или какое-то представление о хорошей жизни, вы сперва должны быть способны сознательно отмечать эти разнообразные элементы. Таким образом, сознание необходимо, но не достаточно для других видов развития.

Но именно это и утверждают теоретики Великого Гнезда. Уровни Великого Гнезда (базовые структуры сознания) — это те уровни, через которые будут проходить разнообразные линии развития, и если не будет базовых волн, разным лодкам будет не по чему плыть. Вот почему эти базовые структуры (понимаются ли они как оболочки в веданте, уровни сознания в буддизме махаяны, онтологические уровни сефирот Каббалы или суфийские этапы пути души к Богу), являются становым хребтом, необходимым каркасом, на котором держится большинство других систем.

Таким образом, хотя когнитивное развитие (в том виде, как его исследует западная психология) никоим образом нельзя уравнивать с Великой Цепью или спектром сознания, оно, пожалуй, стоит к ним ближе всего (по крайней мере, вплоть до уровней формального ума; за пределами этого уровня большинство западных исследователей не признают вообще никакого познания). По этой причине — и всегда твердо помня о многих ограничениях и оговорках — я иногда использую термины когнитивной психологии (например, конкретно-операционное (коноп) и формально-операционное (формоп)) для описания некоторых базовых структур сознания.

Однако, поскольку когнитивное развитие все же имеет в западной психологии очень специфический и узкий смысл и является весьма и весьма ограниченным, я также описываю его как самостоятельную линию развития, отдельную от базовых структур (так, что мы можем сохранять онтологическое богатство базовых холонов и не сводить их к когнитивным категориям западной психологии). На таблицах 3а и 3б представлены корреляции базовых структур с этапами когнитивного развития, выявленными различными современными исследователями.

Один из самых интересных пунктов в этих таблицах — это число западных психологов, которые, основываясь на обширных эмпирических и феноменологических данных, описали ряд стадий постформального развития — то есть, стадий когнитивного развития за пределами линейной рациональности (т. е. за пределами формально-операционного мышления). Хотя термин «постформальный» может относиться к любой из стадий дальше формально-операционной, его обычно применяют только к ментальной и личностной, но не к сверхментальной и надличностной стадиям, для обозначения любых этапов развития, находящихся за пределами формального операционального мышления; обычно он употребляется для обозначения ментального и персонального (личностного), а не супраментального или надличностного этапов. Другими словами, для большинства западных исследователей «постформальное» — это первая главная стадия после формально-операционной, которую я называю зрительно-логической.14 В таблицах 3а-б показано, что большинство исследователей обнаружили от двух до четырех стадий постформального (зрительно-логического) познания. Эти постформальные стадии, как правило, выходят за пределы формальных/механистических фаз (раннего формально-операционного мышления) к различным этапам релятивизма, плюралистических систем и контекстуализма (раннее зрительно-логическое), а оттуда к этапам метасистемного, комплексного, единого, диалектического и холистического мышления (от среднего до позднего зрительно-логического). Это дает нам представление о наивысших ментальных областях как о динамических, развивающихся, диалектических и интегрированных.

Однако лишь очень немногие из этих исследователей выходят в надментальные области (психических, тонких, каузальных и недуальных событий — надрациональных и надличностных), хотя многие из них все в большей степени признают существование этих высших уровней. Как ясно показывают несколько таблиц, для того чтобы очертить контуры этих уровней, мы зачастую должны снова полагаться на свидетельства великих мудрецов и созерцателей.

В этой связи горячие споры вызывает вопрос о том, можно ли считать сами духовные/надличностные стадии более высокими уровнями когнитивного развития. На мой взгляд, ответ зависит от того, что вы называете «когнитивным». Если вы имеете в виду то же, что и большинство западных психологов, то есть ментальное концептуальное познание внешних объектов[3], то ответ — «нет», высшие или духовные уровни — это не ментальное познание, поскольку они часто бывают сверхментальными, внеконцептуальными и не-внешними. Если же под «когнитивным» вы подразумеваете «сознание вообще», включая сверхсознательные состояния, то большая часть высшего духовного опыта, разумеется, является когнитивной. Но духовные и надличностные состояния имеют и много других аспектов — таких, как высшие аффекты, мораль и чувство самости — так что даже с учетом расширенного определения «когнитивного», они не являются просто когнитивными. Тем не менее, термин «когнитивное» в самом широком смысле означает «сознательное», и потому различные виды когнитивного развития составляют важную частью спектра бытия и познания.

Когнитивная линия развития

В таблицах 3а и 3б перечислены некоторые наиболее известные и влиятельные исследователи когнитивного развития. Разумеется, центральное значение имеют работы Пиаже. Даже с учетом всех изъянов, открытия Пиаже остаются поразительным достижением — несомненно одним из наиболее значимых психологических исследований XX в. Он положил начало невероятному числу исследовательских направлений: вслед за новаторскими работами Джеймса Марка Болдуина (см. ниже), Пиаже продемонстрировал, что для каждого уровня развития характерны свое мировоззрение, со своими восприятиями, модусами пространства и времени и моральными мотивациями (этим открытиям предстояло лечь в основу работы целого ряда исследователей — от Маслоу до Кольберга, Лёвинджер и Джиллиген); он показал, что реальность представляет собой не просто нечто данное, но во многих важных отношениях конструируется (структурализм, который сделал возможным постструктурализм); используя свой клинический метод, он подвергал развертывание сознания тщательному исследованию, которое привело буквально к сотням новых открытий; его психологические исследования оказали непосредственное влияние на все от образования до философии (Хабермас, как и многие другие философы, очень многим обязан именно ему). Немногие теоретики могут похвастаться даже вдесятеро меньшими достижениями.

Как теперь считают большинство ученых, основной недостаток системы Пиаже состоит в том, что он был склонен считать когнитивное развитие — которое он понимал как логико-математическую компетентность — единственной главной линией развития, тогда как сейчас имеются убедительные доказательства возможности относительно независимого развития многих других линий (эго, моральной, аффективной, межличностной, художественной и т. д.). Например, в модели, которую я представляю, когнитивная линия — это всего лишь одна из примерно двух десятков линий развития, ни одна из которых не может претендовать на исключительное положение. (Мы будем рассматривать эти другие линии в следующей главе.)

Но в том, что касается самой когнитивной линии, работа Пиаже по-прежнему очень актуальна; более того, после почти трех десятилетий интенсивных межкультурных исследований практически единодушно признано: выявленные Пиаже стадии когнитивного развития, вплоть до формально-операционной, являются универсальными и не зависят от культуры. В качестве одного из примеров можно назвать книгу: «Жизнь в разных культурах: культурные инварианты человеческого развития»[4] — весьма уважаемый учебник, написанный с откровенно либеральной позиции (которая нередко относится с подозрением к «универсальным» стадиям). Авторы подробно анализируют свидетельства в пользу описанных Пиаже стадий сенсомоторного, до-операционного, конкретно-операционного и формально-операционного мышления. Они полагают, что культурная среда иногда меняет темп развития или акцент на определенных аспектах стадий — но не сами стадии или их межкультурную инвариантность.

Так, в отношении сенсомоторной стадии они пишут: «Фактически, качественные характеристики сенсомоторного развития остаются почти идентичными у всех до сих пор изученных младенцев, несмотря на огромные различия их культурной среды». Для до-операционной и конкретно-операционной стадий на основе огромного числа исследований, в том числе в Нигерии, Замбии, Алжире, Непале, Сенегале, в Азии, среди индейцев Амазонки и австралийских аборигенов, делается следующий вывод: «Что же мы можем заключить, исходя из этого огромного количества межкультурных данных? Во-первых, доказательства универсальности структур или операций, лежащих в основе до-операционного периода чрезвычайно убедительны. Во-вторых, качественные характеристики конкретно-операционного развития (например, последовательности стадий и стили рассуждения) выглядят универсальными, хотя темп когнитивного развития… не везде одинаков, а зависит от эко-культурных факторов». Хотя авторы используют несколько иную терминологию, они делают вывод, что глубинные характеристики стадий универсальны, но поверхностные характеристики сильно зависят от культурных, социальных и экологических факторов (как мы позднее будем говорить, в индивидуальном развитии участвуют все четыре сектора). «Наконец, представляется, что хотя темп и эффективность, с которыми ребенок проходит конкретно-операционный период Пиаже, различаются, дети в самых разных обществах все равно проходят его в предсказанной им последовательности».15

Формально-операционного мышления достигает меньшее число индивидов в любых культурах (азиатских, африканских, американских или каких-то еще), и это объяснят разными причинами. Возможно, формально-операционный уровень является подлинной более высокой стадией, и потому его достигают меньше людей — как считаю я сам. Возможно, формально-операционный уровень — это подлинная способность, но не подлинная стадия, как считают авторы учебника (т. е., лишь некоторые культуры уделяют особое внимание формально-операционному мышлению и поэтому учат ему). Следовательно, свидетельства в пользу существования формальной стадии Пиаже можно считать сильными, но не решающими. Однако один этот пункт зачастую используется для опровержения всех стадий Пиаже, тогда как правильный вывод, подкрепленный огромным количеством данных, состоит в том, что к настоящему времени адекватно продемонстрирована универсальность и культурная инвариантность всех стадий вплоть до формально-операционной.

Я считаю, что стадии когнитивного развития в формально-операционный период и после него, включая зрительно-логическую и общую надрациональную стадию, также универсальны, и по ходу дальнейшего изложения буду приводить убедительные свидетельства в поддержку этого вывода. В то же время, когда мы дойдем до обсуждения детской духовности (в главе II), мы увидим, что ее ранние стадии идентичны описанным в исследованиях Пиаже стадиям когнитивного развития, которые убедительно подтверждены межкультурными исследованиями. Думаю, что это поможет нам видеть эти ранние стадии в более правильном свете.

Что же касается самой линии когнитивного развития, то ее общие исследования представлены в работах Майкла Коммонса и Фрэнсиса Ричардса, Курта Фишера, Хуана Паскуаля-Леоне, Роберта Штернберга, Гизелы Лабуви-Вьеф, Херба Копловица, Мишеля Бассеше, Филипа Пауэлла, Сьюзан Бенак, Патрисии Арлин, Жана Синно и Черил Армон, и это лишь самые выдающиеся исследователи (все они представлены в таблицах).16

Хотя между этими исследователями существуют важные различия, существуют также и многие глубокие сходства. Большинство из них обнаружили, что когнитивное развитие проходит через три или четыре основных стадии (с многочисленными подстадиями): сенсомоторную, конкретную, формальную и пост-формальную. Сенсомоторная стадия обычно приходится на первые два года жизни и приводит к способности воспринимать физические объекты. Затем ребенок постепенно учится репрезентировать эти объекты с помощью слов, символов и понятий. Эти ранние символы и понятия, как правило, бывают в тех или иных отношениях неадекватными (объекты с похожими предикатами приравниваются; ребенку кажется, что в высоком стакане больше воды, чем в невысоком, хотя их объем одинаков; понятия порой принимаются за объекты, к которым они относятся; и т. п.). Эти несоответствия ведут к различного рода «магическим» замещениям и «мифическим» верованиям. Вот почему во всех таблицах вы увидите, что многие исследователи применяют к этим ранним этапам развития такие названия, как «магический, анимистический, мифический» и т. п.

Это вовсе не означает, что все магические представления и мифы — это всего лишь ранние когнитивные несоответствия, однако некоторые из них несомненно являются таковыми — как, например, если съесть кошачий глаз, будешь видеть в темноте; кроличья лапка приносит удачу и т. п. Существует огромная разница между мифическими символами, воспринимаемыми в качестве конкретно и буквально истинных — Иисус действительно был рожден девственницей, Земля действительно покоится на трех китах, Лао-Цзы действительно родился девятисотлетним стариком — и мифическими символами, наполненными метафорическим смыслом, который появляется только вместе с формальным и постформальным сознанием. Кроме специально оговоренных случаев, я использую слово «мифический», имея в виду до-формальные, конкретно-буквальные мифические образы и символы, некоторые аспекты которых действительно полны когнитивных несоответствий, поскольку эти мифы объявляют эмпирическим фактом многие вещи, которые можно эмпирически опровергнуть — например, вулкан извергается потому, что он зол на тебя лично; облака движутся по небу потому, что они следят за тобой, и т. д. Как отмечали многие исследователи от Пиаже до Джозефа Кемпбелла, эти до-формальные мифические верования всегда эгоцентрически сфокусированы и принимаются в буквальном/конкретном смысле.

По той же причине, эти ранние стадии часто называют доконвенциональными, до-операционными, эгоцентрическими и нарциссическими. Поскольку на сенсомоторной и до-операционной стадиях дети еще не могут легко или полностью принимать на себя роль другого, они заперты в своих собственных представлениях. Как мы увидим, такой «нарциссизм» представляет собой нормальную и здоровую характеристику этих ранних стадий и вызывает проблемы только если его не удается в значительной мере перерасти.

Эти исследователи в целом согласны, что по мере роста когнитивных способностей сознание начинает более правильно соотносить себя с сенсомоторным миром и оперировать им, будь то обучение игре на скрипке или классификации объектов по размеру (хотя многие «мифические пристрастия» все еще остаются в сознании). Эти конкретные операции осуществляются с помощью схем и правил, которые также позволяют самости на этом этапе усваивать различные роли в обществе и, таким образом, переходить от эгоцентрической/доконвенциональной области к социоцентрической/конвенциональной.[5]

По мере дальнейшего развития и углубления сознания эти конкретные категории и операции начинают становиться более обобщенными и абстрактными (в применимости ко все большему числу возможных ситуаций), и, следовательно, более универсальными. Поэтому формально-операционное сознание может начать поддерживать постконвенциональную ориентацию по отношению к миру, во многих отношениях избегая этноцентрического/социоцентрического мира конкретного мышления (мифического-членства)[6].

Хотя, в основном под натиском анти-западных культурных исследований (с сильным релятивистским предубеждением), «рациональность» стала уничижительным термином, на самом деле именно рациональность является источником множества положительных достижений и способностей (включая способности, которые используют «антирациональные» критики). Рациональность (или разум в широком смысле) включает в себя, в первую очередь, способность принимать разные точки зрения (поэтому Джин Гебсер называет ее «перспективным разумом»). Согласно исследованию Сюзанны Кук-Гройтер, до-операционному мышлению свойственна только точка зрения «первого лица» (эгоцентрическая); конкретно-операционное мышление добавляет к ней точки зрения «второго лица» (социоцентрические); а формально-операционное мышление идет еще дальше и привносит точки зрения «третьего лица» (благодаря которым становится возможной не только научная точность, но и непредвзятые, постконвенциональные, мироцентрические суждения о справедливости и заботе). Таким образом, разум может «нормировать нормы» культуры, подвергая их критике, основывающейся на универсальных (не-этноцентрических) принципах справедливости. Кроме того, перспективный разум, будучи высоко рефлексивным, делает возможной постоянную интроспекцию. И это первая структура, которая может представлять себе миры «как будто» и «что если»: она становится подлинным мечтателем и визионером.

Как ни важна формальная рациональность, все эти исследователи признают существование еще более высоких, постформальных стадий познания — или более высокого разума — который учитывает еще больше точек зрения (точки зрения «четвертого лица» и «пятого лица», согласно Кук-Гройтер). Соединение множества точек зрения, ни одной из которых не отдается предпочтения — это то, что Гебсер называет интегралъно-аперспективной стадией, которая подразумевает дальнейшее углубление мироцентрического и постконвенционального сознания. Большинство исследователей согласны в том, что это постформальное (или зрительно-логическое) развитие включает в себя по меньшей мере две или три основные стадии. Выходя за пределы абстрактного универсального формализма (формально-операционного уровня), сознание сначала переходит к постижению динамической относительности и плюрализма (раннее зрительно-логическое), а затем дальше к постижению единства, холизма, динамического диалектизма или универсального интегрализма (от среднего до позднего зрительно-логического); все эти стадии совершенно ясно видны в таблицах 3а и 3б (а другие мы будем обсуждать позднее).17

При всей «холистичности» этих зрительно-логических стадий развития, они все еще остаются стадиями ментальной области. Безусловно, это самые высочайшие пределы ментальных сфер, но за ними лежит сверхментальное и собственно надрациональное развитие. Поэтому я включил в таблицы описание систем Шри Ауробиндо и Чарльза Александера как примеры того, как могут выглядеть полноспектральные модели когнитивного развития. (В главе 9 мы будем рассматривать движение этой суммарной когнитивной линии от грубого к тонкому и каузальному.) Отметьте, что Ауробиндо использует явно когнитивные термины для обозначения большинства своих стадий: высший ум, просветленный ум, над-ум, сверхум и т. д. Иными словами, спектр сознания — это, отчасти, спектр подлинного познания, если использовать слово «познание» в его широчайшем смысле. Но он не исчерпывается этим, и именно потому Ауробиндо, кроме того, описывает аффекты, мораль, потребности и самоотождествления этих более высоких уровней. Но он приходит к вполне аналогичному общему выводу: когнитивное развитие первично и необходимо (но не достаточно) для этих других видов развития.

Резюме

Таково краткое введение к базовым уровням Великого Гнезда Бытия. Великое Гнездо — это просто огромное морфогенетическое поле, которое предоставляет пространство развития, в котором могут развертываться потенциальные возможности человеческого существа. Базовые уровни Великого Гнезда — это базовые волны этого развертывания: от материи к телу, к разуму к душе и к духу. Мы видели, что эти базовые уровни (или структуры или волны) можно делить и подразделять множеством допустимых способов. В таблицах приводятся описания примерно шестнадцати волн в общем спектре сознания, но их количество — как мы постоянно будем видеть по ходу дальнейшего изложения — можно сокращать или расширять самыми разными способами.

Через эти общие волны в великой Реке текут около двух десятков различных потоков развития, и по всем этим потокам самость плывет в своем необыкновенном путешествии от грязи к Божественности.

2. ЛИНИИ ИЛИ ПОТОКИ РАЗВИТИЯ

Через базовые уровни или волны Великого Гнезда проходят около двух десятков относительно независимых линий или потоков развития. В число этих различный линий входят мораль, аффекты, самотождественность, психосексуальность, когнитивные способности, представления о добре, ролевое отождествление, социоэмоциональные способности, творческие способности, альтруизм, несколько линий, которые можно назвать «духовными» (забота, открытость, религиозная вера, медитативные состояния), радость, способность к общению, модусы пространства и времени, страх смерти, потребности, мировоззрения, логико-математические способности, кинестические навыки, половое отождествление и эмпатия — и это лишь несколько наиболее важных линий развития, существование которых подтверждается эмпирическими свидетельствами.1

Эти линии являются «относительно независимыми», что означает, что, в основном, они могут развиваться независимо друг от друга, в разном темпе, с разной динамикой и в разные возрастные периоды. В одно и то же время человек может быть очень высоко развитым по некоторым линиям, средне развитым по другим и низко развитым по третьим. Таким образом, общее развитие — совокупность всех этих разных линий — вообще не имеет линейного или последовательного характера. (Именно этот факт, в конце концов, опроверг систему Пиаже.)

Тем не менее, большинство исследователей продолжают обнаруживать, что каждая линия развития сама по себе, как правило, развертывается последовательным холархическим образом: более высокие стадии на каждой линии неизменно строятся на предыдущих или включают их в себя, никакие стадии не могут быть пропущены, и на порядок следования стадий не влияют окружающая среда и социальное подкрепление. На настоящий момент значительное количество данных дает основание считать, что это справедливо в отношении всех линий развития, которые я упомянул выше.2

Так, например, в авторитетном тексте под названием «Высшие стадии человеческого развития»,[7] под редакцией Чарльза Александера и Элен Лангер, представлены работы тринадцати ведущих специалистов в области психологии развития — Пиаже, Кольберга, Кэрол Джиллиген, Курта Фишера, Говарда Гарднера, Карла Прибрама и Роберта Кигена — и большинство из этих тринадцати ученых (за исключением двух или трех) предлагают частично иерархические модели, включая модель женского развития Джиллиген. Эти выводы основываются на огромном массиве экспериментальных данных, а не просто на теоретических рассуждениях. Это не значит, что все эти линии развития являются только иерархическими; многие из их особенностей не таковы (см. ниже). Однако их ключевые аспекты, судя по всему, имеют во многом иерархический характер. Кроме того, все эти исследователи согласны в том, что сколь бы ни были различны линии развития, большинство из них не только разворачиваются холархически, но и проходят через один и тот же набор общих волн, который включает в себя: физическую/сенсомоторную/доконвенциональную стадию, стадию конкретных действий/конвенциональных правил и более абстрактную, формальную постконвенциональную стадию.3

Так, например, для того чтобы научиться играть на каком-то музыкальном инструменте, сначала необходимо научиться обращаться с ним на физическом уровне и овладеть требующимися сенсомоторными навыками. Сначала человек учится играть одну или две простых мелодии, постепенно овладевая конкретными операциями и правилами обращения с инструментом. Когда он достигает определенного мастерства в музыкальных тональностях и гаммах, навыки становятся более абстрактными, и он может все в большей степени применять эти абстрактные навыки к новым и разным мелодиям. Почти все линии — от когнитивного развития до развития эго, и от морального до кинестического развития — проходят через эти три основные стадии. Если допустить, что могут существовать еще более высокие или надличностные стадии развития, и если мы просто назовем их «постконвенциональными», то в итоге получим четыре суммарных стадии, уровня или волны — доконвенциональную, конвенциональную, постконвенциональную и пост-постконвенциональную — через которые проходит большинство линий развития.

И что представляют собой эти четыре обобщенные волны? Не что иное, как упрощенную версию Великого Гнезда Бытия, идущую от тела (сенсомоторный уровень) к уму (конвенциональный и постконвенциональный уровни) и к духу (пост-постконвенциональный уровень). Конечно, эти четыре основные стадии — всего лишь краткое обобщение того, что было обнаружено в результате исследований; в большинстве случаев, развитие — например, когнитивное, моральное или развитие самости — в действительности проходит через пять, шесть, семь и более стадий, но практически в каждом случае эти стадии в очень общем виде совпадают с уровнями Великого Гнезда.

Другими словами, большинство линий развития разворачиваются в универсальной, инвариантной, холархической последовательности по той причине, что они следуют универсальной, инвариантной Великой Холархии Бытия — они проходят через общее морфогенетическое поле, на мысль о котором так ясно наводят таблицы. Великое Гнездо в самой своей основе и есть это общее морфогенетическое поле или пространство развития. Оно просто репрезентирует некоторые базовые волны реальности, которые доступны для человека; и когда у людей возникают различные таланты, способности и умения, они, как правило, следуют общим очертаниям Великого Гнезда, продвигаясь в пространстве развития. Еще раз подчеркну, что эти уровни — вовсе не что-то жестко закрепленное; они представляют собой просто самые сильные потоки в течении Великой Реки Жизни. Это же относится и к индивидуальным потенциальным возможностям, которые появляются в человеческом развитии: они следуют волнам Великой Холархии. В любом случае, именно на эту мысль постоянно наводит подавляющее большинство эмпирических данных.

Но вернемся к не менее важному моменту: различные потоки, хотя они и движутся в аналогичном поле, делают это относительно независимым образом. Человек может быть высоко развитым на одних линиях, средне развитым на других и низко развитым на третьих. Как я уже говорил, это означает, что для суммарного развития не существует никакой линейной последовательности.

Рис. 2. Интегральная психограмма.

Рис. 3. Интегральная психограмма как холархия.

Все это можно представить изображенной на рис. 2 схемой, которую я называю «интегральной психограммой». По вертикальной оси расположены уровни Великого Гнезда, и через эти уровни проходят разнообразные линии развития. (Из примерно двух десятков линий развития я привожу в качестве примера только пять: когнитивную, моральную, межличностную, духовную и аффективную. Я обозначаю как «дух» и высший уровень, и отдельную линию развития, что отражает два наиболее общепринятых определения «духовности» [8]). Поскольку Великое Гнездо, в действительности, представляет собой холархию (как показано на рис. 1), мы можем более точно представить интегральную психограмму, как изображено на рис. 3.

Это вовсе не значит, что все или даже большинство важных аспектов развития имеют иерархический характер. В моей системе каждая базовая структура или волна на самом деле состоит как из иерархии (или возрастающего холистического охвата), так и из гетерархии (или неиерархического взаимодействия между взаимно эквивалентными элементами). Соотношение между уровнями имеет иерархический характер, и каждый более высокий уровень превосходит и включает в себя нижележащие уровни, но не наоборот (молекулы содержат в себе атомы, а не наоборот; клетки содержат в себе молекулы, а не наоборот; предложения содержат в себе слова, а не наоборот); и это «не наоборот» устанавливает асимметричную иерархию возрастающего холистического охвата (это попросту означает, что старшее измерение включает в себя младшее, а не наоборот, так что старшее является более холистическим и объемлющим). Однако внутри каждого уровня большинство элементов существуют как взаимно эквивалентные и взаимодействующие паттерны. Большая часть — по меньшей мере, половина развития — включает в себя различные типы неиерархических, гетероархических процессов совершенствования и применения навыков. Эти неиерархические процессы, конечно же, не указаны в таблицах, которые сосредоточены только на смене стадий развития, но из-за этого не следует забывать об их огромной важности.

Таким образом, холархия, в моем понимании этого термина, включает в себя баланс иерархии (качественно различных уровней) и гетерархии (взаимосвязанных измерений). Теоретикам, которые пытаются использовать только какой-либо один из этих двух типов отношений, как правило, вообще не удается сколько-либо последовательно объяснить развитие.

Мы еще вернемся к природе потоков развития и приведем несколько примеров. Но сначала мы взглянем на самость, которая путешествует по этим потокам.

3. САМОСТЬ

По уровням и линиям движется самость.[9] Хотя скоро я несколько усложню эту простую схему, упомянутые три элемента — базовые волны, потоки развития и самость, которая движется по волнам и потокам — судя по всему, составляют основу интегральной модели. Мы уже рассмотрели базовые уровни или волны и вскоре вернемся к линиям или потокам развития и проанализируем их более подробно. Но на этом этапе нам нужно взглянуть на самость и ее роль в общей эволюции сознания.1

Самость как путешественник по волнам и потокам

Если вы прямо сейчас присмотритесь к самому себе — просто отметите, что же вы называете собственным «Я» — вы, возможно, заметите по меньшей мере две части этого «я сам»: во-первых, есть наблюдающее «я сам» (внутренний субъект или свидетель); во-вторых, есть наблюдаемое «я сам» (некие объективные вещи, которые вы в себе видите или знаете — я отец, мать, доктор, служащий; я вешу столько-то, у меня светлые волосы и т. д.). Первое переживается в опыте как «Я», второе — как «я» косвенное (англ. me) или даже как нечто «мое» (англ. mine). Первое я называю непосредственной самостью (поскольку она ближе ко «мне»), а второе — периферической самостью (поскольку оно воспринимается как более удаленный «объект»). Вместе взятые, они, наряду с другими источниками самоотождествления, составляют то, что я называю совокупной самостью.

Эти разграничения очень важны, поскольку, как замечали многие исследователи — от Шри Рамана Махарши до Роберта Кигана— в процессе психологического развития «Я» одного этапа становится «я» (косвенным) следующего этапа. Иначе говоря, то, с чем человек отождествляет себя (или во что он полностью включен) на одной стадии развития (и что он, следовательно, переживает очень близко как свое «Я»), на следующей стадии он, как правило, превосходит (разотождествляется с этим, дистанцируется от этого) и, таким образом, может видеть это более объективно и отстраненно. То есть, субъект одной стадии становится объектом следующей стадии.

Например, новорожденный младенец вначале отождествляет себя исключительно со своим телом — тело и есть «Я» ребенка или субъект (непосредственное «Я»), и потому ребенок не может отстраниться и объективно наблюдать свое тело. Просто его тело и есть его «Я», и, будучи Я-телом, он смотрит на окружающий мир. Но когда у ребенка начинает появляться вербальный и концептуальный ум, он начинает отождествлять себя со своим умом — ум становится самостью или субъектом (непосредственным «Я»), и тогда ребенок впервые может начать объективно воспринимать свое тело (как периферический объект или «я» косвенное) — теперь тело становится объектом нового субъекта, ментальной самости. Таким образом, субъект одной стадии развития становится объектом следующей.

(И, как добавляют представители вечной философии, на самых верхних уровнях спектра сознания, ваше индивидуальное «Я» — ваша отдельная самость или внутренний субъект — становится объектом высшего «Я», которое представляет собой не что иное, как сияющий Дух и вашу собственную подлинную Самость. Согласно мистическим учениям, вы составляете нераздельное единство с Богом как высший Субъект или Чистое Сознание — чистая Пустота, которую, как абсолютного Свидетеля, «Я»-«Я», или Видящего, невозможно увидеть, хотя она парадоксальным образом существует как Все Сущее, доступное взору: Дух, который превосходит все — и который потому невозможно увидеть — и включает в себя все — и, таким образом, является всем, на что вы смотрите в данный момент. Мы будем обсуждать это в главе 8).

И значит совокупная самость — это соединение всех этих «самостей», которые присутствуют в вас в данный момент: непосредственной самости (или «Я»), периферической самости («я» косвенное) и, на самых задворках вашего осознавания — высшего Свидетеля (трансцендентальной Самости изначальное «Я», или Я-«Я»). Все эти «Я» входят в ваше ощущение бытия собой в данный момент, и все они важны для понимания развития или эволюции сознания.

Именно потому, что совокупная самость содержит в себе несколько различных потоков (а также все разновидности субличностей, о которых мы поговорим далее), она не демонстрирует последовательного или постадийного развития. Тем не менее, современные психологические исследования убедительно показали, что по крайней мере один аспект самости претерпевает относительно последовательное, постадийное развитие, и это — непосредственная самость.2 Например, Джейн Левинджер в ряде авторитетных исследований, которые неоднократно воспроизводилось (в том числе, в не-западных странах), обнаружила убедительные свидетельства того, что «эго-развитие» проходит примерно через двенадцать стадий (вплоть до того, что я называю кентавром; см. таблицу 1а). То, что Левинджер называет «эго-развитием», во многом сходно с тем, что я обозначаю как «развитие непосредственной самости».3 А развитие непосредственной самости, по моему мнению, находится в самом центре эволюции сознания. Потому что именно непосредственная самость путешествует по базовым волнам Великого Гнезда Бытия.

Сами по себе базовые структуры или базовые волны не обладают ощущением самости. Это четко продемонстрировали представители вечной философии от Плотина до Васубандху и от Падмасамбхавы до Святой Терезы. Базовые структуры — это просто волны бытия и познания, которые доступны самости в ходе ее развития в направлении своих высших потенциальных возможностей. Каждый раз когда самость сталкивается с новым уровнем Великого Гнезда, она сначала отождествляется с ним; затем она разотождествляется с ним (трансцендирует его, дистанцируется от него); затем она включает его в себя и интегрирует его со следующего, более высокого уровня. Другими словами, самость проходит через поворотный пункт или веху своего развития. Эти основные вехи развития самости исследованы такими выдающимися учеными как Джеймс Марк Болдуин, Клэр Грейвз, Джейн Левинджер, Джон Бротон, Эрик Эриксон, Сьюзан Кук-Гройтер, Дон Бек и Роберт Киген. (Опять же, эти исследователи изучали не идентичные потоки, но просто потоки, которые текут рядом друг с другом в Великой Реке и поэтому обладают определенным сходством — сходством с чертами в природе ощущения непосредственной самости).

Однако, если мы говорим, что самость отождествилась с определенной волной Великой Радуги, это не означает, что самость жестко закрепляется на этом уровне. Напротив, самость иногда может быть «повсюду сразу». В определенных пределах, самость может временно бродить по всему спектру сознания — она может регрессировать, или двигаться вниз по холархии бытия и познания; она может двигаться по спирали, повторно сливаться с каким-то уровнем и возвращаться к нему. Более того, поскольку самость на любом этапе своего развития имеет неустойчивый доступ к великим естественным состояниям сознания (психическое, тонкое, каузальное и недвойственное), она может испытывать временные пиковые переживания любой из этих надличностных сфер, таким образом, кратковременно «перепрыгивая» на эти высшие уровни реальности.

И все же, эмпирические данные убедительно показали, что центр тяжести самости (если можно так выразиться) имеет тенденцию в любой данный момент оставаться в пределах одного базового уровня сознания. Это значит, например, что если вы проводите тест на развитие эго у пяти человек, то около 50 процентов их ответов будут связаны с одним уровнем и около 25 процентов ответов будут связаны с предыдущим или следующим уровнем. На мой взгляд, это объясняется тем, что каждый раз, когда самость отождествляется с каким-либо уровнем сознания, она переживает утрату этого уровня как смерть — буквально, как своеобразную смертельную судорогу, поскольку сама жизнь самости отождествляется с этим уровнем.4 Поэтому отказ от этого уровня переживается лишь с огромным трудом. На самом деле, я полагаю, что каждая из главных вех развития самости отмечена трудной борьбой жизни и смерти, включающей в себя смерть каждого уровня (или разотождествление с ним или его превосхождение), что зачастую может быть весьма травмирующим событием (см. таблицу 1а; мы будем рассматривать эти вехи или поворотные пункты в развитии самости в главе 8).5 Единственная причина, по которой самость, в конце концов, принимает смерть данного уровня, заключается в том, что жизнь следующего, более высокого уровня оказывается более соблазнительной и, в конечном итоге, удовлетворяющей. Поэтому самость разотождествляется со своим наличным уровнем (или дистанцируется от него), «умирает» для исключительной тождественности с этим уровнем и отождествляется с жизнью следующего, более высокого уровня (или включается в нее), до тех пор пока она не примет смерть и этого уровня. (И, согласно вечной философии, когда все смерти пройдены, результатом может быть только Бог или пробуждение к тому, что суфии называют Высшим Тождеством души и духа.)

Таким образом, непосредственная самость — это путешественник по волнам (и потокам) великой Реки Жизни. Она является главным источником самоотождествления, и это самоотождествление расширяется и углубляется по мере того как самость движется от эгоцентричной волны к социоцентричной и далее к мироцентричной и теоцентричной волнам (или от доконвенционального к конвенциональному и постконвенциональному уровням общего развития) — это самоотождествление, которое переходит от материи к «оно», к эго, и к Богу.

(Кстати, когда мы говорим, что самоотождествление расширяется, скажем, от эгоцентричного до социоцентричного и к мироцентричному, это не означает, что тот, кто находится на мироцентричном или постконвенциональном уровне развития совсем не имеет эго; напротив, тот, кто находится на мироцентричном уровне, обладает очень зрелым эго. Это просто означает, что человек может принимать множественные точки зрения, более не будучи ограничен только собственным эго, и потому может выносить моральные суждения, основанные на соображениях честности, справедливости и заботы, вне зависимости от расы, цвета кожи, пола или вероисповедания. Он по-прежнему действует в своих интересах там, где это уместно, однако сфера его рассмотрения неизмеримо расширилась, и его собственные интересы все в большей степени включают в себя интересы других людей, поскольку они попадают в сферу его расширенного самоотождествления. См. главу 9, раздел «Мораль».)

Будучи главным путешественником через Великое Гнездо, самость представляет собой центр таких важных функций как самоотождествление (что называется «Я»), воля (или способность совершать выбор, который является свободным в рамках ограничений данного уровня),6 защитные системы (которые формируются иерархически),7 метаболизм (который преобразует состояния в свойства)8 и, что важнее всего, интеграция (самость ответственна за уравновешивание и объединение всех элементов, присутствующих в данный момент).9 (См. примечание 10 относительно буддийских возражений против понятия самости).10

Вывод

То, что каждый из нас называет собственным «Я» (непосредственная самость), является одновременно постоянной функцией и потоком развития. Это значит, что самость имеет несколько функциональных инвариантов, которые составляют ее основную деятельность — это центр самоотождествления, воли, метаболизма, ориентации, защитных систем и интеграции (здесь я перечислил только наиболее важные функции). И эта самость (со своими функциями) также претерпевает свое собственное развитие, проходя через базовые волны Великого Гнезда (стадии этого процесса мы будем рассматривать в главе 8: от материальной самости к телесной самости, ментальной самости, душевной самости и неэгоистичной Самости). Особенно важен тот факт, что, будучи центром интеграции, самость ответственна за уравновешивание и объединение всех уровней, линий и состояний человека.

Короче говоря, самость, как навигатор, жонглирует всеми элементами, с которыми она встречается в своем необычайном путешествии от подсознательного к самосознанию и сверхсознанию — и это путешествие мы вскоре проследим подробно.

4. ПОТОКИ САМОСОЗНАНИЯ

Самость путешествует по базовым волнам Великого Гнезда, используя свою способность отождествляться с каждой волной и двигаться на ней до определенного рода завершения. Самость обладает способностью полностью отождествляться с уровнем сознания, достигать совершенства на этом уровне и затем разотождествляться с ним (и интегрировать его) для того, чтобы перейти к следующей более высокой и широкой сфере и отождествиться с ней (и так до тех пор, пока не будут полностью исчерпаны ее способности к росту и развитию).

Каждый раз, когда центр тяжести самости оказывается на новом уровне сознания, она, разумеется, приобретает новый и иной взгляд на жизнь. Именно потому, что каждый базовый уровень Великого Гнезда имеет разную архитектуру, самость на каждом уровне видит другой мир: сталкивается с новыми страхами, имеет новые цели, испытывает новые проблемы. У нее появляется новый комплекс потребностей, новая концепция морали, новое ощущение себя самого. Я называю эти линии развития линиями или потоками самосознания, поскольку все они самым тесным образом связаны с самостью и ее необыкновенным путешествием по великим волнам.

Таким образом, существуют общие линии развития (когнитивная, аффективная, эстетическая, кинестетическая, математическая и т. д.) и, как подмножество этих линий, существуют линии развития, которые особо и близко связаны с самостью, ее потребностями, ее самоотождествлением и ее развитием — и именно это и есть линии самосознания.

Фактически, стадии самосознания порождаются, отчасти, именно вследствие отождествления самости с конкретным уровнем сознания. Приведем упрощенный пример: когда самость отождествляется с конвенциональным умом (когда основным уровнем сознания самости является поздний конкретно-операционный), ее самоощущение (по Левинджер) представляет собой конформистскую ролевую модель, ее моральное чувство (по Кольбергу) начинает становиться конвенциональным, а ее основной потребностью (по Маслоу) является принадлежность (все это вы можете видеть в таблицах). Все эти специфические роли, моральные представления и потребности задействуются когда центр тяжести самости приходится на поздний ум правила/роли и поддерживаются, главным образом, за счет исключительного отождествления самости с этим уровнем сознания.1 Именно таким выглядит мир с точки зрения данного конкретного уровня Великого Спектра.

Многие из этих стадий — такие, как моральные представления, самоотождествление, потребности самости — перечислены в таблицах 4а-в и 5а-в. В таблицах 4а-в приведены те этапы самосознания, которые наиболее тесно связаны с самоотождествлением (эго-развитие Левинджер и психосоциальные этапы Эриксона), а в таблицах 5а-в приведены стадии моральных представлений и перспектив, или различные типы взглядов и мировоззрений, которые самость имеет на каждом из базовых уровней сознания. Именно в этом порядке мы и будем их рассматривать.

Стадии самости (Таблицы 4а-в)

К числу ранних пионеров изучения развития самости (и тех, кто оказал значительное влияние на формирование моих собственных взглядов) принадлежат Джеймс Марк Болдуин, Джон Дьюи, Г. Мид, Хайнц Вернер, Эдит Джейкобсон, Гарри Стэк Салливэн, Хайнц Хартманн, Рене Шпиц, Эрих Нейман, Эдвард Ф. Эдингер, Клэр Грейвз и Эрик Эриксон.2 Из последовавшего за ними поколения теоретиков (также повлиявших на мои взгляды) можно назвать такие имена как Джейн Левинджер, Джон Бротон, Отто Кернберг, Жак Лакан, Хайнц Кохут, Маргарет Малер, Джеймс Мастерсон, Роберт Киган и Сузанна Кук-Гройтер (мы будем обсуждать и других исследователей).

Эриксон, исходя из традиционного психоаналитического подхода, настолько углубил и расширил психоаналитические понятия, что это, фактически, помогло разрушению психоаналитического редукционизма. Его «психосоциальные стадии», идущие от рождения через юность к старости, были с симпатией восприняты не только неспециалистами, но и многими другими исследователями — он, несомненно, обнаружил нечто важное. В схеме Эриксона, которая весьма напоминает «семь возрастов человека», выделяются семь или восемь основных возрастов (или этапов) жизни человека (см. таблицу 4а). Созвучно истине, которая уже начинала вырисовываться в исследованиях Болдуина и Пиаже (и которая была ясно видна в идеях немецкого идеализма, сильно повлиявшего на них обоих), на каждом этапе развития перед человеком предстает другой мир — с другими потребностями, другими задачами, другими дилеммами, другими проблемами и патологиями. Вместо сведения всех жизненных проблем к чему-то, что пошло не так на раннем этапе жизни (или в первом возрасте) человека (биографический редукционизм), в этой схеме имеются шесть или семь других возрастов человека, ничуть не менее, а иногда и более важных. Высшие этапы в схеме Эриксона не были надличностными в полном смысле этого слова (зачастую они представляли собой горизонтальное развертывание личностного развития);3 и все же, после Эриксона больше уже нельзя было с такой легкостью сводить все значимые события жизни человека к раннему возрасту.

Клэр Грейвз был одним из первых (наряду с Болдуином, Дьюи и Маслоу), кто показал удивительную применимость схемы развития в широком спектре областей: от бизнеса до государственного управления и образования. Грейвз предложил глубокую и элегантную систему человеческого развития, которую последующие исследования лишь уточнили и подтвердили, а не опровергли. «Говоря вкратце, я полагаю, что психология зрелого человека представляет собой развертывающийся, творческий, возвратно-поступательный и спиральный процесс, этапы которого отмечены все большим подчинением старых систем поведения более низкого порядка новым системам более высокого порядка по мере того как меняются экзистенциональные проблемы человека. Каждый последующий этап, волна или уровень экзистенции — это состояние, через которое люди проходят на своем пути к другим состояниям бытия. Когда человек сосредоточен в одном состоянии экзистенции», — то есть, когда центр тяжести самости находится вблизи данного уровня сознания, — «его психология специфична для этого состояния. Его чувства, мотивации, этика и система ценностей, биохимия, степень активации нервной системы, система научения, системы убеждений, понятие душевного здоровья, представления о том, что такое душевная болезнь и как ее следует лечить, концепции и предпочтения в сфере менеджмента, образования, экономики и политической теории и практики — все они соответствуют этому состоянию».4

Грейвз обрисовал около семи основных «уровней или волн человеческой экзистенции»: от аутического, магического и анимистического, через социоцентрический/конвенциональный, к индивидуалистическому и интегрированному, как показано в таблице 4 в. Как и многие другие западные исследователи, он не признавал существования высших (надличностных) уровней, однако внес весомый вклад в исследование до-личностной и личностной сфер.

Следует помнить о том, что практически все концепции этапов развития — от Маслоу и Джейн Левинджер до Роберта Кигена и Клэра Грейвза — основываются на больших объемах исследований и эмпирических свидетельств. Это не просто гипотезы или умозрительные теории; каждый пункт этих концепций опирается на значительное количество тщательно проверенных данных. Модели многих из упоминаемых мной теоретиков этапов развития (таких, как Пиаже, Левинджер, Маслоу и Грейвз) были проверены в странах Первого, Второго и Третьего мира (как мы видели в случае Пиаже). То же можно сказать и о модели Грейвза; на сегодняшний день она была проверена на более чем пяти тысячах индивидов во всем мире, и при этом не было найдено сколько-нибудь значимых отклонений от его схемы.5

Конечно, это вовсе не значит, что любая из этих схем описывает всё, или хотя бы большую часть всего. Все они являются, как я уже говорил, частичными фотоснимками великой Реки Жизни, и все они полезны при рассмотрения Реки по определенным углом зрения. Это не мешает другим снимкам быть столь же полезными и не означает, что эти снимки нельзя уточнить дальнейшими исследованиями. Это лишь означает, что любая психологическая модель, которая не включает в себя эти снимки, не может считаться действительно интегральной моделью.

Исследования Грейвза были продолжены, уточнены и значительно расширены Доном Беком. Книга «Спиральная динамика», написанная им в соавторстве со своим коллегой Кристофером Коуэном (они основали Национальный Центр Ценностей), является великолепным применением принципов развития вообще (тех, что предложены Грейвзом, в частности) к широкому спектру социокультурных проблем. Бек и Коуэн, отнюдь не будучи «кабинетными учеными», участвовали в дискуссиях, которые положили конец системе апартеида в Южной Африке (а затем, используя те же принципы развития, разработали «стратегию сердец и умов» для сборной команды Южной Африки по регби, которая в 1995 году выиграла Кубок Мира). Принципы Спиральной динамики оказались весьма плодотворными для реорганизации бизнеса, возрождения маленьких городков, совершенствования систем образования и снижения напряженности в городских гетто. Бек и Коуэн достигли такого необычайного успеха, потому что смогли привнести в мир, потерявшийся в плюралистическом релятивизме, ясность — и реальность — динамической теории развития.

Ситуация в Южной Африке служит великолепным примером того, почему концепция уровней развития (каждому из которых соответствуют свои собственные мировоззрение, системы ценностей и потребности) может на самом деле значительно уменьшить и даже снять социальную напряженность, а не усугубить её (как часто заявляют критики). С точки зрения Спиральной динамики процесс развития проходит через восемь «матриц ценностей» или глубинных структур: инстинктивную (уроборическую), анимистически-каббалистскую (тифоническую-магическую), богов силы (магически-мифическую), абсолютистско-религиозную (мифическую), индивидуалистическую-достигающую (рационально-эгоическую), релятивисткую (раннюю зрительно-логическую), систематически-интегративную (среднюю зрительно-логическую) и глобально-холистическую (позднюю зрительно-логическую), как показано в таблице 4б. Это не жестко зафиксированные уровни, а текучие волны, которые в значительной степени перекрываются и переплетаются друг с другом, в результате образуя сеть или динамическую спираль развертывания сознания.

Типичный благонамеренный либеральный подход к разрешению социальной напряженности состоит в том, чтобы считать все ценности равными, а затем постараться добиться выравнивания или перераспределения ресурсов (денег, прав, имущества, земли), оставляя ценности нетронутыми. Типичный консервативный подход сводится к навязыванию своих конкретных ценностей всем остальным людям. Подход с позиции развития исходит из понимания того, что существуют многие различные ценности и мировоззрения; что некоторые из них более сложны, чем другие; что многие проблемы одного этапа развития можно разрешить лишь путем эволюции на более высокий уровень и что окончательно достичь социальной справедливости можно лишь признавая эту эволюцию и способствуя ей. Более того, если мы признаем, что все эти «матрицы ценностей» потенциально доступны каждому индивиду, становится понятно, что причины социальной напряженности связаны не с цветом кожи, экономическим положением или политическим влиянием, а с типом мировоззрения, исходя из которого действует человек, группа людей, клан, племя, деловой мир, правительство или страна. Как говорит Бек: «Суть не в типах людей, а типах (мировоззрения. — Ред.) у людей». Это устраняет из рассмотрения цвет кожи и позволяет сосредоточиться на подлинно основополагающих факторах (связанных с развитием ценностях и мировоззрениях), порождающих социальную напряженность, и именно это смогло помочь разрушению апартеида в Южной Африке.6

(Мы еще вернемся к Беку в конце этой главы и рассмотрим несколько захватывающих примеров, так что если сами эти разделы о развитии самости кажутся сухими и абстрактными, можно надеяться, что их оживят многочисленные примеры и приложения).

Впечатляющая работа Джейн Левинджер была сосредоточена на развитии эго (см. таблицу 4а); она способствовала формированию точных представлений в этой области и вызвала взрыв дальнейших исследований развития. Левинджер обнаружила, что развитие эго (непосредственной самости) проходит примерно через десять четко различимых этапов, названия которых хорошо передают их содержание: аутический, симбиотический, импульсивный, самозащитный, конформистский, сознательно-конформистский, совестливый, индивидуалистический, автономный и интегрированный. На настоящий момент ее исследования были воспроизведены в нескольких различных культурах и продолжают получать самую широкую поддержку. Сюзанна Кук-Гройтер уточнила и расширила исследования Левинджер, и сформулировала собственную оригинальную и важную модель развития самости (см. таблицу 4в).7

Работы Роберта Кигана в области психологии развития (см. таблицу 4в), судя по всему, заслужили всеобщее признание (к которому присоединяюсь и я). Его обсуждение широкого спектра проблем развития отличается проницательностью, точностью, чуткостью и неподдельной заинтересованностью. На мой взгляд, подход Кигана особенно важен, поскольку он так четко объясняет природу включения (отождествления) и дистанцирования (превос-хождения), которыми отмечена каждая основная волна развития самости. Его книги «Эволюционирующая самость» и «Расти над собой»[10] показывают, почему так важен подход с позиции развития (и почему идеи Кигана так всем нравятся).

Хуан Паскуаль-Леоне привносит в исследования психологии развития так необходимую им европейскую (герменевтическую, феноменологическую, диалектическую) ориентацию, соединяя работы Пиаже, Ясперса, Гуссерля, Шелера, Мерло-Понти и Хайдеггера (повлиявшего и на формирование моих взглядов) — а также свои чрезвычайно оригинальные формулировки — в убедительную систему динамической диалектики (см. таблицы 3б и4б).8

Я полагаю, что исследования Джона Бротона также имеют огромное значение, особенно в части описания стадий развития самости и ее эпистемологии (см. таблицу 4а). Вслед за Джеймсом Марком Болдуином, Бротон не только проделал ряд важных исследований, но и предложил несколько очень нужных теоретических обобщений, уравновешивающих узость традиции Пиаже.9

В числе исследователей, которые прослеживают процесс развития до надличностных сфер, можно назвать Рудольфа Штайнера (см. таблицу 4б), Майкла Уошберна (Washburn) (см. таблцу 4а) и Дженни Уэйд (Wade) (см. таблцу 4а); уровни Стэна Грофа показаны в таблице 2а.10 Штайнер (1861–1925) был выдающимся первопроходцем (во время «периода зарождения психологии», связанного с именами Фехнера, Юнга, Джеймса и многих других) и одним из самых разносторонних визионеров в психологии и философии своего времени. Он основал антропософию и был автором более двух сотен книг по практически всем возможным вопросам.11 Майкл Уошберн представил очень чистую версию романтического взгляда на высшее развитие как повторное обретение ранее утраченных потенциальных возможностей; а Дженни Уэйд, которая является одним из наиболее компетентных представителей психологии развития нашего времени, дала превосходный обзор развертывания восьми основных волн сознания, охватывающих весь его спектр.

И снова, хотя между этими теоретиками стадий развития существует много различий, нельзя не заметить и многие глубокие аналогии. Сами названия, которые эти исследователи давали стадиям развития, говорят сами за себя. Вот какую картину можно нарисовать, используя только терминологию теоретиков, перечисленных в таблицах 4а-в: Сознание начинает свое развитие, будучи, по большей части, замкнутым на себя (аутичным) и не отделяющим себя от материального мира. Затем оно дифференцирует свою телесную самость от материального окружения и проявляется как инстинктивная, импульсивная самость, все еще магически и анимистически связанная с окружающей средой и все еще борющаяся за эгоцентрическое владычество над ней. Когда начинает возникать концептуальный ум, он дифференцируется от тела и, таким образом, самость добавляет к своим чувственным способностям все больше ментальных способностей и, значит, начинает переходить от нарциссической позиции первого лица, сосредоточенной на безопасности/уверенности/власти на более широкие межличностные, групповые и социальные орбиты.

По мере того как появляются нормативное мышление и способность ставить себя на место других людей, эгоцентрическое уступает месту социоцентрическому, с его поначалу конформистскими и конвенциональными ролями, мифически-абсолютистскими убеждениями и зачастую авторитарным образом действий. Дальнейший рост сознания освобождает самость от ее включенности в социоцентрические и этноцентрические модусы и открывает ее к формальному, универсальному, мироцентрическому постконвенциональному осознаванию, что соответствует чрезвычайному расширению сознания, модусы которого начинают становиться подлинно глобальными.

Эта постконвенциональная позиция углубляется в ходе постформального развития, которое, по единодушному мнению большинства исследователей, проходит через релятивистический индивидуализм (в котором вера в плюрализм тяготеет к изолированному гипериндивидуализму) к глобальному холизму (который переходит от плюрализма к универсальной интеграции), так что личное «Я» становится в большей степени подлинно интегрированной, автономной самостью. Я называю это кентавром. «Кентавр» — это термин, которым Эриксон обозначал состояние зрелой интеграции ума-и-тела, где «человеческий ум» и «животное тело» составляют гармоническое единство. Мы можем сказать, что это самая высшая из личностных областей, за пределами которой находятся более надличностные стадии развития.

Если сознание продолжает двигаться по эволюционной спирали развития за пределы кентавра, оно может устойчиво входить в надличностные, пост-постконвенциональные сферы (психическую, тонкую, каузальную и недвойственную). К числу немногих современных западных ученых, которые изучали эти высшие уровни, принадлежат Иоганн Фихте, Фридрих Шеллинг, Георг Гегель, Артур Шопенгауэр, Анри Бергсон, Фридрих Ницше, Карл Юнг, Мартин Хайдеггер, Карл Ясперс, Эдмунд Гуссерль, Густав Фехнер, Генри Джеймс мл., Ральф Уолдо Эмерсон, Рудольф Штайнер, Владимир Соловьев, Йосайя Ройс, Анни Безант, Фредерик Майерс, Николай Бердяев, Олдос Хаксли, Эрих Фромм, Роберто Асаджиоли, Джеймс Марк Болдуин, Уильям Джеймс и Абрахам Маслоу.12

Моральные нормы и точки зрения (Таблицы 5а-в)

Каждый раз когда центр тяжести самости отождествляется с новой и более высокой базовой волной в развертывании Великого Гнезда, она обретает не только новое ощущение самотождественности, но и новое и более высокое мировоззрение, с более широким и более всесторонним набором моральных представлений и точек зрения, многие из которых перечислены в таблицах 5а-в.

Ведущую роль в этой области сыграл Лоренс Кольберг (см. таблицу 5а), чьи работы, основывающиеся на исследованиях Болдуина, Дьюи и Пиаже, показали, что моральное развитие проходит через шесть или семь стадий (от доконвенционального к конвенциональному, постконвенциональному и пост-постконвенциональному). Индивид начинает свое развитие, будучи аморальным и эгоцентричным (правильно «то, чего я хочу»), переходит к социоцентризму (правильно «то, чего хочет группа, племя, страна») и затем переходит к постконвенциональной стадии (то, что справедливо для всех людей, независимо от расы, цвета кожи и вероисповедания). Высший (седьмой) этап морального развития в концепции Кольберга — «универсально-духовный» (пост-постконвенциональный).

Дейдра Кремер (см. таблицу 5а), дала убедительный обзор развития мировоззрений (от до-формального к формальному, плюралистическому и интегральному). Китченер и Кинг сделали важную и влиятельную работу по развитию рефлективного суждению (от репрезентации к релятивизму и к синтезу; см. таблицу 5а). Работа Уильяма Перри, посвященная социальным точкам зрения, которые развиваются от жестко дуалистических к релятивистски-плюралистичным и далее к идейно-синтетическим (таблица 5а), была с одобрением встречена другими исследователями и особенно высоко оценена студентами колледжей, поскольку она с чрезвычайным вниманием и тактом описывает их тревожное развитие. Исследования ролевого отождествления, проведенные Робертом Селманом, прояснили важнейшие аспекты развития самости и ее межличностных способностей (таблица 5в). Кэрол Джиллиген (см. таблицу 5в) описала иерархию морального развития у женщин (от «эгоизма» к «заботе» и «универсальной заботе»; это еще один вариант развития от эгоцентризма к социоцентризму и мироцентризму). Работа Джиллиген оказала огромное влияние на массовую культуру именно потому, что была ей неправильно понята (как подразумевающая, что только мужчины проходят через иерархические стадии развития; идея о том, что женское развитие не является иерархическим, стало одним из самых влиятельных культурных мифов последних двух десятилетий). Уровни действия-исследования, описанные Торбертом, оказались особенно полезными в бизнесе (см. таблицу 5а). Работа Бланшара-Филдса предлагает значимый обзор эволюции точек зрения от эгоцентрических к множественным и интегративным (см. таблицу 5а). Моральные позиции, описанные Джоном Ролзом, образуют восходящую иерархию (см. таблицу 5в), так же, как стадии Блага по Черил Армон (см. таблицу 5б) и структуры моральных характеров в важной работе Хоуи (см. таблицу 5в).13

Другими словами, все эти теории разделяют общий взгляд на моральные позиции и точки зрения, считая, что они развиваются от доконвенциональных к конвенциональным и постконвенциональным (и пост-постконвенциональным) — это еще один довод в пользу существования Великого Гнезда и его зачастую универсальных потоков.14 Тем не менее, следует подчеркнуть, что эти различные потоки развития самосознания все равно остаются относительно независимыми. Например, результаты исследований продолжают наводить на мысль, что когнитивное развитие является необходимым, но не достаточным для межличностного развития, которое необходимо, но не достаточно для развития представлений о Благе.15 Это еще раз подчеркивает тот факт, что хотя большинство индивидуальных линий развития претерпевают последовательное холархическое развертывание, для общего развития это не характерно.

Возражения

Одно из критических замечаний, постоянно выдвигаемых сторонниками плюралистистического релятивизма, сводится к тому, что любым концепциям этапов развития — например, предложенным Кольбергом или Левинджер — присущи евроцентризм и тенденция к маргинализации и дискриминации по половому признаку. Это важные обвинения, однако в течение последних полутора десятилетий эти критические замечания были тщательно расследованы и, по большей части, оказались необоснованными. Так, например, утверждалось, что концепция этапов морального развития Кольберга предвзято относится к женщинам. «В данный момент мало что подтверждает точку зрения, будто теория Кольберга предвзято подходит к женщинам», говорится в весьма уважаемом учебнике «Личное и социальное развитие». «Равно как и нет убедительных доказательств того, что женщины проходят иной путь морального развития, нежели мужчины, и в большей степени акцентируют мораль заботы. В действительности, существуют доказательства обратного: рассуждая о моральных дилеммах реальной жизни, с которыми они сталкиваются, и мужчины и женщины касаются вопросов сострадания и межличностной ответственности не реже или даже чаще, чем вопросов закона, справедливости и индивидуальных прав» (курсив оригинала). Короче, «Исследования так и не смогли доказать, что теория Кольберга предвзято подходит к женщинам».16

Ну а как насчет того упрека, что исследования Кольберга касаются, главным образом, Европы и страдают западным предубеждением, которое маргинализирует другие культуры? «Аналогичные результаты дали исследования, проведенные в Мексике, на Багамских островах, на Тайване, в Индонезии, Турции, Гондурасе, Индии, Нигерии и Кении… Поэтому представляется, что описанные Кольбергом уровни и этапы морального развития представляют собой „универсальные“ структуры… и эти моральные этапы действительно образуют инвариантную последовательность».17 Еще один исследователь так резюмирует имеющиеся свидетельства: «Всесторонний обзор межкультурных исследований приводит к мысли, что теория и метод Кольберга культурно-беспристрастны и действительно отражают моральные проблемы, нормы и ценности, актуальные для других культур. Более того, эти данные подтверждают критерии развития, подразумеваемые его стадийной моделью, оказывая впечатляющую поддержку его теории развития и ее нерелятивистской позиции…».18

Я бы сказал, что теории этапов, подобные той, что выдвинул Кольберг, продемонстрировали свою нерелятивистскую позицию именно потому, что эти этапы проходят по волнам нерелятивистской Великой Холархии — от доконвенциональной к конвенциональной волне, постконвенциональной и пост-постконвенциональной волнам. Эти волны текут в морфогенетическом поле и пространстве развития, простирающемся от неживой материи до сверхсознательного духа, в то же время на каждом этапе оставаясь полностью обоснованными в том Духе, который представляет собой сущность и таковость всего бытия.

Спиральная динамика: пример волн бытия

Вернемся теперь к Спиральной динамике и кратко рассмотрим один вариант потоков самосознания и волн их развертывания. Помните, что это просто одна серия фотографий Великой Реки; в действительности, существует множество разных потоков, которые относительно независимо проходят через базовые волны; и человек может одновременно находиться на разных волнах в их различных потоках (как показано на интегральной психограмме, рис. 2 и 3). Модель Спиральной динамики не включает в себя состояния сознания и не охватывает более высокие, надличностные волны сознания.19 Однако в границах охватываемой ей территории она дает очень полезную и элегантную модель самости и ее путешествия через то, что Клер Грейвз назвал «волнами бытия».

Рис. 4. Диаграмма Грейвза: Холоны Возрастающего Развития

Бек и Коуэн (которые сохраняют полную верность системе Грейвза) обозначают эти уровни само-бытия как матрицы ценностей (ЦМАТРИЦЫ, VMEMES). Каждая ЦМАТРИЦА — это одновременно психологическая структура, система ценностей и стиль адаптации, которые могут выражаться множеством способов, от мировоззрений до манеры одеваться и до форм государственного управления. Различные ЦМАТРИЦЫ, в определенном смысле, представляют собой «разные миры», доступные самости в ходе ее развития по великой спирали бытия под действием как ее собственной динамики, так и меняющихся условий жизни. И каждая ЦМАТРИЦА — это холон, который превосходит и включает в себя своих предшественников — это развитие как расширение охвата. На рис. 4 я привожу «Диаграмму Грейвза», которую он сам использовал для иллюстрации этого «матрёшечного» включения (которое мы бы назвали холархией).

Бек и Коуэн используют разные названия и цвета для обозначения разных уровней мира самости, число которых составляет от восьми до девяти. Но это не просто проходящие фазы в развертывании замости; они представляют собой постоянно доступные способности и стратегии адаптации, которые, коль скоро они возникли, могут активироваться при соответствующих условиях жизни (например, инстинкты выживания могут активироваться в чрезвычайных ситуациях; способности связывания могут активироваться в близких отношениях между людьми и так далее). Более того, по словам Бека: «Спираль является беспорядочной, а не симметричной, и состоит из многообразных смесей, а не чистых типов. Они образуют мозаики, сетки и гибриды».20

Первые шесть уровней — это «уровни существования», для которых характерно «мышление первого уровня». Затем происходит революционный сдвиг в сознании: появляются «уровни бытия» и «мышление второго уровня. Вот краткое описание всех восьми волн, доли населения мира, находящегося на каждой волне, и доля общественной власти и влияния, которыми обладает каждая из этих групп.21

Бежевый цвет: Архаически-инстинктивный уровень. Уровень физического самосохранения. Приоритет отдается пище, воде, теплу, сексу и безопасности. Инстинкты и навыки используются только для выживания. Отдельная самость едва пробуждается. Для продолжения жизни формируются группы выживания.

Где наблюдается: В первобытных сообществах, у новорожденных младенцев, при старческом слабоумии, на последней стадии болезни Альцгеймера, у психически больных бездомных, при массовом голодании, при военном неврозе. 0,1 % взрослого населения земного шара, 0 % власти.

Пурпурный цвет: Магически-анимистический уровень. Мышление по преимуществу анимистического типа; землю переполняют злые и добрые магические духи, которые оставляют за собой благословения, проклятия и колдовские чары, определяющие все события. Общности формируются по типу этнических племен. Духи предков связывают племя воедино. Политические связи устанавливаются в соответствии с принципом кровного и племенного родства. Этот уровень выглядит „холистическим“, но на деле является „атомистическим“: „есть название для каждого изгиба реки, но нет названия для самой реки“.

Где наблюдается: Верования в злое колдовство, наподобие культа вуду, кровные клятвы, кровная месть, талисманы удачи, семейные ритуалы, этнические магические верования и предрассудки; распространен в условиях Третьего мира, в бандах, спортивных командах и корпоративных „кланах“. 10 % населения Земли, 1 % власти.

Красный цвет: уровень богов силы. Первое появление самости, отдельной от племени — могущественной, импульсивной, эгоцентрической, героической. Мифические духи, драконы, чудовища и богатыри. Феодальные властители защищают своих подданных в обмен на их верность и труд. Основа феодальных империй — сила и слава. Мир видится как опасные джунгли, полные опасностей и хищников. Герой покоряет силой, побеждает хитростью и подчиняет; в полную меру наслаждается собой, не ведая сожаления и раскаяния.

Где наблюдается: „Ужасная раздвоенность“, бунтующая молодежь, менталитет „переднего края“, феодальные королевства, эпические герои, герои „а ля Джеймс Бонд“, солдаты удачи, неистовые рок-звезды, Атилла, Повелитель Мух. 20 % населения Земли,

Синий цвет: Конформистский Стандарт. В жизни есть смысл, направление и цель, и все определяется всемогущим Другим или Порядком. Этот праведный Порядок насаждает кодекс поведения, основанный на абсолютистских и неизменных понятиях „правильного“ и „неправильного“. Нарушение кодекса или правил влечет за собой суровое, возможно, вечное наказание. Соблюдение кодекса приносит вознаграждение за праведность. Основа древних наций (цивилизаций). Жесткая социальная иерархия; патернализм; существует один и только один правильный образ мышления обо всем. Закон и Порядок; импульсивность контролируется посредством вины; буквалистские и фундаменталистские убеждения; все общее повиновение и подчинение Порядку. Часто бывает „религиозным“ (в смысле мифического-членства; Грейвз и Бек называют этот уровень сакрально/абсолютистским»), но может быть и светским или атеистическим Порядком или Миссией.

Где наблюдается: Пуританская Америка, конфуцианский Китай, викторианская Англия, описанная Диккенсом, сингапурская дисциплинированность, кодексы чести и рыцарства, исламский фундаментализм, молодежные скаутские организации, «моральное большинство», патриотизм. 40 % населения Земли, 30 % власти.

Оранжевый цвет: Научный Прогресс. На этой волне самость «спасается» от «стадного менталитета» синего уровня и ищет истину и смысл с индивидуалистической точки зрения — гипотетико-дедуктивной, экспериментальной, объективной, механистической, операциональной — типично «естественнонаучной». Мир представляется рациональной и хорошо смазанной машиной, функционирующей в соответствии с естественными законами, которые можно изучить и освоить, а затем манипулировать ими в собственных целях. Ориентирован на личный успех и карьеру, которые (особенно в Америке) понимаются, прежде всего, как получение материальных благ. Научные законы управляют политикой, экономикой и событиями жизни человека. Мир подобен гигантской шахматной доске, на которой разыгрываются сложные партии, и победители властвуют над побежденными. Рыночные бизнес-альянсы; эксплуатация природных ресурсов ради достижения стратегического преимущества. Основа корпоративных государств.

Где наблюдается: эпоха Просвещения, Уолл Стрит, Ривьера, нарождающийся средний класс во всем мире, индустрия косметики, спортивная охота, колониализм, холодная война, индустрия моды, материализм, либеральный индивидуализм. 30 % населения Земли, 50 % власти.

Зеленый цвет: Восприимчивая Самость. Идеалы общности, связи между людьми, осознание экологических проблем, «сетевое» мышление. Человеческий дух должен освободиться от алчности, догматизма и разобщенности; чувства и взаимный интерес преобладают над холодной рациональностью; забота о земле, жизни, Гее. Противостояние иерархии; установление горизонтальных связей. Проницаемая самость, соотносительная самость, групповое взаимодействие. Акцент на диалоге и взаимоотношениях. Основа коллективных сообществ (т. е. свободно выбираемых групп, основанных на общности чувств и мнений). Решения принимаются путем соглашения и достижения общего мнения (оборотная сторона: бесконечная «переработка» и неспособность приходить к решению). Обновленная духовность, гармония, обогащение потенциальных возможностей каждого человека. Сильный эгалитаризм, антииерархизм, плюралистические ценности, социальное конструирование реальности, разнообразие, многокультурность, релятивистические системы ценностей; это мировоззрение часто называют плюралистическим релятивизмом. Субъективное, нелинейное мышление; большая степень аффективного тепла, чуткости и заботы о Земле и всех ее обитателях.

Где наблюдается: Движение глубинной экологии, постмодернизм, голландский идеализм, психотерапия Карла Роджерса, канадская система здравоохранения, гуманистическая психология, теология освобождения, экуменическое движение (Всемирный Совет Церквей), Гринпис, движение за защиту прав животных, экофеминизм, постколониализм, Фуко/Деррида, политкорректность, движения в защиту разнообразия, защита прав человека, экопсихология. 10 % населения Земли, 15 % власти.

С завершением зеленой матрицы человеческое сознание готовится к квантовому скачку к «мышлению второго порядка». Клэр Грейвз называл это «важнейшим скачком», которым преодолевается «невероятный по глубине своего значения разрыв». По существу, обладая сознанием второго порядка, человек может мыслить как вертикально, так и горизонтально, используя и иерархии и гетерархии; он впервые может живо охватить умом весь спектр внутреннего развития и, таким образом, понимать, что каждый уровень, каждая матрица и каждая волна имеет решающее значение для здоровья всей спирали развития.

Я бы сказал, что, поскольку каждая волна представляет собой «превосхождение и включение в себя», то она является фундаментальной составляющей всех последующих волн, и значит следует лелеять и принимать каждую волну. Более того, каждая волна сама может быть активирована или повторно активирована, если того требуют жизненные обстоятельства. В экстремальных ситуациях мы можем активировать красные силы побуждения; в ответ на хаос нам, возможно, потребуется активировать синий порядок; при поисках новой работы нам могут пригодиться оранжевые побуждения к успеху, а в браке и отношениях с друзьями — зеленое близкое связывание.

Но ни одна из этих матриц не способна полностью понимать значение существования других матриц. Каждая из матриц первого порядка считает, что ее мировоззрение — это правильная или наилучшая точка зрения. Если это ставят под сомнения, она реагирует отрицательно; всякий раз, когда ей угрожают, она яростно сопротивляется, используя доступные ей средства. Синему порядку очень неприятны и красная импульсивность и оранжевый индивидуализм. Оранжевый успех считает, что синий порядок предназначен для дураков и неудачников, а зеленое связывание слабо и несущественно. Зеленый эгалитаризм терпеть не может превосходства и ранжирования ценностей, «больших картин» и всего, что выглядит авторитарным, и потому остро реагирует на синее, оранжевое и все, что идет после зеленого.

Все это начитает меняться при возникновении мышления второго порядка. Так как сознание второго круга полностью осведомлено о внутренних стадиях развития — даже если оно и не может их четко выделить — оно отступает назад и схватывает общую картину и, таким образом, понимает необходимую роль, которую играют все разнообразные матрицы. Используя то, что мы бы назвали зрительной логикой, осознание второго порядка мыслит в категориях всей спирали бытия, а не только категориями любого отдельно взятого уровня.

Там, где зеленая матрица использует раннюю или начальную зрительную логику для постижения многочисленных разнообразных систем и контекстов, существующих в разных культурах, мышление второго порядка идет дальше и начинает соединять эти плюралистические системы в интегральные и холистические спирали и холархии (Бек и Коуэн сами говорят, что мышление второго уровня оперирует с «холонами»). Эти холархии включают в себя как внутренние, так и внешние уровни развития, и в вертикальном, и в горизонтальном измерениях, что приводит к многоуровневому, многомерному, высоко холоархическому воззрению.

В мышлении второго порядка можно выделить две основных волны (соответствующие тому, что мы бы определили как средний и поздний зрительно-логические уровни).

Желтый цвет: Интегративный. Жизнь — это калейдоскоп естественных иерархий холархии, систем и форм. Наивысший приоритет имеют гибкость, спонтанность и функциональность. Различия и множественность могут интегрироваться во взаимозависимые, естественные потоки. Там, где это уместно, эгалитаризм дополняется естественными степенями превосходства. Знания и компетентность должны иметь более важное значение, чем ранг, власть, статус или групповая принадлежность. Преобладающий мировой порядок является результатом существования разных уровней (матриц) реальности и неизбежных паттернов движения вверх и вниз по динамической спирали. Хорошее государственное управление облегчает подъем социальных структур через уровни возрастающей сложности (вложенную иерархию).

Бирюзовый цвет: Холистический. Универсальная холистическая система, холоны/волны интегративных энергий; объединение чувств со знанием кентравр; множество уровней переплетаются в единую сознательную систему. Всеобщий, но живой и осознанный порядок, не основывающийся на внешних правилах (как на синем уровне) или групповых связях (как на зеленом уровне). «Великое объединение» возможно в теории и в действительности. Иногда вызывает возникновение новой духовности как сети всего сущего. Бирюзовое мышление использует всю спираль; видит множественные уровни взаимодействия; замечает обертоны, мистические силы и всепроникающие текучие состояния, пронизывающие любую организацию.

Мышление второго порядка: 1 % населения Земли, 5 % власти.

Поскольку всего 1 % населения Земли характеризуются мышлением второго порядка (и всего 0,1 % находятся на бирюзовом уровне), сознание второго круга встречается относительно редко, поскольку оно в данный момент является «передним краем» коллективной эволюции человечества. Бек и Коуэн приводят множество примеров, от концепции ноосферы Пьера Тейяра де Шардена до роста влияния трансперсональной психологии, и делают вывод, что мышление второго уровня начинает встречаться все чаще — а на горизонте видны еще более высокие уровни.

В то же время, можно заметить, что мышлению второго порядка приходится возникать на фоне значительного сопротивления со стороны мышления первого порядка. На самом деле, как мы увидим в главе 13, вариант постсовременной зеленой матрицы уже активно боролся с возникновением более интегративного и холархического мышления. (Кроме того, представители этой матрицы, фактически, предали анафеме во всех университетах исследования развития, которые зависят от мышления второго порядка. Именно поэтому исследователей, представленных в этой книге (и в таблицах), по любым критериям можно считать героями и героинями, которым приходилось вести свою работу в чрезвычайно враждебном окружении). И все же, как указали Грейвз, Бек и Коуен, без мышления второго порядка человечество обречено оставаться жертвой глобального «аутоиммунного заболевания», где различные матрицы борются друг с другом в попытках добиться верховенства.

И в то же время, второй порядок возникает именно из большого фонда зеленых (и иногда оранжевых) матриц.22 Именно из плюралистических точек зрения, освобождаемых зелеными матрицами, строятся холистические сети. Поэтому эта книга — приглашение тем представителям зеленого уровня, которые готовы двигаться дальше, не отказываясь от этого уровня, но обогащая его.

Горизонтальные типологии

И, наконец, несколько слов о «горизонтальных» типологиях, наподобие психологических типов Юнга, эннеаграммы, системы Майерса-Бриггса и т. п. По большей части, это не вертикальные уровни, этапы или волны развития, а скорее разные типы ориентаций, возможных на каждом из различных уровней. Некоторые люди считают эти типологии очень полезными для понимания самих себя и других. Но следует отдавать себе отчет в том, что эти «горизонтальные» типологии имеют фундаментально иную природу, чем «вертикальные» уровни — последние представляют собой универсальные стадии, через которые люди проходят в нормальном процессе развития, тогда как первые — это типы личностей, которые могут встречаться — или не встречаться — на любой из этих стадий.

Например, мы видели, что когнитивное развитие проходит через сенсомоторную, до-операционную и конкретно-операционную стадии, ведущие к формальной. Согласно имеющимся данным, из этого порядка прохождения стадий нет существенных исключений. Таким образом, мы можем с достаточной уверенностью включать эти и другие подобные стадии в любую интегральную психологию. Но у нас нет такой уверенности в отношении горизонтальных типологий. Они всего лишь очерчивают некоторые их возможных ориентаций, которые можно найти или не найти на любой из стадий, и потому их включение в модель основывается в большей степени на личном вкусе и полезности, чем на убедительных доказательствах: та или иная конкретная типология не обязательно подходит для всех людей, в то время как через базовые волны сознания проходят все люди.

Это не значит, что горизонтальные типологии бесполезны; напротив, они могут быть чрезвычайно полезными для самых разнообразных целей. Например, эннеаграмма представляет собой изощренную систему, подразделяющую людей на девять основных типов личностей (реформатор, помощник, мотиватор, индивидуалист, исследователь, лоялист, энтузиаст, лидер, миротворец).23 Чтобы эффективно использовать такие типологии, необходимо сознавать, что эти девять типов личности могут существовать на всех основных уровнях развития сознания.

Так, если использовать пример Спиральной динамики для вертикальных уровней и эннеаграмму для горизонтальных, можно наблюдать, например, 3-й тип личности по эннеаграмме (мотиватор) на пурпурном уровне, красном уровне, оранжевом уровне, зеленом уровне, и так далее. В этом примере девять типов личности на восьми уровнях развития дают нам типологию из семидесяти двух различных типов личности — и вы можете начать понимать, как могла бы выглядеть подлинно многомерная психология!

Но это лишь один пример множества волн и потоков — а также типов, — которые можно обнаружить в великой Реке Жизни. Ничто из них не дает окончательного ответа, но все они могут сообщить нам кое-что важное.

Заключение к Части I

Волны, потоки и самость. В I Части мы вкратце рассмотрели базовые уровни или волны развития (от материи к телу, к сознанию, к душе и к духу), индивидуальные линии или потоки развития (когнитивную, моральную, самоопределения, мировоззрения, ценностей и т. д.) и самость, которая путешествует по этим волнам и потокам. Мы увидели важность принципа «превосхождения и включения в себя» и, таким образом, необходимость почитать и принимать все волны и потоки Великого Гнезда Бытия.

Но когда мы более внимательно рассматриваем общее развитие сознания, мы не можем не заметить, что, за немногими исключениями, подавляющее большинство современных исследователей не включают в свои модели или даже не признают более высокие, надличностные, духовные уровни. Просматривая таблицы, которые охватывают весь спектр, можно поразиться тому, сколь многие современные исследователи останавливаются где-то вблизи уровня кентавра и зрительно-логического и игнорируют или даже отрицают существование надличностных и трансцендентальных волн сверхсознательного развития.

Хотя и верно, что в до-современную эпоху духовность, по большей части или даже полностью, была магической, мифической и до-операционной, тем не менее, наиболее продвинутые йоги, святые и мудрецы имели доступ к надрациональным, надличностным, трансцендентальным сферам, по-своему и со своей собственной точки зрения принимая и понимая все Великое Гнездо Бытия — от подсознания до самосознания и сверхсознания. Эти редкостные души обладали не только способностью к мышлению второго порядка (как показывают их детальные модели развития; см. главу 12), но и полностью превосходили мыслящий ум в сверхсознательных и надментальных состояниях. И как правило, в своих попытках делать это они опирались на поддержку всей культуры. Именно поэтому мы говорим, что в Великом Гнезде Бытия воплотилась мудрость до-современности. И даже если средний индивидуум не пробуждался к более высоким уровням Гнезда, существовало понимание того, что эти более высокие потенциальные возможности доступны любому, кто желал идти по пути пробуждения, освобождения или просветления. До-современность признавала эти более высокие надличностные духовные сферы, тогда как современность, по большей части, их полностью отрицает.

Что же происходит? Как могло нечто повсеместно признававшееся на одном этапе нашей коллективной истории стать решительно вычеркиваемым на следующем этапе? Это поразительное явление, по-своему, полностью сравнимо с исчезновением динозавров. Самое распространенное представление в человеческой предыстории и истории (а именно, существование какого-то духовного измерения бытия) было объявлено просто грандиозной коллективной галлюцинацией. И этот вывод делался с непререкаемым авторитетом науки и с пылом, обратно пропорциональным его правдоподобию. Духовное измерение торжественно провозглашали всего лишь выражением неудовлетворенных инфантильных потребностей (Фрейд), туманной идеологией для подавления масс (Маркс) или проекцией потенциальных возможностей человека (Фейербах). Таким образом, духовность — это, якобы, глубокое заблуждение, от которого человечество, судя по всему, не могло избавиться в течение примерно миллиона лет, вплоть до недавнего времени, когда всего несколько веков тому назад современность принесла клятву верности эмпирической науке и сразу же решила, что во всем мироздании нет ничего кроме материи, и точка.

