Анна Аленина

Солнце для отшельницы

Все права защищены. Никакая часть электронной версии этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для частного и публичного использования без письменного разрешения владельца авторских прав.

©Электронная версия книги подготовлена компанией ЛитРес (www.litres.ru)

Гнездо альбатроса

1

Со своим верным рыцарем я познакомилась в первый же день круиза. Солнце зависло над нью-йоркским горизонтом, и гигантская статуя Свободы отбрасывала огромную тень, словно пытаясь разглядеть среди атлантических волн своего суженого. Ей бы подошел греческий колосс Родосский, если бы от него что-нибудь осталось.

Мой новый кавалер был не так велик, но гораздо моложе колосса и смотрелся довольно браво. Он решительно уселся за столик рядом со мной и в ответ на мой удивленный взгляд поспешил представиться:

– Брайан Сандерс, полковник в отставке. Как вам «Альбатрос»?

Ну что ж, подумала я, две недели избегать всякого общества все равно не получится, и от этого завоевателя, хоть и отставного, так просто не избавишься. Как говорят мастера айкидо, надо направить массу противника в правильную сторону, и он сам себя уложит на лопатки. А представляться нужно грамотно.

Мне давно уже не верится, что когда-то, в детстве, прошедшем в морозной Москве, я была Анной Воденниковой. Я давно уже привыкла и к новой фамилии, полученной от отчима, – Уотерхауз, и к новому имени – Энн. И больше всего не люблю, когда новые знакомые вдруг настораживают ухо посреди моей речи: значит, ни английская спецшкола, ни большая часть моей почти тридцатилетней жизни, прошедшей исключительно среди американцев, все еще не стерли тень русского акцента. Мне давно надоели долгие рассказы насчет того, какие обстоятельства занесли меня в Новый Свет. А теперь, на борту круизного красавца, направлявшегося в обратном направлении, добавились бы и новые объяснения… Я скороговоркой выпалила имя, и не дожидаясь очередного скучного ритуала, обрушила на непрошеного собеседника водопад накопленных знаний:

– Отличный кораблик! Почти «Куин Мери». Хорошая скорость, четыре палубы!

– Да, – усмехнулся почтенный конкистадор, – конечно, не девять или двенадцать, зато – вы обратили внимание? – каждая названа птичьим именем!

– О да, – согласилась я, не сдержав усмешки. – Так уютно, забавно, прямо как в Диснейленде! От «Орла» до «Пингвина». А что, пингвин – тоже птица?

– А вы думали – рыба?

– Нет, но… Как бы это сказать… Орел, чайка, ласточка – они, по крайней мере, летают!

– Зато пингвин отлично плавает! Разве не подходящее название для нашей посудины?

Я рассмеялась и вынуждена была признать, что «Пингвин», пожалуй, – самое верное название. Правда, с оговоркой:

– Если бы корабль назывался «Пингвин», я бы точно отказалась от рейса!

– Вот поэтому он и называется «Альбатрос»! – хохотнул Брайан.

Ну что ж, этот тип не лишен чувства юмора: уже плюс, подумала я.

– А что вы думаете о способности нашего «пингвина» держаться на воде? – поинтересовалась я не без ехидства.

– Думаю, – засмеялся собеседник, – стычку с айсбергом он выдержит!

– О! – Я вскинула брови. – А что, есть реальная опасность?

– Мой опыт подсказывает, что сейчас нет…

Я облегченно вздохнула. Когда-то фильм «Титаник» выжал из меня немало слез…

– Сейчас нам грозят только самые скромные льдины – ну так, знаете, заплывают всякие…

Я опять насторожилась.

– Если столкнемся с ними, – бодро предупредил новоявленный Нострадамус, – главное, не пугайтесь треска и тому подобного.

– Неужели вы это серьезно? – не выдержала я.

– Я же сказал: стычку с айсбергом «Альбатрос» выдержит!

Глядя на мое испуганно-сосредоточенное лицо, полковник зорко прищурился, словно Нельсон, впившийся в карту сражения своим единственным глазом. И вдруг прыснул, совсем по-мальчишески:

– Эх! И вы мне поверили? Да пошутил я! Не бывает тут никакого льда в это время!

И он разразился таким хохотом, что у бармена задребезжали стаканы на подносе.

Я почувствовала себя совершенной дурой, но едва сдерживала смех, чтобы не сдаться на милость противника.

– Ну, простите меня, я просто пошутил!

Его набрякшее лицо с покрасневшими глазами и слезами на концах ресниц изобразило полнейшее раскаяние и выглядело так потешно, что я не удержалась и расхохоталась на весь зал. Нас стали разглядывать из-за соседних столиков.

– Из-за вас у меня потекла тушь! – заявила я сердито, одной рукой ухватившись за салфетку, другой – потроша сумочку.

– Вот совершенно не понимаю, зачем таким, как вы, краситься! – невинно изрек мой собеседник. – Яркости вам и так не занимать!

На этот раз он пустил своего Росинанта слишком быстрым аллюром и просчитался. Видимо, ему показалось, что в моих бастионах образовалась брешь, и можно без опасений вскружить мне голову раньше, чем меня свалит морская болезнь.

Я это сразу пресекла.

– Давайте не будем касаться моего фасада и вернемся к экипировке нашего Ноева ковчега! – деловито посоветовала я, быстро ликвидируя следы черных подтеков.

– Вы думаете, он так стар?

– Нет, что вы, наоборот! Я думаю, он так надежен! Плюс весь этот зоопарк на борту! Орлы, пингвины, куропатки…

– Что-то мне расхотелось, – поморщился мой ветеран.

– Ну что вы! – я важно развела руками, – тут есть что обсудить! Да, корабль небольшой, каких-нибудь сто метров в длину, но он ничем не уступает лайнеру-гиганту: полно кают и с окнами, и с балконами, для отдельных счастливчиков – сьюты. Бассейн, спортзал, танцзал, библиотека! А главное – прекрасный уровень обслуживания!

Мой седовласый Ганнибал явно почувствовал непригодность старых боевых слонов в морских условиях и воинственно поблескивал карими живыми глазами, замышляя новую операцию.

– Знаете, – продолжала я, – чем мне не нравится плавание на лайнерах-гигантах? Там отношение к нам, гостям, – совершенно обезличенное, вежливо-равнодушное. Потеряйся кто – не заметят! А здесь на сотню пассажиров – восемьдесят человек экипажа, и за каждым коридором закреплен менеджер, который носится с вами, как утка с выводком!

Хитрый лис иронически улыбнулся.

– Да уж… Но и стоит это недешево!

– Что стоит, то стоит! – попыталась я скаламбурить. – Во всяком случае, вы ведь не отказались выложить деньги за свой билет?

Он усмехнулся.

– Я на особом положении. Мы с капитаном старые друзья, полковые товарищи… Так что я не переплачиваю. Может быть, вы удивитесь, но Стивен даже благодарен мне за то, что я пребываю на борту на таких льготных условиях, – он заговорщически подмигнул мне.

Я понимающе улыбнулась, хотя мне послышалось в этом что-то жалкое. Что ж, видно, военная пенсия не так хороша, как представляется штатским. И случается, что братья по оружию скрашивают одиночество в кругу себе подобных, надувая близоруких хозяев. Конечно, владельцы «Альбатроса» не обеднеют из-за одного воинственного «зайца» на борту, чьи военные трофеи изрядно трачены молью…

Ничего этого не сказала я Брайану. Но неожиданная откровенность вызвала у меня сочувствие. За бравым фасадом скрывались щемящие обстоятельства: одинокая старость – без детей, без жены… Не мог же этот Наполеон оставить свою Жозефину в казармах, странствуя за чужой счет на круизном лайнере?

– Конечно, – продолжала я, – лайнер не из новых, делает всего двадцать миль в час, но…

– Вы хотели сказать – узлов? – седовласый зайчик вновь засверкал глазами, как заправский плейбой, чем привел меня в полное замешательство.

Надо заметить, что пускаясь в плаванье, я постаралась всесторонне изучить тему и, в принципе, ощущала себя в полной боевой готовности, но тут ему удалось меня подловить, и я ответила с нескрываемой досадой:

– Может быть, и узлов – какая разница?

– Да, пожалуй, что и никакой, – расплылся Брайан в широчайшей улыбке. – Тем более, что мы говорим именно «мили», а не «узлы», это флот ее величества пользуется «узлами»… Боже, как вам идет румянец!

Предательская краска смущения выдала меня с головой! Ах вот вы как со мной, мистер Сандерс! Ну что ж, и вас подловить будет несложно! Военные любят прихвастнуть, осталось только подождать, когда вы распушите перья и начнете себе противоречить, повествуя о великих подвигах! Тут вы и получите ощутимый щелчок по органу обоняния.

Я взялась расспрашивать его о пройденном пути славы. И главные мои ожидания немедленно подтвердились. Брайан представился летчиком службы астронавтики! Я приготовилась к рассказам о полетах на Марс и на Луну. Но он как будто разгадал мой коварный замысел и прикинулся сущим занудой. Так что найти слабое звено в его рассказе долго не удавалось.

– Помню, садимся, – неспешно повествовал Брайан, наматывая на вилку бесконечные спагетти. – Ночь. Туман – хоть ножом режь. Вдруг прибор показывает какую-то ерунду! Вышел из строя датчик… Решил я работать визуально. Захожу на глиссаду, вглядываюсь и не могу уловить, правильно иду или нет?.. Вдруг слышу: у штурмана явственно стучат зубы! – он расхохотался.

– Ну все, думаю, подходящий аккомпанемент! – продолжал он саркастически. – Приказал вслух сообщать высоту.

– Сработало? – поинтересовалась я.

– Моментально! На втором слове он успокоился.

– И как сели?

– Нормально. Когда коснулись земли, я сразу по толчку понял, что угадал момент правильно. Но самое интересное было потом. Вышли и видим: впереди – метрах в тридцати – лед. Если бы сели чуть позже, мы бы тут с вами не разговаривали!

Рассказчик со значением затолкал в рот водоворот спагетти и продолжил:

– А в другой раз садились в грозу…

После третьего или четвертого рассказа подобного рода я заскучала и машинально начала оглядываться по сторонам, пытаясь отгадать, что говорят люди за соседними столиками. Я следила за их жестами, положением тел, движениями губ, полностью отключившись от леденящих душу авиационных подробностей.

Вот старая дама в разноцветной шляпе сосредоточенно разбирает сложный гарнир, вылавливая и откладывая на край тарелки длинные стручки фасоли.

Вот две темнолицые кудрявые девочки, наверное – сестры, забыв о еде, хохочут, отмахиваясь от бурно жестикулирующего толстяка в полосатой рубахе.

А вот лысоватый тощий мужчина средних лет рассматривает блюдо напряженным взглядом инспектора. Как я тебя понимаю… Я тоже не большая поклонница морепродуктов…

– Да вы меня совсем не слушаете! – Брайан повысил голос, в котором сквозило неподдельное разочарование.

– Очень внимательно слушаю! – оправилась я и повторила последнюю его фразу, автоматически записанную каким-то черным ящиком в глубинах моего сознания:

– Эволютивная высота для выдачи тормозного импульса…

– Что?..

– Была минимальной!..

– Правильно!

Я и сама не поняла, что это значит, но отставной Икар сразу приободрился, а я поспешила перевести разговор на другую тему:

– А что вы думаете о паре вон за тем столиком? Кто это, брат и сестра или муж и жена? Или случайные знакомые?

Черные брови сдвинулись над переносицей, а вилка с недонамотанными спагетти звякнула о фарфор. Подозрительно покосившись на меня, собеседник устремил взор в указанную сторону.

– Вот эти, наискосок? Наверное, знакомые…

– А почему не супруги?

Брайан усмехнулся:

– Где вы видели, чтобы супруги так напряженно друг друга разглядывали? О, нет, они друг для друга – terra incognita! В глазах этого парня горит жажда новых открытий! Это – глаза романтика…

Брайан скосил глаза на меня, и его взгляд увяз в моих волосах, как пчела, опьяневшая от перебродившего меда. Я опять вспомнила про айкидо и решила не реагировать.

– Ну, допустим… А вот те, у окна? Тот парень в бейсболке, кажется, даже не слушает, что говорит его очаровательная спутница. Кто он ей? Муж, по-вашему?

– Конечно.

– И о чем она говорит?

– Воспитывает своего благоверного. Что-нибудь скучное внушает – о семейном бюджете или вреде алкоголизма! Кому ж такое понравится? Ну вот, видите, урок закончен!

Бейсболка устремилась к выходу, красотка беспокойно засеменила следом, а мы с Брайаном одновременно вздохнули.

– Да, не всем повезло с компанией, – подмигнул отставной Марс. – Надеюсь, нас не ожидает ничего подобного?

– Вас и вашу жену? – уточнила я.

– Какую из жен вы имеете в виду?

– А у вас гарем?

– Нет, но я был женат дважды… И разведен – столько же, – добавил он поспешно.

Я улыбнулась совершенно нейтрально, стараясь ничем не выдать своего отношения. Нечто подобное я и ожидала услышать и радовалась, что на этот раз интуиция меня не подвела.

– Надеюсь, повезло мне и вам! – продолжал он. – А этому бедняге не то что не повезло… Он просто попал! В беду, аварию, как хотите! Жизнь его загублена – однозначно. Женат, да еще на блондинке!