Мрачность научной декларации современности просто пугает. В необычайном путешествии от материи к телу, к уму к душе и к духу, научный материализм остановился на самом первом этапе и заявил, что все дальнейшее развитие — это всего лишь фигуры из пыли, пляшущей в воздухе. Он не объяснял, почему эта пыль поднимается прямо вверх и со временем начинает создавать произведения искусства. Вернее, он объяснял это слепой случайностью и слепым отбором, как будто из двух слепых может получиться гениальный художник. Сенсомоторная сфера была провозглашена единственно реальной сферой, и вскоре случилось так, что душевное здоровье стали определять как приспособленность к этой «реальности». Любое сознание, видевшее что-либо помимо материи, очевидно, страдало галлюцинациями.

Эту культурную катастрофу можно адекватно охарактеризовать только словом «ужасающая». И все же, если эти более высокие духовные и надличностные измерения — действительно врожденные потенциальные способности человеческого тела-ума, то даже это широчайшее культурное подавление не будет достаточно сильным, чтобы излечить душу от любопытства и способности удивляться или лишить ее благодати; недостаточно сильным, чтобы скрыть тайну трансценденции, экстаза и освобождения, сияющего Бога и возлюбленной Богини.

Для того чтобы могла существовать подлинно интегральная психология (или любой вид интегральных исследований), необходимо открыто бороться с этим невероятным расколом между до-современностью и современностью — между духовным и материальным. Хотя в современном и пост-современном мире происходит медленное движение в направлении повторного введения какой-то разновидности духовности, тем не менее «официальным» и самым распространенным мировоззрением современного Запада остается научный материализм. И ясно, что у нас не может быть интегрального представления об уровнях сознания, если современность и современная наука отрицают существование большинства из них. Если термин «интегральное» вообще имеет какой-либо смысл, он означает интеграцию, соединение всего, что дано человечеству; и если современность вместо этого упорно отбрасывает все, что было до нее, тогда «интегральный проект» с самого начала обречен на неудачу. В то же время, нет никакой пользы пытаться вернуться «во время оно», как желают романтики, пытаться «воскрешать» прошлое в стремлении «вернуть реальное», ибо современность приносит собственные важные истины и глубокие прозрения, которые также нужно гармонизировать; и, по правде говоря, «время оно» вовсе не было таким уж замечательным.

Если мы хотим двигаться вперед к яркой перспективе интегрального подхода, нам нужно научиться уважать как сильные, так и слабые стороны до-современности и современности. Если мы сумеем найти логически последовательный способ уважать и принимать как древние, так и современные истины, тогда подлинно интегральный подход, возможно, перестанет быть всего лишь красивой мечтой.

Часть II. ПУТЬ: ОТ ДО-СОВРЕМЕННОСТИ К СОВРЕМЕННОСТИ

Подлинно интегральная психология, безусловно, должна включать в себя религиозные или духовные измерения человечества. И в то же время, великие духовные системы — христианство, иудаизм, ислам, буддизм, индуизм, даосизм и так называемые примитивные религии — в большинстве своем являются частью наследия до-современности. Это отнюдь не значит, что эти религии не существуют или не имеют влияния в современном мире; это лишь значит, что их корни и основания закладывались, главным образом, в до-современную эпоху, и их мировоззрения несут на себе глубокий отпечаток культурных течений того времени. Кроме того, характерной чертой самого исторический периода, который мы называем «современностью» (и, особенно, эпохи Просвещения на Западе), было противостояние религии. Научный эмпиризм Просвещения зачастую ставил своей целью уничтожение «суеверий», которые, как считалось, составляли большую часть принципов организованной религии.

Если интегральная психология действительно хочет включать в себя как непреходящие прозрения «религиозной» до-современности, так и важнейшие открытия «научной» современности, необходим какой-то способ в наиболее общем виде согласовать их противоположные позиции по отношению к духовности.

Поэтому во II Части мы очень кратко рассмотрим великий переход от до-современного к современному мировоззрению и постараемся показать, что у них обоих было множество сильных и слабых сторон, и что наилучшая стратегия интегрального подхода состоит в том, чтобы брать из них то, что выдержало проверку временем, отбрасывая их ограничения. Я полагаю, что другого способа создать подлинно интегральный подход просто не существует. Все известные мне попытки построения интегральной модели страдают либо от недооценки сильных сторон древних традиций, либо от недопонимания важного вклада современности; я попытаюсь как можно лучше очертить и то, и другое.

Затем, в III Части мы вернемся назад и попытаемся собрать разрозненные кусочки воедино — с уважением как к до-современному, так и к современному — и, таким образом, предложить конструктивный пост-современный подход к интегральной психологии.

5. ЧТО ТАКОЕ СОВРЕМЕННОСТЬ?

Нечто Неслыханное

Что же такое принесла в мир эпоха современности, чего, в общем и целом, недоставало до-современным культурам? Что делало современность столь существенно отличной от предшествовавших ей культур и эпох? Что бы это ни было, это, скорее всего, будет одной из важнейших черт любой всесторонней или интегральной психологии.1

На вопрос: «Что такое современность?» предлагалось множество ответов. Большинство из них носят отчетливо отрицательный характер. Утверждают, что современность отмечена смертью Бога, смертью Богини, превращением жизни в товар, выравниванием качественных различий, жестокостями капитализма, утратой ценностей и смысла, распадом жизненного мира, экзистенциальным ужасом, индустриализацией и загрязнением окружающей среды, воинствующим и вульгарным материализмом — все это часто резюмируют в одной фразе, которую сделал знаменитой Макс Вебер: «мир лишился очарования».

Несомненно, во всех этих утверждениях есть доля истины, и нам нужно в достаточной мере их учитывать. Однако ясно, что в современности были и кое-какие чрезвычайно положительные аспекты, ибо она принесла нам либеральную демократию; идеалы равенства, свободы и справедливости независимо от расы, класса, вероисповедания или пола; современную медицину, физику, биологию и химию; конец рабства; движение за равноправие женщин (феминизм) и всеобщие права человека. Это, безусловно, несколько более благородные достижения, чем просто «всеобщее разочарование».

Нет, нам нужно четкое определение или описание современности, которое учитывает все эти факторы — и хорошие (как либеральная демократия), и плохие (как повсеместная утрата смысла). Различные ученые — от Макса Вебера до Юргена Хабермаса — высказывали предположение, что отличительной особенностью современности является «разграничение культурных сфер ценностей», что, в особенности, означает разграничение искусства, морали и науки. Там где раньше эти сферы, как правило, сливались, современность проводила границы, позволяя каждой из них двигаться в собственном темпе, с собственным достоинством, используя собственные инструменты и следуя собственным открытиям, без давления со стороны других сфер.

Это разграничение позволяло каждой из сфер делать глубокие открытия, которые, при их мудром использовании, могли вести к таким «хорошим» результатам, как демократия, конец рабства, движение за равноправие женщин и быстрое развитие медицины; однако, неразумное применение тех же открытий столь же легко превращалось в «оборотные стороны» современности — научный империализм, утрату очарования мира и тоталитарные структуры мирового господства.

Прелесть этого определения современности — а именно, что она разграничивает сферы ценностей искусства, морали и науки — состоит в том, что оно позволяет нам видеть, что лежит в основе как хороших, так и плохих сторон современности. Оно позволяет понять и величие, и несчастье современности.

Культуры до-современности, разумеется, имели и искусство, и мораль, и науку. Однако суть состоит в том, что эти сферы, как правило, были относительно «нераздельными». Так, например, во время Средневековья Галилей не мог свободно смотреть в свой телескоп и сообщать о результатах своих исследований, поскольку искусство, мораль и наука были объединены под властью Церкви, и, таким образом, мораль Церкви определяла, чем может, а чем не может заниматься наука. И если Библия говорила (или подразумевала), что Солнце вращается вокруг Земли, то ни о каких научных дискуссиях по этому поводу не могло быть и речи.

Но после разграничения сфер ценностей Галилей мог бы смотреть в свой телескоп, не боясь обвинения в ереси и измене. Наука могла свободно искать свои собственные истины, не подвергаясь грубому давлению других сфер. То же произошло с искусством и моралью. Художники могли, не боясь наказания, изображать нерелигиозные или даже святотатственные темы. А теория морали могла свободно изучать принципы добродетельной жизни без оглядки на то, что по этому поводу сказано в Библии.

По всем этим и многим другим причинам, разграничения, проведенные современностью, принято считать величием современности, поскольку именно они, отчасти, привели к рождению либеральной демократии, концу рабства, эмансипации женщин и выдающимся успехам медицины, наряду со многими другими великими достижениями.

«Плохой стороной» современности было то, что эти ценностные сферы не просто мирно разделялись, но, зачастую, полностью утрачивали связь друг с другом. Чудесные разграничения современности заходили слишком далеко, приводя к настоящему разобщению, раздробленности и отчуждению. Величие становилось бедствием. Рост становился злокачественным перерождением. Все большая разобщенность сфер ценностей позволяла могущественной и агрессивной науке вторгаться в другие сферы и подчинять их себе, изгоняя искусство и мораль из любого серьезного рассмотрения при подходе к «реальности». Наука становилась сайентизмом — научным материализмом и научным империализмом — который вскоре превратился в господствующее «официальное» мировоззрение современности.

Именно этот научный материализм очень скоро объявил все остальные сферы ценностей бесполезными, «ненаучными», иллюзорными и т. д. И именно по этой причине научный материализм провозгласил, что Великое Гнездо Бытия не существует.

Согласно научному материализму, Великое Гнездо материи, тела, сознания, души и духа можно было полностью сводить к системам одной лишь материи; и материи — или материи/энергии — будь то в материальном мозгу или в системах материальных процессов — достаточно для исчерпывающего описания всей реальности. Исчезли и сознание, и душа, и дух — фактически, исчезла вся Великая Цепь, за исключением ее жалкого нижнего звена — и на ее месте, как сетовал Уайтхед, осталось «нечто унылое, без звука, запаха и цвета; всего лишь бессмысленная и бесконечная суета материи». (К чему он добавил: «Тем самым современная философия была разрушена до основания».)

Вот так случилось, что современный Запад стал первой в истории человечества крупной цивилизацией, которая отрицала сущностную реальность Великого Гнезда Бытия. И именно в этот мир массового отрицания мы хотим вернуть сознание, внутреннее, глубинное, духовное и, таким образом, потихоньку двинуться в направлении более интегрального воззрения.

Четыре Сектора

По моему мнению, существует простой способ понять этот научный редукционизм — и простой способ его преодолеть.

Рис. 5. Четыре Сектора.

Когда я сравнивая и сопоставлял множество схем, перечисленных в таблицах, я заметил, что практически все они без исключения подразделяются на четыре основные категории. В конце концов, стало очевидно, что эти четыре категории представляют, соответственно, внутреннюю и внешнюю стороны жизни индивида и коллектива (см. рис. 5). Верхняя половина этой диаграммы относится к индивиду, нижняя половина — к сообществу или коллективу; левая половина относится к внутреннему (субъективное, сознание), а правая половина — к внешнему (объективное, материя).

Так, Верхний-Левый сектор представляет внутреннюю жизнь индивида, субъективный аспект сознания или индивидуальное осознание, которое я изобразил с помощью когнитивной линии, идущей вверх до зрительно-логического уровня. (На рис. 5 показан процесс развития от Большого Взрыва и до современного среднего модуса сознания; он не включает в себя надличностное развитие, которое мы будем подробно обсуждать позднее). Полный Верхний-Левый сектор включает в себя весь спектр сознания, как он проявляется у любого индивида, от телесных ощущений до ментальных идей, души и духа. Интегральная психограмма представляет собой схематическое изображение этого сектора. Язык этого сектора — это язык «Я»: описания внутреннего потока сознания «с точки зрения первого лица». Это также сектор эстетики, или красоты, которая заключается в «Я» того, кто ее воспринимает.

Верхний-Правый сектор представляет объективные или внешние корреляты этих внутренних состояний сознания. Не касаясь сейчас точного соотношения внутреннего ума и объективного мозга, мы можем просто отметить, что между ними существует, как минимум, очень близкая взаимосвязь. Так, на рис. 5 можно видеть, что даже простые клетки (прокариоты и эукариоты) уже демонстрируют «раздражимость», или активный ответ на стимулы. Организмы с нервной системой обладают способностями к ощущению и восприятию; «рептильные» структуры ствола мозга[11] добавляют к этому способность к побуждениям и инстинктивному поведению; лимбическая система[12] добавляет эмоции и определенные рудиментарные, но мощные чувства; новая кора[13] добавляет способность формировать символы и понятия, и так далее. (Как мы увидим, уровни, обозначенные SF1, SF2 и SF3, соответствуют более высоким структурам-функциям мозга, связанным с более высокими формами осознавания или познания). Исследователи, которые изучают этот сектор, сосредоточиваются на механизмах мозга, нейромедиаторах[14] и органических вычислительных системах (т. н. биокомпьютерных функциях), которые обеспечивают работу сознания (нейрофизиология, когнитивная психология, биологическая психиатрия и т. д.) Язык этого сектора — это язык «оно»: объективные объяснения научных фактов, касающихся индивидуального организма, «с точки зрения третьего лица».

Однако индивиды никогда не существуют в одиночестве; любое бытие — это бытие-в-мире. Индивиды всегда составляют часть некой общности, или коллектива, у которого есть свои «внутренние» и «внешние стороны». Они показаны в Нижнем-Левом и Нижнем-Правом секторах, соответственно. Нижний-Левый сектор представляет внутреннее коллектива, то есть, ценности, смыслы, мировоззрения и этические системы, которые разделяются любыми группами индивидов. На рис. 5 представлены все эти мировоззрения — например, магическое, мифическое и рациональное (которые мы будем обсуждать позднее). Язык этого сектора — это язык «мы»; язык «второго лица» или Я-Ты, который связан с взаимопониманием, справедливостью и великодушием — короче говоря, с тем, что нам необходимо, для того чтобы дружно жить вместе. Это сектор культуры.

Но культура — не что-то бесплотное и существующее в пустоте. Точно так же, как индивидуальное сознание основывается на объективных, материальных формах (таких, как мозг), все составляющие культуры основываются на внешних, материальных, организационных формах. В число этих социальных систем входят материальные институты, геополитические образования и производительные силы (от собирательских до садоводческих, земледельческих, промышленных и информационных). Так как все это объективно существующие явления, то язык этого сектора, как и язык объективного индивидуального — это язык «оно».

Поскольку Верхний-Правый и Нижний-Правый секторы представляют объективные «оно», их можно рассматривать как одну общую область, и это значит, что все четыре сектора, вместе взятые, можно называть «Большой Тройкой» «Я», «мы» и «оно». Или же, можно говорить об эстетике «Я», морали «мы» и «оно» науки. Красота, Добро и Истина; точки зрения первого лица, второго лица и третьего лица; самость, культура и природа; искусство, мораль и наука.2

Другими словами, эти четыре сектора (или просто Большая Тройка), в действительности, представляют собой основу современного разграничения ценностных сфер искусства, морали и науки. Там, где до-современность тяготела к синкретизму или неполному разграничению Большой Тройки, современность проводит четкие границы и предоставляет каждой из областей идти собственным путем. Это разграничение было частью величия современности, которая, позволив каждой из областей искать свои собственные истины, дала им возможность совершать поразительные открытия, имеющие далеко идущие последствия. Даже самые суровые критики согласны, что эти открытия ясно отделяют современность от до-современности.

Однако их разделяет и кое-что еще. Разграничение Большой Тройки зашло слишком далеко и стало распадом Большой Тройки: величие превратилось в несчастье, и это позволило империалистической науке подчинить себе другие сферы и объявить, что они не обладают собственной реальностью (сайентизм, научный материализм, одномерный человек, утрата очарования мира). Исчезли сознание, душа и дух, и вместо них, насколько видит глаз, простирается бесконечное однообразие мира «оно»: «нечто унылое, без звука, запаха и цвета; всего лишь бессмысленная и бесконечная суета материи».

В результате этого практически весь спектр сознания и, разумеется, его более высокие уровни (душа и дух) свелись к перестановкам и сочетаниям материи и тел. Резко говоря, все «Я» и «мы» были сведены к «оно», к объектам научного рассмотрения, которое, сколь бы долгим и пристальным оно ни было, не могло найти ничего похожего на Великое Гнездо человеческих возможностей, но видело повсюду лишь бесконечные картины движущихся и суетящихся «оно».

Вывод: Интегральная задача

Таким образом, оказывается, что у до-современности была по меньшей мере одна сильная сторона, которой лишена современность: она признавала все Великое Гнездо Бытия, которое, по существу, представляет собой общую карту более высоких потенциальных возможностей человека. Однако у до-современности была и как минимум одна серьезная слабость: она не полностью разграничивала сферы ценностей на любом из уровней Великого Гнезда. Поэтому, помимо всего прочего, было затруднено объективно-научное исследование спектра сознания; специфические и, зачастую, обусловленные местной культурой представления о Великом Гнезде считались универсально значимыми; а общепринятые моральные нормы были неразрывно связаны с этими ограниченными культурно-обусловленными представлениями. Джордано Бруно, возможно, переживал многие из высших уровней Великого Гнезда, но поскольку сферы ценностей, в целом, не были полностью разграничены, и их индивидуальные свободы не были защищены законом и обычаями, Инквизиция с готовностью сожгла его на костре.

С другой стороны, современность сумела полностью разграничить Большую Тройку искусства, морали и науки, так все они начали делать собственные выдающиеся открытия. Но по мере того как разграничение становилось разобщением и начиналась агрессивная карьера научного колониализма, все «Я» и все «мы» сводились к паттернам объективных «оно», и, таким образом, все внутренние стадии развития сознания — от тела к уму, к душе и к духу — были бесцеремонно отброшены, как куча суеверной чепухи. Великое Гнездо рухнуло, превратившись в научный материализм — в то, что мы будем называть «флатландией», плоской страной, где до сих пор остается практически весь научный мир.

Таким образом, представляется, что наша задача состоит в том, чтобы воспринимать и объединять сильные стороны до-современности и современности, отбрасывая их недостатки.

6. ОБЪЕДИНЕНИЕ ДО-СОВРЕМЕННОГО И СОВРЕМЕННОГО

Одна из наших целей — объединить непреходящие истины до-современного и современного подхода к психологии и сознанию. Мы увидели, что квинтэссенцией мировоззрения до-современности было Великое Гнездо Бытия, а квинтэссенцией современного мировоззрения — разграничение сфер ценностей искусства, морали и науки. Таким образом, чтобы объединить до-современное и современное, нам нужно соединить Великое Гнездо Бытия с современными разграничениями. Это значит, что каждый из уровней традиционного Великого Гнезда необходимо четко разграничить в соответствии с четырьмя секторами. Сделав это, мы отдадим должное как сути древней духовности — Великому Гнезду — так и центральному тезису современности — раздельности сфер ценностей. И это будет основанием, которое, возможно, поможет нам продвинуться к более интегральной психологии.

Такой подход в очень упрощенном виде показан на рис. 6, где я подразделил каждый из уровней Великого Гнезда в соответствии с четырьмя секторами. Современная наука уже предоставила впечатляющее описание эволюции или развития Верхнего-Правого и Верхнего-Левого секторов — от атомов до молекул, клеток и организмов, и от собирательства до земледелия, промышленности и информационных технологий. А в нашем собственном обсуждении мы уже видели многочисленные примеры эволюции или развития во внутренних секторах — волны, потоки, мировоззрения, мораль и так далее.

Но, в отличие от современности, мы хотим учитывать все уровни четырех секторов, от тела до ума, души и духа (а не просто отрицать существование более высоких уровней). И, в отличие от до-современности, мы хотим учитывать все сектора на каждом из этих уровнях (а не смешивать их без разбора).

Рис. 6. Великое Гнездо с Четырьмя Секторами.

Таким образом, задача интегральной психологии (как частного случая интегральных исследований вообще) заключается в том, чтобысогласовывать и объединять результаты исследований на всех уровнях и во всех секторах. Очевидно, что интегральная психология сосредоточивается на Верхнем-Левом секторе, однако суть интегрального подхода состоит в том, что для полного понимания этого сектора его необходимо рассматривать в контексте всех остальных секторов. Такое «всеуровневое, всесекторное» объединение было недоступно и до-современности (которая была всеуров-невой, но не всесекторной), и современности (которая была всесекторной, но не всеуровневой). Эти два серьезных недостатка заслуживают более внимательного рассмотрения.

Вершина До-современности: Все Уровни

Традиционное Великое Гнездо относилось почти исключительно к Верхнему-Левому сектору, или к спектру сознания, как он проявляется у отдельных людей (от тела к уму, к душе и к духу). Хотя Великая Цепь также касалась онтологических сфер (или уровней) реальности, эти сферы не были четко подразделены на четыре сектора — по крайней мере, такое подразделение, не проводилось последовательно. Поэтому почти не было понимания того, как сознание соотносится с состояниями мозга, нейрофизиологией и нейромедиаторами (не сводится к состояниям мозга, но и не чисто трансцендентно по отношению к ним). Почти не было понимания того, каким образом мировоззрение человека — и его опыт спектра сознания — глубоко окрашиваются и формируются фоновыми культурными контекстами, в которых он живет. Почти не было понимания того, как материальный способ производства (собирательство, садоводство, земледелие, промышленность и т. д.) влияет на склад индивидуального сознания и резко меняет все, от половых ролей до статистики самоубийств и привычек питания.

Короче говоря, традиционная Великая Цепь сосредоточивалась, главным образом, на Верхнем-Левом секторе и почти полностью игнорировала отдельные подробности остальных секторов, от объективных состояний мозга до межсубъектных культурных контекстов и межобъектных общественных сил. Таким образом, она была огромной, цельной, статичной системой, пока еще не вполне понятной с точки зрения дифференциации многообразных культурных контекстов и их дальнейшей интеграции в глобальные эволюционирующие системы — как мы увидим в главе 12, такое понимание дали современность и пост-современность.1 Например, Плотин в своем личном развитии мог пройти все уровни Великой Цепи, однако подробные корреляции с другими секторами просто еще не были вполне понятны (именно из-за того, что они не были полностью дифференцированы). В частности, поскольку Верхний-Правый сектор (материальный организм) был материальным, представители вечной философии помещали его на самый низший уровень Великой Цепи (материя), так как не понимали, что материальные формы соотносятся с состояниями сознания как внешнее с внутренним, а не просто как низшее с высшим. С традиционной точки зрения любой уровень выше материи считался «трансцендентными» по отношению к материи, находящимся полностью за ее пределами и существующим на своего рода небесах или в какой-то неземной сфере, и это придавало Великой Цепи в значительной мере «потусторонний» оттенок. Вместо того чтобы видеть, что эволюция сознания связана внутренне с повышением качества сознания и внешне с повышением сложности материи (так, что в человеческом мозгу больше нервных связей, чем звезд во вселенной: будучи самой сложной из существующих форм материи, он соответствует высочайшей степени сознания в Космосе) — вместо понимания этого тонкого соответствия, понимания того, что дух является внутренним по отношению к природе, а не стоит над природой, традиционная Великая Цепь призывала отвергать и обесценивать этот мир.

Более того, когда современная наука обнаружила некоторые из этих тонких взаимоотношений между «трансцендентным сознанием» и «материальным мозгом», по традиционному пониманию Великой Цепи был нанесен сокрушительный удар, от которого оно так и не оправилось. Если «потустороннее сознание», в действительности, связано с «посюсторонним организмом», то не могли ли все так называемые метафизические реалии на самом деле быть аспектами этого мира? Да и нужны ли нам вообще эти «духовные» реалии? Не является ли вера в какие бы то ни было духовные реалии просто способом, которым люди проецируют собственные потенциальные возможности и, таким образом, пребывают в отчужденности от самих себя? Разве религия — это не просто опиум для народа?

Короче говоря, сила традиционного понимания Великой Цепи состояла в том, что оно охватывало все уровни, от материи до тела, ума, души и духа. Но не будучи всесекторным, оно не было готово к столкновению с современностью и, фактически, стало одной из первых жертв современного подхода.

Вершина современности: все сектора

Как я уже говорил, расцвет современности ознаменовался двумя значительными событиями, одно из которых было чудесным, а другое ужасным. Хорошим было то, что современность впервые в истории сумела полностью разграничить четыре сектора (или просто Большую Тройку искусства, морали и науки), что способствовало ее многим великим достижениям.

И они действительно были великими. Разграничение «Я» и «мы» означало, что индивидуальное Я больше не было обязано полностью починяться коллективному «мы» (Церкви, государству, монархии, стадному инстинкту): повсюду провозглашались всеобщие права человека, что, в конечном счете привело к различным движениям за освобождение — от отмены рабства до эмансипации женщин. Разграничение «Я» и «оно» означало, что объективная реальность больше не могла иметь определяющего влияния на индивидуальный вкус и выбор, что, помимо всего прочего, освобождало искусство от копирования внешнего мира. Разграничение «мы» и «оно» означало, что поиск объективной истины больше не подчинялся диктату Церкви или государства, благодаря чему были сделаны выдающиеся открытия в физике, медицине, биологии и технологии, которые, наряду со многим другим, всего лишь за несколько веков увеличили среднюю продолжительность человеческой жизни во всем мире на целые десятки лет. Поистине, разграничение сфер ценностей позволило каждой из областей достигнуть выдающихся успехов, о которых раньше нельзя было даже мечтать.

И поэтому мы говорим, что вершиной современности был всесекторный подход. Но он, увы, не был всеуровневым, поскольку почти с самого начала наиболее значительные философы эпохи Просвещения были привержены к тому, что мы бы назвали эмпирически-научным мировоззрением в любой из его многообразных форм — от сенсуализма и эмпиризма до натурализма, реализма и материализма. И для такого эмпирического уклона были веские основания. Если вы посмотрите на рис. 5, то заметите, что все реалии Левой стороны имеют корреляты на Правой стороне. Так, например, внутренние чувства действительно имеют определенные корреляты в объективной лимбической системе. Формально-операционное мышление, судя по всему, действительно связано с новой корой, и так далее. Таким образом, вместо того чтобы пытаться исследовать внутренние области — которые, к тому же, могут очень легко ускользать от научного рассмотрения — давайте сосредоточим свое внимание на Правостороннем мире эмпирических сенсомоторных реалий, от материальных объектов до конкретных общественных институтов и состояний мозга. Все они имеют простое местоположение; их можно наблюдать с помощью органов чувств или приборов, расширяющих их возможности; все они поддаются количественному выражению и измерению; поэтому они идеально подходят для научного метода или какой-либо разновидности контролируемого, объективного эмпирического исследования.

Именно этим и решила заняться эпоха Просвещения — и вся официальная современность. Но неизбежные оборотные стороны такого подхода вполне очевидны: слишком легко перейти от утверждения, что все внутренние состояния имеют объективные внешние, материальные корреляты, к утверждению, что все внутренние состояния представляют собой не что иное, как материальные объекты. В своем вполне понятном стремлении соотнести все потусторонние «метафизические» реалии с посюсторонними «эмпирическими» реалиями (и это вполне правомерная поставка вопроса, поскольку все события Левой стороны действительно имеют Правосторонние корреляты, как явствует из рис. 5), все субъективные истины (от интроспекции до искусства, сознания и красоты) и все межсубъектные истины (от морали до справедливости и общепринятых ценностей) сократились до внешних, эмпирических, сенсомоторных событий. Так сказать, обратились в прах. В буквальном смысле. На нас надвигался великий кошмар научного материализма (Уайтхед), кошмар одномерного человека (Маркузе), обезличенной вселенной (Мамфорд), научной колонизация искусства и морали (Хабермас), утраты очарования мира (Вебер) — кошмар, который я назвал «флатландией».

Флатландия

Флатландия — это попросту вера в то, что реален лишь мир Правой Стороны — мир материи/энергии, который можно эмпирически исследовать с помощью органов чувств и их технических расширений (телескопы, микроскопы, фото-, кино-, аудио- и видеоаппаратура, и т. п.). Все внутренние миры сводятся к объективным внешним составляющим или объясняются на их основе.

Существует две основных разновидности такого подхода: тонкий редукционизм и грубый редукционизм. Тонкий редукционизм сводит все внутренние состояния Левой Стороны к Нижнему-Правому сектору; то есть, сводит все «Я» и все «мы» к системам взаимосвязанных «оно» (классическим примером может служить теория систем). Грубый редукционизм делает еще один шаг и сводит все материальные системы к материальным атомам.

В отличие от того, что утверждали многие популярные писатели-романтики, большинство мыслителей эпохи Просвещения придерживались тонкого, а не грубого редукционизма. Как продемонстрировали ученые от Артура Лавджоя до Чарльза Тейлора, они верили в «великую Универсальную Систему» природы, что можно было бы назвать системным воззрением на реальность — если таковое когда-либо существовало — но это системное воззрение признавало только реалии Правой Стороны.2 «Преступлением Просвещения» был не грубый редукционизм (хотя и его было достаточно еще со времен Демокрита) а, скорее, убедительный тонкий редукционизм, который извлекал из мира его внутренности (внутренние измерения) и выкладывал их сохнуть под палящим солнцем научного материализма и внешнего холизма: «Я» и «мы» сводились к системам «оно». Фуко резюмировал этот кошмар следующим образом: мужчины и женщины рассматривались как «объекты информации, и никогда как субъекты коммуникации». Этот тонкий редукционизм применялся к внутренним измерениям реальности (таким, как душа и дух), вследствие чего они вскоре исчезли из вида.

Многие популярные авторы, которые считают главным преступлением Просвещения грубый редукционизм и атомизм, и при этом видят спасение западной флатландии в теории систем, не понимают того, что теория систем сама является частью болезни, которую мы пытаемся преодолеть. Теория систем просто предлагает нам холистические «оно» взамен атомистических «оно», в то время как и те, и другие нужно объединять с внутренними сферами «Я» и «мы» — сферами сознания и культуры, эстетики и морали, понимаемыми и ценимыми как таковые, в их собственном своеобразии. Динамическая теория систем во всем множестве ее разновидностей представляет лишь Правый-Нижний сектор, тогда как нам нужно учитывать все четыре сектора, не отдавая предпочтения ни одному из них.[15]

Так, все еще вполне обычно слышать такие заявления: «Недавно эколог Холдинг обсуждал конфликт между „двумя направлениями в науке“ и ту путаницу, которую он создает для политиков и широкой общественности. Одно направление — экспериментальное, редукционистское и узко-дисциплинарное. Оно знакомо всем нам как идеал науки. Менее известное направление представляет собой междисциплинарный, обобщающий, исторический, аналитический, сравнительный и в допустимых масштабах экспериментальный подход. Примерами первого направления могут служить молекулярная биология и генная инженерия. Второе направление можно видеть в эволюционной биологии и системных подходах к изучению популяций, экосистем, ландшафтов и глобальных систем. Первое направление — это наука частей, а второе — наука объединения частей».

И оба они представляют собой науку флатландии.

Я вовсе не утверждаю, что теория систем не важна; я говорю, что она является истинной, но частичной, и, будучи частичной, она представляет собой не подлинный холизм, а всего лишь внешний/объективистский холизмом, который, чтобы быть полным, отчаянно нуждается в добавлении души — то есть, нуждается во всех внутренних измерениях, раскрывающихся в своем собственном несводимом своеобразии, со своими собственными истинами, своими собственными методами и на своем собственном языке. Поэтому в своем стремлении интегральному холизму (который включает в себя как внутренний холизм «Я» и «мы», так и внешний холизм индивидуальных и коллективных «оно»), мы хотим отдавать должное всем секторам, не отдавая предпочтения ни одному из них посредством грубого, либо тонкого редукционизма.

Короче говоря, современность, предприняв героические усилия, сумела разграничить культурные сферы ценностей (или четыре сектора) — так что вершиной современности, разумеется, был всесекторный подход, и этот непреходящий вклад мы, безусловно, можем ценить. Но затем, вместо того, чтобы двинуться вперед и объединить эти сектора на новом уровне, современность слишком часто позволяла этому важному и необходимому разграничению превращаться в необязательное и патологическое разобщение. Искусство, мораль и наука распались на изолированные области, и это позволило агрессивной науке колонизировать и подчинить себе другие области, так что в «официальной реальности» не стало никаких окончательных истин, кроме истин науки, а все истины науки касались «пылинок, пляшущих в воздухе». Все внутренние и субъективные области — включая все Великое Гнездо Бытия и все его уровни — от тела до ума, души и духа — были грубо сведены к своим сенсомоторным коррелятам, то есть, попросту, были уничтожены. Процеженные через сито монологического воззрения, раздробленные, чтобы соответствовать одноцветному безумию, все внутренние и субъективные состояния — от чувств до интуиции, состояний сознания и сверхсознательного просветления — были объявлены, в лучшем случае, вторичными явлениями, а в худшем — галлюцинациями, и современный мир, торжествуя победу материи над духом, занялся проблемами жизни среди пыли и праха, теней и поверхностей, научных фактов и лишенных всякой ценности внешних видимостей.

Выводы

Таким образом, если делать самые смелые обобщения, можно сказать, что нам необходимо объединить непреходящие истины традиций вечной философии (а именно, Великое Гнездо Бытия) и положительные стороны современности (то есть, разграничение сфер ценностей); это означает, что каждый уровень Великой Цепи должен быть подразделен по крайней мере на четыре измерения: субъективное или интенциональное, объективное или поведенческое, межсубъектное или культурное и межобъектное или социальное — каждое из которых имеет собственные независимые критерии достоверности и в равной степени уважаемые формы истины, от науки до эстетики и морали, как показано на рис. 6 (и упрощенно на рис. 7). Это позволит взять лучшее из древней мудрости и соединить его с лучшим из современности, в то же время избегая недостатков древнего мировоззрения (отсутствия разграничений, плюрализма и контекстуализма) и оборотной стороны мировоззрения современности (его катастрофического превращения в флатландию).3

Именно такое соединение позволит нам сделать шаг вперед, к яркой перспективе конструктивного постмодернизма: слияния искусства, морали и науки на всех уровнях необычайного спектра сознания, от тела до ума, души и духа. Я полагаю, что это слияние должно включать в себя самое лучшее из до-современности (все уровни), самое лучшее из современности (все сектора), и самое лучшее из пост-современности (которая, как мы увидим, предполагает их интеграцию) — это будет «всеуровневый, всесекторный» подход.

Рис. 7. Уровни Блага, Истины и Красоты.

Именно такую интегральную модель мы можем теперь рассмотреть.

7. НЕКОТОРЫЕ ВЫДАЮЩИЕСЯ ПЕРВОПРОХОДЦЫ СОВРЕМЕННОСТИ

Введение в Интегральный Подход

Интегральный подход к Космосу (Вселенной) сможет свободно исследовать все множество уровней и линий во всех секторах, не пытаясь необоснованно сводить любые из них к другим.

Если вы посмотрите на рис. 5, то заметите, что все сущности или холоны в секторах Правой Стороны имеют простую локализацию. Все они доступны нашим органам чувств (или их техническим расширениям). Вы можете видеть скалы, деревни, организмы, экосистемы, планеты и т. д. Однако ни один из холонов в секторах Левой Стороны не имеет простой локализации. Вы не можете увидеть во внешнем мире какие бы то ни было чувства, понятия, состояния сознания, внутренние озарения, культурные ценности и т. д. Они существуют в эмоциональном пространстве, в пространстве понятий, в пространстве взаимопонимания, в пространстве общих ценностей и смыслов, и т. д. Хотя у них есть корреляты в объективном, физическом мире, их невозможно свести к этим коррелятам, не разрушив полностью их собственное своеобразие.

Что касается индивидуального субъективного сознания (волн, потоков и состояний сознания), то все их физические корреляты (от биоэлектрической активности мозга до нейромедиаторов) существуют в сенсомоторном пространстве, и поэтому могут быть организованы иерархии в соответствии с количеством или размером (организмы больше, чем клетки, клетки больше, чем молекулы, а молекулы больше, чем атомы). Эти иерархии Правой Стороны являются не иерархиями ценности — клетки не лучше чем молекулы, атомы не лучше чем кварки — а всего лишь иерархиями размера и физического включения. Но все субъективные, внутренние корреляты Левой Стороны существуют во внутренних пространствах, которые развертываются в иерархии качества (сострадание лучше, чем убийство; любовь лучше, чем ненависть; постконвенциональное лучше, чем конвенциональное, которое, в свою очередь, лучше, чем доконвенциональное, с точки зрения моральной глубины и степени распространения заботы на других).

Таким образом, интегральный подход позволяет нам картировать внешние корреляты внутренних состояний, не пытаясь сводить одно к другому. В конце концов, сострадание, возможно, морально лучше ненависти, но серотонин не лучше, чем дофамин;[16] так что если мы сводим сознание к нейромедиаторам, мы полностью утрачиваем ценность и смысл. Другими словами, мы оказываемся во флатландии, где все смыслы и значения Левой Стороны превращаются в лишенные ценности факты и лишенные смысла поверхности — «нечто унылое, без звука, запаха и цвета; всего лишь бессмысленная и бесконечная суета материи».

Следовательно, интегральный подход не ставит своей целью сведение «Я» и «мы» к системам переплетающихся «оно». Интегральный подход стремится избегать тонкого редукционизма; он не желает сводить внутренний холизм к внешнему холизму (но, взамен, включает в себя их оба). Он не сводит искусство, красоту, мораль и сознание к плоскостной системе процессов, битов информации, нейромедиаторов, паутины жизни или к любой другой системе холистических объектов. Он стремится несводимым образом включать в себя внутренние области субъективных и межсубъектных волн, потоков и состояний, охватывающих спектр от тела до ума, души и духа, даже хотя все они имеют те или иные внешние корреляты, к которым можно (и должно) подходить с научной точки зрения третьего лица и языка «оно»…

Некоторые из этих важных корреляций показаны на рис. 8. Внутренние волны полного спектра сознания, как они проявляются в индивиде — от тела (чувства) до ума (идеи), души (озарения) и духа (всеобщее) — перечислены в Верхнем-Левом секторе. Они не могут быть сведены к материальным измерениям (поскольку, в отличие от материи, они не имеют простой локализации). Тем не менее, все чувства, ментальные идеи и духовные озарения имеют физические корреляты, которые можно измерить с помощью научных методов — от электроэнцефалографии до анализа химического состава крови, позитронно-эмиссионной томографии (ПЭТ)[17] и определения кожно-гальванической реакции. Эти физические корреляты представлены пунктирными линиями в секторах Правой Стороны.1

Рис. 8. Корреляции внутренних состояний (сознания) с внешними состояниями (материи).

Так, например, некоторые архаические поведенческие побуждения имеют корреляты в «рептильном» стволе мозга.[18] Различные эмоциональные состояния и чувства имеют корреляты в состояниях тонической активации лимбической системы. При концептуальном мышлении наблюдается повышенная активность в передних отделах новой коры. Различные медитативные состояния вызывают характерные изменения биоэлектрической активности мозга (например, высокоамплитудные тета- и дельта-волны, полушарную синхронизацию).2 От телесных ощущений до ментальных идей и духовных озарений (Левая Сторона), существуют по крайней мере некоторые физические корреляты (Правая половина) для всех состояний и стадий эволюции сознания.

Так почему же мы просто не идем до самого конца и не говорим, что сознание представляет собой всего лишь побочный продукт сложных мозговых структур, систем нейронных сетей, цифровых процессов, биологических вычислительных контуров или чего-то вроде этого? Да потому, что один из этих коррелятов Правой Стороны не имеет градаций ценности, которые составляют саму суть областей Левой Стороны.

Например, различные паттерны биоэлектрической активности мозга можно регистрировать с помощью электроэнцефалографа; однако энцефалограмма не говорит, что один паттерн лучше, чем другой — она говорит лишь, что они разные. Так, этноцентрической предубежденности и мироцентрической справедливости соответствуют некоторые паттерны активности на энцефалограмме; но ничто на этой энцефалограмме не говорит и не может сказать, что один из этих паттернов лучше, ценнее или красивее, чем другой. Никакие ценностные градации не могут присутствовать на энцефалограмме, регистрирующей Правосторонние корреляты, поскольку в мире Правой Стороны есть только градации размера и простой локализации, но не градации ценности, глубины и смысла.[19]

Таким образом, в той мере, в какой мы сводим состояния сознания к состояниям мозга, мы утрачиваем все ценностные критерии и оказываемся в обезличенной вселенной без качеств. Если мы сводим радость к серотонину, а мораль к дофамину, если мы сводим сознание к нервным проводящим путям, а осознавание к системам нейронных сетей, то полностью стираем ценность, смысл, глубину и саму Божественность с лица Космоса: мы оказываемся во флатландии, впадая в тонкий редукционизм.3

(Схематическое изображение флатландии приведено на рис. 13 в главе 14. Все внутренние области «Я» и «мы» сведены к соответствующим «оно», в результате чего ум повисает в воздухе, не понимая, как он связан с внешним миром и со своими собственными органическими корнями — эту печально известную проблему «разум-тело» мы будем рассматривать в главе 14.)

Все реалии областей Левой Стороны — от стадий развития сознания до степеней морального роста — вполне можно обнаружить, но не путем пристального рассмотрения каких бы то ни было внешних объектов, а исследуя сами внутренние области. Как показывают такие исследования, при этом становится очевидно, что некоторые уровни и стадии развития лучше, выше, глубже, являются более объемлющими и более освобождающими — в направлении от эгоцентризма к социоцентризму и к мироцентризму — и хотя все внутренние волны имеют внешние корреляты в органических функциях мозга (которые можно и необходимо изучать), их нельзя сводить к этим коррелятам, не разрушая полностью сами факторы, которые их определяют.

Таким образом, давайте отдавать должное разграничениям (и величию) современности, избегая разобщения (и бедствия) современности. Благодаря разграничениям современности мы можем исследовать любые структуры или состояния сознания, используя подходы с позиции первого лица (Верхний-Левый сектор), второго лица (Нижний-Левый сектор) и третьего лица (Правой Стороны), отдавая должное Большой Тройке на каждом уровне (от тела до ума, души и духа), как показано на рис. 8. Мы можем, например, исследовать медитативные состояния, изучая феноменологические описания от первого лица (отчеты тех, кто реально практикует медитацию), в то же время, исследуя все воздействия, которые медитация оказывает на биоэлектрическую активность мозга, химию крови, иммунные функции и нейрофизиологию. Мы также можем изучать то, как различные культурные среды, языковые практики и этические системы влияют на медитативные состояния, и выяснять, какие виды общественных институтов и практик в наибольшей степени способствуют этим состояниям. Короче говоря, мы можем использовать «всеуровневый, всесекторный» подход.4

Образцы

В этом разделе я хотел бы представить вам нескольких современных первопроходцев в области интегрального подхода — подхода, который во многих важных аспектах пытается быть «всеуровневым и всесекторным». Всех этих исследователей объединяет то, что они полностью осознавали важные разграничения современности и потому все в больше степени понимали, как наука могла бы дополнить (но не заменить) религию, духовность и психологию. Все они, как мы увидим, использовали современные открытия в Большой Тройке, чтобы прояснить природу Великого Гнезда. (Иными словами, все они предлагали важные уточнения модели, изображенной на рис. 7).

Можно назвать множество ранних пионеров интегрального подхода, таких, например, как Гёте, Шеллинг, Гегель, Фехнер и Уильям Джеймс. Они узнавали все больше научных данных об эволюции, и потому все больше понимали некоторые вещи относительно Большого Гнезда, которые обычно были недоступны первопроходцам до-современности: что его развитие происходит не только на уровне индивидов, но и на уровне видов; не только онтогенетически, но и филогенетически. Хотя в этом столетии тоже хватало первопроходцев — от Штайнера до Уайтхеда и Гебсера — мне бы хотелось особо упомянуть Джеймса Болдуина, Юргена Хабермаса, Шри Ауробиндо и Абрахама Маслоу.

Джеймс Марк Болдуин

Джеймс Марк Болдуин (1861–1934) был самым влиятельным и, вполне возможно, даже величайшим психологом в истории Америки. Современник Джеймса и Пирса, Болдуин разработал систему интегральной психологии и философии, широту и глубину которой начинают осознавать только теперь. Он был первым выдающимся представителем психологии развития в современной истории; он впервые дал четкое определение стадии развития; он стремился объединить интроспективную феноменологию и научную эпистемологию эволюции; он считал, что тремя главными модусами опыта являются эстетический, моральный и научный (Большая Тройка!), и предложил подробную схему стадий развития в каждой из этих областей (другими словами, он был одним из первых, кто прослеживал развитие во всех секторах); он также был одним из первых, кто очертил стадии религиозного развития. Его схему когнитивного развития использовали Пиаже и Кольберг; его исследования диалогического взаимодействия были продолжены Дьюи и Мидом; сторонниками его эволюционной эпистемологии стали Карл Поппер и Дональд Кэмпбелл; короче говоря, его влияние почти невозможно переоценить. Единственная причина, по которой его имя осталось сравнительно малоизвестным, состоит в том, что вскоре после его смерти школы позитивизма и бихевиоризма превратили флатландию в непререкаемую догму, вследствие чего любые интегральные исследования исчезли из повестки дня академической науки.

В собственном развитии Болдуина было три основных этапа: ментальная философия (шотландской школы), эволюционная психология и эпистемология развития. На каждом из этих этапов он был полон решимости с равным вниманием и уважением подходить к науке, морали и эстетике, не пытаясь необоснованно возвышать какую-либо из этих областей или, напротив, сводить ее к другим. Он включал в свои исследования то, что он называл «метафизикой интуиции, онтологией интроспекции» (т. е. самые реальные реалии областей Левой Стороны), наряду со строгой приверженностью к научному экспериментированию. Вначале он считал, что для такого объединения лучше всего подходит философия Спинозы, поскольку Спиноза равным образом почитал и внутреннее/ментальное, и внешнее/телесное; но именно статичная природа системы Спинозы не позволяла согласовать ее с эволюцией. Болдуин пришел к выводу, что «невозможно достичь сколько-нибудь последовательного представления о развитии ума без учения о… развитии сознания».5 Более того, эту теория развития следовало строить, не прибегая к чистому эмпиризму, который крайне неверно интерпретирует ментальные структуры. По словам Болдуина: «Прежде душу считали неизменной субстанцией с постоянными свойствами… Генетическая идея развития все полностью меняет. Вместо неизменной субстанции, мы имеем концепцию растущей, развивающейся активности. Психология способностей сменяется функциональной психологией».6 Болдуин глубоко изучал труды немецких философов-идеалистов, и находил дальнейшие свидетельства в пользу важности эволюционного подхода.

Болдуин начал этот второй этап (эволюционную психологию) с переоценки необходимых инструментов исследования: «Каким образом можно плодотворно изучать развитие ментального порядка феноменов? От количественного метода, привнесенного в психологию из точных наук, следует отказаться; ибо его идеал состоит в сведении сложного к простому, целого к частям, позднее развившегося к ранее существовавшему, тем самым отрицая или устраняя именно тот фактор, который составляет или раскрывает то, что является подлинно генетическим (т. е. обусловленным развитием)».7 Болдуин добавил к научному исследованию инструменты философской эпистемологии, или анализа типов структур, которые можно исследовать эмпирическим путем, и это, в итоге, привело к третьему этапу — эпистемологии развития (наиболее полно изложенной в его широко признанном классическом труде, «Мысль и вещи: Исследование развития и смысла мысли, или генетическая логика»).[20]

Согласно представлениям Болдуина, развитие сознания проходит примерно через шесть качественно различных уровней или стадий (см. таблицу 11), каждая из которых иерархически разграничивает предшествующие элементы и заново объединяет их на более высоком уровне: до-логическую (сходную с сенсомоторной), квазилогическую (до-операционную и раннюю конкретно-операционную), логическую (формально-операционную), экстралогическую (зрительно-логическую) и, наконец, гиперлогическую, которую мы могли бы назвать сверхлогической или надлогической, поскольку она представляет собой сходное с сатори недвойственное осознание, которое выходит за пределы субъектно-объектного дуализма. По словам Болдуина, эта наивысшая стадия является: «формой созерцания… в которой непосредственность опыта постоянно стремится восстанавливаться. В высшей форме такого созерцания — форме, данной самой себе как подлинное и глубокое эстетическое переживание — мы находим синтез мотивов, модус, в котором все линии прежних дуализмов сходятся и сливаются друг с другом… опыт, по своей сути являющийся просто единством постижения, где сознание обладает полнейшим, самым непосредственным и окончательным пониманием природы и смысла реальности».8 Это опыт непосредственно постигаемой пробужденной реальности в целом (что мы бы определили как космическое сознание психического уровня, или единение со всем эмпирическим миром: «природный мистицизм»). Как часто указывал Болдуин, в этом единстве сознания все дуализмы, созданные в ходе развития (внутреннее/внешнее, ум/тело, субъект/объект, истинное/ложное и хорошее/плохое), превосходятся и объединяются в опыте полноты. И он подчеркивал, что это гиперлогический, а не дологический уровень. Через эти шесть (или около того) базовых уровней сознания Болдуин прослеживал линии и стадии морального, эстетического, религиозного и научного развития, а также развития самости.

По своей завершенности и полноте это была интегральная психология и философия, равную которой редко можно встретить. Другие мыслители, например, Ауробиндо, более точно изображали многочисленные стадии духовного развития (то, что Болдуин называл «гиперлогическим», на самом деле состоит по меньшей мере из четырех отдельных уровней сознания); третьи (например, Хабермас) демонстрировали более глубокое философское мышление (например, Хабермас); четвертые внесли больший вклад в экспериментальную психологию. Однако немногие сочетали все это со строгостью, широтой и глубиной подхода Болдуина.

Влияние Болдуина, как я уже сказал, было весьма и весьма значительным. Его постадийное описание диалектическом развитии «Я» и «другого» (во всех трех основных областях — моральной, эстетической и научной) оказало огромное влияние на общественные науки. Отзыв Кольберга типичен для общей оценки Болдуина: «По мере того как я углублялся в изучение работ Болдуина, я осознавал, что Пиаже воспринял от него все основные идеи, с которых он начинал в двадцатые годы: ассимиляцию, аккомодацию, схему, адуализм, „эгоцентричность“ или неразличающий характер ума ребенка. Я также видел, что общий проект Пиаже — создание генетической эпистемологии и этики, которые бы использовали эпистемологию для постановки проблем в области психологии развития, а наблюдение за развитием — для того, чтобы помочь ответить на эпистемологические вопросы — был и проектом Болдуина».9 Но в отличие от Пиаже, у Болдуина было важнейшее достоинство интегрального видения: он отказывался сводить все развитие к когнитивному развитию, и именно поэтому его система в целом является более прочной и правдоподобной — на что указывали Джон Бротон и другие исследователи.

В том, что касается морального развития, в начале XX века психологи и социологи в целом соглашались, что морализация проходит через три общих стадии. В 1908 году МакДугалл писал: «Фундаментальной проблемой социальной психологии является морализация индивида обществом. Эта морализация сперва проходит через стадию, на которой действие инстинктивных побуждений укрощается влиянием вознаграждений и наказаний; на второй стадии поведение управляется, главным образом, предвкушением социального одобрения или обвинения; и на третьей стадии поведение регулируется идеалом, который дает индивиду возможность поступать так, как ему кажется правильным, вне зависимости от одобрения или осуждения со стороны его непосредственного окружения».10 Это, разумеется, три общие стадии, которые теперь чаще всего называют доконвенциональной, конвенциональной и постконвенциональной. Как указывает Кольберг: «Уровни Дьюи-МакДугласа описываются с точки зрения отношения „Я“ к обществу. Они не отражают качественное когнитивное и эпистемологическое развитие ребенка. Наши данные позволяют предполагать, что трехуровневое разграничение Болдуина (адуальное, дуалистическое и этическое) определяет „этапы“ (или подуровни) в базовой последовательности доконвенционального, конвенционального и постконвенционального (автономно-этического)».11 Другими словами, используя уровни развития Болдуина, Кольберг смог предложить шестистадийную схему морального развития, которая, согласно проведенным до сих пор исследованиям, является в значительной степени инвариантной и универсальной.12

Кроме того, Болдуин дал одно из первых и до сих пор одно из самых тонких описаний этапов религиозного развития. Для этого ему сначала нужно было доказать (и я полагаю, ему это удалось), что религиозные или духовные интересы представляют собой отдельную область, не сводимую к экономическим, научным или моральным интересам. Скорее, «Религиозные мотивации существуют наряду с теоретическими, моральными и эстетическими интересами как одни их несводимых и, при должном понимании, универсальных человеческих мотиваций».13 Эту новаторскую линию исследований впоследствии наиболее успешно продолжал Джеймс Фаулер (Fowler).

Пожалуй, наиболее интересно то, что, по мнению Болдуина, развитие сознания достигает кульминации в опыте глубокого единства, которое сам он считал высшим эстетическим переживанием, одновременно объединяющим высочайшую науку и высочайшую мораль.14 Это, конечно, один из вариантов эстетического идеализма (воспринятого от Канта, Шеллинга и Шиллера), однако Болдуин переработал его в собственную систему, названную «панкализмом» (pancalism) — это слово означает, что такое космическое сознание является «всеобъемлющим и не имеющим внешних референтов».

Прототипом этого опыта единства может служить созерцание прекрасного произведения искусства. Само произведение существует в объективном, внешнем мире и, как объект, может исследоваться научными методами. Но красота и ценность произведения искусства — это внутреннее и субъективное состояние, привносимое в искусство зрителем (хотя они и основываются на объективно реальных характеристиках произведения). Таким образом, когда вы созерцаете произведение искусства, которое вы любите и цените, вы соединяете субъективный и объективный миры — миры ценностей и фактов, морали и науки, Левого и Правого — в объединяющем охвате.

Кроме того — и это важнейшее дополнение — по словам Болдуина, «По своей природе такой синтетический опыт выходит за пределы конкретных эстетических объектов и реальности в целом. Такое синтетическое переживание включает в себя идею Бога, но теперь она относится к тому органическому или духовному целому, в котором могут быть окончательно познаны „Я“ и мир».15 Эта эстетическая линия тоже претерпевает стадийное развитие, достигающее кульминации последовательное поэтапное развитие, которое достигает своей кульминации в совершенном опыте космического сознания.

Короче говоря, Болдуин был одним из первых великих исследователей современности, кто, в сущности, взял за основу Великое Гнездо Бытия и Познания — всю последовательность развития от до-логического тела к логическому уму и надлогическому духу — и разграничил каждый из этих уровней на эстетический моральный и научный модусы опыта, а также показал развитие каждой из этих линий через все основные уровни. Вряд ли скоро удастся превзойти его достижения.

Юрген Хабермас

Юрген Хабермас (род. в 1929 г.) за время своей выдающейся карьеры применял свой интегральный подход к широкому кругу областей — философии, психологии, антропологии, теории эволюции, лингвистике и политике. Общая модель Хабермаса имеет три уровня. Первый уровень — это теория коммуникации («универсальная прагматика»), которая служит отправной точкой для описания развития субъективного (эстетического), межсубъектного (морального) и объективного (научного) сознания (Большая Тройка; это описание развития индивида образует второй уровень). Третий уровень, основывающийся на первых двух — это описание социокультурной эволюции, представляющее собой реконструкцию исторического материализма, а также синтез теории систем, теории жизненного пространства, научной, эстетической и моральной областей.16

Хабермас — самый разносторонний из ныне работающих философов развития. Однако он, к сожалению, исключает и полностью игнорирует любые стадии развития сознания «Я», «мы» и «оно» за пределами зрительно-логического уровня. Я бы сказал, что подход Хабермаса охватывает все сектора, но не совсем все уровни. Более того, полагаясь на лингвистически порождаемые структуры понимания, Хабермас вбивает клин между человеческой и не-человеческой природой, и потому его подход к природе оказывается, в основном, инструментальным.[21] Короче говоря, мы могли бы сказать, что его интегральное воззрение неадекватно в отношении как до-рациональной, так и наднациональной областей — как природы, так и духа (некоторые сочли бы это серьезным изъяном). Тем не менее, в силу своей разносторонности, его работы уже обеспечили ему место в истории как одному из менее чем десятка наиболее выдающихся мыслителей XX века, и потому представляется, что любой интегральный подход, не учитывающий его вклад, не может надеяться на успех.

Шри Ауробиндо

Ауробиндо (1872–1950) был одним из величайших современных философов-мудрецов Индии, и масштабы его достижений трудно полностью передать словами. Его «интегральная йога» представляет собой попытку объединить и согласовать восходящие (эволюционные) и нисходящие (инволюционные) потоки в человеческих существах и, таким образом, связать воедино потустороннее и посюстороннее, трансцендентное и имманентное, дух и материю. В своем всеобъемлющем синтезе он свел воедино значительную часть огромного духовного и традиционного наследия Индии. Кроме того, он был одним из первых истинно великих мудрецов, кому были доступны научные сведения об эволюции (открытые благодаря разграничениям современности), что позволило ему распространить свою систему с динамического развития в онтогенезе (о котором знали все великие представители вечной философии) на динамического развитие в филогенезе. Можно сказать, что интегральная йога Ауробиндо была первым великим индийским синтезом истин до-современного Великого Гнезда и истин, которые принесло с собой разграничение современности.

Общая модель сознания Ауробиндо состоит из трех основных систем: (1) поверхностного внешнего/переднего сознания (типично грубое состояние), включающее в себя физический, витальный и ментальный уровни сознания; (2) более глубокой психической/душевной системы, находящейся «за» передней на каждом из ее уровней (внутреннее физическое, внутреннее витальное, внутреннее ментальное и самое глубокое психическое или душа; типично тонкое состояние); и (3) вертикальных восходящей/нисходящей систем, простирающиеся как над умом (высший ум, просветленный ум, интуитивный ум, над-ум, сверхум; включая каузальное/недвойственное), так и под умом (подсознание и бессознательное) и простирающиеся под сознанием (подсознание) — и все их объемлет сатчит-ананда, или чистый недвойственный Дух.17

Самый большой недостаток Ауробиндо — это недостаток, с которым, сталкивались все теоретики, а именно: он не мог знать о тех важных открытиях, которые были сделаны уже после его смерти. Ауробиндо больше всего интересовали преобразования сознания (Верхний-Левый сектор) и соответствующие им изменения в материальном теле (Верхний-Правый сектор). Хотя у него было много важных догадок относительно политических и социальных систем, он, судя по всему, не понимал действительных взаимоотношений культурной, интенциональной, социальной и поведенческой сфер, и его анализ никогда не выходил на уровень интерсубъективности (Нижний-Левый сектор) и интеробъективности (Нижний-Правый сектор). Это значит, что он не мог полностью усвоить разграничения современности. Однако уровни и модусы, на которые распространялась система Ауробиндо, чрезвычайно важны для любой подлинно интегральной модели.

Абрахам Маслоу

Абрахам Маслоу (1908–1970) достаточно хорошо известен, и поэтому я ограничусь лишь несколькими короткими замечаниями. Как и все подлинно великие интегральные мыслители — от Ауробиндо до Гебсера и от Уайтхеда до Болдуина и Хабермаса — он был эволюционистом. Он одним из первых собрал убедительные эмпирические и феноменологические доказательства того, что для каждого уровня Великого Гнезда характерны собственные потребности, что эти потребности возникают в иерархическом порядке и становятся доминирующими, и что у каждого из нас есть потенциальные возможности для всех этих уровней-потребностей (см. таблицу 7). Идеи Маслоу сыграли решающую роль в формировании Третьей (гуманистическая и экзистенциальная психология) и Четвертой (трансперсональная психология) культурных сил, и оказали огромное влияние на исследования в сфере образования, бизнеса и систем ценностей.

Работы Маслоу были временно преданы забвению в 80-е годы, когда радикальный постмодернизм, занявший доминирующее положение как в академическом мире, так и в контр-культуре, сделал все формы холархии подчиненными тому, что оказалось одной из разновидностей догматизма флатландии. Однако по мере того как мир пробуждается от этого редукционизма, новаторские работы Маслоу снова привлекают всех, кто стремится к более интегральному и холархическому подходу.

Все эти интегральные мыслители — только немногие из гениев-первопроходцев, которые могут помочь нам на пути к еще более полным интегральным представлениям. Сколь бы великим ни был любой из них, у каждого нового поколения есть шанс существенно продвинуть интегральное видение еще дальше, просто потому, что постоянно появляются новая информация, данные и открытия. Блестящему уму Гегеля в высшей степени не хватало знакомства с восточными традициями. Шеллингу были недоступны важные антропологические данные. Ауробиндо не был знаком с детальными исследованиями современной когнитивной психологии. Хабермас принадлежит к поколению, которое так и не сумело полностью понять значение трансперсональной революции. Точно так же, возможные достижения любого из нас будут служить лишь плечами, на которых, как мы надеемся, вскоре будут стоять другие.

Часть III. ДОСТИЖЕНИЕ ЦЕЛИ: ИНТЕГРАЛЬНАЯ МОДЕЛЬ

Я предположил, что подлинно интегральная психология должна включать в себя самое лучшее из до-современности (Великое Гнездо), современности (разграничение сфер ценностей) и пост-современности (объединение этих сфер на всех уровнях Великого Гнезда) — «всеуровневый, всесекторный» подход. Теперь мы можем начать связывать эти части воедино.

8. АРХЕОЛОГИЯ ДУХА

Вступление

В предыдущих разделах книги мы познакомились с некоторыми из многих исследователей и множества теоретических моделей, которые должен в общем виде включать в себя любой современный интегральный подход.

Мы также познакомились с основными составляющими эволюции сознания, как я их себе представляю: с базовыми уровнями, структурами или волнами Великого Гнезда (материя, тело, ум, душа, дух); с линиями или потоками развития (моральной, эстетической, религиозной, когнитивной, аффективной и т. д.), проходящими по великим волнам относительно независимо друг от друга; с состояниями, или временными состояниями сознания (например, пиковыми переживаниями, состояниями сновидения, измененными состояниями сознания); с самостью, которая представляет собой центр самоотождествления, воли и защитных систем, и которой приходится путешествовать по всем разнообразным уровням, линиям и состояниям, уравновешивая и объединяя их; а также с потоками самосознания — линиями развития, наиболее тесно связанными с самостью (такими, как центральная самотождественность «Я», его мораль и потребности). Короче, с волнами, потоками, состояниями, самостью и потоками самосознания.

Измененные состояния сознания очень важны и, безусловно, привлекают к себе значительное внимание, но для того, чтобы вносить вклад в развитие, они должны становиться устойчивыми структурами сознания. Потоки самосознания имеют решающее значение, но они представляют собой лишь одну из разновидностей потоков развития. Таким образом, в самом упрощенном виде можно сказать, что развитие сводится к волнам, потокам и самости.

Базовые волны

В таблицах 1а и 1б я резюмировал некоторые из основных составляющих интегральной модели.1 Мы уже обсудили некоторые из них, и здесь я буду иметь в виду все сказанное в ходе этого обсуждения. Я просто сделаю несколько дальнейших замечаний относительно этой модели, основываясь на некоторых пунктах таблиц и ориентируясь на «всеуровневый, всесекторный» подход.

В левой части каждой таблицы перечислены базовые структуры, уровни или волны Великого Гнезда Бытия и Познания.2 Нам стоит иметь в виду, что, вместе взятые, базовые уровни всех основных систем, древних или современных, восточных или западных, просто описывают огромное морфогенетическое поле или пространство развития, обладающее анизотропной структурой — оно холархически меняется, превосходя и включая в себя сферы внутри сфер без конца — и способствует развитию, которое представляет собой расширение охвата.

Далее, эти различные концепции, перечисленные в таблицах, демонстрируют замечательное единодушие — не в том, что касается конкретных деталей, а в общей картине пространства развития, которое они изображают. Мы уже видели, что такие ученые, как Хьюстон Смит, считали это доводом в пользу вечной философии; однако, гораздо реже замечают, что современные исследователи (изучающие стадии развития от сенсомоторной до формальной и постформальной) пришли к совершенно аналогичным выводам. Фрэнсис Ричарде и Майкл Коммонз, проанализировав результаты исследований развития, проведенных Фишером, Штернбергом, Кольбергом, Арманом, Паскуалем-Леоне, Пауэллом, Лабуи-Вьефом, Арлином, Сино, Бассеше, Копловицем и Александером (все они представлены в таблицах), утверждают: «Последовательности стадий развития (выявленные всеми этими учеными) можно выстроить в общем пространстве развития. Аналогия в расположении стадий наводит на мысль о возможности согласовании этих теорий…»3

Я попытался соединить результаты этих, а также десятков других современных исследований с лучшим, что есть в вечной философии, чтобы получить обобщенную модель пространства развития полного спектра, от материи до тела, ума, души и духа. (Холархический характер этого развертывания подробно обсуждается в примечании.)4 Как мы уже видели, это общие волны бытия и познания, через которые проходят различные потоки развития, и все их уравновешивает и (в идеале) объединяет самость в своем удивительном путешествии от подсознания к самосознанию и сверхсознанию.

Но, разумеется, в этом непростом путешествии есть свои опасности.

Самость и ее патологии[22]

Вторая колонка таблицы 1а соответствует «общему самоощущению» — в ней перечислены некоторые общие названия, которые я часто использую для обозначения уровней развития непосредственной самости (тело-эго, персона, эго, кентавр, душа). Обратите внимание, что для каждого из них я нарисовал продолжающуюся стрелку. В литературе существует устойчивая путаница в отношении, например, того, утрачивается или сохраняется эго на более высоких уровнях развития. Большинство представителей трансперсональной психологии называют высшие уровни «находящимися за пределами эго» или «надэгоическими», что, по-видимому, подразумевает утрату эго. Но эта путаница имеет почти полностью семантическую природу. Если под «эго» подразумевается исключительное отождествление с личным «Я», то эта исключительность по большей части утрачивается или прекращается при дальнейшем развитии — такое «эго» в значительной мере уничтожается (и более высокие стадии правильно именуются надэгоическими). Но если под эго имеется в виду функциональная самость, которая вступает в отношения с обычным миром, тогда такое эго определенно сохраняется (и нередко усиливается). Точно так же, если вы имеете в виду — как это делает психоанализ — что важной частью эго является его способность к отстраненному свидетельствованию, то это эго, безусловно, сохраняется (и почти всегда усиливается) — и когда Джек Энглер говорит: «Медитация увеличивает силу эго», он абсолютно прав.5 И если под «эго» вы подразумеваете — вслед за эго-психологией — способность психики к интеграции, то такое «эго» также сохраняется и усиливается.6

Короче говоря, исключительность отождествления с данной самостью (тело-эго, персона, эго, кентавр, душа) прекращается или отбрасывается на каждом более высоком уровне саморазвития, однако важные функциональные способности каждой самости сохраняются, (холархически) включаются в самость этого уровня и нередко усиливаются на каждой из последовательных стадий. Именно период исключительного отождествления (который, в конечном счете, заканчивается при более высоком развитии) обозначен во второй колонке сплошной линией. Но функциональные способности этой стадии сохраняются в качестве важных субхолонов на последующих стадиях, и это я обозначил с помощью продолжающейся стрелки. (Иными словами, сплошная линия показывает, когда каждая из этих самостей выступает в качестве непосредственной самости или «Я»; когда основная стадия, на которой эта самость доминирует, заканчивается, и сознание движется дальше, эта самость становится частью периферической самости, или «меня».)

Я кратко перечислю следующие пункты таблицы 1а, а затем мы рассмотрим их более подробно в следующих трех разделах. В третьей колонке («специфические аспекты») более подробно указана природа непосредственной самости на каждой из ее стадий и подстадий.7 В четвертой колонке («защитные системы») перечислены некоторые из главных защитных механизмов, которые могут развиваться на каждой из базовых волн. В графе «возможная патология» в очень общем виде указаны типы и уровни патологии, которые могут возникать по мере того как самость проходит через каждую из базовых волн. Графа «вехи» относится к основным поворотным пунктам в развитии самости — иными словами, к тому, что происходит с непосредственной самостью, когда ее центр тяжести приходится на тот или иной уровень сознания.8 А в графе «терапия» дается короткий перечень разновидностей психологических и духовных методов терапии, которые оказываются наиболее полезными для различных видов патологии, сопровождающих разные уровни сознания.

Как мы видели, всякий раз, когда центр тяжести самости проходит через базовый уровень Великого Гнезда, она проходит через поворотный пункт своего развития: сначала она отождествляется с новым уровнем, затем разотождествляется с ним и превосходит его, а затем включает в себя и интегрирует этот уровень со следующего более высокого уровня.9 В ходе всего нашего обсуждения я часто характеризовал Великое Гнездо девятью базовыми уровнями (соответствующими функциональным группам — сенсомоторной, эмоционально-фантазменной, репрезентирующему уму, уму правила/роли, формально-рефлексивной, зрительно-логической, психической (душевной), тонкой и каузальной/несвойственной — эти уровни перечислены в левой колонке каждой таблицы), и поэтому я выделяю девять соответствующих поворотных пунктов развития, которые проходит самость в ходе полной эволюции или развития через все Великое Гнездо. (Основываясь на эмпирических данных, в частности, полученных в исследованиях Станислава Грофа, я добавил также веху рождения, В-0, что в сумме дает нам примерно десять основных, качественно различных поворотных пунктов на пути самости от зачатия до просветления.)

Каждый раз, когда самость (непосредственная самость) входит в новую и более высокую сферу Великого Гнезда, она может делать это относительно здоровым образом — то есть, благополучно дифференцируя и интегрируя элементы этого уровня — или относительно патологическим образом, что означает, что ей либо не удается дифференцировать (и поэтому она остается в состоянии слияния/фиксации/остановки), либо не удается интегрировать (что приводит к вытеснению, отчуждению и фрагментации). Каждый уровень Великого Гнезда имеет качественно различную архитектуру, и поэтому каждый поворотный пункт (и каждая патология) также имеет качественно различную структуру. Теперь мы можем более подробно рассмотреть эти различные патологии, с которыми самость сталкивается в своем трудном путешествии по великой Реке.

Патологии низших уровней (от В-0 до В-3)

Одним из главных достижений глубинной психологии за последние нескольких десятилетий было осознание того факта, что существуют не просто различные типы психопатологии (навязчивые состояния, фобии, тревога, депрессия), но также и различные уровни психопатологии (напр., невротические, пограничные и психотические). Эти различные уровни патологии, отчасти, соотносятся с тремя основными этапами раннего развития самости (в частности, выявленными в новаторских исследованиях Рене Шпица, Эдит Джейкобсон, Маргарет Малер и др.). Искажение развития на любом из этих этапов может способствовать возникновению патологии соответствующего уровня.10 Конечно, это не фиксированные и отдельные друг от друга уровни, наподобие этажей здания, а перекрывающиеся волны развития самости и многообразные нарушения, которые могут происходить на каждой из этих волн.11

Эти три ранних волны развития самости можно резюмировать очень просто. Самость начинает свое развитие, будучи относительно недифференцированной от своего окружения.12 То есть, она не способна различать, где кончается тело и начинается физическая окружающая среда (это начало поворотного пункта В-1). Где-то во время первого года жизни младенец научается тому, что если он кусает одеяло, ему не больно, а если он кусает свой палец, ему больно: появляется различие между телом и материей. Младенец выделяет свое тело из окружающей среды и, таким образом, его самоотождествление переходит от слияния с материальным миром к отождествлению с эмоциональным-чувствующим телом (поворотный пункт В-2). Когда начинает возникать и развиваться понятийное мышление (в особенности, в период от 3 до 6 лет), ребенок, в конце концов, разграничивает понятийный ум и эмоциональное тело (это поворотный пункт В-3). Таким образом, непосредственная самость прошла от материи до тела и раннего ума (и, как мы можем видеть, порядочно продвинулась в своем путешествии по волнам Великого Гнезда).

Каждый из этих этапов (или поворотных пунктов) развития самости в идеальном случае включает в себя как дифференциацию, так и интеграцию (трансценденцию и включение). Самость отделяется от более низкого уровня (например, тела), отождествляется со следующим, более высоким уровнем (например, умом), а затем объединяет понятийный ум с чувствами тела. Неудача на любом из этих этапов приводит к патологии — пороку, деформации или сужению самости в ходе ее продолжающегося развития. Так, если ум не отграничивает себя от телесных чувств, он может быть переполнен болезненно сильными эмоциями (не просто испытывать сильные эмоции, но быть совершенно подавленным ими); при этом типичны неестественные смены настроения, крайне трудно контролировать побуждения, и на этом этапе нередко происходит остановка развития. С другой стороны, если ум и тело разделяются, но затем не объединяются (разграничение заходит слишком далеко и становится разобщением), результатом бывает классический невроз, или вытеснение телесных чувств ментальными структурами (эго, сверхэго, строгая совесть).

Таким образом, процесс дифференциации-и-интеграции может нарушаться на каждой стадии (или поворотном пункте) развития самости, и уровень развития помогает определять уровень патологии. Если на первом поворотном пункте В-1 не происходит правильной дифференциации самости от образов физического окружения и их последующей интеграции, результатом может быть психоз (индивид не может различить, где заканчивается его тело и начинается внешний мир, испытывает галлюцинации и т. д.). Если на втором поворотном пункте В-2 эмоциональное тело-эго не способно успешно дифференцировать себя от других, то результатом может быть нарциссизм (другие рассматриваются как расширения себя) или пограничные расстройства (другие постоянно вторгаются и разрушают хрупкие границы самости). И как мы только что видели, неудача дифференциации на третьем поворотном пункте В-3 приводит к слиянию с неустойчивой эмоциональной самостью, а неудача интеграции приводит к вытеснению эмоциональной самости новой ментально-эгоической самостью (классический психоневроз).

То же самое можно сказать и по-другому: для каждого уровня развития самости характерны разные типы защитных систем. На каждом уровне самость будет пытаться защитить себя от боли, разрушения и, в конечном счете, смерти, и будет делать это, используя любые средства, имеющиеся на данном уровне. Если у самости есть понятия, она будет использовать понятия; если у нее есть правила, она будет использовать правила; если у нее есть зрительная логика, она воспользуется зрительной логикой, лак можно видеть в таблице 1а, на первом поворотном пункте у самости есть только ощущения, восприятия и экзоцепты (которые представляют собой ранние формы сенсомоторного мышления), наряду с самыми ранними побуждениями и образами; поэтому архаическая самость может защищать себя лишь самыми зачаточными способами, вроде слияния с физическим окружением, галлюцинаторного исполнения желаний (в фантазмических образах) и искажения восприятия. На втором поворотном пункте самость добавляет в свой арсенал более интенсивные чувства, эмоции и впервые возникающие символы, и поэтому может защищать себя более изощренно, например, путем расщепления (разделения себя и мира на «полностью хорошие» и «полностью плохие» представления), проекции своих чувств и эмоций на других и слияния с эмоциональным миром других. Ко времени третьего поворотного пункта у самости, вдобавок, имеются сложные понятия и начальные правила, эти очень мощные ментальные орудия могут использоваться для насильственного подавления тела и его чувств, вытеснения его желаний, создания реактивных защитных комплексов и т. д. (Многие из этих защитных систем перечислены в таблице 1а, а исследования, в которых они выявляются, обсуждаются в соответствующем примечании.)13 Короче говоря, уровни защиты, уровни развития самости и уровни патологии представляют собой аспекты одного и того же холархического развертывания через качественно различные волны Великого Гнезда.

При этом исследователи обнаружили, что в каждом из этих случаев, наиболее эффективными оказываются несколько различающиеся терапевтические методы. Если начать с поворотного пункта В-3 и двигаться вниз по спектру, складывается следующая картина: В случае типичного невроза (В-3), лечение включает в себя ослабление и удаление барьера вытеснения, восстановление контакта с вытесненными или теневыми чувствами и их реинтеграцию в психику для того, чтобы непрерывный поток развертывания сознания мог продолжаться более плавно. Эти терапевтические подходы, как правило, называют методами раскрытия, поскольку они пытаются раскрывать и реинтегрировать тень. Эта «регрессия на службе эго» временно возвращает сознание к ранее пережитому травматическому опыту (или просто заставляет его снова соприкоснуться с отчужденными чувствами, влечениями или побуждениями), дает ему возможность признать и реинтегрировать отчужденные чувства и, тем самым, восстанавливает относительную гармонию в психике. К числу этих подходов относятся, в частности, классический психоанализ, некоторые аспекты гештальт-терапии, юнгианская терапия тени, фокусирование, некоторые техники эго-психологии и психологии самости и т. п.14

(В терапевтических методах, которые признают существование высших сфер, эта целительная регрессивная спираль часто используется как прелюдия к эволюции и постепенной трансценденции на более высокие уровни, как показано на рис. 9. Эта целительная спираль представляет регрессию не к более высокой, а к более низкой основе,[23] что помогает заново выстроить фундамент для более успешной трансценденции.)15

Рис. 9. Целительная спираль.

Если мы спустимся ниже, к уровню пограничных патологий (В-2), то проблема здесь не в том, что сильная самость подавляет тело, а в том, что здесь еще нет достаточно сильной самости. Поэтому терапевтические техники этого уровня называются структуро-укрепляющими, они предназначены для того, чтобы наращивать границы самости и укреплять силу эго. Здесь мало вытесненного материала, который можно было бы «открывать», поскольку самость не была достаточно сильной, чтобы в заметной степени вытеснять что бы то ни было. Цель терапии здесь, скорее, состоит в том, чтобы помочь завершить стадию отделения-индивидуации (В-2), чтобы у человека развились сильное «Я» и четко дифференцированные-интегрированные эмоциональные границы. Из подобных (В-2) подходов можно упомянуть некоторые аспекты терапии объектных отношений (Уинникот, Фэйрбэйрн, Гантрип), психоаналитическую эго-психологию (Малер, Бланк и Бланк, Кернберг), психологию самости (Кохут) и многочисленные сочетания этих подходов (как, например, методы Джона Гедо и Джеймса Мастерсона).

Нарушения, связанные с самыми ранними поворотными пунктами (В-0 и В-1), до недавнего времени не поддавались лечению (кроме медикаментозного лечения и усмирения), именно по той причине, что они так примитивны и труднодоступны. Однако недавние передовые (и во многом спорные) психотерапевтические методы — от первобытного крика Янова до холотропного дыхания Грофа — как утверждают, достигли в этой области разнообразных успехов, опять-таки посредством «временной регрессии» к глубинным травмам и их повторного переживания с полным осознаванием, что позволяет сознанию продвигаться вперед в более интегрированном состоянии.

Патологии промежуточных (от В-4 до В-6) и более высоких (от В-7 до В-9) уровней

Переходя к промежуточным и более высотным поворотным пунктам, мы видим тот же общий процесс: поскольку каждая из базовых волн Великого Гнезда имеет различную архитектуру, то для всех уровней развития самости характерны качественно различные уровни патологии, различные типы защитных систем и, соответственно, различные терапевтические методы.16 На четвертом поворотном пункте (как правило, в возрасте от 6 до 12 лет), начинает появляться ум правила/роли, и центр тяжести самости начинает отождествляться с этой волной. Самость начинает ставить себя на место других, и потому переходит от эгоцентрического/доконвенционального мышления к социоцентрическому/конвенциональному. Если на этом уровне что-то происходит не так, мы получаем «сценарную патологию» — то есть все ложные, вводящие в заблуждение и иногда уродующие сценарии, истории и мифы, которые выучивает и принимает самость. Терапия (например, когнитивная терапия} помогает индивиду искоренить эти ложные представления о себе и заменить их более точными и здоровыми сценариями. На пятом поворотном пункте, когда появляется саморефлексивное эго, и центр тяжести самости начинает перемещаться от конвенционализма/конформизма к постконвенционализму/индивидуализму, самость сталкивается с путаницей «самотождественности и роли»: как может самость обнаружить, кем или чем она является, коль скоро она больше не зависит в принятии решений от общества (с его конвенциональной этикой, правилами и ролями)? На шестом поворотном пункте панорамное видение зрительно-логического мышления[24] наряду с возможностью более полного единства ума и тела (или кентаврической самости) выдвигает на передний план экзистенциональные проблемы. На седьмом поворотном пункте в центре внимания впервые начинают оказываться надличностные сферы, не просто как преходящие пиковые переживания, а как новые и более высокие структуры — с новыми и более высокими возможными патологиями (как мы увидим ниже).

Я встречался с этими девятью или десятью уровнями патологии, защитных систем и методов терапии в различных книгах; в частности, Роуэн дал подробное описание патологий и терапевтических методов для каждого из поворотных пунктов развития.17 В этом простом обзоре нам нужно лишь отметить, что каждый уровень Великого Гнезда имеет качественно различную архитектуру, и потому каждая волна развития самости, патологии самости и терапии также имеет качественно разный характер. Если вы признаете существование любой из базовых стадий развития, то вы, вероятно, можете признать и то, что на любой из них что-то может пойти не так, таким образом, приводя к возникновению качественно разных патологий и методов терапии.

Девять или десять уровней терапии, которые я упомянул, в некотором роде являются только предположениями; это самые общие рекомендации в отношении того, с чем мы можем столкнуться, основанные на большом количестве данных, накопленных множеством различных школ психологии развития и созерцательных духовных традиций. Вряд ли нужно говорить, что между этими терапевтическими подходами существует значительное перекрывание. Например, я упоминаю «сценарную патологию» и «когнитивную терапию» в качестве особо актуальных для четвертого поворотного пункта, где самость впервые отождествляется с умом правила/роли и потому может начинать принимать на себя роли других и обучаться правилам общества. Как мы видели, если в этот общий период развития возникает нарушение, то результатом бывает «сценарная патология» — ряд искаженных, унизительных и несправедливых представлений и сценариев о себе и других. Когнитивная психология достигла выдающихся успехов в искоренении этих неадекватных сценариев и замене их более правильными, безопасными и, следовательно, здоровыми представлениями о самом себе. Но если мы говорим, что когнитивная терапия сосредоточивается на этом уровне развития, это не означает, что от нее не будет никакой пользы на других уровнях, ибо это явно не так. Скорее, суть в том, что чем больше мы отдаляемся от этого уровня, тем менее актуальной (но не совершенно бесполезной) становится когнитивная терапия. На первом и втором поворотных пунктах развитие носит, в основном, дословесный и допонятийный характер, и потому концептуальное перепрограммирование не направлено непосредственно на эти уровни; а развитие за пределами шестого поворотного пункта носит, в основном, надментальный и сверхрациональный характер, так что ментальное перепрограммирование, само по себе, на этих уровнях имеет ограниченную эффективность.

Так что дело не в том, что та или иная конкретная терапия применима только к одному уровню развития, а в том, что, сосредоточиваясь на одном или двух уровнях, большинство терапевтических методов все в большей степени утрачивают свою эффективность, когда применяются к более отдаленным областям. Слишком часто один психотерапевтический подход (психоанализ, гештальт-терапия, нейролингвистическое программирование, холотропное дыхание, транзактный анализ, биологическая психиатрия, йога и т. д.) применяется ко всем видам патологий, нередко с неудачными результатами. Существование множественных уровней спектра сознания учит нас тому, что есть много различных измерений бытия, и что чувствительность к этим многочисленным измерениям требует множества терапевтических модальностей.

Кроме того, как я впервые предположил в книге «Спектр сознания», как правило, складывается такая ситуация, что терапии одного уровня признают и часто используют терапевтические методы более низких уровней, но неохотно признают любые уровни, более высокие, чем их собственный. Так, классический психоанализ признает важность инстинктивных и эмоциональных влечений, но принижает значение когнитивных сценариев. Когнитивная терапия подчеркивает значение этих сценариев, но принижает или игнорирует важность целостного психофизического организма (или кентавра), которой уделяют первостепенное внимание гуманистическая и экзистенциальная школы терапии. И многие представители экзистенциальной психотерапии яростно отрицают важность или даже само существование надличностных и сверхрациональных уровней. Приписывая каждому виду терапии определенный уровень в общем спектре сознания, я принимаю во внимание и тот факт, что терапии одного уровня обычно признают и даже используют все терапевтические методы более низких, но крайне редко — более высоких уровней (существование которых они, фактически, считают патологией).

Типичная Терапия

Не часто терапевту доводится видеть столь далеко эволюционировавшего клиента, чтобы его проблемы были связаны со всеми девятью или десятью уровнями. Центр тяжести самости большинства взрослых людей находится где-то между мифическим, рациональным и кентаврическим уровнями, и они могут время от времени испытывать психические или тонкие пиковые переживания. Поэтому типичная индивидуальная терапия, как правило, включает в себя усиление границ (В-2), выявление и признание теневых чувств (В-3), перепрограммирование когнитивных сценариев (В-4) и диалогическое консультирование (В-5 и В-6); конкретные проблемы касаются установления контакта с чувствами клиента (В-3), работы с потребностью в принадлежности (В-4), самооценки (В-5) и самоактуализации (В-6). Иногда они сопровождаются проблемами интеграции пиковых переживаний и духовных озарений (психического, тонкого, каузального и недвойственного уровней), которые следует четко отличать от до-рациональных магических и мифических структур. (В моей книге «Глаза в глаза» даются общие рекомендации по проведению различий между до-формальным магическим и мифическим и пост-формальным психическим и тонким).

Как мы уже видели, интенсивные регрессивные терапии (Гроф, Янов) пытаются вызывать повторное переживание аспектов наиболее ранних поворотных пунктов (внутриутробного, перинатального (околородового) и послеродового; В-0 и В-1). Психоаналитическая эго-психология и психология самости, как правило, имеют дело со следующими, тоже довольно ранними поворотными пунктами (особенно В-2 и В-3). Когнитивная и межличностная терапия обычно сосредоточиваются на убеждениях и сценариях (В-4 и В-5).18 Гуманистическая и экзистенциальная терапия склонны работать со всеми этими проблемами, а также с актуализацией подлинной самости, экзистенциальным бытием и интеграцией ума и тела, или кентавром (В-6).19 А школы трансперсональной терапии, обращаясь ко всем этим личностным поворотным пунктам, кроме того, включают в себя различные подходы к более высоким духовным областям (В-7, В-8, В-9; мы будем обсуждать их ниже; некоторые хорошие введения в трансперсональную психологию и терапию перечислены в примечании).20

Есть ли что-то общее во всех этих уровнях терапии? Что-то общее между психоаналитической, когнитивной, гуманистической и трансперсональной психологией? В самом общем смысле — да, есть. Это признание того факта, что осознание само по себе обладает целительной силой. Каждая из упомянутых школ психологии/терапии по-своему пытается дать сознанию возможность встретиться (или повторно встретиться) с теми аспектами опыта, которые ранее отчуждались, деформировались, искажались или игнорировались.21 Это обладает целительным потенциалом по основной причине: полностью пережив эти аспекты опыта, сознание может принять и признать существование этих элементов и, таким образом, избавиться от них: рассматривать их как объект, и тем самым дифференцироваться от них, дистанцироваться от них, трансцендировать их — а затем интегрировать их в более широком, сочувственном охвате.

В каждом случае катализатором исцеления оказывается обращение сознания или осознавания к той области опыта, существование которой отрицается (или отрицалось), а содержание искажается, фальсифицируется или игнорируется. Когда эта область опыта входит (или снова входит) в сознание, она может воссоединиться с продолжающимся потоком эволюционного развертывания, вместо того чтобы оставаться позади, застряв в искаженной или отчужденной закольцованности и посылая болезненные симптомы (тревогу, депрессию, фобии), как единственный сигнал о своем заточении. Встреча (или повторная встреча) с этими нарушенными или игнорируемыми аспектами, позволяет их дифференцировать (трансцендировать) и интегрировать (включить) в непрерывные волны все расширяющегося сознания.

Короче говоря, в ходе великой морфогенетической миграции от материи к телу, уму, душе и духу, аспекты сознания могут отделяться, искажаться или игнорироваться на любой из этих волн — аспекты тела могут подавляться, элементы ума могут искажаться, аспекты души могут отрицаться, призыв духа может игнорироваться. В каждом случае, эти отчужденные аспекты остаются «камнями преткновения» или повреждениями в сознании — отщепляемыми или избегаемыми — и эта фрагментация порождает патологию, причем тип патологии в значительной мере зависит от уровня фрагментации. Установление (или повторное установление) контакта с этими аспектами, встреча с ними с полным осознанием и, таким образом, их переживание позволяют сознанию дифференцировать (трансцендировать) их, и затем интегрировать (включить) их важные голоса в общий поток эволюционного развертывания.

Субличности

Я упоминал о том, что самость содержит в себе многочисленные субличности, и это нигде не становится более очевидным или важным, чем при диагностике и лечении патологии. Авторитетные исследователи субличностей указывают, что у среднего человека зачастую может быть около дюжины или больше субличностей, которые известны под такими разнообразными названиями, как «родитель», «ребенок», «взрослый», «победитель», «побежденный», совесть, эго-идеал, идеализированное эго, ложная самость, подлинная самость, реальная самость, суровый критик, сверхэго, либидозная самость, и так далее.22 Большинство из них, отчасти, переживаются как различные звучащие или беззвучные голоса во внутреннем диалоге. Иногда одна или несколько субличностей становятся почти полностью диссоциированными, что в самых тяжелых случаях может привести к патологическому расщеплению личности. Однако у большинства людей эти разнообразные субличности просто соперничают за внимание и доминирующее положение в поведении, образуя своего рода подсознательное сообщество самостей, с которым непосредственной самости на любой из стадий ее развития приходится вступать в переговоры.

Каждая из этих субличностей может находиться на разном уровне развития на любой из его линий. Другими словами, субличности могут формироваться практически на любом из поворотных пунктов: архаические субличности (В-0, В-1), магические субличности (В-2, В-3), мифические субличности (В-3, В-4), рациональные субличности (В-5, В-6) и даже душевные субличности (В-7, В-8).23

Так, значительное количество исследований показывает, что не только различные линии развития, но и различные субличности могут разворачиваться относительно независимо. По обоим этим причинам отдельные аспекты сознания индивида могут находиться на многих разных уровнях морали, мировоззрений, защитных систем, патологий, потребностей, и так далее (что можно отразить на интегральной психограмме, как на рис. 2 и 3). Например, эго-состояние «ребенка» обычно возникает на поворотных пунктах В-2 и В-3 (доконвенциональная мораль, магическое мировоззрение и потребность в безопасности), что становится совершенно очевидным, когда у индивида на поверхность прорывается детское эго-состояние (например, буйный нрав с эгоцентрическими требованиями, нарциссическое мировоззрение), которое может овладеть личностью на нескольких минут или часов, а затем пройти так же внезапно, как появилось, возвращая человека к его более типичному усредненному «Я» (которое, в иных отношениях, может быть весьма высоко развитым).

Таким образом, когда я выделяю девять или десять общих уровней сознания, мировоззрений, патологии, терапии и так далее, это никоим образом не означает, что человек просто находится на одной стадии, с характерными для нее типами потребности, защиты, возможной патологии и ее терапии. Каждая из дюжины или более субличностей может находиться на другом уровне, и потому индивид имеет множество типов и уровней потребностей, защитных систем и патологий (напр., от пограничных расстройств психики до невроза, экзистенциальных и духовных патологий), и, следовательно, для него применимо множество терапевтических методов.

В своей доброкачественной форме субличности представляют собой просто функциональные представления самости, которые управляют конкретными психосоциальными ситуациями («маска» отца, «маска» жены, либидозное «Я», «Я», ориентированное на успех, и так далее). Субличности становятся источником проблем только по мере их диссоциации, которая может быть легкой, умеренной и тяжелой. Затруднения возникают в том случае, когда какая-либо из этих функциональных личностей сильно диссоциирована или лишена доступа к сознательному «Я» вследствие многократной травмы, нарушений развития, постоянного стресса или избирательного невнимания. Эти вытесненные «маски» — со своим автономным и неизменным набором моральных критериев, потребностей, мировоззрений — развертывают собственную деятельность в подсознании, саботируя дальнейший рост и развитие. Они сохраняются в качестве «скрытых субъектов», аспектов сознания, с которыми самость больше не может разотождествиться, чтобы их трансцендировать, поскольку они заперты в бессознательных отделах психики, откуда они посылают символические сигналы в виде болезненных симптомов.

И снова, для исцеления необходимо направить осознание на эти субличности, чтобы тем самым их объективировать и с сочувствием принять. Вообще говоря, обычно встречается симптоматика, в которой преобладают одна или две субличности со своими патологиями (суровый внутренний критик, неудачник, обреченный на поражение, эго-состояние низкой самооценки и т. д.), и поэтому терапия, как правило, сосредоточивается на этих более заметных проблемах. По мере устранения преобладающих патологий (и интеграции соответствующих субличностей), на поверхность нередко выходят менее заметные патологии — порой в весьма острой форме — и фокус терапевтического внимания естественно перемещается на них. Среди этих субличностей могут быть как более примитивные самости (архаическая, магическая) так и вновь возникающие надличностные самости (душа, дух).

Точно так же, различные субличности часто проявляются под влиянием контекста: человек может хорошо чувствовать себя в одной ситуации, однако другая ситуация вызывает у него панику, депрессию, тревогу и так далее. Устранение преобладающей проблемы в одной области нередко позволяет выходить на поверхность менее заметным патологиям, и тогда они поддаются проработке. Терапевтическая составляющая — направление осознавания — помогает индивиду в большей степени осознать свои субличности, тем самым превратив их из «скрытых субъектов» в «объекты сознания», в результате чего они могут быть снова включены структуру самости и, значит, присоединиться к непрерывному потоку эволюции сознания, вместо того, чтобы оставаться закрепленными на более низких уровнях, где они первоначально были диссоциированы. Ибо не важно, сколь многочисленны субличности — задача непосредственной самости состоит в том, чтобы добиться определенной общности или гармонии в хоре голосов, чтобы более уверенно продолжать свой путь к их общему Источнику.

Археология самости

Мы можем дать упрощенное обобщение этого обсуждения стадий самости и патологии, воспользовавшись рисунком 10. Это все то же Великое Гнездо, но на этот раз оно изображено так, чтобы показать степени внутренней глубины. Иными словами, рис. 1 и 6 показывают, что более высокие сферы превосходят и включают в себя более низкие, тогда как рис. 10 показывает, что более высокие сферы переживаются по опыту как внутренние или лежащие глубже по сравнению с более низкими, которые переживаются как поверхностные, неглубокие и внешние. Так, тело ощущается как находящееся внутри физического окружения; ум воспринимается как находящийся внутри тела; душа переживается как находящаяся внутри ума, а в самой глубине души пребывает чистый дух, который превосходит все и охватывает все (трансцендируя внутреннее и внешнее).

На рис. 10 представлена эта археология Духа, где более поверхностные слои самости отделяются, открывая все более глубокие и совершенные волны сознания. Это связано с возникновением все больших потенциальных возможностей и, следовательно, ведет нас вперед, а не назад, и показывает нам будущую эволюцию и рост, а не прошлую эволюцию и регрессию. Это, безусловно, археология глубины, но глубины будущего, а не прошлого; она уходит в более великое завтра, а не в пыльное вчера; она являет нашему взору скрытые сокровища инволюции, а не ископаемые остатки эволюции. Мы углубляемся внутрь, чтобы идти за пределы, а не назад.[25]

Вот резюме этой археологической экспедиции:

В начальном поворотном пункте В-1, на самой мелкой поверхности Духа, самость все еще в значительной степени не отделена от материального мира (по словам Пиаже: «Здесь самость, так сказать, материальна»); следовательно, проблемы на этом уровне могут способствовать беспокоящему отсутствие границ «Я», инфантильному аутизму и некоторым разновидностям психоза. Мировоззрение этого этапа является архаическим, и если это архаическое сознание не дифференцировано (превзойдено), а затем не интегрировано (урегулировано), оно может вести к примитивным патологиям. Путешествие к Высшей Самости саботируется на самом первом шаге и с тяжелыми последствиями.24

Рис. 10. Слои (уровни) Самости.

В поворотном пункте В-2 (стадия отделения-индивидуации) эмоциональное тело-самость отделяет себя от эмоций и чувств других. Проблемы на этом уровне могут способствовать возникновению пограничных и нарциссических расстройств, при которых самость рассматривает мир и других людей как продолжения себя (нарциссизм), либо мир вторгается и болезненно разрушает самость (пограничные расстройства); и те, и другие состояния обусловлены тем, что между миром и самостью нет устойчивых границ. Этой стадии соответствует магическое мировоззрение — самость может магически упорядочивать окружающий мир посредством всемогущей фантазии, окружающая среда полна анимистических замещений (не в сложной форме панэнтеизма, а в виде антропоморфных проекций побуждений), и всем правит «магия слова». Фиксация на этом магическом уровне (и магических субличностях) составляет значительную часть когнитивного репертуара пограничных и нарциссических состояний.

В поворотном пункте В-3 впервые начинает возникать ранняя ментальная самость (ранее эго или персона), которая отделяет себя от тела и его побуждений, чувств и эмоций и пытается интегрировать эти чувства в своем новом концептуальном «Я».[26] Неудача на этом решающем переломном этапе (которую часто обобщенно называют комплексом Эдипа/Электры) может стать причиной классического невроза: тревоги, депрессии, различных фобий, навязчивых состояний и чрезмерной вины под влиянием интериоризируемого сверхэго.[27] Концептуальное «Я» пугается переполняющих его чувств тела (в особенности, секса и агрессии), и в неудачной попытке защититься от этих чувств, просто загоняет их в подсознание (в виде импульсивных субличностей), где они вызывают еще больше боли и страха, чем при их полном осознании.

Все ранние этапы развития (от В-1 до В-3) остаются чрезвычайно эгоцентричными и доконвенциональными (о том, что касается возможных духовных переживаний в детстве, см. главу 10). Фиксация на этих нарциссических модусах заставляет сознание кружить по поверхности Самости, и путешествие к Глубинам расстраивается на самых мелких уровнях.

Эта ранняя ментальная самость сперва представляет собой просто собственное имя, затем становится зачаточным понятием о себе, но вскоре, с появлением ума правила/роли и ростом способности принимать на себя роль другого (В-4), становится полноценной ролевой самостью (или персоной). Для конца В-3 и начала В-4 характерно мифическое мировоззрение — то есть, воплощениями этих ранних ролей часто оказываются мифологические боги и богини, которые представляют архетипические роли, доступные индивидам. Это просто некоторые из коллективных, конкретных ролевых моделей, доступных мужчинам и женщинам — роль сильного отца, заботливой матери, воина, трикстера, анимы, анимуса, и так далее — которые воплощаются в конкретных фигурах мифологий мира (Прозерпина, Деметра, Зевс, Аполлон, Венера, Индра и так далее). Исследования психологической школы Юнга предполагают, что эти архетипические мифические роли являются коллективно наследуемыми;[28] заметим, однако, что по большей части, они не являются надличностными (вопреки мнению, распространенному в кругах последователей Юнга и приверженцев идеологии Нового Века).25 Эти мифические роли просто представляют собой часть множества (суб-)личностей, которые могут существовать на этом доформальном мифическом уровне развития сознания — они до-формальные и коллективные, а не постформальные и надличностные. Некоторые из «высших архетипов», такие как Мудрый Старик, Мудрая Старуха и мандала, иногда выступают как символы надличностных областей, но они не обязательно несут в себе непосредственный опыт этих областей.26 В любом случае, здесь нас интересует сам конкретно-буквальный мифический уровень.

Эти до-формальные, архетипические роли подкрепляются конкретными культурными ролями, которым ребенок начинает обучаться на этом стадии — взаимодействиями с семьёй, сверстниками и другими членами общества. По мере того как ребенок усваивает эти культурные сценарии, могут возникать разнообразные проблемы и искажения, которые могут стать причиной так называемых сценарных патологий. Поскольку для данного уровня типично мифическое мировоззрение (мифическое-членство), терапия этого уровня, как бы она ни называлась, часто сводится к искоренению этих мифов и замене их более точными и менее саморазрушительными сценариями и ролевыми моделями. Даже юнгианский подход, который порой придает чрезмерно большое значение мифическим проявлениям, действует сходным образом — путем дифференциации и интеграции мифических мотивов, одновременно отдавая им должное и трансцендируя их.27

Но что же здесь происходит на самом деле? Перейдя от докон-венционального и нарциссического к конвенциональному и мифическому-членству, сознание значительно углубилось, превратившись из эгоцентрического в социоцентрическое. Оно расширилось, включив в себя не только объективное я, но и мы, и, таким образом, проникло на новые глубины в своем археологическом путешествии к Самости. Оно постепенно отказывается от тусклых и примитивных поверхностных представлений, делаясь менее нарциссическим, менее привязанным к мелким местам, и вместо этого погружается вглубь, где индивидуальные «Я» объединяются в общее «Я», которое освещает собой всю картину, и в этом переходе от эгоцентрического-магического к социоцентрическому-мифическому все больше и больше угадывается центр — всеобъемлющая Высшая Самость.

С появлением формально-рефлексивных способностей, самость может погрузиться еще глубже, переходя от конвенциональных/конформистских ролей и «Я» мифического-членства (персоны) к постконвенциональному, глобальному, мироцентричному «Я» — то есть, к зрелому эго (совестливому и индивидуалистическому, если использовать терминологию Лёвинджер). Теперь существуем не только мы (мое племя, мой клан, моя группа, моя нация), но и все мы (все люди без исключения, вне зависимости от расы, пола, религии или убеждений). Сознание освобождается от ограничений поверхности и погружается в глубины, общие для всего человечества, выбирая универсальные, беспристрастные, справедливые и честные формы сострадания.

Проблемы этого поворотного пункта (В-5) часто связаны с невероятно трудным переходом от конформистских ролевых моделей и нормативной морали к универсальным принципам совести и постконвенциональной самотождественности: кто я такой, не по мнению мамы, папы или Библии, а в соответствии с моей собственной глубочайшей совестью? Классическим обобщением большинства проблем этого этапа может служить описанный Э. Эриксоном «кризис самотождественности».28

Когда начинает появляться зрительно-логическое мышление, постконвенциональное осознавание углубляется, распространяясь на подлинно универсальные и экзистенциальные вопросы жизни и смерти, подлинности, полной интеграции ума и тела, самоактуализации, глобального осознания, холистического охвата и т. д., что можно в совокупности охарактеризовать как возникновение кентавра (напр., автономный и интегрированный этапы Лёвинджер). В археологическом путешествии к Самости подходит к концу исключительное владычество личностной сферы и начинает открываться сияющий Дух, в свете которого самость становится все более и более прозрачной.

Как обычно, чем больше мы движемся внутрь, тем больше выходим за пределы. В необыкновенной археологии Духа чем глубже уровень, тем шире охват — внутреннее выводит нас за пределы. Тело находится в мире материи, но живое тело во многом выходит за пределы материи: его чувства могут реагировать, а камни не могут; его восприятие познает мир, тогда как неживая природа спит; его эмоции заставляют тело двигаться, тогда как грязь покорно ждет. Точно так же, ум существует внутри живого тела, однако ум во многом выходит за пределы живого тела: тело ощущает свои собственные чувства, а ум принимает на себя роль других и, таким образом, расширяет сознание от эгоцентрического до социоцентрического и мироцентрического; ум связывает воедино прошлое и будущее и тем самым поднимается над импульсивностью инстинктов тела; ум представляет себе мир того, что могло быть, и того, что должно быть, тогда как тело дремлет в своем наивном настоящем.

Точно так же, если мы взглянем в глубину ума, в самый сокровенный внутренний уголок своего «Я», когда ум становится совершенно успокоенным, и внимательно прислушаемся, то в этой бесконечной Тишине мы услышим шепот души, и ее легкий как перышко голос уводит нас за пределы всего, что мог бы вообразить ум, всего, что могла бы стерпеть рациональность и могла бы выдержать логика. В ее едва слышном шепоте слышатся тончайшие намеки на бесконечную любовь, жизнь без времени, мгновения неизъяснимого блаженства, на бесконечный перекресток, где тайны вечности вдыхают жизнь в смертное время, где страдания и боль забыли свои имена — этот тайный тихий перекресток времени и безвременного, который мы называем душой.

В археологии Самости глубоко внутри личностного лежит надличностное, которое выводит нас далеко за пределы личного: как всегда, внутрь и за пределы. Душа, ранее приоткрывавшаяся нам лишь в пиковых переживаниях или в интуитивных догадках о бессмертии, чуде и благодати, теперь начинает все более постоянно проявляться в сознании. Еще не бесконечная и всеобъемлющая, но уже не просто личная и смертная, душа выступает великим посредником между чистым Духом и индивидуальной самостью. Душа может охватывать грубый мир в природном мистицизме или погружаться в свои собственные глубины в божественном мистицизме. Она может придавать посмертный смысл всему живому и приносить благодать во все уголки психики. Она открывает путь к невозмутимому свидетельствованию и безмятежности среди взлетов и падений своенравной судьбы и согревает своим милосердным дыханием все, что встречает на своем пути. Найти душу очень просто: дойдите до ума, потом сверните налево и идите внутрь.

Болезнь души — это воистину болезнь. Патологии, угрожающие психическому и тонкому развитию, многочисленны и очень серьезны. Первые и самые простые из них обычно бывают результатом внезапных пиковых переживаний психической и тонкой сферы, до того как они становятся постоянными реализациями и базовыми волнами осознавания человека. Как мы уже видели, человек, находящийся на архаическом, магическом, мифическом, рациональном или кентаврическом уровне, может иметь пиковое переживание любого из более высоких состояний (психического, тонкого, каузального, недвойственного). В некоторых случаях эти переживания оказываются настолько разрушительными, что могут вызвать психотический срыв, особенно у человека с нерешенными проблемами на этапах В-1 и В-2.29 У других результатом таких переживании может стать духовный кризис.30 Для некоторых людей пиковые переживания могут стать благотворным и изменяющим всю жизнь опытом.31 Однако во всех этих случаях, понимание переживаний зависит от понимания как того, с какого уровня происходит переживание (психического, тонкого, каузального или недвойственного), так и того, на каком уровне оно испытывается и интерпретируется (архаическом, магическом, мифическом, рациональном, кентаврическом); или, точнее, уровня развития самости и всех потоков самосознания, включая мораль, потребности, мировоззрение, и так далее. Как мы видели, надличностное пиковое переживание может испытываться и интерпретироваться очень по-разному, например, на различных моральных стадиях, и все эти различные уровни и потоки необходимо учитывать при оценке природы и лечении любого духовного кризиса. Иными словами, лучшим помощником в этой — и любой другой — терапевтической деятельности может быть интегральная психограмма индивида.

За пределами необычных состояний и пиковых переживаний находится постоянное осознание более высоких сфер, и когда начинается адаптация к сферам души, могут возникать самые разные патологии.32 Самость может быть ошеломлена светом, болезненно растворяться в потоке любви, теряться в просторе, который не могут вместить ее границы. Или же самость может просто раздувать свое эго до бесконечных размеров (особенно при наличии остаточных эффектов этапа В-2 или нарциссических-пограничных состояний). У нее может возникнуть разрыв между верхней и нижней сферами (особенно между душой и телом). Она может вытеснять и диссоциировать некоторые аспекты самой души (порождая В-7 и В-8 субличности; не более низкие побуждения, которые пытаются подняться вверх, а более высокие побуждения, которые пытаются опуститься вниз). Она может оставаться слившейся с душой, когда ей следует начинать от нее освобождаться. И самая ранняя и простая патология из всех — это отрицание существования своей собственной души.

Растущее количество публикаций свидетельствует о том, что болезням души посвящается все больше исследований, в которых применяются как техники духовных традиций, так и методы современной психотерапии (несколько таких исследований перечислены в примечании).33 Что касается более традиционных техник — которые также составляют часть интегральной терапии — то в таблицах я привожу путь шаманов/йогов, путь святых, путь мудрецов и путь сиддхов (имеющие дело, соответственно, с психическим, тонким, каузальным и недуальным уровнями); кроме того, дополнительные сведения содержатся в примечании.34

В археологии Самости мы находимся в той точке, где из внутренних глубин ума появляется душа и указывает путь к великому завтра. Однако, подобно Моисею, душа может издалека видеть Обетованную Землю, но никогда не способна вступить на нее. Как сказала бы святая Тереза, подобно тому как личинка (эго) должна была умереть, чтобы появился мотылек (душа), так теперь должен умереть и маленький мотылек. Когда сама душа все больше успокаивается и отдыхает от усталости, когда свидетель утрачивает последнюю власть и растворяется в своей вездесущей основе, когда последний слой Самости исчезает в чистой пустоте; когда последняя форма самозамыкания развертывается в бесконечность всего пространства — тогда сам Дух, как вездесущее осознание, выступает свободно и сам по себе, никогда не будучи действительно утрачиваемым и, значит, никогда не будучи находимым. С шоком абсолютно очевидного, мир продолжает возникать, как это было всегда.

В самых сокровенных глубинах — самая бесконечная беспредельность. Твоя душа расширяется в вездесущем осознавании, охватывая весь Космос, так что остается один Дух, как простой мир истинно сущего. Дождь падает не на тебя, а в тебе; солнце сияет изнутри твоего сердца и освещает мир, наполняя его благодатью; сверхновые звезды вспыхивают в твоем сознании; гром — это звук твоего радостного сердца, реки и океаны — не что иное, как твоя кровь, пульсирующая в ритме твоей души. Бесконечно восходящие миры света танцуют внутри твоего мозга; бесконечно нисходящие миры тьмы каскадом спадают к твоим ногам; облака плывут в небе твоего ничем не стесненного ума, и ветер свободно дует в пустом пространстве, где некогда было твое «Л». Звук дождя, падающего на крышу — это единственное «Я», которое ты можешь найти здесь, в этом очевидном мире одного кристально чистого вкуса, где внутреннее и внешнее — лишь глупые фикции, «Я» и «другие» — бесстыдная ложь, а вездесущая простота — вечно длящийся звук хлопка одной ладони… В величайшей глубине заключено простейшее из всего сущего, и путешествие заканчивается, как всегда, в точности там же, где оно начиналось.

Терапия полного спектра

Теперь необходимо сделать несколько пояснений относительно вышеописанной археологии Самости. Как показано во второй колонке таблицы 1а, эти общие волны развития самости (материальная самость, телесная самость, персона, эго, кентавр, душа) представляют собой не жестко закрепленные ступени восходящей лестницы, а перекрывающиеся потоки развертывания самости, и сохраняются как функциональные субхолоны в последующем развитии (препятствуя возникновению патологии, например, расщепления на диссоциированные субличности). Хотя каждый поворотный пункт (или переломный этап) сам по себе полностью дискретен, функциональные способности каждой самости сохраняются в последующем развитии, как показано продолжающимися стрелками в таблице 1а и на рис. 10. (Позднее мы вернемся к этой идее и покажем еще одну причину, по которой эти различные «самости» могут до некоторой степени перекрываться и «сосуществовать»; см. Различные линии самости в главе 9.)

Суть тут просто в том, что средний взрослый человек обычно приходит к терапевту, говоря упрощенно, с физическим телом, либидозным/эмоциональным телом, одним или несколькими образами тела, одной или несколькими персонами (масками) или конвенциональными ролями, одним или несколькими эго-состояниями — причем диссоциации на любом из этих уровней приводят к возникновению диссоциированных комплексов и субличностей — а оперяющаяся душа и дух ожидают более подлинного рождения.35 Терапия полного спектра работает с телом, тенью, персоной, эго, экзистенциальной самостью, душой и духом, пытаясь привносить в них осознание, чтобы все они могли присоединиться к сознанию в необыкновенном обратном путешествии к Самости и Духу, который является основой и движителем всего.

Короче говоря, терапия полного спектра — это археология Самости. Но, как мы видели, эта археология откапывает будущее, а не прошлое. Эта археология углубляется внутрь, чтобы найти то, что находится за пределами, найти возникающее, вновь появляющееся, а не уже похороненное когда-то. Эти все более глубокие оболочки ведут нас вперед, а не назад; это слои Эроса, а не Танатоса; они ведут к завтрашним рождениям, а не ко вчерашним могилам.

(Если в этом развертывании более высоких потенциальных возможностей какой-либо уже появившийся аспект Самости вытеснен, утрачен или отчужден, то, с терапевтической точки зрения, нам необходима «регрессия на службе самости» — нам нужно вернуться в прошлое, к более поверхностным и неглубоким слоям — к материальной самости, к либидозной самости, к ранним искаженным сценариям, и так далее — и повторно войти в контакт с этими аспектами, исправить их искажения, реинтегрировать их в непрерывный поток развертывания сознания, чтобы возобновить путешествие к настоящим глубинам, не отвлекаясь на эти поверхностные потрясения, в которых много шума и ярости не означают ничего или почти ничего. Большинство школ «глубинной психологии» — например, школа Фрейда — в действительности представляют собой школы «поверхностной психологии», имеющие дело не с глубинами, а с поверхностью Самости.)

Однако если мы говорим, что археология Самости вскрывает ее более глубокие волны, это абсолютно не означает, что эти волны — нечто заранее данное, наподобие зарытого сундука с сокровищами, который существует и ждет, пока его откопают. Это попросту означает, что эти более глубокие волны представляют собой базовые возможности человеческого (и разумного) состояния. Каждый индивид открывает глубины, которые даны всем нам (у каждого есть тело, ум, душа и дух, хотя никто из нас их не создавал); однако каждый индивид открывает эти глубины, создавая поверхностные черты каждой волны, которые будут уникальны для него (вы сами решаете, что вам делать с телом, умом, душой и духом). И, как всегда, мы сами должны создавать будущее, которое нам дается; и терапия полного спектра поможет в этом необыкновенном путешествии, которое одновременно является и открытием, и творением.

Глубина и Высота

Под конец, я хочу сделать несколько важных замечаний относительно всех этих метафор «глубины», «высоты», «восхождения», «нисхождения» и так далее. В первой части этой книги я часто использовал метафору «более высоких» уровней и волн в контексте восхождения сознания. Теперь я переключился на «глубину» и погружение внутрь. Дело в том, что все эти метафоры полезны, поскольку они подчеркивают различные аспекты сознания, которое превыше любых концептуализации. И все же я снова и снова вижу, как дискуссии заходят в тупик из-за того, что кому-то не нравятся «высота» или «восхождение», кто-то не выносит «внутреннего», а кто-то еще — «глубины». Несомненно, мы можем оценивать по достоинству частичные истины, которые передают эти метафоры.

Хьюстон Смит в своей книге «Забытая Истина» указывает, что духовные традиции обычно называют большие уровни реальности более высокими, а большие уровни самости более глубокими, так что чем выше вы поднимаетесь в Великом Гнезде Бытия, тем глубже вы погружаетесь в свою собственную индивидуальность. Я только что использовал этот подход в описании археологии Самости. Это совершенно правомерный подход, поскольку, как все хорошие метафоры, он берет нечто уже известное нам и применяет это к чему-то пока неизвестному, чтобы помочь нам понять последнее. В этом случае, все мы знаем, что тело ощущается как находящееся в физической окружающей среде, и все мы знаем, что ум переживается как находящийся внутри тела. Таким образом, эта метафора глубины, движения внутрь служит прекрасным намеком на то, что душа тоже переживается как находящаяся в уме и, в то же время, выходящая далеко за его пределы, и что дух пребывает в душе и абсолютно за ее пределами, превосходя все и заключая в себе все. Метафора «слоев глубины» или «оболочек Самости» (как она используется в веданте или в описании семи внутренних замков святой Терезы) — это очень красивая метафора, и она настойчиво напоминает нам, о том, что все, считающееся «глубоким» в обыденном мире, в действительности зачастую бывает весьма поверхностным.

Метафора высоты не менее красива. Хотя, как напоминает нам Хьюстон Смит, метафора «высоты» часто используется применительно к уровням реальности, в конечном счете, уровни реальности и уровни сознания оказываются разными обозначениями одного и того же, и потому мы можем с пользой говорить о восхождении сознания, высотах души и духа и движении за пределы надличностного и сверхсознательного. Эта метафора также основана на том, что мы уже знаем: каждый раз, когда мы выходим за пределы узкого видения к более широкой перспективе, мы чувствуем, что поднялись над ситуацией. Появляется ощущение свободы, облегчения, расширения пространства, превосхождения. Движение от эгоцентризма к этноцентризму, мироцентризму и теоцентризму — это восхождение к большим, более широким и более высоким сферам высвобождения и охвата, превосхождения и включения, свободы и сострадания. Иногда это восхождение чувствуется конкретно, как, например, при подъеме энергии кундалини по позвоночнику. Кроме того, метафора высоты по вертикали оказывается удачной потому, что при многих духовных переживаниях мы ощущаем, что Дух нисходит на нас свыше (что подчеркивается во многих духовных практиках, от нисхождения сверхума в системе Ауробиндо до нисхождения святого духа у гностиков). Мы восходим к Духу с Эросом; Дух нисходит к нам с Агапе. Это тоже чудесные метафоры.

Однако мы должны очень тщательно оговаривать, какие метафоры мы используем, поскольку в каждой из них «глубина» означает нечто прямо противоположное. В метафоре археологии «глубина» означает большую реальность; в метафоре восхождения, «глубина» означает меньшую реальность. Например:

Используя метафору восхождения, мы можем, вслед за Ассаджиоли, говорить о «высотной психологии» и «глубинной психологии». В этом случае и «глубина» и «высота» оцениваются по соотнесению со средним рациональным эго. Все, находящееся ниже эго (архаические побуждения, первичные эмоции, магические-мифические фантазии), составляет часть «глубинной психологии» (которая на самом деле является низшей, или примитивной психологией), а все, находящееся выше эго (душа и дух), относится к «высотной психологии». В этой метафоре эволюция — это восхождение сознания от материи к телу, уму, душе и духу, а инволюция — это нисхождение сознания в обратном порядке. Регрессия — это обратное движение по линии эволюции, тогда как развитие — это продвижение вперед по этой линии.36 (В метафоре глубины, регрессия — это движение к поверхности, а развитие — это движение в глубину: один и тот же процесс, но разные метафоры.)37

Я буду продолжать использовать все эти метафоры, и из контекста будет ясно, что именно имеется в виду. (В рис. 10 использована метафора глубины, рисунки с 1 — го по 9-й подчеркивают высоту). Дело в том, что все эти метафоры по-своему истинны. Все внутреннее ведет за пределы, и терапия полного спектра должна вести нас во все большие глубины, которые открывают нам все большие высоты.

Всесекторная или Интегральная Терапия

Обратите внимание, что все вышеперечисленные факторы касались почти исключительно внутреннего развития индивида (Верхний-Левый сектор). Эти выводы, при всей их достоверности, необходимо рассматривать в контексте других секторов, даже если мы стараемся понять индивидуальное развитие и патологию. Все четыре сектора взаимодействуют друг с другом (они встроены друг в друга), и потому для того, чтобы понять патологии в любом из них, требуются они все.

Мы уже видели, что субъективные события в индивидуальном сознании (В-Л) тесно взаимосвязаны с объективными событиями и механизмами в организме (В-П) — такими как процессы в стволе мозга, лимбической системе, новой коре; паттерны биоэлектрической активности мозга (альфа-, бета-, тета- и дельта-состояния), синхронизация активности полушарий мозга, уровни и дисбалансы нейромедиаторов и т. д.38 Все эти факторы Верхнего-Правого сектора необходимо включать в любое понимание индивидуальной психопатологии. Это относится к частичным истинам биологической психиатрии, которая сосредоточивается на фармакологических аспектах и медикаментозном лечении психопатологий (хотя нам вовсе не нужно сводить все сознание к событиям в Правом Верхнем секторе).

Точно так же, нам следует уделять внимание более крупным культурным течениям (Нижний-Левый сектор) и социальным структурам (Нижний-Правый сектор), которые неотделимы от развития индивидуального сознания. Что толку адаптировать и интегрировать самость в культуре, которая сама больна? Что значит быть хорошо адаптированным нацистом или фашистом? Разве это показатель душевного здоровья? Или в нацистском обществе душевно здоровым можно считать только плохо или вовсе не адаптированного человека?

Все это очень важные соображения. Искажение — патология, «болезнь» — в любом секторе отзывается во всех четырех секторах, поскольку любой холон имеет четыре аспекта бытия. Поэтому общество с отчужденным способом производства (Н-П) — с нищенской оплатой и бесчеловечной эксплуатацией — будет отражаться в низкой самооценке трудящихся (В-Л), разлаженной химии мозга (В-П), что может привести, например, к институционализации пьянства в качестве метода самолечения. Точно так же, если культура принижает роль женщин, это приводит к тенденции ущемления индивидуального женского потенциала и к такой химии мозга, при которой трудно обходиться без транквилизаторов.

И так во всех четырех секторах. Повредите один сектор, и все четыре будут кровоточить. Сейчас мы быстро приближаемся к пониманию того, что индивидуальные «патологии» — это лишь верхушка огромного айсберга, который включает в себя этапы развития самости, культурные мировоззрения, социальные структуры и духовный доступ к глубинам.39 Индивидуальная терапия отнюдь не является маловажной, но она, во многих отношениях, представляет собой лишь небольшой срез дисфункциального (пока еще не интегрального) мира. Вот почему интегральная терапия обращается не только к индивидуальной, но и к культурной, социальной, духовной и политической сферам.

Упрощенно говоря, интегральная терапия должна пытаться охватывать столько аспектов всех секторов, сколько практически возможно и целесообразно в каждом данном случае. Прекрасными примерами интегрального видения могут служить книги Майка Мёрфи «Будущее тела» и Тони Шварца «Что действительно важно». Я описал некоторые аспекты интегрального подхода в книге «Око Духа». Кроме того, я настоятельно рекомендую книгу Мёрфи и Леонарда «Жизнь, которая нам дана» в качестве практического руководства по одному из видов интегральной практики.40

Но кто угодно может разработать свою собственную интегральную практику. Идея состоит в том, чтобы одновременно тренировать все основные способности и измерения человеческого ума-тела — физические, эмоциональные, интеллектуальные, социальные, культурные, духовные. В книге «Один Вкус» я кратко сформулировал свои собственные рекомендации для одного из возможных типов такой интегральной («всеуровневой, всесекторной») терапии; вот несколько примеров по всем секторам, с указанием некоторых типичных практик для каждого:

Верхний-Правый Сектор

(Индивидуальное, Объективное, Поведенческое)—

Физические методы

ДИЕТА — Аткинс, Идее (Eades), Орниш (Ornish); витамины, гормоны.

СТРУКТУРНЫЕ УПРАЖНЕНИЯ — тяжелая атлетика, аэробика, пешие прогулки, рольфинг и т. д.

Неврологические методы

ФАРМАКОЛОГИЧЕСКИЕ — различные лекарственные средства (при необходимости)

БИОЛОГИЧЕСКАЯ ОБРАТНАЯ СВЯЗЬ — для вызывания тета- и дельта-состояний.

Верхний-Левый Сектор

(Индивидуальное, Субъективное, Интенциональное)—

Эмоциональные практики

ДЫХАНИЕ — тай-цзи, йога, биоэнергетика, пранаяма, цигун. СЕКС — тантрическое сексуальное единение, самотрансцендентная сексуальность всего тела.

Ментальные практики

ТЕРАПИЯ — психотерапия, когнитивная терапия, работа по интеграции «тени».

ВИДЕНИЕ — сознательная философия жизни, визуализация, самоподтверждение.

Духовные практики

ПСИХИЧЕСКИЙ УРОВЕНЬ — шаманизм, природный мистицизм, вводные тантрические практики.

ТОНКИЙ УРОВЕНЬ — божественный мистицизм, йидам, созерцательная молитва, продвинутые тантрические практики

КАУЗАЛЬНЫЙ УРОВЕНЬ — випассана, самоисследование, практика чистого внимания, созерцательная молитва, Свидетельствование, бесформенный мистицизм.

НЕДВОЙСТВЕННЫЙ УРОВЕНЬ — Дзогчен, Махамудра, шиваизм, Дзен, Мейстер Экхарт, недвойственный мистицизм и т. д.

Нижний-Правый Сектор

(Социальное, Интеробъективное)—

Системные практики — проявление ответственности перед Живой Землей (Геей) природой биосферой и геополитическими структурами всех уровней.

Институциональные практики — выполнение образовательных, политических и гражданских обязанностей по отношению к семье, городу, стране, миру.

Нижний-Левый Сектор

(Культурное, Интерсубъективное)—

Отношения — с семьей, друзьями, чувствующими существами вообще; превращение отношений в часть собственного роста личностного роста, децентрализация «Я».41

Служение обществу — добровольная работа в приютах для бездомных, хосписах, больницах и т. д.

Мораль — принятие интерсубъективного мира Блага, практика сострадания по отношению ко всем чувствующим существам.

Общая идея интегральной практики достаточно проста: Упражняйте тело, ум, душу и дух в себе, культуре и природе. (То есть, старайтесь упражнять весь спектр сознания в сферах «Я», «мы» и «оно») Выберите основную практику из каждой категории, или из стольких категорий, из скольких сможете, и практикуйте их одновременно. Чем больше категорий вы сможете задействовать, тем более эффективными они станут (поскольку все они тесно взаимосвязаны как аспекты вашего собственного бытия). Усердно занимайтесь практикой и координируйте свои интегральные усилия с тем чтобы раскрывать различные потенциальные способности тела-ума — пока само тело-ум не раскроется в Пустоте, и все ваше путешествие не станет лишь туманным воспоминанием о пути, который вы на самом деле не проходили.

9. НЕКОТОРЫЕ ВАЖНЫЕ ПОТОКИ РАЗВИТИЯ

Мы познакомились с базовыми уровнями или волнами, с самостью, путешествующей по этим волнам в процессе развития, и с некоторыми из проблем, с которыми она сталкивается в этом процессе. Теперь мы обратим внимание на линии или потоки развития.

Разумеется, именно самость объединяет все эти разнообразные потоки, и мы уже проследили ее путь и общее развитие. Теперь мы просто рассмотрим подробнее некоторые наиболее важные линии развития, которые самость должна приводить в равновесие в своем путешествии.1 Каждый поток развития — от морали до эстетики, межличностных отношений и познания — представляет важный аспект великой Реки Жизни, и потому, объединяя эти потоки, самость осваивает Космос. Все эти линии развития можно нанести на психограмму индивидуума (рис. 2 и 3). Чем глубже каждый поток развития, тем большую часть Космоса он охватывает, до тех пор пока он не охватит Все, тем самым достигнув Основания и Таковости бытия в целом.

Мораль

В таблицах 1а и 5 в «моральный диапазон» относится к потоку морального развития, который в моей схеме включает в себя не только принципы морального суждения (Кольберг) и заботы (Джиллиген) — или то, как индивид принимает моральные решения — но также и то, что считается достойным включения в это решение. Как и большинство других потоков, этот поток развития проходит от эгоцентризма к этноцентризму и далее к мироцентризму и теоцентризму (или, точнее, к «пневмоцентризму», или сосредоточенности на духе, чтобы не путать надличностную сферу с мифическим теизмом). Каждая из этих всё больших моральных глубин заключает в себе больший моральный диапазон (от «меня» до «нас», «всех нас» и «всех чувствующих существ»).2

Это изумительное расширение сознания нигде не предстает с такой очевидностью, как в самотождественности «Я» и его морали; это расширение по большей части ускользает от внимания, если мы сосредоточиваемся на флатландии и описываем психологию исключительно с точки зрения секторов Правой Стороны, где существует только организм (В-П) и его взаимодействие со средой (Н-П): мозг обрабатывает поступающую информацию с помощью «эмерджентных» коннекционистских систем[29] и, движимый своими механизмами самоорганизации, взаимосвязанными с его экосистемой, выбирает те реакции, которые с большей вероятностью обеспечат продолжение его существования и передачу его генетического материала будущим поколениям.

Все это верно, но при этом ускользают от внимания внутренние факты: что именно ты называешь собой? С чем ты отождествляешь свое «Я»? Ибо это самоотождествление расширяется от эгоцентрического до этноцентрического, мироцентрического и пневмоцентрического — ты действительно чувствуешь свое единство с каждым из этих расширяющихся миров — и ничто из этого не объясняют схемы «организм-и-среда-обитания», которые признают только самотождественность, основывающуюся на внешних количественных сущностях (но не на внутренних качественных изменениях).

Эта расширяющаяся самотождественность непосредственно отражается в моральном осознании (субъективная самотождественность отражается в интерсубъективной (межличностной) морали: не просто организм и среда обитания, но «Я» и культура). Ибо вы относитесь к тем, с кем вы отождествляетесь, как к самому себе. Если индивид отождествляется только с самим собой, он относится к другим нарциссически. Если он отождествляется со своими друзьями и семьей, он относится к ним с заботой. Если он отождествляется со своей страной, он относится к своим согражданам как к соотечественникам. Если он отождествляется со всем человечеством, он старается относиться ко всем людям справедливо, непредвзято и с состраданием, вне зависимости от их расы, цвета кожи, пола или вероисповедания. Если самотождественность индивида расширяется дальше и охватывает Космос, то он будет относиться ко всем чувствующим существам с уважением и добротой, ибо все они суть совершенные проявления одной и той же сияющей Самости, которая также является и его собственной подлинной Самостью. Это приходит как непосредственное осознание Высшей Тождественности, именно потому, что самотождественность может охватывать весь спектр сознания, от материи до тела, ума, души и духа, а каждое новое расширение приносит с собой больший моральный диапазон, пока Все не будет охвачено с равновеликим состраданием.

И где же во всем этом эгоистичный ген?[30] К столь узкому взгляду на человеческую реальность могло привести только исключительное сосредоточение на Верхнем Правом секторе. Поскольку истина в каждом секторе приносит определенные преимущества (мудрость всегда так или иначе вознаграждается), очень легко найти способы, которыми эти вознаграждения переводятся в сексуальные преимущества (что иногда происходит) и, таким образом, легко претендовать на то, что все эти более высокие истины — не что иное, как умные и утонченные способы покорить самку.[31]

И когда становится очевидной ограниченная полезность этих неодарвинистских игр, достаточно легко перевести всю концепцию естественного отбора в концепцию «матриц памяти», или мемов (memes)[32] (которые, по своей основе, представляют собой холоны в любом секторе — интенциональном, поведенческом, социальном, культурном), и просто применять естественный отбор ко всему, что сохраняется во времени — культурной особенности, социальному институту, моде, философской идее, музыкальному стилю и так далее. Хотя все это, быть может, и верно, здесь по-прежнему остается без внимания главный вопрос: не то, как продолжают существовать матрицы или холоны после того, как они появились (да, они отбираются различными формами давления эволюции), а то, откуда вообще берутся новые матрицы? Если признать, что успешными являются те матрицы, которые отбираются после того, как они возникли, то как и почему они вообще возникают?

Другими словами, творческое начало, как бы его ни называли, встроено в саму структуру Космоса. Это творческое начало — у него много имен, и в том числе Эрос — стоит за появлением все более высоких и широких холонов, а в сфере внутреннего развития проявляется как расширение самотождественности (а также морали и сознания) от материи до тела, ума, души и духа. И доказательства именно этой последовательности можно обнаружить не изучая физический организм и окружающую среду, а присматриваясь к субъективной и межличностной сферам. Но человечество уже занималось этим на протяжении, по меньшей мере, нескольких тысячелетий, и главные результаты этого представлены в таблицах 1—11.

Как мы уже видели, с точки зрения флатландии, Правосторонний мир объективных сущностей и систем считается единственным «действительно реальным» миром, и потому все субъективные ценности объявляются всего лишь личными, уникальными или основывающимися на эмоциональных предпочтениях, но не имеющими основания в самой реальности. Но если мы отвергаем ограничения флатландии, становится очевидно, что субъективная и межличностная сферы являются просто внутренними сферами каждого холона на каждом уровне Космоса. Субъективность внутренне присуща вселенной.[33] Конечно, внутри субъективных сфер могут существовать определенные личные предпочтения, но сами эти сферы, как и их общие волны развертывания, столь же реальны как ДНК и даже более значимы. Расширение моральной самотождественности — это просто одно из наиболее очевидных проявлений глубинных волн развертывания сознания.

Мотивация: Уровни Пищи

«Уровни пищи» (таблица 1б) — это обозначение уровней потребности, влечения или фундаментальной мотивации (которая может быть сознательной или бессознательной). Как я предположил в своих книгах «Ввысь из рая» и «Общительный Бог», возникновение потребностей, или нужд, объясняется тем, что каждая структура (как на уровнях, так и на линиях) представляет собой систему соотносительного обмена с тем же уровнем организации в мире в целом, результатом чего становится холархия «пищи» — физической пищи, эмоциональной пищи, пищи для ума, пищи для души.3

Физические нужды отражают наши физические взаимоотношения и обменные процессы с материальной вселенной: еда, вода, кров и т. д. Эмоциональные потребности отражают наши взаимоотношения с другими эмоциональными существами и состоят в обмене эмоциональной теплотой, сексуальной близостью и заботой. Умственные потребности отражают наши отношения взаимообмена с другими мыслящими существами: в каждом акте словесного общения мы обмениваемся с другими наборами символов. (Монахи, принимающие обеты целомудрия и молчания, сообщают, что отсутствие общения гораздо болезненнее, чем отсутствие секса: и то, и другое — это подлинные потребности и влечения, основанные на соотносительном обмене) А духовные нужды отражают нашу потребность во взаимоотношениях с Источником и Основой, которая дает цель, смысл и спасение нашим отдельным «Я» (неудовлетворение этих нужд тем или иным образом описывают как ад).

В книге «Ввысь из рая» я подробно обсуждаю эти уровни потребностей и мотивации (и привожу восемь общих уровней мотивации, а не просто четыре, как здесь), и соотношу их со сходными концепциями, например, с концепцией Маслоу, наряду с примерами того, как угнетение и подавление искажают соотносительный обмен, приводя к патологии (физической болезни, эмоциональной болезни, умственной болезни, духовной болезни; все патологии, которые мы обсуждали в главе 8 — это не просто нарушения самости, но нарушения соотносительного обмена с другими). Хотя можно различать много различных типов и уровней потребностей, все подлинные потребности просто отражают взаимоотношения, необходимые для жизни любого холона (на любом уровне).

Мировоззрения

«Мировоззрение» (таблица 1б) — это обозначение того, как выглядит мир на каждой из базовых волн Великого Гнезда. Если у вас есть только ощущения, (чувственные) восприятия и побуждения, то мир представляется архаичным. Когда у вас появляется способность оперировать с образами и символами, мир выглядит магическим. Когда ко всему этому добавляются понятия, правила и роли, мир становится мифическим. Когда возникают формально-рефлексивные способности, мир становится рациональным. С возникновение зрительно-логического мышления появляется экзистенциальный мир. Когда появляется тонкая сфера, мир становится божественным. Когда появляется каузальная сфера, самость становится божественной. Когда появляется недвойственная сфера, мир и самость постигаются как единый Дух.

Но все это ни в коей мере не является заранее заданным и неизменным. Мировоззрение развертывается в конкретной культуре, обладающей специфическими (и часто местными) поверхностными чертами.4 В целом, «мировоззрение» относится к Нижнему-Левому сектору, или ко всем межличностным практикам, языковым знакам, семантическим структурам, контекстам и коллективным смыслам, которые порождаются посредством общих восприятий и разделяемых ценностей, то есть, посредством «культуры». Это культурное измерение (Нижний-Левый сектор) отлично (но не отделимо) от социального измерения (Нижний-Правый сектор), которое включает в себя внешние, конкретные, материальные, организованные формы общественной жизни, в том числе, способы технико-экономического производства, коллективные социальные практики, архитектурные системы, социальные системы, письменные и устные средства коммуникации (печать, телевидение, интернет), геополитические инфраструктуры, семейные системы и так далее.

Мировоззрения особенно важны потому, что все индивидуальное субъективное сознание возникает в пространстве, создаваемом культурными или межличностными структурами. Например, некто, находящийся на моральной стадии 2 по Кольбергу (моральные нормы составляют часть межличностных структур) и сталкивающийся с личной этической дилеммой, будет во всех своих мыслях руководствоваться, главным образом, глубинными чертами моральной стадии 2. Ему в голову не будут приходить мысли, характерные для моральной стадии 5. Таким образом, он не «свободен» думать все, что ему угодно. Его субъективные мысли возникают в пространстве, создаваемом и, в значительной степени, управляемом интерсубъективными структурами его культурного мировоззрения (включая моральную стадию его индивидуальной самости). Как мы видели, даже если этот человек испытает пиковое переживание надличностной сферы, это переживание, в основном, будет интерпретироваться и передаваться интерсубъективными структурами, которые развились в его конкретном случае. (Непонимание того, что субъективный опыт возникает в пространстве, создаваемом интерсубъективными структурами, является одним из слабых мест многих школ духовной и трансперсональной психологии — в особенности, тех, что сосредоточиваются на одних лишь измененных или неординарных состояниях сознания).5 Конечно, индивиды могут, в некоторой степени, выходить за пределы своей собственной данной культуры; и когда это происходит, они отыскивают других, с кем они могут поделиться новыми прозрениями — и, таким образом, создают новую культуру. Суть в том, что субъективность и интерсубъективность — а по существу, все четыре сектора — являются взаимообусловленными и взаимозависимыми.

Аффекты

«Аффекты» (таблица 1б) — это обозначение аффективной линии развития, то есть, развития «эмоций» и «чувств» в самом широком смысле. В вечной философии существуют два совершенно разных значения слова «эмоция», и я использую их оба. Во-первых, эмоцией называется специфический уровень сознания: пранамайя-коша, или уровень-оболочка эмоционально-сексуальной энергии (базовая структура «побуждение/эмоция» в таблицах). Во-вторых, эмоция — это энергетическая тональность ощущения любой из базовых структур всего спектра сознания (графа «Аффекты» в таблице 1б). Меня часто упрекали в том, что я использую только первое определение «чувства» и «эмоции» и игнорирую второе, однако это явно неверно. Так, например, в книге «Проект Атман» я перечисляю «аффективные тональности» каждой из базовых структур всего спектра сознания. Сознание само по себе является в большей степени «чувством-осознаванием», чем «мышлением-осознаванием», и в Великом Гнезде имеются уровни этого чувства-осознавания или яркости опыта.

(Одна из серьезных проблем в кругах гуманистической/трансперсональной психологии состоит в том, что многие люди путают теплоту и широту сердца постконвенционального осознавания с простыми субъективными ощущениями чувствующего тела и, впадая в это заблуждение до/пост, рекомендуют для более высокого развития эмоций только работу с телом, тогда как, в действительности, наряду с этим требуется постформальный когнитивный рост, а не просто до-формальная когнитивная погруженность. Разумеется, работа с телом играет важную и основополагающую роль в личностном росте и терапии, однако возвышение до-формальных чувств до уровня постформальной любви уже вызвало множество проблем в движении за реализацию человеческого потенциала.6)

Пол

«Половая самотождественность» (таблица 1б) следует за развитием пола из его биологических корней (которые представляют собой биологическую данность, а не культурные конструкции), через конвенциональные образования (которые, по большей части, являются культурными конструкциями), к надполовым ориентациям (которые в значительной степени независимы от разделения полов и конвенциональных формаций). Исследования продолжают подтверждать, что глубинные черты базовых волн и большинства потоков самосознания (морали, потребностей, ролевых способностей) нейтральны по отношению к полу (т. е. они, по существу, одинаковы у мужчин и женщин). Однако мужчины и женщины могут осваивать эти одинаковые структуры «разными способами»[34] (что обычно резюмируют утверждением, что мужчины склонны воплощать их с акцентом на действии, а женщины — на общности, хотя и мужчины, и женщины используют и то и другое).7

В книге «Око Духа» я доказывал, что нам требуется «всеуровневый, всесекторный» подход к феминизму и исследованиям половых различий, то есть, «интегральный феминизм». К сожалению, многие феминистки противятся интегральному подходу, поскольку они часто признают только один сектор (как правило, Нижний-Левый, то есть культурную конструкцию половых ролей), и отрицают все другие сектора (в том числе и биологические факторы, поскольку они подозревают, что это еще одна версия «биологической предопределенности», что было бы так, будь Верхний-Правый сектор единственным; однако на биологические факторы оказывают глубокое формирующее влияние культурные ценности, социальные институты и личные намерения; поэтому признание некоторых биологических факторов — это не «сексизм», а реализм). Такое сужение перспективы достойно сожаления, но оно не должно мешать другим идти по направлению к более интегральному феминизму, как это делают многие, например Джойс Нильсен, Каиса Пухакка и Элизабет Деболд.8

Эстетика

«Искусство» (таблица 8) — это обозначение уровней эстетического переживания, и в этой сфере мы наблюдаем очень важный феномен, который применим к большинству форм развития. А именно, можно анализировать данную деятельность (в частности, искусство) как с точки зрения уровня, с которого оно происходит, так и с точки зрения уровня, на который она нацелена — то есть, уровня, создающего искусство, и уровня, который это искусство изображает. (Как и в случае любого модуса сознания, можно анализировать уровень субъекта сознания — уровень самости — и уровень реальности объекта сознания, как объясняется в нескольких примечаниях.9) Так, например, искусство, создаваемое ментальным уровнем, может выбирать в качестве своего объекта что-либо в материальной, ментальной или духовной сферах, и в каждом из этих случаев произведение искусства будет совершенно разным. Таким образом, произведение искусства представляет собой совместный продукт структур, создающих его, и структур, изображаемых в нем (уровня самости, создающей произведение искусства, и уровня реальности, изображаемой в нем). Это дает нам матрицу из очень большого числа различных видов искусства, лишь несколько типичных примеров которых я привожу в таблице 8.10

Чтобы показать, что включает в себя этот двойной анализ, отметьте, что ранние доисторические художники (например, пещерные художники эпохи палеолита), которые, как можно предположить, были гораздо «ближе» к природе и к сенсомоторной сфере, никогда не изображали природу так, как художники современности. Художники эпохи палеолита не использовали перспективу, и их искусство не было эмпирическим или «точным» в любом смысле, который бы могли признать наши современники (фигуры накладываются друг на друга с полным пренебрежением к пространственному разделению, отсутствует восприятие глубины и т. д.) Правдоподобной причиной этого может быть тот факт, что они изображали сенсомоторную сферус точки зрения магической структуры, которая лишена способности к пространственной перспективе. Точно так же, в мифическую эпоху природу тоже никогда не изображали в перспективе — только как часть мифически-буквального фона. Только с приходом современности (начиная с эпохи Возрождения) и с повсеместным распространением перспективного рассудка, сама перспектива стала видимой и стала отображаться в искусстве. Мы могли бы сказать, что лишь когда сознание несколько дистанцировалось от природы, оно смогло изображать ее более реалистично.

По той же причине, только с приходом (анти)современной реакции романтизма эмоциональные чувства стали предметом выразительного искусства. Только после повсеместного разграничения тела и ума, телесные сферы могли ясно восприниматься умом и, таким образом, изображаться в искусстве. (А когда современная дифференциация зашла слишком далеко и обернулась диссоциацией, эта болезненная патология также смогла стать частью экзистенциально-экспрессионистских мотивов в искусстве.)

Такой же двойной анализ (уровень субъекта, создающего искусство, и уровень изображаемого объекта) можно применить к модусам познания (а, фактически, ко всем модусам сознания).11 Например, рациональность может выбирать в качестве своего объекта сенсомоторную сферу (порождая эмпирически-аналитическое знание), ментальную сферу (порождая феноменологию и герменевтику) или духовную сферу (порождая богословие, логику мандалы и т. д.). Это важно понимать, так как с приходом современности некоторые очень высокие уровни (напр., разум) ограничили сферу своего внимания некоторыми очень низкими уровнями (напр., материей), в результате чего современность стала выглядеть просто регрессией, тогда как она была регрессивной только «наполовину»: более высокий субъект, ограничивающий свое внимание более низким объектом — более глубокая самость в более поверхностном мире (хорошая и плохая стороны современности).12

Эстетика является чрезвычайно важным потоком развития, поскольку это одна из высших субъективных сфер (слово «субъективных» не означает «нереальных» или просто идиосинкразических; оно означает совершенно реальных в субъективной онтологии). Мы видели, что Болдуин и Хабермас, как и многие другие, признавали, что развитие необходимо прослеживать по меньшей мере в трех не сводимых друг к другу модусах — эстетическом, моральном и научном (т. е. как Большую Тройку).13 Как я указывал в своей книге «Око Духа», все многочисленные потоки развития в основе своей являются вариациями Большой Тройки. Некоторые потоки развития акцентируют субъективные компоненты (напр., самотождественность, аффекты, потребности, эстетика); другие акцентируют интерсубъективные компоненты (мировоззрения, лингвистика, этика); а третьи — объективные компоненты (внешнее познание, научное познание, когнитивная линия Пиаже и т. д.).14 Ни один из них нельзя полностью отделять от других, однако каждый поток развития, как правило, ориентируется на тот или иной конкретный сектор (напр., эстетика — на субъективный, мораль — на интерсубъективный, а познание — на объективный). Подчеркивая важность потоков развития во всех четырех секторах (или просто Большой Тройки), мы приближаемся к подлинно интегральной модели. Холоны во всех четырех секторах эволюционируют, и всеобъемлющая модель должна пытаться отдавать должное всем этим потокам эволюции.

Различные типы когнитивных линий развития

Обратите внимание на то, что в таблице 3б («Когнитивное развитие») я перечислил «суммарные когнитивные линии». Это альтернативный способ концептуализации когнитивного развития при переходе от, который становится особенно актуальным когда мы отходим от монолитной одноосевой модели к интегральной модели состояний, волн и потоков.15 Как показано в таблице, мы можем изображать не одну равномерную линию когнитивного развития, где каждая стадия помещается поверх предшествующих, подобно кирпичам в стене, а несколько относительно независимых линий когнитивного развития, каждая из которых развертывается рядом с другими, как колонны в прекрасном дворце. Основываясь, в первую очередь, на факте существования естественных состояний сознания — то есть, на бесспорном существовании состояний грубого/бодрствования, тонкого/сна со сновидениями и каузального/глубокого сна и их доступности индивидам, находящимся почти на любой стадии развития — мы вполне можем постулировать, что эти состояния/сферы, возможно, имеют собственные линии развития. Это бы означало, что можно прослеживать развитие различных типов познания (грубого, тонкого и каузального) на протяжении всей жизни человека. Вместо того чтобы появляться только друг за другом, они все развивались бы одновременно, по крайней мере, в некоторых отношениях. Вот несколько примеров:

Основной характеристикой грубого познания является то, что оно берет в качестве своего объекта сенсомоторную сферу. Эта когнитивная линия должна начинаться вместе с самим сенсомоторным развитием, переходить на уровень конкретно-операционного мышления, а затем достигать максимума и начинать сходить на нет на уровне формально-операционного мышления. Как правило, она начинает сходить на нет с появлением формальных и, особенно, постформальных операций, поскольку и те и другие все в большей степени берут своим объектом мир мысли и, таким образом, все больше переходят в тонкое познание. Значит, мы могли бы сказать, что грубая (или, точнее отражающая грубую сферу) линия познания идет от сенсомоторного к до-операционному, конкретно-операционному и формально-операционному уровням, а затем сходит на нет на зрительно-логическом уровне. Подобно большинству других линий, эта когнитивная линия развивается от доконвенциональной к конвенциональной и постконвенциональной волнам, но не может столь же легко продолжаться дальше к постформальной и постконвенциональной волнам, просто потому, что хотя на этих более высоких стадиях сенсомоторный мир никоим образом не отбрасывается, он перестает быть преобладающим объектом осознавания.

Основная характеристика тонкого познания заключается в том, что оно берет своим объектом мир мысли, то есть ментальную и тонкую сферу. Эта линия развития также начинается в младенчестве (и, возможно, в состояниях до рождения; говорят, что это основной когнитивный модус в большинстве состояний бардо, а также в состояниях сна со сновидениями и медитативных состояниях савикальпа самадхи). Эта линия тонкого познания включает в себя как раз все те восприятия, значение которых приуменьшает западная когнитивная психология: прежде всего, воображение, грёзы, сны наяву, творческие видения, гипнагогические состояния, внете-лесный опыт, визионерские откровения, гипнотические состояния, трансцендентальные озарения и десятки разновидностей савикальпа самадхи (медитации с формой). Общая особенность, типичная для них даже в младенчестве и детстве, состоит в том, что они отражают не материальный мир сенсомоторных событий, а внутренний мир образов, мыслей, видений, снов…16

Вообще, следует ожидать, что для этого тонкого когнитивного потока доступны те же базовые волны, что и для других потоков развития: доконвенциональная, конвенциональная, постконвенциональная и пост-постконвенциональная (или эгоцентрическая, социоцентрическая, мироцентрическая и пневмоцентрическая), однако суть в том, что эта линия развития начинается еще в младенчестве, а не просто появляется ниоткуда на более высоком, взрослом этапе.

(В таблице 3б я показал, что тонкое познание становится более важным на формальном и следующих этапах, но это просто произвольная схема. На самом деле, я подозреваю, что для тонкого познания характерно U-образное развитие, то есть, оно в большей степени присутствует в раннем детстве, затем временно идет на убыль по мере выдвижения на первый план конкретно-операционного и формально-операционного познания и снова набирает силу на постформальных этапах развития вплоть до каузального. В то же время, нам не следует делать из этого чрезмерно романтических выводов, поскольку в детстве тонкое познание все еще является в значительной мере доконвенциональным и эгоцентричным, независимо от своей яркости и образности (см. главу 11). И тем не менее, на это важно смотреть как на линию развития, поскольку это позволяет признавать и оценивать по достоинству такое детское тонкое познание, что, предположительно, будет благотворно сказываться и на постформальных этапах развития.)

Главная особенность каузального познания заключается в том, что оно представляет собой основу внимания (и способности Свидетельствования).17 Эту линию также можно проследить до раннего детства, хотя она все больше выходит на передний план на постформальных стадиях. (В примечании даются важные причины, почему состояния слияния раннего младенчества не следует путать с более высокими просветленными состояниями единства с Основой.)18 Однако если признавать и по достоинству оценивать и эту линию, начиная с ее первого появления в детстве, ее можно будет укреплять и усиливать, предположительно, с многочисленными положительными последствиями как в детстве, так и позднее.19

Различные линии Самости

Мы можем применить тот же тип моделирования к самости и её развитию, предположив, что этим трем большим областям — грубой, тонкой и каузальной — соответствуют три различные линии развития самости, которые я обобщенно называю эго, душой и высшей Самостью (или фронтальной, более глубокой психической и Свидетелем).20 Точно так же, как мы это делали в отношении познания, мы можем рассматривать эти три модуса самости как относительно независимые линии развития, которые развертываются не друг за другом, а параллельно. Это соотношение показано во второй колонке таблицы 4б и на рис. 11.

Рис. 11. Фронтальное развитие (эго), глубинное психическое развитие (душа) и Свидетель (самость).

Конечно, большинство потоков могут развиваться относительно независимо друг от друга и действительно развиваются таким образом — различные потоки нередко проходят через основные базовые волны в своем собственном темпе — и именно поэтому для общего развития вообще нельзя выявить какой бы то ни было линейной последовательности. В этом разделе эта же тема проводится более радикально, ибо я предполагаю — как и в случае познания — что поток развития (в данном случае, развития самости), традиционно считавшийся единым, на самом деле, возможно, представляет собой несколько различных потоков, каждый из которых развивается относительно независимо.

Мы уже видели, что основные стадии потока развития самости — телесная самость, персона, эго, кентавр — зависят от способностей, развитых на предыдущих стадиях этого общего потока развития. Когда эти самости возникают, они накладываются друг на друга; однако очень многие исследования неопровержимо приводят доказательства, что в большинстве случаев они возникают иерархически (как показано во второй колонке таблицы 1а и на рис. 10).21

Все это по-прежнему верно. Данная концепция не заменяет, а дополняет это: грубая, тонкая и каузальная сферы могут развиваться относительно независимо друг от друга; и потому фронтальное «Я», душа и Самость могут развиваться в какой-то степени параллельно. Выводы исследователей в отношении постадийного развития самости по-прежнему верны, но они касаются фронтальной самости (от телесной самости до эго и кентавра), а не души или духа, которые могут развиваться в той или иной степени параллельно всему этому, следуя своим собственным холархиям и гнездам внутри гнезд, что невозможно заметить при рассмотрении фронтального развития.22

Эго (или фронтальное «я») — это самость, которая адаптируется к грубой сфере; душа (или более глубокое психическое) — это самость, которая адаптируется к тонкой сфере; а Высшая Самость (или Свидетель) — это самость, которая адаптируется к каузальной сфере. Фронтальное «я» включает в себя все стадии самости, которые ориентируют сознание на грубую сферу (материальная самость, телесная самость, персона, эго и кентавр — все это можно обобщенно называть «эго»). Фронтальное «я» — это самость, которая зависит от линии развития грубого познания (от сенсомоторного к до-операционному, конкретно-операционному и формально-операционному), и потому, фронтальное — это поток самосознания, ответственный за ориентацию и интеграцию сознания в грубой сфере.

Одновременно с этим душа (психическая/тонкая самость) может следовать своей собственной траектории развития, развертываясь в своем собственном холархическом потоке. Душа, или глубинная-психическая линия развития включает в себя все потоки самосознания, которые адаптируют сознание к разнообразным аспектам тонкой сферы. Душа — это самость, зависящая от линии тонкого познания (которое, как мы видели, включает в себя воображение, грёзы, сны наяву, творческие видения, гипнагогические состояния, внетелесные состояния, визионерские откровения, гипнотические состояния, трансцендентальные озарения и многочисленные разновидности савикальпа самадхи),23 и, таким образом, душа — это поток самосознания, который ориентирует и интегрирует сознание в тонкой сфере. В таблице 4б я показал U-образное развитие, которое, по-видимому, иногда претерпевает тонкое познание: оно присутствует на самых ранних стадиях, затем уходит на второй план по мере того как начинается фронтальное (эгоическое) развитие, и затем вновь утверждается на постформальных стадиях. (Поскольку многие теоретики оспаривают это U-образное развития, я не включил его в рис. 11. Мы еще вернемся к этой теме в главе 11.)

Параллельно развитию обоих этих главных сфер, Высшая Самость (или Свидетель) может следовать своему собственному потоку развертывания.24 Свидетель — это самость, зависящая от линии каузального познания (способности к вниманию, отстраненному свидетельствованию, невозмутимости по отношению к изменениям в грубой и тонкой сферах, и так далее), то есть, самость, которая ориентирует и интегрирует сознание в каузальной сфере. Столь же важно, что эта Самость ответственна за общую интеграцию всех других самостей, волн и потоков. Это та Высшая Самость, которая просвечивает через непосредственную самость на любой стадии и в любой сфере, и потому именно она движет Эросом «превосхождения и включения» в каждом развертывании. И именно Высшая Самость не дает полностью разделиться трем сферам — грубой, тонкой и каузальной. Ибо хотя эти три сферы могут демонстрировать относительно независимое развитие, их все равно стягивает вместе и удерживает вместе сияющая Самость, чистейшая Пустота, которая может беспристрастно отражать и потому включать в себя всю сферу проявленного.

Хотя по мере более высокого развития центр тяжести сознания все больше смещается от эго к душе и к Самости, тем не менее, все они являются необходимыми и важными носителями Духа, через которые он сияет в грубой, тонкой и каузальной сферах. Таким образом, все три могут присутствовать и обычно присутствуют в разных пропорциях в ходе всего развития, и само высочайшее развитие просто предполагает их гармоничное объединение в хоре одинаково ценных голосов Духа в мире.

Интегральная психология

Итак, простейшее обобщение интегральной психологии состоит в том, что она включает в сферу своего рассмотрения волны, потоки и состояния, эго, душу и дух.

Когда речь идет об интегральной терапии, это означает несколько вещей. Во-первых, хотя общее развитие и демонстрирует несомненное морфогенетическое смещение в более глубокие сферы (от эго к душе и духу), терапевт может использовать методы распознания и усиления души и духа, по мере того как они все больше проявляются не просто после эго, но в нем и параллельно ему. Интегральная и трансперсональная терапия работает одновременно с фронтальным «я», душой и духом, по мере того как они развертываются параллельно друг другу, неся с собой собственные истины, прозрения и возможные патологии. Настройка на эти разные измерения сознания может облегчать их более плавное развертывание.25

Но это не подразумевает, что работой на уровне грубой сферы (работой с телом, укреплением эго) можно пренебречь в пользу работы с душой или духом, поскольку без фундамента сильного эго более высокие сферы не смогут стать постоянной, устойчивой и интегрированной реализацией. Вместо этого, более высокие сферы становятся достоянием преходящих пиковых переживаний, временных откровений или даже диссоциируются, превращаясь в духовные кризисы. Индивид, находящийся на моральной стадии 2 фронтальной линии морального развития, может «голографически переживать» какие угодно надличностные сферы, но ему все равно придется развиться до моральной стадии 3, затем 4, затем 5, чтобы начать актуализировать эти переживания постоянным, неискаженным, постконвенциональным, мироцентрическим, глобальным образом, свойственным бодхисаттве. На самом деле, если терапевт не отслеживает (и не поощряет) фронтальное развитие, придавая значение только измененным состояниям, это может стать одной из причин неспособности клиента прочно объединить более высокие и более низкие области в полноспектральное осознание.

Таким образом, хотя грубая, тонкая и каузальная линии (и самости) могут существовать во многом параллельно друг другу, однако по мере продолжения эволюции и интегрального развития центр тяжести все равно продолжает холархически смещаться к более глубоким слоям Самости — от эго к душе и к духу — и сознание все больше организуется вокруг этих более глубоких волн. Заботы эго, хотя и редко исчезают полностью, но, как правило, отходят на задний план, а на передний план чаще выходит душа. Но затем она тоже постепенно начинает исчезать, делаясь тоньше и прозрачнее по мере того как центр тяжести все больше и больше смещается к духу. Все более низкие самости продолжают существовать как функциональные способности, будучи холархически включенными в более высокие волны; все они продолжают выполнять свои функции, сталкиваться со своими собственными проблемами и откликаются на соответствующие методы терапии; однако они все больше теряют способность завладевать сознанием и подчинять его себе.

Итак, в ходе общего интегрального развития центр тяжести сознания по-прежнему проходит через девять поворотных пунктов в Великом Гнезде, но это движение представляет собой какофонию многих голосов, многих потоков, зачастую накладывающихся друг на друга и всегда переплетающихся. Но несмотря на это, ни одну из главных волн сознания нельзя обойти. Нельзя обойти фронтальное,26 нельзя обойти зрительно-логическое,27 нельзя обойти тонкое 28 — если речь идет о постоянном, устойчивом, интегральном развитии и пробуждении. Все эти волны и потоки движутся к океану Одного Вкуса, влекомые через это великое морфогенетическое поле силой «кроткого убеждения к Любви» — то есть, влекомые Эросом, Духом-в-действии, Любовью, которая движет солнце и звезды.

10. ДУХОВНОСТЬ: ЭТАПЫ ИЛИ ОТСУТСТВИЕ ЭТАПОВ?

Один из самых трудных вопросов состоит в том, обязательно ли сама духовность развивается поэтапно. Это крайне деликатная тема. Тем не менее, как я уже часто утверждал, это вопрос в значительной степени зависит от того, как мы определяем «духовность». Существует по меньшей мере пять разных определений, два из которых, судя по всему, предполагают наличие этапов, а остальные три — нет. Все они представляются вполне правомерными значениями слова «духовность», однако абсолютно необходимо уточнять, что вы имеете в виду в каждом случае. По существу, я думаю, что они представляют собой пять очень важных аспектов общего феномена, который мы называем «духовностью», и все заслуживают быть в той или иной степени включенными в любую интегральную модель.