От такой концентрации абсурда меня разобрал смех, и после последней пафосной фразы я не сдержалась и прыснула на весь зал. Но сразу совладала с собой и попыталась урезонить воинственного женоненавистника.

– Спасибо, Брайан, я понимаю: это был такой изощренный комплимент мне как представительнице темноволосых потомков Евы! Но право же, совсем не стоит делать комплименты одним женщинам за счет других, не менее достойных внимания и уважения!

– Ничего вы не понимаете… Вернее, вы не совсем правильно меня понимаете! Да, я, пожалуй, не прочь сказать вам что-нибудь приятное, и вы заслуживаете самых отборных комплиментов, но, говоря о блондинках, я отнюдь не повторял избитые штампы, а делился с вами выводами из своего горького опыта!

Он выдержал театральную паузу, которую я не стала прерывать.

– Давайте выпьем за то, что вы не блондинка?

И, не дав мне возразить, продолжил:

– И за благополучный исход круиза для всех его участников!

Тут нечего было возразить, и, посмеявшись над нелепой похвалой, я охотно подняла бокал и сделала пару глотков.

– Хорошее вино, – заметила я. – Но все-таки, раз уж заговорили: что же это за печальный опыт? Белокурая стюардесса ослепила автопилот – или как это называется – и вам пришлось катапультироваться во время выполнения боевого задания?

– Какие, к черту, стюардессы на борту истребителя? Что за чушь вы несете? – взорвался Брайан. Но, взглянув на мое обиженное лицо, покраснел и продолжал спокойнее:

– Просто обе мои жены были блондинками. Как раз такими, как эта. Извините, лица не разглядел, только окрас ку… Проклятое зрение стало подводить старого стервятника, а носить очки я как-то не привык…

– А мне как раз нравятся мужчины в очках. Они сразу становятся умнее! Ну, так выглядят, по крайней мере!

– Правда? Учту… А что касается моих блондинок, то тут просто чудеса какие-то! Когда мы знакомились, ни та ни другая не были блондинками! Но потом происходило что-то невероятное: внешне они осветлялись, а внутри наступал полный мрак!

– О, да вы поэт, Брайан! – мне стало весело – а может, и вино подействовало.

Он улыбнулся.

– Жизнь с блондинкой совершенно невыносима! Итог – два развода! Хорошо, что вы из противоположного лагеря…

Во мне разгулялся неостановимый генератор смеха, и я буквально давилась над каждой фразой несчастной жертвы перекиси водорода. Отдышавшись, я выдавила из себя:

– Да-да, я не блондинка! И даже не собираюсь ею становиться, тем более что по закону Брайана сперва для этого надо выйти замуж за мистера?..

– Сандерса! – с готовностью отрекомендовался полковник.

На незримом плацу щелкнули каблуки и зазвенели шпоры.

– Однако вы ошибаетесь, дорогая Энн! – Продолжал он самодовольно. – Стать миссис Сандерс больше никому не удастся!

Я хмыкнула.

– Брак – это капкан, это тиски, это коврик йога с гвоздями! – проповедовал Брайан. – Мужчина по природе своей не может оставаться на месте, мужчина – странник! Его всегда зовет в путь какая-нибудь звезда!

Такого напора я не ожидала, но сама риторика мистера Сандерса была знакома. Из одной клеточки моей классификации он перепорхнул в другую, не выпав из графы отставных вояк без постоянной спутницы жизни. Это был явно герой не моего романа.

– И куда на этот раз зовет звезда своего странствующего паладина? – весело поинтересовалась я. – Какой Гроб Господень вы намерены освободить?

Тут я не удержалась и как бы невзначай взглянула на спортивных старушек, оседлавших моторные кресла. Некоторые из них наверняка флиртовали еще с Чарли Чаплином.

– Гробы подождут, – поскучнел Брайан. – Пока что я просто наслаждаюсь круизом, дышу полезным морским воздухом. В моем возрасте, – по-стариковски закряхтел он, – это, знаете ли, не лишнее! Лучше скажите, куда направляетесь вы?

– Как и все – в Лиссабон! – улыбнулась я.

– А дальше?..

Я уклонилась от ответа:

– Сначала надо добраться, а там видно будет. Но по пути надеюсь полюбоваться на музей «Титаника», Азорские острова, Мадейру и на множество всякой другой обещанной всячины!

– Да… Вам интересно?

– Разумеется! А вам – нет?!

– Я видел все это много раз, – улыбка Брайана вышла печальной. – Я же говорил, мы со Стивеном друзья…

– С капитаном, я помню!

– Теперь мне интереснее показывать все это другим. Я с удовольствием буду для вас проводником и покажу все самое незабываемое. Особенно то, чего не удается увидеть в толпе туристов!

Улыбкой я отблагодарила его за великодушный порыв и простодушно призналась:

– Умеете же вы втираться в доверие!

Брайан засиял на солнце, как начищенная драхма, и я поспешила умерить его восторги:

– Но ведь, кажется, в гидах недостатка не будет? В проспекте написано, что экскурсионное обслуживание включено в стоимость билета. Признаюсь, этот пункт покорил мое сердце!

– Да, это еще одна эксклюзивная фишка нашего кораблика, – кивнул Брайан. – Но не надейтесь, что вам обеспечат все возможные походы и обзоры. Только самый минимум. Если не ошибаюсь – часовая коллективная прогулка на автобусе со штатным гидом. Это – для сонных лентяев! А все самое интересное – за свой счет.

– Вот как?.. – Я озадаченно хмыкнула. – Надо будет поговорить с этой… как ее?

– Синди?

– Да, кажется, Синди.

– Посмотрим, как она справится, но в любом случае вы можете рассчитывать на меня!

Фразу венчал честный, прямой, полный рыцарственности влажный взор, пред которым не устояла бы ни одна донна Анна. Я прыснула и пошла играть в открытую:

– Да вы, я вижу, Дон Жуан!

– Хорошо хоть не Казанова! – откликнулся Брайан после некоторой паузы, опустив глаза с притворной скромностью.

– Будьте покойны, я все-таки отличаю талантливых бабников от серийных любовников и убийц. Казанова ведь неплохо писал стихи и прозу? А Дон Жуан орудовал только шпагой…

– А! Вы меня хотите уязвить? Ну что ж, я стерплю пару уколов от миловидной и остроумной женщины. К тому же судьба благородного дона, воспетого Моцартом, Мольером, Гофманом, не так уж незавидна!

Признаться, я не ожидала от солдафона, пусть даже в чине полковника, познаний в мировой литературе и музыке.

– Ну, Мольер его изобразил не таким уж романтиком… А вы, я вижу, большой любитель чтения?

– Да, – подтвердил Брайан, – люблю читать, но только классику. И терпеть не могу современную литературу, особенно авторов-женщин!

Ах вот как? Он явно пытался меня раздразнить. И хотя наши оценки скорее совпадали, я была возмущена. Кто дал право этому нахалу рассуждать о достоинствах книг, которых он и в руки не брал? От его слов, как от нестиранного белья, на всю округу распространился отвратительный запах вековой мужской самонадеянности и бахвальства.

Ничуть не смущаясь, мой мнимо галантный ухажер продолжал:

– Вы меня извините, но я не поклонник феминизма. Женщины захватили литературу и превратили ее в какой-то хлев!

– Ах, вот как? И звание мужской шовинистической свиньи вас не пугает?

Брайан раскатисто захохотал, так, что остатки винных паров окончательно выветрились из моей головы, а когда он вдобавок захрюкал, я просто пришла в бешенство. Даже из необходимости скрыть досаду, я не могла себя заставить улыбнуться.

Словно выполнив приятный долг, мистер Сандерс небрежно взглянул на часы и, поблагодарив за чудесную беседу, поспешно удалился. Признаюсь, я думала, что на этом наше знакомство закончилось.

Финал беседы настолько задел меня за живое, что я еще долго про себя репетировала его альтернативные варианты, в которых ставила его на место в самых язвительных и остроумных выражениях. Брайан так и не узнал, каким свинтусом он показался мне при первой встрече!

К счастью, две недели пребывания в замкнутом пространстве поневоле заставили меня более пристально к нему приглядеться. Мы подружились. Так вечная история укрощения строптивой повторилась в новых океанских декорациях.

Беседы наши продолжались ежедневно, и я поначалу лелеяла надежду продемонстрировать более глубокое знание человеческой натуры, чем мой галантный забияка. Но эта надежда не оправдалась. Больше всего меня подвел Генри, о котором придется рассказать особо.

Генри обладал каким-то особым магнитным полем, не столько притягивающим, сколько отталкивающим, но главное – создающим невиданную сплоченность в рядах тех, кто его окружал: все относились к нему с одинаковой антипатией. Так что и наши с Брайаном взгляды на него в основном совпадали. Отличались только прогнозы о том, к чему все это может привести. Но обо всем по порядку.

Как я уже заметила, это была примечательная личность. Наверное, подобный экземпляр имеется в любой компании. Он нужен для того, чтобы наше представление о божественном покровительстве оттенялось предчувствием картин дантовского Ада.

Весь корабль спал и видел, как Генри похищает морское чудовище, смывает волна, прихлопывает сорвавшаяся шлюпка или испепеляет молния, – так он всем надоел. Как его носили четыре палубы «Альбатроса», было уму непостижимо, и все мы надеялись, что долготерпение команды не вечно.

На Азорских островах Генри так отличился, что зародил в нас обоснованную надежду на скорейшую разлуку. Стоимость его билета не покрывала моральных издержек целого корабля! Увы, этого не произошло. А почему, осталось неизвестным. Судите сами.

Когда группа высадилась в порту Санта-Круз-даш-Флориш, был полдень. Погода стояла жаркая. Во время обзорной экскурсии по городу я неосторожно порадовалась, что догадалась захватить купальник. Генри, сидевший рядом, клещом вцепился в Синди, не давая ей продолжать экскурсию:

– Почему вы не предупредили, что мы будем купаться? Я не взял плавки!

Синди на всякий случай объявила в микрофон, что купание не предусмотрено программой, а плавки можно купить в любом магазине, если кто-то хочет посетить пляж самостоятельно.

Генри не унимался:

– Тогда попрошу вернуть мне стоимость экскурсии!

– Все претензии – к администрации! – заявила Синди.

– Отлично! – воскликнул Генри. – О, да вот же плавки! – закричал он, тыча в окно на открытый стенд с пляжными принадлежностями. И не откладывая дела, попытался выйти из автобуса.

Дверь из-за жары была полуоткрыта, и автобус как раз притормозил на перекрестке. Но именно в этот момент вспыхнул зеленый свет, автобус бодренько двинулся, а нога Генри застряла между дверью и поручнем.

Он задергал всеми конечностями, нелепо шлепнулся на тротуар, обдирая голые коленки, и едва не угодил под колеса мотоциклиста, который заорал на него на португальском.

Завизжали тормоза, старушки попадали друг на друга, а шофер разразился такой бранью, что даже я покраснела, хотя не поняла ни слова. Ударившись бедром о поручень, я упала прямо на колени Брайану. Он мигом стряхнул меня на сиденье и кинулся вслед за Синди спасать визжащего неврастеника.

Втащив за шкирку раненого в салон, Брайан сообщил, что экскурсия может быть продолжена, но городские красоты уже потеряли для экскурсантов всякий интерес. Автобус галдел, не переставая обсуждать нашего ньюсмейкера. Ему этого показалось мало.

Заглушая голос Синди, он продолжал возмущаться, что ему так и не дали купить плавки, и обещал, что эта экскурсия влетит компании в копеечку – за его поцарапанные коленки и испорченное настроение.

– Я задыхаюсь! – вопил Генри. – Где вы добыли эту душегубку?! Я вижу, компания экономит на всем!!!

Синди усилила мощность кондиционера и направила струю свежего воздуха в сторону Генри. Она продолжала рассказывать о достопримечательностях, но голос ее дрожал.

Между тем Генри покрылся гусиной кожей, вскочил и принялся крутить ручки кондиционера. Водитель выхватил микрофон у Синди и заорал, что сейчас сам вышвырнет Генри из автобуса, если он не оставит кондиционер в покое! Брайан железной рукой придавил мятежника к сиденью. Тот, как ни странно, подчинился.

– Мы проезжаем мимо собора Сан-Боавентура, – продолжала Синди, – обратите внимание на его своеобразный вид! Это позднее португальское барокко. Нас ждет также Францисканский монастырь, в котором находится музей города. Там собраны вещи, найденные после кораблекрушений: мебель, сельскохозяйственные орудия труда, керамика, а также гитара из китового уса…

– Что за бред! – бубнил Генри. – Китовый ус для гитары?! Больше не сяду в этот катафалк!..

Безумие оказалось заразительным.

– Это издевательство! – шипела тучная миссис Хейнек, утирая красную потную физиономию корабельным полотенцем. – У меня начинается мигрень!

– А меня сейчас вырвет! – раздался с заднего сиденья утробный голос рыжей дамы в футболке с надписью «Все что вижу – мое!».

Я скрежетала зубами, а Брайан только посмеивался, словно наслаждаясь беспомощностью Синди.

– Может быть, остановить автобус? – неуверенно предложила я. – Давайте передохнем, например, вон в том кафе?