Вот эти пять общепринятых определений: (1) Духовность связана с высшими уровнями любых линий развития. (2) Духовность — это общая совокупность высших уровней всех линий развития. (3) Духовность сама представляет собой отдельную линию развития. (4) Духовность — это определенное отношение (такое, как открытость или любовь), которое вы можете иметь на любом этапе развития. (5) Духовность, в основном, связана с пиковыми переживаниями, а не с этапами развития.

1. Духовность связана с высшими уровнями любых линий развития. Согласно этому определению, «духовность», в сущности, означает надличностные, надрациональные, пост-постконвенциональные уровни любой из линий — такие, как наши высшие когнитивные способности (например, надрациональная интуиция), наиболее развитые аффекты (например, надличностная любовь), высшие моральные устремления (например, трансцендентальное сострадание ко всем чувствующим существам), наиболее развитая самость (надличностная Самость, или сверхиндивидуальный Свидетель), и так далее.1 В этом смысле, духовность (или данный конкретный аспект духовности) определенно развивается последовательно или поэтапно, поскольку она, по определению, представляет собой пост-постконвенциональные этапы любого из потоков развития. Это очень распространенное определение, отражающее те аспекты духовности, которые олицетворяют самые высшие способности, самые благородные мотивы, самые лучшие устремления — дальние горизонты человеческой природы; вершину эволюции, ее передний край — все, что указывает на высшие уровни любых линий развития.

2. Духовность — это общая совокупность высших уровней линий развития. Это определение сходно с предыдущим, но имеет слегка иной (но важный) оттенок. Оно подчеркивает тот факт, что хотя индивидуальные линии развертываются иерархически, для общей совокупности высших этапов этих линий такое поэтапное развитие не характерно. Подобно «общему развитию» и «общему развитию самости», «общее духовное развитие» не является поэтапным. (Допустим, что существует десять линий развития. Допустим, что мы называем «духовностью» пост-постконвенциональные этапы этих линий развития. У одного человека пост-постконвенциональные способности могут развиваться на линиях 2 и 7, у другого человека — на линиях 3, 5, 6, 8 и 9, у третьего — на линиях 1 и 5. Каждая из этих линий является иерархической, однако очевидно, что для общей совокупности этих линий не существует никакой предопределенной последовательности.) Другими словами, духовный путь каждого человека носит радикально индивидуальный и уникальный характер, даже хотя развитие каких-то конкретных способностей может происходить в четко определенной последовательности. (Заметьте, однако: при таком определении, именно потому, что сами линии развития по-прежнему являются поэтапными, уровень развития по каждой из этих линий можно проверить.) Я считаю, что это определение, как и все остальные, указывает на некоторые весьма реальные и важные аспекты духовности — те аспекты, которые должно включать в себя любое полное определение духовности.

3. Духовность сама представляет собой отдельную линию развития. Очевидно, что в данном случае для духовного развития должно быть характерно определенное поэтапное развертывание, поскольку линия развития, по определению, соответствует последовательному развитию.2 В таблицах 6а-в я обобщил мнения около двух дюжин теоретиков, как западных, так и восточных, которые приводят убедительные и, порой, весьма многочисленные свидетельства того, что по крайней мере некоторые аспекты духовности претерпевают последовательное или поэтапное развитие. Сюда относится большинство западных и восточных медитативных систем. Во всех этих случаях указанные аспекты духовности демонстрируют холархическое последовательное развитие (хотя, опять же, это не исключает отступлений назад, спиралей, временных скачков вперед или пиковых переживаний любого из главных состояний).

Обширная работа Даниэла П. Брауна, посвященная межкультурным этапам медитативного развития, заслуживает особого упоминания как самое тщательное и утонченное исследование, которым мы располагаем на сегодняшний день (таблица 6б). Он и его соавтор Джек Энглер обнаружили, что «Основные духовные традиции, которые мы изучали на их оригинальных языках, представляют развертывание медитативного опыта как поэтапную модель: например, Махамудра из тибетского буддизма махаяны; Вишуддхимагга из буддизма Теравады (пали) и йога-сутры из традиции индуизма (санскрит) (которые впоследствии сопоставлялись с китайскими и христианскими источниками). Эти модели достаточно сходны, чтобы предполагать лежащую в их основе общую инвариантную последовательность этапов, несмотря на огромные культурные и лингвистические различия, а также различия в стилях практики… Результаты исследований позволяют сделать обоснованное предположение, что этапы медитации, фактически, представляют собой межкультурный и универсально применимый феномен (при глубинном, а не поверхностном анализе)».3

Работа Брауна и Энглера вошла в сборник «Трансформации сознания» наряду с выполненным Гарвардским богословом Джоном Чирбаном (Chirban) всесторонним исследованием этапов духовного развития, засвидетельствованных святыми восточного православного христианства (см. таблицу 6б). Чирбан делает следующий вывод: «Несмотря на то, что каждый святой описывает свой собственный опыт (часто совершенно уникальным образом), при сравнении этапов развития разных святых невозможно не заметить фундаментальные параллели. Это сходство подтверждает универсальность их опыта…» — и универсальность (или универсальную применимость) самих базовых волн сознания, которые точно так же отражаются в многочисленных межкультурных исследованиях. Смотрим ли мы на Святую Терезу, Мухъюиддина Ибн Араби (Muhyiddin Ibn 'Arabi), Госпожу Цогьял (Tsogyal), Святого Дионисия, Патанджали, Хазрат Инайят Хана (Hazrat Inayat Kahn) или Махамудру (см. таблицы 6а-в), мы видим примерно одно и то же морфогенетическое поле или пространство развития, в котором развертываются этапы их духовности.

«Высшая Йога Тантра», которая, наряду с Дзогчен, считается высочайшим из учений Будды, обладает непревзойденным пониманием удивительной взаимосвязи между состояниями сознания и телесными энергиями (см. таблицу 6б). Согласно этому учению, для того чтобы подчинить себе ум, человек должен попутно овладеть тонкими телесными энергиями — ци, праной, рланг (rLang), ки — и эта йога представляет собой утонченную систему использования этих тонких энергий на любом этапе развития, включая просветленное состояние Ясного Света Пустоты. Высшая Йога Тантра описывает эту общую эволюцию в виде семи совершенно четких этапов, возникновение каждого из которых сопровождается очень характерным феноменологическим признаком. Так, в медитации, когда сосредоточенность сознания достигает той точки, когда трансцендируется первая базовая структура (или скандха), в сознании возникает нечто похожее на мираж. Когда трансцендируются все пять базовых структур грубой сферы (панча скандха) и появляется сознание тонкой сферы, возникает видение «ясного света осенней луны». Когда трансцендируется тонкое сознание и практикующий вступает в сферу очень тонкого (или каузального) сознания, бесформенное прекращение предстает перед его внутренним взором как «густая темнота осенней ночи», и так далее (см. таблицу 6б).

Хотя существует значительное глубинное структурное сходство между этими внутренними видениями и тем, что наблюдается в других медитативных системах, некоторые критики многие годы упрекали меня за то, что я подразумеваю наличие существенного сходства, например, между буддийской дхармакайей (и Пустотой) и каузальным телом веданты (и ниргуна Брахманом). Однако — и это лишь один пример — согласно Высшей Йога Тантре, один тип дхармакайи (бесформенность) переживается в глубоком сне без сновидений, самбхогакайя — в состоянии сна со сновидениями, а нирманакайя — в состоянии бодрствования. Но заметьте: согласно веданте, каузальное тело переживается в состоянии сна без сновидений, тонкое тело — в состоянии сна со сновидениями, а грубое тело — в состоянии бодрствования. Поэтому, если считать, что состояние глубокого сна у разных индивидов аналогично, то должно существовать глубокое сходство между буддийской дхармакайей и каузальным телом веданты. (А также между буддийской самбхогакайей и индуистским тонким телом и между нирманакайей и грубым телом.)

Разумеется, между этими буддийскими и индуистскими понятиями есть много важных различий, к которым следует относиться со всем возможным уважением. Но — одновременно — между ними, судя по всему, есть важные и глубокие аналогии, и от них нельзя поспешно отмахиваться, как делают плюралисты и релятивисты. Во всех своих работах я старался подчеркивать и то, и другое — определенное сходство в глубинных чертах и важные различия в поверхностных чертах.

Одна из основных трудностей принятия поэтапной концепции состоит в том, что хотя большинство людей, в действительности, проходят через последовательные этапы развития способностей, они редко переживают что-либо по виду или по ощущению похожее на этап. В их собственном непосредственном опыте понятие «этапов» или «стадий» лишено какого бы то ни было смысла. Например, изучая когнитивное развитие, вы можете снять на видеопленку детей на дооперационной стадии (когда они утверждают, что если перелить одинаковое количество воды из широкого стакана в высокий, то в высоком стакане будет больше воды) и затем показать им эту пленку на конкретно-операционной стадии (где «совершенно очевидно», что в обоих стаканах одно и то же количество воды), и они будут говорить, что вы подделали фильм, поскольку никто не мог быть таким глупым, и уж конечно не они. Иными словами, они только что прошли через фундаментальную стадию развития, однако, в действительности, не испытали ничего такого, что говорило бы им, что они миновали важнейший поворотный пункт.

Так же обстоит дело и с любыми этапами. Мы замечаем их только отстраняясь от нерефлексивного переживания, сравнивая свой опыт с опытом других людей и выясняя, есть ли в нем какие-либо общие шаблоны. Если эти общие шаблоны совпадают во множестве разных условий, у нас есть основания предполагать наличие различных этапов. Но во всех случаях эти этапы являются результатом непосредственного анализа и исследования, а не абстрактного философствования. И в том, что касается духовного опыта, все великие традиции мудрости, перечисленные в таблицах 6а-6в, обнаружили, что некоторые очень важные духовные способности развиваются в соответствии с поэтапной моделью — не в фиксированной и единообразной последовательности, но как развертывающиеся волны все более тонких переживаний, и когда вы сравниваете эти переживания у большого числа людей, выявляется определенное сходство их развертывания. Иными словами, налицо определенные этапы.

Меня часто упрекают в том, будто моя модель основывается исключительно на восточных медитативных традициях. Беглого взгляда на таблицы 6а-в достаточно, чтобы рассеять это заблуждение. В частности, я хотел бы привлечь внимание к работе Эвелин Андерхилл (Underhill). Ее великолепная книга «Мистицизм», впервые опубликованная в 1911 г., до сих пор остается во многом непревзойденным классическим объяснением западных мистических и созерцательных традиций. Андерхилл выделяет в западном мистицизме три обобщенных иерархических этапа (с многочисленными промежуточными этапами), называя их природным мистицизмом (горизонтальное расширение сознания, охватывающее поток жизни), метафизическим мистицизмом (достигающим кульминации в бесформенном прекращении) и божественным мистицизмом (который она подразделяет на этапы темной ночи и единения). Эти этапы во многом сходны с моими трактовками природного мистицизма, божественного мистицизма и бесформенного/недвойственного мистицизма. Эти этапы духовности имеют очень важное значение, обнаруживаются ли они на Западе или на Востоке, на Севере или на Юге, и без них никакое описание духовности не может считаться полным.

4. Духовность — это определенное отношение (такое, как открытость или любовь), которое вы можете иметь на любом этапе развития. Это, вероятно, самое распространенное и популярное определение. Тем не менее, его оказалось очень трудно сформулировать логически непротиворечивым образом. Мы не можем уверенно утверждать, что необходимым отношением является любовь, так как согласно большинству исследований, любовь (как и другие аффекты), как правило, развертывается от эгоцентрического к социоцентрическому и мироцентрическому модусам; следовательно, это отношениене полностью присутствует на всех уровнях, а самопретерпевает развитие (не хотим же мы называть эгоцентрическую любовь «духовной»!). «Открытость» могла бы подойти, однако снова возникает вопрос: появляется ли способность к открытости полностью сформированной или развивается? И насколько «открытым» может быть индивид на доконвенциональном этапе развития, когда он даже не способен принимать на себя роль другого? Условиям как будто удовлетворяет «интеграция» — то, в какой степени любые имеющиеся линии развития объединяются и уравновешиваются — но в моей системе это просто еще одно название для того, что делает самость, и, значит, не что-то специфически «духовное». В любом случае, я считаю, что это вполне правомерное определение, однако до сих пор его редко удавалось сформулировать непротиворечивым образом.

5. Духовность, в основном, связана с пиковыми переживаниями, а не с этапами развития. Во многих случаях это, безусловно, верно, и для пиковых переживаний (или измененных состояний сознания) обычно не характерно развитие или поэтапное развертывание. Они носят временный, преходящий характер. Кроме того, состояния, в отличие от структур, по большей части, несовместимы друг с другом. Вы не можете быть пьяным и трезвым одновременно. (Что полностью отличается от структур, которые, поскольку они трансцендируют и включают в себя друг друга, могут сосуществовать: клетки могут существовать наряду с молекулами, включая их в себя — именно поэтому рост и развитие происходят с помощью структур, а не состояний, хотя последние важны сами по себе и могут непосредственно воздействовать на развитие). Следовательно, если определять духовность как пиковое переживание, это не предполагает поэтапного развертывания.

Однако, как я предположил ранее, при более подробном анализе пиковых переживаний можно обнаружить, что они обычно включают в себя преходящий опыт психической, тонкой, каузальной и недвойственной сфер, интерпретируемый посредством архаических, магических, мифических или рациональных структур — а каждая из этих структур претерпевает поэтапное развитие. Тем не менее, это важное определение духовности, и оно показывает, что практически на любой стадии развития возможны преходящие пиковые переживания надличностных областей. Однако, в той мере, в какой эти временные состояния превращаются в устойчивые реализации, они становятся структурами, для которых характерно развитие. (В примечании я привожу обсуждение вероятного механизма такого преобразования: самость метаболизирует временное переживание, порождая холистическую структуру.)4

Таковы примерно пять наиболее распространенных определений духовности. Вывод: не для всего, что мы можем правомерно назвать «духовностью», характерно поэтапное развитие. Тем не менее, при более внимательном рассмотрении оказывается, что многие аспекты духовности включают в себя один или несколько аспектов, претерпевающих развитие. Это относится к высшим уровням различных линий развития, а также к духовности, понимаемой как отдельная линия развития. Однако для пиковых переживаний поэтапное развитие не типично, хотя как для структур, испытывающих пиковые переживания, так и для сфер, которые в них переживаются, характерно развитие, если в результате этих пиковых переживаний обретаются постоянные реализации.

Это, опять-таки, зависит от того, как мы определяем эти термины. Если духовность определяется как отдельная линия развития, ответом будет «нет» (поскольку духовное развитие происходит параллельно психологическому развитию, а не на его основе). Если духовность определяется как пиковые переживания, ответом также будет «нет» (поскольку пиковые переживания могут иметь место в любое время). Однако в остальных случаях дело обстоит несколько сложнее.

Должно ли быть завершено психологическое развитие прежде, чем сможет начаться духовное развитие?

Прежде всего отметим — то, что многие теоретики имеют в виду под «психологическим развитием», относится к этапам личностного развития (доконвенциональному, конвенциональному и постконвенциональному), тогда как под «духовным» они подразумевают надличностные этапы развития (пост-постконвенциональные). Используя эти определения и рассматривая любую линию развития, можно сказать, что психологическое развитие, как правило, должно быть завершено, прежде чем может устойчиво начаться духовное развитие (просто потому, что невозможно выйти на постконвенциональный уровень, не пройдя перед этим конвенциональный уровень, и так далее).

Тем не менее, — и именно этот момент ввел в заблуждение многих теоретиков — поскольку сами линии развития могут развертываться относительно независимо, индивид может находиться на высоком уровне духовного развития (надличностном или пост-постконвенциональном) и вместе с тем находиться на низком уровне личностного или психологического развития (конвенциональном или доконвенциональном) на других линиях. Так, человек может быть на надличностном уровне когнитивного развития (например, благодаря медитативной практике) и все еще быть на личностном или психологическом (конвенциональном или доконвенциональном) уровне морального развития. Таким образом, даже хотя, в соответствии с этими определениями, духовное развитие на любой данной линии может начаться только после психологического, тем не менее, все виды духовного развития могут иметь место до, во время или после всех видов психологического развития именно потому, что сами линии относительно независимы друг от друга. Человек может находиться на доконвенциональном уровне на одной линии, на постконвенциональном уровне на другой и на пост-постконвенциональном уровне еще на трех линиях развития, что в соответствии с этими определениями предполагает два психологических и три духовных уровня, из чего следует, что общее психологическое развитие не обязательно должно завершиться, прежде чем может начаться какое-либо духовное развитие.

Если подразумевать под духовностью пиковые переживания, то они могут происходить в любое время и в любом месте, так что завершение общего психологического развития для них тоже не обязательно. Но в той мере, в какой эти состояния становятся устойчивыми признаками, они также с необходимостью будут входит в поток развития и плыть в его морфогенетических течениях по волнам великой Реки Жизни.

Важность духовной практики

И, наконец, отметим еще один весьма важный момент. В конце концов, независимо от того, считаете ли вы, что духовная практика включает в себя стадии, подлинная духовность в любом случае связана с практикой. При этом мы не собираемся отрицать, что для многих людей важны убеждения, важна вера, важна религиозная мифология. Мы лишь добавляем к этому: как совершенно ясно показали свидетельства великих йогов, святых и мудрецов всего мира, подлинная духовность, кроме того, может включать в себя переживаемый опыт живой Реальности, раскрывающийся прямо и непосредственно в сердце и сознании индивидов и воспитываемый усердной, искренней и продолжительной духовной практикой. Даже если вы относитесь к духовности как к пиковому переживанию, эти переживания нередко могут непосредственно вызываться или, по крайней мере, стимулироваться, различными видами духовной практики — активным ритуалом, созерцательной молитвой, шаманским путешествием, глубокой медитацией и т. д. Все эти методы открывают человека к непосредственному переживанию Духа, а не просто верований и идей относительно Духа.

Поэтому мало просто думать по-другому — нужна усердная практика. Лично я рекомендую какую-нибудь разновидность «интегральной преобразующей практики» (как описано в главе 8); но подойдет и любой тип подлинной духовной практики. При этом обязательно иметь опытного учителя, которому вы можете доверять. Можно начать с изучения трудов отца Томаса Китинга, равви Зальмана Шахтера-Шаломи, Далай-ламы, Шри Рамана Махарши, Бавы Мухайядина или любого из многих широко признанных учителей из той или иной великой традиции.

В то же время, опасайтесь тех духовных путей, которые связаны с простым изменение ваших убеждений или идей. Подлинная духовность определяется не другим способом трансляции (интерпретации) мира, а преобразованием вашего сознание. Несмотря на это, многие подходы к духовности с позиции «новой парадигмы» предлагают вам просто другие представления о мире: вам следует мыслить холистически, а не аналитически; вам нужно верить не в ньютоно-картезианскую механическую модель мира, а в мир теории систем и великой «сети жизни»; вы должны видеть в мире не патриархальную разделенность, а великую Богиню и Гею и т. д.

Все это важные идеи, но они представляют собой всего лишь способы мышления о мире Правой Стороны, а не способы преобразования мира Левой Стороны. Большинство этих подходов «новой парадигмы» рекомендуют для преодоления раздробленности нашего мира использовать зрительно-логическое (или холистическое) мышление. Но, как мы уже неоднократно видели, когнитивное развитие (например, зрительно-логическое или сетевое мышление) необходимо, но не достаточно для морального развития, развития самости, духовного развития и так далее. Вы можете иметь полный доступ к зрительно-логическому мышлению и все еще находиться на моральной стадии 1, с потребностями в безопасности, эгоцентрическими влечениями и нарциссическими наклонностями. Мы можете полностью овладеть теорией систем и в совершенстве изучить современную физику, но все равно быть очень слабо развитым в эмоциональном, моральном и духовном потоках.

Таким образом, просто изучая теорию систем или современную физику, узнавая о Гее или думая холистически, вы не обязательно будете делать что-либо для преобразования своего внутреннего сознания, поскольку ничто из этого не затрагивает внутренние стадии роста и развития. Откройте любую книгу по теории систем, новой парадигме, современной физике и так далее, и вы узнаете о том, что все вещи входят в великую взаимосвязанную Сеть Жизни, и что вера в это может исцелить мир. Но вы редко встретите обсуждение многих внутренних стадий роста сознания, которое одни только и могут вести к действительно глобальному сознанию. Вы ничего не найдете о доконвенциональной, конвенциональной, постконвенциональной и пост-постконвенциональной стадиях; ничего о том, что огромное количество исследований рассказало нам о развитии сознания от эгоцентрического к социоцентрическому и мироцентрическому (или, более конкретно, о примерно девяти поворотных пунктах развертывания самости); никаких намеков на то, как происходят эти внутренние преобразования и что вы можете делать, чтобы способствовать им в вашем собственном случае — таким образом внося подлинный вклад в мироцентрическое, глобальное, духовное сознание у самого себя и других. Вы найдете лишь простую констатацию: современная наука и матриархальные религии согласны в том, что все мы входим в великую Сеть Жизни.

Экологический кризис — или главная проблема Геи — это не загрязнение окружающей среды, токсичные отходы, истощение озонового слоя и т. п. Главная проблема Геи состоит в том, что недостаточно людей развились до постконвенциональных, мироцентрических, глобальных уровней сознания, где они будут автоматически испытывать побуждение заботиться о глобальном благе. Но люди развиваются до этих постконвенциональных уровней не за счет изучения теории систем, а претерпевая по меньшей мере полдюжины серьезных внутренних преобразований на пути от эгоцентризма к социоцентризму и мироцентризму, и только после этого у них может пробудиться глубокая и подлинная забота о Гее. Для преодоления экологического кризиса недостаточно знать, что Гея — это великая Сеть Жизни, сколь бы верно это ни было; прежде всего, необходимо научиться помогать тем многочисленным трудным волнам внутреннего роста, ни одной из которых не уделяется внимания в большинстве подходов «новой парадигмы».

Короче говоря, теория систем и теории Сети Жизни, в целом, не направлены на преобразование сознания, поскольку, будучи связаны своим тонким редукционизмом, они не могут адекватно иметь дело с внутренними стадиями развития сознания — где и происходит реальный рост. Они могут быть хорошей отправной точкой для начала духовного пути — поскольку помогают обрести более целостное представление о жизни — но сами по себе не кажутся эффективным путем к такой жизни. Они не предлагают никакой постоянной внутренней практики, которая помогала бы актуализировать более высокие и более глобальные этапы развития сознания. И, к сожалению, претендуя на обладание полностью «холистическим» мировоззрением, они часто мешают или вовсе не дают людям вступать на истинный путь внутреннего роста, тем самым тормозя эволюцию именно того глобального сознания, которое они так превозносят на словах.

11. СУЩЕСТВУЕТ ЛИ ДЕТСКАЯ ДУХОВНОСТЬ

Существует ли Детская Духовность?

Согласно определениям 1 и 2, нет. Согласно определениям 3, 4 и 5, да. В некотором роде.

Ранние этапы

Определение 1 (духовность как высший уровень на любой линии развития) и определение 2 (духовность как общая совокупность высших уровней на всех линиях развития) исключают почти любые проявления духовности в детском возрасте, просто потому что в младенчестве и детстве большинство линий развития находятся на доконвенциональном и конвенциональном уровнях. Это не исключает других типов духовности; это лишь значит, что если вы определяете духовность как надрациональное, надментальное, постформальное, сверхсознательное и пост-постконвенциональное, эти области не присутствуют в сколько-либо заметной степени.

Определение 3 (духовность как отдельная линия развития) утверждает, что в младенчестве и в детстве определенно имеется духовность… но только самые низшие этапы духовности, которые, по большинству определений вовсе не выглядят духовными. Даже согласно теоретикам, предлагающим это определение, в этом возрасте любовь эгоцентрична, верования носят нарциссический характер, мировоззрение полностью занято собой, а способность принимать на себя роль другого (и, значит, по настоящему заботиться о других) отсутствует или находится в зачаточном состоянии. Тем не менее, согласно этому определению, все это следует считать ранними этапами линий развития, которые могут быть названы «духовными», поскольку при дальнейшем развитии они развертываются в способности, явно признаваемые духовными большинством людей. Именно такую модель представляют собой «этапы веры» Джеймса Фаулера. И значит, исходя из этого определения нам не следует заключать, что все младенцы являются святыми или мудрецами, или постоянно пребывают в контакте с подлинными духовными реалиями; скорее, они находятся в начале долгого пути к подлинной духовности, идущего через более высокое развитие (и это возвращает нас к определению 1 или 2: «подлинная» духовность связана высшими пост-постконвенциональными стадиями развития).

С другой стороны, определение 4 настаивает, что младенцы и дети непосредственно соприкасаются или, по крайней мере, могут соприкасаться с духовными реалиями, поскольку им может быть знакомо отношение, определяющее духовность (открытость, любовь, изменчивость и т. п.). Более того, большинство людей, использующих это определение, заявляют, что подобные качества — скажем, открытость или изменчивость — более присущи детям, чем взрослым, и что подлинная духовность связана с повторным обретением или воскрешением этой открытости.

Как мы видели, проблема этого определения состоит в том, что для него трудно найти заслуживающие доверия и непротиворечивые примеры. Появляется ли качество «открытости» уже полностью сформировавшимся или же оно развивается? Если ребенок не способен принимать на себя роль другого, то насколько «открытым» он может быть в действительности? Если эта открытость эгоцентрична — будучи при этом сколь угодно спонтанной и гибкой — разве это то, что мы подразумеваем под «духовностью»? Разве радостный нарциссизм «духовен»?

Судя по всему, большинство людей, пользующихся этим определением, подразумевают, что у детей нередко бывает более открытый контакт с определенным эмоционально-чувственным измерением бытия (прана-майя-коша, elan vital, эмоционально-эфирная оболочка, вторая чакра и т. д.), и это, скорее всего, вполне верно. Более того, безусловно верно, что аспекты этого измерения могут подавляться более высокими структурами ума (эго, сверхэго, совесть), в результате чего могут возникать различные типы патологии. И, наконец, верно, что для исцеления нанесенного вреда и восстановления более гибкого, текучего, чувственного взгляда на жизнь требуется повторное обретение этой утраченной способности (в форме регрессии на службе эго)…

Я согласен со всем этим. Вопрос лишь в том, зачем обозначать доконвенциональное эмоционально-чувственное измерение термином «духовность», если исследования неоднократно показывали, что оно эгоцентрично по отношению к другим? Чрезвычайно важно, чтобы ум был осведомлен о чувствах тела, но духовность, кроме того, включает в себя осведомленность о чувствах других, и поистине огромное количество исследований убедительно показало, что такая способность принимать на себя роль другого и становиться на точку зрения другого устойчиво возрастает от дооперационной к конкретно-операционной, формально-операционной и постформальной стадиям.

Если идея духовности сводится к чувству благополучия, то детство могло бы считаться раем;1 но если она, кроме того, включает в себя совершение добра, посредством принятия на себя роли других и преломления своего сознания через множество воззрений и плюралистических взглядов на мир, включая сострадание, заботу и альтруизм, тогда детство — это мир ограниченных ожиданий, сколь бы восхитительно гибким и спонтанным ни был его эгоцентризм. Самое печальное в подавлении детских способностей состоит не в том, что оно связано с подавлением более высоких духовных измерений (например, виджняна-майя-коши), а в том, что оно включает в себя вытеснение более низких, но чрезвычайно ценных оснований (например, прана-майя-коши), диссоциация которых может искажать последующее развитие. Более того, барьер вытеснения, создаваемый эго для того, чтобы не давать подниматься вверх низшим, дорациональным побуждениям, в последующем развитии может мешать и более высоким, надрациональным побуждениям достигать нижележащих уровней. Защитные системы, оберегающие от воздействия «оно», могут ограждать и от Бога, просто потому, что стена в любом случае остается стеной. Однако следует помнить, что детское эго вытесняет, по существу, доконвенциональное «оно», а не постконвенционального Бога.

Измененные состояния сознания и полет на облаках

Однако определение 5 (пиковые переживания) предлагает правдоподобное объяснение и достаточное количество свидетельств того, что, по крайней мере, у некоторых детей бывают определенные разновидности духовного опыта. Я полагаю, что это действительно так, и предложил классификацию такого рода опыта — а именно, пиковых переживаний психической, тонкой, каузальной и недвойственной сфер, интерпретируемых с архаической, магической, мифической и рациональной точек зрения — что для большинства детей означает с магической или мифической. Я сознаю, что многие теоретики резко возражают против того, чтобы называть это «духовным», и такие исследования, как работа Фаулера, говорят о недоступности любой более высокой или подлинной духовности для этих структур; но я думаю, что мы можем называть их духовными пиковыми переживаниями, коль скоро мы тщательно оговариваем точное положение дел.2

Существует единственный аспект младенчества и детства, который, если он существует, мог бы быть подлинно духовным. Это тот аспект, который я называю «полетом на облаках славы» (из Вордсворта: «Не в полном забвении… но летя на облаках славы приходим мы…»), то есть, более глубокое психическое (или душевное) измерение, которое, как косвенно предполагают некоторые свидетельства, присутствует в дородовой период и в первые годы жизни, но затем постепенно исчезает по мере того как начинается фронтальное (эгоическое) развитие.3 Выражение «летящее на облаках славы» относится вообще ко всему более глубокому психическому (или душевному) осознанию, которое индивид приносит в эту жизнь и которое потому в некотором смысле присутствует в ней с момента зачатия (как бы вы ни истолковывали это — как реинкарнацию, или просто как более глубокие потенциалы, присутствующие изначально). Вероятно, лучше всего сказал об этом Хазрат Инайят Хан, выразив традиционную точку зрения: «Крик младенца очень часто бывает выражением его тоски по ангельским небесам (через которые он только что прошел по пути к своему земному рождению — это то, что тибетцы называют „бардо перерождения“); улыбки младенца повествуют о его воспоминаниях о небесах и высших сферах».4

Согласно различным теориям, более глубокое психическое осознание представляет собой либо (1) душу, спускающуюся из сфер бардо (лежащих между смертью и новым рождением), либо (2) глубинную основу или потенциал, который неизбежно теряется и забывается по мере развития аналитического эго (но может быть вновь обретен в просветлении или полной духовной реализации).

Хотя поначалу второй вариант кажется правдоподобным, он, судя по всему, не выдерживает подробной проверки. Утверждается, что это та самая основа, которая заново обретается в просветлении, но если это так, то почему кто-то вообще стал бы от нее отказываться? Если эта основа обретается заново, почему развитие делает нечто такое, чего оно не делает ни в одной другой системе — а именно, поворачивает вспять? Должен ли цыпленок регрессировать к яйцу, чтобы найти себя? Если эта основа воссоединяется с эго так, что вместе они составляют полное развитие, это означает, что сама основа неполна, а как может что-то по самой своей природе неполное быть основой полного просветления? Может ли часть быть основой целого? Это воззрение — которого, кстати, я когда-то придерживался — представляется в значительной мере неадекватным, как в теоретическом плане, так и с точки зрения имеющихся данных.5

Это оставляет нам в качестве основного претендента первый вариант — сферы бардо — хотя конвенциональному уму они кажутся чем-то совершенно нереальным. Тем не менее, существует достаточное количество свидетельств, которые наводят на эту мысль.6 Похоже на то, что это глубинное психическое существо все больше отходит на задний план и забывается по мере развертывания фронтального или эгоического развития (см. таблицу 4б), хотя если развитие продолжается до собственно психического уровня (В-7), то это глубинное психическое существо опять выходит на поверхность (что часто приносит с собой вспышки воспоминаний детства, когда это глубинное психическое существо как бы «наблюдало» издали).7 Но что бы ни представляла собой эта глубинная психическая способность, это не восстановление дорациональной младенческой структуры, а открытие надрациональной структуры.

И значит, мы можем сказать, что младенцы и дети, как минимум, имеют доступ к некоторым разновидностям духовного опыта (в форме пиковых переживаний), даже хотя последние интерпретируются посредством фронтальных структур, которые являются до-конвенциональными и эгоцентрическими (и как бы не слишком духовными). Однако, в силу возможного соприкосновения с более глубокой психической (или душевной) сферой, в младенчестве и детстве не исключена связь с одним типом духовного измерения, даже хотя она снова, с необходимостью, интерпретируется и выражается через доконвенциональные и эгоцентрические каналы и, таким образом, не может считаться духовной в сколько-нибудь строгом смысле.

12. СОЦИОКУЛЬТУРНАЯ ЭВОЛЮЦИЯ

Дух-в-действии

Теперь представляется очевидным, что в традиционном понимании Великой Цепи есть по меньшей мере четыре крупных недостатка, и для того, чтобы привнести ее в мир современности и пост-современности — и разработать подлинно интегральный подход — необходимо тщательно разобраться с ее слабыми сторонами.1

Первая из них, как мы видели, состоит в том, что между четырьмя секторами крайне редко проводилось адекватное различие. Так, великие традиции редко понимали, что состояния сознания (B-JI) имеют корреляты в органическом мозге (В-П); между тем, этот факт произвел революцию в нашем понимании психофармакологии, психиатрии и исследований сознания. Точно так же, традиции практически не учитывали тот факт, что на индивидуальное осознание (В-Л) оказывают глубокое формирующее влияние как культурные мировоззрения (Н-Л), так и способы материального производства (Н-П) того общества, в котором оно развивается. Из-за этого концепция Великой Цепи оказалась беззащитной перед уничтожающей критикой со стороны рационализма Просвещения, современной когнитивной науки, нейропсихиатрии, постмодернистских культурных и исторических исследований и многих других течений философской и научной мысли, которые демонстрировали, что сознание представляет собой не какой-то бестелесный, трансцендентальный ноумен, но глубоко укоренено в контекстах объективных фактов, культурно-исторической среде и социальных структурах. У теоретиков Великой Цепи не было никаких правдоподобных ответов на эти обвинения (именно потому, что они не имели достаточного опыта в этих областях).

Как мы видели, каждый из вертикальных уровней Великой Цепи необходимо подразделять, по меньшей мере, на четыре горизонтальных измерения (интенциональное, поведенческое, культурное и социальное). Концепция Великого Гнезда отчаянно нуждается в модернизации и постмодернизации: ей необходимо учитывать значение культурной среды, релятивистские поверхностные структуры и контексты, корреляции с современными научными открытиями, чувствительность к меньшинствам, нередко подвергавшимся маргинализации в условиях мифической-аграрной структуры, важность плюрализма мнений и так далее. Только подразделение тела, ума, души и духа на Большую Тройку может позволить справиться с этими возражениями.

Второй недостаток связан с тем, что сам уровень ума нуждается в делении на подуровни с учетом его раннего развития. Здесь решающее значение имеют открытия западной психологии. В двух словах можно сказать, что сам ум имеет по меньшей мере четыре основных стадии развития: магическую (2–5 лет), мифическую (6-11 лет), рациональную (после 11 лет) и интегрально-аперспективную или зрительно-логическую (потенциально, во взрослом возрасте). Именно из-за отсутствия ясного понимания того, что корни доформальных уровней магического и мифического уходят в младенчество и детство, традиции нередко путали их с постформальными состояниями психического и тонкого, и это заблуждение «до/пост» преследует большую часть вечной философии, привнося в нее не только истинно просветленную мудрость, но и значительное количество предрассудков.

Третий недостаток: поскольку традиционные теоретики Великой Цепи не обладали достаточным пониманием ранних, инфантильных, дорациональных стадий человеческого развития, они не умели разбираться и в разновидностях патологий, которые нередко бывают результатом осложнений на этих ранних стадиях. В частности, психозы, пограничных и невротические расстройства нередко связаны с проблемами на ранних поворотных пунктах развития самости, и к ним лучше всего подходить с пониманием их связи с развитием. Медитация — которая представляет собой способ продолжения развития в надличностную сферу — как правило, не может излечивать эти доличностные повреждения (в чем на собственном горьком опыте убедились многие американцы).

Четвертым недостатком традиционной Великой Цепи является отсутствие понимания эволюции, которое также стало почти единоличным достижением современного Запада. Однако это легко исправить: как указывали многие теоретики, если изображать Великую Цепь горизонтальной и развертывающейся во времени, а не в виде традиционной цельной и статичной иерархии, то получится план эволюции. Развертка схемы Плотина во времени дает эволюцию.

Иными словами, до сих пор эволюция, начинавшаяся с Большого Взрыва, развернула примерно три пятых Великой Цепи — материя, ощущение, восприятие, побуждение, образ, символ, понятие, правило, формальное — практически в том порядке, который предполагает Великое Гнездо. Нужно лишь видеть, что Великая Цепь существует не как что-то полностью данное и статически неизменное, а эволюционирует или развивается на протяжении больших промежутков времени. И вопреки самоуверенным утверждениям западных биологов, в действительности, никто не понимает, каким образом в эволюции возникают более высокие стадии — если только мы не захотим видеть за этим Эроса, или Дух в действии.

Как я уже указывал ранее, это также означает, что «изначальные и неизменные архетипы» вечной философии лучше понимать как формирующие «привычки» эволюции, «Космическую память», а не заранее заданные формы, в которые отливается мир.2 Такая динамическая ориентация может привести концепцию Великого Гнезда Бытия и Познания в большее соответствие с идеями мыслителей-эволюционистов, от Пирса до Шелдрейка и Кауфманна, и именно такое воззрение, определенно, имели в виду теоретики Великого Гнезда от Плотина до Асанги и Васубандху.3

Суть в том, что если концепцию Великого Гнезда дополнить идеей развития, она сможет благополучно уживаться с большей частью того, что стало символом веры современного Запада, то есть, теории эволюции.4 Более того, это открывает поразительную возможность: если эволюция уже развернула первые три пятых Великого Гнезда, разве не вероятно, что она будет продолжаться в будущем и развертывать оставшиеся более высокие две пятых? Если это так, то Бог находится дальше по дороге, а не где-то позади; чтобы найти Дух, нужно идти вперед, а не назад; рай — в нашем будущем, а не в нашем прошлом.5

В таком случае, когда мы переходим от плюралистического релятивизма к универсальному интегрализму (т. е. переходим от зеленого к желтому/бирюзовому и начинаем использовать преимущества построений второго порядка), нам становятся понятны такие мета-системные теории, как представлены в таблицах 9а и 9б — а именно, общие схемы социальной и культурной эволюции.

Коллективная эволюция

Согласно моим определениям, «социальное» относится к Нижнему-Правому сектору (интеробъективное измерение, включая формы материально-технического базиса, социальные системы, институты и физические структуры), а «культурное» относится к Нижнему-Левому сектору (интерсубъективное измерение, включая коллективные мировоззрения, этику, ценности и смысл). Подавляющее количество данных ясно показывает, что эволюция происходит в обоих этих секторах, как, безусловно, и в остальных. Однако здесь необходимо несколько уточнений.

Например, если мы говорим, что данное общество находится на магическом уровне развития, это не означает, что все люди в этом обществе находятся на этом уровне. Это лишь означает, что средний уровень сознания является, в основном, магическим, и что, говоря конкретнее, определяющие законы, принципы культурной организации и моральные нормы повседневной жизни проистекают, преимущественно, из магического мировоззрения. Но любое число людей в индивидуальном случае могут быть выше или ниже этого среднего. Например, некоторые индивиды в магической культуре (в отличие от ребенка в магической структуре — и это одно из многих мест, где нарушается строгий параллелизм филогенеза и онтогенеза) могут находиться на мифическом, ментальном или более высоком уровне развития. Так, Хабермас считает, что даже в сообществах охотников и собирателей у некоторых людей развивались способности к формально-операционному мышлению, а я предположил, что у отдельных индивидов развитие шло еще дальше, и появлялись постформальные и психические способности (и эти люди, разумеется, были шаманами).6 Таким образом, в отличие от ребенка на магическом уровне, настоящий шаман в магической культуре, развив в себе различные постконвенциональные способности, был бы способен иметь подлинный опыт надличностных областей (в основном, психической, но иногда тонкой и, быть может, даже каузальной) и интерпретировать его посредством не-нарциссических, постконвенциональных структур, что соответствует любому определению подлинной духовности.

Конечно, это лишь умозрительное построение, соответствующее высоко развитому шаманскому видению. Что же касается более типичного шаманского путешествия, имеющиеся данные позволяют предполагать, что это пиковое переживание психической сферы с магического уровня, и потому оно сохраняет отпечатки доформальных интерпретаций, в значительной степени связанных — как, нередко, и вся магия — с побуждениями и потребностями силы. «Сила» или «сильная магия» остается преобладающим мотивом многих шаманских ритуалов, что, возможно, отражает тот факт, что в типичном обществе охотников и собирателей главным дефицитным ресурсом, как указывал Хабермас, была власть над природой — или основные потребности в безопасности, как мог бы сказать Маслоу.

Тем не менее, глубокое значение шаманского путешествия, в любом из его вариантов, состоит в том, что это было первое великое открытие и исследование надличностных областей, и потому многие шаманские прозрения, в особенности, касающиеся психических сфер, остаются непревзойденными.7 В частности, мы можем заметить, что именно шаман, как первый «психотерапевт», открыл чрезвычайную важность надличностных измененных состояний сознания для обычного целительства — как физического, так и психологического исцеления, — и это открытие стало одной из самых больших потерь современной флатландии.

И все же, если интерпретировать подавляющее большинство данных без пристрастия к плюралистическому релятивизму, это позволяет сделать предположение, что как средние, так и наиболее продвинутые виды развития, по большей части, продолжают углубляться в последующей эволюции; в таблицах 9а и 9б намечены основные контуры этого эволюционного движения.

Социальная эволюция

Ленски предложил классификацию форм социальной эволюции, в настоящее время признанную большинством ученых. Он выделил в развитии общества собирательскую, садоводческую, приморскую, земледельческую, индустриальную и информационную стадии. Системные теоретики (и структуралисты-функционалисты, включая Парсонса, Мертона, Лухманна, Александера и Беллу) сделали крайне много для понимания систем социального действия, их поддержания и самовоспроизводства.8 Марксисты и неомарксисты, несмотря на очевидные недостатки системы, которая пытается сводить все сектора к Нижнему-Правому, тем не менее описали множество способов, которыми материально-технический базис глубоко влияет на сознание людей, и никакая интегральная теория не может позволить себе игнорировать эти важные открытия.9

Основной недостаток теории систем (и вообще теорий Нижнего-Правого сектора) состоит в их тонком редукционизме: попытке сводить все внутренние сферы (Я и мы) к объективным сферам оно — к цепям переработки информации, нейронным системам, социальному поведению, самозарождающимся и самоподдерживающимся системам, к теориям «сети жизни» — которые, в той мере, в какой они объявляют себя «целостными» и «всеобъемлющими», на самом деле отрицают жизненный мир внутренних измерений. Теория систем претендует на роль единой теории всего сущего, однако сводя все сектора к нижнему правому, в действительности, не учитывает «половину» мира, а именно, области Левой Стороны. Как таковая, она оказывается частью современной идеологии флатландии. Она — часть той болезни, лекарством от которой она себя объявляет.

Подлинный или интегральный холизм должен включать в себя как внешний холизм теории систем, так и внутренний холизм феноменального сознания, морали, ценностей, волн, потоков и состояний, понимаемых и принимаемых на их собственном языке, без насильственной подгонки под чужие шаблоны.[35]

Культурная эволюция

Эволюция в культурной сфере — весьма деликатная тема, где при отсутствии осторожности возможны злоупотребления. Тем не менее, свидетельства в пользу ее существования продолжают накапливаться, и многие теоретики уже признали ее в той или иной ограниченной форме. (Как мы видели в главе 4, зеленая «матрица» в течение нескольких десятилетий успешно боролась против эволюционного мышления в академических кругах, основываясь на вполне понятной озабоченности возможными злоупотреблениями. Однако дальнейшее развитие удачно сочетало «зеленую» чуткость с плюрализмом точек зрения мышления второго порядка). В недавнее время культурную эволюцию разными способами отстаивали Джеральд Хёрд, Майкл Мёрфи, В. Г. Рансимен, Шиширкумар Гхоше, Элистер Тейлор, Джин Хьюстон, Дуэйн Элджин, Джей Ирли, Даниел Деннет, Юрген Хабермас, Роберт Белла, Эрвин Ласло, Кишор Гандхи и многие другие.10

Образцом здесь следует считать новаторские исследования Яна Гебсера: по его мнению, культурные мировоззрения эволюционируют от архаических к магическим, мифическим, ментальным и интегральным (это его собственная терминология, см. таблицу 9б). Выдающаяся работа Гебсера «Вездесущая первопричина»,[36] безусловно, представляет собой один из самых блестящих обзоров культурной эволюции, и, на мой взгляд, ни одна интегральная теория не может надеяться на успех без учета его тщательно обоснованных выводов. Однако следует заметить, что «интегральная структура» Гебсера относится, в основном, к общей зрительно-логической волне и, практически, не учитывает более высокие, подлинно надличностные стадии (психическую, тонкую, каузальную и недвойственную). С этим согласен и основной американский интерпретатор идей Гебсера, Георг Фойерштейн: «В этом вопросе я должен встать на сторону Уилбера. Я полагаю, что у нас есть достаточно данных, чтобы можно было подразделить широкий спектр того, что считалось бы духовным опытом, на три основные категории: преимущественно психические феномены (я предпочитаю термин психосоматические), каузальные феномены (я предпочитаю термин психодуховные) и недвойственные феномены (я предпочитаю термин духовные)».11 Таким образом, общий спектр по Фойерштейну включает в себя архаическое, магическое, мифическое, ментальное, интегральное, психическое, каузальное и недвойственное, что гораздо ближе к полноспектральному представлению, чем модель Гебсера. Тем не менее, в том, что касается среднего коллективного развития — от архаического к магическому, мифическому, рациональному и интегральному — модель Гебсера остается непревзойденной.

Наиболее утонченной из современных попыток проследить социокультурную эволюцию остается проект Хабермаса, направленный на реконструкцию исторического материализма на основе универсальной прагматики и теории коммуникативных действий. Огромное преимущество формулировок Хабермаса состоит в стремлении к всестороннему охвату — с точки зрения всех секторов и почти всех уровней (см. табл. 10). Мы уже видели, что основным недостатком его подхода является неадекватное освещение дорациональной и надрациональной областей, что, к сожалению, делает его схему неустойчивой в отношении как природы, так и духа. Однако в том, что касается промежуточной области ума, выводы Хабермаса имеют чрезвычайную ценность.

К счастью, ряд теоретиков, в равной мере знакомых и с более высокими уровнями сознания, использовали свой опыт для того, чтобы проследить эволюцию сознания в целом. Здесь можно особо упомянуть работы Джина Хьюстона (особенно его превосходную книгу «Жизненная сила»,[37] частично основанную на важных исследованиях Джеральда Хирда; см. таблицу 9а), Дуэйна Элджина (чья книга «Пробуждающаяся Земля»[38] представляет собой мастерски выполненный обзор эволюции сознания; см. таблицу 9б) и Алана Комбса (единственная причина, по которой я не включил Комбса в таблицу, состоит в том, что его прекрасная книга «Сияние Бытия»[39] — это резюме и обзор модели Гебсера/Ауробиндо/Уилбера, содержащий оригинальные догадки, но не предлагающий радикально новой последовательности стадий развития — хотя Комбс и предлагает собственную модель).12

Несмотря на то, что вышеупомянутые ученые внесли незаменимый вклад в наше понимание социокультурной эволюции, сама эта тема в целом остается весьма проблематичной для многих теоретиков — особенно для либералов (которые усматривают в ней маргинализирующие тенденции), традиционалистов (которые не понимают, почему современная «эволюция» до такой степени забыла о религии) и романтиков (которых нередко верят, что «золотой век» человеческого общества остался в прошлом). Поскольку эволюция составляет одну из важнейших частей — некоторые сказали бы, самую важную часть — современного научного мировоззрения, то если мы действительно хотим соединить в своем подходе до-современность, современность и пост-современность, нам нужен способ поместить теорию эволюции в такой контекст, который бы отдавал должное ее истинам, одновременно ограничивая ее злоупотребления.

Пять важных советов

Важнейший вопрос состоит в следующем: попытка представить культурную эволюцию и морфогенез в качестве объяснительного принципа в человеческой истории сталкивается с теми же серьезными возражениями, которые заставили традиционалистов, романтиков и либеральных социальных теоретиков отвергать эту идею. Иными словами, если эволюция действует в человеческой сфере, то как мы можем объяснить Освенцим? И как мы осмеливаемся судить, что какие-то продукты культуры более развиты, чем другие? Как мы осмеливаемся подобным образом ранжировать ценности? Что это за самонадеянность?

Например, традиционалисты и современные представители вечной философии не могут верить в культурную эволюцию из-за таких ужасов современности как Освенцим, Хиросима, Чернобыль. Как мы можем утверждать, что происходит эволюция человека, если она порождает таких монстров? Лучше уж совсем отрицать эволюцию, чем быть вынужденным объяснять эти кошмары.

С другой стороны, романтическая критика эволюции использует, казалось бы, всеобщую человеческую симпатию к временам, предшествовавшим сегодняшним беспорядкам. Первобытные люди, в целом, не страдали от бедствий современности — никакого промышленного загрязнения окружающей среды, почти полное отсутствие рабства, крайне редкие споры о собственности и т. д. Разве по любым меркам качество нашей жизни не ухудшилось? Не пора ли вернуться к природе, к благородной дикости и, таким образом, найти более подлинную самость, более справедливое общество, более богатую жизнь?

У либеральных социальных теоретиков также есть все основания в ужасе отшатываться от понятия культурной эволюции. Ее невероятно грубые формы, наподобие социального дарвинизма, не просто лишены сострадания; гораздо страшнее, эта разновидность вульгарного «эволюционизма», оказавшись в руках моральных тиранов, способна дать именно те губительные и варварские образцы сверхчеловека, доминирующей расы, грядущих людей-полубогов, которые леденящей поступью войдут в историю, запечатлеют свои убеждения на истерзанной плоти миллионов, воплотят свою идеологию в газовых камерах и сделают их средством решения всех проблем. Естественно, что либеральные социальные теоретики, реагируя на подобные ужасы, склонны видеть в любой «социальной иерархии» прелюдию к Освенциму.

Очевидно, что попытка использовать эволюцию сознания в качестве какого бы то ни было объяснительного принципа сталкивается с рядом серьезных затруднений. Поэтому требуется набор принципов, способных объяснить как прогресс, так и регресс, хорошие и плохие стороны, взлеты и падения эволюции, которая, тем не менее, действует в человеческой сфере точно так же, как и в остальном Космосе. В ином случае, мы сталкиваемся с крайне странной ситуацией, будучи вынуждены вбивать опасный клин в самую середину Космоса: все нечеловеческое управляется эволюцией, все человеческое — нет.

Каковы принципы, способные реабилитировать культурную эволюцию в утонченной форме и, таким образом, воссоединить человечество с остальным Космосом и, в то же время, объяснить взлеты и падения развертывания сознания? Вот некоторые из основных объяснительных принципов, в которых мы, на мой взгляд нуждаемся:

1. Диалектика прогресса. В ходе эволюции и развертывания сознания, каждая новая стадия разрешает или снимает определенные проблемы предыдущей стадии, но затем добавляет свои собственные, новые и неподатливые — и, порой, более сложные и трудные — проблемы. Именно потому, что эволюция во всех сферах (человеческой и иных) действует путем дифференциации и интеграции, каждый новый и более сложный уровень с необходимостью сталкивается с проблемами, которые отсутствовали на предшествующих уровнях. У собак бывает рак, а у атомов — нет. Но это не может служить осуждением всей эволюции. Это просто означает, что у эволюции есть хорошие и плохие стороны — это диалектика прогресса. И чем больше этапов проходит эволюция — чем больше глубина Космоса — тем большее количество вещей могут пойти не так как надо. У современного человечества могут быть такие болезни, которые первобытные собиратели были, буквально, не способны даже вообразить.

Поэтому эволюция по самой своей основе означает, что на каждом новом этапе появляются новые потенциальные возможности, новые чудеса и новые триумфы, но их неизменно сопровождают новые ужасы, новые проблемы, новые катастрофы. И любое подлинно сбалансированное описание истории — это хроника новых чудес и новых болезней, которые развертываются на неумолимых ветрах эволюции сознания.

2. Различие между дифференциацией и диссоциацией. Именно потому, что эволюция осуществляется путем дифференциации и интеграции, на любом этапе что-то может пойти не так — чем больше глубина Космоса, тем больше опасностей он может в себе скрывать. И, как мы уже видели, одна из самых распространенных форм эволюционной патологии возникает, когда дифференциация заходит слишком далеко и превращается в диссоциацию — онтогенетическую или филогенетическую. Например, в эволюции человека одно дело — дифференциация ума и тела, и совершенно другое их диссоциация. Одно дело — дифференциация культуры и природы, и совершенно другое — их диссоциация. Дифференциация — это прелюдия к интеграции, тогда как диссоциация — это прелюдия к катастрофе.

Эволюция человека (и эволюция вообще) характеризуется рядом важных дифференциаций, которые абсолютно нормальны и совершенно необходимы для развития и интеграции сознания (именно посредством дифференциации из желудя вырастает дуб). Однако на каждом новом этапе эти дифференциации могут заходить слишком далеко в направлении диссоциации, из-за чего глубина становится болезнью, рост превращается в злокачественную опухоль, культура становится кошмаром, а сознание — страданием. И любое сбалансированное описание истории — это хроника не только необходимых дифференциаций эволюции сознания, но и патологических диссоциаций и искажений, которые, к сожалению, так часто следуют за ними.

3. Различие между трансценденцией (превосхождением) и подавлением. Говорить, что эволюция протекает путем дифференциации и интеграции — значит говорить, что она осуществляется посредством превосхождения и включения. Каждый этап включает в себя все предшествовавшие этапы, а затем добавляет свои новые отличительные качества: он превосходит и включает в себя.

Но как раз по этой причине, в случае патологии, более высокое измерение не превосходит и включает, а превосходит и подавляет, отрицает, искажает, разрушает. Каждый новый и более высокий этап предстает именно перед этим выбором: трансцендировать и включать, принимать, интегрировать и отдавать должное; либо трансцендировать и подавлять, отрицать, отчуждать. И поэтому любое сбалансированное описание истории — это хроника не только великих трансцендентных событий человеческой эволюции, но также уродливых подавлений, угнетений и жестокостей.

4. Различие между естественной иерархией и патологической иерархией. В эволюционном процессе, то, что является целым на одном этапе, становится частью целого на следующем: целостные атомы становятся частями молекул, целостные молекулы становятся частями клеток, целостные клетки становятся частями организмов и т. д. Каждая и всякая вещь в Космосе — это целое/часть, холон, существующий во вложенной иерархии, или холархии, в порядке возрастания целостности и холизма.

Однако то, что превосходит, способно подавлять. И поэтому нормальные и естественные иерархии могут вырождаться в патологические иерархии, в иерархии господства. В таких случаях своенравный холон не желает быть и целым и частью; он хочет быть целым, и точка. Он не хочет быть частью чего-то большего, чем он сам, не хочет входить в сообщество собратьев-холонов; он хочет господствовать над ними по собственной воле. Власть заменяет общность, господство заменяет общение, угнетение заменяет взаимность. И любое сбалансированное описание истории — это хроника необычайного роста и развития нормальных иерархий, роста, который, по иронии судьбы, имеет возможность вырождаться в патологические иерархии — те, что оставляли свои выжженные отметины на измученных телах бесчисленных миллионов: след ужаса, сопровождающий животное, способное не только превосходить, но и подавлять.

5. Низшие побуждения могут узурпировать более высокие структуры. Трайбализм, сам по себе, относительно безопасен, просто потому, что доступные ему средства и технологии сравнительно безвредны. Только с луком и стрелами трудно нанести слишком большой вред биосфере и другим людям (и это отсутствие средств не обязательно означает наличие мудрости). Проблема состоит в том, что передовые технологии рациональности, попадая в руки трайбализма, руководствующегося этноцентрическими побуждениями, могут становиться разрушительными.

Освенцим — вовсе не результат рациональности. Освенцим — это результат использования многочисленных достижений рациональности иррациональным образом. Это рациональность, узурпированная трайбализмом, этноцентрической мифологией крови, страны и расы, привязанной к земле, романтической по своим склонностям и варварской по своим понятиям этнической чистоты. Нельзя всерьез пытаться проводить геноцид с луком и стрелами; но можно делать это со сталью и углем, двигателями внутреннего сгорания и газовыми камерами, пулеметами и атомными бомбами. Это не может быть рациональным желанием по самому определению рациональности; это этноцентрический трайбализм, присвоивший себе орудия развитого сознания и использующий их для удовлетворения самых низших побуждений. Освенцим — это завершающая стадия, но не разума, а трайбализма.

Таковы несколько различий, которые, на мой взгляд, необходимы для того, чтобы реконструировать эволюцию человеческого сознания гораздо более удовлетворительным и убедительным образом, способным понятно объяснить бесспорные достижения, равно как и бесспорные бедствия человеческой истории.13 Я полагаю, что, используя этот подход и эти пять или более различий, мы можем начать воссоединять человечество с остальным Космосом и избавляться от бремени поистине странного и косного дуализма: человечество по одну сторону, а все остальное — по другую.

Нет, мы, судя по всему, составляем неотъемлемую часть единого и всеобъемлющего эволюционного течения, которое само представляет собой Дух-в-действии, модус и форму творчества Духа. Те же течения, что бегут в крови людей, пронизывают вращающиеся галактики и гигантские солнечные системы, пробивают себе путь через океаны и космическую пустоту, движут величайшими горами и нашими моральными устремлениями. Один и тот же поток пронизывает Все сущее и движет весь Космос во всех его проявлениях, необычайное морфогенетическое поле, которое тянет и подталкивает, не сдаваясь, пока вы не вспомните, кто вы такой и что вы такое, и что к этому осознанию вас принес тот же единый поток всепроникающей Любви, и тут «приходило осуществление во вспышке света, и не хватало сил для возвышенной фантазии, но теперь моя воля и мои желания подобны равномерно вращающемуся колесу, движимому Любовью, которая движет солнце и звезды».

Духовные откровения: передний край эволюции

Я верю, что с этими пятью принципами мы можем более гуманно подходить к теме эволюции и пользоваться ее освобождающими открытиями. Мы уже видели, что определенные аспекты духовности становятся более доступными на более высоких этапах развития; если это так, то понимание развития — что оно собой представляет и как ему способствовать — составляет часть подлинно либеральной программы свободы, равенства и справедливости. Мы изучили стадии индивидуального онтогенетического развития, а теперь рассматриваем соответствующие этапы филогенетического/культурного развития. В обоих случаях, нам нужно быть внимательным не только к основным элементам новизны и положительным достижениям, но и к новым патологиям, подавлениям, угнетениям и жестокостям, которые делает возможными каждый новый шаг эволюции.

В моей книге «Ввысь из рая» прослежено культурное развитие как среднего, так и наиболее передового модуса сознания, которые обычно характеризуют данную эпоху (см. таблицу 9а). Общая идея проста: если средние развитие сознания в данной культуре соответствует, скажем, магическому уровню, то каков при этом наивысший доступный уровень?14 Мы только что видели, что в магических культурах самый высокий уровень сознания наблюдался у шаманов. Шаман находился на переднем крае эволюции сознания (и имел доступ, по меньшей мере, к психической области, либо в качестве постоянного структурного достижения, либо, на худой конец, в виде ряда измененных состояний сознания и шаманских путешествий).15 Магический/шаманский модус был преобладающей формой сознания в течение самого большого периода в истории человечества, длившегося, вероятно, еще с 500000 г. до н. э. до примерно 10000 г. до н. э., с кульминацией где-то между 50000 и 10000 гг. до н. э.16

В ходе эволюции среднего уровня сознания от магического к мифическому (начавшейся примерно с 10 000 г. до н. э.) и все большей замены духов природы и политеистических вымыслов концепцией единого Бога или Богини, стоящих за многообразием мира, преобладающим воплощением духовности становилась фигура святого. Святые, нередко изображавшиеся с ореолом света вокруг макушечной чакры (что символизировало живое пробуждение тонких сфер света и звука в сахасраре и за ее пределами), вышли на передний край эволюции сознания, продвигавшейся от природного к божественному мистицизму. Эти внутренние трансцендентальные путешествия — блестяще запечатленные такими духовными искателями, как св. Иоанн Креста, Рамануджа, св. Тереза, Синран, Св. Хильдегарда — раскрывали глубины души и высоты реальности, которые изменяли саму природу человеческого сознания и оказывали глубокое влияние на структуру мира.

По мере того как средний, коллективный модус сознания эволюционировал от мифического к ментальному (начиная, примерно, с VI в. до н. э.), наиболее продвинутый модус сознания развивался от тонкого к каузальному уровню, и теперь уже мудрец, в большей степени, чем святой, стал олицетворять передний край эволюции сознания. В то время как святой переживал божественный внутренний свет, благодать, любовь и экстаз, мудрец переживал ничто. Точнее, мудрец впервые достиг бесформенной сферы чистой Пустоты, каузальной сферы непроявленной включенности — нирваны, облака незнания, нирвикальпа самадхи, ниродха, прекращения. Но далеко не будучи буквально «ничем» или полным отсутствием чего бы то ни было, Пустота представляет собой творческую основу всего сущего (поэтому эта сфера называется каузальной, т. е. причинной) — беспредельную Свободу и бесконечную Открытость, само открытие которой означает Освобождение от мира формы, страдания, греха и самсары. В то время как в тонкой сфере душа общается или даже соединяется с Богом, в каузальной сфере и душа, и Бог исчезают в Источнике Божественности — Атмане-Брахмане, Высшей Тождественности суфиев, христианском Триединстве («Я и Отец суть Одно»), отдельная самость растворяется в Пустоте — и божественный мистицизм уступает место бесформенному мистицизму, мистицизму Бездны, Великого Облака Незнания, Сознания, бесконечно развертывающегося внутри и полностью за пределами проявленного мира.

Но эволюция сознания всегда «превосходит и включает в себя», и, полностью трансцендировав мир Формы, сознание пробуждается к радикальному включению в себя всех форм: «Форма — это не что иное, как Пустота, Пустота — не что иное, как Форма», — гласит, наверное, самая знаменитая формулировка этого вечного священного уравнения в Сутре Сердца. Ибо чистый Дух (Пустота) и весь проявленный мир (Форма) становятся едиными в этом вечном охвате. Один из величайших мудрецов Индии, Шанкара, так изложил этот предельный принцип «превосхождения и включения»:

Этот мир иллюзорен,

Только Брахман реален,

Брахман и есть этот мир.

Мир иллюзорен (преходящ, эфемерен, конечен, смертен), и его надлежит полностью трансцендировать во всех аспектах, чтобы найти единственную реальность Духа (Брахмана). Однако после полной трансценденции мира и погружения в бесконечное Высвобождение чистейшего Духа (неограниченную, беспредельную, безвременную, бесформенную реальность), конечный мир затем полностью включается в бесконечный Дух в совершенном соединении проявленного и непроявленного: Брахман есть мир, и недвойственный мистицизм начинается именно с этого постижения Одного Вкуса.

Великие Недвойственные традиции появились около 200 г. н. э., особенно, с приходом таких фигур, как Нагарджуна и Плотин; однако расцвет этих традиций, в особенности в таких продвинутых формах, как Тантра, пришелся в Индии на период с восьмого по четырнадцатый век (совпав с первыми проблесками среднего или коллективного зрительно-логического модуса сознания, ознаменовавшимися на Западе флорентийской культурой и подъемом гуманизма примерно в XIV в.). Именно в это время в Китае династий Тан и Сун (VII–XIII вв.) достиг необычайных высот чань-буддизм, и Падмасамбхава принес Тантру в Тибет, с чего начался беспрецедентный расцвет его духовной культуры (особенно с VIII по XVIII вв.).

Это тоже наиболее широкие обобщения, но от них есть своя польза. Среди всего прочего, проведение различия между средним и наиболее продвинутым модусами позволяет избежать допущения, что все продукты той или иной эры порождались одной и той же волной сознания. Слишком часто ученые, рассматривая какой-либо период истории, попросту допускают, что все люди в этом обществе находились на одном уровне сознания (это все равно, что, оглядываясь на нашу современную эру, считать, что Рейган и Кришнамурти были на одном уровне), и затем, на основе этого допущения приходят к самым сомнительным выводам. Представители глубинной экологии нередко допускают, что в собирательских культурах все обладали шаманским сознанием, тогда как на самом деле настоящий шаман был редкостью — как правило, один на племя, и только один из десяти шаманов был подлинным мастером (если так). Теоретики романтизма оглядываются на древний Египет, замечают, что некоторые адепты явно осознавали змеиную силу (кундалини), и затем допускают, что вся культура изобиловала просветленными существами, тогда как число адептов кундали-ни в любом городе, вероятно, можно было сосчитать на пальцах одной руки (в лучшем случае). И тогда слишком легко допустить, что после этих древних дней пышного расцвета духовности эволюция постоянно шла под уклон, в то время как на самом деле — если мы действительно прослеживаем ее передний край — духовность во многих отношениях продолжила значительно углубляться в последующие века. Св. Валентин был удивительным, но сравните его с Экхартом, св. Магдалина была глубокой, но сравните ее со св. Терезой Авильской. Боэций был необычайным, но сравните его со св. Иоанном Креста. И так вплоть до Хакуина и Догена, возможно, самых влиятельных японских адептов дзен всех времен; Шри Рамана Махарши, одного из величайших духовных искателей Индии (умершего лишь насколько десятилетий назад); и Ауробиндо, величайшего индийского философа-мудреца (которого тоже всего несколько десятилетий нет с нами).

Далее, проводя это различие (средний и продвинутый модус сознания), мы сразу же видим, что хотя некоторые прошлые эпохи могут выглядеть «очень духовными», наиболее характерный для них общий или средний модус развития сознания (например, магический или мифический), на самом деле был до-формальным, а не постформальным. Только очень немногочисленные шаманы, святые и мудрецы действительно достигали высших уровней адаптации к психической, тонкой и каузальной сферам; и поэтому глубоко духовные этапы (психический, тонкий и каузальный) — в качестве общего или среднего модуса сознания — лежат в нашем коллективном будущем, а не в прошлом. Конечно, любой индивид в любом историческом периоде — прошлом, настоящем или будущем — может достичь более высоких областей в своем собственном развитии. Однако целые эпохи постформальной духовности в качестве общего достижения почти несомненно никогда не существовали в прошлом. Я думаю, что ученых, которые путают магическое и мифическое с подлинной духовностью и потому считают, что все виды духовности остались позади, ожидает приятный сюрприз. Наиболее продвинутые фигуры прошлого проникали в глубины надличностных уровней, а эти уровни лежат в нашем коллективном будущем, а не коллективном прошлом.

В этой необыкновенной археологии Духа великие духовные первопроходцы прошлого опережали свое время и до сих пор опережают наше. Поэтому они — голоса из будущего, а не из прошлого; они указывают на нарождающееся новое, а не на истлевшие останки старого; они призывают нас идти вперед, а не назад. Находясь на переднем крае, они формировали будущее предназначение, к которому теперь медленно движется остальное человечество. Они — фигуры из глубочайших слоев нашей собственной подлинной Самости, слоев, которые шепотом обращаются к нам из сияющих глубин более великого завтра.

13. ОТ СОВРЕМЕННОСТИ К ПОСТ-СОВРЕМЕННОСТИ

У каждой эпохи есть свои гении, своя мудрость, свои непреходящие истины. Более того, забвение истин прошлого, по-видимому, следует считать одним из определений патологии. И поэтому интегральный подход — здравый подход — безусловно, должен пытаться признавать и по достоинству оценивать эти непреходящие истины, включая их в расширяющийся диапазон эволюции сознания.

Из наследия до-современности мы узнали о Великом Гнезде Бытия и Познания и обнаружили, что оно представляет собой карту пути к Духу, развертывающегося не заранее заданным образом, но виде мягко влекущего нас морфогенетического поля развития. Из наследия современности мы научились необходимости признавать и ценить искусство, мораль и науку и позволять каждому из них искать собственные истины, не подвергаясь насилию со стороны других (именно это способствовало зарождению современной демократии, феминизма, экологии и постконвенциональных идеалов свободы и равенства).1 Кроме того, мы узнали о современных открытиях, касающихся эволюции во всех секторах (это представление, по меньшей мере, не противоречит идее Великой Цепи, если рассматривать ее горизонтальное развертывание в геологическом, биологическом и культурном времени). И мы уже упоминали о «радужной перспективе» конструктивного постмодернизма, связанной с объединением всего лучшего из до-современности (Великое Гнездо) и современности (разграничение и эволюция Большой Тройки) в более интегральном «всеуровневом, всесекторном» подходе.

Теперь пришла пора завершить этот интегральный обзор, очень кратко рассмотрев сам постмодернизм — который, в конце концов, представляет собой передний край сегодняшней культурной эволюции — и высказав ряд предположений относительно того, как именно он согласуется с всеуровневым, всесекторным воззрением.

Многие люди уже просто не выносят упоминаний о чем-либо «постмодернистском» — настолько сложным и не поддающимся расшифровке стало все, что имеет отношение к постмодернизму. Но это важные вещи, и я прошу читателя не отставать от меня, продираясь через эту главу, а я постараюсь сделать этот процесс максимально безболезненным. Затем, в заключительных главах, мы сможем вернуться к обобщению всего увиденного и к его следствиям для психологии, психотерапии, духовности и исследований сознания.

Радужная перспектива

Стараясь понять современность, мы задавали простой вопрос: что отличало современность от до-современной эпохи? Мы обнаружили много таких факторов (от индустриализации до движений освобождения), но все их можно наиболее обобщенно резюмировать как дифференциацию Большой Тройки.

Пытаясь понять пост-современность, давайте снова спросим: что делает пост-современность настолько отличной от современности? Мы увидим, что здесь также есть много факторов, но все их можно очень обобщенно резюмировать, как попытку быть всеобъемлющей — избегать «маргинализации» множества мнений и точек зрения, которым могущественная современность зачастую не придавала значения; избегать «гегемонии» формальной рациональности, которая нередко подавляет нерациональное и иррациональное; объединять всех людей, независимо от национальности, пола и Цвета кожи, в многоцветном содружестве взаимного уважения и взаимного признания. Эта всесторонность, часто называемая просто многообразием (или «поликультурностью», или «плюрализмом»), составляет основу программы конструктивного постмодернизма, аспекты которой мы будем рассматривать на протяжении всей этой главы.

Эта попытка быть всесторонней — холистической и всеобъемлющей в наилучшем смысле — отчасти стала реакцией на прискорбное сползание современности к флатландии, где диссоциация Большой Тройки позволяла могущественной науке колонизировать и подчинять себе (а также маргинализировать) все остальные формы бытия и познания. Постмодернизм стал попыткой включить в себя всю Большую Тройку, вместо того, чтобы просто дифференцировать и диссоциировать ее составляющие. Таким образом, если современность дифференцировала Большую Тройку, то пост-современность старается охватить ее триединство — все множество «Я», «Мы» и «оно» — приходя к более всесторонней, интегральной и неисключительной позиции. И в этом, собственно говоря, и состоит непреходящая истина, интегральная истина основных движений постмодернизма.

Но мы также увидим, что у постмодернизма, как и у современности, есть свои отрицательные стороны. Когда дифференциация Большой Тройки обернулась диссоциацией, достоинство современности стало бедствием современности. Точно так же, радужная перспектива конструктивного постмодернизма оборачивается нигилистическим деконструктивистским постмодернизмом, когда плюралистическая всесторонность превращается в тошнотворное уравнивание всех качественных различий. Пытаясь избежать флатландии, постмодернизм зачастую становится ее самым вульгарным защитником.

Другими словами, пост-современность, точно так же, как и современность, имеет свои достоинства и недостатки.

Достоинства

Вступление в постмодернизм начинается с понимания важной роли, которую в человеческой осознании играет интерпретация. Фактически, постмодернизму можно поставить в заслугу признание определяющей роли интерпретации как в эпистемологии, так и в онтологии, как в познании, так и в бытии. Все постмодернисты, каждый по-своему, утверждали, что интерпретация не только имеет решающее значение для понимания Космоса, но и представляет собой аспект самой его структуры. Интерпретация внутренне присуща ткани мироздания: вот важнейшая догадка, составляющая основу великих движений пост-современности.2

Интерпретация: основа пост-современного

Многим людям поначалу трудно понять, как и почему интерпретация может быть внутренне присуща вселенной. Ведь интерпретация, вроде бы, связана прежде всего с такими вещами как язык и литература? Да, но язык и литература — это лишь вершина айсберга, который простирается до самых глубин самого Космоса. Мы могли бы объяснить это следующим образом:

Как мы уже видели, все события Правой Стороны — все сенсомоторные объекты и эмпирические процессы, все «оно» — можно наблюдать с помощью органов чувств и их расширений. Все они имеют простое местоположение; вы можете буквально указать на большинство из них (скалы, города, деревья, озера, звезды, дороги, реки и т. д.).

Однако внутренние события Левой Стороны нельзя наблюдать таким образом. Во внешнем эмпирическом мире невозможно увидеть любовь, зависть, удивление, сострадание, прозрение, интенциональность, духовное озарение, состояния сознания, ценности или смыслы. Внутренние события нельзя увидеть внешним, или объективным образом, их можно увидеть только путем интроспекции и интерпретации.

Так, если вы хотите изучить «Макбет» с эмпирической точки зрения, мы можете взять экземпляр этой пьесы и подвергнуть его различным научным тестам и экспериментам: он весит столько-то граммов, содержит такое-то количество молекул типографской краски, в нем столько-то страниц, состоящих из таких-то органических соединений и так далее. Это все, что вы можете узнать о «Макбете» эмпирически. Все это объективные, внешние аспекты Правой Стороны.

Но если вы хотите узнать смысл этой пьесы, вам придется прочитать ее и понять ее внутреннее содержание, ее значения, ее интенции, ее глубины. А это вы можете сделать только с помощью интерпретации: что значит это предложение? Здесь эмпирическая наука оказывается практически бесполезной, поскольку мы вступаем во внутренние сферы и символические глубины, которые можно оценивать не с помощью внешнего эмпиризма, а только с помощью интроспекции и интерпретации. Не просто объективного, но субъективного и интерсубъективного. Не просто монологического, но диалогического.

Так, вы могли бы увидеть, что я иду по улице с выражением неодобрения на лице. Вы можете это видеть. Но что на самом деле означает это внешнее выражение неодобрения? Как вы можете это узнать? Вы спросите у меня. Вы будете со мной говорить. Вы видите мою поверхность, но чтобы понять мое внутреннее состояние, мои глубины, вам придется вступить в сферу интерпретации (герменевтический круг). Вы, как субъект, будете не просто смотреть на меня как на объект, но попытаетесь понять меня как субъекта — как человека, «Я», носителя интенциональности и смысла. Вы будете говорить со мной и интерпретировать то, что говорю я; я буду делать то же самое по отношению к вам. Мы не субъекты, смотрящие на объекты; мы субъекты, пытающиеся понять субъектов — мы находимся в интерсубъективной, диалогической сфере.

Это верно не только для людей, но и для всех чувствующих существ как таковых. Если вы хотите понять свою собаку — довольна ли она, проголодалась или хочет пойти на прогулку? — вам приходится интерпретировать сигналы, которые она вам подает. И собака, по мере своих возможностей, делает то же самое по отношению к вам. Другими словами, внутренность холона можно понять только путем интерпретации.

Итак, внешние поверхности можно видеть, но внутренние глубины следует интерпретировать. И именно потому, что внутренняя глубина составляет неотъемлемую часть Космоса — это Левостороннее измерение любого холона — сама интерпретация также представляет собой внутренне присущую характеристику Космоса. Интерпретация — это не что-то, привносимое в Космос как дополнительное качество; это открытие самих внутренних измерений Космоса. А поскольку глубина Космоса простирается «до самого низа», то, по известному выражению Хайдеггера, «интерпретация идет сверху до низу».

Пожалуй, теперь мы можем понять, почему одной из великих целей постмодернизма было введение интерпретации в качестве внутренне присущего аспекта Космоса. Я сказал бы, что каждый холон имеет Левое и Правое измерения (как показано на рис. 5), и поэтому каждый холон имеет объективный (Правый) и интерпретационный (Левый) компоненты.

(Разумеется, вам самим решать, насколько далеко «вниз» вы хотите распространять внутреннее, или сознание. Некоторые люди распространяют его на млекопитающих, другие — на земноводных, растения или даже на атомы. Я считаю, что это полностью относительный вопрос: сколько бы сознания ни было у одного холона — скажем, амебы — у более высокого холона — например, оленя — его немного больше, у еще более высокого — скажем, гориллы — еще больше. Чем ниже находится холон в Великом Гнезде, тем меньшей чувствительностью он обладает, пока от него не остается лишь слабая тень, которую мы не можем обнаружить. Мы вернемся к обсуждению этой темы в главе 14; а пока просто заметим, что ко времени, когда эволюция доходит до людей, внутреннее измерение несомненно существует, и доступ к нему возможен только посредством интроспекции и интерпретации).3

Бедствие современности состояло в том, что она сводила все интроспективное и интерпретационное знание к внешней и эмпирической флатландии: она пыталась вычеркнуть богатство интерпретации из сценария мира. Попытка постмодернизма снова ввести интерпретацию в саму структуру и ткань Космоса отчасти диктовалась достойным стремлением избежать флатландии, воскресить опустошенные внутренние измерения и интерпретационные модусы познания. Постмодернистский акцент на интерпретации — наиболее заметно появляющийся у Ницше и проходящий через «душевные (Geist) науки» Дильтея к герменевтической онтологии Хайдеггера и «нет ничего вне текста (интерпретации)» Дерриды — в своей основе был не чем иным, как отчаянным воплем областей Левой стороны об освобождении от уничтожающего забвения, в которое они ввергнуты монологическим воззрением научного монизма и холизма флатландии. Это было отважное восстановление прав «Я» и «Мы» перед лицом безликих «Оно».

Моменты истины в постмодернизме

Именно потому, что постмодернизм во многом пытается отбросить флатландию и ее унижающее наследие, постмодернистская философия представляет собой сложный комплекс понятий, которые зачастую почти полностью определяются тем, что отвергают ее поборники. Они отвергают фундаментализм, субстанциализм и трансцендентализм. Они отрицают рациональность, истину как соответствие и репрезентативное знание. Они отрицают большие повествования, метаповествования и любые «большие картины». Они отвергают реализм, конечные словари и канонические описания.

Хотя постмодернистсткие теории часто кажутся (и нередко оказываются) весьма непоследовательными, тем не менее, для большинства постмодернистских подходов характерны три важных основополагающих положения:

Реальность не полностью является изначально данной, но в некоторых важных отношениях конструируется как интерпретация (эту точку зрения часто называют конструктивизмом); убеждение, что реальность является просто данной, а не частично конструируемой, известно как «миф данности».

Смысл зависит от контекста, а контексты безграничны (это часто называют контекстуализмом).

Поэтому познание не должно незаконно отдавать предпочтение ни одной отдельно взятой точке зрения (это называют интегральным аперспективизмом).

Я считаю, что все три этих положения постмодернизма вполне верны, и их необходимо оценивать по достоинству и включать в любое интегральное воззрение.

Однако, как мы увидим в разделе «Недостатки», каждое из этих положений было непропорционально раздуто радикальными и экстремистскими течениями постмодернизма, что привело к весьма плачевным результатам. Радикальные постмодернисты не просто подчеркивают важность интерпретации, но заявляют, что реальность — это всего-навсего интерпретация. Они не просто подчеркивают интерпретационные (Левосторонние) аспекты всех холонов, но пытаются полностью отрицать реальность объективных (Правосторонних) аспектов. Это, разумеется, прямая противоположность бедствия современности — не сведение всего Левого к Правому, а сведение всего Правого к Левому — и мы можем видеть, что радикальные реакции, как это нередко бывает, оказываются зеркальными отражениями того, что они так ненавидят. Те важные черты Космоса, которые имеют интерпретационную природу, объявляются единственно существующими. Сама объективная истина исчезает в произвольных интерпретациях, которые якобы навязываются властью, полом, расой, идеологией, антропоцентризмом, андроцентризмом, видоцентризмом, империализмом, ло-гоцентризмом, фаллоцентризмом, фаллологоцентризмом или прочими крайне неприятными центризмами.

Однако тот факт, что все холоны, наряду с объективной составляющей, также имеют интерпретационную составляющую, не отрицает существования объективной составляющей, а просто помещает ее в определенный контекст. Так, все Правосторонние внешние аспекты, даже если мы привязываем их к понятиям, все равно обладают различными внутренне присущими особенностями, которые регистрируются органами чувств или их расширениями, и в этом общем смысле все Правосторонние холоны обладают определенного рода объективной реальностью. Даже Уилфрид Селларс, которого все считают самым убедительным оппонентом «мифа данности» — мифа непосредственного реализма и наивного эмпиризма, согласно которому реальность нам просто дана — утверждает, что хотя явленный образ объекта, отчасти, представляет собой умственное построение, оно, в важных отношениях, направляется внутренне присущими характеристиками чувственного опыта, и именно поэтому наука, как сказал Томас Кун, может реально двигаться вперед.4 Алмаз режет стекло, независимо от того, какими словами мы обозначаем «алмаз», «резать» и «стекло», и никакой культурный конструктивизм не в силах изменить этот простой факт.

Но это из области недостатков. Сейчас мы говорим о том, что постмодернисты, стараясь дать место тем аспектам Большой Тройки, которые исключала и маргинализировала флатландия, привлекли внимание к неотъемлемой важности интерпретации, контекстуализма и интегрализма, и в этом они были безусловно правы.

От современного к пост-современному: Лингвистический поворот

Важность конструктивизма, контекстуализма и интегрального аперспективизма впервые вышла на передний план с тем, что было названо лингвистическим поворотом в философии — общим осознанием того, что язык не просто служит для отображения заранее данного мира, но участвует в создании и конструировании этого мира. После лингвистического поворота, который начался примерно в XIX в., философы перестали использовать язык для описания мира и вместо этого начали присматриваться к самому языку.

Язык вдруг перестал быть простым и надежным инструментом. Метафизика вообще сменилась лингвистическим анализом, поскольку становилось все более очевидно, что язык — это не прозрачное окно, через которое мы невинно взираем на данный нам мир; он больше напоминает проектор слайдов, создающий изображения на экране того, что мы, в конечном счете, видим. Язык помогает создавать мир и, как сказал бы Виттгенштейн, пределы языка — это пределы мира.

Во многом, «лингвистический поворот» — это просто еще одно название великого перехода от современности к пост-современности. Там, где до-современность и современность просто и даже наивно использовали язык для описания мира, пост-современность сделала поворот кругом и начала рассматривать сам язык. За всю историю человечества подобного, практически, еще не случалось.

После этого необычайного лингвистического поворота философы уже никогда не будут снова относиться к языку просто и с доверием. Язык не просто рассказывает о мире, отображает мир, описывает мир. Скорее, язык творит миры, и этом творении его сила. Язык создает, искажает, несет, раскрывает, скрывает, позволяет, подавляет, обогащает и порабощает. К худу или к добру, сам язык стал чем-то вроде полубога, и отныне философии предстояло уделять большую часть своего внимания этой могущественной силе. От лингвистического анализа до языковых игр, от структурализма до постструктурализма, от семиологии до семиотики, от лингвистической интенциональности до теории речевых актов — пост-современная философия, в значительной степени, была философией языка, и она — вполне справедливо — указала на то, что если мы хотим использовать язык как инструмент для понимания реальности, нам бы лучше начать с самого внимательного изучения этого инструмента.5

И в этом странном новом мире большинство дорог, рано или поздно, вели к Фердинанду де Соссюру.

Говорит язык

Большинство разновидностей пост-современного постструктурализма восходят к работам выдающегося лингвиста-новатора Фердинанда де Соссюра. Работы Соссюра, в особенности его «Курс общей лингвистики» (1916), легли в основу большей части современной лингвистики, семиологии (семиотики), структурализма и постструктурализма, и в наши дни остаются столь же неоспоримыми, как и почти век назад, когда они только появились.

Согласно де Соссюру, лингвистический знак состоит из материального означающего (денотата) (письменного слова, устного слова, значков на этой странице) и концептуального означаемого (коннотата) (того, что приходит вам на ум, когда вы видите означающее), причем оба они отличаются от своего реального референта (объекта, с которым они соотносятся). Например, если вы видите дерево, то это дерево и будет реальным референтом; написанное слово «дерево» — это означающее; а то, что приходит вам на ум (образ, мысль, мысленная картина или понятие), когда вы читаете слово «дерево» — это означаемое. В совокупности, означающее и означаемое составляют знак.

Но что же — спрашивал де Соссюр — позволяет знаку что-то значить, действительно нести в себе значение?[40] Это не может быть само слово, поскольку, например, слово «лук» имеет различный смысл во фразах «спортивный лук» и «лук на грядке». В каждом случае слово «лук» имеет значение благодаря своему месту во всей фразе (в другой фразе это же слово может иметь совершенно другое значение). И каждая фраза, точно так же, имеет значение благодаря своему месту в более крупном предложении и, в конечном счете, во всей лингвистической структуре. Любое слово само по себе лишено значения, поскольку оно может иметь совершенно разные значения в зависимости от контекста или структуры, в которые оно помещено.

Таким образом — указывает де Соссюр — именно взаимосвязь между всеми отдельными словами стабилизирует значение. Поэтому — и это была великая догадка де Соссюра — бессмысленный элемент становится осмысленным только в целой структуре. (Это отправная точка структурализма, практически все школы которого отчасти или целиком восходят к де Соссюру. В наши дни его наследие можно видеть в отдельных аспектах работ Леви-Стросса, Якобсона, Пиаже, Лакана, Барта, Фуко, Дерриды, Хабермаса, Левинджер, Кольберга, Джиллиген… это было поистине потрясающее открытие.)

Иными словами — и это неудивительно — каждый знак представляет собой холон, контекст внутри контекстов внутри контекстов в общей сети. И это — говорил де Соссюр — означает, что только весь язык в целом может наделять значением индивидуальное слово.6

Значение зависит от контекста

В соответствии с этим — и здесь мы начинаем понимать важность фоновых культурных контекстов, которую так акцентировали постмодернисты (особенно, начиная с Хайдеггера) — значение создается для нас обширной сетью фоновых контекстов, о которых мы сознательно знаем очень мало. Не мы формируем это значение; это значение формирует нас. Мы — часть этой обширной культурной среды, и во многих случаях мы не имеем понятия, откуда это все берется.

Другими словами — как мы уже часто видели — каждая субъективная интенциональность (Верхний-Левый сектор) помещена в сети интерсубъективных и культурных контекстов (Нижний-Левый сектор), которые играют определяющую роль в создании и интерпретации самого значения. Именно поэтому значение действительно зависит от контекста и потому «спортивный лук» отличается от «лука на грядке». По этой же причине индивидуальные состояния сознания должны, до известной степени, интерпретироваться в культурном контексте, а любой по-настоящему пост-современный подход должен стремиться к поликонтекстной восприимчивости (например, подчеркивая бесконечно холонную природу сознания).7

Не только значение во многих важных отношениях зависит от контекста, в котором оно оказывается, но и сами эти контексты, в принципе, бесконечны или безграничны. Поэтому невозможно раз и навсегда овладеть значением и управлять им (поскольку всегда можно вообразить еще один контекст, который изменит существующее значение). По существу, Джонатан Каллер (Culler) обобщил все содержание деконструктивизма (одного из самых влиятельных направлений постмодернизма) следующим образом: «Поэтому можно определить деконструктивизм как двойной принцип контекстной зависимости значения и бесконечной расширяемости контекста».8

Я бы сказал, что контексты действительно бесконечны именно потому, что реальность состоит из бесконечной пирамиды холонов внутри холонов внутри холонов, в которой невозможно обнаружить основание или вершину. Даже вся вселенная прямо сейчас — это просто часть вселенной следующего момента. Каждое целое всегда одновременно является частью, и так до бесконечности. И поэтому любой мыслимый контекст безграничен. Говоря, что Космос состоит из холонов, мы одновременно говорим, что Космос контекстуален — снизу до верху и сверху донизу.

Интегрально-аперспективное

Тот факт, что значение зависит от контекста — это вторая важная истина постмодернизма, также именуемая контекстуализмом — означает, что необходим многосторонний подход к реальности. Взгляд с любой отдельно взятой стороны, скорее всего, будет частичным, ограниченным, возможно, даже искаженным, и поиск знания может плодотворно идти вперед только отдавая должное множеству точек зрения и множеству контекстов. И это многообразие — третья важная истина общего постмодернизма.

Ян Гебсер, о котором мы уже говорили в связи с мировоззрениями, предложил называть такой плюралистический или многосторонний подход интегрально-аперспективным; я также называю его зрительно-логическим или сетевой логикой. Термин «аперспективный» означает, что не отдается предпочтения ни одной отдельной точке зрения и потому, чтобы достичь более холистического, или интегрального, воззрения, нам нужен аперспективный подход; и именно поэтому Гебсер обычно соединял части этого двойного термина дефисом: интегрально-аперспективный.

Гебсер противопоставлял интегрально-аперспективное познание формальной рациональности (формально-операционному мышлению), или тому, что он назвал «перспективным разумом», который тяготеет к единственной, монологической перспективе и рассматривает всю реальность через эту узкую щель. Там, где перспективный разум отдает предпочтение исключительной перспективе отдельного предмета, зрительно-логическое познание складывает все перспективы, не отдавая предпочтения ни одной, и таким образом пытается постигать интегральное, целое, множественные контексты внутри контекстов, бесконечно раскрывающие Космос — не статичным или абсолютистским образом, а как текучую холонную и многомерную пеструю ткань.

Это почти точно совпадает с настойчивым акцентом идеалистов на различии между чисто формальным, репрезентативным или эмпирико-аналитическим разумом и разумом, имеющим диалогическую, диалектическую и сетевую (зрительно-логическую) ориентацию. Они называли первый Verstand (ум), а второй Vernunft (разум), и считали Vernunft, или зрительно-логический разум, более высоким эволюционным достижением, чем просто Verstand, или формально-рациональный ум.9

Гебсер тоже полагал, что зрительно-логическое мышление — это более высокая ступень эволюции, чем формальная рациональность. В этом отношении, Гебсер и идеалисты далеко не одиноки. Мы уже неоднократно видели, что многие важные теоретики, от Юргена Хабермаса до Кэрол Джиллиген, считают постформальное диалектическое мышление более высоким и более всеобъемлющим модусом разума, чем формально-операционное мышление (что показано во многих таблицах). Если мы говорим, что когнитивное развитие идет от формального к постформальному, это также означает, что культурная эволюция идет от современного к постсовременному. Разумеется, это сложный процесс, протекающий во всех четырех секторах и включающий в себя такие важные виды развития, как переход от индустриальной к информационной культуре; но решающее значение имеет модус познания, и постсовременный мир в своих наилучших аспектах — это постформальный мир.

Это зрительно-логическое познание не только способно обнаруживать массовые взаимосвязи, но и само составляет неотъемлемую часть взаимосвязанного Космоса; поэтому зрительно-логическое познание не просто репрезентирует Космос, но является реальным исполнением Космоса. Конечно, все виды истинного познания являются подобным исполнением; но зрительно-логическое познание впервые способно это самосознательно понимать и ясно выражать его. Гегель сделал это в одной из первых и новаторских разработок — у Гегеля зрительно-логическое познание эволюционно становится самосознающим — а де Соссюр сделал в точности то же самое с лингвистикой.10 Де Соссюр применил зрительно-логическое мышление к языку, тем самым впервые в истории открыв его сетевую структуру. Лингвистический поворот — это, в сущности, зрительно-логическое рассмотрение самого языка.

Этому же зрительно-логическому мышлению предстояло дать начало детально разработанным вариантам теории систем в естественных науках, а также лечь в основу открытия постмодернистов, что значение зависит от контекста, а контексты безграничны. Во всех этих и многих других движениях мы видим свет зрительно-логического познания, провозглашающего бесконечные сети холонных взаимосвязей, которые образуют саму ткань Космоса.

Поэтому я считаю признание важности интегрально-аперспективного осознавания третьей великой (и обоснованной) истиной постмодернизма.

Недостатки

Все это хорошо. Но мы уже видели, что недостаточно быть «холистичным», а не «атомистичным», или проповедовать сетевой, а не аналитический подход. Поскольку тревожный факт состоит в том, что любой модус познания может быть свернут и ограничен только поверхностями, внешними аспектами, событиями Правой Стороны. И, по существу, едва только зрительно-логическое познание героически возникло в эволюции, его почти сразу же сокрушило безумие флатландии, охватившее современный мир.

Крушение языка

Фактически, как мы уже не раз видели, именно это делали системно-теоретические науки. Теория систем отрицала сущностную реальность сфер «Я» и «мы» (в их собственных терминах) и сводила их все к совокупностям взаимопереплетающихся «оно» в динамической системе сетевых процессов. Это был подход с позиции зрительно-логического познания, но ослабленного зрительно-логического познания, стреноженного и прикованного к ложу внешних процессов и эмпирических оно. Это был холизм, но всего лишь внешний холизм, который полностью выхолащивал внутренние аспекты и отказывал в какой бы то ни было обоснованности обширным областям холизма Левой Стороны («Я» и «Мы»). Оковы точки зрения третьего лица более не были атомистическими; теперь они стали холистически переплетенными.

В точности та же судьба ожидала большую часть общей программы постмодернизма. Начав с достойной восхищения опоры на зрительно-логическое мышление и интегрально-аперспективное осознание — но пока еще не будучи способными избежать сильного тяготения флатландии — эти постмодернистские движения зачастую приходили к незаметному принятию и даже расширению программы редукционизма. Это были новые и более высокие формы разума, но разума, по-прежнему заключенного во флатландии. Они становились просто еще одной разновидностью холизма флатландии, материального монизма, монологического безумия. Они по-прежнему страдали от бедствия современности, даже когда громко провозглашали, что они ее преодолели, низвергли, деконструировали, взорвали.

Исчезновение глубины

Фактически, большей части постмодернизма, со временем, предстояло пускаться в чрезвычайно пространные рассуждения, чтобы отрицать глубину вообще. Как если бы, страдая от агрессивного натиска флатландии, он отождествлялся с агрессором. Постмодернизм начинал принимать внешние стороны, защищать внешние стороны, прославлять внешние стороны и одни только внешние стороны. Есть только непостоянные цепи означающих, все сущее — это материальный текст, под внешней видимостью ничего нет, существует только внешняя видимость. Как говорил Брет Истон Эллис в «Информаторах»: «Не было ничего позитивного, термин „благородство духа“ ни к чему не относился, был клише, своего рода дурной шуткой… Рефлексия бесполезна, мир лишен смысла. Внешнее, внешнее, внешнее — единственное, что все находили имеющим значение… такова была цивилизация, какой я ее видел — колоссальная и расколотая».

Роберт Олтер в рецензии на роман Вильяма X. Гэсса «Тоннель» — который многие объявляют вершиной постмодернистской литературы — указывает на то, что определяющая стратегия этого шедевра постмодернизма состоит в том, что «все умышленно сводится к самой плоской поверхности». Это делается путем «отрицания возможности значимого различения или содержательного ранжирования моральных или эстетических ценностей. Нет ничего внутреннего: убийца и жертва, любовник и онанист, альтруист и фанатик, растворяются в одну и ту же неизбежную слизь» — одни и те же непостоянные цепи терминов, в равной мере принадлежащих флатландии.

«Все сводится к самой плоской поверхности… Нет ничего внутреннего», — совершенное описание флатландии, которая, зародившись в современности, фактически достигла еще большей силы и величия в радикальном постмодернизме: «Внешнее, внешнее, внешнее — единственное, что все находили имеющим значение…».

И Олтер совершенно прав в том, что за всем этом стоит неспособность или отказ проводить «значимое различение или содержательное ранжирование моральных или эстетических ценностей». Как мы уже часто видели, в мире Правой Стороны нет никаких ценностей, ничего внутреннего и никаких качественных различий — никаких состояний сознания, никаких сфер надличностного осознания, никаких сверхсознательных откровений, никаких духовных озарений — ибо они существуют только в областях Левой Стороны. Таким образом, сведение Космоса к внешним аспектам Правой Стороны — это выход из реального мира в Сумеречную Зону, известную как вселенная без качеств. Здесь нет никаких внутренних холархий, никакого содержательного ранжирования «Я» и «Мы», никаких качественных различий — ни глубины, ни божественности, ни сознания, ни души, ни духа: «Внешнее, внешнее, внешнее — единственное, что все находили».11

И значит, радикальный постмодернизм пришел от благородного понимания того, что следует уделять равное внимание всем точкам зрения, к внутренне противоречивому убеждению, что ни одна точка зрения не лучше, чем любая другая (внутренне противоречивому потому, что само это убеждение считается гораздо лучшим, чем его альтернативы). Таким образом, под действием мощного тяготения флатландии, интегрально-аперспективное осознание становилось просто аперспективным безумием — внутренне противоречивым убеждением, что никакое убеждение не лучше любого другого — полным параличом мысли, воли и действия перед лицом множества перспектив, которым приписывается в точности одинаковая, а именно, нулевая глубина.

В одном месте романа «Туннель» сам Гэсс, автор этого шедевра постмодернизма, описывает совершенную постмодернистскую форму, которая служит для того, чтобы «осквернять, приземлять все, загрязнять загрязнители, взрывать взорванное, пакостить мусор… Все это — поверхность… Нет ничего внутреннего, как бы долго или далеко вы не путешествовали по ней — ничего внутри, никакой глубины».

Ничего внутреннего, никакой глубины. Это могло бы служить идеальным кредо крайнего постмодернизма. Подобно тому, как современность часто скатывалась к разобщению, пост-современность часто скатывается к внешним видимостям.

Заключение

Непреходящие открытия эпохи постмодернизма — что мир отчасти является конструкцией и интерпретацией; что все значения зависят от контекста; что контексты имеют бесконечную холонную структуру — это истины, которые, безусловно, должно включать в себя любое всеобъемлющее воззрение. Наиболее обобщенно все эти истины можно резюмировать, сказав, что там, где современность разграничивала элементы Большой Тройки, пост-современность должна была объединять их, тем самым вырабатывая всеобъемлющий, интегральный и неисключающий подход. Эта объединительная программа составляет основу конструктивного постмодернизма и основу любой подлинно целостной психологии и духовности.

Но точно так же, как разграничения современности часто оборачивались разобщением, интегральный подход пост-современности часто скатывался к аперспективному безумию — к отрицанию каких бы то ни было качественных различий, к полному отрицанию холархий. И поскольку единственный путь к холизму лежит через холархий, то, отрицая последние, постмодернизм, по существу, отрицал и первый и, таким образом, предлагал миру не холизм, а «кучизм»: неуправляемое многообразие, без какого-либо способа объединить и согласовать плюралистические точки зрения. Никакая позиция не имеет внутренне присущих преимуществ перед любой другой; все иерархии склонны к маргинализации, и их следует отвергать; ко всем точкам зрения следует подходить одинаково, без маргинализации и без оценки.

Внутреннее противоречие этой программы состоит просто в том, что сама идея постмодернистского плюрализма — основывающаяся на зрительно-логическом и интегрально-аперспективном познании — представляет собой продукт по меньшей мере пяти основных этапов иерархического развития (от сенсомоторного к до-операционному, конкретно-операционному, формально-операционному и постформальному мышлению). С очень высокой эволюционной позиции постконвенционального, постформального, плюралистического осознания — которому присущи благородные идеалы равенства всех людей и справедливости — постмодернизм затем стал отрицать важность всякого развития, отрицать, что одна позиция может быть выше или глубже другой, по сути дела, отрицая, что мироцентризм лучше этноцентризма — короче говоря, полностью отрицая свою собственную позицию. И в то же время, сам плюрализм может быть понят только с высокого эволюционного уровня постформального и постконвенционального осознания! Отрицать эволюцию и развитие — значит полностью отрицать плюрализм и скатываться в мир эквивалентных поверхностей, где качественные различия и холархий полностью исчезли. Именно поэтому пост-современные плюралисты всегда затруднялись объяснить, почему мы должны отвергать нацизм и расизм — если все позиции равны, почему бы ни принять их? Аперспективное безумие.

Таким образом, провозгласив важные истины релятивизма, плюрализма и культурного многообразия, постмодернизм открыл миру богатство множественных точек зрения, но затем отступил назад, наблюдая, как множество точек зрения вырождается в Вавилонское столпотворение, где каждая позиция претендует на самоценность, и, в то же время, немногие из них действительно уважают ценности других. Каждый был волен идти собственным путем, вследствие чего все разбрелись кто куда. В конечном итоге, это не освобождало множественные точки зрения, как было заявлено, а просто разводило их, отчуждая друг от друга и изолируя, по дальним уголкам раздробленного мира, где они должны были существовать в одиночестве и полагаясь только на себя, затерянные в нагромождении равнозначных поверхностей. Пытаясь избежать флатландии, деконструктивный постмодернизм становился ее самым громогласным защитником.

С другой стороны, конструктивный постмодернизм воспринимает множественные контексты, освобождаемые плюрализмом, а затем идет на один шаг дальше и сплетает их во взаимосвязанные сети. (Вы можете видеть это практически во всех таблицах. Плюралистический релятивизм, как бы его не называли, уступает место интегральному холизму. См. особенно: Deidre Kramer, Gisela Labouvie-Vief, Jan Sinnot, Don Beck, Clare Graves, Susanne Cook-Greuter, Kitchener & King, Blanchard-Fields, William Perry, Cheryl Armon и др.). Этот интегральный аперспективизм — единство в многообразии, универсальный интегрализм — раскрывает глобальные взаимосвязи, гнезда внутри гнезд внутри гнезд и обширные холархии взаимообогащающего включения, тем самым, превращая плюралистический «кучизм» в интегральный холизм.

(С точки зрения модели Спиральной динамики, огромное достоинство постмодернизма состоит в том, что он перешел от оранжевого научного материализма к зеленому плюрализму, в благородной попытке стать более всеобъемлющим и чутким к маргинализированым «другим» рациональности. Но оборотной стороной зеленого плюрализма является его субъективизм и релятивизм, из-за которого мир становится расщепленным и раздробленным. Как говорит сам Клэр Грейвз: «Эта система рассматривает мир с релятивистской точки зрения. Для мышления характерен радикальный, почти маниакальный акцент на рассмотрении всего в релятивистской, субъективной системе координат». И сколь бы важными ни были эти множественные контексты для выхода за пределы научного материализма, если они становятся самоцелью, то просто препятствуют появлению построений второго порядка, которые действительно могут заново сплести отдельные фрагменты в глобально-холистическом охвате. Именно от возникновения этого мышления второго порядка зависит любая подлинно интегральная модель — а это и есть путь конструктивного постмодернизма.)

Для интегральной психологии постмодернизм означает очень многое. Прежде всего, он заново утверждает подлинный предмет психологии: конструирующую и созидающую способность сознания: сознание не просто отражает мир, оно соучаствует в его создании — мир это не просто восприятие, но и интерпретация.12 Интерпретация внутренне присуща Космосу «сверху донизу», поскольку сознание и внутренние аспекты представляют собой неотъемлемые характеристики Космоса сверху донизу, а до внутренних аспектов можно добраться только с помощью интроспекции и интерпретации. Непреходящая истина постмодернизма состоит в том, что сознание обладает бесконечно холонной структурой.

Поэтому любая интегральная теория непременно должна включать в свою структуру конструктивное, контекстуальное и интегрально-аперспективное измерения. Именно к такому интегральному выводу мы можем теперь перейти.

14. 1-2-3 ИССЛЕДОВАНИЙ РАЗУМА

Проблема разум — тело

Первая крупная проблема, которую помогает разрешить подлинно интегральный (всеуровневый, всесекторный) подход — это то, что Шопенгауэр назвал «мировым узлом», а именно, проблема разум-тело.

Поэтому, давайте начнем со смелого предположения: проблема разум-тело, в значительной степени, представляет собой порождение флатландии. Вовсе не дифференциация ума и тела, которая, по меньшей мере, так же стара, как сама цивилизация, и раньше никогда никого не беспокоила, но именно диссоциация ума и тела является характерным пороком современного и постсовременного сознания, сопутствующим коллапсу Космоса в флатландию. Ибо в флатландии мы оказываемся перед поистине неразрешимой дилеммой взаимоотношения разума и тела: разуму (сознанию, чувству, мысли, осознанию) — короче, областям Левой Стороны — не находится абсолютно никакого места в мире, описываемом одними только понятиями Правой Стороны (материальные тело и мозг): разум становится «призраком в машине». Тогда мы сталкиваемся с двумя явно абсолютными, но противоречащими друг другу истинами: истиной непосредственного опыта, которая безошибочно свидетельствует о том, что сознание существует, и истиной науки, столь же безошибочно показывает — мир состоит только из сочетаний основополагающих кирпичиков (кварков, атомов, струн и т. п.), не обладающих никаким сознанием, и никакие перестановки этих бездумных элементов не могут привести к разуму.

В отличие от писателей-популяризаторов этой темы, серьезные философы, обращающиеся к проблеме разум-тело, более чем когда-либо убеждены в ее неразрешимости. Просто не существует какого то ни было общепринятого способа развязать этот мировой узел.1 За последние несколько десятилетий, большая часть влиятельных работ, фактически, была посвящена абсолютно непреодолимым трудностям, с которыми сталкиваются предлагаемые решения. Кейс Кемпбелл так подытожил зыбкий и ненадежный консенсус: «Я подозреваю, что мы никогда не узнаем, как действует этот трюк (взаимосвязь ума и тела). Эта часть проблемы Разум-Тело кажется неразрешимой. Этому аспекту человеческого бытия, по-видимому, суждено навсегда остаться за пределами нашего понимания».2

Тем не менее, предлагалось множество решений, наиболее влиятельными из которых были дуалистическое (интеракционизим) и физикалистское (научный материализм). Дуалистическая позиция пользовалась наибольшим влиянием в начале современной эпохи (от Декарта до Лейбница), но с тех пор физикалистская точка зрения постоянно укрепляла свои позиции и в настоящее время занимает главенствующее положение.3

Физикалистский (или материалистический) подход утверждает, что существует только физическая вселенная, которую лучше всего описывают физика и другие естественные науки, и в этой вселенной мы нигде не находим сознания, ума, опыта или осознавания, и потому эти «внутренние аспекты» представляют собой просто иллюзию (или, в лучшем случае, побочные продукты, не обладающие подлинной реальностью). Некоторые варианты физикалистского подхода допускают возникновение сложных систем более высокого уровня (таких, как мозг, новая кора, автопоэтические нейронные системы и т. п.). Однако они указывают на то, что эти системы более высокого уровня по-прежнему представляют собой объективные реалии, не обладающие ничем, что можно было бы назвать сознанием, умом или опытом, поскольку для опыта характерны «qualia» (лат.), или качества — такие как боль или удовольствие, а эти качества не являются свойствами объективных систем. Следовательно, объективные системы никоим образом не могут порождать эти «ментальные» свойства, и потому эти свойства — просто иллюзорные побочные продукты сложных систем, не обладающие собственной причинной реальностью.

(В моей терминологии этот аргумент звучит так: все объективные системы описываются на языке «оно», тогда как опыт, сознание, и «qualia» описываются на языке «Я», и потому, если вы считаете, что мир, который описывает наука — это «действительно реальный» мир — и, в конце концов, есть много веских причин полагать, что наука дает нам наилучшую надежду на обретение истины — то вы, естественно, будете считать, что «qualia», опыт и сознание не являются «действительно реальными» — что они представляют собой иллюзии или побочные продукты или вторичные характеристики реального мира, который открывает наука.)

Хотя различные вариации физикализма распространены гораздо шире, чем любые другие воззрения, это обусловлено не столько достоинствами самого физикализма, сколько тем, что его альтернативы выглядят намного хуже. Даже сами материалисты признают, что их позиция сталкивается с множеством проблем: вот высказывания некоторых из них. Гален Строссон: «Как убежденный материалист, я… полагаю, что феномены опыта осуществляются в мозге… Но если мы рассматриваем мозг с точки зрения современной физики и нейрофизиологии, мы обязаны признавать, что не знаем, каким образом опыт… осуществляется или даже мог бы осуществляться в мозге».4 Джон Сирль: «Критика материалистической теории обычно принимает более или менее техническую форму, но, в действительности, за этими техническими возражениями скрывается гораздо более глубокое возражение… Эта теория вынесла за скобки… некоторые существенные особенности ума — такие как сознание или „qualia“, или семантическое содержание…»5 Джейгвон Ким, разработавший теорию «дополнения», представляющую собой весьма утонченный вариант эмерджентного физикализма,[41] приходит к выводу, что этот подход «скорее всего ведет в тупик».6 Томас Нэйджел заключает, что: «физикализм — это позиция, которую мы не в состоянии понять, потому что в настоящее время мы не имеем ни малейшего понятия о том, каким образом она могла бы быть верной».7 Колин МакГинн просто заявляет, что мы никогда не сможем разрешить вопрос о том, как сознание возникает в мозге.8 И это выводы самих физикалистов!

Поэтому дуалисты указывают на эти неразрешимые трудности физикализма и говорят материалистам: «Мы знаем, что сознание в какой-то форме существует, поскольку это одно из основных интуитивных знаний, данных человеку, и потому для того, чтобы его опровергнуть, требуются какие-то очень веские доводы. Мы переживаем сознание непосредственно. Однако мы не переживаем непосредственно кварки или атомы (или фундаментальные элементы физического мира). Следовательно, нам нет необходимости идти вашим путем, то есть, начинать с кварков и затем делать вывод, что сознания не существует. Вам следует начать с сознания и объяснить, как вы приходите к нелепому выводу, что его не существует.[42]

Дуалисты считают, что в мире существуют по меньшей мере две реалии: сознание и материя. Ни одна из них не может быть сведена к другой; вместо этого они „взаимодействуют“ (отсюда еще одно название этой позиции — „интеракционизм“). Однако здесь дуалисты сталкиваются с извечной дилеммой: как могут две фундаментально различные вещи влиять друг на друга? Всем известно, что призраки проходят сквозь стены, они не расталкивают стены, и потому каким образом призрачное сознание может оказывать какое бы то ни было реальное воздействие на материальное тело? Само стремление показать, что разум нельзя свести к материи, лишает дуалистов возможности показать, как сознание вообще может воздействовать на материю. И потому дуалисту будет очень трудно объяснить, как, например, я вообще могу двигать рукой.

(Идеалисты справлялись с этим, говоря, что и сознание, и тело — это формы Духа, и потому они являются не чуждыми или онтологически разными сущностями, а просто двумя различными аспекта одного и того же. Это приемлемое решение для тех, кто признает существование Духа, чего не делают большинство современных и постсовременных философов, и именно поэтому данный вариант не подлежит широкому обсуждению. Мы вскоре вернемся к этому моменту).

И снова, сами дуалисты указывают на неразрешимые трудности своей позиции (которой они придерживаются, по большей части потому, что физикалистская альтернатива еще хуже). Джеффри Мэйделл замечает, что „интеракционистский дуализм выглядит, по существу, единственной правдоподобной схемой, в которой можно найти место для фактов нашего опыта“ (поскольку — могли бы мы сказать — интеракционизм, по крайней мере, признает неопровержимую реальность обоих сфер — „Я“ и „оно“). Тем не менее, „природа причинной связи между ментальным и физическим… в высшей степени загадочна“ (каким образом призраку удается двигать стены?).9 Сэр Карл Поппер формулирует центральную проблему дуализма следующим образом: „Мы хотим понять, как нефизические вещи, вроде целей, намерений, планов, решений, теорий, переживаний и ценностей, могут играть роль в вызывании физических перемен в физическом мире“.10 И вот вывод, предлагаемый дуалистическим интеракционизмом: это понимание, говорит Поппер, „вряд ли будет когда-либо достигнуто“.11

Что мы имеем в виду под „разумом“ и „телом“?

На мой взгляд, часть этих затруднений обусловлена тем, что обе основные позиции взяли на вооружение теоретические термины флатландии и пытаются, жонглируя этими терминами, прийти к решению, которое оказывается менее чем удовлетворительным — что признают практически все стороны. Если мы, вместо этого, используем „всеуровневый, всесекторный“ подход, мы сразу же заметим, что и „разум“, и „тело“ имеют по два совершенно разных значения, так что на самом деле в одной проблеме заключены четыре. Это очень легко понять, используя рис. 12.

Начнем с того, что „тело“ может означать биологический организм в целом, включая мозг (неокортекс, лимбическую систему, ствол мозга и т. д.) — другими словами, „тело“ может означать весь Верхний-Правый сектор, который я буду называть „организмом“. Я также буду называть организм „Телом“ (с большой буквы „Т“), как показано на рис. 12. Таким образом, мозг находится в Теле, что представляет собой общепринятое научное воззрение (и точное описание Верхнего-Правого сектора).

Рис. 12. Значения „Разума“ и „Тела“.

Однако „тело“ может иметь и другое значение, которое для среднего человека означает субъективные чувства, эмоции и ощущения непосредственно переживаемого тела. Когда человек типичный говорит „Мой ум борется с моим телом“, он имеет в виду, что его воля борется с каким-либо телесным желанием или побуждением (например, к сексу или еде). Иными словами, в этом общеупотребительном смысле „тело“ означает низшие уровни внутренней сферы человека. На рис. 12 это „тело“ (с маленькой буквы „т“) показано в Верхнем-Левом секторе и означает чувства и эмоции ощущаемого тела (в отличие от Тела, которое означает весь объективный организм).

Переходя от тела к разуму, большинство ученых просто отождествляют „разум“ с „мозгом“ и предпочитают говорить только о состояниях мозга, нейромедиаторах, когнитивных исследованиях и так далее. Я буду использовать термин „мозг“ в этом значении, которое относится к верхним уровням Верхнего-Правого сектора (напр., новой коре), как показано на рис. 12.

С другой стороны, когда средний человек говорит „Мой разум борется с моим телом“, он не имеет в виду, что его новая кора борется с его лимбической системой. Под „разумом“ он имеет в виду верхние уровни своей внутренней сферы, то есть верхние уровни Верхнего-Левого сектора — иными словами, его рациональная воля борется с его чувствами или желаниями (формально-операционное борется с витальным и сенсомоторным измерениями). Разум описывается в феноменологических отчетах от первого лица и на языке „Я“, тогда как мозг описывается в объективных отчетах с точки зрения третьего лица и на языке „оно“. Все это показано на рис. 12.

(Существует еще один общий смысл разума/тела: „разум“ может означать внутреннее измерение вообще — или Левую Сторону — а „тело“ может означать внешние измерения вообще — или Правую Сторону.)

Трудная проблема

Вот в чем заключается мировой узел, или внутренний парадокс флатландии: тело находится в уме, но мозг находится в Теле.

Оба эти утверждения истинны, но в флатландии они выглядят противоречащими друг другу, и эти противоречия составляют большую часть мирового узла.[43]

Ощущаемое тело находится в уме, что показано на рис. 1, 3 и 8. То есть, формально-операционное трансцендирует и включает в себя конкретно-операционное, которое, в свою очередь, трансцендирует и включает в себя витальные чувства и сенсомоторное осознание: разум трансцендирует и включает в себя тело (именно поэтому разум может причинно воздействовать на тело, и поэтому формально-операционное может управлять конкретно-операционным, которое может управлять сенсомоторным и так далее, что известно любому исследователю психологии развития). Эту „трансцендентную“ часть ума (напр., мой ум может поднять мою руку) признают все физикалисты (и затем пытаются объявить вторичной с позиций флатландии) и все дуалисты, которые пытаются включать ее в свои теории (но делают это, постулируя дуализм, по-прежнему соглашающийся с диссоциацией флатландии, см. ниже).

Когда Космос схлопывается в плоскость (натурализм, физикализм, научный материализм), внутренние реалии сферы „Я“ по-прежнему ощущаются и составляют бесспорное интуитивное знание (ум может управлять телом, реально существуют до известной степени свободная воля, сознание, единство опыта), но эти реалии сталкиваются с миром, считающимся абсолютно реальным, в котором существуют только реалии „оно“, описываемые наукой. И в этом мире мозг — это просто часть Тела, часть естественного биологического организма, и потому сознание каким-то образом должно быть функцией мозга. Но, как говорят нам научные авторитеты, в мозге нет абсолютно ничего, что хотя бы смутно соответствовало qualia или опыту, или реалиям ума и сознания. Поэтому мы должны либо сводить сознание к мозгу (и тем самым отрицать существование сознания как полноправной реалии), или признавать реальное существование дуализма, в результате чего мы не можем объяснить даже то, как я могу поднять свою руку (или каким образом одна реальность воздействует на другую).

Я полагаю, что оба эти решения соответствуют парадигме флатландии. Технические подробности я оставлю для примечания.12 Более обобщенно можно просто отметить следующее:

Материализм сводит разум к мозгу, и поскольку мозг, несомненно, составляет часть организма, здесь нет никакого дуализма: проблема разум/тело решена! И это верно — мозг представляет собой часть организма, часть физического мира, и в получающейся в результате чисто физической вселенной не может быть никакого дуализма; равно как не может быть и никаких ценностей, сознания, глубины или божественности. Этот редукционизм и есть то „решение“, которое физикалисты пытаются навязать реальности — решение, которое все еще пользуется значительным влиянием в большей части когнитивных исследований, нейрофизиологии, теории систем и так далее: давайте сведем Левое к Правому и объявим, что мы решили проблему.

Однако причина, по которой большинству людей, и даже большинству ученых, от этого „решения“ не по себе — и по которой проблема остается проблемой — заключается в том, что несмотря на утверждения материализма об отсутствии какого бы то ни было дуализма, большинство людей уверены в обратном, поскольку они чувствуют разницу между умом и телом (между мыслями и ощущениями) — они чувствуют ее всякий раз, когда сознательно решают сделать какое-либо движение, чувствуют ее в каждом волевом акте — и они также чувствуют разницу между умом и Телом (или между субъектом здесь и объективным миром там). И люди совершенно правы по обоим пунктам. Рассмотрим их по порядку:

Существует различие между умом (формально-операционным) и ощущаемым телом (витальным и сенсомоторным), и оно может переживаться во внутренней сфере, или в областях Левой Стороны. Это не дуализм, а, скорее, проявление принципа „трансцендиро-вать и включить“, и любой разумный взрослый человек ощущает это трансцендирование, например, в том, что ум, как правило, способен контролировать тело и его желания. Все это феноменологически верно для областей Левой Стороны. Но ни один из этих внутренних этапов качественного развития (от тела к уму, к душе и к духу) не выявляется, когда „тело“ означает Правосторонний организм, а „разум“ означает Правосторонний мозг — все эти качественные различия полностью утрачиваются в материальном монизме, который не решает проблему, а просто аннулирует ее.

С другой стороны, дуалисты признают реальность как сознания, так и материи, но, как правило, отчаиваются найти какой-либо способ соотнести их друг с другом. „Разум“ в общем смысле „внутренних сфер“ и „Тело“ в общем смысле „внешних сфер“ оказываются разделенными непроходимой пропастью — дуализмом субъекта и объекта. И на уровне формально-операционного мышления (или разума вообще), на котором обычно происходит эта дискуссия, дуалисты правы: внутреннее и внешнее — это вполне реальный дуализм, и почти всегда можно показать, что любые попытки отрицать этот дуализм бывают поверхностными — они представляют собой просто семантические ухищрения, которые на словах утверждают, что субъект и объект едины, но на деле самость по-прежнему взирает изнутри на мир снаружи, кажущийся ей таким же отдельным, как всегда.

Именно здесь в эту дискуссию могут внести мощную свежую струю надрационалъные этапы развития. Так, например, в самораскрытии, именуемом сатори, становится ясно, что субъект и объект — это две стороны одной и той же вещи, что внутреннее и внешнее представляют собой два аспекта Одного Вкуса. Согласно единодушному мнению тех, кто соприкоснулся с этой волной развития, в том, как их соотносить, нет никакой проблемы. Проблема, скорее, состоит в том, что это подлинное недвойственное решение не может быть полностью понято на рациональном уровне. По существу, простое рациональное утверждение о недвойственности субъекта и объекта ведет к всевозможным неразрешимым проблемам и парадоксам.13 Кроме того, если бы эту недвойственность можно было полностью постичь с рациональной точки зрения, то великие философы, материалисты и дуалисты, сумели бы сделать это давным-давно, и проблема разум-тело не была бы такой проблемой.

Нет, причина, по которой обе стороны в этом споре, в целом, согласны с тем, что проблема разум-тело неразрешима, состоит отнюдь не в том, что они недостаточно умны, чтобы ее решить. Причина в том, что она решается только на пострациональных этапах развития, которые большинство рациональных исследователей воспринимают с подозрением, игнорируют или вовсе отрицают. Но в принципе эта проблема ничем не отличается от такой: рационалист будет утверждать, что существует доказательство теоремы Пифагора. Человек, находящийся на дорациональной стадии развития, не согласится с этим доказательством, или даже не сможет его понять. Тем не менее, рационалист совершенно прав, что вполне очевидно практически любому человеку, который развивается до рационального уровня и изучает геометрию.

Точно так же обстоит дело с недвойственным решением проблемы разум-тело. Те, кто достигли недвойственных стадий развертывания сознания, практически единодушно признают: сознание и материя, внутреннее и внешнее, самость и мир имеют Один Вкус. Субъект и объект — это одновременно разные реалии и аспекты одного и того же: истинное единство-в-разнообразии. Но это единство-в-разноообразии невозможно выразить рациональным языком так, чтобы это было понятно и тем, кто никогда еще не переживал над-рационального опыта. Следовательно, „доказательство“ существования этого недвойственного решения можно найти только в дальнейшем развитии сознания тех, кто хочет узнать решение. Хотя это решение („вы должны развивать свое собственное сознание, если хотите познать все его измерения“) неудовлетворительно для рационалиста (будь он физикалистом или дуалистом), тем не менее, согласно подлинно интегральной парадигме, это единственно приемлемая форма решения.14 Когда мы слышим, как Кэмпбелл говорит, что решение проблемы разум-тело „навсегда за пределами нашего понимания“, мы можем слегка подправить его так: оно не за пределами человеческого понимания, а просто за пределами рациональных стадий понимания. Это решение является пострациональным, и оно полностью доступно всем, кто желает двигаться в этом направлении.[44]

Две фазы развязывания узла

Мы можем представить некоторые их вышеописанных дилемм так, как это показано на рис. 13, который представляет собой карту флатландии. Если вы сравните эту карту с той, что изображена на рис. 8, вы увидите, что все внутренние области (тело, сознание, душа и дух) сведены к своим внешним (физическим) коррелятам, которые считаются единственно реальными. В результате разум (или сознание вообще) оказывается повисшим в воздухе. И именно в этом и состоит проблема.

Точнее говоря, непреодолимая проблема (мировой узел) всегда состояла в том, каким образом соотнести этот разум как с телом (или низшими внутренними уровнями чувств и желаний), так и с Телом (или объективным организмом, мозгом и материальной окружающей средой). Как мы видели, физикалисты сводят разум к мозгу или Телу, и потому не способны объяснить собственную реальность разума, тогда как дуалисты оставляют разум в подвешенном состоянии, оторванным от его корней (в теле) и от внешнего мира (Тела) — из-за чего возникает неприемлемый дуализм.

В рамках парадигмы флатландии, изображенной на рис. 13, эта проблема действительно неразрешима. Как я уже предположил, для решения необходим „всеуровневый, всесекторный“ подход, который помещает разум в его собственное тело и непосредственно связывает разум с его собственным Телом. И, в конечном счете, это достигается посредством раскрытия пострациональных, недвойственных стадий развития сознания.

Это означает, что решение, отчасти, связано с существованием более высоких этапов развития. Но как нам начать развязывать мировой узел, если мы сами еще не достигли этих более высоких этапов и не можем рассчитывать на то, что это удалось другим? Я полагаю, что мы можем, по крайней мере, начать с признания и включения в нашу модель реалий всех четырех секторов. То есть, если мы сами еще не можем в развитии собственного сознания быть „всеуровневыми“ (от материи до тела, ума, души и духа), давайте хотя бы попытаемся быть „всесекторными“ (что, как минимум, означает включение Большой Тройки в наши попытки объяснить сознание).

Таким образом, я предлагаю две отдельные фазы развязывания мирового узла проблемы разум-тело.15 Первая представляет собой переход от редукционистских объяснений к всесекторным объяснениям. Это признание четырех секторов (или просто Большой Тройки) позволяет в равной степени включать в нашу модель феноменальные отчеты от первого лица („Я“), интерсубъективные предпосылки с позиции второго лица („мы“) и физические системы с точки зрения третьего лица („оно“) — что, в совокупности, мы будем называть „1-2-3 исследований сознания“.

Тогда второй фазой будет переход от „всесекторного“ к „все-уровневому, всесекторному“ подходу. В таком порядке мы и будем рассматривать эти два шага.

Рис. 13. Флатландия.

Шаг первый: все сектора

Недостаточно говорить о совместной эволюции организма и его среды; недостаточно говорить о совместной эволюции сознания и культуры. Это „тетра-эволюция“, в которой все они развиваются вместе.

То есть, объективный организм (Верхний-Правый сектор), с его ДНК, нейронными проводящими путями, системами мозга и стереотипами поведения, взаимодействует с объективной окружающей средой, экосистемами и социальными реалиями (Нижний-Правый сектор), и все они действительно эволюционируют совместно. Точно так же, индивидуальное сознание (Верхний-Левый сектор), с его интенциональностью, структурами и состояниями, проявляется в интерсубъективной культуре (Нижний-Левый сектор) и взаимодействует с ней, в свою очередь, помогая создавать ее, и потому они тоже эволюционируют совместно. Но столь же важно, что субъективная интенциональность и объективное поведение взаимодействуют друг с другом (например, через посредство воли и реакции), а культурные мировоззренческие системы взаимодействуют с социальными структурами, подобно тому, как индивидуальное сознание взаимодействует с поведением. Другими словами, все четыре сектора — организм, среда обитания, сознание и культура — являются причинами и следствиями друг друга: они „тетра-эволюционируют“.

(Не важно „как“ это происходит; это „как“, по моему мнению, более полно раскрывается только на пострациональных, недвойственных волнах развития; на данном этапе необходимо лишь признавать, что это взаимодействие представляется феноменологически несомненным. Независимо от того, считаете ли вы это теоретически возможным, ваш ум взаимодействует с физическим организмом, а ваш организм взаимодействует с окружающей средой: все они „тетра-взаимодействуют“).

Как мы уже видели, субъективные характеристики сознания (волны, потоки, состояния) тесно взаимосвязаны с объективными аспектами организма (в особенности, с мозгом, нейрофизиологией и различными системами органов), с фоновыми культурными контекстами, которые делают возможным само порождение значения и понимания, и с социальными институтами, на которые опирается эта культура. Как я предположил в своей книге „Краткая история Всего“, даже отдельная мысль неразрывно связана со всеми четырьмя секторами — интенциональным, поведенческим, культурным и социальным, — и ее трудно понять без упоминания их всех.

Соответственно, в таких работах, как „Интегральная теория сознания“,16 я подчеркнул необходимость в таком подходе к сознанию, который бы дифференцировал-и-интегрировал все четыре сектора (или просто Большую Тройку „Я“, „мы“ и „оно“; или описания от первого лица, второго лица и третьего лица: 1-2-3 исследований сознания).

Поначалу это кажется чрезмерно сложной задачей, но на самом деле мы, впервые в истории, находимся на таком этапе, когда у нас имеется достаточно элементов этой головоломки, чтобы, по крайней мере, начать складывать их в единое целое. Судите сами: в Верхнем-Левом секторе, субъективного сознания, мы располагаем множеством материалов и свидетельств, включающих в себя всю вечную философию (три тысячелетия тщательного сбора данных о внутренних областях), а также значительным количеством современных исследований психологии развития. Многие из этих свидетельств обобщены в таблицах, которые могут служить убедительным подтверждением того, что хотя нам еще предстоит уточнить миллионы подробностей, примерные контуры спектра сознания уже ясно вырисовываются. Общие аналогии, просматривающиеся во многих из этих таблиц, особенно многозначительны и дают основания считать, что мы, по крайней мере, находимся на верном пути.

То же самое можно с достаточной степенью уверенности сказать в отношении Нижнего-Левого сектора (интерсубъективных мировоззрений) и Нижнего-Правого сектора (материально-технической базы). Около ста лет существования постмодернизма совершенно ясно показали важность плюралистических культурных мировоззрений и контекстов (даже такие рационально-ориентированные теоретики, как Хабермас, признают, что любые высказывания всегда отчасти определяются культурой); более того, ученые, в общем и целом соглашаются, что культурные мировоззрения развиваются от архаических к магическим, мифическим, ментальным и глобальным (хотя существуют умеренные разногласия в отношении ценностей, соответствующих этим системам). Сходным образом, в Нижнем-Правом секторе очень немногие ученые оспаривают эволюционную последовательность этапов развития социально-производительных сил: собирательство и охота, садоводство, земледелие, промышленность, информационное общество. Хотя в обоих этих секторах — и культурном, и социальном — предстоит уточнить еще множество деталей, их общие очертания сегодня поняты лучше, чем когда-либо в истории.

Исследования в Верхнем-Правом секторе — в частности, в физиологии мозга и в когнитивных науках — все еще находятся в младенческом состоянии, и для формирования полностью интегрального воззрения придется подождать более фундаментальных открытий в этих областях (это одна из причин, по которой я написал об этом секторе меньше, чем о других: когнитивная наука и нейронаука, несмотря на оптимистические заявления их поборников, пока еще не вышли из наивного возраста). Тем не менее, наши знания об этом секторе быстро растут, как это обычно и бывает с детьми, и на данный момент мы располагаем достаточной информацией, чтобы, по крайней мере, быть способными соотносить нейрофизиологию с другими измерениями бытия, даже хотя ее контуры еще предстоит прояснить.17

Таким образом, явно пришло время приступить к формированию всесекторного подхода, или, попросту, похода, который с равным уважением относится к феноменальным отчетам от первого лица, интерсубъективным структурам, учитывающим позицию второго лица, и научным объективным системам, представляющим точку зрения третьего лица: 1-2-3 исследований сознания.

Есть много признаков того, что эта первая фаза уже началась. В „Журнале исследований сознания“[45] регулярно публикуются статьи, отстаивающие такие сбалансированные подходы, и убедительные доводы в пользу их актуальности недавно были высказаны в нескольких книгах. Прекрасным примером может служить книга „Взгляд изнутри“ под редакцией Франциско Варела и Джонатана Шира.[46] Они защищают преимущественно нейрофеноменологиче-ское воззрение, согласно которому опыт первого лица и системы, отражающие точку зрения третьего лица, создают взаимные ограничивающие условия, нередко опосредуемые позициями второго лица. „Было бы бесплодно оставаться в изоляции с описаниями от первого лица. Нам нужно согласовывать и ограничивать их путем формирования подходящих связующих звеньев с исследованиями с точки зрения третьего лица. (А это часто подразумевает промежуточное опосредование, позицию второго лица). Общим результатом должен быть переход к объединенной или глобальной точке зрения на разум, где ни опыт (от первого лица, В-Л), ни внешние механизмы (с точки зрения третьего лица, В-П) не имеют решающего голоса. Поэтому глобальная (интегральная) перспектива требует четкого установления взаимных ограничений, взаимного влияния и определения“.18 Это созвучно моему представлению о том, что все сектора являются взаимоопределяющими (и „тетра-взаимодействующими“).

Еще один великолепный сборник, в котором особо выделяется интегральный подход, представляет собой антология Макса Велманса „Исследования феноменального сознания“.[47] В нее вошли статьи антологию вошли статьи Олвина Скотта, Грега Симпсона, Говарда Шеврин, Ричарда Стивенса, Джейн Генри, Чарльза Тарта, Франциско Варелы, Уилбера и Уолша и Велманса. Книга „Трансперсональные методы исследования в социальных науках“ Уильяма Броуда и Розмари Андерсон[48] представляет собой отличное собрание ресурсов для того, что авторы называют „интегральным исследованием“.

Шаг второй: все уровни

Я полагаю, что нужно продолжать конкретизировать это всесекторный подход и затем переходить ко второй фазе, которая будет всеуровневой.

Многие из всесекторных подходов полностью признают существование надличностных областей сознания. Так, например, Роберт Форман указывает, что необходимо признавать по меньшей мере три надличностных состояния: событие чистого сознания (или бесформенное прекращение), двойственное мистическое сознание (или постоянное каузальное/свидетельствующее осознание) и недвойственное состояние (или постоянное недвойственное постижение).19 Кроме того, многие всесекторные подходы (включая модели Джона Шира и Рон Джевнинга, Франциско Варелы, Джеймса Остина, Роберта Формана, Броуда и Андерсон и многие другие) откровенно заимствуют большую часть своей методологии из медитативных и созерцательных практик.

В то же время, приходится признавать, что большинство этих авторов не вполне понимают поэтапные концепции развития сознания — например, работы Болдуина, Хабермаса, Лёвинджер, Грейвза, Кольберга, Уэйда, Кук-Грёйтер, Бека, Кигена и других — несмотря на то, что имеются веские доказательства их справедливости. Недостаточно просто отмечать, что реалии, отражающиеся в отчетах от первого лица, и механизмы, описываемые с точки зрения третьего лица, влияют друг на друга и определяют друг друга, и что и в том, и в другом случае это опосредуется промежуточными позициями второго лица. Важно также понимать, что сознание первого лица развивается, проходя через множество хорошо изученных этапов. Более того, сознание позиции второго лица развивается, и это развитие также подробно исследовано. Наконец, развивается способность к сознанию с точки зрения третьего лица (например, когнитивные способности по Пиаже), что тоже изучено исчерпывающим образом.20 Возможно, потому, что многие теоретики всесекторного подхода пришли из феноменологии, которая сама испытывает затруднения с выявлением этапов, они, как правило, не обращают внимания на волны развертывания сознания во всех четырех секторах.21 Как бы то ни было, подлинно интегральный подход, на мой взгляд, будет развиваться от просто всесекторного к всесекторному, всеуровневому. Или 1-2-3 по всем уровням.

Очевидно, что предстоит сделать еще очень многое. Однако впечатляющее количество данных — до-современных, современных и постсовременных — убедительно свидетельствует в пользу всеуровневого, всесекторного подхода. Подавляющее большинство этих данных указывает на то, что сегодня мы стоим на пороге — если не создания полностью интегрального представления о сознании, то, по крайней мере, способности в дальнейшем не соглашаться ни на что меньшее.

15. ИНТЕГРАЛЬНЫЙ ОХВАТ

Так каким же нам тогда следует видеть мир? Древняя эра великолепия и блеска, просто безумная современность и вдребезги расколотая постсовременность? Или, быть может, эволюция — это подлинный прогресс, и мы живем в самое счастливое время из всех? Эволюция или де-эволюция? Сам тот факт, что мы различаем эпохи до-современности, современности и пост-современности, означает, что мы косвенно признаем наличие какого-то развития. Ведь даже теоретики, называющие себя «постмодернистами», тем самым подразумевают, что они чем-то лучше своих предшественников-модернистов, не так ли? Как же нам уравновесить несомненные исторические улучшения с равно несомненными бедствиями, которые за ними следовали? И как, наконец, это уравновешивание может позволить нам соединить все лучшее из до-современного, современного и постсовременного в едином охвате, из которого могла бы возникнуть подлинно интегральная психология?

Из до-современности

У каждой эпохи есть свои непреходящие истины. У каждой эпохи есть свои патологические искажения.

До-современность открыла Великое Гнездо Бытия во всем его великолепии — а затем нередко использовала эту концепцию жестко иерархическим образом, чтобы оправдывать угнетение миллионов. Современность разграничила сферы ценностей, принеся с собой все от либеральных демократий до феминизма — а затем позволила этому разграничению превратиться в разобщение, вследствие чего воинствующий научный материализм попытался стереть с лица земли все ценности, освобожденные первоначальным разграничением: техническая рациональность почти уничтожила гуманизм, который она впервые сделала возможным, и современная бескачественная вселенная распространила свое удушающее действие на все, подобно оседающему облаку вулканической пыли. А постсовременность, поставив перед собой благородную цель демонтировать кошмары современной флатландии, кончила тем, что приняла и даже усилила их так, что не только не приблизила интеграцию, которую обещало ее зрительно-логическое мышление, но и задержала сами попытки такой интеграции на целые десятилетия.

Пытаясь отбрасывать искажения, свойственные каждой из эпох, мы стремимся по достоинству оценивать их истины, ибо все они — истины человеческого потенциала. Игнорирование прошлых истин — как в филогенетическом, так и в онтологическом аспекте — это типичный признак патологии. Поэтому интегральный подход — здравый подход — старается признавать и уважать непреходящие истины, включая их в продолжающийся поток эволюции сознания, поскольку они представляют собой истины нашей собственно Самости, даже здесь и сейчас.

Из наследия до-современности мы узнали о Великом Гнезде Бытия и Познания, и обнаружили, что это — карта пути к Духу, ведущего не жестко предопределенным образом, а в виде мягко влекущего текучего морфогенетического поля. В число непреходящих истин этой древней мудрости входит идея уровней или измерений реальности и сознания, идущих от материи к телу, уму, душе и духу, причем на всех этих уровнях в равной мере присутствует Дух, как Основа всего сущего. Каждый следующий уровень превосходит и включает в себя предыдущие, и потому это Великое Гнедо представляет собой холархию распространяющейся любви и сострадательного охвата, простирающуюся от грязи до Божественности, не оставляя ни одного уголка Космоса не тронутым благодатью, заботой или сиянием.

Древние мудрецы учили нас, что именно потому, что реальность многослойна и включает в себя физическое, эмоциональное, ментальное и духовное измерения, ее понимание не исчерпывается одним уровнем, доступным всеобщему обозрению — вы должны быть адекватны уровню реальности, который хотите понять. Душу невозможно обнаружить во внешнем физическом мире, ее нельзя увидеть с помощью микроскопов, телескопов или фотографических пластинок. Если вы хотите увидеть душу, вы должны обратить свой взгляд внутрь. Вы должны развивать свое сознание. Вы должны эволюционировать и повышать свою способность воспринимать более глубокие уровни своей Самости, которые раскрывают более высокие уровни реальности: чем больше глубина, тем выше реальность.

Применительно к интегральной психологии это означает, что мы должны пытаться отдавать должное всему спектру сознания, от материи до тела, ума, души и духа — под любыми названиями, в любых обличьях и на любом числе уровней, существование которых могут подтвердить современные исследования (пять, семь, двенадцать, двадцать: точное число менее важно, чем простое признание самого факта богатой многомерности). Я предложил около шестнадцати основных волн, которые можно объединить в девять или десять функциональных групп (все они показаны в таблицах), но любые подобные картографии представляют собой просто разные подходы к множеству волн великой Реки Жизни — от материи к уму и духу — которая является самым драгоценным наследием древней мудрости.

Для интегральной психологии это также означает, что глубочайшее побуждение человека — главное побуждение, от которого происходят все остальные — это стремление к актуализации всего Великого Гнезда через посредство своего собственного существа, так что при полном достижении этого человек становится проводником Духа, ослепительно сияющего в мире и как весь мир. Все мы — сыны и дочери Божества, составляющего Цель и Основание любого события в Космосе, и мы не успокоимся до тех пор, пока наш Изначальный Лик не будет приветствовать нас с каждым восходом.

Древние адепты стремились сделать это Великое Освобождение постоянным постижением, а не преходящим проблеском — устойчивой характеристикой психики, а не просто измененным состоянием сознания — и потому оставили нам необычайно богатый арсенал духовных практик, все из которых имеют одну общую особенность: они помогают нам развертывать более высокие уровни Великого Гнезда нашей собственной Божественности — они ускоряют наше развитие в направлении Божества. Более совершенные духовные практики подчеркивают как восходящие потоки — ведущие нас от тела к уму, душе и духу — так и нисходящие потоки — воспринимающие духовные прозрения и выражающие через воплощенное тело и благословенную землю, тем самым соединяя трансцендентный и имманентный лики Пустоты.

Всякий раз, когда мы, современные люди, на мгновение останавливаемся и погружаемся в тишину, внимательно вслушиваясь в нее, перед нами начинает брезжить свет нашей собственной глубочайшей природы, и мы открываем для себя тайны глубины, внутренний зов, бесконечное сияние великолепия, недоступного пространству и времени — мы открываем для себя сферу всепроникающего Духа, которую впервые обнаружили самые продвинутые из наших почитаемых предков. И они любезно оставили нам общую карту этой бесконечной сферы, именуемую Великим Гнездом Бытия, карту того, что лежит внутри нас самих, археологию нашего собственного духа.

Из современности

Из эпохи современности мы берем непреходящие истины дифференциации и эволюции Большой Тройки (Добра, Истины и Красоты).1 Поскольку исторически средний уровень сознания продолжал расти и развиваться — и поскольку эволюция, отчасти, идет путем дифференциации и интеграции — восприятие Великого Гнезда становилось все более дифференцированным и интегрированным в широком культурном масштабе (а не только у немногих отдельных первопроходцев). Разграничения, которые в прошлом видели только самые высоко развитые индивиды, становились обычным повседневным явлением.2

По мере того как дифференциация Большой Тройки искусства, морали и науки начинала проявляться во все более широких рамках, ее составляющие — «Я», «мы» и «оно»; точка зрения первого лица, точка зрения второго лица, точка зрения третьего лица; самость, культура и природа; Красота, Благо и Истина — получали возможность порождать свои собственные истины, не вмешиваясь в дела друг друга. За то, что современность позволила этой дифференциации зайти слишком далеко, превратившись в диссоциацию (так что научный материализм мог колонизировать и колонизировал другие сферы), следует осуждать патологическую диссоциацию, а не достоинства самой дифференциации, ибо она принесла с собой много полезного — от демократии, феминизма и уничтожения рабства до подъема экологических наук и увеличение продолжительности жизни во всем мире более чем на три десятилетия — а это, безусловно, огромные достижения.

Итак, из современности мы узнали, что каждый уровень Великого Гнезда необходимо разграничивать на четыре сектора (или просто Большую Тройку), и что это нужно делать повсеместно. Кроме того, из современности мы узнали, что каждый из этих секторов эволюционирует, и потому интегральная психология должна прослеживать, как это развитие проявляется в каждом отдельном человеке.

Для интегральной психологии это означает, что базовые уровни сознания, доступные человеку, необходимо тщательно разграничивать на различные уровни развития. Через уровни или волны Великого Гнезда (тело, ум, душа, дух) проходит множество разных или линий развития (когнитивное, моральное, эстетическое, аффективное, потребности, самотождественность, перспективы и т. д.). Задача интегральной психологии — прослеживать развертывание всех этих различных волн и потоков в любом конкретном индивиде.

Мы назвали эту общую картину «интегральной психограммой» (см. рис. 2 и 3). Этот подход позволяет нам в самом общем виде определять потоки эволюции индивидуального сознания по мере их движения к все более глубоким, все более высоким волнам, от тела к уму, душе и духу, от доконвенционального к конвенциональному, постконвенциональному и пост-постконвенциональному. Кроме того, он позволяет нам легче обнаруживать любые «камни преткновения» — любые патологии, изломы и неудачи в поворотных пунктах развития, диссоциированные субличности, отчужденные аспекты сознания — и, благодаря лучшему пониманию их генезиса и характерных особенностей, лечить их более эффективно. Хотя между разными типами патологии и методами лечения есть некоторые важные различия (из-за качественно разной архитектуры каждой базовой волны), тем не менее, все эти методы пытаются выносить проблему на уровень сознания, чтобы она могла воссоединиться с продолжающимся ростом холархического охвата, все более глубоким развертыванием, которое представляет собой эволюция сознания — от доличностного к личностному и надличностному, от подсознания к самосознанию и сверхсознанию.

Эволюция не изолирует нас от остального Космоса, а воссоединяет нас с ним: те же потоки, что порождали птиц из грязи и поэзию из камней, порождают «эго» из «ид» и мудреца из «эго». Эволюция, происходящая в каждом секторе — это Дух-в-действии, который выражается в этом модусе, мягко подталкивая нас к дальнейшему движению в морфогенетическом поле все увеличивающегося охвата. Эволюционный поток Космоса — великая Река Эроса, связывающая воедино человеческие и нечеловеческие холоны в непрекращающемся потоке заботы — это, воистину, Любовь, которая движет Солнце и другие звезды. И непреходящие достижения современности — которая открыла нам дифференциацию и эволюцию Большой Тройка — просто позволяют нам прослеживать эту развертывающуюся Любовь во всем множестве ее волн и потоков.

Из пост-современности

Дифференциация сфер ценностей, предпринятая современностью, позволила пост-современности увидеть точные взаимосвязи четырех секторов. Каждое объективное событие имеет субъективные и интерсубъективные компоненты; каждый холон имеет четыре сектора. Мир — это не просто объективные события Правой Стороны, ему также присущи глубина, сознание, внутреннее, миры Левой стороны во всем их величии. Конструктивизм означает, что сознание не просто отражает мир, а помогает строить его. Контекстуализм означает, что холоны образуют бесконечную вложенную иерархию. Интегральный аперспективизм означает, что в интегральный охват следует включать все возможные точки зрения. Послание постмодернизма состоит в том, что Космос — это бесконечная вложенная иерархия холонов.

Применительно к любым интегральным исследованиям отсюда вытекает, что мы должны предпринимать все усилия для обеспечения действительной интеграции важных дифференциаций современности, чтобы Большая Тройка не распалась не составляющие; чтобы не допустить тонкого редукционизма, ведущего к холизму флатландии; и чтобы любой подход к сознанию был действительно 1-2-3 подходом, включающим в себя и в равной мере почитающим описания сознания с точки зрения первого, второго и третьего лица: феноменологические описания потока сознания от первого лица, как он непосредственно переживается человеком (Верхний Левый сектор); диалогическую (на уровне второго лица) коммуникацию этих фактов, встроенную в конкретные лингвистические структуры, мировоззрения и фоновые контексты (Нижний Левый сектор); и научные описания соответствующих механизмов, систем и материальных сетей — от структур мозга до социальных систем — с точки зрения третьего лица (сектора Правой Стороны).

Такой «всесекторный» подход представляет собой первый шаг к созданию подлинно интегральной модели. Вторым шагом будет добавление к этому «всеуровневого» подхода, который исследует этапы развития сознания первого, второго и третьего лица. Иными словами, он исследует волны и потоки, уровни и линии развития во всех секторах.3 Результатом будет «всеуровневый, всесекторный» подход к интегральным исследованиям во всем спектре дисциплин — науке, истории, религии, антропологии, философии, психологии, педагогике, политике, бизнесе и т. д.

На индивидуальном уровне результатом будут интегральная психология, интегральная психотерапия и интегральная преобразующая практика.

Пробуждение Духа-в-действии

Для успешного формирования этого «всеуровневого, всесекторного» подхода мы должны объединить наиболее непреходящие истины до-современности (все уровни), современности (все сектора) и постсовременности (все уровни, все сектора).

Хотя в этой книге я уделил основное внимание конкретно интегральной психологии, я также ставил своей целью наметить общий интегральный подход, пытающийся соединять в себе не только лучшее из сегодняшних философских школ, но и лучшие прозрения до-современности, современности и постсовременности, в то же время отбрасывая их экстремистские искажения. Как я уже говорил во Введении, очевидно, что подобного рода поход может исходить лишь из самых общих из возможных обобщений — некоторые сказали бы, чрезмерных обобщений — но чтобы приступить к такому предприятию, мы должны с чего-то начать, и я считаю, что этот путь не хуже всякого другого. Но главная цель этой книги и состоит в том, чтобы быть началом, а не концом; начать обсуждение, а не завершить его.

Если мы действительно живем в интегрально-аперспективную эпоху, то попытки выработки такого рода интегрального подхода будут становиться все более распространенными. Какие-то из них будут лучше, другие — хуже; одни будут удачными, другие — опасными; некоторые будут действительно интегральными, другие будут иметь тот или иной уклон. Но таких попыток будет много, и я не сомневаюсь, что все они будут что-то вносить в великую интегральную радугу, которая сейчас начинает, хотя и неуверенно, загораться над всем земным шаром.

Ибо на самом деле это заря новой эры зрительно-логического мышления, зарождение сетевого общества, постсовременной, аперспективной, объединенной всемирной паутиной глобальной деревни. Эволюция во всех формах начала становиться самосознающей. Эволюция как Дух в действии начинает пробуждаться в более коллективном масштабе. Космическая эволюция теперь порождает теории и воплощения своего интегрального охвата. Этот Эрос проходит через вас и меня, побуждая нас расширять круг нашего понимания и нашей заботы, с уважением включая в него все большее многообразие. Любовь, которая движет Солнце и другие звезды, движет и такие теории, как это, и будет двигать многие другие, по мере того как Эрос соединяет ранее несоединенное и собирает воедино фрагменты мира, слишком усталого, чтобы выжить.

Кто-то назвал бы эти интегральные устремления «яркими проблесками подлинного Нисхождения вездесущей Мировой Души». Другие просто скажут, что для этого пришло время. Но вот что мне кажется несомненным: менее всеобъемлющие подходы начинают терять свою привлекательность; обаяние флатландии, зов фрагментации, регрессивное притяжение редукционизма становятся гораздо менее интересными.

Если мы можем верить многовековой коллективной мудрости человечества, мы, пожалуй, можем сказать:

Этот Эрос — тот самый Дух-в-действии, который первоначально выплеснул себя вовне, создав огромное морфогенетическое поле чудесных возможностей (известное как Великое Гнездо Бытия). Он начинал, став материей, продолжал, становясь жизнью, и начал пробуждаться как ум. Продолжая свою эволюционную игру, тот же Дух-в-действии дифференцировал себя на модусы Блага, Истины и Красоты. А ныне именно этот же самый Дух-в-действии, начинающий осознавать себя на коллективном уровне, положил начало эпохе интегрального охвата — от глобальной деревни до глобальных коммуникаций, интегральных теорий и сетевого общества — медленно связывая воедино осколки мира, который забыл, как быть небезразличным.

Точно так же, именно этот Дух-в-действии написал данную книгу, и именно он ее сейчас читает. От подсознания к самосознанию и сверхсознанию продолжается великая Игра и течет великая Река, неся все свои чудесные потоки в океан Одного Вкуса, который, в действительности, никогда не был утерян и потому никогда не может быть найден, как тот звук дождя на крыше храма, что только один и существует.

Таблицы

Примечания

Перекрестные ссылки на примечания в этом разделе имеют такую форму: «прим 1.5», т. е. примечание 5 к главе 1. Ссылки на тома Собрания сочинений Кена Уилбера (The Collected Works of Ken Wilber) имеют такую форму. «CW1», «CW2» и т. д.

Читателю на заметку

1. Цитируется по предисловию переводчика к изданию Life and Death by G. Fechner, trans. H. Wernekke, written 1835, Chicago: Open Court Publishing, 1945. На обложке этой книги написано «Жизнь после Смерти»; на титульной странице написано «О Жизни после Смерти»; я использую название, указанно на обложке (по той простой причине, что сначала я увидел именно его).

2. A. Zweig. Gustav Theodor Fechner, в издании Р. Edwards (ed.) The Encyclopedia of Philosophy, vol. 3.

3. Fechner. Life After Death, pp. 16–17.

4. Fechner. Life After Death, p. 18.

5. A. Zweig. Gustav Theodor Fechner, vol. 3.

6. Этот учебник имеет несколько названий: System, Self, and Structure (Система, самость и структура); Patterns and Process in Consciousness (Паттерны и процессы в сознании); и The 1-2-3 of Consciousness Studies (1-2-3 исследований сознания). Настоящее издание, «Интегральная психология» (Integral Psychology), представляет собой краткую версию этого еще не изданного двухтомника.

Часть Первая

1. Обсуждение важности ориентирующих обобщений и того, как я их использую, см. во Введении к моей книге Sex, Ecology, Spirituality (Пол, экология, духовность) CW6; и в Предисловии Джека Криттендена к моей книге The Eye of Spirit (Око Духа) CW7.

Глава 1. Базовые Уровни или Волны

1. Как будет видно далее, у меня много убедительных критических замечаний в адрес традиционалистов, однако их работы незаменимы в качестве отправной точки; см. работы Ф. Шуона (F. Schuon), М. Палли (М. Pallis), А. Кумарасвами (A. Coomaraswamy), X. Корбина (Н. Corbin), С. Насры (S. Nasra). См. также Кен Уилбер, «Око Духа»; Хьюстон Смит, «Религии мира»; Роджер Уолш, «Дух шаманизма».

2. В зависимости от того, что и как считать «уровнем», я перечислил от шестнадцати (главных) базовых структур до тридцати (считая подуровни); в качестве функциональных групп я обычно привожу девять или десять (т. е. сенсомоторную, эмоционально-сексуальную, репрезентирующий ум, конкретно-операционную, формально-операционную, зрительно-логическую, психическую, тонкую, каузальную, недвойственную). Что все это означает — и почему все эти разные системы подсчета правомерны — будет становиться более очевидно по мере дальнейшего изложения. Я должен сказать, что то, что мы считаем этапом, зависит, прежде всего, от эмпирических и феноменологических данных, и по мере накопления этих данных наши концепции этапов становятся более четкими (обсуждение смысла «этапов» и свидетельств в пользу их существования см. во Введении к книге Transformations of Consciousness (Трансформации сознания)). Представленные в таблицах шестнадцать базовых структур/этапов основаны на текстах, описывающих примерно три тысячи лет медитативного опыта духовных традиций, в сочетании с данными современных психологических исследований; но они всегда открыты для пересмотра и уточнения.

3. См. более подробное обсуждение холонов в моей книге Sex, Ecology, Spirituality (Пол, экология, духовность) CW6.

Как указывает Хьюстон Смит в своей книге Forgotten Truth (Забытая истина), в великих традициях иногда проводилось различие между уровнями сознания (или уровнями самости) и уровнями реальности; я тоже провожу подобное различение (см. прим. 1.5, 1.9. 1.10, 8.1, 8.39, 12.12). Тем не менее, для многих целей их можно рассматривать совместно, как аспекты бытия и сознания каждого из уровней Великого Гнезда. Иными словами, базовые структуры познания (уровни сознания/самости) и базовые структуры бытия (планы/сферы реальности) тесно взаимосвязаны, и если не оговорено обратное, и те, и другие обозначаются термином базовые структуры или базовые уровни Великого Гнезда. (Хьюстон Смит показывает это, используя одну и ту же фигуру из концентрических кругов для изображения как уровней реальности, так и уровней самости.) Но причина, по которой между ними необходимо проводить различие, состоит в том, что — как мы увидим в последующих обсуждениях — данный уровень самости может сталкиваться с другим уровнем реальности, и потому их нужно сохранять в качестве двух независимых переменных. Тем не менее, как я покажу в дальнейшем, есть определенные преимущества в том, чтобы в современном дискурсе больше выделять эпистемологический компонент, нежели онтологический. См. примечания 1.5, 1.9, 1.10,8.1,8.39, 12.12.

4. См. более подробное обсуждение этой темы в книге «Пол, экология, духовность» CW6 и во Введении к CW2.

5. Это похоже на существующее в буддизме махаяны понятие «алайя-виджняна», или «коллективное сознание-хранилище», которое есть в каждом человеке и которое считается складом следов памяти (васана) всего прошлого опыта, как личного, так и опыта других людей (т. е. не просто коллективным, а надличностным, включающим с себя опыт всех чувствующих существ; в моей системе это уровни от высшего тонкого до низшего каузального). Говорят, что, на более высоких стадиях медитации, можно вступать вконтакт с этим надличностным сознанием, что помогает освободиться от узкого и ограниченного отождествления с индивидуальной самостью. Таким образом, согласно учению буддизма махаяны, алайя-виджняна представляет собой: (1) реальную надличностную сферу, актуальность, существующую во всех людях; (2) однако, с ней редко соприкасаются сознательно, так что для большинства людей такой сознательный контакт является лишь потенциалъной возможностью; (3) будучи хранилищем коллективного сознания, она эволюционирует и меняется по мере коллективного накопления новых васан; (4) поэтому ее действительные очертания постоянно эволюционируют вместе с коллективным опытом человечества — она определенно не является изначально данной и неизменной формой или вечным архетипом; (5) несмотря на то, что она постоянно эволюционирует, любой человек в любое время, путем непосредственного переживания этой сферы, может освободиться от ограничений индивидуальности; (6) таким образом, то, что эта тонкая сфера эволюционирует и меняется, не означает, что она не может быть источником надличностного освобождения в любое данное время.

Конечно, окончательное освобождение, как говорят, выходит за пределы даже тонких форм или васан, в бесформенную или каузальную сферу (а затем в недвойственную сферу). Каузальная сфера — это единственный базовый «уровень», который не изменяется и не эволюционирует, поскольку он представляется собой чистую бесформенность. Но даже недвойственная сфера частично эволюционирует, поскольку она представляет собой единство каузальной пустоты (которая не эволюционирует) и всего проявленного мира (который эволюционирует).

На мой взгляд, эта концепция (представляющая собой реконструкцию буддийских воззрений) более адекватна, чем концепция вечных и неизменных архетипических форм (см. более подробное обсуждение этой темы во Введении к CW2; некоторые аспекты Космоса все равно должны считаться архетипическими, но их гораздо меньше, чем обычно думали представители вечной философии). По моему мнению, все холоны Бытия (включая базовые структуры) являются, отчасти, такими следами памяти или навыками эволюции. И в данном контексте следует помнить, что более высокие уровни сами по-прежнему эволюционируют, и потому представляют собой великие потенциальные возможности, а не изначально заданные абсолюты, однако это не мешает им быть способными освобождать нас от ограничений более низких уровней.

6. См. Elliot Deutch, Advaita Vedanta. Кстати, я использую термин «тонкая сфера» в двух смыслах (широком и узком). В широком смысле я следую ваджраяне и веданте: материя — это грубая сфера, непроявленное — каузальная сфера, и все что между ними — тонкая сфера (т. е. прана-майя-коша, мано-майя-коша и виджняна-майя-коша, или витальная сфера, ментальная сфера и начальная надментальная сфера). В узком смысле я использую слово «тонкий» только для обозначения высочайших пределов всей тонкой сферы.

7. Все школы психологии и социологии используют понятие структуры в общем смысле, а не просто в узком смысле, который придают ему различные школы структурализма. Oxford Dictionary of Sociology определяет «структуру» как: «термин, которым обозначаются любые повторяющиеся паттерны». Penguin Dictionary of Psychology определяет «структуру» как: «организованную, относительно устойчивую конфигурацию». Я определяю «структуру» как холистический паттерн, и в этом смысле слово «структура» синонимично слову «холон». О моей косвенной связи с одной из школ структурализма см. Введение к CW2.