– Все закрыто! – проворчал водитель. – Сиеста!

– Ну когда же! – простонала миссис Хейнек. – Когда же будет эта ваша усатая гитара? Я хочу вернуться на корабль!

– Что вы предлагаете? Куда поехать? – обратилась Синди к салону.

– На пляж! – закричал весь автобус нестройным хором. – Да-да! На пляж! На пляж! – вопили одуревшие от жары дамы и девицы.

Водитель заупрямился, но финансовые доводы на него подействовали. Пляж оказался рядом. Вскоре треть экскурсантов залезла в воду, две трети прели на берегу, а Генри ходил как неприкаянный и продолжал возмущаться, что его оставили без плавок.

Неожиданно берег накрыл мощный порыв ливня, и все бросились к стоянке. Автобуса на месте не оказалось. Синди уверяла, что он вот-вот вернется. Отчаянно дрожа, мы покорно мокли, а Генри призывал все кары небесные на головы организаторов тура.

Наконец, автобус выскочил из-за угла, и продрогшие путешественники ввалились в салон, разбирая горячее кофе и пледы. Все быстро обсохли и весело обсуждали забавное приключение. Только мизантроп Генри продолжал негодовать.

– Ужасный тип! – бормотала Синди, поднимаясь по трапу.

– Почему бы ему не убраться с «Альбатроса», раз ему все не нравится? – вырвалось у меня.

– Ну нет, этот клещ еще не выпил всей положенной ему крови, – хохотнул Брайан.

– Вообще-то за такое поведение его могли бы и ссадить, – заметила Синди.

– Насколько я понимаю, – заметил мой спутник, – нам придется терпеть его до самого Лиссабона. Таков уж нрав у этой компании: они готовы потерять всех будущих клиентов, но если взяли кого на борт, довезут как миленького!

Хотелось возразить, но я промолчала, будучи абсолютно уверенной, что до Лиссабона Генри не доплывет. Хотя бы потому, что он вечно опаздывал, а друзей у него не было из-за скандального характера. Если не выгонят, то просто забудут! И вот представился прекрасный шанс.

В столице Азорского архипелага Понта-Делгада нам удалось совершить экскурсию без Генри. Он всех обрадовал, твердо заявив, что ноги его на суше не будет. Без Генри и погода казалась лучше, и достопримечательности достопримечательнее. Но когда пассажиры вернулись на корабль, отплытие пришлось задержать из-за того, что Генри не оказалось на борту.

Портовое радио надрывалось:

– Внимание! Мистера Генри Хатта срочно приглашают пройти на борт лайнера «Альбатрос»! Мистера Генри Хатта…

– Только бы его не нашли, правда? – заявил маленький Джон за соседним столиком, выражая общую надежду.

– Так что, Генри сбежал-таки с корабля? – спросила я у пробегающей мимо Синди.

– Не знаю… Каюта заперта, на звонки не отвечает, шторы занавешены. Правда, ключ не сдан…

– Может, он спит? – неуверенно предположила я.

– Проверьте как следует, – посоветовал Брайан. – Обыщите все палубы…

– Все осмотрели, нигде нет. Придется открыть каюту служебным ключом.

Прошли контрольные пятнадцать минут. Радио смолкло, снизу донесся глухой гул, и портовые рабочие начали убирать сходни. Значит, комнату открыли, беглеца не нашли, а место надо освобождать следующему лайнеру.

– Ну вот, кажется, нам повезло! Прощай, Генри! Помним, любим, скорбим! – улыбнулся Брайан. – Теперь его судьбой займется местная полиция и агент компании.

– Нет, так нельзя! Я поговорю с капитаном! Надо хотя бы вещи его выгрузить! – и Синди бросилась со всех ног к выходу.

Ее остановил вздох разочарования, который вырвался у всех, кто из окна увидел, как Генри поднимается по трапу.

– Не повезло, Синди? – посочувствовал Брайан.

Она развернулась и неожиданно злобно процедила:

– Напротив, быстрее вещи соберет! Есть совершенно четкая инструкция, за такое опоздание снимают с рейса! Дальше ему придется добираться своим ходом!

Круто повернувшись на каблучках, она выскочила в коридор.

– Неужели снимут? За это надо выпить! – предложила я. – Жалко Генри, но закон есть закон!

Мне хотелось обрадовать всех разочарованных спутников благой вестью, полученной от Синди. Но Брайан сбил мой радостный настрой.

– Рано праздновать победу! – усмехнулся он. – Спорим, что Генри оставят на борту?

Мы поспорили на то, что проигравший оплатит и съест заказанную Брайаном порцию щупальцев кальмара, от одного вида которых меня тошнило. Я ничуть не сомневалась в своей победе и заключила пари с легким сердцем.

Но вскоре в ресторан ввалился мистер Генри Хатт собственной персоной, и я, преодолевая отвращение, вкусила морских присосок. Брайан оказался прозорливее.

Другой мой проигрыш был связан с пустым сьютом в нашем коридоре. Некоторые из пассажиров готовы были доплатить за то, чтобы переехать в него, но он оказался зарезервирован какой-то парой. Я предложила на спор вообразить будущих пассажиров. Моя версия была такова:

– Он – респектабельный пожилой джентльмен. В очках, лысоватый, с брюшком. Она – высокая худощавая шатенка, длинноносая, тонкогубая, с лебединой шеей. Но элегантная, вроде Уоллис, герцогини Виндзорской.

Брайан прищурился и дал свою версию:

– Нет, мужчина – не пожилой, а скорее – молодой, экстравагантный весельчак с повадками плейбоя. Женщина – миниатюрная куколка, скорее восточного, чем западного типа, этакая гурия! – и он рассмеялся.

– Вам лишь бы перечить! Даже собственной версии нет, просто вывернули мою наизнанку!

Уличенный Брайан только развел руками. Но в порту Галифакса, еще до Азорских островов, на борт взошли среднего роста молодой мужчина крепкого сложения в модном пиджаке с орхидеей в петлице и хрупкая брюнетка с нежным фарфоровым личиком и азиатским разрезом глаз. Их звали Роберт и Джина.

Она была не «гурия», а скорее «гейша», но прозрение Брайана было поразительным. Он выиграл у меня первый вальс на капитанском балу, и втайне я была этому рада, хотя и не хотела показывать. Я даже ничуть не огорчилась, узнав, что Роберт и Джина – друзья Брайана, и он обо всем знал заранее!

И все же, опасаясь проницательности Брайана, я инстинктивно охраняла свои маленькие секреты от его фантастического нюха. Только теперь могу сказать, что была неправа. Далеко не всегда молчание – золото.

2

Пышная соломенная копна волос с юности сделала Беллу непримиримой противницей всех крашеных блондинок, чья незавидная репутация бросала на нее порочащую тень без всякой ее вины. Она не упускала случая подчеркнуть глубочайшую пропасть, разделяющую природных блондинок, с одной стороны, и блондинок крашеных – с другой.

Только по этой причине она сразу отвергла лучшее место у окна, как только разглядела за соседним столиком мелированую красотку с хмурым бойфрендом в бейсболке. Однако сразу шарахаться в противоположную сторону было неприлично, и Белла нерешительно остановилась в проходе между столиками.

Неожиданно ее окликнули:

– Что-нибудь потеряли, мисс? – с улыбкой поинтересовался импозантный мужчина с проседью, чем-то напоминающий не то президента, не то шерифа из вестерна.

– Да… Нет… Я вижу, все занято… – пробормотала Белла.

– А у нас как раз свободные места!

Это весьма приятным голосом сообщил стильный молодой человек с васильковыми глазами, сидевший напротив.

Белла без лишних слов заняла предложенный стул.

– Брайан Сандерс, полковник авиации в отставке, – представился старший и ловко поцеловал ручку, протянутую для рукопожатия.

– Летчик? А я подумала – киноартист!

– Ну что вы, – прищурился Брайан. – Звезда у нас – Шон! – и он сделал театральный жест в сторону своего визави.

– Я танцую, – пояснил молодой человек с улыбкой.

– Не слушайте его! – перебил Брайан. – Он не просто танцует! Он танцует как бог! Он чемпион по бальным танцам, и сейчас его ждут в Париже на каком-то семинаре!

– Здорово! – воскликнула Белла. – А я тоже когда-то занималась танцами, но все забыла!

– Он вас научит, – пообещал Брайан. – Правда, Шон? Ты ведь научишь девушку?

– Меня зовут Белла, – сообщила девушка, зардевшись, – вообще Изабелла, но лучше просто Белла!

Шон улыбнулся.

– Мне предложили на время круиза поучить желающих, так что рад буду видеть вас на своих уроках!

– Я обожаю вальс! – Белла захлопала в ладоши так громко, что проходивший мимо молодой человек в полосатом костюме остановился и с улыбкой заметил:

– А у вас тут весело! Можно к вам?

Белла радостно кивнула. Остальные не возражали.

Полосатый молодой человек оказался уроженцем Италии и назвался Дино Турини, но почему-то попросил называть себя Марком, так ему нравилось больше. Белла спросила, почему он не сменит имя. Марк ответил, что и сам об этом подумывал, но лень мешает. К тому же имя Дино Турини довольно известно в деловых кругах и служит своего рода знаком качества.

– Но для друзей я просто Марк! – закончил он, лучезарно улыбаясь.

Тут же выяснилось, что у Шона ирландские корни, а в родословную Брайана затесались самые разные представители Старого Света.

Белла тоже не отказалась бы от пары-тройки знаменитых предков, но ни к одной исторической Изабелле она отношения не имела, в чем и призналась с некоторым смущением:

– Я из простой американской семьи, но некоторые думают, что я итальянка, потому что обычно меня называют Белла!

– Такого итальянского имени нет, – засмеялся Марк, – но так можно назвать любую итальянку, ведь bella значит красавица! Вам это имя подходит как нельзя больше!

– А вы что скажете, Шон? – лукаво улыбнулась Белла.

– Скажу, что фигура у вас вполне танцевальная, осталось только найти партнера! – и Шон подмигнул Брайану.

– Неужели мне так повезло? – воскликнул Марк. – Вы пока без кавалера? Тогда я первым записываюсь в очередь!

Заявление Марка было встречено общим смехом.

– Да, Шон, ты без работы не останешься! – хмыкнул Брайан и покачал головой. – А вот я, как видно, останусь с носом! – при этом он скорчил такую потешную мину, что все опять засмеялись, а Белла расхохоталась до слез и пообещала танец отставному полковнику.

– Это справедливо, – заметил Брайан. – Ведь я, кажется, первый человек, с которым вы познакомились на борту «Альбатроса»?

– Совершенно верно! – согласилась Белла.

– Но все ж таки, – улыбнулся Брайан, – в стратегической перспективе нам не обойтись без передислокации! Мне ведь тоже надо найти постоянную партнершу для занятий танцами, правда, Шон?

Шон кивнул утвердительно.

– Не пойти ли мне познакомиться вон с той одинокой брюнеткой? – поинтересовался Брайан у сотрапезников. – Судя по виду, она должна любить вальс!

– Чем-то таким занималась, – одобрительно кивнул учитель танцев. – По спине вижу!

Белла инстинктивно выпрямилась.

– Жребий брошен! – воскликнул Брайан, поднимаясь. – Иду на абордаж! Пожелаете мне удачи? – он подмигнул Белле.

Она кивнула и милостиво предложила:

– Ведите ее скорее сюда!

Брайан сделал рукой неопределенный жест и двинулся в заданном направлении с грацией барса.

Было немного жалко, что застольный ансамбль разрушился. Но пустота, образовавшаяся после ухода Брайана, быстро заполнилась веселыми шутками и болтовней. В целом все складывалось как нельзя лучше, и к концу ужина скромная флористка из Нью-Йорка чувствовала себя почти королевой круиза!

Алкоголь, бортовая качка и галантные кавалеры совершенно вскружили ей голову, и Белла лишь изредка поглядывала на дезертира, попавшего в плен к строгой красотке, то и дело проверявшей свой ноутбук.

Все же позднее она шутливо упрекнула его:

– Мы так и не дождались ни вас, ни вашей новой знакомой! Что же вы не привели ее к нам?

Брайан развел руками:

– Увы, случай оказался не таким простым!.. Но не безнадежным! – бодро добавил он. – Хотя с уроками танцев, кажется, будут проблемы. Не поможете ее уговорить?

– Но вы же нас даже не познакомили!

– Ее зовут Энн Уотерхауз. Но видите ли… Если я вас познакомлю, она поймет, что вы – мой агент, троянская лошадка, так сказать! Лучше сходите на лекцию стилиста, она вроде бы туда собиралась, – и как-нибудь невзначай…

Белла расхохоталась.

– А я ведь как раз туда направлялась! Но знаете, вид у нее какой-то совершенно неприступный… Боюсь, троянской лошадки из меня не получится!

– Но вы все же попытайтесь! – и Брайан проникновенно заглянул в зеленые глаза девушки, так что сердце ее дрогнуло.

Белла отправилась на лекцию, ощущая себя героиней шпионского сериала, но на месте забыла о своем поручении, тем более что и Энн там не оказалось. Зато ее мыслями завладела другая загадка.

Свободное место нашлось возле рыжеватого одуванчика с выбеленной прядью. Стильная прическа резко контрастировала с непритязательным нарядом девушки, и Белла в очередной раз поразилась тому, как можно одним штрихом добиться потрясающего эффекта.

Рыженькая сосредоточенно конспектировала советы по окраске волос.

– Сразу видно, что вы в теме, – с одобрением заметила Белла, – у вас такое оригинальное мелирование!

– Это не мелирование, это… седина. Никак не могу закрасить! – девушка печально улыбнулась. Солнечная россыпь веснушек потонула в очаровательном румянце.

– Не может быть! В вашем возрасте? – ахнула Белла.

– Да, – коротко кивнула соседка, сразу склонившись над планшетом.

Ужасно хотелось расспросить, в чем дело, но сзади зашикали. Красить волосы Белла не собиралась и скоро потихоньку вышла из салона, продолжая размышлять о девушке с белым локоном.

Про то, что люди могут поседеть за ночь у гроба, Белла где-то читала, но считала это чистой выдумкой, такой же, как и обмороки от избытка чувств. Красиво, но нереально. А тут выходит, что это правда… Какие ужасы надо пережить, чтобы поседеть в таком возрасте?

Ответ был получен на первой стоянке лайнера – в Галифаксе. Канадский порт встретил гостей в саване дождей, и кавалеры Беллы отказались от экскурсии. А так хотелось попасть в обещанный музей «Титаника»!

Белла присоединилась к экскурсии, но скоро пожалела об этом: рядом, не переставая, разглагольствовал недовольный лысый джентльмен, от которого всю группу уже буквально трясло.

– Да вы можете хоть на минутку замолчать? – не выдержала Белла.

– Что я вижу? Говорящая блондинка?! – саркастически изумился Генри – а это был именно он – и, уставившись на онемевшую девушку, пренебрежительно добавил:

– Впрочем, кого же еще водить на эти выставки для недоумков!

– Мистер Хатт, простите, но это уже переходит всякие границы! – вмешалась Синди.

Белла в слезах бросилась к выходу, выскочила на улицу и помчалась, не зная куда. Силы скоро кончились, и она медленно брела по улицам, выспрашивая у прохожих, как дойти до пристани.

Неожиданно ее окликнула парочка, стоявшая у старинной пушки, и Белла сразу узнала свою знакомую с белым локоном. Ее спутник с фотокамерой оказался очень симпатичным и предложил Белле принять участие в фотосессии. Слезы высохли, и в тот же миг пелену над головой прорвали солнечные лучи.

– О, вы привели за собой солнце! Пройдемся вместе? – предложил парень. – Нам еще понадобится хорошее освещение!

Белла с радостью согласилась. Ей опять хотелось спросить насчет волос, но откровенное любопытство было неуместно. Все выяснилось как-то само собой, за кружкой глинтвейна в баре. Оказалось, что сестра рыженькой погибла вместе с мужем-швейцарцем в авиакатастрофе, оставив маленького ребенка.

– Я решила его усыновить, вот – едем за ним…

– А почему не самолетом? – спросила Белла и тут же спохватилась. – Ой, что это я говорю!

Девушка грустно улыбнулась.

– Да, я теперь не могу летать, боюсь.

Едва переодевшись по возвращении, Белла бросилась разыскивать свою новую удивительную подружку и вдруг сообразила, что не помнит ее имени. Парня же точно звали Пит. Кто бы он ни был, муж или бой френд, но они должны были остановиться в одной каюте.

Она обратилась за помощью к администратору, но ни имя мужа, ни описания внешности не помогли: все Питеры в списках, за исключением одного инвалида, жили поодиночке. Значит, познакомились на корабле, сообразила Белла.

Вечером поджидал новый сюрприз. За роялем в салоне сидела неизвестная дама довольно яркой наружности. Что-то индейское было в разрезе ее глаз. Рядом пристроился пижонского вида парень в модном пиджаке и милостиво принимал знаки внимания со стороны Брайана, Энн, Шона с Марком и других. Зашел Пит и тут же принялся о чем-то оживленно беседовать с этим самодовольным господином.

Хотелось подойти к Питу, окликнуть его, но рядом с этими хозяевами жизни Белла вдруг почувствовала себя маленькой и ничтожной. Стало ясно, что вчерашняя возня в соседнем люксе была связана с подготовкой к приему именно этих людей. Белла никогда в жизни не могла бы снять такую дорогую каюту. Да и на собственную она бы не заработала, просто выиграла тур в лотерею.

Кому нужна в этом блестящем обществе простая девочка из Нью-Йорка? Без связей, без состояния, без колледжа за плечами… Только курсы флористики… Даже на рояле играть не умею, грызла себя Белла, следя за порхающими по клавишам тонкими пальчиками. В горле сжался комок обиды неизвестно на кого.

Питер о чем-то поговорил с дамой у рояля, а потом объявил, что споет арию из репертуара Андреа Бочелли в честь самой прекрасной на свете Флоренс, и отвесил поклон в глубь зала. Белла обернулась и увидела в углу за пальмой ту самую рыженькую: она явно не хотела привлекать к себе внимания.

Белла бросилась к ней, словно к родной, уселась рядом и воскликнула:

– Так тебя зовут Флоренс? Какое красивое имя! Забавно, ты – Флоренс, а я – флористка! Делаю украшения из цветов!

Флоренс мило улыбнулась и, не отвечая, показала глазами на Пита, смешно открывшего рот и застывшего в нелепой позе. Но зазвучавший голос оказался неожиданно приятным, и все смешное отошло на второй план. Белла с интересом следила за переменами на лице солиста. Слов она, к сожалению, не понимала.

Как-то невзначай к нему присоединилась незнакомка с индейскими глазами, и Белла была вынуждена признать, что дуэт звучал лучше, чем соло. А затем уже совсем без всякого повода вступил Марк, и дуэт преобразился в чудесное трио. Белла почувствовала укол ревности.

– Зови меня просто Фло! – раздался шепот рядом.

– А ты меня – Белла!

– Я помню! – улыбнулась рыженькая.

– Твой Пит – просто золото! – вздохнула Белла.

– Ты находишь? – задумчиво спросила Фло. – Да, он очень внимателен ко мне…

– Еще бы! Ты этого заслуживаешь! – с готовностью откликнулась Белла и ехидно добавила:

– А вот с чего это все столпились вокруг этой новенькой, мне совершенно непонятно!

Повисла пауза.

– Ты что, завидуешь ей? – со смехом поинтересовалась Фло.

– Что?! – Белла чуть не задохнулась от возмущения. – Ну вот еще!

– А я завидую, – призналась Фло. – Она так изумительно играет! И поет… Ну почему у меня нет такого голоса?..

– К такому голосу неплохо бы и ума добавить! – проворчала Белла.

– А почему ты считаешь ее глупой? – хмыкнула Фло. – Вы знакомы?

– Очень надо! Да видно же, просто красивая кукла! – отрезала Белла.

– Ничего подобного, – ответила Фло. – Красивые женщины не обязательно должны быть глупыми. Мэрилин считали дурочкой, а ведь она была умной, стихи писала. Ты знала это?

– Нет! Ну и что?! – завелась Белла. – Ну при чем тут Мэрилин? Она вообще крашеная!

Фло фыркнула и зажала рот рукой. Ария закончилась, зазвучали аплодисменты. Кружок меломанов у рояля зашумел, задвигался и распался. От вида приближающегося клубного пиджака, с легкостью взявшего на буксир подружку Брайана, Белла занервничала. Но его улыбка сразу обезоружила обеих. Парень представился Робертом Крауном.

– Ваш трубадур, – обратился он к Фло, – уже познакомился с моей супругой Джиной. Позвольте и мне выразить свое восхищение самой прекрасной на свете Флоренс!

Фло засмеялась, протянула руку Роберту, и тот ее поцеловал. Белла второй раз прошла через этот обряд и почувствовала себя причастной к высшему обществу. Но скованность не проходила.

Энн и Фло весело щебетали, а бедная флористка не могла вставить ни слова и только глядела на Марка, продолжавшего распевать арии с Питером и Джиной. Внезапно решившись, Белла вскочила, подошла к нему и шепнула:

– Пойдем! Скорее! – и потянула за руку из зала. Марк удивленно поплелся следом, на ходу продолжая петь и посылая Питу комические извиняющиеся гримасы.

– Что случилось? – спросил он, когда они вышли на палубу.

– Надо поговорить, – сказала Белла, глядя исподлобья.

– Хорошо! Только давай поищем другое место. Тут такой ветер…

Марк поежился и, не дав Белле опомниться, повел ее за собой. В сущности, ей было все равно, куда идти, и она молча подчинилась. Марк привел ее в казино.

– Играла когда-нибудь? – спросил он деловито.

Белла помотала головой.

– Отлично! Новичкам везет. Есть деньги?..

Белла улыбнулась и выдала ему банкноту. Марк сделал ставку, моментально удвоил сумму и протянул ее изумленной Белле.

– Нет-нет! – запротестовала она. – Я возьму только свои. Я не играю! Думала, у тебя наличных нет…

Марк не стал ломаться и тут же поставил свой выигрыш на кон. Наблюдая за перипетиями игры, Белла чувствовала, что атмосфера азарта и ее затягивает в свои сети. Внезапно дверь распахнулась, и в зал ввалилась та самая компания, от которой она только что сбежала.

Марк принялся хвастаться своим выигрышем и смеяться над робостью Беллы.

– Я считаю, что игра – это авантюризм! – заявила Белла, покраснев до корней волос. – У нас в семье были игроки, и ничего хорошего из этого не вышло!

– А что думает об авантюризме самая прекрасная на свете Флоренс? – поинтересовался Роберт. – Вы играете?

– Нет, – покачала головой Фло.

– Зато я играю! – Роберт протянул ей пару банкнот. – Поставьте за меня!

– Роберт! – в зал вошла Джина. – Вот ты где! Познакомь нас, пожалуйста! Добрый вечер… вас ведь Флоренс зовут? У вашего Питера редкий голос!

– Да, Джина, очень приятно! А где он сам?

– Кажется, пошел за вами в каюту.

Фло двинулась к выходу, но Роберт схватил ее за руку:

– Сначала вы должны принести мне удачу!

– Нет, дорогой, – улыбнулась его жена, – сначала она должна принести удачу Питеру!

Фло кивнула:

– Вы правы, только не здесь!

Все засмеялись.

– Может быть, тогда в баре? – предложил Марк. – Отметим мой выигрыш!

Фло покачала головой и выскользнула из зала. Марк обернулся к Белле:

– Ну, а ты как насчет бара?

Белла с готовностью закивала.

Сидя за стойкой, Марк, наконец, поинтересовался:

– Ну, так что у нас за важное дело?

– Какое дело? А, ну да… – спохватилась Белла. – Ты не передумал насчет танцев?

Марк широко улыбнулся:

– Конечно, нет! Я тебя научу!

Белла захлопала в ладоши:

– От учителей просто отбоя нет!

Действительно, на следующее утро за завтраком тему продолжил Шон:

– Ну, как насчет занятий? Есть время с четырех до пяти.

Белла подпрыгнула на месте, едва не расплескав кофе от радости.

Но очень скоро эйфория обратилась в нетерпеливое и даже мучительное ожидание, которое девушка пыталась победить всевозможной подготовкой, включающей пробежку по магазинам, посещение прокатного пункта, маникюр, педикюр, спа-процедуры и массаж.

Закончилось все маневрами перед зеркалом в разнообразных нарядах и примеркой полученного в день совершеннолетия бриллиантового ожерелья, которое она клятвенно обещала матери никому не показывать.

Полюбовавшись на свое отражение, Белла закинула руки за шею и принялась наугад вертеть мудреную застежку. Дернула посильнее и с ужасом почувствовала, как обломился ноготь. Белла взглянула на изуродованный дорогой маникюр, ахнула и заплакала. В дверь постучали.

– Белла, ты скоро?

– Марк?! Как же ты вовремя!

Впустив приятеля, Белла продемонстрировала ему пострадавший палец.

– Чепуха! – воскликнул Марк. – Ногти сейчас ремонтируют в два счета, даже и не заметишь! А колье незачем снимать, оно тебе идет.

– Это м-м-м… не мое. Дали поносить… Но к платью не подходит…

– Не твое? Не знал, что ожерелья восемнадцатого века дают просто поносить!

– Откуда ты знаешь? – Белла с удивлением покосилась в зеркало.

– Я же специалист! И, между прочим, эксперт Сотбис по ювелирным украшениям. Эту игрушку, кстати, можно выгодно продать! Не желаешь? – спросил Марк со смехом.

– Я же сказала: это не мое!.. – Белла даже рассердилась: катастрофа с ногтем начисто лишила ее чувства юмора.

Снова постучались. Раздался голос Шона:

– Вы здесь? Уже пора, не опаздывайте!

Марк распахнул дверь.

– А мы как раз заканчиваем примерку, – весело сообщил он, неспешно снимая колье с зардевшейся Беллы.

Сцена выглядела двусмысленно, и Белла не без смущения поглядывала на Шона. Ей даже показалось, что под маской спокойствия что-то шевельнулось. Это было приятно. И гордая красавица с блестящим эскортом победоносно прошествовала в танцзал мимо шезлонгов одиноких дам.