Я выделяю следующие шесть типов структур: линии/уровни, устойчивые/переходные и глубинные/поверхностные. Первые два типа я уже объяснил в тексте (это структуры, обнаруживающиеся в базовых уровнях и линиях развития). Устойчивые структуры — это такие структуры, которые, раз возникнув, продолжают существовать, будучи полностью функционирующими, но погруженными в более высокие структуры (к этой разновидности принадлежит большинство когнитивных структур). С другой стороны, переходные структуры, как правило, сменяются следующими стадиями (таковы, например стадии развития эго и морального развития). Базовые структуры, по большей части, представляют собой устойчивые структуры; а большинство линий развития состоит, главным образом, из переходных структур. Все эти четыре типа структур имеют глубинные (универсальные) и поверхностные (локальные) структуры (хотя теперь я обычно называю их «глубинными чертами» и «поверхностными чертами» для того чтобы избежать сходства с формулировками Хомски (Chomsky); кроме того, «глубинное» и «поверхностное» — это скользящая шкала: глубинными могут быть те черты, что являются общими для группы, семьи, племени, клана, сообщества, нации, всего человечества, всех видов, всех существ. Таким образом, «глубинное» не обязательно значит «универсальное»; оно значит «разделяемое другими», и затем исследование определяет, насколько широка данная группа — от нескольких людей до подлинно всеобщего масштаба. Большинство исследований подтверждает, что все базовые структуры, и большинство линий развития, которые приведены в таблицах, обладают некоторыми универсальными глубинные чертами). Комментаторы моих работ часто путали глубинные структуры с базовыми структурами, а переходные структуры с поверхностными структуры, безусловно, отчасти из-за недостаточной ясности моего изложения. Но шесть классов структур (уровни/линии, устойчивые/переходные, глубинные/поверхностные) представляют собой отчетливые (хотя и взаимопересекающиеся) категории.

8. См., в частности, превосходное исследование состояний в работе Чарльза Тарта (Tart) States of Consciousness; см. также В. Wolman, Handbook of States of Consciousness.

9. Относительно природы «недвойственного» состояния см. прим. 9.18. Если мы оперируем примерно двадцатью базовыми структурами и четырьмя основными состояниями, то получаем до восьмидесяти различных типов духовного опыта, и даже это еще очень грубое приближение, поскольку существует множество различных видов (и подвидов) состояний. Конечно, базовые структуры, доступные для данного конкретного индивида, зависят от его/ее собственного уровня развития (некто, находящийся на магическом уровне развития, может испытывать пиковые переживание психической, тонкой, каузальной или недвойственной сферы, но будет интерпретировать их с архаической или магической точки зрения, но не с мифической, рациональной или кентаврической точки зрения). Что касается состояний, то индивид может испытывать пиковое переживание любого более высокого состояния, которое еще не стало устойчивой структурой его психики — напр., если индивид разовьется до психического уровня, у него больше не будет пиковых переживаний психической сферы, поскольку психическая сфера доступна ему постоянно (но у него могут быть пиковые переживания тонкой, каузальной и недвойственной сфер). См. более подробное обсуждение структур и состояний в моей статье «Пути за пределы эго в ближайшее десятилетие» (в CW4 и в сборнике «Пути за пределы эго» под редакцией Уолша и Воген); также см. многочисленные примечания в книгах Sex, Ecology, Spirituality, 2nd ed., напр., прим. 17 к главе 14; A Sociable God; The Eye of Spirit, прим. 9 к главе 6; и прим. 1.3, 1.5, 1.10, 8.1, 8.39, 12.12.

10. Почти на любой стадии развития человек может спонтанно, в пиковом переживании (или естественно, в цикле сна) испытать опыт психического, тонкого, каузального или недвойственного состояний; однако опыт этих состояний/сфер должен быть перенесен на его собственный уровень развития и интерпретироваться в рамках этого уровня. Даже хотя само пиковое переживание представляет «чистый отблеск» одной из этих надличностных сфер, оно сразу же или вскоре включается и облачается в субъективные и интерсубъективные структуры индивида (то есть, оно передается в дооперационной, конкретно-операционной, формально-операционной или зрительно-логической структуре). В результате, полные контуры надличностной сферы фильтруются, разбавляются и порой искажаются ограничениями более низкой структуры (например, до-операционной: нарциссизмом, эгоцентризмом и неспособностью принимать на себя роль других; конкретно-операционной: конкретно-буквальным фундаменталистским и этноцентристским умом; формально-операционной: тенденцией к рациональному дистанцированию от природы и мира).

Лишь когда человек окончательно развивается до психического уровня (то есть, обладает постоянной психической базовой структурой), психическая сфера более не подвергается неизбежному искажению при ее переживании (то же справедливо и в отношении тонкого, каузального и недвойственного уровней: они могут быть полностью доступными в опыте только если становятся базовыми структурами, или реализовавшимися паттернами в сознании). Человек, постоянно пробужденный к психическому уровню, более не испытывает пиковых переживаний психической сферы — ведь мы не можем сказать о взрослом человеке, что он «испытывает пиковое переживание вербальной сферы», поскольку он полностью адаптирован к вербальной сфере. Точно так же, все высшие сферы могут становиться столь же постоянными реализациями. Конечно, человек, находящийся на психическом уровне, по-прежнему может испытывать пиковые переживание более высоких сфер — тонкой, каузальной и недвойственной — но они также будут до некоторой степени ограниченными и искаженными (до тех пор, пока не произойдет необратимого развития до этих более высоких уровней). Человек, находящийся на тонком уровне (где тонкая сфера стала не преходящим пиковым переживанием, а постоянной базовой структурой или реализовавшимся паттерном в полном сознании) может иметь пиковые переживания каузального и недвойственного. И так далее — вплоть до «постоянства субъекта», которое представляет собой постоянную и устойчивую реализацию того, что является свидетелем грубой, тонкой и каузальной сфер, и на этом этапе все более высокие сферы — прежде доступные сознанию только в качестве преходящих пиковых переживаний и неординарных состояний — уже стали постоянно доступными характеристиками и структурами. Просветленное существо по-прежнему имеет доступ к тонкому и каузальному уровням (поскольку он или она по-прежнему спит и видит сны), и именно поэтому на данном этапе тонкое и каузальное правильно называются устойчивыми базовыми структурами, но они постоянно свидетельствуются, даже хотя они продолжают возникать. См. прим. 1.3, 1.5, 1.9, 8.1, 8.2, 8.38,8.39,12.12.

11. Дальнейшее обсуждение идеи о том, что онтогенетическое развитие до формально-операционного уровня гарантировано всем (вследствие филогенетической эволюции до этого этапа) — но далее все зависит от вас самих — см. в Up from Eden, A Sociable God и Transformations of Consciousness. Обсуждение холонов как формообразующих навыков Космоса см. Sex, Ecology, Spirituality (2nd ed.).

12. Возрастные периоды возникновения верны только для базовых структур (и когнитивных структур). Возраст возникновения стадий самоосознания (напр., самотождественности, морали, потребностей и т. д.) значительно различается у разных индивидов. Подросток с полностью развитым формально-операционным мышлением может находиться на моральной стадии 2, или 3, или 4, и т. д. Стадии все равно наступают в той же последовательности, но время их наступления варьируется. Базовые/когнитивные структуры необходимы, но не достаточны для большинства других видов развития, и этапы развития по этим другим линиям значительно различаются по времени, вследствие действия факторов из всех четырех секторов (понятие четырех секторов вводится во II Части).

13. В таблицах также показаны базовые структуры каждой функциональной группы (например, сенсомоторная функциональная группа включает в себя базовые структуры материи, ощущения, восприятия, экзоцепта; «фантазменно-эмоциональная» функциональная группа включает в себя побуждение, протоэмоции, образ, символ; функциональная группа «репрезентирующего ума» включает в себя символ, эндоцепт, понятие, начальные правила; и т. д.)

Кроме того, я подразделяю многие базовые структуры на ранние, средние и поздние. Большинство исследователей используют деление на «ранние» и «поздние»; некоторые предпочитают термины «низшие» и «высшие». Лично я предпочитаю термины «низшие» и «высшие» (см. The Atman Project), поскольку из имеющихся данных можно сделать вывод, что в большинстве случаев подстадии, в действительности, представляют собой устойчивые структуры, воспринимаются и инкорпорируются последующими структурами (они являются не устойчивыми холонами, а просто преходящими или переходными фазами развития), и потому термины «низшие» и «высшие» представляются более адекватными. Тем не менее, практически все исследователи используют термины «ранние» и «поздние», и хотя я использую и те, и другие, я буду, в основном, поступать как все, хотя и имея в виду вышеупомянутую оговорку.

14. Я использую термин «постформальное» в обоих смыслах (для обозначения первого основного этапа после формально-операционного — т. е. зрительно логического — а также для обозначения всех уровней формально-операционального), что будет ясно из контекста; в этом разделе он обозначает зрительно-логический уровень.

15. См. первый раздел главы 8.

16. См. Commons et al., Adult Development, vols. 1 and 2; Commons at al., Beyond Formal Operations; Muller and Cook-Greuter, Transcendence and Mature Thought in Adulthood, Alexander and Langer, Higher Stages of Human Development; Sinnott and Cavanaugh, Bridging Paradigms; Sinnott, Interdisciplinary Handbook of Adult Lifespan Learning.

17. См. Введение к CW4 и Wilber, Boomeretis (готовится к изданию).

Глава 2. Линии или Потоки Развития

1. Важное исследование Говарда Гарднера, посвященное множественности интеллекта, представляет собой пример относительно независимых потоков развития, и я многим обязан его важным концепциям. Кроме того, Гарднер одним из первых использовал термины «волны» и «потоки», что я с благодарностью признаю.

Я настойчиво рекомендую вам все его книги. В таблице 8 суммированы результаты исследований Гарднера, посвященных некоторым универсальным волнам развития (через которые развертываются различные потоки). Более подробное обсуждение его важных открытий см. в книге The Eye of Spirit.

В настоящий момент в когнитивных исследованиях доминирует теория модулей, согласно которой мозг/ум состоит из множества независимых эволюционных модулей, от лингвистических до когнитивных и моральных. Эти модули во многом сходны с тем, что я называю относительно независимыми линиями или потоками развития, но с двумя важными оговорками. Все модули описываются с точки зрения третьего лица на языке «оно», и при этом игнорируются (или даже агрессивно отрицаются) феноменальные реальности с точки зрения первого лица (как будет показано, модули находятся в Верхнем-Правом секторе). Далее, сторонники теории модулей яростно отрицают существование какой бы то ни было трансцендентальной самости или единства сознания. И в то же время, согласно их собственной теории и данным, индивиды могут осознавать эти модули и, порой, даже не считаться с ними. Если вы можете не считаться с модулем, то вы — нечто большее, чем просто модуль.

2. См. Shaffer, Social and Personality Development; Commons et al., Adult Development, vols. 1 and 2; Commons et al., Beyond Formal Operations; Sinnott and Cavanaugh, Bridging Paradigms; Sinnott, Interdisciplinary Handbook of Adult Lifespan Learning, Loevinger, Ego Development; Kegan, The Evolving Self and In Over Our Heads; Beck, Spiral Dynamics; Wade, Changes of Mind; Miller and Cook-Greuter, Transcendence and Mature Thought in Adulthood; Alexander and Langer, Higher Stages of Human Development, Broughton, Critical Theories of Psychological Development, and Sroufe at al., Child Development.

О различных родственных аспектах развития см. также Cicchetti and Beeghly, The Self in Transition; Mendelsohn, The Synthesis of Self (4 vols.); Parsons and Blocker, Aesthetics and Education; Clarkin and Lenzenweger, Major Theories of Personality Disorder; Dawson and Fischer Human Behavior and the Developing Brain; Mitchell, Relational Concepts in Psychoanalysis; Kramer and Akhtar, Mahler and Kohut; Dana, Multicultural Assessment Perspectives for Professional Psychology; Segal et al., Uniting Psy chology and Biology; Siegler, Children's Thinking; Ausbel, Ego Development and Psychopathology; Ribaupierre, Transition Mechanisms in Child Development; Csikszentmihalyi, The Evolving Self, Murphy et al., The Physical and Psychological Effects of Meditation; Hedaya, Understanding Biological Psychiatry; Ellenberger, The Discovery of the Unconscious; Reed, From Soul to Mind; Messer and Warren, Models of Brief Psychodynamic Therapy; Kagan and Lamb, The Emergence of Morality in Young Children; Nucci, Moral Development and Character Education; Wren, The Moral Domain; Haan et al., On Moral Grounds; Flavell et al., Cognitive Development. См. также прим. 8.11 и 8.20.

Кольберг и Армон (Kohlberg and Armon) (в Commons et al., Beyond Formal Operations) выделяют три различных типа стадийных моделей: эпигенетический (напр., Erikson); мягкихстадий (напр., Loevinger, Kegan, Perry, Gilligan, Fowler); и жесткихстадий (напр., Пиаже и Кольберг). Большинство существующих моделей поэтапного развития представляют собой модели мягких стадий. Мы могли бы добавить микростадийные модели, которые представляют те стадии развития, которые могут повторяться с приобретением любого нового навыка или признака. Если не оговорено специально, в моем употреблении термин «стадии» (или «этапы») означает все четыре типа. Все представленные мной уровни и линии развития содержат свидетельства принадлежности к той или иной из этих стадийных концепций. В то же время, общее пространство развития, показанное в таблицах, свидетельствует о том, что за него, отчасти, ответственны жесткие стадии, и эти жесткие стадии, по существу, представляют собой базовые волны в Великом Гнезде.

3. Подробнее об этих широких исследованиях см. прим. 2.2; см. также The Eye of Spirit.

Глава 3. Самость

1. Я описываю самость в первом лице как самоощущение и в третьем лице как систему самости, причем и то, и другое укоренено в диалектических интерсубъективных событиях на уровне второго лица. См. The Eye of Spirit.

Прекрасной антологией подходов к самости, организованной вокруг идей Кохута (Kohut), но не ограничивающейся ими, является книга: Detrick and Detrick, Self Psychology: Comparisons and Contrasts. См. также работы следующих авторов: Edinger, Neumann, Blanck and Blanck, Kernberg, Winnicott, Masterson, Jung, Assagioli, Almaas, Baldwin, Mead, Erikson, Graves, Loevinger, Broughton, Lacan, Cook-Greuter, Kegan — взгляды большинства из них обсуждаются в этой и следующей главе и представлены в таблицах.

2. См. Shaffer, Social and Personality Development; Kegan, The Evolving Self and In Over Our Heads; Beck, Spiral Dynamics; Loevinger, Ego Development; Wade, Changes of Mind; Miller and Cook-Greuter, Transcendence and Mature Thought in Adulthood; Alexander and Langer, Higher Stages of Human Development; Commons et al., Beyond Formal Operations and Adult Development, vols. 1 and 2; Broughton, Critical Theories of Psychological Development; Sinnott and Cavanaugh, Bridging Paradigms; Sinnott, Interdisciplinary Handbook of Adult Lifespan Learning, Sroufe at al., Child Development.

3. В континууме от «Я-Я» до «Я» и объективного «я», «эго» Лёвинджер — которое она определяет как сознательную «Я»-концепцию или «Я»-представление — находится точно посередине между непосредственным «Я» и периферическим «я», и его можно было бы назвать «Я/я»: оно представляет собой индивидуальную самость постольку, поскольку может непосредственно становиться объектом познания и, таким образом, сообщаться другим людям. Я обычно включаю это «Я/я» в непосредственную самость, но вся суть в том, что эта шкала постоянно является скользящей в ходе развития, по мере того как каждое «Я» становится объективным «я», и так до бесконечности (см. The Eye of Spirit). Развитие и углубление идей Лёвинджер см. работы Сюзанны Кук-Гройтер (Cook-Greuter), напр., Transcendence and Mature Thought in Adulthood, а также Commons et al., Adult Development 2.

4. См. The Atman Project (CW2).

5. См. Transformations of Consciousness.

6. См. William James, Principles of Psychology и The Will to Believe; Rollo May, Love and Will; Assagioli, The Act of Will.

7. См., напр., George Vaillant, Wisdom of the Ego (1993). См. также прим. 8.20.

8. О механизме преобразования состояний в устойчивые структуры см. прим. 10.4.

9. Говоря конкретнее, самость выполняет множество важных функций: (непосредственная) самость представляет собой локус самотождественности (соединения различных элементов для создания самоощущения); источник воли (самость от природы стремится к добру); локус интерсубъективности (самость по своей природе является социальной, диалектической самостью, стремящейся к справедливости и заботе); источник эстетических способностей (самости внутренне присуще стремление к красоте); центр метаболизма (самость метаболизирует опыт для построения структур); локус когнитивных способностей (самости внутренне присуща способность к ориентации во внешнем объективном мире); центр интеграции (самость интегрирует функции, модусы, состояния, волны и потоки сознания). Это, по большей части, функциональные инварианты, и потому лишь немногие из них перечислены в таблицах, которые фокусируются на диахронических элементах; однако самость и ее функции представляются абсолютно необходимыми в любой интегральной психологии.

10. Буддисты иногда возражают, что я игнорирую буддийскую доктрину анатта, или «не-я», но на самом деле я использую доктрину буддизма махаяны об относительной реальности «я» и дхарм; здесь я обсуждаю функции относительно реальной системы самости. Вслед за Нагарджуной, я отрицаю представление Тхеравады о самости, как неполное и непоследовательное. См. подробное обсуждение этой темы в книге Sex, Ecology, Spirituality, 2nd ed. (CW6), глава 12, примечание 1. См. также раздел «Самость и ее патологии» в главе 8 данной книги. См. обсуждение относительной реальности самости и патологий, возникающих, когда эта самость не является хорошо сформировавшейся, в книге Transformations of Consciousness.

Глава 4. Потоки самосознания

1. Под «исключительным отождествлением» я имею в виду, что центр тяжести непосредственной самости находится преимущественно в одной функциональной группе (которая порождает соответствующий поворотный пункт развития самости, как объясняется в гл. 8). Поскольку каждая базовая волна, за исключением случаев патологии, трансцендирует и включает в себя предшествующие волны, то если мы говорим, что самость отождествляется, например, исключительно с формально-операционным уровнем, это значит, что совокупная самость включает в себя все базовые волны до формально-операционной включительно. Конкретно это обычно означает, что непосредственная самость организуется вокруг формально-операционного уровня, а периферическая самость включает в себя все до формально-операционного уровня (т. е. от сенсо-моторного до конкретно-операционного). Когда центр тяжести самости смещается к зрительно-логическому уровню, формально-операционный становится частью периферической самости, а непосредственная самость организуется вокруг зрительно-логического уровня; и так далее по всему морфогенетическому полю развития Великого Гнезда.

2. Три наиболее важных потока самосознания — это самотождественность (напр., Лёвинджер), мораль (напр., Кольберг) и потребности (напр., Маслоу). Ранее (как, напр., в книге Transformations of Consciousness) я для краткости обозначал все эти потоки как «этапы саморазвития», однако теперь я использую термин «этапы саморазвития» (или этапы самости) исключительно для линии развития самотождественности или непосредственной самости (напр., Лёвинджер, Эриксон, Киган), а такие термины как «этапы самосознания», «потоки самосознания» или просто «потоки самости» я использую для обозначения всех линий развития самосознания (непосредственная самость, мораль, потребности и т. д.)

3. Некоторые концепции поэтапного развития, например, концепция Лёвинджер, имеют дело с «периодами» горизонтальной трансляции, а не с этапами вертикальной трансформации. Высшие этапы в концепции Эриксона представляют собой неопределенное сочетание тех и других; в таблицах я просто указал, чему они примерно соответствуют.

4. С. Graves. Summary Statement: The Emergent, Cyclical, Double-Helix Model of the Adult Human Biopsychosocial Systems. Boston, May 20, 1981.

5. Don Beck, личное сообщение; эти данные содержатся в компьютерном файле в National Values Center, Denton, Texas, и доступны всем квалифицированным исследователям.

6. См. Beck and Linscott, The Crucible: Forging South Africa's Future — прекрасное обсуждение роли эволюционного мышления в разрешении социального напряжения.

7. Jane Loevinger, Ego Development; Cook-Greuter and Miller, Transcendence and Mature Thought in Adulthood; см. также великолепную статью Cook-Greiter в сборнике Commons et al., Adult Development 2.

8. Начните со статей Pascual-Leone в сборнике Commons et al., Beyond Formal Operations; см. также Alexander and Langer, Higher Stages of Human Development.

9. См., напр., главу 19 в Beyond Formal Operations; см. также Critical Theories of Psychological Development. Хорошее резюме работ Бротона (Broughton) дается в Loevinger,Ego Development.

10. Гроф в своих исследованиях использовал различные техники: от психоделиков до холотропного дыхания. Результаты этой работы обобщены в книге The Cosmic Game; см. также The Adventure of Self-Discovery. M. Washburn, The Ego and the Dynamic Ground, Transpersonal Psychology in Psychoanalytic Perspective, J. Wade, Changes of Mind.

Кстати, из-за того, что я поместил отчасти критический обзор книгиChanges of Mind в Eye of Spirit, многие посчитали, что я не согласен с большинством изложенных в ней идей, что вовсе не так. Я слегка критиковал увлечение Джейн Уэйд холономными теориями Бома (хотя Джейн утверждает, что я приписываю ей большее согласие с этими теориями, чем есть на самом деле), но это не самое главное. Суть моей критики заключалась в том, что, на мой взгляд, ее модель представляет собой, в основном, модель фазы-2, а не фазы-3 (что, в любом случае, легко исправить; ей нужно лишь указать, что различные характеристики каждого из ее уровней, фактически, могут быть относительно независимыми линиями — не только в разных контекстах, но одновременно в пределах одного контекста (относительно смысла, который я вкладываю в понятия «фаза-2» и «фаза-3», см. прим. 9.15)). За исключением этого (и немногих неверных истолкований моих идей), ее модель представляет собой хорошее резюме большинства последних исследований в области развития сознания, охватывающее около восьми уровней эволюции самости и сознания, которые я включил в таблицу этапов самоосознания (таблица 4а). Тем, кто недавно критиковал представления о развитии сознания, хорошо бы изучить эту книгу, поскольку она показывает, что они, возможно, не в курсе последних исследований, данных и теоретизирования. Подробное обсуждение идей Грофа см. в М. Washburn, The Ego and the Dynamic Ground, Transpersonal Psychology in Psychoanalytic Perspective, J. Wade, Changes of Mind.

11. Меня часто спрашивают, что я думаю о сочинениях Штайнера. Хотя я с огромным уважением отношусь к его новаторским работам, сами его модели не показались мне слишком полезными. Я считаю, что последние ортодоксальные исследования дали лучшие и более точные карты развития от до-личностного уровня к личностному, а медитативные традиции предлагают более подробные карты надличностного развития. Тем не менее, можно лишь удивляться тому количеству визионерского материала, которое он произвел, и его общие представления просто восхищают. См. Essential Steiner, ed. Robert McDermott.

12. К числу более современных теоретиков трансперсональной психологии относятся: Charles Alexander, Rosemarie Anderson, Cheryl Armon, James Austin, John Battista, Michel Bauwens, Charles Birch, Harold Bloomfield, Seymour Boorstein, Sylvia Boorstein, William Braud, Crittenden Brookes, Haridas Chaudhuri, Allan Chinen, John Cobb, Alan Combs, Susanne Cook-Greuter, Jack Crittenden, A. S. Dalai, Olaf Deatherage, Elizabeth Debold, Han de Wit, Arthur Deikman, Steve Dinan, Norman Don, Duane Elgin, John Enright, Mark Epsein, Joseph Farby, James Fadiman, Piero Ferucci, Jorge Ferrer, John Firman, Robert Forman, Robert Frager, Joel Fuck, Gordon Globus, Joseph Goguen, Tom Greening, David Ray Griffin, Christina Grof, Stanislav Grof, T. George Harris, Arthur Hastings, Steve Hendlin, J. Heron, Edward Hoffman, Jean Houston, Russ Hudson, Leland Johnson, Dwight Judy, Sam Keen, Sean Kelly, Herb Koplowitz, Jack Kornfield, Joyce Kovelman, George Leonard, David Lukoff, Richard Mann, Robert McDermott, Michael Mohoney, Gerald May, Arnold Mindell, Donals Moss, Michael Murphy, John Nelson, Juan Pascual-Leone, Kaisa Puhakka, Kenneth Ring, Don Riso, Gillian Ross, Donald Rothberg, John Rowan, Peter Russell, Don Salmon, Andrew Samuels, Marilyn Schlitz, Stephen Schoen, Tony Schwartz, Bruce Scotton, Deane Shapiro, Jonathan Shear, Maureen Silos, Kathleen Singh, Jan Sinnott, Surya Das, Charles Tart, Eugene Taylor, L. Eugene Thomas, Robert Thurman, William Torbert, Ronald Valle, Leland van der Daele, Brianvan der Horst, Francisco Varela, James Vargiu, Frances Vaughan, Miles Vich, Frank Visser, Jenny Wade, Roger Walsh, Michael Washburn, John Whitmont, Auguste Wildschmidt, Bryan Wittine, Benjamin Wolman, Robert Wuthhow, Michael Zimmerman и др.

13. Хорошие введения к идеям большинства теоретиков, упоминаемых в этом разделе можно найти в работе: Jane Loevinger, Ego Development, а также в соответствующих статьях для сборника: Commons et al., Adult Development, vol. 1–2, см. также Commons et al. Beyond Formal Operations; Miller and Cook-Greuter, Transcendence and Mature Thought in Adulthood; Alexander and Langer, Higher Stages of Human Development.

14. См. обсуждение этой темы в The Eye of Spirit.

15. См. Loevinger, Ego Development; Commons et al., Adult Development, vols. 1–2; Commons et al., Beyond Formal Operations; Miller and Cook-Greuter, Transcendence and Mature Thought in Adulthood; Alexander and Langer, Higher Stages of Human Development; Wilber, The Eye of Spirit.

16. D. Shaffer, Social and Personality Development (1994), pp. 423-24, 435. Это не означает, что мужчины и женщины не имеют характерных «разных подходов» к различным жизненным ситуациям. Суть в том, что такие исследователи, как Дебора Таннен (Tannen) приходят к выводу, что мужчины и женщины, как правило, ведут себя по-разному во многих обстоятельствах. Я резюмировал эти исследования следующим образом: у мужчин трансляция, как правило, осуществляется с акцентом на действии, а у женщин — с акцентом на общности; у мужчин трансформация, как правило, происходит с акцентом на Эрос, а у женщин — с акцентом на Агапе (см. Sex, Ecology, Spirituality, 2nd ed.). Но я также подчеркиваю тот факт, что базовые структуры Великого Гнезда, и различные этапы самоосознания, сами по себе, нейтральны по отношению к полу — и вышеупомянутые исследования подтверждают это предположение. То, что мужчины и женщины могут преодолевать базовые волны Великой Холархии различными способами, ничуть не меняет того факта, что они сталкиваются с одними и теми же волнами.

17. Shaffer, Social and Personality Development, pp. 417-18.

18. J. Vasudev, «Ahimsa, Justice, and Unity of Life», in M. Miller and S. Cook-Greuter, Transcendence and Mature Thought in Adulthood (1994), p. 241. Это не значит, что модель Кольберга охватывает все важные моральные проблемы в различных культурах; это лишь значит, что она доказала свою универсальность в отношении тех уровней, которые она описывает. В морали существует многое помимо моральных суждений — в том числе моральные аффекты и мотивации — на которые модель Кольберга не распространяется (и не ставила такой задачи).

19. Хотя из личных разговоров с Доном Беком (Beck) мне из вестно, что он с большой симпатией относится к представлениям о надличностных состояниях и структурах.

20. Don Beck, личное сообщение. См. прим. 4.22.

21. Большая часть последующих описаний состоит из прямых цитат или парафразов из различных публикаций Грейвза, Бека, а также Бека и Коуэна. См. С. Graves. Human Nature Prepares for a Momentous Leap. The Futurist, April 1974; С Graves. Summary Statement; Beck and Cowan, Spiral Dynamics; Don Beck, неофициально распространяемые статьи и личные сообщения.

22. Дженни Уэйд (Wade) тщательно изучавшая работы Грейвза, считает, что оранжевый (достижения) и зеленый (принадлежность) представляют собой не два разных уровня, а два разных варианта выбора, предлагаемых синему (конформистскому), и поэтому и оранжевый, и зеленый могут продвигаться прямо ко второму порядку (аутентичному). С точки зрения этой концепции, данную книгу можно рассматривать как приглашение и оранжевому и зеленому принять перспективы второго порядка.

В то же время, Спиральная динамика — и исследования психологии развития в целом — показывают, что многие философские споры в действительности определяются не уровнем лучших объективных доводов, а субъективным уровнем спорящих. Никакое количество оранжевых научных доказательств не убедит сторонников синих мифических парадигм; никакое количество зеленого связывания не произведет впечатления на оранжевую агрессивность; никакое количество бирюзовой холархии не вытеснит зеленую враждебность — если только индивид не готов к дальнейшему развитию в динамической спирали эволюции сознания. Вот почему такие «межуровневые» споры разрешаются крайне редко, и все участвующие в них стороны обычно чувствуют, что их никто не услышал и не оценил. Это также побуждает мыслителей второго порядка изыскивать способы двигать спираль, мягко или путем стратегического потрясения.

Когда в тексте я говорю, что зеленое зачастую боролось, чтобы не допустить возникновения мышления второго порядка, я, разумеется, имею в виду, что все матрицы первого порядка сопротивляются возникновению сознания второго круга. Научный материализм (оранжевый) проявляет агрессивный редукционизм по отношению к построениям второго порядка, пытаясь сводить все внутренние этапы к объективным нейронным событиям. Мифический фундаментализм (синий) зачастую бывает оскорблен тем, что он считает попытками расшатать его заданный Порядок. Эгоцентризм (красный) вообще игнорирует второй порядок, а магическое (багровое) напускает на него порчу.

Зеленый уровень обвиняет сознание второго круга в авторитаризме, жесткой иерархичности, патриархальности, маргинализации, дискриминации и проч. и проч. Другими словами, он берет плюралистическую критику, которую он разрабатывал и правильно применял к позициям предшествующих уровней (особенно синего и оранжевого, которые нередко виновны во всех грехах, приписываемых себе зеленым), а затем неверно и необоснованно направляет эту критику против пост-зеленых построений, где, как можно показать, она, быть может, диктуется благими намерениями, но проходит мимо цели (она, как правило, искажает желтые и бирюзовые построения, на что быстро указывают исследователи второго порядка).

Зеленый уровень доминировал в области культурологических исследований в течение последних трех десятилетий. С одной стороны, зеленый плюралистический релятивизм заметно расширил сферу культурологических исследований, включив в нее многие ранее маргинализированные народы, идеи и повествования. Он проявил чуткость и заботу в своих попытках исправить социальный дисбаланс и избежать практик исключения. Ему принадлежат основные инициативы в области прав человека и охраны окружающей среды. Он выступил с резкой и зачастую убедительной критикой философских и метафизических систем, социальных практик и научных парадигм оранжевых и синих матриц памяти, для которых характерны исключающий, патриархальный, сексист-ский и колониальный уклон.

С другой стороны, поскольку эта критика оказалась эффективной против уровней, предшествующих зеленому, зеленый попытался применить ее и против всех пост-зеленых этапов, и это привело к самым печальным результатам. В пылу благородной борьбы против жестких социальных иерархий синего уровня, зеленый подверг осуждению и все холархии второго порядка — что сделало очень трудным и, нередко, невозможным, его дальнейшее движение вперед к более холистическим, интегрально-аперспективным конструкциям.

В большинстве таблиц саморазвития вы можете видеть движение от мифического абсолютизма и рационального формализма (синий и оранжевый) через этапы плюрализма и релятивизма (зеленый) к этапам интегрализма и холизма (желтый и бирюзовый). Зеленая матрица, эффективно подвергая сомнению абсолютизм синего и оранжевого, затем ошибочно считала все универсалии и холархии принадлежащими к тому же порядку, и это часто накрепко замыкало ее в мышлении первого порядка.

И все же, как показывает Спиральная динамика, именно из здоровых рядов зеленого уровня возникает второй порядок, и потому большая часть замечаний, а иногда и полемических уколов в моих последних работах касалась зеленого уровня, в попытке побудить его более широко взглянуть на свои собственные предпосылки. Эти тычки, как правило, не вызывали ко мне симпатии у сторонников зеленого уровня, но они оживили нашу беседу, чего неоднократно не удавалось добиться с помощью вежливости. (Мои первые двенадцать книг на протяжении более чем двадцати лет были неизменно вежливыми и не содержали ни одной полемической фразы в адрес упомянутых теоретиков; моя тринадцатая книга (Sex, Ecology, Spirituality) была полемической — как сказала бы Мисс Пигги из Маппет Шоу, «Я старался быть вежливым».). Время покажет, помог ли мне полемический тон или навредил (см. Введение к CW7). Однако то, что я хотел сказать, достаточно просто: чтобы совершить прыжок в гиперпространство мышления второго порядка, представители зеленой матрицы могли бы обратить внимание на следующее: (1) В соответствии с зеленым плюрализмом, все системы привязаны к контекстам, и потому, если проводить эту программу в полной мере, следует признать, что все реля-тивизмы и плюрализмы также привязаны к контекстам: у них самих есть более широкие и глубокие контексты, связывающие их воедино в еще более крупные системы — следовательно, необходимо признать эти более крупные системы и затем начать обрисовывать связывающие их все универсальные-интегральные контексты. (2) Системы эволюционируют в пространстве и времени; следовательно, необходимо прослеживать это эволюционное развитие. (3) Единственный способ это сделать состоит в признании иерархий наряду с гетерархиями (а это приводит к холархиям). Как только это происходит, важные достижения зеленого уровня могут быть восприняты и включены в продолжающийся процесс развертывания эволюции сознания. Зеленый уровень не теряется и не отрицается — он включается в большее целое и тем самым обогащается.

Что касается Спиральной динамики, мои незначительные критические замечания состоят в том, что она в недостаточной степени охватывает состояния сознания и высшие надличностные структуры сознания; и что она представляет собой пример модели фазы-2, и недостаточно приближена к модели фазы-3 (см. прим. 9.15). То есть, она обращает мало внимания на эмпирически подтвержденный факт того, что различные линии развития могут одновременно находиться на разных уровнях: индивид не только может в одних условиях использовать красную матрицу, а в других — оранжевую, но может в одних и тех же условиях быть на оранжевом уровне когнитивного развития и на красном уровне морального развития. И наконец, Спиральная динамика недостаточно четко различает устойчивые и преходящие состояния (см. Введение к CW7). Судя по личным разговорам, мне кажется, что Бек готов учесть все эти соображения.

Кроме того, Бек идет к тому, чтобы включить в модель Спиральной динамики все четыре сектора, что, как он полагает, поможет ему более четко разграничивать то, что он называет здоровыми и нездоровыми вариантами матриц (понятие четырех секторов вводится во второй части данной книги). Бек пишет, что «Сектора помогают дифференцировать положительные и отрицательны варианты матриц (мемов). Они также графически показывают, почему так много инициатив изменения обречены на неудачу. Дети, взятые из криминальной среды и помещенные в обогащающую учебную программу, способствующую внутреннему развитию, часто делаются хуже, когда их затем возвращают в те же сектора „Мы“ и „оно“, которые действуют отравляюще на их новый уровень развития. Сектора обеспечивают недостающий элемент в создании здоровых систем».

Еще один пример здоровых/нездоровых матриц — это теория систем, которая использует желтую/бирюзовую матрицу и часто оказывается в плену флатландии, где она признает только внешние системы, описываемые на языке «оно», и не признает внутренние этапы, описываемые на языке «я» и «мы» (см. главы 5, 6 и 7). Таким образом, сама по себе теория систем представляет собой частичное, ограниченное, плоскостное выражение мышления второго порядка (и потому некоторые из примеров мышления второго порядка, приведенные в книге Spiral Dynamics, на самом деле, представляют собой нездоровые или не-полностью-завершенные матрицы). Я считаю, что Бек согласен с этой точкой зрения и что это будет отражено в его следующих работах. (Относительно трех последних десятилетий культурологических исследований, проводившихся под эгидой зеленого плюрализма, см. Wilber, Boomeritis и Введение к CW7.)

Суть всего этого состоит в том, что каждая матрица — каждый уровень сознания и волна бытия — представляет собой, в своей здоровой форме, абсолютно необходимый и желательный элемент общей спирали, общего спектра сознания. Даже если бы все общества земли полностью вышли на бирюзовый уровень, все равно каждый ребенок, рожденный в этих обществах, начинает свое развитие с первого, бежевого уровня — с сенсомоторных инстинктов и восприятий, и должен расти и эволюционировать через пурпурный магический уровень, красный и синий мифический уровни, оранжевый рационализм, зеленую сетевую логику, и далее к желтому и бирюзовому зрительно-логическому уровню. Все эти волны имеют свои важные задачи и функции, все они усваиваются и включаются в последующие волны; и ни одной из них нельзя пренебречь без тяжких последствий для личности и общества. Первостепенной установкой является здоровье всей спирали, а не предпочтительное лечение какого-то одного уровня. Здесь нет никаких сомнений: чем выше передний край и чем выше управляющий орган, тем лучше — но только потому что сознание второго порядка может думать о здоровье всей спирали.

23. См. Riso and Hudson, The Wisdom of the Enneagram; H. Palmer, The Enneagram. Когда в главе 8 мы перейдем к обсуждению субличностей, мы будем иметь в виду, что субличности могут быть любого типа и находиться на любых базовых уровнях: истинно плюралистическое сообщество самостей! — и тем не менее все они управляются непосредственной самостью, которая обеспечивает единство опыта для продолжающегося потока сознания, хотя он иногда и прерывается.

Глава 5. Что такое современность?

1. См. дальнейшее обсуждение этой темы в The Marriage of Sense and Soul.

2. Относительно четырех секторов: в их числе нет ничего магического. Четыре сектора — это просто результаты некоторых простейших разграничений, которые, судя по всему, проводит реальность: внутреннее/внешнее и единственное/множественное. Но существует множество, возможно, даже бесконечное множество других измерений, которые также важны. Единственная причина, по которой люди сочли схему четырех секторов такой полезной, состоит в том, что флатландия не принимает во внимание даже эти простые разграничения, и потому, по сравнению с миром одномерного человека, четыре сектора, несомненно, выглядят сложными.

Четыре сектора (или попросту Большая Тройка) — это реалии, которые встроены даже в повседневный язык, который признает точки зрения первого лица (я), второго лица (мы) и третьего лица (оно), и именно поэтому, например, люди от природы способны легко понимать различие между искусством, моралью и наукой — и необходимость включать их все в любой сбалансированный подход к миру.

Глава 6. Объединение до-современного и современного

1. См. более подробное обсуждение этой темы во Введении к CW4.

2. Относительно концепции великого взаимосвязанного порядка см. Taylor, Sources of the Self, см. также обсуждение веры Просвещения в системное представление о реальности в Lovejoy, The Great Chain of Being; см. обсуждение теории систем, тонкого редукционизма и их укоренённости в парадигме Просвещения в Sex, Ecology, Spirituality, 2nd ed. (CW6).

3. Относительно недостатка плюрализма и контекстуализма в эпоху до-современности см. главу 13; см. также дальнейшее обсуждение этой темы во Введении к CW4 и Wilber Boomeritis.

Глава 7. Некоторые выдающиеся первопроходцы современности

1. На рисунке 8 я показал только несколько основных волн в Верхнем-Левом секторе, но суть в том, что можно выявить взаимоограничивающие влияния всех уровней во всех четырех секторах, тем самым придя к более интегральной, всеобъемлющей модели. См. главу 14.

Очень конкретные примеры уровней искусства, морали и науки — от тела к уму, душе и духу — можно найти в The Marriage of Sense and Soul, гл. 14.

2. Относительно корреляций состояний/структур сознания и состояний/структур организма-мозга см., напр., Wade, Changes of Mind; Austin, Zen and the Brain; Alexander and Langer, Higher States of Human Development, Valerie Hunt, Infinite Mind; David Chambers, The Conscious Mind; Laughlin et al., Brain, Symbol, and Experience. См. также прим. 14.1 и 14.17. Заметьте, что согласно Рамана Махарши, даже полная духовная Само-Реализация имеет физический вибрационный коррелят в правой стороне груди (то есть, любое событие Левой Стороны, сколь бы возвышенным и трансцендентным оно ни было, имеет Правосторонний коррелят).

Что касается традиционной проблемы разум-тело, то она более полно рассматривается в главе 14. А пока что можно сделать несколько замечаний об этой проблеме в связи с рисунком 8. Сферы Левой Стороны примерно соответствуют «разуму», а сферы Правой Стороны — «телу». Эти сферы, в конечном счете, недвойственны, но эта недвойственность может постигаться только в ходе развития от каузального к недвойственному, на каковом этапе проблема разум-тело не решается, а снимается, представая как продукт незнания, неведения или непробужденности. За исключением этого, проблема разум-тело не имеет удовлетворительного решения (см. The Eye of Spirit, гл. 3; см. также A Brief History of Everything). Эта недвойственная точка зрения не является разновидностью философского монизма, поскольку недвойственность постигается только в сверхментальных, надфилософских сферах, и не может быть переведена в принадлежащие к более низкому уровню умственные концепции, не вызвав антиномий и противоречий (см. Eye to Eye, гл. 1 and 2). Существует только указующее, а не описательное раскрытие недвойственности (см. The Eye of Spirit, гл. 3, а также Sex, Ecology, Spirituality, 2nd ed.).

За исключением недвойственных постижений, в относительном смысле можно сказать, что все четыре сектора «тетра-взаимодействуют» — они являются взаимно возникающими и взаимно определяющими. Не только индивидуальный ум и сознание (В-Л) взаимодействует с индивидуальным телом-мозгом-организмом (В-П), но оба они взаимно и в равной степени взаимодействуют с коллективным умом культуры (Н-Л) и коллективным телом социума (Н-П).

Таким образом, это воззрение не является ни монизмом, ни дуализмом. Это не монизм, поскольку не утверждается, что разум и тело представляют собой два аспекта лежащей в их основе реальности, поскольку эта Реальность, в своей бесформенности, не имеет никаких аспектов (она пуста (шунья) от всех понятий). Это не психофизическая тождественность, поскольку эти аспекты, тем не менее, обладают относительно реальными и несводимыми различиями. Это и не традиционный интеракционизм, поскольку сектора, будучи относительно реальными, все же принадлежат к миру иллюзии, и поэтому последнее слово остается вовсе не за интеракционизмом.

К преобладающим в наше время вариантам «решения» проблемы разум-тело относятся различные типы материализма, функционализма, коннекционизма, и аутопоэтических теорий, которые представляют собой разновидности тонкого редукционизма (сводящего события Левой Стороны к динамическим системам Правой Стороны). То, что многие из них являются холистическими, иерархическими, коннекционистскими и эмерджент-ными, просто маскирует тот факт, что они по-прежнему основываются на внешнем, а не на внутреннем холизме (или их объединении). Это справедливо даже когда они называют себя «нередукционистским материализмом» — они имеют в виду грубый, а не тонкий редукционизм. Этой тенденции к тонкому редукционизму (своего рода «похмелью» флатландии современности) можно противопоставить простое напоминание о «тетра-интеракцио-низме». См. Wilber. An Integral Theory of Consciousness. Journal of Consciousness Studies, vol. 4, no. 1, 1997 (CW7); Sex, Ecology, Spirituality, 2nd ed. (CW6), chapter 14, note 14; см. также главу 14 данной книги.

3. См. более подробное обсуждение этой темы в книге A Brief History of Everything.

4. См. Wilber & Walsh, in Velmans, Investigating Phenomenal Consciousness.

5. J. Broughton et al., (eds.), The Cognitive Developmental Psychology of James Mark Baldwin, p. 31.

6. Там же, с. 32.

7. Там же, с. 36.

8. Там же, с. 40.

9. Там же, с. 280–281.

10. Там же, с. 277.

11. Там же, с. 296.

12. Шестой этап Кольберга представляет собой идеальный предел, а не действительный этап развития. Имеющиеся данные относятся к его пяти этапам, которые в настоящее время считаются универсальными, межкультурными и нерелятивистскими. См. главу 4 данной книги, раздел «Возражения».

13. См. Wallwork, The Cognitive Developmental Psychology of James Mark Baldwin, p. 335.

14. «Сознание единства» Болдуина представляет собой единство грубой реальности, или природного мистицизма (психический уровень). Оно не признает архетипический мистицизм, тонкое сознание, осознанные сновидения, или савикальпа самадхи (все формы божественного или тонкого мистицизма); оно также не признает бесформенное сознание (каузальный уровень), и поэтому не достигает чистой недвойственности (которая представляет собой единство формы и пустоты). Единство с природой, если оно не признает состояние бесформенного прекращения, представляет собой единство психического уровня, грубое космическое сознание, или природный мистицизм. Тем не менее, это подлинный и глубокий надличностный опыт.

Один из простейших способов установить, относится ли «опыт единения» к грубой сфере (природный мистицизм), тонкой сфере (божественный мистицизм), каузальной сфере (бесформенный мистицизм), или к подлинно недвойственному сознанию (единство форм всех сфер с чистой бесформенностью), состоит в том, чтобы отметить природу сознания в сновидениях и сне без сновидений. Если автор говорит о единстве сознания в состоянии бодрствования, это обычно природный мистицизм грубой сферы. Если единство сознания продолжается в состоянии сновидения — если автор говорит о прозрачном сновидении, как единстве с внутренним светом, наряду с грубой внешней природой — то это обычно божественный мистицизм тонкой сферы. Если это сознание продолжается в состоянии сна без сновидений — так что автор постигает Самость, которая полностью присутствует во всех трех состояниях бодрствования, сновидений и сна без сновидений — то это обычно бесформенный мистицизм (турия) каузальной сферы. Если затем открывается, что эта Самость едина с формой во всех сферах — от грубой до тонкой и каузальной — то это чистое недвойственное сознание (турьятита). Многие представители природного мистицизма, экопсихологи и неоязычники считают единство с природой в состоянии бодрствования, относящееся к грубой сфере, высшей достижимой формой единства, но это, по существу, первый из четырех главных видов самадхи, или мистического единства. Поэтому «глубинную самость» экопсихологии не следует путать с Подлинной Самостью Дзен, Ати Дзогчена, Брахманом-Атманом веданты и т. д. Кроме того, эти разграничения помогают нам определить место таких философов как Хайдеггер и Фуко, которые оба говорили о мистических переживаниях единения с природой. Нередко это были глубокие и подлинные переживания единства грубой сферы (нирманакайя), но, опять же, их не следует путать с дзен или ведантой, ибо последние достигают каузальной бесформенности (дхармакайя, нирвикальпа самадхи, джняна самадхи и т. д.), а затем чистого недвойственного единства (свабхавикайя, туриятита) с любой и всеми сферами, от грубой до тонкой и каузальной. Многие путают нирманакайю со свабхавикайей, игнорируя главные сферы внутреннего развития, которые находятся между ними (напр., самбхогакайя и дхармакайя).

15. Удачное обобщение идеи Болдуина см. в: Broughton and Freeman-Moir, The Cognitive Developmental Psychology of James Mark Baldwin, p. 331.

16. См. Habermas, The Theory of Communicative Action; Rehg, Insight and Solidarity; Outhwhaite, Habermas. См. критические замечания Хабермаса относительно экстремального постмодернизма в The Philosophical Discourse of Modernity.

17. Йога Ауробиндо называется «интегральной йогой», поэтому его психологическая система справедливо называется «интегральной психологией йоги». См., например, Dr. Reddy, Integral Yoga Psychology и Dr. Vrinte, The Concept of Personality in Sri Aurobindo's Intehral Yoga Psychology and Maslow's Humanistic/Transpersonal Psychology.

Глава 8. Археология духа

1. Как указано в тексте, состояния очень важны, но чтобы вносить вклад в развитие, они должны становиться структурами/характеристиками. Сферы тоже очень важны, но их нельзя не критически понимать как онтологически независимые реалии; скорее, они представляют собой совместные порождения воспринимающих самостей (см. прим. 8.2). Таким образом, простейшее обобщение состоит в том, что в процессе индивидуального развития задействованы волны, потоки и самость; это отнюдь не означает отрицания важности всех прочих факторов, от состояний до планов бытия и многочисленных иерархических процессов и структур.

2. По моему мнению, базовые структуры Великого Гнезда — это одновременно уровни бытия и познания, онтология и эпистемология. По причинам, обсуждаемым в тексте (а именно, из-за того что современность отвергала большую часть онтологии и допускала только эпистемологию), я обычно обозначаю базовые структуры как «базовые структуры сознания» (или базовые уровни сознания); но мы не должны забывать об их онтологическом статусе. Вечная философия, как правило, называет первые уровнями сознания (или уровнями самости), а последние — как сферы или планы бытия (или уровни реальности), но при этом ей присуще понимание того, что они неразрывно связаны друг с другом (см. прим. 1.3). Таким образом, как указал Хьюстон Смит (см. Forgotten Truth), телесный уровень сознания соответствует земной сфере или плану бытия; ментальный уровень соответствует промежуточной сфере или плану бытия, душевный уровень соответствует небесной сфере или плану бытия, а духовный уровень соответствует бесконечному плану бытия (см. таблицу 2а). Поскольку это коррелирующие друг с другом структуры (уровни сознания и планы бытия), я объединяю их в понятии базовых структур или базовых уровней Великого Гнезда.

Однако иногда между ними полезно проводить различие, поскольку данный уровень самости может переживать другой уровень или план бытия. Я часто проводил это различие при анализе модусов познания (см. Eye to Eye, гл. 2 и 6; A Sociable God, гл. 8) и я буду делать это в тексте при обсуждении модусов искусства. Кроме того, в онтогенезе структуры развиваются, а планы бытия — нет (самость развиваются через уже данные планы или уровни реальности); тем не менее, в Космической инволюции и эволюции/филогенезе, планы/сферы также развиваются, или разворачиваются из Источника и сворачиваются в Источник (поэтому мы не можем сказать, что планы не развиваются: они инво-люционируют и эволюционируют из Духа; см. прим. 1.5 относительно со-эволюции планов реальности). Однако данный уровень самости, как правило, может в той или иной степени взаимодействовать с различными уровнями реальности, и потому нам нужно сохранить их (структуры и сферы) в качестве независимых переменных.

Так, например — как я указывал в Eye to Eye — сознание может обратить свое внимание на материальный план (используя эпистемологическое око плоти), на промежуточный план (используя эпистемологическое око ума), или на небесный план (используя эпистемологическое око созерцания). Материальный, промежуточный и небесный планы суть онтологические уровни; в Eye to Eye я обозначаю их терминами сенсибилиа, интеллигибилиа и трансценделиа соответственно (т. е. объекты, существующие на этих планах реальности). Око плоти, ума и созерцания суть эпистемологические уровни, соотнесенные с онтологическими планами сенсибилиа, интеллигибилиа и трансценделиа. (Конечно, это всего лишь упрощенная трехуровневая версия Великого Гнезда; если бы мы использовали пять уровней, то с ними соотносились бы пять планов бытия и пять уровней сознания, и так далее. Поскольку в моей модели я часто использую от семи до девяти общих уровней сознания, им так же соответствуют от семи до девяти сфер или планов бытия.)

Но обратите внимание: то же самое можно выразить, используя только уровни сознания (поскольку бытие и познание — это две стороны одних и тех же уровней). Можно говорить, что ум способен исследовать промежуточную сферу, или просто говорить, что ум способен исследовать другие умы. Можно сказать, что ум способен исследовать небесную сферу, либо просто сказать, что ум способен исследовать тонкий уровень. Это, по существу, одно и то же, коль скоро вы понимаете, что любой данный уровень самости (или сознания) может обращать свое внимание на любой уровень бытия (или план реальности). Другими словами, эти две независимые шкалы можно сформулировать как «уровень сознания, исследующего планы бытия», либо как «уровень сознания, исследующего другие уровни сознания», коль скоро мы понимаем соответствующие корреляции.

Я чаще использую последнюю формулировку — просто потому, что, как я говорил, она избегает онтологических спекуляций, которые современность воспринимает столь скептически. Философия до-современности была безоговорочно метафизической (т. е., она предполагала несомненное онтологическое существование различных планов, уровней и сфер трансцендентальной реальности); тогда как философия современности была по преимуществу критической (т. е., она исследовала структуры субъекта мышления и ставила под сомнение онтологический статус объектов мышления), и таким образом, привнесла в этот вопрос столь нужное критическое отношение (даже хотя порой она была излишне усердна в своем критическом рвении и вычеркивала все объекты познания, кроме сенсомоторных).

Главный недостаток вечных традиций (и исключительно метафизических подходов) заключается в том, что они, как правило, обсуждают онтологические уровни (планы или оси) как нечто заранее данное и независимое от того, кто воспринимает эти сферы, и, таким образом, упускают из виду значительное количество современных и постсовременных исследований, показывающих, что на восприятие во всех сферах оказывают глубокое формирующее влияние культурный фон и социальные структуры (например, вечная философия недостаточно разграничивала четыре сектора). По этим причинам крайне проблематично просто говорить о «планах бытия» как совершенно независимых онтологических реальностях — и потому я стараюсь в большей степени акцентировать эпистемологические аспекты, чем просто онтологические.

Из-за этого некоторые критики заявляют, что я полностью игнорирую планы бытия, но это совершенно неверно. Как мы только что видели, я часто явным образом упоминаю планы как «области» или «сферы», и я обозначил феномены, существующие на трех основных планах бытия (земной, промежуточный, небесный) как сенсибилии, интеллигибилии и трансценделии (я также называю их психо/биосферой, ноосферой и теосферой, хотя, опять-таки, эти сферы можно подразделить по меньшей мере на двенадцать уровней). Верно, что я обычно сосредоточиваюсь на структурах/уровнях сознания, но я сохраняю эти две независимые шкалы, говоря, что один уровень может взаимодействовать с другими уровнями. Так, например, на диаграммах в гл. 6 книги Eye to Eye и в гл. 8 книги A Sociable God (где описываются пять основных модусов познания: сенсорный, эмпирико-аналитический, историко-герменевтический, мандалический и духовный), слева перечислены структуры/уровни сознания, а справа — структуры/уровни бытия (или планы/сферы реальности), так что эти две шкалы четко различаются. Я делаю то же самое в тексте этой книги при обсуждении модусов искусства.

В сочетании с пониманием состояний сознания, понятия уровней сознания и планов реальности дает нам трехмерную модель (т. е. три независимых шкалы). Я использую эту модель со времени написания книги A Sociable God (1983). Недавно Алан Комбс (Combs) предложил сходную модель, которая весьма привлекательна, но, на мой взгляд, не лишена и некоторых фундаментальных проблем. См. прим. 12.12.

Чаще всего, когда нет необходимости дифференцировать уровни сознания и планы бытия, я стараюсь использовать термины, которые охватывают и то, и другое (напр., тело, ум, душа, дух), и подразумеваю, что базовые структуры или базовые уровни также относятся и к сознанию, и к бытию, чтобы, таким образом, избежать сложных дискуссий, подобных этой. Когда же важно проводить между ними различие, я обычно называю планы бытия «областями» или «сферами», хотя в каждом случае это зависит от контекста. См. прим. 1.3, 1.5, 1.9, 1.10, 8.1, 8.39, 12.12.

3. Alexander et al., Higher States of Human Development, p. 160.

4. Вопрос, с которым сталкивается любая модель развития, состоит в следующем: В какой мере необходимо освоить тот или иной уровень на любой линии развития (моральной, когнитивной, аффективной, потребностей), прежде чем станет возможно перейти на следующий, более высокий уровень, данной линии развития? Результаты исследований позволяют предположить, что необходимо достижение общей компетенции на каждой основной волне в потоке, чтобы возникла следующая волна. Я показал это в рисунке 14. Девять базовых волн изображены как поперечное сечение девяти концентрических кругов. Это не «ступеньки лестницы» — рис. 14 представляет собой просто поперечный срез концентрических кругов Великого Гнезда (рис. 1), изображающих холархические волны, через которые относительно независимо друг от друга проходят различные потоки развития (эти холархические волны или уровни являются вертикальными осями психограммы (рис. 2)). Другими словами, на рисунке 14 представлены базовые уровни различных линий развития (моральной, когнитивной, аффективной, потребностей); эти уровни охватывают весь спектр от тела до ума, души и духа. Поскольку различные линии могут развиваться относительно независимо, общее развитие не имеет никакой линейной последовательности. Но вопрос здесь в том, какую часть этапа/уровня на любой отдельно взятой линии развития необходимо пройти, чтобы мог устойчиво возникнуть следующий этап/уровень этой линии?

Используя в качестве примера зрительно-логический уровень, я нарисовал четыре субфазы — а, b, с, d. Субфазы а и b здесь соответствуют достижению базовой компетенции в зрительно-логическом мышлении: способности воспринимать множественные точки зрения и демонстрировать какую-то разновидность постконвенционального, универсального, панорамного осознания. Эта базовая компетенция необходима для более высокого устойчивого развития. Субфазы с и d представляют собой специализированные крайние достижения зрительно-логического мышления, как, например, способность думать о системах систем и о системах систем систем (то, что Коммонс и Ричарде (Commons and Richards) называют «парадигматическим» и «межпарадигматическим» мышлением; см. таблицу 3а и прим. 9.19, 9.27). Они не являются необходимыми для более высокого развития. Вполне вероятно, что Будда и Христос прошли бы тесты на субфазы a и b (и обет бодхи-саттвы и золотое правило требуют множественности точек зрения), но они, возможно, не прошли бы тесты на способности с и d; безусловно, многие люди перешли на более высокие этапы развития без освоения этих сложных способностей думать о системах систем систем. Иными словами, субфазы a и b представляют собой постконвенциональное осознание и множественность перспектив, которые являются необходимыми компонентами (субхолонами) более высокого (надличностного и духовного) развития, чтобы надличностная сфера могла стать устойчивой реализацией, а не преходящим пиковым переживанием, тогда как субфазы c и d представляют собой специализированные и необязательные способности.

Эта диаграмма также показывает, что когда рис. 14 представляет сами базовые структуры, которые, по большей части, являются устойчивыми структурами, каждая волна продолжает существовать и может самостоятельно использоваться и развиваться без каких-либо ограничений. Индивид может расширять и оттачивать физические способности, эмоциональный ум, остроту интеллекта, зрительно-логические способности и так далее (т. е., индивид даже может развить субфазы с и d и еще более высокие субфазы в каждой из базовых волн).

С другой стороны, большинство линий развития представляют собой не устойчивые, а временные (переходные) структуры (см. прим. 1.7). Они по-прежнему следую правилу «трансцендировать и включить», поскольку каждый этап дает базовые способности, которые включаются в последующие этапы; но коль скоро этап сослужил свою службу, он не продолжает существовать в качестве самой по себе отдельной функции (т. е., индивид на моральном этапе 5 не может одновременно использовать моральном этап 1, тогда как человек, находящийся на зрительно-логическом уровне, в то же время, может использовать и использует все более низкие структуры, например сенсомоторную и эмоционально-сексуальную). Но здесь по-прежнему применимо то же общее правило развития: необходимо достижение общей компетенции на каждом этапе для того, чтобы мог устойчиво возникнуть следующий.

Во многих случаях эта компетенция необходима, но не достаточна для возникновения следующего этапа; то, почему именно возникают более высокие этапы, или наоборот, почему происходит остановка развития на какой-либо линии, до сих пор не вполне понятно, хотя на этот счет существует изобилие теорий. (Наиболее вероятной причиной является сочетание многих параметров: факторов индивидуальной конституции, индивидуального воспитания, индивидуальной внутренней предрасположенности, социальных институтов, обстоятельств жизни, возможной истории прошлой жизни, культурной среды, культурных ценностей, культурных поощрений или запретов, и т. д., то есть, факторов из всех четырех секторов). Что же касается того, какие аспекты базовой волны считать субфазами a, b, c, d и т. д., то в большинстве случаев это можно выяснить только путем эмпирического тестирования.

5. См. Transformations of Consciousness, гл. 1 (Jack Engler).

6. См. М. Epstein, Thoughts without a Thinker.

7. В своей книге The Atman Project я привожу следующие обозначения и датировки развития эго: раннее эго (4–7 л.), среднее эго (7-12 л.) и позднее эго (12–21 г.). Эти названия и датировки по-прежнему приемлемы, однако проблема состоит в том, что слово «эго» разные теоретики используют тысячей разных способов, вследствие чего ему очень трудно дать определение. Психологическая литература изобилует такими терминами, как «раннее ядро эго», «тело-эго», «импульсивное эго», «ментальное эго», «зрелое эго», «синтезирующее эго», «аналитическое эго» и так далее. Я обычно использую термин «эго» тремя разными способами, отражающими его общепринятое употребление в литературе: (1) эго в смысле самости, «яйности» на любом из этапов личностного (или фронтального) развития, от материального эго до тела-эго и рационального эго; (2) эго в более узком смысле личной самости, основывающейся на формально-рациональных-рефлексивных способностях, которую я также называю «зрелым эго»; (3) эго как ощущение отдельной самости или самозамкнутости вообще, от тела до ума и души. То, что в книге The Atman Project называлось ранним эго, я теперь также называю понятием себя (или концептуальной самостью; поворотный пункт В-3); среднее эго (поворотный пункт В-4) я также называю «персоной» или «самостью членства» (в книге The Atman Project термин «самость членства» обозначал самое начало социализации, но так как социализация не приобретает первостепенного значения вплоть до стадии ума правила/роли, то теперь я использую термин «самость членства» или «мифическое-членство» для обозначения ума правила/роли вообще, его мировоззрения и его самости поворотного пункта В-4: конформистской ролевой самости или «персоны»); а позднее эго (поворотный пункт В-5) я, как правило, называю зрелым эго. Все эти термины в тех смыслах, которыми я их теперь чаще всего наделяю, приведены в таблице 1а. Однако любой из этих терминов является приемлемым, коль скоро мы четко указываем, какой именно период развития мы имеем в виду, так что в каждом случае это должно зависеть от контекста.

8. Несколько теоретиков подвергли тому, что они называют «сокрушительной критикой», понятия кентавра и зрительной логики, а именно: «Мы сомневаемся в интегративной способности ра-ционально-эгоического этапа (поворотный пункт В-5), по крайней мере, в том виде, как это представляется Уилберу. Либо она не полностью интегрирует ментальное с физическим, и в этом случае нарушается эволюционная логика трансценденции и включения, либо она полностью интегрирует ментальное с физическим, и в этом случае этап кентавра (поворотный пункт В-6) оказывается излишним».

Эта критика основывается на философских абстракциях, а не на конкретных психологических исследованиях. Не существует просто «физического тела» и «ума», так что у вас есть только две возможности интегрировать их или не интегрировать. То, что эти критики называют «физическим телом», в действительности состоит примерно из полудюжины уровней (напр., ощущение, восприятие, экзоцепт, побуждение, эмоция), а то, что они называют «умом» — это тоже около полудюжины уровней (образ, символ, понятие, правило, формальный, зрительно-логический). Помимо них есть надрациональные, надличностные уровни (психический, тонкий, каузальный).

Если мы рассматриваем это более полное Великое Гнездо, а не упрощенные «тело» и «ум», такая проблема не возникает. Каждый из этих уровней, сам по себе, осуществляет значительную интеграцию — поскольку следует правилу «трансценденции и включения». Формально-рациональный уровень (интегративные способности которого были поставлены под сомнение вышеупомянутыми критиками) трансцендирует и включает в себя (интегрирует) множество конкретных операций, различных точек зрения, ролей, обратимых операций и взаимных воззрений и оценок— это чрезвычайно интегративная структура! Но сколь бы интегративной не была формальная структура, исследования показывают, что постформальное познание (т. е. зрительно-логическое мышлении, существование которого эти критики объявляют избыточным) обладает еще большим объединительным потенциалом. Постформальное мышление превосходит, но включает в себя (интегрирует) многочисленные формальные операции, системы мышления и метасистемные восприятия (см., напр., работы: Com-moms and Richards, Arlin, Fischer, Pascual-Leone, Sinnott). Существование формального и постформального уровней подтверждается множеством исследований. Но если ваши исследования развития ограничиваются только телом, умом и их интеграцией, то вы все это упустите.

Так же дело обстоит и самостью на каждом из этих этапов. Самость, отождествляющаяся с ролевым умом — это персона; самость, отождествляющаяся с формальным умом — это зрелое эго; самость, отождествляющаяся со зрительно-логическим — это кентавр. Как видно из таблиц 3а-в и 4а-в, существует огромное количество данных в пользу всех этих этапов когнитивного развития и 1 развития самости, но, опять же, если вы ограничиваете последовательность развития всего лишь телом, умом и их интеграцией, вы всего этого не заметите.

Затруднение, которое, судя по всему, испытывают эти критики, состоит в том, что как раз потому, что все эти этапы — за исключением случаев патологии — превосходят и включают в себя предыдущие этапы, каждый из этих этапов демонстрирует относительно большую способность к интеграции. Эта «интеграция», фактически представляет собой скользящую шкалу, потенциал которой увеличивается на каждом уровне. Но многие исследователи (Гебсер, Нейман, Джиллиген, Лёвинджер) также называют определенные этапы буквально «интегрированными» — как правило, они называют «интегрированным» высший уровень своей модели, не потому что более низкие уровни вовсе не интегрированы, а потому что высший уровень обладает наибольшей степенью интеграции (а более высокие уровни должны обладать еще большей, поскольку каждый представляет собой трансценденцию и включение, помимо случаев патологии).

Так, я часто использую предложенное Лёвинджер резюме высшего этапа развития в схеме Бротона (который коррелирует с кентавром): «И ум, и тело представляют собой переживания интегрированной самости». Критики посчитали, будто это означает, что на предыдущем этапе (рационально-эгоического) вообще отсутствует какая бы то ни было интеграция ума и тела — весьма странное предположение, если учесть, что на самом деле речь идет о том, что, согласно исследованиям Бротона, эго обладает сравнительно меньшей интегративной способностью, чем кентавр.

Разумеется, существуют ограничения интегративной способности каждого уровня, которые являются ограничениями самого этого уровня. В случае формально-рационального уровня, ограничения связаны с абстрактной природой формальных систем, которые тяготеют к самоизоляции от других сфер (даже хотя сами эти системы уже интегрировали огромное количество операций, по сравнению с предыдущим этапом). Как сообщают многие исследователи, эти ограничения сами трансцендируются с развитием зрительной логики; поскольку последняя начинает занимать плюралистическую, контекстуальную и релятивистскую позицию, может начать включать в себя области, которые еще не могла охватить формальная рациональность. И опять, на каждом этапе мы наблюдаем трансценденцию и включение. (Разумеется, за исключением патологии, которая и является патологией именно потому, что она не трансцендирует и включает, а отрицает и подавляет, фиксирует и останавливает.)

Наконец, некоторые критики заявляли, что в традиционном понимании Великой Цепи нет ничего, что бы соответствовало зрительной логике и кентавру. Напротив, как показано в таблицах, почти у всех искушенных теоретиков Великой Цепи было нечто, соответствующее зрительной логике или высшему разуму (творческий разум Плотина, высший или интегративный ум Ауробиндо, интегрально-аперспективное видение Гебсера и так далее). Поскольку самость может отождествляться с любым уровнем Великой Цепи, я просто называю самость этого уровня кентавром. Опять же, если использовать Великую Цепь во всей полноте, а не просто ее сокращенное пяти- или семиуровневое представление, это критическое замечание не возникает.

9. Обсуждение 1-2-3 процесса на каждом поворотном пункте (слияние/встраивание, дифференциация/разотождествление/дистанцирование/превосхождение, и интеграция/включение), см. Transformations of Consciousness, A Brief History of Everything, The Eye of Spirit.

10. См. Mahler, Kernberg, Blanck and Blanck, Kohut, Gedo, Masterson, Stone, Neumann. См. также прим. 8.11 и 8.13.

11. Как таковые, эти три общих уровня раннего саморазвития и патологии самости образуют только одну часть многофакторной этиологии. Это важная часть, но только часть сложной этиологии, которая включает в себя предрасположенности, конституциональные факторы, типы характера, преобладающие модусы функционирования, независимые защитные механизмы, межличностные отношения, влияние окружающей среды и другие факторы (см., напр., модель из пяти факторов в Stone, Abnormalities of Personality; Masterson and Klein, Disorders of the Self, Norcross and Goldfried, Handbook of Psychotherapy Integration). Кроме того, важны не только многофакторные подходы к Верхнему-Левому сектору; их необходимо интегрировать с факторами Верхнего Правого сектора (нейронные механизмы, нейромедиаторы, состояния биоэлектрической активности мозга, психофармакология и т. д.; см., напр., Michael and Moore, Developmental Neurobiology; Harris, Developmental Neuropsychiatry; см. прим. 14.17), а также с социальными и культурными факторами Нижнего Правого и Нижнего Левого секторов (напр., Broughton, Critical Theories of Psychological Development; Michael Cole, Cultural Psychology).

Как пишут Ленценвегер и Хаугаард (Lenzenweger and Haugaard) в своей книге Frontiers of Developmental Psychopathology (1996): «Хотя очень многие статьи в области психопатологии развития сосредоточиваются на взаимодействиях ребенок-родитель, подходах к воспитанию, неправильном воспитании и предположительных отрицательных последствиях всего этого (например, неполноценности в результате дурного обращения), предпринималось мало серьезных попыток интеграции генетических факторов, нейромедиаторных моделей и нейрофизиологических процессов, что пока остается сравнительной редкостью в работах по модальной психопатологии развития. Чтобы не быть неправильно понятыми, мы хотели бы подчеркнуть, что наблюдаем в психологии развития относительный перевес психосоциальных моделей патологического развития над более биологически ориентированными моделями — однако, мы совершенно откровенно полагаем, что наилучшими были бы модели, интегрирующие все эти уровни (курсив мой). Никто не оспаривает важность генетических факторов как в нормальном, так и в патологическом развитии (Rowe, 1994; Rutter, 1991), а существенное влияние нейробиологических факторов на темперамент (напр., Kegan, 1994), эмоции (Ekman & Davidson, 1994), личностное развитие (напр., Depue and Collins) и возникновение психопатологий (напр., Breslin and Weinberger, 1990; Cocarro & Murphy, 1990; Grace, 1991) является аксиомой — некоторые бы даже сказали доказанной. Содержательная интеграция мозга, эмоций, поведения и влияний окружающей среды представляет собой исключительно активную область исследований в различных областях психологии, особенно в когнитивной психологии и психологии личности. Короче говоря, психопатология развития не может позволить себе не обратить свое внимание на эти достижения и возникающие новые стратегии исследования» (стр. vi-vii). Ленценвегер и Хаугаард подчеркивают важность, по крайней мере, некоторых аспектов Верхнего Левого, Верхнего Правого и Нижнего Правого секторов, но они почти не касаются Нижнего Левого сектора и игнорируют все более высокие уровни во всех четырех секторах. И все же эта и другие подобные книги говорят об устойчивом росте интереса к интегральным исследованиям в психологии и терапии.

См. также великолепную книгу Handbook of Psychotherapy (ed. J. Norcoss and M. Goldried). Кроме того, в области подходов к различным видам интеграции психологии и терапии, разработанных за последние четыре десятилетия, я настойчиво рекомендую работы следующих авторов: R. Woody, Jerome Frank, A. Ryle, Carl Rogers, S. Appelbaum, Aron Beck, L. Birk, A. Freeman, M. R. Goldfried, A. Lazarus, Deane Shapiro, J. Marmor, Stanley Messer (см. его книгу Essential Psychotherapies, изданную совместно с A. Gurman), James Masterson, A. E. Bergin, J. Norcross, H. Arkowitz, John Gedo, V. Raimy, James Prochaska, J. Safran, H. H. Strupp, P. London, Paul Watchel, Abraham Maslow, а также любую из превосходных работ Michael Mahoney (например, Human Change Process).

12. Дэниэл Штерн, в частности, в книге The Interpersonal World of the Infant, утверждает, что термин «недифференцированный» не подходит для ранних этапов развития, поскольку даже на самых ранних этапах в осознании младенца все же наблюдаются определенные разграничения и различения. Тем не менее, на последующих этапах их становится еще больше, и по этой причине ранние этапы вполне правомерно называть относительно недифференцированными.

13. См. превосходное обсуждение защитных систем на первых четырех поворотных пунктах в George Vaillant, The Wisdom of the Ego (1993).

В таблице la ранние защитные системы (от В-1 до В-3) основаны, главным образом, на психоаналитической эго-психологии, психологии объектных отношений и психологии самости (напр., Anna Freud, Margaret Mahler, Otto Kernberg, D. Winnicott, W. Fairbairn, S. Arieti, Heinz Kohut, Blanck and Blanck, George Vaillant, M. H. Stone, J, Gedo, James Masterson). Промежуточные защитные системы (от В-4 до В-6) основаны на транзактном анализе, когнитивной терапии, теории атрибуции, ролевой терапии и символическом взаимодействии (напр., Е. Berne, A. Beck, George Kelly, Selman, Mead). Описания высших защитных систем (от В-7 до В-9) взяты из экзистенциальных и созерцательных традиций (напр., Jaspers, Boss, Biswanger, May, Bugental, Yalom; кундалини йога, кашмирский шиваизм, суфизм, Св. Иоанн Креста, викторианские мистики, рейнские мистики, Дзогчен, Аннутара Йога Тантра и т. д.). См. Transformations of Consciousness. См. также прим. 8.20.

14. «Ощущаемый смысл» Гендлина (Gendlin) — зона между телесными чувствами и умственными понятиями — это то, что Ариети (Arieti, The Intrapsychic Self) обозначает термином «эндоцепт» (одна из базовых волн, перечисленных в таблицах). Эндоцепты, как связующее звено между чувством-телом и мыслью-умом, открывают доступ к эмоциональной «тени». «Ощущаемый смысл» Гендлина часто путают с кентаврическим осознанием, тогда как он, по своей основе, является тифоническим (то есть, это дифференциация до-тело/ум, а не над-тело/ум).[49] На мой взгляд, это заблуждение основывается на недооценке когнитивной составляющей панорамного осознания зрительно-логического уровня. Осознание эндоцепта по определению является частью кентаврического осознания (которое трансцендирует и включает в себя все предшествующие структуры). Относительно места, которое эндоцептуальное чувствование занимает в психотерапии и медитации, см. One Taste (записи от 12 августа и 10 сентября). См. также прим. 8.34,8.35.

15. См. более полное обсуждение этой темы и критику ретро-романтической интерпретации Уошберном (Washburn) этой целительной спирали в: The Eye of Spirit (chapter 6). См. также One Taste (записи от 12 августа и 10 сентября). См. также прим. 8.34, 8.35.

16. См. прим. 8.13, 8.17, 8.20.

17. См. Transformations of Consciousness, A Brief History of Everything, The Eye of Spirit. Книга Джона Роуэна (John Rowan, The Transpersonal) представляет собой хорошее обсуждение патологий и терапий девяти поворотных пунктов развития, которое портит лишь иногда допускаемое смешение мифического и тонкого. Эта путаница основывается на до/над заблуждении (которое смешивает дорациональное и надрациональное, поскольку они оба являются нерациональными, или точно так же смешивает доформальное с постформальным, доконвенциональное с постконвенциональным, доличностное с надличностным и т. д.; см. Eye to Eye). Роуэн сам заметил эту путаницу и исправил ее в своих последующих публикациях, а также в новом послесловии к The Transpersonal, которое он прислал мне и которое я цитирую:

«Когда в 1991 году я кончил писать эту книгу, это была во многом новаторская попытка составить связный рассказ на основе чрезвычайно разнородных материалов. При этом я действительно слишком упростил один важный момент.

Это относится моему определению надличностного. В этой книге я последовательно отождествлял надличностное с Тонким уровнем, уровнем души. Я хотел совершенно ясно показать, что именно этап, следующий за Кентавром, является наиболее значимым для терапии и чаще всего используется психотерапевтами…

Ладно, это в принципе верно и вполне обоснованно. Что совершенно не обоснованно, так это предположение, что Каузальный и Недвойственный этапы в каком-то смысле не относятся к надличностному. Конечно же, они надличностные. Они — в такой же степени часть надличностного, как и Тонкое, и гораздо больше изучены и упоминаются в литературе по трансперсональной психологии…

С другой стороны, я полагаю, что был прав, акцентируя важность Тонкого. Оно в значительной мере недооценено и недостаточно представлено в трансперсональной литературе…

Однако здесь следует сделать одну важную оговорку. Люди, работающие с Тонким уровнем, как правило, весьма беспечно относятся к до/над заблуждению. Поскольку и доличностное, и надличностное насыщены образностью, можно слишком легко соскользнуть от одного к другому, не осознав этой перемены.

Джозеф Кэмпбелл, один из самых больших поборников Тонкого уровня и его важности, также является и одним из самых больших путаников в этой области, поскольку он постоянно смешивает этот постформальный уровень с до-формальным Мифическим уровнем, так что может показаться, будто он считает их одним и тем же…

Все это показывает, что если даже такой знающий и способный ученый, как Джозеф Кэмпбелл, может совершать подобную (до/над) ошибку, это еще легче сделать менее опытным людям. Я сделал это в своей книге, свалив в одну кучу практиков, работающих на мифическом уровне, и тех, кто действительно, по большей части, имеет дело с тонким уровнем. Это то, что я намерен исправить в будущем, и о чем я попытался здесь предупредить».

Дальнейшее обсуждение см. в прим. 8.25, 8.27, 9.16.

18. См., в частности, работы следующих авторов: George Kelly, Aron Beck, Albert Ellis. Транзактный анализ по-прежнему остается довольно эффективным методом коррекции некоторых сценарных патологий (см. Е. Berne, T. Harris).

19. См., в особенности, новаторские работы следующих авторов: Ludwig Biswanger, Megald Boss, Rollo May, Fritz Perls, Irvin Yalom, Charles Rogers.

20. В качестве хороших введений в трансперсональную психологию и терапию я могу порекомендовать следующие работы: Donald Moss (ed.), Humanistic and Transpersonal Psychology; Scottton et al., Textbook of Transpersonal Psychiatry and Psychology; Frances Vaughan, The Inward Arc and Shadows of the Sacred; Seymour Boorstein, Clinical Studies in Transpersonal Psychotherapy and Transpersonal Psychotherapy; Assagioli, Psychosynthesis; Grof, Adventures in Self Discovery; Tart, Transpersonal Psychologies and States of Consciousness; Washbum, The Ego and the Dynamic Ground and Transpersonal Psychology in Psychoanalytic Perspective, Zimmerman, Eclipse of the Self; Walsh and Shapiro, Beyond Health and Normality; Neumann, The Origins and History of Consciousness (см. Таблицу 4б); Chaudhuri, Integral Yoga; Epstein, Thoughts without a Thinker; Deikman,Awakening Earth; Ferucci, What We May Be; John Welwood; Adi Da, The Dawn Horse Testament; Wade, Changes of Mind; Grof and Grof, The Stormy Search for the Self, Jean Huston, The Possible Ниman; N. Schwartz-Salant and M. Stein (eds.), Archetypal Processes in Psychotherapy; Aurobindo, The Life Divine; Maslow, The Farther Reaches of Human Nature; John Rowan, The Transpersonal (см. прим. 8.17); Tony Schwartz, What Really Matters; Walsh and Vaughan, Paths beyond Ego; Wilber et al., Transformations of Consciousness; Almaas, Pearl beyond Price; J. Firman and A. Gila, The Primal Wound; Murphy, The Future of the Body; Murphy and Leonard, The Life We Are Given; Cornett, The Soul of Psychotherapy; Doherty, Soul Searching; Browning, Religious Thought and the Modern Psychologies; Shapiro and Astin, Control Therapy; Frager and Fadiman, Personality and Personal Growth.

21. Даже поведенческая терапия подкрепляет реакции, которые помогают людям переживать то, чего они избегали. Кстати, как показывает Ариети в своей работе The Intrapsychic Self классический бихевиоризм имеет дело, в основном, с эндоцептуальным уровнем понятийного мышления. Современный когнитивный бихевиоризм работает преимущественно с вербальным поведением поворотных пунктов В-4 и В-5. Другими словами, в интегральной теории хватает места для непреходящих догадок бихевиоризма, но не для его редукционизма. Наконец, когда я говорю, что осознание обладает целительным потенциалом, это включает в себя проработку; осознание должно быть устойчивым и всепроникающим; оно должно пронизывать проблему.

22. См. превосходную книгу: John Rowan, Subpersonalities; см. также Watkins and Watkins, Ego States. По моему мнению, каждая субличность существует как подсознательное или бессознательное «я», аспект непосредственной самости, который был отторгнут защитными системами сознания, но остается включенным в сознание, продолжающее с ним отождествляться (как со скрытым «я», обладающим своими желаниями, стремлениями, побуждениями и т. д.). Природа субличности в значительной степени определяется тем уровнем, на котором она была диссоциирована (архаическим, образным, мифическим и т. д.). Эти «маленькие субъекты» представляют собой все те скрытые аспекты самости, которые не были превращены в объекты — которые она не отбросила, с которыми не разотождествилась, от которых не дистанцировалась и не трансцендировала их, и потому они удерживают сознание на своей орбите.

Каждый раз, когда непосредственная самость отождествляется с какой-то базовой волной, самость существует внедренной в каче стве этой волны: сначала это материальная самость, затем либидозная/эмоциональная самость, затем концептуальная самость, затем ролевая самость, затем рефлексивная «я», затем интегрированная/подлинная самость, затем душевная самость, затем духовная самость, каждая из которых холархически трансцендирует и включает в себя предыдущие. Когда каждая «Я»-самость трансцендируется, она становится частью объективной «я»-самости (напр., чувствующее тело, которое было непосредственной самостью в поворотном пункте В-2, становится просто «моим телом» — частью периферической самости или «объективного я» — когда непосредственная самость переходит на следующий этап.

Диссоциированная субличность образуется, когда какие-либо аспекты «Я»-самости отторгаются, в то время как сознание все еще отождествлено с ними. Поэтому они становятся не бессознательными объектами, а бессознательными субъектами, со своими собственными моральными установками, мировоззрениями, потребностями и т. д. (которые определяются тем уровнем, на котором произошло отторжение субличности). На мой взгляд, это дает ключ к проведению различия между вытеснением и трансцендированием. Диссоциация (или вытеснение) происходит, когда непосредственное «Я» превращается в периферическое «Я»; тогда как трансцендирование (превосхождение) происходит, когда непосредственное «Я» превращается в периферическое «объективное я». При диссоциации субъективное отождествление/привязанность (или «яйность») сохраняется, но вытеснено (в качестве бессознательного субъекта); при трансценденции субъективное отождествление распадается, и бессознательный субъект становится осознаваемым объектом, который затем интегрируется (трансценденция и включение, а не диссоциация и вытеснение). Терапия направлена на превращение скрытых субъектов в осознаваемые объекты.

23. Субличности низших уровней, по большей части, бывают довербальными (архаическими, уроборическми, магическими (В-Л); ствол мозга, лимбическая система (В-П)); субличности средних уровней — вербальными (мифическими, ролевыми, формальными, постформальными (В-Л); новая кора (В-П)); субличности более высоких уровней имеют надвербальный характер (тонкие (В-Л); тета-состояния (В-П)). Каждая субличность вторгается в сознание по-разному: довербальные — в виде побуждений и неопределенных стремлений; вербальные — в виде озвученных или мысленных повествований; надвербальные — в виде озарений, высшего знания и трансцендентальных аффектов (от космического блаженства до космической агонии).

Диссоциированный компонент любого уровня сознания проходит путь от аспекта до комплекса и до полностью оформившейся субличности (по мере возрастания степени сложности). Это сходно с введенным С. Грофом понятием СКО (Систем Конденсированного Опыта). Любая субличность включает в себя один или более комплексов, которые сами могут наслаиваться друг на друга, идя от теперешнего уровня (скажем, В-5 или рационального) к более ранним (магическому, мифическому, архаическому), и даже к перинатальным матрицам (В-0) — некоторые сказали бы, еще дальше, к опыту прошлых жизней (как бы вы его ни понимали, в буквальном смысле или как филогенетическое наследие; см. более подробное описание этого наслоения комплексов в книге A Sociable God). Точно так же, некоторые субличности могут содержать в себе вновь возникающие качества, пытающиеся «сойти вниз» (из психической, тонкой, каузальной или недвойственной сферы).

24. О крайне спорной возможной роли В-0 в последующих патологиях, см. Grof, The Adventure of Self-Discovery.

25. Слово «архетип» имеет в литературе несколько разных значений, что вызывает большую путаницу. Я использую его как для обозначения мифических форм, так и, порой, для обозначения форм тонкой сферы. В своем исходном значении (как у Платона и Плотина), оно относилось к формам тонкой сферы (самым ранним формам в инволюции); однако юнгианцы начали использовать его для обозначения мифических форм (одних и самых ранних форм в эволюции), и эту путаницу невозможно искоренить. См. более полное обсуждение этой терминологической проблемы в Eye to Eye и The Eye of Spirit.

Как бы то ни было, большинство мифических архетипов — см., например, Jean Bolen, Goddesses in Everywoman и Gods in Everyman — представляют собой просто конкретно-операционные ролевые персоны; они относятся к доформальному, а не к постформальному. В них от природы нет ничего надличностного, и именно поэтому, вопреки многим утверждениям обратного, с этими мифическими ролями обычно работает терапия поворотного пункта В-4. Я считаю работу с архетипами весьма мощной формой терапии В-4 и часто ее рекомендую, но из нее сколько либо непосредственно или в обязательном порядке не следуют надличностные состояния или структуры сознания, хотя, удаляя патологии на этом уровне, она (как и любая хорошая терапия) может делать более высокое, надличностное развитие более вероятным. См. прим. 8.27,9.16.

Юнгианская терапия такого типа иногда может приводить к надличностному осознанию, просто потому, что в процессе объективации этих мифических ролей часто задействуется Свидетель, а постформальный Свидетель — в отличие от доформальных мифических ролей — разумеется, принадлежит к надличностной сфере. Лично я считаю, что Психосинтез Асаджиоли и Алмазный Подход Хамида Али (Hameed Ali) являются (как и практики медитации осознавания вроде Дзен и Випассаны) в этом отношении более эффективными, как и любая медитация осознания (випассана, дзен, и т. д.).

26. Подробное обсуждение смысла архетипов, от Платона до Юнга, см. в: Eye to Eye; Sex, Ecology, Spirituality, 2nd ed.; и The Eye of Spirit, особенно главу II, раздел «Точки Света», примечание 4.

27. Джозеф Кэмпбелл (The Portable Jung, p. xxii) дал прекрасное резюме общего юнгианского подхода: «Говоря вкратце, существенным достижением этой центральной работы в жизни Юнга было понимание, во-первых, того, что поскольку архетипы или нормы мифа являются общими для всего человеческого вида, они, по своей природе, выражают не местные социальные обстоятельства и не любой единичный опыт индивидов, а общие человеческие нужды, инстинкты и потенции (опять же, „общие“ или „коллективные“ не обязательно означает надличностные, как факт наличия у всех человеческих существ десяти пальцев на ногах вовсе не означает, что, ощущая свои пальцы ног, я переживаю надличностный опыт; мифические архетипы — это просто некоторые из глубинных характеристик позднего дооперационного и раннего конкретно-операционного ума, и потому они представляют собой базовые формы этих уровней, которые лишены содержания, но наделяются им конкретными культурами и индивидуумами); во-вторых, того, что в традиции любого конкретного народа местные обстоятельства служат источником образов, через которые архетипические темы выражаются в мифах данной культуры; в-третьих, того, что ее-ли образ жизни и мышления индивидуума настолько отклоняется от норм вида, что возникает патологическое состояние дисбаланса — невроз или психоз — то будут появляться сны и фантазии, аналогичные фрагментированным мифам; и в-четвертых, того, что подобные сновидения лучше всего интерпретировать не путем обращения назад, к вытесненным детским воспоминаниям (сведение к автобиографии) а путем внешнего сравнения с аналогичными мифическими формами (усиление мифологией), так что человек может видеть себя обезличенным в зеркале коллективного человеческого состояния». Иными словами, цель состоит в дифференциации (и интеграции) этих мифических форм и ролей. Многие юнгианцы прямо приравнивают эти доформальные мифические роли к постформальным тонким структурам, что, на мой взгляд, является печальным «до/над» заблуждением (обсуждение значения «архетипа» и связанной с ним путаницы до/над см. в Eye to Eye и The Eye of Spirit). Однако результат мифической дифференциации-и-интеграции остается одним и тем же, независимо от ее интерпретации: сознание постигает суть привязанности к мифическим архетипам и трансцендирует ее, что позволяет ему продолжать свое путешествие, будучи свободным от их бессознательных чар; этот процесс дифференциации-и-интеграции Юнг называл индивидуацией.

28. Представители психоанализа, терапии объектных отношений и эго-психологии все в большей степени признают спектр терапевтических модальностей вплоть до В-5 включительно. В качестве одного примера, я привел в таблицах взгляды Дж. Гедо (см., напр., J. Gedo, Beyond Interpretation, Advances in Clinical Psychoanalysis, Spleen and Nostalgia), который работает со всеми пятью поворотными пунктами, их разными патологиями и соответствующими терапиями.

Различные горизонтальные типологии — наподобие эннеаграммы — также можно использовать для объяснения различных типов защитных систем, используемых индивидами. Эти горизонтальные типологии можно с успехом сочетать с вертикальными поворотными пунктами, как предложено в главе 4.

29. См. The Atman Project и Transformations of Consciousness.

30. См. Grof and Grof,Spiritual Emergency.

31 Cm. Maslow, The Farther Reaches of Human Nature.

32. См. Transformations of Consciousness; см. также прим. 8.13, 8.20.

33. О подходах к «терапии души» см. прим. 8.20.

34. Опять же, существует много перекрываний и исключений, но в самом общем смысле путь шаманов/йогов имеет дело с энергетическими потоками в грубой сфере и грубом теле-уме (природный мистицизм), ведущими вверх к сахасраре (то есть, с энергетическими потоками, или шакти, от первой к седьмой чакре). Путь святых проникает во внутренние глубины психической и тонкой сферы, нередко начинаясь от четвертой или пятой чакры, входя в сахасрару и далее в многочисленные более «внутренние и запредельные» сферы слышимых озарений и гало света и звука (божественный мистицизм), иногда достигая чистого бесформенного поглощения. Путь мудрецов постигает чистую пустоту каузальной сферы (бесформенный мистицизм) и часто достигает полного уничтожения субъектно-объектного дуализма в любой форме (включая дуализм между самостью и Богом), восходя к недвойственной сфере. Путь сиддхов имеет дело с недвойственным мистицизмом, который всегда уже осуществлен в каждом и всяком жесте этого вездесущего момента. См. Up from Eden; Sex, Ecology, Spirituality, 2nd ed.;One Taste.

35. Несколько слов о телесно-ориентированной терапии. В шестидесятых и в начале семидесятых годов казалось, что телесно-ориентированные терапии, наподобие Рольфинга, нацелены на достижение уровня кентавра, то есть, личностной и постформальной интеграцию тела-ума; однако впоследствии стало очевидно, что большинство из них, сами по себе, имеют дело с доформальным физическим и эмоциональным телом. Это вовсе не значит, что телесная терапия бесполезна (см. Sex, Ecology, Spirituality, 2nd ed.). Различные типы физической терапии — от поднятия тяжестей до рационального питания, рольфинга, соматической терапии и работы с телом, коль скоро они непосредственно обращены к физическому и чувствующему телу (В-1 и В-2) — имеют огромное значение в качестве фундамента или первого этажа интегральной терапии. Но для достижения постформальной интеграции, соответствующей уровню кентавра (напр, автономного и интегрированного этапов по Лёвинджер), необходимо задействовать и укрепить зрительную логику, а это способны делать лишь очень немногие виды телесно-ориентированной терапии.

Точно так же, большинство видов терапии, именующие себя терапиями «тела-ума» — например, биоэнергетика и фокусирование — имеют дело, в основном, с еще не дифференцированными аспектами взаимодействия тела-ума, а не с аспектами на стадии начальной или подлинной интеграции, следующей за дифференциацией. То есть, эти терапии «тела-ума» имеют дело с праниче-ским измерением витальной эмоциональной энергии, эндоцептуального ощущаемого смысла и висцеральной психологии при их переходе от телесных к ментальным измерениям (от прана-майя-коши к мано-майя-коше) в диапазоне от В-2 до В-3. Акцент делается на том, что я чувствую и как я могу артикулировать эти неясные соматические гештальты. Эти терапии обычно не обращаются к конкретным проблемам мироцентрического морального сознания и/или к надличностным откровениям (кентаврического или более высоких уровней), хотя, разумеется, если эти проблемы возникают сами по себе, большинство специалистов по терапии «тела-ума» могут работать с ними. Но главным фокусом соматической терапии остается эндоцепт, а не зрительно-логический уровень (см. таблицу 1а). Тем не менее, на мой взгляд, различные виды работы с телом, в качестве фундамента, остаются чрезвычайно важными для всех последующих фаз интегральной терапии. См. прим. 8.14.

36. В потоке эволюции мы можно прослеживать космогенетическое, филогенетическое, онтогенетическое и микрогенетическое развитие. Космогенез относится к развитию в физиосфере, идущему через системы, далекие от равновесия, к первым формам жизни, с которых начинается филогенетическая эволюция, и внутри нее развертывается онтогенетическая эволюция. Не то, чтобы любые из этих видов эволюции строго повторяли другие — просто базовые холоны, из которых строится каждая из них, после их творческого возникновения, могут быть организованы определенным числом способов, и потому последующее развитие следует колее предыдущего отбора — и вследствие этого онтогенез примерно повторяет филогенез, повторяющий космогенез — каждый холон в каждой из линий развития трансцендирует и включает в себя своих предшественников.

Микрогенез — это развертывание линии развития от момента к моменту. Микрогенез в общих чертах повторяет онтогенез. Так, например, если человек, находящийся на формально-операционном уровне развития, видит дерево и говорит мне об этом, у него имеет место такая общая микрогенетическая последовательность: есть ощущение дерева, которое ведет к восприятию, и формируется образ дерева; аффективные факторы окрашивают этот образ (приятное/неприятное), и человек подбирает определенный набор слов (символов и понятий), которыми он обозначает это дерево; эти понятия и символы возникают в когнитивном пространстве конкретно-операционного и формально-операционного мышления, и происходит скоростное предсознательное сканирование памяти в поисках подходящих слов в рамках определенного культурного фона (скажем, используется английский, а не какой-либо другой язык), движимое, отчасти, желанием межличностного общения и взаимопонимания. И все это суммируется в обращенном ко мне высказывании «я вижу дерево».

Эта микрогенетическая последовательность повторяет онтогенетическую последовательность развития данного человека (от ощущения к восприятию, побуждению, образу, символу…) Если я развился только до конкретно-операционного уровня, мои микрогенетические процессы будут останавливаться на конкретно-операционном уровне; если я дошел до тонкого уровня развития, мои микрогенетические процессы будут продолжаться на тонком уровне: дерево будет видеться, непосредственно восприниматься не как внешний объект в перспективном пространстве, а как сияющее проявление духа. В целом: микрогенез повторяет онтогенез, который повторяет филогенез, повторяющий космогенез: от материи к ощущению, восприятию, побуждению, образу, символу, понятию, правилу, формально-операциональному и т. д., в зависимости от того, к какому уровню Великого Гнезда я адаптирован в настоящее время. Когда человек поворачивается ко мне и говорит «я вижу дерево», в этом простом высказывании свернута вся история Космоса вплоть до настоящего момента.

Не все процессы в сознании бывают «восходящими»; многие являются нисходящими, то есть, начинаются на моем теперешнем (или более высоком) уровне и спускаются вниз по великой холар-хии. Если у меня есть творческое видение (например, психический уровень), я мог бы транслировать это видение вниз, в зрительную логику, либо в художественное выражение или даже в простые образы и символы; я мог бы использовать свое видение, начав превращать его во внешнее поведение и, таким образом, материализовать видение: быть может, в новом изобретении, новом стиле архитектуры, новом способе взаимодействия с другими людьми, в на-писании романа и т. д. (например, воля — это микрогенетическое инволюционное навязывание более высокого более низкому). В микрогенетической эволюции процессы идут вверх к высочайшему, чем вы являетесь; в микрогенетической инволюции высочайшее, чем вы являетесь, спускается вниз, в более низкие процессы. И то, и другое чрезвычайно важно; и они представляют собой скользящую шкалу: чем больше вы развиваетесь, тем более полный спектр они могут проходить, пока, наконец, при недвойственном пробуждении они не становятся способными буквально проходить чрез весь Космос.

37. К сожалению, то, что многие мыслители парадигмы «Нового Века» называют «глубиной», в действительности представляет собой нечто находящееся ниже, а не глубже на эволюционной линии.

38. См. прим. 7.2.

39. Таким образом, к стандартной, состоящей из трех измерений (или трех переменных) модели индивидуальных субъективных структур, состояний и сфер нам нужно добавить разные состояния мозга (В-П), типы и уровни культурных (Н-Л) и формы социальных институтов (Н-П). Это дает нам схему из шести независимых переменных, любая из которых может подвергнуться патологическому искажению, с соответствующими последствиями во всех остальных. Модель из трех переменных соответствует фазе-2 и фазе-3: модель из шести переменных соответствует фазе-4 (четыре сектора). См. прим. 1.3, 1.5, 1.9, 1.10, 8.1, 8.2, 12.12. Относительно фаз 2, 3 и 4 см. прим. 9.15.

40. См. также прим. 8.11.

41. К самым распространенным и доступным формами терапии взаимоотношений относятся семейная терапия и групповая терапия; классические подходы в них разработаны, соответственно Вирджинией Сейтер (Satir) и Ирвином Яломом (Yalom). См. также S. Gladding, Family Therapy и Miksell et al. (eds.), Integrating Family Therapy. «Терапия отношений» в широком смысле также включает в себя более высокие, или духовные взаимоотношения, в связи с чем можно упомянуть работу Роберта Формана и Института Форге. См. R. Forman in Crittenden et al., Kindred Visions.

Глава 9. Некоторые важные линии развития

1. Как мы уже видели, непосредственная самость — это одновременно и постоянная функция, и поток развития. Она представляет собой систему различных функциональных инвариантов (локус самотождественности, воли, метаболизма, навигации, защитных систем, регуляции напряженности, интеграции и т. д.), которая также претерпевает собственное развитие через базовые волны Великого Гнезда (в общем виде суммируемые как девять поворотных пунктов или вех). В качестве локуса интеграции, самость, кроме того, ответственна за уравновешивание и интеграцию всех уровней, линий и состояний индивида. В этой главе мы подробно рассматриваем некоторые важные линии развития.

2. Но число индивидов, достигающих большей глубины, становится все меньше и меньше (эволюция порождает большую глубину, меньший размах). Более высокие стадии содержат в себе все более низкие стадии, и потому более высокие холоны сами становятся все более значимыми и объемлющими (клетки включают в себя молекулы, которые включают в себя атомы); но меньше индивидов достигает более высоких стадий (размах становится меньше: существует меньше клеток, чем молекул, и меньше молекул, чем атомов). Применительно к человеческим существам и стадиям развития, это не означает, что лишь немногим люди могут достигать более высоких стадий; это означает лишь, что им сперва приходит ся проходить через более низкие стадии (так что суммарное число более низких стадий всегда будет больше числа более высоких, просто потому, что рост начинается с низших; но рост может продолжаться, и потому каждый человек, находящийся на низших стадиях, теоретически может достигать высших. Атом не может стать клеткой, но индивид, находящийся на доконвенциональном уровне может развиться до конвенционального и постконвенционального уровней.

Хотя я иногда использую термины «теоцентрический» и «теосфера» для общего обозначения надличностных уровней, я предпочитаю названия «пневмоцентрический» и «пневмосфера», чтобы избежать путаницы с мифическим теизмом, который, как мы видели, почти всегда бывает этноцентрическим. Вам говорят, что мифические Бог или Богиня универсальны, и все буду спасены — но только если вы принимаете этих конкретных Бога или Богиню.

3. Технически, я провожу различие между потребностями базовых структур и потребностями самости. Потребности базовых структур (или просто базовые потребности) — это те, что связаны с постоянным функционированием базовых структур (по мере их возникновения в процессе индивидуального развития). К базовым потребностям можно отнести физический обмен (пища, вода, тепло); биологический обмен (дыхание, секс, жизненная энергия); ментальный обмен (общение, обмен символами и единицами смысла) и так далее. Как я объяснял в книгах Up from Eden и A Sociable God, каждая базовая структура (или базовая волна Великого Гнезда) представляет собой систему соотносительных обменов с другими холонами в мире на аналогичном уровне структурного развития, и само ее существование зависит от этих обменов (любая деятельность — это деятельность в сообществе): поэтому эта зависимость внутренне ощущается как потребность.

Сходным образом дело обстоит с потребностями самости, за исключением того, что базовые потребности продолжают существовать (из-за устойчивого характера базовых структур и их функциональных взаимоотношений), тогда как потребности самости, по большей части, являются переходными, фазо-зависимыми и временными, сохраняясь только пока самость находится на том или ином конкретном уровне сознания. Иерархия потребностей Маслоу (за исключением физиологического уровня) представляет собой классический пример иерархии потребностей самости, как и мотивационные аспекты эго-развития по Лёвинджер. Таким образом, самость переходит от импульсивных потребностей к потребностям в безопасности, конформистским потребностям и автономным потребностям, и каждый раз, когда она это делает, потребности предыдущего этапа, как правило, сменяются потребностями более высокого этапа. Например, на автономном этапе человек не может одновременно иметь большой набор импульсивных потребностей — они уже были трансцендированы (за исключением случаев фиксации, диссоциированных субличностей и т. д.); и в то же время соответствующие базовые структуры этих низших уровней (образы, символы и понятия) полностью присутствуют и продолжают функционировать, поскольку они представляют собой базовые ступени лестницы бытия, а не временный побочный продукт самости, которая взбирается по этим ступеням.

И значит, в целом общий объем мотиваций индивида включает в себя все базовые потребности, возникшие к настоящему моменту (напр., пища, секс, обмен символами и т. д.), плюс основные потребности самости (напр., безопасность, принадлежность, самоуважение, само-трансценденцию), которые порождаются исключительным отождествлением непосредственной самости с конкретной базовой структурой или уровнем сознания. Я включил оба этих основных вида потребностей в таблицу «уровней пищи»; оба они представляют собой продукты требований соотносительного обмена на всех уровнях.

В современной теории мотиваций принято представлять «тенденцию поведения» (Tn) как произведение побуждения (П), ожидания (О) и ценности (Ц) (Тn = П х О х Ц). Например, моя тенденция пойти к холодильнику и взять что-нибудь поесть — это произведение того, насколько я голоден (П) (чем больше мой голод, тем больше вероятность того, что я направлюсь к холодильнику), ожидания (О) того, что я смогу что-то найти в холодильнике (быть может, я понимаю, что там не слишком много еды; чем больше я ожидаю, что в холодильнике что-то есть, тем вероятнее я к нему пойду); и ценности (Ц) того, что находится в холодильнике (что если я знаю, что там только сардины, а я ненавижу сардины; чем больше я ценю то, что там есть, тем вероятнее я пойду к холодильнику).

Таким образом, совокупное поведение, на мой взгляд, определяется суммой всех базовых потребностей и потребностей самости, ожиданиями их удовлетворения и ценности, приписываемой им в любой данный момент. Результатом является весьма сложное исчисление мотиваций, охватывающее весь спектр сознания.

Цель полного курса развития состоит в том в том, чтобы лишить базовые структуры всякого ощущения исключительной самости и, таким образом, очистить базовые потребности от загрязнения потребностями отдельного самоощущения. Когда базовые структуры освобождаются от проектов бессмертия отдельной самости, они могут вернуться к своим естественным функциональным взаимосвязям: человек ест, не делая из еды культа, общается без желания господствовать, обменивается взаимным признанием, не добиваясь выгоды для себя. Отдельная самость, взбираясь по лестнице Великой цепи и за ее пределы, исчезает как отчужденная и отчуждаемая сущность, полностью прекращает свои потребности и, таким образом, остается только простая и спонтанная игра основных потребностей и их взаимосвязей, по мере их свободного развертывания: когда мы голодны, мы едим, когда мы устали, мы спим. Самость вернулась к подлинной Самости, все потребности самости уже удовлетворены и потому отброшены, и остаются только базовые потребности, не столько как потребности, сколько как сеть общений, представляющих собой взаимоотношения Духа с миром и в качестве этого мира.

4. Иногда я использую термины «мировоззрение» и «пространство мира» как синонимы, хотя технически первый из них в большей степени относится к когнитивной составляющей пространства мира; само пространство мира включает в себя все культурные контексты, фоны и практики, некоторые из которых имеют недискурсивный и докогнитивный характер.

5. См. в Sex, Ecology, Spirituality, 2nd ed., гл. 14, примечание 17 подробное обсуждение того факта, что субъективная интенциональность возникает в интерсубъективном пространстве мира, и критику теорий, игнорирующих этот факт.

6. См. прим. 8.14 и 8.35.

7. См. прим. 4.15. Относительно нейтрального по отношению к полу статуса базовых этапов развития см., например, две широко уважаемые книги, Shaffers,Social and Personality Development и Sroufe et al., Child Development. См. также The Eye of Spirit.

8. Джойс Нильсен (Neilsen) дает прекрасный обзор феминизма с использованием всех четырех секторов в своей статье «Слияние или Распад („Fusion or Fission?“ в J. Crittenden et al., Kindred Versions.) См. также Kaisa Puhakka, „The Spiritual Liberation of Gender“ и Elizabeth Debold, „Beyond Gender“ в том же сборнике.

9. См. прим. 1.3, 1.5, 1.9, 1.10, 8.1, 8.2, 8.39, 12.12.

10. Я не стал дифференцировать примеры, приведенные в таблице 8, на уровень субъекта (создающего произведение искусство) и уровень объекта (изображаемого в произведении искусства); и то и другое просто включено в таблицу, хотя читатель может сам проводить соответствующие различия. Например, сенсомоторная сфера, изображаемая с точки зрения магического уровня — это искусство палеолита, а изображаемая с точки зрения перспективного разума — искусство эмпирического реализма и натурализма; тонкая сфера, изображаемая с точки зрения мифического уровня — это буквальное религиозное иконическое искусство, а изображаемая с точки зрения уровня ментального-эго — фантастический реализм, и так далее.

11. См. прим. 1.3, 1.5, 1.9, 1.10, 8.1, 8.2, 8.39, 12.12.

12. См. исчерпывающее обсуждение этой темы в The Marriage of Sense and Soul и The Brief History of Everything.

13. Я использую термин „эстетика“ в самом широком смысле для обозначения непосредственного восприятия формы в любой сфере. В этом смысле она вполне сходна с эмпиризмом (в широком смысле): сенсорный эмпиризм, ментальный эмпиризм, духовный эмпиризм. С введение дифференциаций современности, западная философия, вслед за Кантом, по большей части, относила духовность к интерсубъективной морали (Н-Л), не обращая внимания на то, что подлинная духовность также относится и к непосредственному личному опыту, радикальному эмпиризму, непосредственной феноменологии и — во всех этих смыслах — к эстетическому восприятию (В-Л). Для великих созерцательных традиций духовный опыт — это прямое „внутреннее“ восприятие непосредственных форм в сознании, развертывающихся от грубых форм к тонким формам, которые, в конце концов, растворяются в каузальной бесформенности, и, значит, форм, становящихся все более и более возвышенными (эстетическими). Духовность также включает в себя интерсубъективное разделение этих форм в морали, этике, сангхе и дискурсе, но она (вопреки Канту) не может сводиться только к моральным императивам.

В более узком (и более традиционном) смысле, я также использую термин „эстетика“ для обозначения восприятия форм, которые мы считаем приятными, красивыми и возвышенными; субъективных суждений, связанных с признанием форм красивыми; и всей сферы искусства, художественного творчества и художественной критики. Красота — это глубина холона, или его прозрачность для лучей Духа. Искусство — это все что угодно в рамке.

См. подробное обсуждение искусства, теории искусства и эстетики в Sex, Ecology, Spirituality, 2nd ed и The Eye of Spirit (особенно гл. 4 и 5). См. весьма интересный взгляд на эстетическое восприятие как разновидность духовной дисциплины у Ауробиндо и Тагора в статье W. Genkner, „Art as Spiritual Discipline in the Lives and Thought of Rabindranath Tagore and Sri Aurobindo Ghose“ в сборнике Ultimate Reality and Spiritual Discipline под редакцией J. Duerlinger.

14. См. подробное обсуждение развития в Большой Тройке в прим. 14.20.

15. То есть, от модели фазы-2 к модели фазы-3.

Для удобства восприятия я разделил свою работу на четыре фазы. Фаза-1 была Романтической (модель „обретения утраченного блага“) и постулировала спектр сознания в диапазоне от подсознания до самосознания и сверхсознанию (или от „ид“ до „эго“ и Бога), причем более высокие этапы развития рассматривались как возврат к изначально присущим нам, но утраченным потенциалам, или их повторное обретение. Фаза-2 была больше ориентирована на эволюцию или развитие (модель „роста к благу“) и предполагала развертывание спектра сознания в определенной последовательности этапов или уровней развития. Фаза-3 добавляла к этим уровням развития линии развития — то есть, множество различных линий развития (как то: когнитивного, аффективного, морального, психологического, духовного и т. д.), которые относительно независимо друг от друга проходят через базовые уровни общего спектра сознания. Фаза-4 добавила ко всему этому представление о четырех секторах — субъективном (интенцио-нальном), объективном (поведенческом), интерсубъективном (культурном) и интеробъективном (социальном) измерениях каждого уровня и каждой линии развития, результатом чего стало создание — или, по крайней мере, попытка создания — всеобъемлющей, или интегральной философии. Данная книга, разумеется, относится к фазе-4. Обсуждение этих фаз см. в: The Eye to Eye и One Taste (запись от 16 ноября).

16. Фактически, по мере своего развития даже грубая когнитивная линия становится все более и более тонкой: если сенсомоторное познание — это восприятие материальной окружающей среды, а конкретно-операционное познание — „мысленное оперирование окружающей средой“, то формально-операционное познание — это „мысленное оперирование мыслью“ и, таким образом, формально-операционный уровень уже в значительной степени связан с тонким восприятием. Однако это восприятие все еще организовано так, что его первичными референтами являются объекты и операции в грубой сфере, и потому я включаю формально-операционное познание в грубую когнитивную линию. Зрительно-логическое мышление может познавать как грубую, так и тонкую сферу, и может быть включено в качестве важного компонента в обе эти линии. На грубой линии зрительно-логическое познание обычно представляет собой самую высшую и завершающую стадию; на тонкой — это промежуточная стадия, предваряемая эфирной, астральной, фантазией и воображением и сменяемая психическим видением, тонким архетипом и медитативными состояниями — от промежуточных до продвинутых.

Многие психологи, исследующие тонкую линию развития — например, юнгианцы, Жан Болен (Bolen), Джеймс Хилман (Hillman) — часто путают низшие, до-личностные уровни тонкой линии развития с более высокими, надличностными уровнями этой линии, что приводит к весьма плачевным результатам. Например, Джеймс Хилман очень тщательно исследовал до-формальные образные уровни тонкой линии развития, но постоянно путает их с постформальными уровнями. То, что эти психологи работают со сновидениями/образами/видениями, не обязательно означает, что они работают с более высокими уровнями этой линии (такими как савикальпа самадхи или трансцендентальное озарение); зачастую, они работают с низшими, доличностными и личностными уровнями тонкой линии (которые они ошибочно называют „душой“, хотя на самом деле это, чаще всего, тифон, эфирная/астральная оболочка, прана-майя-коша, образы/символы, доформальные мифические фантазии и т. д.). Все уровни тонкой линии развития важны, но из этого не следует, что их можно смешивать или уравнивать друг с другом. Это была бы еще одна разновидность „заблуждения коллапса“ (см. прим. 9.18), при котором разные волны данного потока сознания свертываются и сливаются друг с другом просто потому, что все они находятся в одном и том же потоке.

17. И веданта, и ваджраяна рассматривают каузальную оболочку как первоисточник и, следовательно, „причину“ всех других уровней сознания и реальности. В то же время, сама по себе она представляет один уровень (хотя и самый высший) среди других уровней и, потому не считается предельной. Предельное или недвойственное состояние — это не один уровень среди других, а основа, таковость или пустотность всех уровней и всех состояний. А осознанию (реализации) недвойственной сферы препятствует как раз субъектно-объектный дуализм, и этот дуализм впервые возникает в каузальной сфере как стягивание или самоограничение в сознании (а именно, как дуализм между субъектом и объектом, в данном случае, непроявленным миром пустого сознания и проявленным миром объектов). Этим дуалистическим самоограничением является способность к сосредоточенному вниманию, которое обращается на одно, игнорируя другое, и это игнорирование (неведение, или внимание, забывшее о своей недвойственной основе) считается первопричиной всех страданий. Корень этого внимания — каузальная сфера, которая представляет собой замыкание вокруг Сердца и проявляется в форме Свидетеля, или чистого Субъекта, отстраненного от мира объектов. Этот чистый Свидетель или чистый Субъект затем теряется в мире объектов, что еще более фраг-ментирует и расщепляет сознание по мере того как он отождествляется с душой, затем с эго, затем с телом — которые, в действительности, суть объекты, а не реальный Субъект или Свидетель. Для того чтобы обернуть вспять это „падение“, индивид, во-первых, должен восстановить в себе способность к Свидетельствованию (укрепляя способность к вниманию, невозмутимости и отстраненности — то есть разотождествлению с объектами осознания, включая тело, эго и душу); и во-вторых, затем растворить каузального Свидетеля — и корень внимания — в чистом недвойственном Одном Вкусе. В любом случае, каузальное, как корень внимания, можно прослеживать как отдельную линию развития в любой из ее форм сосредоточенного внимания-осознавания, от тела до ума, души и источника.

18. К грубой, тонкой и каузальной линиям я также прибавил „недвойственную линию“, для того чтобы прослеживать развитие состояний единства субъекта и объекта, от дородового до околородового периода (напр., чувство космического слияния), детства (напр., состояние эмоциональной привязанности) взрослого возраста (напр., состояния течения с потоком) и до состояний/характеристик постформального самадхи и чистого недвойственного Одного Вкуса. Включение этой недвойственной линии когнитивного развития оправдано, поскольку, как и в случае других линий когнитивного развития, которые основаны на существовании естественных состояний бодрствования, сна со сновидениями и глубокого сна без сновидений (и потому доступны всем), эта недвойственная линия также основана на естественной данности, а именно, на естественном, или изначальном, разуме, недвойственном разуме, присущем всем чувствующим существам.

К сожалению, большинство Романтиков путают низшие и высшие уровни недвойственной линии, а затем допускают, что установление контакта с более высокими уровнями на этой линии, — это, в действительности, восстановление контакта с более низкими уровнями или их повторное обретение. Эта путаница обусловлена не столько до/пост заблуждением (которое Романтики все равно отрицают; данная критика не основывается на нем), сколько разновидностью „заблуждения коллапса“. То есть, просто потому, что состояния субъектно-объектного слияния могут давать ощущение целостности, абсолютно все состояния единства уравниваются, и, таким образом, высшие и низшие состояния слияния свертываются в одну „Основу“. И всякий раз, когда имеет место состояние единства, допускается, что это должно быть обусловлено установлением или восстановлением контакта с этой единственной Основой, тогда как фактически сама недвойственная линия развертывается через многочисленные совершенно разные волны. Но если все они свертываются, тогда всякий раз, когда любой субъект и любой объект сливаются, это считается действием этой „единственной“ Основы, так что эта абстракция, именуемая „Основой“, уточняется и делается источником всех недвойственных состояний. (Это заблуждение коллапса типично для Уошберна, как и для большинства теоретиков-романтиков. Я полагаю, что им также присущи разные варианты до/над заблуждения, но это совершенно отдельный вопрос, не связанный с данной критикой. См. прим. 9.16.)

Как и в случае других когнитивных линий и состояний, само недвойственное становится устойчивой структурой при продолжающемся постформальном, пост-постконвенциональном развитии. Тем не менее, все четыре сферы (психическую, тонкую, казуальную и недвойственную) можно прослеживать как относительно независимые линии когнитивного развития вплоть до самых ранних этапов.

19. Еще одно преимущество такого понимания отношения между когнитивными линиями состоит в том, что оно позволяет тонкому когнитивному развитию начинаться параллельно с грубым познанием, а не просто после него. Как я предположил (см. прим. 9.16), самые высшие стадии развития на грубой-рефлексивной когнитивной линии, включают в себя различные типы зрительной логики. Если использовать версию Коммонса и Ричардса, высшие уровни грубой когнитивной линии включают в себя мета-системное, парадигматическое, и межпарадигматическое мышление (которое работает системами, системами систем и системами систем систем). Я полагаю, что это верно, но это не значит, что способность к межпарадигматическому мышлению является необходимым предварительным условием для развития в психической, тонкой и каузальной сферах (что было бы так, если бы все они были последовательными этапами на одной линии). Базовое владение зрительной логикой, безусловно, необходимо для необратимого общего развития сознания в высших сферах (см. прим. 8.4, 9.27), но межпарадигматическое мышление — это просто высшее достижение на грубой когнитивной линии, которым разные индивиды могут овладевать, а могут и не овладевать в своем общем развитии в направлении надличностных сфер. Рассмотрение грубой, тонкой и каузальной когнитивных линий, как в некоторых отношениях параллельных друг другу, позволяет нам лучше объяснить этот факт.

Однако это не значит, что можно пропустить грубую, тонкую или каузальную когнитивную линии в общем развитии или что последовательное развитие теряет свою значимость. Прежде всего, нет никаких данных, что можно в сколько-либо значимой степени обойти грубую, тонкую или каузальную сферы — известно лишь, что некоторые предельные варианты их стадий не обязательны для дальнейшего развития (см. прим. 8.4, 9.27, 9.28). Во-вторых, дисбалансы в любых линиях или между ними способствуют возникновению патологии. Шизофрения, в некотором смысле, представляет собой классический пример того, что случается, когда люди теряются в тонком познании, не имея фундамента в грубом познании. В-третьих, самым сильным влечением самости является интеграция всех различных уровней и линий развития в своей собственной структуре, и неуравновешенный рост — слишком много тонкого, недостаточно грубого — ощущается как серьезный диссонанс самости. В-четвертых, самое высшее достижение развития — это недвойственное, или интеграция всех трех основных сфер в одном охвате, что подразумевает достаточную компетентность грубого, тонкого и каузального сознания — и серьезный недостаток в одном из них, очевидно, исключает саму возможность уравновешенной интеграции.

Таким образом, даже хотя различные потоки могут проходить через волны Великого Гнезда относительно независимо друг от друга, полное интегральное развитие все равно связано с холархическим развертывание всех основных уровней сознательным образом, с полной адаптацией самости к каждому из них. См. прим. 8.4, 9.27,9.28.

20. One Taste, записи от 16 и 17 ноября. Самость и, следовательно, все линии самосознания можно представлять таким образом, предполагающим относительно независимое развитие грубого, тонкого, каузального и недвойственного потоков (морали, точек зрения, влечений и т. д.). Однако следует настойчиво подчеркивать, что число этих потоков, действительно развивающихся относительно независимо друг от друга — если таковые вообще есть — можно определить только тщательными исследованиями, базирующимися на моделях такого типа. Полной независимости линий (когнитивной, самоосознания и т. д.) препятствует как доминирующее влечение самости к интеграции, так и нужды холархического развития в целом. Многие из этих линий необходимы, но не достаточны для других, и все их в определенной степени связывает система самости (см. The Eye of Spirit). Недавно несколько трансперсональных психологов предложили модели такого типа (т. е. модели фазы-3), но сделали это без достаточных оснований. Я полагаю, что они до некоторой степени верны — но до какой, могут показать только исследования.

21. Относительно некоторых подробных исследований этапов развития см. прим. 2.2.

22. В этой общей схеме трех основных линий самости (эго, души и Самости) то, что я называю „фронтальным“ или „эго“, включает в себя все этапы развития самости в грубой и грубой-рефлексивной сфере (т. е. телесную самость, персону, эго и кентавра); „душа“ включает в себя психическое и тонкое, а (высшая) Самость включает в себя каузальное и недвойственное. Поскольку я постулирую, что эти отдельные независимые линии развития основываются на естественных состояниях грубого, тонкого, каузального и не двойственного сознания, они представляют собой четыре независимых линии когнитивного развития и этапа развития самости (в тексте я рассматриваю каузальное и недвойственное как одно целое).

В грубой сфере различные этапы развития самости хотя и перекрываются после своего возникновения, все равно возникают в общей холархической последовательности (телесная самость — персона — эго — кентавр), что продолжают неоднократно подтверждать многочисленные исследования. Параллельно этому развитию часто могут относительно независимо развертываться душа и Самость, как я буду объяснять в тексте, и в той мере, в какой демонстрируют развитие (а не просто состояния), они также следуют холархическим контурам собственных потоков развертывания, которые все включены в Великую Холархию Бытия.

23. Все это не исследуется большинством представителей психологии развития, и именно поэтому они склонны видеть только фронтальное развитие самости.

24. Сама чистая трансцендентальная Самость или Свидетель не развивается, поскольку представляет собой абсолютную бесформенность. Однако доступ к этой Самости все же развивается, и именно это я подразумеваю под развитием на этой линии. Обо всех трех линиях самости см. One Taste, запись от 17 ноября.

25. См. Vaughan, The Inward Arc и Shadows of the Sacred. См. также прим. 8.20.

26. См. прим. 8.14 и 8.35.

27. Поскольку зрительно-логический уровень входит в число основных волн Великого Гнезда, означает ли это, что в совокупной эволюции сознания для устойчивого развития к более высоким уровням требуется общая (не высшая) компетентность в зрительно-логическом мышлении? Да, я совершенно уверен в этом. Почему? Потому что все — от золотого правила до обета бодцхисаттвы — невозможно понять без зрительно-логического мышления. Вы не можете искренне брать на себя обязательство способствовать освобождению всех существ, если не способны, для начала, встать на точку зрения всех существ, а это, по единодушному мнению исследователей, способность зрительно-логического уровня. Мы говорим не о высшем развитии зрительной логики (наподобие межпарадигматического мышления; см. прим. 8.4, 9.19), а просто об общей способности к постконвенциональному, мироцентрическому принятию множественных точек зрения. Без фундамента общей зрительной логики, более высокие уровни (психический, тонкий, каузальный и недвойственный) переживаются только как преходящие измененные состояния сознания, не становясь устойчивыми реализациями, по той простой причине, что эти более высокие состояния по самой своей природе универсальны и глобальны, а без фронтального развития, способного обретать эту глобальную перспективу (а именно, зрительной логики), эти состояния не могут быть необратимо и без искажения интегрированы в структуру самости.

Заметьте: в традициях говорится, что хотя все чувствующие существа содержат в себе Дух, только люди могут полностью пробуждаться к осознанию этого Духа. Например, в буддизме считается, что даже боги и богини (дэвы) — или любые существа в тонкой сфере — не могут достигать полного просветления. Не могут его достичь и те, кто полностью погружены в каузальную сферу непроявленного (поскольку они ищут только собственного спасения в нирване и не заботятся о других, а потому не являются бодд-хисаттвами). Другими словами, даже если мы достигаем высшего развития в тонкой линии (подобно богам и богиням), и даже если нам удается достичь высшего развития в каузальной линии (как пратьека-буддам, йли реализовавшим каузальное осознание только для себя), мы все равно не можем достичь полного Просветления. Почему? Потому, что наше развитие не интегрально — оно не включает в себя грубое, тонкое и каузальное в одном равном охвате. Только когда сознание пробуждается во всех трех сферах — грубой, тонкой и каузальной — мы можем надеяться быть полезными всем чувствующим существам и, таким образом, выполнить изначальный обет боддхисаттвы („сколь бы ни было велико число существ, я обязуюсь освободить их всех“). И только зрительно-логическое познание в грубой сфере может постигать всех чувствующих существ в этой сфере. Поэтому без зрительно-логического не может быть окончательного просветления. Разумеется, отдельный человек может достичь чрезвычайного развития в тонкой и каузальной линиях (подобно богам и пратьека-буддам), но без интегрального охвата, включающего в себя зрительную логику, он не сможет стать самъяк самбуддой, то есть Полностью Реализованным.

Несколько слов о самой зрительной логике.[50] В качестве базовой структуры она включает в себя, как субхолоны своего собственного бытия, все предыдущие базовые структуры (от сенсомоторной до эмоциональной, фантазийной, формальной, и до своего постформального бытия) и, в идеальном случае, объединяет все эти компоненты. Зрительная логика отнюдь не лишена фантазии, эмоций или правил, но просто содержит их в собственном более широком пространстве, так что все они могут развиться в еще большей степени. Коммонс и Ричарде, Фишер и Сино склонны акцентировать когнитивный компонент зрительной логики (и, зачастую, ее высшие стадии), тогда как Бассеше (Basseches), Паскуаль-Леоне (Pascual-Leone), Лабуви-Вьеф (Labouvie-Vief) и Дейдра Кремер (Kramer) подчеркивают ее диалектические, визионерские, интегра-тивные способности. Ариети подчеркивает, что зрительно-логическое мышление представляет собой объединение первичного и вторичного процессов — воображения и логики, и потому может быть чрезвычайно творческим („магический синтез“), а Гебсер особо выделяет прозрачность, интегративную способность и множественные перспективы „интегрально-аперспективной“ структуры. На мой взгляд, все это важные срезы зрительно-логического уровня, сделанные под разными углами.

Подобно любой когнитивной способности, зрительно-логическое познание может брать в качестве своего объекта любой из уровней в любом из секторов, что приводит к резко различающимся восприятиям. Сосредоточимся сперва на секторах. Когда зрительно-логическое познание рассматривает Нижний-Левый сектор, результатом становится динамическая теория в любой из ее форм — от кибернетики до теорий хаоса, сложности и социального аутопоэза (самопорождения). Все они сосредоточиваются на сетях интеробъективных процессов и динамических паттернах бытия и развития. Когда зрительно-логическое познание рассматривает Нижний-Правый сектор, результатом становятся социология и теория социальных систем (напр., Парсонс, Мертон), которые подчеркивают важность и значимость материальных способов социального взаимодействия, производительных сил и производственных отношений (напр., Комте, Маркс, Ленски (Lenski), Лyx-ман (Luhmann)).

При рассмотрении Верхнего-Правого сектора, результатом является системное представление об индивидуальном организме, которое изображает сознание как эмерджентное (системное) качество иерархически интегрированных органических и нейронных сетей. Это эмерджентно-коннекционистское[51] воззрение, судя по всему, является доминирующей моделью когнитивной науки в настоящее время; оно хорошо обобщено в книге Олвина Скотта „Лестница к Разуму“,[52] где лестница — это иерархия эмерджентных свойств, которая, как утверждается, приводит к сознанию. Все эти эмерджентные свойства и сети — включая все самые влиятельные модели самопорождения — связаны с объективными системами, описываемыми от третьего лица на языке „оно“; сходное объективное представление о сознании содержится в системном подходе Тарта к состояниям сознания. Я не говорю, что эти объяснения неверны; я говорю лишь, что они покрывают, в лучшем случае, четвертую часть всей истории. Я сам использую эти подходы, равно как и структурализм — а все это Правосторонние подходы к феномену сознания, но я подчеркиваю, что само сознание необходимо изучать и с помощью Левосторонних, феноменологических подходов — непосредственных эмпирических исследований сознания посредством интроспекции и медитации (см. главу 14). Удобства ради, я иногда обозначаю некоторые из уровней в секторах Левой Стороны терминами, заимствованными из структурализма (напр., конкретно-операционный, формально-операционный), но это всего лишь ярлыки для феноменальных явлений, которые можно адекватно ощутить и описать только с точки зрения первого и второго лица. См. Sex, Ecology, Spirituality, 2nd ed., CW6 (главы 4 и 14) и „Integral Theory of Consciousness“, Journal of Consciousness Studies 4, no. 1 (1997), pp. 71–93 (CW7).

Когда зрительно-логическое познание рассматривает Нижний Левый сектор, результатом становятся понимание огромной важности культурных фонов и контекстов, верная оценка роли взаимопонимания, сосредоточение на дискурсе, и общее понимание герменевтики. Этот подход представлен, в частности, такими именами, как Хайдеггер, Ганс Георг Гадамер, Чарльз Тейлор, Дильтей и Кун.

Кстати, когда эти культурные или интерсубъективные означаемые, в своих интерсубъективных семантических полях (Н-Л), рассматриваются с точки зрения внешней структуры их материальных означающих — письменного слова, устного слова, грамматики и синтаксиса (Н-П) — и, в особенности, если эти означающие используются в отрыве от любых референтов — в результате появляются различные формы постмодернистского постструктурализма: от археологии Фуко (грамматика дискурса/архивов) до генеалогии Фуко (интеробъективные структуры власти/знания) и до грамматологии Дерриды (изучение цепей письменных означающих) — подходы Нижнего Правого сектора феноменам Нижнего Левого сектора, то есть подходы, которые, при их исключительном использовании, разрушают любые подлинно интерсубъективные сферы и, через посредство самообязывающего противоречия, отрицают существование любых референтов.[53] И опять, я не говорю, что эти подходы неверны — просто они отдают предпочтение только одному сектору (в данном случае, используют Н-П техники для объяснения Н-Л феноменов, и в той мере, в какой они заходят слишком далеко и отрицают независимое существование Нижнего Левого сектора, они заканчивают тонким редукционизмом), и когда они таким образом претендуют на истину в последней инстанции, то сами себя заводят в тупик. (См. обсуждение интегральной семиотики означающего, означаемого, семантики и синтаксиса в The Eye of Spirit, глава 12, примечание 12.)

Когда зрительно-логическое познание применяется к Верхнему Левому сектору — когда оно обращается внутрь к своей собственной сфере — есть несколько вариантов развития событий. Прежде всего, как и в случае любой базовой структуры, тот факт, что индивид имеет доступ к зрительно-логическому уровню, не означает, что он живет на этом уровне. Подобно тому, как индивид может иметь когнитивный доступ к формально-операционному уровню, и в то же время самость может все еще находиться на моральном этапе 1, точно так же, человек может иметь доступ к зрительно-логическому познанию и все еще оставаться на любом из более низких уровней развития самости и линий самосознания — на моральном этапе 1, стадии импульсивной самости, потребностей в безопасности и т. д. (как мы видели, базовые структуры необходимы, но не достаточны для других видов развития). Так, человек может быть на очень низком уровне развития самости, морального и духовного развития, и все равно быть великим системным теоретиком (они применяют зрительно-логическое познание к внешнему миру, но не к самим себе). Вот почему простое обучение „новой парадигме“ не обязательно преобразований (См. One Taste и Boomeritis).

Только когда самость индивида — центр тяжести непосредственной самости — перемещается с конкретно-операционного уровня (где это конформистская самость, или персона) на формально-операционный уровень (где это постконвенциональная самость или зрелое эго) и на постформальный зрительно-логический уровень (где это кентавр, или относительно интегрированная, постконвенциональная, глобальная, автономная, экзистенциальная самость) — только с этой вертикальной трансформацией зрительно-логическое познание начинает непосредственно применяться к самому человеку. Таким образом, его моральное чувство является постконвенциональным и мироцентрическим, его потребности связаны с самоактуализацией; его мировоззрение носит универсальный интегральный характер; и он стоит на пороге более необратимой трансформации в надличностные области.

Точно так же, зрительно-логическое познание (как и большинство видов познания) может применяться к любому из основных уровней (или к любой из сфер) в любом из четырех секторов. Как показано в тексте, я обычно упрощаю дело и свожу эти сферы к телу, уму и духу (или доличностному, личностному и надличностному). В своем собственном секторе (В-Л) зрительно-логическое познание может смотреть вниз, на материю, вбок — на ум, или вверх — на дух. Обращение вниз, на материю — это то же самое, что обращение на любой из секторов Правой Стороны, поскольку все они материальны, и результатом, как мы видели, становится теория систем. Смотреть вбок, на другие умы — это то же самое, что смотреть на свой собственный уровень в Нижнем Левом секторе, и результатом, как мы видели, является герменевтика. Обращение вверх, на дух — или же пиковое переживание духовного уровня — приводит к интеграции более высоких сфер в соответствии со структурами самого зрительно-логического уровня, и результатом этого становится то, что я назвал мандалическим разумом (см. Eye to Eye).

28. Может ли совокупное развитие сознания полностью миновать саму тонкую сферу? На мой взгляд, нет. Некоторые теоретики предполагают, что различные традиции — например, дзен — не исследуют тонкую сферу в своих медитативных практиках и все же достигают каузального/недвойственного Просветления, а потому тонкое как стадия оказывается ненужным (или может быть полностью пропущено). В действительности, это лишь означает, что может быть в известной степени пропущено детальное исследование тонкой сферы, но отнюдь не сама тонкая сфера.

Общая тонкая сфера включает в себя, например, состояние сна со сновидениями, и даже полностью просветленные существа продолжают видеть сны, но делают это, оставаясь полностью сознательными (напр., прозрачные сновидения, осознанные сновидения; см. One Taste). Иными словами, у них тонкая сфера стала устойчивой сознательной адаптацией. Преднамеренное и подробное исследование этой области в качестве средства пробуждения можно до известной степени игнорировать — но не саму сферу, и не тот факт, что в сознании пробужденного она становится постоянной базовой структурой.

То, что, в частности, происходит в школах, которые уделяют основное внимание каузальным и недвойственным техникам можно объяснить следующим образом. От подробного исследования тонкой сферы, по большей части, отказываются и акцентируют познание в каузальной и недвойственной линиях развития. Разумеется, тонкая сфера никуда не девается, поскольку эти индивиды продолжают видеть сны. Однако по мере, того как каузальное свидетельствование становится все сильнее и сильнее, оно, как правило, начинает распространяться через состояние бодрствования на состояние сновидения (прозрачное сновидение — см. One Taste); и потому хотя человек намеренно не исследует тонкую сферу сновидений, он, фактически, ее объективирует (таким образом трансцендируя ее и включая ее в сознание). Это включение тонкой сферы также составляет часть внутренне присущего самости стремления к интеграции. Таким образом, в общем развитии сознания тонкая сфера представляет собой необратимый этап и устойчивую структуру в полном развитии индивида. Обсуждение этой темы см. также в Sex, Ecology, Spirituality, 2nd ed. (особенно гл. 7). Говорить, что кто-то „пропустил“ тонкий уровень, даже если это было бы возможно (что не так), означало бы только, что этот человек не завершил интегрального развития. См. прим. 9.27.

Глава 10. Духовность

1. Существует важное различие между терминами „постформальный“ и „постконвенциональный“, поскольку первый обычно относится к когнитивным структурам, а второй к этапам развития самосознания (напр., морали). Таким образом, в когнитивной линии развитие идет от дооперационного к конкретно-операционному и формально-операционному, и более высокие этапы в этой линии называются постформальными. Технически, термин „постформальный“ применим ко всем уровням когнитивного развития выше формально-операционного, что должно включать как более высокие личностные уровни, например, зрительно-логический, так и чисто надличностные уровни (психический, тонкий и т. д.). Однако в литературе термин „постформальный“ обычно означает зрительно-логический уровень (так что в большей степени чисто надличностные уровни мы обязаны называть пост-постформальными; тем не менее, из контекста будет ясно, что я имею в виду).

Утверждается, что эти этапы когнитивного развития (от дооперационного к конкретно-операционному, формально-операционному и постформальному) необходимы, но не достаточны для соответствующих этапов развития самосознания (например, самотождественности, морали, принятия роли и так далее), которые идут от доконвенциональных к конвенциональным и постконвенциональным, что включает в себя развитие до высшего из личностных уровней (кентавра). Ряд исследователей (например, Кольберг, Кук-Грёйтер, Уэйд, Александер) предположили, что этапы развития самосознания могут продолжаться и в подлинно надличностные сферы, в каковом случае, чтобы быть последовательными, мы должны называть их пост-постконвенциональными (что я и делаю).

Тем не менее, вы можете видеть связанные с этим семантические трудности. В литературе нет общего согласия относительно того, как использовать эти «пост» термины. Я попытался быть последовательным в их употреблении, но для точного понимания в каждом случае следует обращаться к контексту.

2. Затруднение, связанное с этим определением состоит в следующем: как определить отдельную духовную линию развития безотносительно к другим линиям развития (напр., аффективной, моральной или когнитивной)? Другими словами, если вы говорите, что духовность — это способность к любви, то любовь (или аффект) сама уже представляет собой отдельную линию развития, и потому вы не можете использовать ее для определения духовности, если хотите, чтобы духовность была чем-то иным, была своей собственной отдельной линией. Точно так же, вы не можете говорить, что духовность связана с осознанием, когнитивными способностями, моралью, состраданием, альтруизмом, самоощущением или влечением, ибо они сами уже являются отдельными линиями. Иными словами, весьма трудно придумать непохожую на другие чисто духовную линию развития.

Например, Джон Фаулер (Fowler), предположил, что «вера» развивается в пять или шесть этапов, но результаты его тестов практически не отличаются от результатов, полученных Кольбер-гом, что заставило многих теоретиков подозревать, что они попросту представляют собой одно и то же, и что Фаулер не внес ничего нового. Однако я полагаю, что Фаулером этапы веры представляют собой правомерную отдельную линию развития (поскольку они, в действительности, являются полезным синтезом, как я буду обсуждать ниже), хотя это снова подчеркивает затруднение, связанное с этим определением. Я также предположил (в книге The Eye of the Spirit), что забота могла бы считаться отдельной линией развития (Тиллих определяет духовность как «высшую заботу»), и, судя по всему, есть и другие подходящие кандидаты (см., напр., Болдуин). В любом случае, эти линии, по определению должны развиваться поэтапно.

Однако то, что большинство людей имеют в виду, говоря о духовности как отдельной линии развития, в действительности, представляет собой сочетание других линий развития, и, вероятно, именно так люди, в любом случае, чаще всего переживают духовность; следовательно, это совершенно оправданный и важный подход. Например, этапы веры по Фаулеру, представляют собой смесь морали, принятия роли и мировоззрений. Как я уже говорил, я считаю, что это вполне правомерный подход. Более того, он является одним из наиболее широко распространенных. Практически все теоретики, взгляды которых представлены в таблицах ба-в, используют этот смешанный (амальгамный) подход, и все составляющие этой смеси развертываются в поэтапной последовательности как единая функциональная группировка. Другими словами, все аспекты духовности, представленные в таблицах 6а — в, развиваются в холоархической поэтапной последовательности.

3. См. обсуждение важного исследования Энглера и Брауна (Engler and Brown) в Transformations of Consciousness, гл. 1, 6, 7, 8; курсив везде мой.

4. Бланк и Бланк (Blanck and Blanck) в ряде книг (напр., Ego Psychology, Ego Psychology II, Beyond Ego Psychology) резюмировали столетие развития теории и исследований психоанализа в области развития самости следующим образом: самость метаболизирует опыт для построения структур. Это созвучно работе Пиаже в области конструктивизма (и мысли как интериоризированного действия). Я бы реконструировал суть этой идеи так, что начальный поток опыта — начиная с ранних этапов развития, на которых преобладают импульсивность, немедленное удовлетворение и ошеломляющий наплыв эмоций импульсов — медленно «метаболизируется» или перерабатывается самостью в более устойчивые паттерны (или целостные структуры) опыта и осознания. Эти целостные структуры позволяют самости трансцендировать ее погруженность и включенность в более низкую волну путем построения более всеобъемлющих и холистических волн. Таким образом, преходящие переживания метаболизируются, порождая непреходящие холистические адаптации. Я полагаю, что тот же процесс превращает преходящие пиковые переживания и измененные состояния в не преходящие свойства и структуры сознания — и именно поэтому я всегда называю «метаболизм» одной из главных характеристик самости.

Глава 11. Существует ли детская духовность?

1. Роджер Уолш, хорошо знакомый с исследованиями в области человеческого счастья, отрицает даже этот вариант «детского рая» и показывает, как мало исследований говорят в его пользу. «Блаженство детства — это миф». Родители могут подтвердить, что большую часть времени младенцы плачут.

2. Обзор детских пиковых переживаний см. в: Е. Hoffman. Peak experiences in childhood. Journal of Humanistic Psychology I, 38 (1998), pp. 109–120.

Это действительно показывает, насколько трудно считать пиковые переживания в детстве «духовными» в подлинном смысле этого слова. Так, например, в тексте я начал говорить о том, что если ребенок, находящийся на раннем доконвенциональном этапе морального развития — который не может принимать на себя роль другого — испытывает пиковое переживание, то оно будет захвачено в эгоцентрическую, нарциссическую орбиту. Неспособность принимать на себя роль другого означает неспособность к подлинной заботе о другом или подлинной любви к другому (как чему угодно, кроме нарциссического расширения самого себя). И насколько же подлинно духовными могут быть отсутствие заботы и отсутствие любви? Неважно, насколько подлинной может быть духовная сфера в пиковом переживании, она сразу же и с необходимость облекается в психологические структуры, присутствующие в это время (когнитивные, моральные, эгоические и т. д.), а их подавляющее большинство, как свидетельствуют исследования, является доконвенциональным. Это не исключает другие виды доступа к духовности (см. следующий абзац основного текста), но все же показывает, насколько осторожными нам следует быть в этих интерпретациях детской духовности.

Следует также заметить, что почти все свидетельства духовного опыта в младенчестве и детстве (включая околородовые воспоминания) исходят от взрослых, которые «вспоминают» эти ранние переживания. Серьезная (хотя я не думаю, что фатальная) проблема в отношении этих свидетельств состоит в том, что, за исключением глубокой регрессии к довербальным состояниям (которые не могут быть вербально переданы в этот момент), большая часть этих «воспоминаний» осуществляется через посредство психологических структур, ставших неотъемлемой частью взрослого человека, который «вспоминает», и потому способности и компетенции этих структур (как то: способность принимать на себя роль другого) ретроецируются (термин Роджера Уолша) на испытанные в детстве состояния, в результате чего детство ошибочно воспринимается как время чудесной изменчивости плюс более высокие способности взрослого человека, каковых в то время вовсе не могло быть. По словам Бекера и Гира (Becker and Geer): «Изменения в социальном окружении и самости неизбежно приводят к преобразованиям перспективы, и для таких преобразований характерно, что человеку оказывается трудно или невозможно помнить свои прежние действия, чувства или мировоззрение. Переистолковывая вещи со своей новой перспективы, он не может точно рассказывать о прошлом, ибо понятия, в которых он думает о нем, уже изменились, а вместе с ними — и его восприятия и воспоминания».

Кроме того, как и в случае с видеозаписью детей, которые проходят важный поворотный пункт в своем развитии, абсолютно не имея опыта этого перехода, действие таких «ретроекций» не осознается ни в малейшей степени. Человек, который «вспоминает» пиковое переживание, случившееся в раннем детстве, зачастую будет описывать его с позиции перспективизма, будучи способным ставить себя на место других, принимать их точки зрения и т. д. — хотя подавляющее количество реальных исследований детей в этом возрасте не позволяет говорить о наличии любой из этих способностей. Более того, в тех случаях, когда можно доказать достоверность воспоминаний раннего детства или младенчества (например, «когда мне было 8 месяцев, мама серьезно заболела»), они нередко оказываются всего лишь сенсомоторными впечатлениями, которые могут быть воскрешены и затем дополнены взрослыми перспективами.

Я просто хочу сказать, что, независимо от того, насколько подлинными могут быть некоторые из сфер, временно открывающихся в пиковых переживаниях детства, истолкование и выражение этих сфер может осуществляться лишь посредством тех структур (лингвистических, когнитивных, моральных и т. д.), которые реально присутствуют в тот момент, и это не отрицает, хотя и значительно осложняет, существование «детской духовности».

3. См. The Eye of the Spirit. Одну из разновидностей этого воззрения см. в: Т. Armstrong. Transpersonal experience in childhood. Journal of Transpersonal Psychology 16, 2 (1984), pp. 207–231. Заметьте, что большинство из его примеров — это монологические (доконвенциональные) переживания, что еще раз показывает, насколько трудно считать их «духовными».

4. Обратите внимание, что эти потенциалы «славы» — не что-то, составляющее часть самой младенческой стадии; они представляют собой остаточные впечатления из других, более высоких сфер. И поэтому, то, что снова обретается в просветлении — это не сама младенческая структуры, а действительные более высокие сферы. Поэтому, романтическое представление, будто младенческая самость сама по себе представляет изначальный рай, остается глубоко ошибочным. См. также о «заблуждении коллапса», на котором держатся романтические представления, в прим. 9.18.

5. Более полное обсуждение этой темы и критику романтического подхода Уошберна см. в The Eye of the Spirit, гл. 6 (см. также прим. 9.18).

6. Обобщение этих данных см. в: Jenny Wade, Changes of Mind.

Следует подчеркнуть, что эта более глубокая психическая самость (или тонкая душа), которая может присутствовать в младенчестве — вовсе не каузальная или недвойственная самость; это не какая бы то ни было разновидность просветленной самости или первоосновы, а просто промежуточный уровень ощущения отдельной самости, которое существует вплоть до самого Просветления. Романтическая идеализация этого ощущения отдельной самости ничем не оправдана.

7. Однако в это время у детей не наблюдается ничего похожего на такое «наблюдение со стороны», возможно, по причинам, указанным в примечании 11.2 (у них еще не развиты фронтальные структуры, которые могли бы это выразить). Поэтому ничто из подобного «более глубокого психического» не обнаруживается ни в одном из тестов психологии развития. Тем не менее, небольшое количество противоречивых данных, обобщенных Уэйд, позволяет предполагать, что это более глубокое психическое осознание претерпевает U-образное развитие — по существу, то же U-образное развитие, которым, как правило, отмечены некоторые из тонких линий (см., напр., таблицу 46). Однако, как предполагается в основном тексте, это не чистый опыт более глубокого психического уровня, поскольку структуры, которые его вмещают, остаются до-конвенциональными и эгоцентрическими. Только после непосредственной и необратимой реализации глубинной психической сферы — происходящей на психической стадии (поворотный пункт 7) — начинает пробиваться неприглушенное и неотфильтрованное сияние самой души.

Глава 12. Социокультурная эволюция

Мои многочисленные критические замечания в адрес вечной философии, классической Великой Цепи и традиционалистов см. в One Taste, (запись от 5 июня); см. также Введение к CW 2, 3, 4; The Eye of Spirit, главы 1, 2; Sex, Ecology, Spirituality, 2nd ed. (CW6).

2. См. главу 1 («Великое Гнездо — это потенциал, а не данность») и прим. 1.5, 8.2 и 12.1; см. также Введение к CW2 и Sex, Ecology, Spirituality, 2nd ed. (CW6).

3. См. Sex, Ecology, Spirituality, 2nd ed. (CW6).

4. Подробное обсуждение этой темы см. в The Marriage of Sense and Soul.

5. Полное обсуждение этой темы см. в Up from Eden, Sex, Ecology, Spirituality, 2nd ed. (CW6); и A Brief History of Everything. Здесь я говорю только о коллективной эволюции; отдельные индивиды могут продвигаться вперед собственными героическими усилиями (обычно в микро-сообществах).

6. В другом варианте шаман мог просто находиться на магическом уровне и иметь временные пиковые переживания тонкой сферы. Если шаман выходит за пределы случайных пиковых переживаний и начинает развивать навык этих временных тонких путешествий, даже хотя его типичная самость остается на магическом уровне, это показывает, что (как говорилось обсуждении различных типов когнитивных линий) у шамана имеет место развитие в тонкой линии, даже в то время как грубая линия остается доформальной и магической. В обоих этих случаях тонкая сфера искажается доконвенциональными и эгоцентрическими интерпретациями (как обсуждается в тексте). Но я также не исключаю такой возможности (упомянутой в тексте), что по крайней мере у некоторых шаманов имело место фронтальное развитие в постконвенциональные сферы, что представляется вполне вероятным, по крайней мере в

конце палеолита и в мезолите (если, как полагают Habermas, Doberi, Nunner-Winkler at al., существуют свидетельства того, что некоторые индивиды в собирательских обществах развивались до формально-операционного уровня, я не вижу причин, почему немногие из них не могли бы достигать постформальных этапов).

7. См. R. Walsh, The Spirit of Shamanism.

8. Теория социальных систем остается незаменимой для понимания Нижнего-Правого сектора. Работы Толкота Парсонса (и Роберта Мертона) широко известны и по-прежнему весьма впечатляющи. В особенности, мне хотелось бы рекомендовать блестящие работы Джефри Александера (Jeffrey Alexander, Theoretical Logic in Sociology; в четырех томах, и Twenty Lectures), а также Никласа Лухмана, в особенности «Социальные системы» (Niklas Luhmann, Social Systems).

9. См., напр., Thomas Sowell. Marxism; Leszek Kolakowsky. Main Currents of Marxism; A. Callari et al.. Marxismin the Postmodern Age.

10. На протяжении последних нескольких десятилетий среди либеральных ученых было принято считать, что любые эволюционные теории неизбежно маргинализируют различные народы, тем самым не давая им обретать естественную свободу, которая является неотъемлемым правом всех существ. Однако становилось все более очевидно, что свободу, возможно, лучше всего определять, как свободу иметь доступ ко всем уровням спектра сознания. А единственный путь обретения доступа к этим уровням лежит через рост, развитие и развертывание, и потому те либеральные ученые, которые отказывались от эволюции, тем самым, отказывали в доступе к свободе всем тем, кого они стремились защищать. (Афро-карибский специалист Морин Силос блестяще показала, что стандартная либеральная позиция, фактически, является чрезвычайно реакционной, а подлинной либеральной позицией следует считать эволюционное мышление. См. Maureen Silos. The Politics of Consciousness, in J. Crittenden, Kindred Visions.)

11. См. G. Feuerstein. Jean Gebser's Structures of Consciousness and Ken Wilber's Spectrum Model. KindredVersions, ed. Crittenden et al. Относительно моей критики архаической структуры Гебсера, см. Sex, Ecology, Spirituality, 2nd ed. (CW6), примечание 17 к главе 14.

12. Комбс утверждает, что в книге Up from Eden я допускаю пропуск отдельных этапов, упуская из виду тот факт, что я представлял каждую эпоху как среднее, а не как абсолют; и тот факт, что многочисленные измененные состояния (или пиковые переживания) доступны на всех этапах (и то, и другое объясняется в тексте и в примечании 12.14; см. также введение к CW2).

Далее Комбс предлагает трехмерную модель сознания, во многих отношениях не отличающуюся от моей модели с тремя параметрами — структурами, состояниями и сферами, которые Комбс называет «структурами, состояниями и планами». Он утверждает, что в отличие от моей модели, его модель учитывает эти три параметра, и, потому он предлагает свою модель, чтобы «исправить недостатки» в моей, хотя он во многом просто переформулировал мою модель. Я не обвиняю Комбса в заимствовании моей модели; я полагаю, что он пришел к ней, по большей части, независимым путем. Я лишь считаю прискорбным, что Комбс настойчиво утверждает, будто я не рассматриваю структур, состояний и сфер; это вопиюще неправильное представление моей работы.

Что касается конкретной версии этой трехмерной модели, предложенной Комбсом, я полагаю, что она содержит некоторые недостатки, хотя и отдаю должное очевидной тщательности, с которой он ее разрабатывал; и в общем и целом я считаю ее ценным вкладом в эту область исследований.

Начнем с недостатков. На мой взгляд, Комбс, в своем варианте состояний и структур, переставляет их определения задом наперед. Вместо того чтобы замечать, что данное состояние (например, бодрствования, сновидения, наркотическое и т. д.) может содержать много разных структур (например, состояние бодрствования может содержать магическую, мифическую и рациональную структуры), Комбс говорит, что данная структура поддерживает много различных состояний (что редко так: например, рациональная структура, обычно, не поддерживает состояния опьянения, сновидения, медитации и т. п.).

Эта путаница состояний и структур приводит его к столь же неверному представлению систем веданты и махаяны, поскольку вынуждает его путать оболочки/уровни и тела/состояния. Например, в табл. 1 к главе 6 он показывает, что система веданты предполагает существование пяти уровней и пяти соответствующих тел, тогда как в действительности веданта выделяет пять уровней и только три тела, поскольку тонкое тело (соответствующее состоянию сновидения) на самом деле три уровня (или структуры), как я объяснил в тексте. Иными словами, поскольку Комбс полагает, что одна структуры может вмещать много состояний (что, по больше части, совсем наоборот), он не понимает, что в системе веданты одно состояние поддерживает несколько уровней/структур/оболочек, и потому вынужден ошибочно заключать, что веданта предполагает существование пяти тел, вместо трех. Например, он говорит: «Следующим идет тонкое тело, именуемое виджнянамайя-коша…». Но в действительности тонкое тело называется сукшма-шарира, и оно поддерживает виджняна-майя-коша, мано-майя-коша и прана-майя-коша — иными словами, одно состояние/тело поддерживает три уровня/структуры. Сукшма-шарира является носителем, например, состояния сновидения и состояния бардо. Таким образом, правильное представление состоит в том, что одно состояние может поддерживать несколько уровней или структур или оболочек, а не наоборот, как утверждает Комбс.

Эта путаница подтверждается, когда Комбс сравнивает веданту с системой Трикайя (дхармакайя, самбхогакайя и нирманакайя) буддизма махаяны. Он говорит: «Высочайшее из них — дхармакайя, или „тело великого порядка“. Это „тело“ тождественно трансцендентальной реальности и, по-видимому, соответствует уровню Самости в веданте. Вторым идет самбхогакайя, или „тело наслаждения“, которое представляется аналогичным каузальному уровню, оболочке блаженства в веданте. Третье тело — это нирманакайя, или „тело преобразования“, которое соответствует самому физическому телу. Сопоставление этой трехчастной системы с ведантой показывает, что в ней отсутствуют несколько уровней или оболочек» (Allan Combs, The Radiance of Being, стр. 125). В действительности, ничто не отсутствует. Комбс снова спутал тела/состояния с уровнями/структурами. Как ясно показывает обсуждение Высшей Йога-Тантры (см. гл. 10), в системе махаяны/ваджраяны девять уровней/структур сознания (пять чувств, мановиджняна, манас, алаяйявиджняна и чистая алайя); рассмотрение пяти чувств в качестве одного уровня дает нам пять уровней, точно так же, как в веданте. Далее, Три Тела Будды аналогичны трем телам веданты — грубому, тонкому и каузальному, и все они ясно соотносятся, соответственно, с состояниями бодрствования, сновидения и глубокого сна. Опять же, путая уровни/структуры с телами/состояниями, Комбс сравнивает три тела махаяны с тремя уровнями веданты и приходит к выводу, что махаяна «пропускает» уровни, вместо того, чтобы сравнивать пять уровней с пятью уровнями, а три тела — с тремя телами и делать вывод, что в действительности эти системы, в целом, согласуются друг с другом в отношении как уровней/структур, так и тел/состояний.

Разумеется, каждый волен определять «состояние» и «структуру» как ему угодно, коль скоро это делается последовательно, и Комбс в значительной степени позаботился об этом; и я нахожу его подход к некоторым очень важным вопросам весьма новым и интересным. Но я полагаю, что от этой общей путаницы сильно страдает его модель, и потому, на мой взгляд, трактовка в рамках его модели моей работы, а также работ Гебсера и Ауробиндо. Применительно к моей модели, он приравнивает базовые структуры к проходящим через них отдельным линиям развития (включая мировоззрения). Поэтому он «схлопывает» структуры Гебсера (и их мировоззрения) с моими базовыми структурами, и не различает связанные с каждой из них отдельные линии развития. Таким образом, Комбс представляет дело так, будто под «структурой» я подразумеваю только структуру в узком определении Гебсера, тогда как я использую термин «структура» для обозначения любого устойчивого паттерна на любом уровне или в любой линии. Когда я затем говорю о мировоззрениях более низких уровней (например, архаического, магического и мифического, которые основаны не только на идеях Гебсера, но и на работах Пиаже, Вернера, Кернберга, Неймана и т. д.), Комбс делает ошибочный вывод, что я приравниваю структуры Гебсера к планам веданты, в то время как речь идет просто о спектре сознания (уровни/структуры самости и уровни/структуры реальности) — и Гебсер рассматривает лишь некоторые линии немногих из уровней от низших до средних.

Привязка «структур» к узкому определению структуры по Геб-серу (что Комбс склонен делать в своей модели) означает, что в модели Комбса «структуры» заканчиваются на интегральном уровне Гебсера, и, насколько я могу судить, в его модели нет подлинно надличностных структур (для более высоких сфер в ней есть только состояния), что делает невозможным объяснение необратимого структурного развития до любых надличностных уровней или оболочек.

Комбс утверждает, что вынужден делать это отчасти потому, что моя «линейная» модель не объясняет межуровневых переживаний (наподобие переживаний тонких сфер на мифическом уровне), упуская из виду подробное обсуждение именно этого феномена, содержащееся в моей книге A Sociable God (1983), где я описываю решетку возможных переживаний (которая обсуждается в тексте как: психические, тонкие, каузальные или недвойственные состояния, интерпретируемые посредством архаических, магических, мифических или ментальных структур), вполне аналогичную решетке, которую приводит Комбс в табл. 4 к главе 9. Эти два измерения или параметра (структуры и состояния) в соединении с тем фактом, что субъект одного уровня может брать объект с другого уровня (сферы или плана) — как происходит с различными модусами познания, искусства и т. д. (см. примечания 1.3, 1.5, 1.9, 1.10, 8.1, 8.2, 8.39) — дают нам три в значительной степени независимых переменных (структуры, состояния и сферы), которые были частью моей модели, начиная с фазы-2 в 1983 г. (и остались неотъемлемой частью фазы-3 и фазы-4). Я нисколько не возражаю против того, что Комбс использует сходную модель с этими тремя переменными для объяснения многих граней сознания и его эволюции; я лишь сожалею, что ему пришлось изображать мою модель, как лишенную их.

Короче говоря, я полагаю, что работа с базовыми структурами, потоками, состояниями, самостью и сферами/планами Великого Гнезда Бытия дает нам многомерную модель, которая уже объясняет все те вопросы, которые побудили Комбса сформулировать его модель, и при этом избегает неправильного представления восточных систем и того, что представляется путаницей в отношении состояний и структур. Более того, моя собственная модель помещает все эти переменные в контекст четырех секторов (см. примечание 8.39), на что Комбс, судя по всему, совершенно не обращает внимания, хотя он и ссылается на Sex, Ecology, Spirituality.

Позвольте мне, однако, повторить, что Комбс в своем подходе пытается решать некоторые весьма важные вопросы, и я полагаю; что в наших позициях очень много общего. Тем не менее, его трактовка моих работ не является достаточно всесторонней, и потому его заявления о них следует воспринимать с осторожностью.

13. См. более подробное обсуждение этих тем в The Eye of Spirit, chapter 2; Sex, Ecology, Spirituality, 2nd ed. (CW6); см. также A Brief History of Everything. О различных теориях макроистории см. Galtung and Inayatullag, Macrohistory and Macrohistorians.