На танцполе она сразу растеряла свое величие. Во-первых, вместо вальса начали изучать румбу. А во-вторых, Марк шутил, паясничал и мешал слушать объяснения. Шон пытался урезонить его, но тщетно.

Марк умел танцевать румбу и считал, что все объяснения относятся только к Белле. Наконец и она, потеряв терпение, приказала партнеру делать то, что велит тренер. Он насупился, но стал лепить ошибку за ошибкой. В конце концов, разозлился и ушел, хлопнув дверью.

– И что же я теперь буду делать? – растерялась Белла.

– Не знаю. Надеюсь, Марк остынет, и мы продолжим занятия. Тем более что скоро на корабле будет бал.

– Как? Настоящий бал?!

– Ну, что-то в этом роде. Разве вы не читали программу? Капитан назначает призы.

– Вот это класс! – Белла всплеснула руками. – А вы… не хотите пойти на бал вместе со мной?

– Я не могу, я буду в жюри, – ответил Шон уклончиво, – но постараюсь подыскать вам партнера. Уверен, что у вас отбоя не будет от приглашений!

Из-за двери стали просачиваться новые ученики.

– Извините, – улыбнулся Шон, – начинается следующий урок.

Белла вышла на палубу и медленно побрела вдоль поручня, кусая губы от досады. Особенно неприятно было проходить через ряд шезлонгов. Казалось, они злорадствуют: недолго же ты проходила в королевах! А какая-то швабра в очках смотрела с явным сочувствием, и это было унизительнее всего.

Белла направила свои стопы, ощутимо гудевшие после непривычной нагрузки, в сторону бара. Усевшись в уголке и заказав коктейль покрепче, она принялась тянуть его мелкими глотками, ожидая появления Марка. Но вместо Марка заявился лысый дурак Генри, в своих дурацких коротких шортах на тощих ногах. Белла посмотрела на него с ненавистью.

Долго этого соседства вынести было невозможно, но Генри сам исправил ситуацию: опрокинул на колени кипящий кофе, устроил дикую пляску с руганью и удалился, оставив лужу и изрыгая проклятия в адрес бармена.

Белла злорадно хохотнула и услышала за спиной смех Брайана и его подружки. Брайан кивнул Белле и вышел, а Энн, приветливо помахав, села рядом и завела светский разговор.

– Вы сегодня так элегантны, но что-то вид у вас довольно грустный. Или устали? Может быть, пойти отдохнуть в номере?

– Думаете, я там отдохну? – огрызнулась Белла. – Целый день за стеной разговоры, пение, гости не выводятся!

– Вы о ком? – изумилась Энн.

– Да об этой дамочке из сьюта, – зло отрезала Белла. – У нее, видно, нет другого дела, как заманивать к себе ухажеров!

Энн покачала головой:

– Вы несправедливы, Белла. – Она помедлила, подыскивая слова. – Джина совсем не кокетка, даже наоборот… Понимаете, чем меньше она старается нравиться, тем больше симпатий вызывает. Она ведь не виновата, что бог наделил ее красотой. Вы как красивая женщина должны понимать это!

– Я красивая? Вы серьезно так считаете? – Белла изумилась от такого неожиданного признания из уст Энн.

– Тут двух мнений быть не может! – улыбнулась Энн. – Кстати, вам не говорили, что вы похожи Венеру Ботичелли?

– Нет, не говорили, спасибо! – и Белла порозовела от удовольствия.

Она не знала, кто такая Ботичелли, но вспомнила, что Пит что-то пел из ее репертуара, какую-то красивую песню.

– А Брайан вообще сходит с ума от блондинок! – рассмеялась Энн.

Что-то не заметила, с горечью подумала Белла, глядя на влетевшего в зал Брайана.

– Скорее на корму! – крикнул он. – Начинается звездный дождь! Бегом!

Энн вспорхнула и унеслась, а Белла, привстав, поняла, что никуда бежать не может, и, держась рукой за стену, поплелась в каюту.

Пока она стояла перед дверью, нашаривая в сумке карточку, мимо прошел стюард с букетом, обдав тонким, но хорошо знакомым запахом роз «Аваланч», и скрылся в соседнем сьюте.

Букет был составлен без всякой фантазии: скучная связка, но какие редкостные бутоны! И как много! И все они предназначались этой хищнице… А мне – никто, ничего, никогда!

Упав ничком на постель, она принялась заглушать рыдания подушкой. Внезапно из сьюта послышались крики. Белла приподняла голову и настороженно прислушалась, безотчетно глядя в покачивающееся за окном черное небо. Вдруг чиркнули молнией пролетевшие розы. Что за чушь? Померещилось?

На следующее утро Белла уже не поручилась бы за достоверность видения. К завтраку идти не хотелось. Однако Марк уже издали приветливо помахал ей вилкой, и Белла не смогла сдержать улыбки. Шон, как ни в чем не бывало, сидел на месте, и участники вчерашней размолвки что-то обсуждали.

– Говорят, прямо по курсу корабля собирается шлепнуться обломок спутника! – сообщил Марк.

– Разыгрываете? – Белла улыбнулась.

– Нет, – ответил Шон. – Только что Синди объявляла, просила не беспокоиться, но в случае тревоги вести себя по инструкции.

– По какой инструкции? – побледнела девушка.

– Ну, у нас же была учебная тревога, забыла? – напомнил Марк.

– А-а-а… – протянула она. – А что с танцами?

– Продолжим завтра, – развел руками Шон.

Настроение немного испортилось, но и то было хорошо, что Марк согласился продолжить занятия. После завтрака он утащил Беллу в свободный закуток и предложил повторить пройденное, то старательно следуя указаниям Беллы, то подсказывая ей в тех случаях, когда она становилась в тупик. Он напевал ей на ушко подходящие мелодии, и парочка хорошо двигалась, точно следуя ритму танца. Охватила сладкая оторопь.

Белла не замечала, что вокруг собрались любопытные, но когда раздались аплодисменты, смутилась и предложила сделать перерыв. Они повернулись, чтобы пройти сквозь толпу, и в тот же момент сверкнула вспышка:

– Отличный кадр! Стойте, еще пару снимков! – Пит щелкнул затвором.

Марк насупился:

– Прости, друг, но я бы не хотел, чтобы меня фотографировали без спроса!

– Ты что, – удивилась Белла, – это же здорово!

– Дай-ка посмотрю…

Марк вырвал камеру из рук Пита и начал стирать последние кадры.

– Эй, эй! – закричал Пит, – зачем так резко? Я и сам могу стереть, если снимки не понравятся!

– Да, будь уж так любезен! – улыбнулся Марк, но в глазах его сверкало бешенство, и Белла испугалась.

Вот он, итальянский темперамент, подумала она, а все было так хорошо до этого момента! Только бы Марк не взбесился совсем до капитанского бала, а там – хоть потоп…

– Да, Белла! Совсем забыл, – спохватился Питер, – Фло искала вас, хотела пойти вместе на мастер-класс по составлению духов.

– Да… я уже все равно опоздала, – Белла не очень спешила туда, куда могла наведаться Джина.

– Да нет, может быть, и не началось еще!

– Где это? – спросил Марк уже более миролюбиво, словно извиняясь за вспышку гнева.

Питер объяснил, и приятель почти насильно потащил Беллу на занятие. Джины там, к счастью, не оказалось, а Фло так приветливо замахала ладошкой, что Белла устыдилась своих недавних мыслей. Она с увлечением принялась смешивать компоненты духов, пропустив теорию мимо ушей и весело щебеча с соседкой.

Разговоры о духах постепенно сползли на тему мужских пристрастий и методов приручения возлюбленных.

– Завоевать их нетрудно, – усмехнулась субтильная Меган. – Удержать – другое дело! Я встретила свой идеал в самолете. И представьте, пока мы летели в Чикаго, я с ним уже подружилась! В такси поняла, что это – настоящая любовь! А на следующий день его и след простыл!

– Нет, я долго выбирала своего мужа, тщательно, – вздохнула скуластая Аманда. – Нашла в Интернете. Ну и что? Поженились, промучились два года, и до сих пор он мне развода не дает. Большего ревнивца и зануды я в жизни не встречала! Уж лучше бы вот так, на одну ночь…

Лиззи выкатила свои и без того выпуклые глазки:

– Нашла где искать! Чтобы узнать человека, нужно знакомиться лично! Ах, почему у Роберта есть жена! – и она театрально закатила глаза, вызвав целую бурю шутливых вздохов. Белла в ярости собиралась поведать всем про инцидент с розами, но ее опередила Шейла, небрежно бросив:

– А вот браслеты своей жене он покупает не в ювелирном магазине. Я бы такого на второй день сама выгнала!

Фло неожиданно завелась:

– Может быть, сменим тему?

Воцарилась неловкая пауза. Чтобы спасти ситуацию, Белла спросила у нее:

– Тогда расскажи нам лучше, как ты познакомилась с Питом!

– Это к теме не относится.

– Как это? – опешила Белла. – Разве он тебе не муж?

– Нет. Просто друг.

Белла не сдавалась:

– Ой, да какая разница! Друг еще лучше, чем муж! Он так тебя любит!

Фло развернулась и посмотрела ей прямо в глаза:

– Давай лучше сравним наши духи. Что там у тебя вышло?

– Как хочешь, – обиженно протянула Белла, задетая колючим тоном подруги.

– О, чудесный аромат! Как ты его составила?

– Я?!. – растерялась Белла. – Не знаю… Не записала, вот кретинка!

Белла взяла пробирку из рук Фло и сама поразилась потрясающему результату. Пробирка обошла всю комнату, собрав обильную жатву похвал. Урок закончился, и дамы группками разбрелись по палубам.

Фло с Беллой обнаружили Пита в концертном зале. Белла, несколько примиренная с жизнью парфюмерным дебютом, решила быть терпимее и, скрепя сердце, вошла в залу, где Пит выступал дуэтом с Джиной.

На миссис Краун было длинное белое платье, а на ее запястьях – массивные золотые браслеты, к которым Белла стала внимательно присматриваться. Золото или бижутерия? Белла хотела обсудить вопрос с подругой, но осеклась, заметив рядом Роберта.

Тот был явно не в духе. Фло стала нахваливать ему пение Джины, духи Беллы, прекрасную погоду. Дело дошло уже до космических обломков, когда он неожиданно прервал ее с грустной улыбкой:

– А вам не кажется, что мы не закончили эксперимент, предпринятый в казино? Надо бы довести наше дело до конца!

Фло смутилась, покачала головой. Роберт ушел один. Белла вдруг сообразила, что скоро концерт закончится, и столкновения с Джиной будет не избежать.

Она заерзала, не зная, как объяснить свое нежелание оставаться, затем сорвалась и со словами «Ой, меня ведь ждут!» выскочила из зала.

Обойдя все четыре палубы, она взяла в библиотеке первый попавшийся дамский роман, устроилась в шезлонге на безлюдной палубе и углубилась в чтение. Внезапно рядом раздался низкий голос, и с перепугу Белла чуть не выронила книжку.

– А что вы читаете? Интересно?

Голос принадлежал безобиднейшему близорукому существу с сочувственным взглядом, который Белле уже приходилось видеть. Впрочем, это оказалось особенностью лица, а не выражением определенных чувств.

– Как же вы меня напугали! – выпалила Белла. – Я думала, тут никого нет!

– Да, меня обычно не замечают, – покачала головой особа. – Меня зовут Линда.

– Белла. Очень приятно. А книжка… я еще не успела ничего прочитать!

Линда повертела томик в руках и перечислила все романы той же писательницы, сообщив, что не является ее поклонницей. Мол, сначала она писала ничего, но быстро исписалась, стала повторяться. Линда сыпала именами и названиями, которые мгновенно вылетали из ушей Беллы, даже не задерживаясь.

– Просто поразительно, сколько вы знаете! – воскликнула она, чтобы хотя бы на секунду прервать поток ненужной информации.

– Я библиотекарь, – улыбнулась Линда. – Надо же чем-то себя занять. Ни семьи, ни детей у меня нет. Был жених, да сбежал перед свадьбой…

И Линда завела обычную волынку старых дев, хотя и внесла в традиционные мотивы свое ноу-хау. Она развивала теорию, согласно которой лучший муж – это пенсионер, но не старый, а начинающий, например военный – военные раньше уходят на пенсию. Он бы любил ее за молодость и красоту, а Линда была бы примерной спутницей жизни.

Белла подумала про Брайана, но не стала его рекламировать Линде, посчитав, что Брайан едва ли оценит красоту этого типа. Сохраняя приветливое выражение, она представила себе, как будет подшучивать над Брайаном, рассказывая ему о мечтах близорукой книгочеи.

– Я давно наблюдаю вон за той парой, – Линда вытянула голову в сторону пары инвалидных колясок на корме. – Я даже отсюда чувствую, как им хорошо вдвоем! Это единственные люди, которым я завидую тут, на корабле!

Белла слушала Линду с содроганием. Не дай бог дожить до такой старости! Уж лучше умереть молодой и красивой…

От мрачных мыслей ее отвлек голос Марка:

– А, вот вы где!

Белла радостно обернулась.

– Роберт проигрался дочиста, – бодро сообщил Марк. – Пойдем в кино?

– С удовольствием! А вы… с нами?.. Это – Линда, это – Марк!

– Очень приятно, – сообщила Линда, сочувственно глядя на Марка, – я лучше тут посижу.

Белла была несказанно рада такому ответу.

Весь фильм с ее лица не сходила улыбка, и она больше думала о близости Марка, чем о событиях на экране. Марк же был явно увлечен сюжетом и говорил потом о фильме всю дорогу, провожая ее до каюты.

У самых дверей они остановились, и Марк, окинув ее туманным взглядом, задумчиво произнес слова, которых Белла так ждала…

– Я никогда не видел женщины прекраснее!

У Беллы отнялся язык от смущения, она бы бросилась другу на шею, если бы все тело ее не охватила слабость.

– Марк, Марк… Ты раздаешь такие щедрые комплименты, но…

– Неужели она тебе не понравилась? Кто же твоя любимая актриса? – спросил Марк не без вызова.

Со стыда Белла готова была сквозь пол провалиться. Но он, кажется, действительно, не понял, какую боль ей причинил.

– Насчет актрис не знаю, – ядовито заметила она, переступая порог. – А из актеров мне больше нравятся блондины! Чао!

С этими словами она захлопнула дверь у Марка перед носом и оказалась в полной темноте. Нащупывая выключатель, прислушалась к шагам, затихающим в глубине коридора, потом скинула туфли и подошла к журнальному столику, на котором белел конверт. Это была записка от Питера и несколько снимков. На них Белла была во всей красе, а Марк виден только сзади.

Ей стало жалко пропавших кадров. Устроившись на балконе, Белла с горечью задумалась о том, как нелепо развиваются их отношения. И в этот момент услышала голоса соседей.

– Зачем ты потратил наши последние деньги?! – вибрировал женский голос, в котором с трудом можно было узнать певучее контральто Джины. – Зачем ты вообще заказал этот сьют! Мы ведь могли путешествовать в обычной каюте!

– Ты же знаешь, что он не стоил нам ни цента! – огрызался Роберт.

Белла, замерла, потом спохватилась – ей стало совестно подслушивать. Она вернулась в комнату, хлопнув балконной дверью, чтобы дать понять этим скандалистам, что они тут не одни.

Покинув каюту, она отправилась в закуток, где утром упражнялась с Марком, и принялась повторять движения румбы, мучительно размышляя о том, как объяснить Марку, на что она обиделась, как склеить вазу, не оставляя трещин.

Внезапно снизу раздался крик. Неужели опять Джина?

Неожиданно, как привидение, из полосы тумана совсем близко вынырнула белая яхта. Почти одновременно последовали вопли Роберта и два оглушительных выстрела.

У Беллы подкосились ноги. Скорчившись у поручней, она со страхом глядела вниз.

Над распростертым мужем склонилась Джина, а Брайан орал в туман:

– Убирайся, ублюдок, пока жив!

Беллу охватил панический ужас. Но яхта моментально скрылась во тьме, и все разом стихло.

Брайан и Джина, негромко переговариваясь, помогли Роберту встать и отвели его в каюту. Кажется, он не был ранен…

Белла решила пойти к себе и запереться. Приближаясь на цыпочках к своей каюте, она услышала из-за полуоткрытой двери сьюта задыхающийся, прерывистый голос:

– Брайан, спасибо, что ты выбил у него пистолет из рук!

– Не за что. Следи, чтобы он меньше пил!

– Ему уже не на что! Он просадил все деньги в казино!

– На, держи. Это на чаевые. Но в казино его больше не пускай!

– Спасибо, спасибо! – в голосе Джины послышались слезы.

Белла едва успела запрыгнуть в свой номер перед тем, как Брайан вышел.

Она заперлась в душе и, опустив голову в горячие струи, попыталась привести мысли в порядок. Безуспешно. Ясно было только одно: короли оказались проходимцами.

Белла потянулась за полотенцем и усмехнулась. Из зеркала ей улыбалась мокрая, но чертовски привлекательная девчонка, ничуть не хуже, чем та на экране!

Только что это была за яхта? И кто стрелял?

3

Энн засиделась за ноутбуком и пропустила время ужина. Обычно Брайан заходил за ней, а сегодня она попросила ее не беспокоить, и вот чем все кончилось! Смеясь над собой, она вприпрыжку помчалась в ресторан. По пути сбила со спинки стула разноцветное сомбреро миссис Хейнек, подняла, протянула с извинениями – и едва не попятилась, увидев совершенно безумные глаза на перекошенном лице.

– Как думаете, упадет? – тревожно спросила миссис Хейнек.

– Сомбреро? – Энн вытаращила глаза.

Миссис Хейнек взяла шляпу и сунула на колени вместо салфетки.

– По телевизору сообщили, а теперь молчат… О боже!

Энн почувствовала что-то неладное.

– Как же ему не упасть, непременно упадет! – сурово поднял вилку с сосиской седовласый мистер Хейнек. – Вопрос – где?! Вот что важно!

Энн обреченно посмотрела на колени миссис Хейнек.

– О чем это вы?

– О траектории, леди, о траектории! – закричал толстяк с раздражением.

Осознав тщетность поиска смысла в заповеднике маразма, Энн молча направилась к своему столику.

Брайан выглядел задумчивым. Он снял крышку с суповой миски:

– Ну вот, уже остывает… Сегодня буйабес, его нельзя есть холодным…

Энн раздраженно подвинула к себе тарелку.

– Мне кто-нибудь может хоть что-нибудь объяснить? Что там падает?!

– А, это… Вы, кажется, единственная ничего не знаете. Остальные в курсе, что один из американских спутников вышел в отставку и собирается упасть нам на голову.

Энн фыркнула:

– Почему именно нам?

Брайан ответил с полным безразличием:

– Говорят, мы с ним по одной широте движемся: он сверху, а мы тут, внизу.

Энн изумленно подняла брови и вгляделась в лицо Брайана: нет, не шутит.

– Неужели опасность так велика? – спросила она недоверчиво.

Брайан хмыкнул:

– Да нет, шанс – один из десяти тысяч… Меня-то другое беспокоит.

В ответ на вопросительный взгляд он пояснил:

– Ветер сильнее, чем следует. Опасаюсь шторма.

– Ах вот в чем дело? Позвольте, а как же обещанный штиль? – Энн язвительно улыбнулась. – Надо было поспорить!

Брайан не отреагировал.

– Дело серьезнее, чем вы думаете.

– Серьезнее айсберга?

– Нет, но айсбергов тут не бывает.

– Вы и про шторм говорили то же самое!

Рядом с тарелкой Брайана запищала рация. Он нажал кнопку, что-то выслушал, буркнул и умчался, бросив на ходу:

– Оставайтесь здесь, я скоро…

Спина его скрылась в дверях. Галдеж нарастал.

– Ничего себе аттракцион! – кипятился Генри. – Что у нас на очереди? Заплыв с акулами на спасательных жилетах?

– А может быть, учебное кораблекрушение? – подхватила Аманда. – С высадкой на учебный необитаемый остров!

– А большой он, этот спутник? – спросила Белла.

– Не бойся, – успокоил Марк, – совсем небольшой!

Белла улыбнулась с облегчением.

– По сравнению с круизным лайнером, конечно! – добавил насмешник.

– Ну да, снаряды – тоже небольшие, кстати! – подхватил Шон. – Но не хотелось бы, чтобы такая мелочь в нас угодила!

И приятели расхохотались.

– Но он же не взорвется, когда упадет? – с надеждой спросила Белла.

– Взрываться не будет, – кивнул Шон, – но скорость разовьет порядочную. Например, метеорит при падении может пробить дом насквозь! Представьте, что «Альбатрос» получит такую пробоину ниже ватерлинии, а?

– Ну все! Нам крышка! – завопил Генри.

Белла задрожала.

– Не бойся, Белла, – заверила Энн. – Брайан сказал, что вероятность катастрофы ничтожно мала!

– Но все-таки есть вероятность? Что же делать?!

– Надувать жилет! – не унимался Генри.

– Я плавать не умею! – возмутилась Белла, словно Генри был виноват в этом.

– И учиться незачем, – хмыкнул Шон, – на сотни миль вокруг – ни одного острова, плыть некуда!.. Белла, не бойся, ты же видишь: мы шутим!

В тот же момент корабль накренился, и со столов посыпались вилки и ножи. Проснулись динамики на стенах:

– Уважаемые гости! Объявляется учебная тревога! Просим всех покинуть помещение и разойтись по каютам. Уважаемые гости!..

Загромыхали стулья, недовольная толпа потекла к выходу.

– Можно было и подождать до конца ужина! – ворчала Меган.

– Обломок падает! – хохотали дети и носились как угорелые. – Обломок падает!

Марк взял поднос и принялся заполнять его едой.

– Неизвестно, сколько придется отсиживаться! – пояснил он и поставил на поднос бутылку вина и стаканы со свечами. – До встречи на необитаемом острове! – подмигнул он Аманде.

Энн встала, но, увидев забытую Брайаном связку ключей с карточкой от каюты, уселась обратно. Надо его подождать, вдруг не найдет…

– Энн, скорее! – воскликнула Синди, подлетая к столу.

– Да-да, сейчас доем и побегу, – кивнула Энн.

Синди хотела что-то добавить, но ее отвлек громкий хохот Роберта. Джина тянула его за рукав, а он цеплялся за край стола:

– Мне и тут хорошо! Помирать, так с музыкой!

– Пойдем, милый, не упрямься! – Джина уговаривала мужа ласково и терпеливо, как маленького.

– Зачем? – весело воскликнул Роберт. – Пусть все тонет к чертовой матери! Ты разве не понимаешь, как нам повезло? Это же решение всех проблем!

Он принялся наливать себе вина. Синди стала его уговаривать, а Джина махнула рукой и ушла одна. Роберт выпил, кивнул Синди и предложил ей присоединиться.

Шон и Марк бережно транспортировали к выходу свою подругу и запасы провизии. Шон поддерживал Беллу, Марк виртуозно балансировал подносом с вином и фруктами.

– А я боялась лететь самолетом! – убитым голосом бормотала Фло и не двигалась с места. – Это судьба!

Пит ласково успокаивал ее:

– Не бойся, это только учебная тревога! Пойдем, таков здесь порядок…

– Пит, оставь ее в покое! – вмешался Роберт. – Нам и здесь хорошо, правда, Фло?

Он взял бутылку, собираясь направиться к ее столу. Но его остановил помощник капитана, который что-то шепнул ему на ухо. Роберт побледнел, оставил бутылку и начал неуклюже протискиваться сквозь толпу по направлению к выходу.

Ресторанный служащий уже стоял рядом с Энн и вежливо-непреклонно требовал покинуть помещение. Пришлось выйти. Но что делать с ключами? А вдруг Брайан стоит под дверью и шарит в карманах? Энн кинулась вперед. На лестницах и в коридорах было шумно и тесно: часть их уже перекрыли.

Энн свернула в обход, помчалась по наружной палубе. Добежала до каюты – пусто. Она растерянно стояла у дверей и вертела карточку, оглядываясь по сторонам. Подбежал стюард, потребовал немедленно зайти в каюту. Ну что ж, подумала Энн, подожду внутри. Решительно открыв дверь, зашла.

Помещение было пропитано легким ароматом дорогого мужского парфюма. В глаза бросились стоящие на полках модели авианосцев и самолетов, игрушечный астронавт с головой-лампочкой. За прозрачной дверцей бара – разноцветные бутылки. На стене покачивался кортик в узорных ножнах. На столе – компьютер и телефонный аппарат.

Ни единой брошенной вещи, ни малейшего беспорядка. Да, вот что значит бывший военный! На книжной полке ровными рядами стояли какие-то папки. Наверное, мемуары пишет…

Только что же я делаю? – спохватилась Энн. Пора бежать к себе, пока не закрыли переходы! Надо просто оставить дверь открытой!

А вдруг она захлопнется?

– Уважаемые гости! – неожиданно раздалось прямо над головой.

Энн вздрогнула.

– Прослушайте важное объявление! В связи с непредвиденными обстоятельствами корабль отклонился от курса и зашел в штормовую зону. Просьба плотно закрыть окна и двери, не выходить в коридоры и на палубы. О дальнейших мерах проинформируем вас дополнительно.

Радио замолчало. Энн досадливо вздохнула и опустилась в стоящее рядом черное кожаное кресло. Ну вот, теперь придется ждать Брайана! И сколько? А вдруг он тоже заперт в чьей-то каюте и не может выйти? Хорошенькое дельце!

Она перевела дух. А интересно будет поделиться впечатлениями, когда все закончится! Энн улыбнулась. И хорошо, что у него не было ключа от моей каюты!

Хоть какое-то преимущество, подумала она, вспомнив, в каком виде оставила принесенное из прачечной белье.

Радио вновь проснулось:

– Уважаемые гости! В целях безопасности просим всех оставаться на местах до соответствующего оповещения, а также опустить защитные экраны на окнах. Запрещается выходить на палубу и в места общего пользования, подходить к окнам, открывать балконные двери. Для предотвращения аварийных ситуаций будет выключено электричество. Просим соблюдать спокойствие. Благодарим за внимание.

Через минуту пропал свет. В каюте стало очень тихо. Погас экран, на который веб-камера транслировала вид с капитанской рубки. Комнату заполнили сумерки. Энн сидела на краю кресла, оглядываясь по сторонам, и чувствовала себя очень неуютно.