14. Некоторые критики заявляют, что это различение (общий и продвинутый уровни) означает пропуск отдельных этапов (т. е., если общие основные этапы развития — это архаический, магический, мифический, рациональный, психический, тонкий, каузальный и недвойственный, то как мог кто-либо в магической культуре иметь психический опыт, не пропуская предыдущие этапы?). Позвольте мне еще раз перечислить целый ряд причин, по которым это не составляет проблемы: (1) Средний модус означает именно то, что он средний — любое число индивидов может находиться выше или ниже этого среднего уровня. Как мы уже видели, Хабер-мас полагает, что даже в собирательских обществах некоторые индивиды имели доступ к формально-операционному мышлению; я считаю вполне вероятным, что немногие индивиды шли еще дальше и имели доступ к постформальному познанию, особенно, к таким его самым ранним надличностным этапам, как психический, и этими индивидами, разумеется, были шаманы (таким образом, никакие этапы не пропущены). (2) Даже если оказывается, что этот тип более высокого структурного развития не имел места, есть два других внутренних механизма, позволявших наиболее продвинутым значительно выходить за пределы среднего, не нарушая этапов, где они действуют. Один из этих механизмов — существование пиковых переживаний. Мы уже видели, что практически любой человек практически на любом этапе развития имеет доступ к различным типам надличностных пиковых переживаний (психической, тонкой, каузальной и недвойственной сферы). Описание шаманского путешествия самым недвусмысленным образом предполагает наличие психических/тонких пиковых переживаний, и они вовсе не нарушают последовательности этапов. (3) Если шаман начинает учиться управлять этими пиковыми переживаниями по своей воле — а у нас есть свидетельства того, что это время от времени происходило — то это говорит уже не просто о случайных или спонтанных пиковых переживаниях, а о развитии в тонкой линии, которое, как мы предположили (см. главу 9), может осуществляться параллельно с развитием грубой линии (даже если грубая линия еще находится в магической структуре); и при этом, опять же, никакие этапы не пропускаются.

Все эти три пункта и любой из них объясняют, почему не никакого пропуска этапов; они либо естественно следуют один за другим (как в пункте 1), либо следуют одни за другим, в то время как параллельно происходят и другие события (как в пунктах 2 и 3). Даже шаман (или современный человек), находящийся, скажем, на моральном этапе 3 фронтальной линии развития и имеющий неоднократные шаманские/психические пиковые переживания (в тонкой линии), все равно будет должен, по мере дальнейшего морального развития, переходить на моральный этап 4, затем этап 5 и так далее. Нет абсолютно никаких свидетельств того, что любые виды пиковых переживаний, сколь бы они ни были глубоки, позволяют пропускать или обходить стороной эти этапы фронтального развития — (измененные состояния могут ускорять развертывание фронтальных этапов, но нет никаких данных в пользу возможности изменения последовательности этих этапов; см. The Eye of Spirit о подробных исследованиях на этот счет).

Ни одно из приведенных выше объяснений не противоречит этим фактам; и подлинные этапы в любой линии ни в коем случае не могут быть пропущены. Существуют или более высокие уровни развития в одной линии или параллельных линиях, или/и преходящие состояния.

15. См. прим. 12.14. Шаманы самыми первыми осваивали экстатические телесные энергии — согласно классическому определению Мирча Элиаде, шаманизм — это «техника экстаза» — в этом смысле, они были самыми первыми йогами — и они использовали эти энергии и измененные состояния сознания для достижения сфер верхнего и нижнего мира (от грубой до психической). Джозеф Кэмпбелл в «Историческом атласе мировой мифологии» описывает то, что, вероятно, было одним из самых ранних переживаний, подобных пробуждению кундалини, скорее всего, весьма типичных даже для первобытных шаманских путешествий: «Самый благоприятный случай для активации нтум — это танцевальный транс. Напряжение беспрестанного кружения разогревает их шаманскую силу, которую… они ощущают как физическую субстанцию под ложечкой. Мужчины говорят, что пение женщин „пробуждает их сердца“ и, в конце концов, их порция нтум становится такой горячей, что закипает. „Мужчины говорят, что, вскипая, она поднимается по их позвоночному столбу к голове и при этом она так сильна… что овладевает ими, и они лишаются чувств“».

Эти первые йогические трансы должны были быть более подробно исследованы в ходе последующих стадий эволюции и развития йоги. Я полагаю, что в «переживаниях нтум» мы видим пример начальных этапов тонкой линии развития (особенно психических). Эту тонкую линию — всю сферу самбхогакайи — предстояло более глубоко и подробно изучать последующим школам йоги; но такие шаманские путешествия явно принадлежат к разновидности переживаний пробуждения кундалини в тонкой сфере. См. М. Eliade. Shamanism; Walsh. The Spirit of Shamanism; Harner. The Way of the Shamanism.

16. См. Up from Eden. Элементы техники шаманского транса перенимали, совершенствовали, превосходили и включали в себя (см. пр. 12.15) последующие дисциплины йоги. Сами по себе шаманские техники до сих пор остаются мощным средством доступа к психическим сферам, и в этом качестве оказались весьма полезными некоторым современным исследователям сознания. См., в особенности, работы Майкла Харнера.

Глава 13. От современного к пост-современному

1. Разграничивать искусство, мораль и науку означает разграничивать «я», «мы» и «оно». Если мы разграничиваем «я» и «мы», это значит, что индивид обладает определенными правами и свободами, которые не должны нарушаться коллективом, государством, монархией и т. д. — это разграничение в большой степени способствовало подъему демократии, уничтожению рабства и эмансипации женщин. См. подробное обсуждение этой темы в The Marriage of Sense and Soul и A Brief History of Everything.

2. См. главу 9 в The Marriage of Sense and Soul. См. также критическое обсуждение таких постмодернистов как Хайдеггер, Фуко и Деррида в Sex, Ecology, Spirituality, 2nd ed. (CW6).

3. См. также Sex, Ecology, Spirituality, 2nd ed. (CW6), главы 4, 12, 13, 14.

4. См. The Marriage of Sense and Soul относительно того, как Кун объясняет научный прогресс. Неудивительно, что Джон Сирл (Searle) был вынужден отбиваться от этого радикального конструктивистского подхода в своей замечательной книге «Конструирование социальной реальности» — в противовес «социальному конструированию реальности», суть которого заключается в том, чтокультурные реалии конструируются на основе истины соответствия, которая обосновывает само конструирование и без которой никакое конструирование вообще не могло бы начаться. И снова, мы можем принять частичные истины постмодернизма — что интерпретация и конструктивизм суть неотъемлемые составляющие Космоса — не заходя слишком далеко и не пытаясь сводить к этому все остальные сектора и все прочие истины.

5. Почему современная философия — это, в основном, философия языка? Потому, что филогенетическое сознание начинает во многих важных аспектах становиться надвербальным, и, таким образом, сознание может взглянуть на вербальную сферу, чего оно не могло делать, когда было с ней полностью слито. В этом тоже есть своя ирония: большинство философов-постмодернистов вышли из филологических, а не из философских отделений университетов, чем во многом объясняется как свежесть новой философии, так и ее наивность.

6. Стандартное представление Просвещения (и флатландии) состоит в том, что слово обретает смысл просто потому, что оно указывает на объект или репрезентирует его. Это чисто монологический и эмпирический подход. Изолированный субъект смотрит на не менее изолированный объект (например, дерево), а затем просто выбирает слово для представления чувственно воспринимаемого объекта. Это считалось основой всякого истинного знания. Даже в случае сложных научных теорий, каждая теория была просто картой, репрезентирующей объективную территорию. Если есть точное соответствие, то карта верна; если точного соответствия нет, то карта ложна. Считалось, что наука — и всякое истинное знание — это просто вопрос точной репрезентации, составление правильных карт.

Это и есть так называемая репрезентативная парадигма, которая также известна как фундаментальная парадигма Просвещения, поскольку она представляла собой общую теорию знания, с которой были согласны большинство наиболее влиятельных философов Просвещения и современности в целом. Философия современности, как правило, носит «репрезентационный» характер, то есть пытается формировать правильное представление мира. Этот репрезентационный подход также называли «зеркалом природы», поскольку было принято считать, что конечная реальность — это чувственно воспринимаемая природа, и что задача философии состоит в том, чтобы правильно изображать или отражать эту реальность.

Проблема заключалась вовсе не в существовании или полезности репрезентации; репрезентационное знание вполне подходит для многих целей. Нет, бедствием современности была агрессивная попытка насильственно сводить все знание к репрезентации — сведение надлогического духа и диалогического ума к монологическому чувственному познанию: коллапс Космоса к одним лишь представлениям событий Правой Стороны.

Ранний структурализм де Соссюра представляет собой одну из первых и до сих пор одну из самых точных и сокрушительных попыток критики эмпирических теорий познания, которые, как он указывает, не могут объяснить даже простого случая «лука на грядке». Значение происходит не просто от объективного указания на что-либо, а от интерсубъективных структур, на которые невозможно указать совершенно объективно. Однако без них не было бы, и не могло бы быть, вообще никакой объективной репрезентации. Все постсовременные теории познания представляют собой пост-репрезентационные теории. Поскольку они также в большей степени полагаются на зрительно-логическое, а не на формально-операционное мышление, они, кроме того, являются, в основном, постформальными.

7. Здесь, для удобства, приводится сокращенная версия резюме, содержащегося в The Marriage of Sense and Soul (chapter 9):

Постсовременные постструктуралисты воспринимали многие из этих важных и незаменимых идей и, доводя их до крайности, делали их практически бесполезными. Они не просто помещали индивидуальную интенциональность в фоновые культурные контексты, но пытались полностью исключить индивидуального субъекта: «смерть человека», «смерть автора», «смерть субъекта» — все это ничем не прикрытые попытки сводить субъекта (Верхний Левый сектор) к интерсубъективным структурам (Нижний Левый сектор). «Язык» сменил «человека» в качестве действующей силы истории. И сейчас говорю вовсе не «я», субъект — через меня говорят не более чем безличный язык и межличностные лингвистические структуры.

Так, в качестве одного из бесчисленных примеров, Фуко бы провозглашал, что «Значение Лакана происходит из того факта, что он показал, каким образом именно лингвистические структуры, сама система языка говорит через дискурс пациента и симптомы его невроза — а вовсе не сам субъект». Другими словами, Верхний — Левый сектор сводится к Нижнему Левому сектору, и Фуко называет это «анонимной системой без субъекта». И, таким образом, не я, Мишель Фуко, и отнюдь не я, в первую очередь, ответственен за них; в действительности, всю работу делает язык (хотя это не мешает мне, Мишелю Фуко, получать гонорар, выписанный на имя автора, который, предположительно, существует).

Попросту говоря, тот факт, что любое «я» всегда помещается в среду «мы», был искажен и превращен в представление, что никакого «я» вообще не существует, а есть только вездесущее «мы» — никаких индивидуальных субъектов, только обширные сети интерсубъективных и лингвистических структур. (Буддисты, обратите внимание: это не имеет ничего общего с понятием анатта, или несамости, поскольку самость заменяется не Пустотой, а конечными лингвистическими структурами «мы», тем самым умножая, а не преодолевая реальную проблему.)

Со временем Фуко отказался от экстремизма своей ранней позиции, на что старательно не обращали внимания крайние постмодернисты. В числе других чудес, биографы-постмодернисты начали пытаться писать биографии субъектов, которые, предположительно, вообще не существовали, в результате чего рождались книги, которые были примерно так же интересны, как обед без еды.

Для Соссюра означающее и означаемое были единым целым (холоном); однако постмодернистские постструктуралисты — и это был один из их наиболее характерных ходов — разрушали это единство, пытаясь делать почти исключительный акцент на скользящих цепях одних лишь означающих. Означающие — действительный материал или написанные знаки — получали практически исключительный приоритет. Таким образом они были отрезаны от своих означаемых и их референтов. Эти цепи скользящих или «свободно плывущих» означающих, по мнению постмодернистов, не укоренены ни в чем, кроме власти, предрассудков и идеологии. (Мы снова видим радикальный конструктивизм, столь характерный для постмодернизма: означающие не укоренены в какой бы то ни было истине или реальности вне их самих, а просто создают или конструируют все реалии; если это истинно, то это уже не может быть истинным.)

Скользящие цепи означающих: вот в чем состоит суть постмодернистского постструктурализма. Это постСТРУКТУРАЛИЗМ, поскольку он исходит из догадок Соссюра о сете-подобной структуре лингвистических знаков, которые отчасти конструируют и отчасти репрезентируют реальность; но это ПОСТструктурализм, поскольку означающие никак не связаны с реальностью. Не существует никакой объективной истины (есть только интерпретации), и поэтому, согласно радикальным постмодернистам, означающие не укоренены ни в чем кроме власти, предубеждения, идеологии, пола, расы, колониализма, антропоцентризма и т. д. (самообязывающее противоречие, которое означало бы, что сама эта теория также должна быть не укоренена ни в чем кроме власти, предубеждения и т. д., в каковом случае столь же ничтожна, как теории, которые она презирает). Еще одно свидетельство того, что важные истины, будучи доведены до крайности, становятся саморазрушающими. Мы стремимся включать в нашу модель истины как Верхнего Левого, так и Нижнего Левого секторов, не пытаясь сводить одно к другому, что нарушало бы богатую ткань этих сфер. Мы хотим подчеркивать бесконечно холонную природу сознания, а не только один его вариант.

8. On Deconstruction, p. 215, курсив мой.

9. См. Taylor, Sources of the Self и Hegel.

10. Вот почему мы можем датировать появление постмодернистских настроений начиная со времени великих идеалистов. (Заметьте, что Деррида именно так и поступает; по его словам, Гегель был последним из старых или первым из новых.)

11. Прослеживать генеалогию постмодернизма — значит прослеживать путь от попытки восстановления в правах внутренних сфер и интерпретации, через ряд отступлений, закончившихся отрицанием всех первоначальных целей. Мы видели, что постмодернизм начинался как путь к восстановлению интерпретации, глубины и внутренних сфер Космоса — мир не только отражается сознанием, но и отчасти создается сознанием; мир — это не только восприятие, но и интерпретация. Этот акцент на интерпретации со временем был доведен до крайности — нет ничего вне текста — в результате чего объективная истина устранялась из сценария постмодернистов. Раз истина попала под подозрение, становилось невозможным окончательное суждение о чем бы то ни было, и от внутренних сфер не оставалось ничего, кроме субъективных предпочтений. Глубина полностью схлопывалась в равнозначные поверхности и аперспективное безумие — ничего внутреннего, никакой глубины — и радикальные постмодернисты попадали в мощное поле тяготения флатландии. Генеалогия постмодернистского деконструктивизма — это генеалогия отчаяния, нигилизма и нарциссизма. Радужные перспективы конструктивного постмодернизма были, по большей части, расстроены по причинам, которые исследуются в Boomeritis и Введении к CW7. Для ознакомления с конструктивным постмодернизмом см. прекрасную серию постмодернистских антологий, изданную Дэвидом Рэем Гриффином в издательстве SUNY Press.

12. См. подробное обсуждение этой темы в Sex, Ecology, Spirituality, 2nd ed. (CW6).

Глава 14. 1-2-3 исследований сознания

1. См. N. Humphrey, Consciousness Regained; К. Jaegwon, Supervenience and the Mind; M. Levin, Metaphysics and the Mind-Body Problem; G. Madell, Mind and Materialism; C. McGinn, The Problem of Consciousness; T. Nagel, Moral Questions and The View from Nowhere; G. Strawson, Mental Reality; R. Swinburne, The Evolution of the Soul; A. Whitehead, Process and Reality; S. Braude, First Person Plural; C. Birch, Feelings; K. Campbell, Body and Mind; Paul Churchland, Matter and Consciousness; D. Dennett, Consciousness Explained; R. Penrose, The Emperor's New Mind; Popper and Eccles, The Selt and Its Brain; D. Griffin, Unsnarling the World-Knot; W. Robinson, Brains and People; W. Seager, Metaphysics of Consciousness; R. Sperry, Science and Moral Priority; J. Searle, The Rediscovery of the Mind and Mind, Language, and Society; W. Hart, The Engines of the Soul; C. Hartshorne, Whitehead's Phylosophy; O. Flannagan, Consciousness Reconsidered; R. Forman, The Problem of Pure Consciousness; G. Edelman, Bright Air, Brilliant Fire and The Remembered Present; J. Eccles, How the Self Controls Its Brain; Gazzaniga (ed.), The Cognitive Neurosciences; Patricia Churchland, Neurophylosophy; S. Pinker, How the Mind Works; Baars, In the Theater of Consciousness; Hunt, On the Nature if Consciousness; Scott, Stairway to the Mind; Deacon, The Symbolic Species; Finger, Origins of Nueroscience; Cytowic, The Neurological Side of Neuropsychology, Stillings et al., Cognitive Science; Carpenter, Neuropsychology; Varela et al., The Embodied Mind; D. Chalmers, The Conscious Mind; Hameroff et al., Toward a Science of Consciousness; Wade, Changes of Mind; Block et al., The Nature of Consciousness; Laughlin et al., Brain, Symbol, and Experience; Wilber, «An Integral Theory of Consciousness,» Journal of Consciousness Studies 4, 1 (1997), pp. 71–94 (CW7).

2. Body and Mind, p. 131.

3. См. отличный обзор нынешнего состояния этого спора в Griffin, Unsnarling the World-Knot. См. обсуждение «основной дилеммы современного мира», то есть отношения субъективного «я» (сознания) к объективному миру (природе), в Sex, Ecology, Spirituality, 2nd ed. (CW6), chapters 4, 12, 13.

4. Mental Reality, p. 81.

5. The Rediscovery of Mind, p. 30.

6. Supervenience and Mind, цитируется по: Griffin. Unsnarling the World-Knot, p. 4.

7. Mortal Questions, p. 176.

8. The Problem of Consciousness, p. 1–7.

9. Mind and Materialism, цитируется по: Griffin. Unsnarling the World-Knot, p. 3.

10. Of Clocks and Clouds, цитируется по: Griffin. Unsnarling the World-Knot, p. 3.

11. The Self and Its Brain, p. 105.

12. См. прим. 15.

13. Если мы говорим, что субъект и объект — это два аспекта некой основополагающей реальности, сразу же возникает вопрос — а что представляет собой эта реальность, поскольку ее нельзя описать в терминах, которые не были бы просто сочетаниями «субъективного» и «объективного». Либо эта третья сущность, то есть изначальная реальность, имеет субъективные и объективные свойства, либо она их лишена. Если она их имеет, то не является действительно основополагающей реальностью; если она их лишена, то не может быть подлинно объединяющей.[54] Нагарджуна и другие недвойственные философы-мудрецы безоговорочно утверждают, что проблему тела-сознания невозможно решить на рациональном уровне. См. более подробное обсуждение этой темы в The Eye of Spirit, гл. 3.

14. См. The Eye of Spirit, гл. 3.

15. Говоря конкретнее, проблема разум-тело включает в себя три дилеммы: (а) как соотнести Разум (внутреннее) и Тело (внешнее, в том числе и мозг); (б) как соотнести ум (внутреннее концептуальное сознание) и тело (внутренние чувства); и (в) как понимать окончательное соотношение Разума и Тела (субъекта и объекта).

По моему мнению, к этим дилеммам можно подходить следующим образом: (1) признать, что у всякого внешнего есть внутреннее (как показано на рис. 5), что свяжет Разум и Тело; (2) признать, что существуют внутренние этапы развития сознания (что также показано на рис. 5), что свяжет ум и тело; (3) признать существование более высоких уровней развития сознания, что окончательно объединяет Разум и Тело (тем самым исключая любую форму дуализма). Рассмотрим эти пункты по порядку:

(1) Проблема соотношения внутреннего (сознания) и внешнего (материи) обычно формулируется следующим образом: фундаментальные единицы Вселенной (кварки, атомы, струны и т. д.) состоят из сущностей, которые лишены внутренних аспектов; ум обладает внутренними аспектами; поскольку ум развивался из материи, как же можно получить внутреннее из внешнего?[55] Поскольку это представляется невозможным, мы должны либо полностью отрицать причинную реальность внутреннего (физикализм), либо постулировать чудо бытия (дуализм), при котором в какой-то момент внезапно возникает совершенно новый тип субстанции (внутреннее). В начале современной эры, когда Бог еще не умер (Ницше), дуализм был весьма популярен, поскольку для объяснения упомянутого чуда всегда можно было привлечь Бога. Но сегодня это чудо — и его кажущаяся невозможность — является одной из основных причин, по которой большинство философов склоняются к физикализму.

На мой взгляд, хотя точное соотношение внутреннего и внешнего раскрывается только на надрациональных этапах развития (недвойственная волна), мы все же можем рационально понять, что у всякого внутреннего есть внешнее, и наоборот, как показано на рис. 5. Если внутреннее и внешнее действительно возникают соотносительно, то, как я вскоре покажу, никакого чуда не требуется. (Что же касается недвойственной волны, то когда она раскрывается, в этом действительно участвует дух, но самым обыкновенным и приземленным образом: «Как это чудесно! Я качаю воду, я ношу дрова». Во всех случаях не требуется сверхъестественного чуда.)

Может показаться, что эта часть предлагаемого решения (у всякого внешнего есть внутреннее) представляет собой некую разновидность панпсихизма; однако, как объясняется в книге Sex, Ecology, Spirituality, 2nd ed. (примечания 13 и 25 к главе 4), все основные формы панпсихизма приравнивают «внутреннее» к какому-то конкретному типу внутреннего (напр., к чувствам, осознанию, душе и т. д.) и затем пытаются распространить этот тип внутреннего на всю Вселенную, вплоть до атомов, кварков и тому подобного. Для меня сознание, в широком смысле, до конца не определимо (Пустота), и потому, хотя внутренние аспекты существуют во всей Вселенной сверху донизу, ни один конкретный тип внутреннего не существует универсально. Я признаю универсальность внутреннего, но не универсальность опыта, мысли, чувства или души. Для форм внутреннего характерно эволюционное развертывание: от неясного «того или иного» к «схватыванию» (прехенсии) (см. ниже), ощущению, восприятию, побуждению, образу, понятию, правилу, рациональности и так далее, но ничто из этого не существует с самого начала в конкретной форме. Большинство школ панпсихизма выделяют какую-то одну форму внутреннего — напр., чувства или душу — и утверждают, что ей обладает все сущее (у атомов есть чувства, у клеток есть душа), что я категорически отвергаю. У клеток есть внутреннее в форме раздражимости протоплазмы (см. рис. 5), а электроны, согласно квантовой механике, обладают «предрасположенностью к существованию», но ни то, ни другое нельзя назвать «умом», «чувствами» или «душой» — это всего лишь некоторые самые ранние формы внутреннего.

В самом общем смысле я согласен с представлением Уайтхеда (Хартшорна, Гриффина), что самой ранней формой внутреннего, вероятно, можно считать «схватывание» (прехенсию)[56] (поскольку внутренне и внешнее взаимно возникают, то любое внутреннее в какой-то момент соприкасается с внешним — «схватывает» его, но если это «схватывание» интерпретируется как чувство или эмоция, то это, на мой взгляд, уже перебор. Поэтому, в частности, когда я объясняю четыре сектора, я обычно говорю, что, читатель волен распространять существование внутреннего сколь угодно далеко — или близко — в направлении фундаментальных единиц Вселенной. Поскольку внутреннее в пределе неопределимо (по моему мнению, всякое внутреннее, по своей основе, представляет собой просвет или зазор, в котором возникает внешнее; см. Sex, Ecology, Spirituality, 2nd ed. (примечания 12 и 25 к главе 4)), и поскольку соотношение между внутренним и внешним окончательно раскрывается лишь в надрациональном осознании (см. пункт 3), и я не заинтересован в решении проблемы разум-тело посредством доказательства того, что внутренние аспекты есть у всего сущего, сверху донизу (хотя я полагаю, что это так). Скорее, в сравнительно популярном изложении я больше заинтересован в том, чтобы показать читателю, почему я считаю, что, по крайней мере на уровне человеческих существ, существуют четыре сектора, ибо, на мой взгляд, насущной необходимостью является именно интеграция Большой Тройки на человеческом уровне (и эта интеграция, в конечном счете, поможет решить проблему разум-тело на всех уровнях).

Главное, что меня не устраивает в представлении Уайтхеда о «схватывании» — это то, что оно в значительной степени монологично. Каждый субъект или «я» схватывает свои предыдущие фазы развития как объекты или «оно»; каждое «я» затем переходит в поток как «оно» для нового «я»: «я» становится «оно» когда новое «я» схватывает старое «я». Я полагаю, что этот поток субъектов/объектов отчасти верен, и считаю, что проделанный Уайтхедом анализ фаз схватывания является блестящим вкладом в философию. Но Уайтхед, доказывая существование атомов опыта, исходя из человеческого опыта (что, на мой взгляд, вполне оправдано), брал за основу неверное представление о человеческом опыте, и потому приписывал неверный тип реальности атомам опыта. Человеческий опыт — это не просто монологический субъект постигающий монологические объекты — фактически, в него вовлечены все четыре сектора: каждый субъект возникает только в интерсубъективном пространстве (истина постмодернизма). Иными словами, атомы опыта — это четырехсекторные холоны, а не монологические холоны. Как я доказывал в книге The Eye of Spirit (примечание 11 к главе 10), Уайтхед сделал флатландию образцом всякого опыта.

Большинство последователей Уайтхеда резко возражают против моего определения их воззрения как преимущественно монологичного, указывая на то, что их действительная позиция является соотносительной и экологической. Но экология монологична, а теория систем представляет собой великолепный пример соотносительного процессуального воззрения, которое также монологично. Ибо суть не просто в том, что субъект «схватывает» свои объекты, а, скорее, в том, что это схватывание происходит в пространстве интерсубъективности. «Мы» составляет неотъемлемую часть «я», не как объективные схватывания, а как субъективные образующие элементы. Пространство «мы», в котором возникает «я» — это не просто объект для «я», а фоновое пространство, в котором «я» возникает, схватывая свои объекты, и которое, поэтому, в первый раз частично входит в «я» как компонент субъекта, а не как схватывание объекта (и, следовательно, эта часть итерсубъективности не является «объектом, который некогда был субъектом», что соответствует стандартной переинтерпретации Уайтхедом причинности как восприятия, и что действительно является соотносительным, процессуальным, экологическим и, по моему мнению, монологическим. Будучи частично истинным, это воззрение недостаточно учитывает несводимые реалии во всех четырех секторах, сверху донизу).

Книга Дэвида Рэя Гриффина «Распутывая Мировой Узел»[57] представляет собой отличное изложение воззрений Уайтхеда в совокупности с предлагаемой самим Гриффином в качестве решения концепцией панэмпирического физикализма, основанной на идеях Уайтхеда и Хартшорна. Я во многом согласен с его точкой зрения, за исключением пунктов (1) и (3) данного примечания (я не отождествляю внутреннее с чувствами и считаю, что взаимоотношение внутреннего и внешнего окончательно раскрывается только в надрациональном недвойственном осознании; его нельзя «продумать», как предполагают Уайтхед и Гриффин).

Незначительное замечание: предлагаемая Гриффином линия развития составной индивидуальности кажется мне не вполне завершенной. Конечно, воззрение Гриффина/Уайтхеда представляет собой «иерархию эмерджентных сложных индивидуумов» (холар-хию холонов), но Гриффин, судя по всему, выстраивает эволюционную линию от атомов до макромолекул, органелл, клеток, нейронов и разума. Нейроны это «устойчивые индивидуумы высочайшего уровня» после разума, а разум представляет собой совокупный опыт схватывания миллиардов отдельных нейронов. На мой взгляд, это слишком большой скачок, и более точное представление показано на рис. 5. То есть, внутренний аспект, соответствующий нейронам — это ощущение; организм с древним мозгом — это подлинный сложный индивидуум (холон), внутренним аспектом которого является побуждение; организм с лимбической системой — это подлинный сложный индивидуум; его внутренний аспект — эмоция; организм с развитой новой корой — это подлинный сложный индивидуум, чьим внутренним аспектом является понятийный ум. На каждом из этих уровней внутреннее «схватывает» имеет не только соответствующее внешнее, но и свое собственное прошлое (я полагаю, Гриффин бы с этим согласился). Судя по всему, это объясняет не только взаимодействие Разума и Тела (внутреннего и внешнего), но и внутреннюю причинность, внутреннее наследование и взаимодействие ума и тела.

Таким образом, Гриффин, на мой взгляд, слишком поспешно перескакивает от нейронов к уму. Я думаю, он сказал бы, что нейроны — это устойчивые индивидуумы высочайшего уровня перед умом, поскольку древний мозг и лимбическая система представляют собой просто структурные агрегаты, а не сложных индивидуумов, с чем бы я не согласился. Например, лимбическая система лошади представляет собой высоко организованную систему, которую превращает из агрегата в индивидуума кожная граница лошади (которая аналогична клеточной мембране эукариота; если последний является сложным индивидуумом, то и первый тоже). Сложный индивидуум лимбической системы снова усложняется в сложном индивидууме новой коры — это отдельные уровни как внешнего, так и внутреннего (рис. 5). Таким образом, скачок от нейронов к уму не так велик, как представляет его Гриффин. Многие философы обнаружили, что очень трудно перейти от нейронов прямо к рациональному сознанию; но вместо одного гигантского (и сбивающего с толку) скачка мы имеем серию мини-скачков (от нейронов к спинному мозгу, к древнему стволу мозга, к лимбиче-ской системе первых млекопитающих и к новой коре), которую, по-видимому легче понять (как и соответствующее внутреннее развитие от ощущения к восприятию, побуждению, эмоции, образу, понятию, правилу и рациональности) — и все они представляют собой холоны, подлинные сложные индивидуальности.

В поддержку той точки зрения, что фундаментальные элементы космоса (кварки, струны, атомы) не имеют внутренних аспектов, нередко привлекают мировоззрение современной физики. Я не утверждаю, вместе с панэмпиристами, что атомы должны обладать чувствами; я лишь говорю, что внешнее не имеет смысла без внутреннего, и если атомы имеют внешние аспекты, то они, безусловно, имеют и внутренние. Всякий раз, когда имеется граница между физическими объектами — например, между двумя атомами — эти атомы имеют внешние аспекты, а где есть внешнее, есть и внутреннее. Внешнее и внутреннее возникают совместно с появлением первой границы вселенной — они являются взаимовозникающими и взаимоопределяющими — и потому, и внешнее, и внутреннее существуют сверху донизу (пока низ имеет какой-либо смысл). Говорить, что в физической вселенной существует только все внешнее и ничего внутреннего равнозначно утверждению, что в мире есть только верх и никакого низа — а это вообще бессмысленно. Внешнее и внутреннее всякий раз возникают совместно, и внутренние аспекты распространяются настолько далеко вниз, насколько этот «низ» имеет какой-либо смысл.[58]

На самых низших уровнях внутренние аспекты не имеют слишком большого смысла, поскольку его лишено и внешнее: вы когда-нибудь видели реальность, которую описывает квантовая механика? На самых низших уровнях бытия и внутреннее, и внешнее становятся бессмысленными; они растворяются в той изначальной неопределенности, где не может быть никакого разума, но там нет и никакой материи; и когда из этой неопределенности кристаллизуется внешнее, то кристаллизуется и внутреннее: они всегда возникают вместе. У всякого Левого есть Правое, и наоборот.

Я полностью согласен с точкой зрения Лейбница/Уайтхеда/Хартшорна/Гриффина, что только те сущности, которые именуются сложными индивидуальностями (т. е. холонами), обладают характерными внутренними аспектами. Холоны отличаются от простых скоплений или агрегатов тем, что обладают актуальной целостностью (узнаваемым рисунком, организацией, строем и т. д.). К числу индивидуальных холонов относятся кварки, электроны, атомы, клетки, организмы и так далее (см. рис. 5), чьи внутренние аспекты включают в себя схватывание, предрасположение, раздражимость, ощущение, тропизм, восприятие, побуждение, образ и так далее (см. рис. 5). С другой стороны, агрегаты — это холоны, случайно собранные вместе (напр., куча песка). Холоны обладают организацией и внутренними аспектами (каждое целое является частью, и потому у любого холона есть внутреннее и внешнее), тогда как агрегаты ими не обладают. Социальный холон занимает промежуточное положение: он больше, чем агрегат, поскольку входящие в него индивиды объединены паттернами соотносительного обмена, но меньше, чем индивидуальный холон с точки зрения плотности своего строя: социальные холоны не обладают локусом самоосознания на любой стадии своего развития (тогда как индивидуальные холоны более высокого уровня обладают внутренними аспектами, которые становятся все более сознательными, так что на уровне человеческих сложных индивидуальностей самоосознание возможно у отдельных людей, но не у обществ. Два верхних сектора — это индивидуальные холоны, два нижних — социальные холоны. Подробное обсуждение сложных индивидуальностей см. в: Up from Eden и Sex, Ecology, Spirituality, 2nd ed.).

Это простое различение (у холонов есть внутренние аспекты, а у агрегатов нет (за исключением внутренних аспектов холонов, попавших в агрегат)), наряду с пониманием того, что «внутреннее» означает только соответствие какому-либо «внешнему» (оно не означает чувства, душу, самосознание и т. д. — то есть различные типы внутреннего), делает панинтериоризм значительно более приемлемым. Распространенная точка зрения панпсихизма (но не Уайтхеда/Гриффина) что, например, у камней есть чувства или даже душа, совершенно несостоятельна (и, фактически, представляет собой верование магического-анимистического уровня развития, а отнюдь не недвойственного). Камни, как агрегаты, не имеют внутренних аспектов (внутри камня есть нечто, но это просто другие внешние аспекты); тем не менее, камни содержат в себе атомы, являющиеся холонами, и эти холоны обладают одними из самых примитивных внутренних аспектов (предрасположенности и устойчивые паттерны) — но ни в каком случае камень не обладает «чувствами», не говоря уже о душе (камень — это проявление духа, но сам по себе не содержит духа).

И внутреннее и внешнее развиваются или со-эволюционируют; и в обоих линиях имеет место возникновение целостных свойств с введением на каждой стадии определенной степени подлинной новизны или креативности (которую физикалисты называют «необъяснимой», а интегралисты — «Эросом»). Многие физикалисты (от Денне до Олвина Скотта) признают эмерджентную эволюцию, но они пытаются выводить из нее внутреннее сознание, заставляя его внезапно появляться на верхнем уровне внешнего развития (поскольку они считают, что реально только внешнее, а «сознание, появляющееся на вершине эволюции» — это уступка непоколебимому интуитивному знанию того, что сознание существует — и затем они объясняют его «всего лишь» функциональной причудой сложных форм внешнего; другое, менее популярное решение — дуализм). То есть, по словам Экклза (Eccles): «Подобно тому, как в биологии есть новые эмерджентные качества материи, на самом верхнем уровне организационной сложности коры головного мозга возникает еще одно эмерджентное качество, а именно, качество связи с сознательным опытом». Но Левое — это не более высокий уровне Правого, это внутренний аспект Правого на всяком уровне, сверху донизу, см. Sex, Ecology, Spirituality, 2nd ed., глава 4 и «Integral Theory of Consciousness». Нейджел (Nagel) совершенно прав, заявляя, что субъект, обладающий точкой зрения, просто не может возникнуть из внешних объектов, не обладающих таковой. (Гриффин называет это «эмерджентистской путаницей категорий», которой я избегаю, понимая, что внутреннее и внешнее возникают соотносительно).

С другой стороны, говорит Нейджел, «спускаясь слишком далеко вниз по филогенетическому древу развития, постепенно теряешь веру, что опыт вообще существует». Совершенно верно, и именно поэтому я не говорю, что опыт (или чувства или душа или любой конкретный тип внутреннего) присущ всему бытию сверху донизу; я просто утверждаю, что везде, где есть внешнее, есть и внутреннее, а в том, что касается внутренних аспектов более низких уровней, я не думаю, что мы действительно способны сколько-либо уверенно сказать, что у них «внутри». Я не могу этого доказать по той же причине, по какой физикалист не может этого опровергнуть.

Между прочим, Денне считает, что определенный тип чувствительности появляется у амёб. Я готов довольствоваться этим, не потому, что я слабо разбираюсь в более низких уровнях, а потому, что когда мы доходим до атомной и субатомной сферы, математический формализм квантовой механики становится куда более странным, чем можно вообразить, и большинство физиков сильно расходятся во мнении относительно того, что все это значит. Лично я считаю, что у атомов есть внутреннее, но не собираюсь на это настаивать, просто потому, что вселенная на этом уровне становится слишком неопределенной, и потому, что реальное отношение внутреннего к внешнему определяется в надрациональных, а не дорациональных сферах. Человеческие существа могут непосредственно познавать наднациональные сферы, в то время как субатомные сферы познаются (если познаются вообще) с помощью трудных для понимания математических построений, который все еще до конца не сформулированы.

(2). Признавая тот факт, что внутреннее развивается (так же как соответствующее внешнее), мы можем понять, что ум (внутреннее ментальное сознание) и тело (внутренние чувства) связаны друг с другом процессом трансценденции и включения (как показано в Верхнем-Левом секторе на рис. 5, на рис. 1 и 8, а также во всех таблицах, отображающих внутреннее развитие). Таким образом, ум, повисший в пустоте, как на рис. 13, возвращается к своим корням в ощущаемом теле. Более подробное обсуждение этой темы см. в Sex, Ecology, Spirituality, 2nd ed., главы 4, 13.

Именно потому, что внутреннее развитие состоит из холонов (как и внешнее развитие), оно представляет собой ряд целых, которые становятся частями следующих целых до бесконечности (например, как мы видели, сенсомоторное познание — это целое, которое становится частью конкретно-операционного познания, которое, в качестве целого, становится частью формально-операционного познания, а последнее, в свою очередь, становится частью зрительно-логического познания, и так далее).

Нейджел намекает, что, возможно, главная проблема любой разновидности панинтериоризма состоит в отсутствии концепции «ментального отношения целого и части», которая могла бы объяснить постоянное интуитивное ощущение единства опыта (т. е., каким образом «одна самость может состоять из множества само-стей). Но мы уже видели бесчисленные примеры того, что внутренний опыт состоит из потоков холонов — целых/частей — целых, которые превращаются в неотъемлемые части последующих целых. Это справедливо и для потока развития самости (субъект одного этапа становится объектом на следующем — целая непосредственная самость одного этапа становится частью периферической самости на следующем этапе, так, что на любом этапе „единичная самость состоит из многих самостей“). Согласно знаменитому афоризму Уайтхеда, в каждом случае „многое становится одним и увеличивается на один“. Уайтхед здесь говорит о микро-схватывании, но это справедливо и для макро-этапов, поскольку первые составляют основу последних, и как те, так и другие представляют собой просто еще один вариант трансценденции и включения. Иными словами, главное возражение Нейджела, по-видимому, снимается общепринятыми выводами психологии развития.

(3). Признавая существование более высоких (в том числе, недвойственных) этапов развития, мы приходим к ясному и удовлетворительному окончательному решению проблемы Разума и Тела (внутреннего и внешнего, субъекта и объекта): и Разум, и Природа суть движения Духа, и потому не существует ни дуализма, ни редукционизма. См. более подробное обсуждение этой темы в Sex, Ecology, Spirituality, 2nd ed., главы 12, 13, 14.

„Трудная проблема“ — скачок к qualia (т. е., каким образом внешние количества могут давать начало внутренним качествам?) — окончательно решается не признанием того, что у каждого внешнего есть внутреннее (пункт 1), поскольку это означает лишь признание наличия взаимосвязи внутреннего и внешнего — а развитием до недвойственного уровня, на котором проблема радикально разрешается (снимается). Решение — это то, что постигается в сатори, а не то, что можно сформулировать в рациональных терминах (если только тот, кто хочет понять эту формулировку, также не пережил сатори, в каковом случае рациональные термины вполне подходят). Причина, по которой „трудная проблема“ еще не решена — и не может быть решена — с рациональной и эмпирической точки зрения, заключается в том, что на этих уровнях решение не существует. Гениальные философы, пытавшиеся решить проблему разум-тело на этом уровне, потерпели неудачу (по их собственному признанию) не потому, что они недостаточно умны, а потому что на этом уровне проблема просто не может быть решена, и точка. См. The Eye of Spirit (CW7), глава 11.

16. Journal of Consciousness Studies 4, 1 (1997), pp. 71–93.

17. Gazzaniga (ed.), The Cognitive Neurosciences; P. Churchland, Neuwphilosophy; Edelman, Bright Air, Brilliant Fire и The Remembered Present; Pinker, How the Mind Works; Baars, In the Theater of Consciousness; Hunt, On the Nature of Consciosness; Scott, Stairway to the Mind; Deacon, The Symbolic Species; Finger, Origins of Neurosciences; Cytowic, The Neurological Side of Neuropsychology; Stillings et al., Cognitive Science; Carpenter, Neurophysiology.

He то, чтобы все эти подходы были редукционистскими; но к числу заведомо нередукционистских подходов к сознанию (разуму и мозгу) принадлежат, например, следующие: Chalmers, The Conscious Mind; Hameroff et al., Toward a Science of Consciousness; Griffin, Unsnarling the World-Knot; Wade, Changes of Mind; Block et al., The Nature of Consciousness; Laughlin et al., Brain, Symbol, and Experience; Wilber, „An Integral Theory of Consciousness,“ Journal of Consciousness Studies 4, 1 (1997), pp. 71–93 (CW7). См. также Varela et al., The Embodied Mind и мою конструктивную критику этой работы в Sex, Ecology, Spirituality, 2nd ed., глава 14, примечание 1.

18. The View from Within, p. 2.

19. См. великолепную статью Роберта Формана „Что мистицизм может рассказать нам о сознании?“ (R. Forman, Journal of Consciousness Studies 5, 2 (1998), pp. 185–202). См. также его работы „The Problem of Pure Consciousness“, „The Innate Capacity“, „Meister Eckhart“ и „Mysticism, Mind, Consciousness“.

20. В сегодняшнем онтогенезе существуют два смысла, в который мы можем говорить о развитии позиции третьего лица (или развитии Правой Стороны). На уровне индивидов имеется рост самого Верхнего-Правого сектора: рост биологического организма, нейронных путей, структур мозга и т. д. Этот рост и развитие исследуют, например, биология, нейрофизиология и теория органических систем (см. прим. 14.27). Холоны в этом секторе растут, развиваются и эволюционируют (как и холоны в других секторах), и это развитие можно исследовать с помощью эмпирических наук. Для этих объективных холонов и их поведения можно использовать естественнонаучные подходы, и потому они, в этом смысле, относятся к „третьему лицу“: они представляют собой развитие в областях Правой Стороны.

Но существует, кроме того, рост в индивидуальном сознании (В-Л) способности познавать объективные области Правой Стороны, и именно эту когнитивную способность (Верхнего Левого постигать объекты Верхнего Правого и Нижнего Правого) исследовали Пиаже и большинство когнитивных психологов. Как вы помните из текста, большинство западных исследователей определяют „познание“ как способность постигать объективные явления, и эта способность (Верхнего Левого постигать объекты Правой Стороны) растет и эволюционирует, проходя сенсомоторный, доопера-ционный, конкретно-операционный и формально-операционный этапы. Это развитие у индивидуального субъекта, описываемого от первого лица, способности точно постигать объекты, описываемые с позиции третьего лица, и потому в этом втором смысле мы тоже можем говорить о росте сознания третьего лица.

Когда я говорю о том, что на индивидуальном уровне развиваются эстетика, мораль и наука (или что имеет место развитие сознания первого, второго и третьего лица), „наука“, или „точка зрения третьего лица“ имеется в виду в обоих смыслах — как рост объективного организма (исследуемый биологией, нейрофизиологией и т. д.) и как внутренний рост когнитивной (научной) способности постигать объекты. (Это еще один пример различия между уровнями самости и уровнями реальности, или между структурами и сферами/планами — эпистемологическое развитие субъекта и рост объектов познания, или онтологии.)

Безусловно, как сознание первого лица, так и сознание третьего лица существуют во взаимосвязи с сетями интерсубъективных структур второго лица, которые тоже растут и развиваются (т. е., развиваются сами сектора и способность субъекта постигать эти сектора). Другими словами, все эти сектора тесно связаны друг с другом (например, рост в других секторах — напр., биологических нейронных сетей и интерсубъективных структур дискурса — необходим для того, чтобы субъект был способен постигать эти другие сектора).

Интегральная психология, которую я предлагаю, требует комплексного подхода к развитию во всех этих секторах — точнее говоря, „всеуровневого, всесекторного“ подхода, прослеживающего все уровни и все линии развития во всех секторах. Это означает исследование как роста в каждом секторе, так и роста способности субъекта постигать каждый сектор (т. е., рост способности субъекта постигать свой собственный субъективный сектор наряду с другими секторами). Это означает прослеживание роста самости по отношению к трем средам или трем мирам (Большой Тройке), а именно, ее отношения к своему собственному субъективному миру внутренних влечений, идеалов, понятий себя, эстетики, состояний сознания и т. д.; ее отношения к интерсубъективному миру символического взаимодействия, диалектического дискурса, взаимного понимания, нормативных структур и т. п.; и ее отношения к объективному миру материальных объектов, состояний дел, научных систем, объектов познания и т. д. Каждый из этих аспектов развивается от доличностной к личностной и надличностной волнам (то есть, каждый сектор эволюционирует, или может эволюционировать через все уровни Великого Гнезда — от тела к уму, психическому, тонкому, каузальному и недвойственному — и потому всеуровневый всесекторный подход прослеживает развитие всех уровней и линий во всех секторах.

(Ради упрощения я свожу все линии развития к трем основным: эстетической/субъективной, моральной/интерсубъективной и научной/объективной, но действительное число линий в каждом из секторов весьма велико: например, в субъективной (В-Л) области насчитывается свыше двух дюжин линий развития. Все эти линии имеются в виду в простой формулировке „все уровни и все линии во всех секторах“, или, еще проще „все уровни, все сектора“.)

Доберт, Хабермас и Наннер-Уинклер[59] представили модель, которая, хотя и не является всеуровневой, во многих отношениях достойным восхищения и впечатляющим образом охватывает все сектора. То есть, она прослеживает развитие самости по отношению к сферам Большой Тройки (субъективной, интерсубъективной и объективной). Они пытаются интегрировать области Большой Тройки в формировании самотождественности, указывая, что при этом они также интегрируют три наиболее влиятельных школы психологии развития (фрейдистскую, или субъективную; символического интеракционизма, или интерсубъективную; и когнитивной психологии Пиаже, или объективную). Это формирование самотождественности включает в себя развитие самости (как и интегральная психология: на мой взгляд, отождествление — это одна из функций самости), и, таким образом, их формулировки в определенных отношениях вполне созвучны воззрениям, представленным в данной книге.

„С проблемами развития, связанными с понятием формирования самотождественности, работали в трех разных теоретических традициях: (1) когнитивной психологии развития, основанной Жаном Пиаже, (2) социальной психологии символического интеракционизма, основанной Г. X. Мидом и (3) аналитической эго-психологией, восходящей к Зигмунду Фрейду. Во всех этих теоретических формулировках общее направление развития характеризуются увеличением автономии по отношению к, по меньшей мере, одной из трех сред (Большой Тройки). Иными словами, развитие характеризуется как независимость, которую обретает самость по мере того как она повышает свои способности к решению проблем, связанных с: (1) реальностью внешней природы объектов деятельности (В-П) и стратегически объективируемых социальных отношений (Н-П); (2) символической реальностью поведенческих ожиданий, культурных ценностей и особенностей… (Н-Л); и (3) внутренней природой интенциональ-ного опыта и собственного тела индивида (В-Л), в частности, тех побуждений, которые не подлежат коммуникации. Теория когнитивного развития Пиаже исследует первый из упомянутых аспектов, теория интерактивного развития Мида исследует второй аспект, а теория психосексуального развития Фрейда — третий аспект. Конечно, мы не должны переоценивать сходимость этих трех подходов, но нельзя отрицать тот факт, что теоретические точки зрения, которые они акцентируют, являются взаимодополняющими“ (р. 278–279).

Совершенно верно, эти подходы дополняют друг друга. По мнению этих авторов, именно „я“ соединяет сферы Большой Троицы (как мы уже видели, „я“ есть навигатор и интегратор всех волн и потоков бытия индивида). Обратите свое внимание на то, что эти авторы подчеркивают, что по мнению трех основных школ психологии развития, развитие связано с увеличением степени автономности (а увеличение степени автономности есть один из двадцати аспектов развития всех эволюционирующих систем; см. Sex, Ecology, Spirituality, 2nd ed., chapter 2). А предельная степень автономности — это чистое „Я“: чистое „Я“ есть весь Космос, и оно представляет собой предельную степень автономности, поскольку вне него не существует ничего иного. Развитие характеризуется увеличением степени автономности как раз потому, что оно направлено к предельной Автономности чистого и недвойственного „Я“.

В прим. 10.4 я высказался о том, что „я“ метаболизирует опыт для построения структур, и что этот механизм используется для превращения временных состояний в устойчивые структуры. Я отметил схожесть этой концепции с положениями аналитической эго-психологии и психологическим конструктивизмом Пиаже. Доберт, Хабермас и Наннер-Уинклер также отмечают эти сходные особенности: „Для этих трех направлений транспозиция внешних структур (и неструктурированных действий) во внутренние структуры также является важным механизмом обучения. Пиаже говорит об „интерироризации“, когда схемы действий — то есть правила искусного манипулирования объектами — транспонируются и трансформируются во внутренние схемы понимания и мышления. В теории психоанализа и социальной психологии символического взаимодействия есть сходное транспонирование паттернов (внешнего) взаимодействия во внутренние (интрапсихические) паттерны отношений, которое обозначается как „интериоризация“. Этот механизм интериоризации связан с принципом обретения большей степени автономности, или независимости, — как от внешних объектов, чьего-то мнения, так и от собственных импульсов индивида — которая достигается путем активного повторения того, что ранее пассивно переживалось“ (р. 279). (Обратите внимание на то, что „интериоризация“ также представляет собой лишь один из двадцати аспектов эволюции.)

Далее, эти авторы утверждают, что каждая из этих сфер, в соответствии с данными множества исследований, „отражает иерархию структур все возрастающей степени сложности“ (р. 280). (Увеличивающаяся степень сложности/структуризации также представляет собой один из двадцати аспектов эволюции.)

В модели Доберта, Хабермаса и Наннер-Уинклера центральное место занимает понятие интерактивной компетентности, каковая представляет собой основной интегративный фактор „я“ и развития „я“. Более того, по мнению этих авторов, эта интерактивная компетентность развивается на протяжении трех этапов (или волн) — доконвенциональный, конвенциональный и постконвенциональный этап — каждый из которых знаменует собой расширение сознания и увеличение степени интериоризации и автономности. „Для ребенка дошкольного возраста, который находится на до-операциональном уровне когнитивного развития, тот сектор символической вселенной, который связан с действием, состоит преимущественно из индивидуальных конкретных поведенческих ожиданий, действий, последствий действий, которые могут быть поняты как одобрение или порицание. Когда ребенок уже научился играть в социальные игры, то есть принимать участие во взаимодействиях как отдельный член общества (конвенциональный уровень: мифически-магическая общность), его символическая вселенная состоит уже не только из действий, которые могут быть поняты только как изолированные намерения (напр., желания и исполнение желаний); теперь ребенок понимает действия как выполнение некоторых обобщенных поведенческих норм, либо как нарушение этих норм. Когда, став уже взрослым человеком, он сумеет подвергать сомнению обоснованность социальных ролей и норм действия, его символическая вселенная расширяется вновь: у него появляются (постконвенциональные) принципы, в соответствии с которыми он может выносить свои суждения о зачастую противоречивых общественных нормах поведения“ (р. 298).

К сожалению, эта „все-секторная“ модель развития „я“ не является также „все-уровневой“. Она рассматривает только грубую линию личностного развития. Тем не менее, по сравнению с большинством существующих моделей развития, она гораздо более последовательна и представляет собой важный вклад в создание интегральной психологии.

Относительно важности — и ограничений — феноменологии см. Sex, Ecology, Spirituality, 2nd ed. (особенно примечания к гл. 4 и 14).

Доберт (см. прим. 14.20), так же, как и я, критикует феноменологию за ее неспособность охватить интерсубъективные структуры, не данные в непосредственности ощущаемого телесного смысла, и, следовательно, за ее неспособность эффективно исследовать развитие сознания и социального мира. „Действительно, феноменологические исследования имеют примерно ту же направленность, то есть их целью является изучение общих структур возможных социальных миров. Тем не менее, с самого начала исполнение этой программы затрудняется из-за слабости метода исследования, заимствованного из интроспективного подхода в философии сознания“, — то есть метода непосредственной интроспекции, который, при всей своей полезности, не охватывает те интерсубъективные структуры, в которых и происходит процесс субъективной интроспекции (напр., некто, находящийся на этапе 5 морального развития, может подвергнуть интроспективному рассмотрению все что угодно, но только не структуру этапа 5 морального развития). „Только с возникновением теории компетентности в лингвистике и психологии развития была создана парадигма, соединившая формальный анализ уже известных структур с каузальным анализом наблюдаемых процессов“ (р. 298). См. также Sex, Ecology, Spirituality, 2nd ed., chapter 14, note 1. Это сходно с основной проблемой „схватывания“ Уайтхеда: он сделал парадигматической ту же слабость философии сознания (см. прим. 14.15; см. также мой диалог с Гриффином о „монологическом“ подходе Уайтхеда во Введении к CW8).

Состояния и Структуры

Напоследок — немного о состояниях и структурах. Состояния — в том числе нормальные или естественные состояния (напр., бодрствование, сон со сновидениями, глубокий сон без сновидений) и не-нормальные, не-обыкновенные, или измененные, состояния (напр., медитация, пиковые переживания, духовные откровения) — все без исключения представляют собой временные, преходящие феномены: они приходят, длятся в течение какого-то времени, а затем уходят, даже если это имеет циклический характер. Структуры, с другой стороны, более устойчивы; они представляют собой весьма стабильные паттерны сознания и поведения. Уровни развития и линии развития (волны и потоки) состоят в основном из структур сознания, или холистических, самоорганизующихся паттернов, каждый из которых имеет свои характерные особенности. (Не стоит путать это со школой структурализма, к которой я имею весьма и весьма косвенное отношение. См. Введение к CW2.)

Другими словами, структуры очень похожи на устойчивые холоны; и эти базовые структуры или базовые уровни суть базовые уровни Великого Гнезда Бытия. Когда эти структуры относятся к субъекту, мы говорим об уровнях сознания, уровнях самости или уровнях субъективности; когда эти уровни относятся к объекту, мы говорим об уровнях реальности или сферах реальности (см. прим. 1.3,8.2, 12.12).

Состояния сознания, хотя и обладают некоторыми структурными особенностями, в целом имеют более временный и текучий характер. Тем не менее, следует различать два различных типа состояний, которые можно обозначить как „широкие“ и „узкие“ (не следует путать это различение с разделением нормальных и ненормальных состояний). Аллан Комбс называет их состояниями сознания (states of consciousness) и состояниями ума (states of mind); первое обозначает широкие паттерны (напр., сон и бодрствование), а второе обозначает ежемоментные „маленькие“ состояния (напр., радость, сомнение, решимость и проч.) Аллан считает, что структуры сознания формируют широкое основание, в пределах которого имеют место различные состояния сознания, в пределах которых, в свою очередь, имеют место различные состояния ума. Хотя на первый взгляд эта схема может показаться вполне обоснованной, я считаю, что Аллан переворачивает с ног на голову реальные отношения между состояниями сознания и структурами сознания (см. прим. 12.12). Широкое состояние сознания (напр., бодрствование) потенциально содержит в себе множество различных структур сознания (напр., состояние бодрствования может содержать в себе мифические, рациональные, кентаврические и др. структуры сознания), но не наоборот (напр., невозможно пребывать в пределах рациональной структуры и одновременно находиться в нескольких различных состояниях, т. е. быть пьяным или спать). Таким образом, в пределах широких состояний сознания существуют различные структуры сознания.

Однако в пределах этих структур сознания существуют различные состояния ума. Структуры действительно сдерживают и имплицитно формируют состояния ума, имеющие место быть в их пределах (напр., большинство мыслей (и состояний ума) человека, находящегося на уровне конкретно-операционального мышления, возникают в пределах конкретно-операциональной структуры). Таким образом, общее отношение представляется мне следующим образом: широкие состояния сознания, в пределах которых существуют различные структуры сознания, в пределах которых существуют различные состояния ума.

В то же время, отношения между различными состояниями и структурами, вне всякого сомнения, имеют холонный, взаимосвязанный и взаимоопределяющий характер. Сложность большинства философских теорий и моделей заключается в том, что они, как правило, фокусируются только на широких состояниях, или только на структурах, или только на узких состояниях, и поэтому воспринимают в качестве фундаментальных те элементы, которые на самом деле частичны и относительны. Ни измененные состояния, ни психологические структуры, ни феноменология сами по себе не могут дать привести нас к интегральному пониманию ума и сознания.

Глава 15. Интегральный охват

Именно формально-операционное, а не до-операционное или конкретно-операционное мышление обладает способностью различать ценностные сферы. Как указывает Кук-Гройтер, до-операционное мышление дает точку зрения первого лица, конкретно-операционное дает точку зрения второго лица, а формально-операционное — точку зрения третьего лица, и потому только формально-операционное мышление может различать все три сферы „я“, „мы“ и „оно“ (эстетика, мораль и наука). Таким образом, когда мы говорим о том, что современность дифференцировала эти сферы, мы также говорим, что современность представляет собой более высокую степень коллективной эволюции по сравнению с мифическим-членством (конкретно-операционное) и перспективным эго (формально-операционное). Древние греки, которые весьма рано развили некоторые аспекты формально-операционного мышления и зрительной логики, также различали Благо, Истину и Красоту, и по этой причине они справедливо считаются предвестниками современности. Тем не менее, они не сумели широко внедрить эту рациональность (и ее постконвенциональную мораль) в свою культуру (иначе они, среди прочего, покончили бы с рабством). В то же время, наиболее высоко развитые философы-мудрецы — от Платона до Плотина и Асанги — всегда разграничивали Большую Тройку (поскольку они владели зрительной логикой и имели доступ к высшим сферам); но это различение не могло быть принято средним уровнем культурного сознания их эпохи: это произошло только в эпоху современности. Мы можем сказать: Христос (среди всего прочего) понимал Золотое Правило, но только в эпоху современности оно стало законом, подкрепленным моральной санкцией всей культуры.

Это лишь одна из множества причин, по которым мы не можем просто утверждать, что онтологические уровни реальности заданы изначально и ждут только того, чтобы мы их увидели. Эти уровни также эволюционируют с ростом переднего края сознания, ибо все они открыты для развития, которое представляет собой не что иное, как Дух-в-действии, проявляющийся во всех сферах. Те модели, которые используют независимые и самодостаточные онтологические уровни реальности, являются „метафизическими“ в самом „плохом“, или некритичном смысле, и плохо сочетаются с уточнениями, которые внесла современность и пост-современность, а эти уточнения совершенно необходимы для продолжения процесса дифференциации-и-интеграции всех сфер бытия и знания. См. прим. 1.5.

Описание методологии „одновременного отслеживания“ (si-multracking) уровней и секторов см. в „An Integral Theory of Consciousness“ (CW7). Психология традиционно сосредоточивала свое внимание на уровнях и линиях Верхнего-Левого сектора. Интегральные исследования в целом сосредоточивают внимание на всех уровнях и линиях во всех секторах. Так, например, линии развития Нижнего-Правого сектора включают в себя производственные силы (от собирательского общества к садоводческому, и далее к аграрному, индустриальному и информационному обществу), геополитические структуры (города, государства), экосистемы, письменные своды законов, стили архитектуры, средства транспорта, формы коммуникационных технологий и т. д. Линии Верхнего-Правого сектора включают в себя органические структуры, нейронные системы, нейромедиаторы, волны электрической активности головного мозга, развитие скелетно-мускульной системы и т. д. Линии Нижнего-Левого сектора включают в себя различные мировоззрения, интерсубъективную лингвистику и семантику, культурные ценности и модусы поведения, фоновые культурные контексты и т. д. Несмотря на то, что психология естественным образом сосредоточивается на Верхнем-Левом секторе, для достижения полного понимания психики человека необходимо исследовать все четыре сектора, поскольку каждый из них оказывает определенное влияние на состояние его сознания.

Примечания

1

Ментальный = относящийся к деятельности ума. — Прим. ред.

2

Когнитивное развитие = развитие способностей к познанию. — Прим. ред.

3

Ментальное концептуальное познание = познание умом путем формирования понятий. — Прим. ред.

4

Harry Gardiner, Jay Mutter & Corinne Kosmitzki. Lives Across Cultures: Cross-Cultural Human Development.

5

Конвенциональный = обусловленный соглашением и правилами; социоцентрическое/конвенциональное мышление ориентируется на правила и нормы, принятые в обществе. — Прим. ред.

6

Термин психологии развития, означающий начальный этап социализации.

7

Higher Stages of Human Development, С. Alexander & E. Langer, ed.

8

см. главу 10

9

Буквально "Я сам", совокупность всего, что делает человека субъектом переживаемого им опыта. — Прим. ред.

10

Robert Kegan. The Evolving Self; In Over Our Heads.

11

Так называемый "древний мозг", доставшийся нам в наследство от первых земноводных и образующийся раньше всего в процессе развития человеческого зародыша. У человека ствол мозга, или древний мозг, состоящий из среднего и продолговатого мозга (и мозжечка) и расположенный в затылочной части черепа, управляет непроизвольными функциями жизнедеятельности (дыхание, сердцебиение, пищеварение и т. д.) и, кроме того, (химически) регулирует работу всех остальных частей мозга. — Прим. ред.

12

Структуры "старого мозга" — таламус и т. п., впервые появляющиеся у высших животных; в частности, ответственны за эмоции, память и обучение. — Прим. ред.

13

Собственно большие полушария головного мозга, появляющиеся в ходе эволюции у высших млекопитающих (и птиц) и особенно развитые у человека; считаются ответственными за высшие формы мышления. — Прим. ред.

14

Химические вещества, использующиеся в нервной системе для передачи сигналов между нейронами, а также от нейронов к другим клеткам. — Прим. ред.

15

В последующих главах проницательный читатель без труда заметит, что хотя Уилбер яростно нападает на теорию систем (и даже называет ее главным врагом духовности!), он широко применяет ее понятийный аппарат в своих собственных построениях. Секрет прост — на сегодняшний день общая теория систем (включая теорию хаоса и теории сложности) — это наиболее адекватный и универсальный язык описания процессов самоорганизации, применимый ко всему, от неорганических структур до живых клеток, организмов и экосистем (правый верхний и правый нижний сектора), от социально-экономических систем до индивидуальных и коллективных систем убеждений (левый верхний и левый нижний сектора) и до самоорганизующихся информационных систем (а к какому сектору отнести искусственный интеллект (ИИ), а возможно и сетевой ИИ, который, несомненно, появится в ближайшие десятилетия?). Именно общая теория систем показывает, что результатом самоорганизации являются холоны и холархии (термины А. Кёстлера), и что сложные системы, построенные по принципу вложенных иерархий, обладают внутренней перспективой (следствие теоремы Гёделя). — Прим. ред.

16

Серотонин и дофамин — ингибирующий (тормозной) и возбуждающий нейромедиаторы (см сноску на стр. 88), связанные с регуляцией эмоциональных состояний. — Прим. ред.

17

ПЭТ — метод наблюдения за интенсивностью обмена веществ в клетках мозга с помощью вводимых в сосуды мозга химических веществ, меченных специальными радиоактивными изотопами. Применяется для диагностики повреждений и опухолей мозга, а также для поиска физиологических причин или коррелятов психических расстройств ("душевных болезней"). — Прим. ред.

18

См. сноски 1–3 к этой части. — Прим. ред.

19

Уилбер несколько упрощает дело. Онтологически можно говорить о биоэлектрической активности мозга как феномене Левой Стороны, но паттерны этой активности уже наполнены "правосторонним" — субъективным и интерсубъективным смыслом (в силу известного тезиса философии науки, что результаты любого эксперимента являются теоретически нагруженными). В любой области человек наделяет смыслом, а значит и градациями ценности и красоты все, с чем он имеет дело. Поэтому, например, для нейрофизиолога, наблюдающего пациента с поражением мозга, ЭЭГ-паттерн, свидетельствующий о благоприятном прогнозе, безусловно, ценнее и красивее, чем патерн, указывающий на ухудшение состояния. Здесь, скорее уместна аналогия с созерцанием произведения искусства, о чем Уилбер пишет чуть ниже. — Прим. ред.

20

J.M. Baldwin.Thought and Things: A Study of the Development and Meaning of Though, or Genetic Logic.

21

Здесь уместно напомнить слова Виттгенштейна: "О том, о чем нельзя сказать словами, следует умолчать". Любая философская теория или модель (в том числе, модель Уилбера) основана на лингвистически порождаемых структурах понимания. Единственной альтернативой является передача духовной традиции как практики. — Прим. ред.

22

Необходимо учитывать, что, говоря о патологиях, связанных с нарушением нормального развития самости на том или ином поворотном пункте, Уилбер, как правило, имеет в виду патологии, которые проявляются не на самом этом уровне развития, а на последующих стадиях. То же касается и методов терапии — за редкими исключениями, психотерапевт обычно имеет дело не самими нарушениями развития в момент их возникновения, а с их более или менее отдаленными последствиями. — Прим. ред.

23

Здесь необходимо пояснение. Этот довод направлен против сторонников "романтического" воззрения, согласно которому новорожденный младенец "един с Высшей Основой всего сущего", и "регрессия на службе эго" представляет собой возврат к этому единству. — Прим. ред.

24

Как впервые показал Поль Рикёр, образы обладают многими свойствами знаков — в частности, они могут быть взаимообозначающими и взаимозаменяющими (а также взаимодополнительными). В соответствии с этим, зрительно-логическое мышление осуществляет формальные операции с образами, как знаками. Это мышление было бы правильней называть абстрактно-образным (в отличие от примитивного конкретно-образного), поскольку образы не обязательней должны быть зрительными — они могут относиться к любой сенсорной (и репрезентативной) модальности или быть синестетическими, т. е. полимодальными. Хочется надеяться, что Уилбер имеет в виду как раз такую логику синестетических образов, так как именно она, судя по всему, используется во многих духовных традициях. — Прим. ред.

25

Здесь Уилбер снова критикует "романтические" воззрения, согласно которым путь к духу как Первооснове всего сущего лежит через повторное обретение потенциальных возможностей, данных человеку при рождении и утерянных в ходе личностного развития. — Прим. ред.

26

Уилбер использует терминологию западного психоанализа, которая может быть не вполне понятна неискушенному читателю. Ментальная самость возникает, когда человек начинает определять себя как ум ("мыслю, следовательно существую"), заключенный в оболочку тела. Концептуальное "Я" — это просто совокупность представлений о себе, выраженных с помощью (языковых) понятий.

27

Сами понятия, с помощью которых человек начинает определять себя, неразрывно связаны с нормами и правилами общества и культуры и с воплощающими их фигурами, и потому эти последние становятся частью концептуального "Я", выполняя функцию контролирующей инстанции. — Прим. ред.

28

То есть, составляют часть общего фонда коллективного бессознательного. — Прим. ред.

29

Речь идет о гипотезе, согласно которой в достаточно сложных системах нервных сетей (или нервных соединений — отсюда коннекционизм (англ. connect, соединять) возникают (англ. emerge) принципиально новые системные свойства, в том числе, внутренняя (субъективная) перспектива, или способность к саморепрезентации. Эта гипотеза, впервые предложенная выдающимся нейрофизиологом и нобелевским лауреатом Роджером Сперри, в последнее время находит подтверждение в так называемых "системах искусственного интеллекта". — Прим. ред.

30

"Эгоистичный ген" — термин молекулярной генетики. Ученые обнаружили, что значительная часть генетического материала человека (и животных) никогда не считывается классическим образом (то есть, с последующим синтезом РНК и белков) и просто передается организмами по наследству. О роли этих генов высказывались самые смелые гипотезы — от наследственной памяти до потенциальных возможностей, ожидающих своего раскрытия; следствием одной из таких гипотез было утверждение, что современная жизнь существует только для сохранения и передачи будущим поколениям этих "эгоистичных генов". — Прим. ред.

31

Согласно утверждениям социобиологии — одной из разновидностей неодарвинизма — каждый организм стремится, прежде всего, к распространению своих генов (и, значит "эгоистичных генов"! — см. предыдущее примечание), тогда как все остальное (сознание, эстетика, мораль и т. д.) — это просто сложные формы поведения, поставленные на службу этой первоочередной цели. — Прим. ред.

32

Это своего рода "гены", кодирующие целостные формы поведения; авторы этой гипотезы утверждают, что на высших ступенях эволюции естественный отбор идет не на уровне биологических генов, а на уровне таких "матриц". — Прим. ред.

33

Заметьте, что это полностью совпадает с выводом общей теории систем и следствием теоремы Геделя (которые, как считает Уилбер, принадлежат к "флатландии"): достаточно сложные системы могут включать в себя собственное описание, то есть, обладать внутренней (субъективной) перспективой. Дело совсем в другом — внутреннее описание (Левая Сторона) и внешнее описание (Правая сторона) несовместимы в рамках одной (классической) теории или модели — сколь угодно "интегральной" — поскольку они связаны соотношением дополнительности (так же, как квантовое и макроскопическое описание в физике). Для подлинно интегральной модели требуется, прежде всего, принципиально новая (неклассическая) логика, и здесь стоит присмотреться к другим частям наследия вечной философии, помимо Великого Гнезда — например, к христианской концепции Троицы — равно как к идеям современной физики и математики. — Прим. ред.

34

Буквально "приобретают на разных условиях". Дело в том, что есть два разных (и взаимодополняющих) типа приобретения или освоения чего бы то ни было — "консервативный", ради сохранения, и "прогрессивный" (инвестиционный), ради использования в качестве средства для дальнейшего развития; продуктами этих двух подходов являются культура и цивилизация. То, какой из полов берет на себя одну или другую из этих функций (патриархат или матриархат), разумеется, не определяется только биологическими факторами, но не лишне заметить, что различие консервативный/прогрессивный существует и на биологическом уровне: женские наследственные клетки (яйцеклетки) закладываются с рождения, тогда как мужские половые клетки (сперматозоиды) постоянно синтезируются в любом возрасте и, возможно (неоламаркизм), несут в себе информацию о наиболее успешном преодолении соответствующих этапов онтогенеза. — Прим. ред.

35

Нелюбовь Уилбера к физике заходит настолько далеко, что он не замечает любопытного сходства своей аргументации с тем, что говорилось в начале века в дебатах между школами Бора и Эйнштейна: последний настаивал на сводимости описания микромира к классическому описанию, тогда как Бор говорил о принципиальной ненаблюдаемости (и несводимости) квантовых феноменов и утверждал, что классическое и квантовое описания связаны отношением дополнительности. Квантовая физика, как она виделась Бору, не сводит макромир к микромиру или наоборот — будучи, по своей основе, эпистемологией она не претендует на роль онтологии: ее не интересует, как устроен мир на самом деле — она лишь позволяет точно предсказывать результаты экспериментов. В этом отношении она поразительно похожа на восточные духовные системы — что неоднократно отмечали многие исследователи. Точно так же, теория систем, вопреки обвинениям Уилбера, не претендует на роль онтологии — она имеет дело не с сущностями, а с взаимосвязями и закономерностями, и одинаково способна описывать системы материальных объектов, экономических законов, моральных норм, религиозных убеждений и т. д. — короче говоря, любые системы сущностей как Правой, так и Левой стороны, не интересуясь, что представляют собой сами сущности, тем более, не сводя их друг к другу, а основываясь только на наблюдаемых (неважно, в медитации или в лаборатории) закономерностях их взаимосвязей. — Прим. ред.

36

J. Gebser. Ursprung und Gegenwart.

37

Jean Houston. Life-Force.

38

Duane Elgin. Awakening Earth.

39

Combs. The Radiance of Being.

40

В данном (теоретико-лингвистическом) контексте следует говорить именно о значении, а не о смысле. Это очень важное различие, поскольку значение является интерсубъективным, а смысл — субъективным, то есть, одно и то же значение для разных людей может иметь разный смысл. Язык понятен именно потому, что он переносит значения, а не смыслы. — Прим. ред.

41

Эмерджентный физикализм — точка зрения, согласно которой в сложных физических системах могут возникать новые "системные" свойства или качества, не являющиеся физическими. — Прим. ред.

42

И это вполне возможно — по существу, это сделал еще Гегель в своей концепции самопознания Абсолютного Духа (а задолго до него — индусы в своей концепции Амана-Брахмана). Нужно лишь понимать, что проблема разум-тело — это вариация на тему пресловутого "основного вопроса философии", который можно переформулировать как проблему соотношения онтологии и эпистемологии. Чтобы познавать, сначала должны существовать то, что познает и то, что познается, даже если это одно и то же (скажем, Дух). То есть, должно существовать что-то независимое от самого познания (онтология). Это что-то в своей целостности составляет основание познания и, потому, не может быть его содержанием (эпистемология). Любое описание — будь то на языке "оно" или на языке "я" — это сфера эпистемологии, которая не может стать онтологией, и в этом смысле проблема разум-тело действительно неразрешима, поскольку сама возможность любого описания уже основана на существовании разума. — Прим. ред.

43

Здесь Уилбер снова распространяет свой излюбленный обличительный термин "флатландия" на естественные науки в целом, хотя он применим только к ньютоно-картезианской парадигме, давно отвергнутой, например, современной физикой, которая признает принцип дополнительности. На нобелевском гербе Нильса Бора (изображавшем известный символ инь-янь) было написано: "Противоположностью тривиальной истины является ложь, но противоположностью глубокой истины может быть столь же глубокая истина". Противоречия, о которых говорит Уилбер — это просто взаимодополнительные описания, вместе составляющие полное возможное знание об описываемых феноменах. — Прим. ред.

44

Уилбер проделывает именно то, что сам чуть ранее назвал семантическим ухищрением. На пострациональном, недвойственном уровне не существует проблемы разум-тело в рациональной постановке. Тем не менее, сама проблема остается: человек постигает, что все имеет Один Вкус — он переживает это в непосредственном опыте, онтологически. Но как только он захочет превратить это переживание в знание, ему придется изобрести соответствующие "надрациональные" логику и эпистемологию, предложить язык описания, построить теорию. Такая попытка (до сих пор не до конца понятая и оцененная) уже была предпринята в раннем буддизме. Возможно, на роль языка описания или посредника между внешним и внутренним подойдет математика, нейтральная по отношению к мирам "Я" и "Оно". — Прим. ред.

45

The Journal of Consciousness Studies.

46

The View from Within, Fransico Varela & Jonathan Shear, eds.

47

Investigating Phenomenal Consciousness, Max Velmans, ed.

48

William Braud & Rosemarie Anderson. Transpersonal Research Methods for the Social Sciences.

49

О терминах "тифон" и "кентавр" и соответствующих этапах развития см. "Проект Атман" (готовится к печати).

50

Строго говоря, термин Уилбера "vision-logic" дословно означает "логика видения" или "визионерская логика". То, что он при этом имеет в виду, правильней было бы называть образной или, лучше, имагинативной логикой. Однако, для перевода этого термина как "зрительной логики" существует ряд веских оснований: (1) зрительная логика осуществляет формальные операции, обычно применимые к знакам, с образами (семиотика образов П. Рикёра); (2) она знаменует собой переход от последовательного вербально-концептуального измерения (не допускающего множественности перспектив) к одновременно данному зрительно-пространственному измерению (допускающему такую множественность). На уровне мозга (о чем Уилбер не упоминает) такой переход означает развитие навыка синестетической трансляции (G. Hunt) всех сенсорных и репрезентативных модальностей в наиболее универсальную зрительно-проетранственную модальность. — Прим. ред.

51

Эмерджентное = неожиданно возникающее; коннекционистское = придающее центральное значение связям. Данная модель рассматривает психику как системное свойство сложных иерархически организованных нейронных сетей, обусловленное возникновением в них новых связей. — Прим. ред.

52

Alwyn Scott. Stairway to the Mind.

53

Означающее, означаемое, референт — термины "семиотического треугольника" де-Соссюра. Референт = объект во внешнем мире; означаемое = его субъективное восприятие; означающее = знак, используемый для его обозначения (например, слово естественного языка). — Прим. ред.

54

Это справедливо лишь в том случае, если "объективное" и "субъективное" имеют онтологический статус. Если же они рассматриваются эпистемологически, то есть, просто как два взаимодополнительных описания, никакой проблемы не возникает. Об этом были осведомлены не только недвойственные философы мудрецы — современная физика уже "проходила" это в начале века в связи со спором о природе квантовой реальности. — Прим. ред.

55

На этот вопрос столь нелюбимые Уилбером теория систем и теорема Гёделя (которую он даже не упоминает) отвечают: как эмерджентное системное качество или свойство самоописания (внутренней перспективы) системы, не входящее в число ее компонентов. — Прим. ред.

56

Этот не вполне ясный термин Уайтхеда, по существу, означает, что любые сущности хранят в себе, в качестве внутреннего аспекта или совокупности "импринтов", историю своего взаимодействия. См. А.Н. Уайтхед. Процесс и реальность. — Прим. ред.

57

David Ray Griffin. Unsnarling the World-Knot.

58

То есть, как только мы предполагаем, что элементарные кирпичики вселенной состоят из еще более элементарных кирпичиков, мы обязаны предполагать у последних наличие внутреннего аспекта. Это не так сложно, как хочет представить Уилбер, поскольку все "элементарные кирпичики" от атом и ниже представляют собой теоретические построения человеческого ума (столь же условные и относительные, как сама идея внешнего и внутреннего), и если даже физики "видят" атомы, нужно помнить, что результаты любого эксперимента "теоретически нагружены" (то есть подтверждают или опровергают теорию, положенную в основу эксперимента: третьего не дано). — Прим. ред.

59

Dobert, Habermas, and Nunner-Winkler. "The Development of the Self, in: Broughton Critical Theories of Psychological Development.

Content

Кен Уилбер
Интегральная психология. Сознание, Дух, Психология, Терапия

Читателю на заметку: СВЕТЛЫЙ ВЗГЛЯД

Часть I. ТЕРРИТОРИЯ: Основание

1. БАЗОВЫЕ УРОВНИ ИЛИ ВОЛНЫ

2. ЛИНИИ ИЛИ ПОТОКИ РАЗВИТИЯ

3. САМОСТЬ

4. ПОТОКИ САМОСОЗНАНИЯ

Часть II. ПУТЬ: ОТ ДО-СОВРЕМЕННОСТИ К СОВРЕМЕННОСТИ

5. ЧТО ТАКОЕ СОВРЕМЕННОСТЬ?

6. ОБЪЕДИНЕНИЕ ДО-СОВРЕМЕННОГО И СОВРЕМЕННОГО

7. НЕКОТОРЫЕ ВЫДАЮЩИЕСЯ ПЕРВОПРОХОДЦЫ СОВРЕМЕННОСТИ

Часть III. ДОСТИЖЕНИЕ ЦЕЛИ: ИНТЕГРАЛЬНАЯ МОДЕЛЬ

8. АРХЕОЛОГИЯ ДУХА

9. НЕКОТОРЫЕ ВАЖНЫЕ ПОТОКИ РАЗВИТИЯ

10. ДУХОВНОСТЬ: ЭТАПЫ ИЛИ ОТСУТСТВИЕ ЭТАПОВ?

11. СУЩЕСТВУЕТ ЛИ ДЕТСКАЯ ДУХОВНОСТЬ

12. СОЦИОКУЛЬТУРНАЯ ЭВОЛЮЦИЯ

13. ОТ СОВРЕМЕННОСТИ К ПОСТ-СОВРЕМЕННОСТИ

14. 1-2-3 ИССЛЕДОВАНИЙ РАЗУМА

15. ИНТЕГРАЛЬНЫЙ ОХВАТ

Таблицы

Примечания

Примечания