Неожиданно открылась дверь, и девушка подскочила как ужаленная.

– А, вот вы где! Так я и думал!

В каюту зашел Брайан.

– Благодарю за находчивость! Я не нашел ключей в ресторане, заглянул к вам, а вы здесь, оказывается!

Энн сразу повеселела:

– Да, долго вы меня искали! Я уж боялась, что придется ночевать здесь!

– Кстати! – оживился Брайан, забирая ключ со стола и направляясь к двери. – Неплохая идея!

– Вы находите? – спросила Энн, настораживаясь. – Что-то мне так не кажется!

– Оставайтесь! – произнес Брайан самым благодушным тоном. – Можете чувствовать себя как дома!

– У меня есть своя каюта, – отрезала Энн.

– Но туда сейчас нельзя! – хмыкнул Брайан.

– А что с ней?

– Вообще нельзя выходить из кают! Вы что, не слышали?

– Слышала, – ответила Энн. – Но вы-то ходите, как вижу, везде, где хочется!

– Мне можно…

– Ну, раз некоторым можно, я намерена стать одной из них! – и она с вызовом улыбнулась.

– Звучит заманчиво! – усмехнулся Брайан. – Но тогда вам тем более нужно остаться!

Энн молча сделала шаг к выходу. Брайан встал на пути, загораживая дверь. Кровь бросилась девушке в голову.

– Ну, уж таким манером вам точно не удастся добиться моего расположения!

– Сейчас мне не до вашего расположения, – ответил Брайан язвительно.

– Вот как? Чем же вы так озабочены?

– Вашей безопасностью! – процедил он сквозь зубы.

– Хо! – выдохнула Энн с возмущением. – Позвольте мне самой подумать о своей безопасности!

– Здесь командую я! – рявкнул Брайан.

– Насколько я помню… вам еще никто не давал права командовать мною!

– Простите, – смутился Брайан, – я погорячился, старые армейские привычки…

Он потупился, но не двинулся с места.

– Хорошо, тогда пропустите меня!

Вместо ответа Брайан сжал ее руку.

– Я не могу отпустить вас, Энн, поймите…

– Я поняла вас, Брайан, – тихо ответила Энн, пытаясь высвободить руку. – Но жалею, что поняла слишком поздно! И теперь я не удивлюсь, если узнаю, что вообще весь этот спектакль устроен только для того, чтобы загнать меня в эту каюту!

– Что?!! – Брайан отпустил руку.

Энн с жаром продолжала:

– А что? Вы же друзья с капитаном! Теперь я готова поверить во что угодно!

– Ты не понимаешь, какой бред ты несешь! – заорал Брайан, не сдерживаясь. Энн съежилась.

За окном громыхнуло. Брайан резко обернулся:

– Так, я должен уйти. Сиди здесь – и ни шагу наружу! Это приказ!

Брайан с силой толкнул Энн. Она отлетела, как перышко, и упала на кровать, ударившись головой о мягкую стенку.

Щелкнул замок, и клетка захлопнулась. Энн закричала, что было сил:

– Выпусти меня, негодяй! На помощь!

Соскочив с кровати, она подбежала к двери и стала дергать ручку, стучать кулаком, но безрезультатно. Кинулась к телефону, набрала номер Синди – глухо. Бросила трубку и обессиленно повалилась на кровать.

– Вот сволочь! И как я могла ему довериться? А казался таким джентльменом! Мерзавец…

Кортик на стене опять привлек ее внимание. Энн решительно выхватила его из ножен с намерением защищать свою честь до последнего. Конец у него оказался тупой, но это было даже к лучшему.

За окном снова что-то ухнуло. Неужели гроза? Раскаты звучали как-то необычно.

Хлынул ливень.

Энн подошла к окну, приподняла экран и стала напряженно всматриваться в ночную тьму. Ничего не было видно.

Она вздрогнула, услышав, как сзади щелкнул замок, и крепко зажала в руке оружие.

В комнату вошел Брайан.

– Простите, Энн, я обошелся с вами грубо, но выбора у меня не было, – пробурчал он.

Энн обернулась и двинулась вдоль стены по направлению к двери.

– Немедленно выпусти меня из каюты… Иначе я за себя не ручаюсь! – процедила она сквозь зубы.

– Ты не сможешь дойти до своего крыла! Коридоры перекрыты.

– Ничего, – жестко усмехнулась Энн, – я знаю, как обойти по палубе!

– Двери задраены, – Брайан замотал головой. – Там опасно, сильно качает, высокая волна…

Энн нервно расхохоталась:

– Не страшно, крепче буду держаться за поручни!

Брайан вновь попытался поймать ее за руку и чуть не получил удар кортиком. От резкого толчка в грудь Энн покатилась на пол, мимоходом пырнув себя в бедро и больно стукнувшись затылком о ножку кровати.

Она взвыла от боли.

– Сумасшедшая! Это тебе не игрушки! – взревел Брайан, вырывая оружие из ослабевшей ладони.

Он запер кортик в ящике стола и нагнулся к Энн, скорчившейся на полу в позе зародыша.

– Порезалась? Давай руку.

– Кажется, нет, только колготки порвала… Ничего не вижу!

Энн сердито села на край кровати и стала наугад приводить себя в порядок.

Брайан включил фонарик и принес аптечку.

– Слава богу, его уже лет двести не затачивали… Это кортик одного моего предка, он был капитаном… На вот, продезинфицируй. Или давай лучше я!..

– Убери свои грязные руки! Я из-за тебя еще и платье порвала! – в глазах Энн закипели слезы ненависти. – И не рассказывай мне больше про своих благородных предков! В тебе нет ни грамма благородства!

– Хорошо, пусть во мне нет благородства, – вспыхнул Брайан, закрывая аптечку, – но в тебе точно – одна только женская дурь!

– Вот как?

– Да! Ты ни о чем больше не можешь думать, кроме своих дурацких фантазий! Думаешь, кроме тебя, тут захватывать нечего? Успокойся! Никому ты сейчас не нужна! А мне так меньше всех!

– Надо же! – ядовито заметила Энн, вставая.

– Я думаю сейчас о спасении корабля, а ты можешь отправляться на палубу! Или волной смоет, или пулю в лоб получишь! Ну иди, иди!

Брайан подбежал к выходу, повернул ключ, пинком распахнул дверь настежь.

Энн ринулась в проход, но Брайан, ухватив ее за плечо, резко толкнул назад и снова запер дверь.

– Дура, я не шутил про пули!

– Какие пули, о чем ты говоришь?! – закричала Энн в ярости.

– Тише! – прикрыв дверь, Брайан устало поглядел на пленницу. – Ну ладно, все равно проболтался… Это ты меня вынудила…

Энн ждала продолжения, но Брайан молчал.

– Ну же?!

– В общем, нас держат на мушке…

– Что-о-о?!

– Что слышала! За нами гонится военный катер с пушкой на борту. На нем отряд головорезов, которым сам черт не брат. Они уже сделали два предупредительных выстрела. Каждый, кто появится на палубе, рискует головой.

– Это что, пираты?! – Энн ошеломленно смотрела на Брайана.

– Можно и так сказать.

– Ты с ума сошел?

– Нет, это правда.

– Бред! Сейчас, в наше время? В Атлантике?! Откуда тут пираты?

– Много будешь знать – скоро состаришься!

– Неужели сомалийцы заплыли из Индийского океана? – ядовито усмехнулась Энн.

Брайан молчал. Энн не унималась:

– Не понимаю, что им нужно? Ты знаешь?

– Стивен в курсе, они связались с ним… И я знаю, но сказать не могу, и так выболтал слишком много!

Энн обиженно фыркнула. Брайан продолжал:

– Но факт тот, что они вооружены! И я не хочу рисковать твоей жизнью! Теперь – поняла?!

– Да, – сдавленно отозвалась Энн. – Прости…

И она тяжело опустилась в кресло, пытаясь осмыслить услышанное.

– Ну все? Успокоилась? – спросил Брайан. – Я могу идти?

– Как – идти? – испугалась Энн. – Ты не останешься со мной?

– Нет… Я забежал только на минуту, чтобы успокоить тебя!

– Да, успокоил! – застонала Энн. – Мне стало еще страшнее!

И, всхлипнув, добавила:

– Не уходи, пожалуйста!

Брайан молчал, стоя у двери. Энн схватилась за голову:

– Что с нами будет?!

– Если будешь слушаться, ничего с тобой не будет! Ты им не нужна! Только не лезь под пули!

В кармане Брайана громко запищала рация. Он быстро нажал кнопку.

– Крейсер службы морской безопасности вышел на курс! – донеслось из трубки.

– Ну вот, теперь главное – выиграть время, – спокойно отозвался Брайан.

– Скоро будешь? – донеслось из рации.

– Сейчас.

На пороге Брайан обернулся:

– Ничего не трогать до моего прихода, не открывать балкон, не пытаться выйти. Я скоро вернусь. Медикаменты – здесь. Все будет хорошо.

Дверь хлопнула, наступила тишина. Энн вздохнула и настроилась на ожидание. Попробовала читать с фонариком какую-то лежавшую рядом книгу. Буквы двоились, смысл не доходил. Встала, принялась бродить по каюте, попеременно освещая и бессмысленно разглядывая предметы.

Время шло, Брайан не появлялся. Кто-то пробежал по коридору. Энн подошла к дверям, стала прислушиваться. На корабле царила тишина, словно все пассажиры вымерли. Различался лишь шум моторов, а снаружи – однообразный плеск волн и завывание ветра. Внезапно послышались глухие хлопки и скрежет. Качка усилилась.

К горлу подступила тошнота. Сердце сжалось от страха. Показалось, будто кто-то в каюте прячется, следит за Энн. Она распахнула дверь в душевую, в страхе пошарила фонариком по стенам. Никого. Вернулась обратно, забралась с ногами в кресло, обхватила себя руками, уткнулась головой в спинку, закрыла глаза, пытаясь успокоиться.

Стало еще хуже. Страх рвал душу на мелкие кусочки, страх иррациональный и оттого – неистребимый. Страшно было не пиратов, а этого места, из которого было не вырваться. А если корабль начнет тонуть? Энн охнула. Соскочила с кресла, кинулась к телефону.

Начала беспорядочно нажимать на кнопки, закричала в трубку, стала звать Брайана, Синди, администратора. Мертвая трубка молчала. Кинулась к дверям, бросила фонарик, застучала кулаками что было сил, захлебываясь слезами. Из-за двери отзывалось то же мертвое молчание.

Дышать становилось все труднее, показалось невыносимо душно. Отключили вентиляцию? Энн кинулась к окну, на ощупь, ломая ногти, искала задвижку. Бесполезно. Стекло наглухо впаяно в стену. Она застонала, уткнулась лбом в холодную раму.

Рука нащупала рукоятку балконной двери, резко повернула. Дверь приоткрылась и застряла в тяжелой плотной шторе. Энн вцепилась в нее обеими руками, яростно дергала, пока не сорвала с петель. Из открытой двери обдало пронизывающим ветром.

Укутавшись шторой, Энн выползла на балкон. В лицо ударил бешеный дождь вперемешку с клочьями соленой пены, морская бездна оглушила своим ревом. Спотыкаясь о валяющиеся в луже пластиковые стулья, Энн подобралась к перилам и, вцепившись в них, судорожно и жадно втягивала свежий воздух, пока не застучали зубы.

Тело пронзила резкая дрожь, мокрая голова затряслась: промерзла насквозь. Плотной стеной окружили ночь, дождь и брызги огромных волн. Стало еще страшнее, чем в каюте. Хотелось завыть по-собачьи. Вытянув шею, сколько было сил, Энн пыталась заглянуть за глухую переборку на соседний балкон. Если бы удалось перебраться туда и постучать в окно!

Но корабль качало так сильно, что хватило бы одного неверного движения, чтобы сорваться в бушующий под ногами океан. Энн стояла, вцепившись в перила, не в силах ни двигаться дальше, ни отойти обратно. Закричала: «На помощь!» Заплакала и сама не услышала своего голоса от рева бури.

Внезапно чья-то рука грубо рванула ее за плечо и втянула назад в каюту.

– Я же запретил подходить к окну! – рычал Брайан, срывая с дрожащей Энн мокрую штору и задраивая балконную дверь.

– Мне было страшно… Нечем дышать! – с трудом выдавила Энн.

– Надышалась? Надо было наручниками приковать тебя к креслу!

– Не надо! – Энн умоляюще взглянула на него. – Просто останься со мной, не уходи больше!

Вместо ответа Брайан протянул рюмку коньяка:

– На, выпей и ложись… Постарайся заснуть.

Она послушно села на край кровати, выпила, стуча зубами по стеклу, бессильно опустила мокрую голову на подушку. Брайан помог ей устроиться, накрыл пледом. Сел рядом и положил руку на плечо.

Энн лежала, не шевелясь, смотрела на него сквозь опущенные ресницы и молча улыбалась. Озноб прошел. В голове зашумело, по телу разлилось приятное тепло. Глаза закрылись. Сквозь сон послышалось, что хлопнула дверь.

Проснулась она от взгляда Брайана. Он сидел рядом и глядел на нее.

– Ты уходил? – сонным голосом спросила Энн.

– Только что вернулся.

Она протерла глаза и взглянула на него внимательнее. Брайан думал о чем-то своем. Его лицо с заострившимися чертами вдруг показалось очень красивым, несмотря на легкую щетину и темные круги под глазами. Потянуло свежим ветерком.

Энн подняла голову. Балконная дверь была распахнута. Солнце слепило глаза в открытое окно, мирно розовела морская гладь. Корабль шел ровным ходом. Энн тихо прошептала:

– Мы спасены?

– Да, – глухо отозвался Брайан и потер лицо. – Буря помогла, потом военные. Так что все позади, больше нас никто не потревожит. – Он посмотрел на нее внимательно. – Но ты об этом ничего не знаешь. Это был просто шторм, ясно?

– Ясно, – усмехнулась Энн, – будем ругать шторм! Бедный шторм! Вот и помогай после этого людям!

Брайан улыбнулся.

– Нога не болит?

Энн помотала головой, глядя ему прямо в глаза.

– Отлично, – обрадовался Брайан. – Тогда будьте любезны освободить мое ложе, мисс! Я тоже хочу немного отдохнуть!

– Ой, конечно!

Энн неловко соскочила с кровати и сразу почувствовала боль во всем теле. Кажется, не было места, которое бы не болело.

– Ну, я пойду?

– Пока!

Помахав ручкой, Энн выскользнула в коридор. Дошла до поворота и оглянулась. Брайан стоял в дверях и смотрел ей вслед, как будто чего-то ждал.

Пожалуй, надо было его поцеловать на прощанье, вдруг подумала Энн.

Брайан словно услышал ее мысли, усмехнулся, кивнул и неслышно закрыл за собой дверь. Энн шла на цыпочках, прячась от стюардов, словно и они могли что-то заподозрить. Стало смешно, хотя голова трещала.

Минувшие события уже казались приятным развлечением: будет о чем рассказать! Даже жалко, что никаких пиратов Энн так и не увидела… Надо будет выудить из Брайана все подробности. Но каков герой! И как его тут ценят!

Скинув одежду, она прошла в ванную, с наслаждением приняла душ, улеглась в постель и блаженно заснула.

Неожиданно зазвонил телефон. Энн нехотя взяла трубку и услышала голос Синди:

– Энн, вы проспали!

– Завтрак? – сонными глазами Энн пыталась разглядеть время на ручных часах.

– Скоро и обед проспите, если не поспешите!

В ресторане было все как всегда. Брайан, бодрый, свежий и отдохнувший, уже сидел за столом и весело зазывал издали могучей волосатой рукой.

За столиками бурно делились ночными впечатлениями. Кто-то ворчал на излишние предосторожности команды, кто-то смеялся над ними, одни ругали спутники, другие – тех, кто их боится. Мистер Хейнек в полосатой рубахе уверял девиц-соседок, что лично видел, как что-то похожее на спутник упало в воду. Аманда уверяла со страстью, что видела другое судно, и на нем выла сирена!

Пит пожал плечами:

– Если что-то было, узнаем из новостей! Кстати, говорят, что в Карибском море участились случаи пиратства.

Энн переглянулась с Брайаном. Тот улыбнулся и взял в руки нож.

– Ну и стейк! – проворчал он, терзая дымящийся кусок на большой тарелке. – Таким стейком только от пиратов отбиваться!

– А вы его кортиком, кортиком! – лукаво поддакнула Энн.

Брайан горестно вздохнул. Энн расхохоталась и умолкла, поймав любопытствующий взгляд Беллы.

– Как ты пережила шторм и качку? – спросила Белла, выходя из ресторана. – Я вообще ничего не заметила!

– Да я тоже… я спала, – схитрила Энн.

– А я не спала! Мы всю ночь играли в карты!

– При свечах?

– Ага! Марк знает бездну анекдотов, мы хохотали до упаду! Шторма даже не слышали! Ой, вспомнила, прости… – она похлопала себя по лбу. – Шон ждет! Ну, пока, встретимся в салоне!

– А что там?

– Не слышала объявления Синди? Приходи через полчаса! Пока-пока!

Энн улыбнулась ей вслед и взглянула на Брайана.

– Смешная болтушка… Всем все выкладывает, как на духу! Надеюсь, вы ничего не расскажете о нас?…

– О нас? – усмехнулся Брайан. – Было бы о чем!

Энн почувствовала себя уязвленной.

– Кстати, а почему это вас все здесь слушаются? Чем вы завоевали такой авторитет?

– Какой авторитет? – переспросил Брайан, словно не понимая вопроса.

А затем добавил вполголоса:

– Это касается только чрезвычайных ситуаций, экипажу нужен мой военный опыт. Но вы же обещали молчать!

Энн поджала губы:

– Ну раз вы не хотите рассказывать, придется расспросить других!

Брайан нахмурился.

– Вы обещали!

– Я обещала не рассказывать того, что видела, – тихо отчеканила Энн, – а спрашивать буду про то, чего не видела!

– Спросите лучше меня, – сквозь зубы процедил Брайан. – Если так хочется! Разрешаю один вопрос…

– Ладно, – смилостивилась Энн. – Что им было нужно?

Брайан оглянулся вокруг и еле слышно произнес:

– Один человек…

– Кто?

– Это уже второй вопрос, и на него я ответить не могу, – Брайан вздохнул. – Но будьте спокойны, пока я здесь, ни одна сволочь не поживится на «Альбатросе»!

– Верю, – улыбнулась Энн. – Ладно, пойдем в салон.

Как выяснилось, Синди собрала свою группу, чтобы обсудить программу предстоящих развлечений.

– Какие будут идеи насчет пиратской вечеринки? – поинтересовалась она.

– Мы с детьми разучиваем пиратский танец, – сообщил Шон. – Но можно и для взрослых подготовить соответствующую программу. Надо только подобрать музыку.

– Могу взяться за это, – заявил Пит. – Джина, наверное, согласится аккомпанировать. А я для подстраховки подготовлю караоке!

– Отлично, – просияла Синди, – конкурс караоке всегда пользуется успехом!

– А конкурс фокусов? – улыбнулся Марк.

– Вы знаете какие-то фокусы?

– Да, несколько карточных фокусов, наверное, может показать каждый!

– Боюсь, что тут вы вне конкуренции. Записываю как сольный номер!

Покраснев до корней волос, Фло подняла руку:

– Я художественную школу закончила, могу помочь с гримом и так далее… Может быть, декорации нужны? Или маски, украшения?

– Отлично! Все пригодится! – обрадовалась Синди. – Еще есть идеи?

И добавила после паузы:

– А не хотите подготовить какой-нибудь скетч? В прошлый раз у нас была отличная постановка!

Переборов желание отсидеться в кустах, Энн решилась поднять руку.

– Энн, хотите играть?

– Нет-нет-нет! – смутилась Энн. – Но я могла бы написать сценарий для скетча, если актеры найдутся. В школе мы баловались самодеятельностью, и я поняла, что актриса из меня неважная!

Все рассмеялись, но у многих загорелись глаза. Только застенчивость мешала показать, что некоторые не прочь блеснуть на сцене.

– Ну что? – решительно обратилась к присутствующим Синди, – есть добровольцы?

– Я! – храбро заявила Белла. – Если Фло мне сделает костюм!

Фло рассмеялась:

– Сначала надо узнать, какую ты роль получишь!

Энн обрадовалась:

– Если хотите, можете выбрать себе образ, а я придумаю подходящую интригу! И другие тоже могут! Вот вы, Брайан, какую роль хотите?

– Я лучше на конкурсе страшных рассказов выступлю! – подмигнул Брайан. – Рассказ будет называться «Девушка с кортиком»!

– Слышала я ваши страшилки, – улыбнулась Энн, – они нестрашные! Главный герой всегда жив!

– А нужно, чтобы умер?

– Я этого не сказала!

Белла вздохнула:

– Страшилки, вечеринки… Скорее бы капитанский бал!

– Вот неугомонные! – проворчал Генри из угла. – Мало им бурь и падающих спутников! Им еще и танцы подавай!

– Генри, не волнуйтесь, – вмешалась Синди. – Вам нельзя!

– Нет уж, я скажу! Не могу молчать! – Генри выпрямился во весь рост и потребовал всеобщего внимания:

– То, что нам устроили вчера, – это полное безобразие! Пора призвать НАСА к ответу!

– Приношу глубочайшие извинения от имени НАСА! – пробасил Брайан с сокрушенным видом.

– Но благодарю Синди! – продолжал Генри. – Это единственный человек, который пришел мне на помощь, спас во время сердечного приступа… И раз уж у вас танцуют, я имею право пригласить ее на танец!

– Спасибо, Генри, – Синди смутилась, – но персонал не имеет права участвовать в развлечениях вместе с гостями!

– К черту правила! – возопил Генри и схватился за сердце.

4

– Утопленника достают! – разнеслось по палубе.

– Ты не боишься? Я – нет, – хвастливо заметил белобрысый мальчуган своему долговязому приятелю, но тут же был выдернут из толпы своей сердитой мамашей и отправлен в каюту под арест.

Белла, привлеченная столпотворением, стояла позади всех, тянула шею, но ничего не могла разглядеть и спрашивала у всех подряд:

– Что случилось, кто утонул?

Худощавый парень в темных очках обернулся.

– Да кого-то подобрали в воде, сейчас поднимут.

– Что, за борт упал?

Парень посмотрел на нее поверх очков.

– Нет, со дна всплыл!

– Очень остроумно! Я имею в виду: это наш утопленник, с «Альбатроса»?

– Кажется, нет.

– Слава богу!

– Правда? А что, других не жалко?

– Нет, ну все-таки…

– Тогда какая разница? – парень снял «хамелеоны» и посмотрел на Беллу насмешливо.

– Просто мне его жалко! – раздраженно ответила Белла. – Молодой?

– А почему вы думаете, что это он, а не она?

– Ой, неужели девушка?

– Да не знаю я ничего! Может, девушка, может, дедушка, а может – инопланетянин со спутника!

– А не знаете – тогда не говорите! – завелась Белла. – И нечего мне лапшу на уши вешать!

– Наоборот, я ее пытаюсь снять! – собеседник хохотнул, явно наслаждаясь собственным красноречием.

– Ой-ой-ой! Какие мы остроумные! Уши вянут!

– Как вы любите свои уши!

– А это не ваше дело! И ушей моих прошу не касаться!

– Жаль, они у вас симпатичные!

Белла показала наглецу язык и отошла в сторону. Было приятно думать, что этот дуралей будет искать ее глазами и делать вид, что ему все равно. Несмотря на мрачную ситуацию, мимолетная стычка взбодрила девушку.

У борта засуетились матросы, лебедка зашумела, и любопытных еще раз попросили разойтись.

– Поднимают! – прохрипел потный толстяк, прижатый к поручням.

Внезапно люди расступились, и Белла увидела, как на носилках вынесли и положили на палубу человека в ярко-оранжевом спасательном жилете. Над ним засуетились медики.

– Жив, – сообщил врач.

Под радостные возгласы и аплодисменты носилки поплыли в медицинский отсек.

– Это все жертвы вчерашней бури! – витийствовал Хейнек.

– Спасибо, а то мы думали, что он с Луны свалился! – съязвил парень в «хамелеонах», вновь непонятным образом оказавшийся за спиной Беллы.

– Я же говорила, что видела корабль, а мне не поверили! – торжествовала Аманда.

Представление закончилось, и народ начал разбредаться. Белла отправилась к Марку и Шону, чтобы все рассказать о необычном происшествии. Особенно хотелось увидеть Шона, и это тоже было последствием бури. Даже больше: по девичьей душе пронесся настоящий тайфун, перевернувший все с ног на голову.

Где затонул пресловутый спутник и падал ли он вообще, так и осталось неясно. Но Шон за одну ночь вознесся в глазах Беллы на недосягаемую высоту. И девушка не знала теперь, что делать: Марк прилип как плющ и не собирался отставать. Он сразу стал своим в доску и, прочно вклинившись между Беллой и Шоном, вел себя так, как будто Белла всегда ему принадлежала.

Но особой романтики от него ждать было бесполезно. В его обществе Белла чувствовала себя «своим парнем», а не девушкой. Марк щедро раздавал комплименты всем подряд, и Белла не была исключением, но его дежурные любезности быстро приелись, а других у него не было. Красноречие его было каким-то механическим, деревянным.

Белла пыталась выведать у него что-нибудь о прошлом, о личной жизни, но натыкалась на железобетонную стену безразличия. Он был человеком данного мгновения, как бы без прошлого и будущего. Пару раз он целовал ее в щечку, но даже не переставал при этом разговаривать. Какие там воздушные замки?! Эмоций здесь не хватало даже на приличный мыльный пузырь! А ведь первое впечатление было прямо противоположным…

В ту ночь он болтал без умолку, а Шон просто смотрел и улыбался. Но смотрел он так, что Белла таяла от этого взгляда. Таяла быстрее свечек, отражавшихся в глазах Шона и превращавших всю обстановку в какую-то рождественскую сказку. Он показывал свои фотографии, рассказывал о странах, в которых удалось побывать, и вообще проявил себя исключительно гостеприимным хозяином.

Когда за окнами грохотало и корабль швыряло из стороны в сторону, Белла вздрагивала, а Марк хохотал над ее страхами. Белла умоляла не давить ей на психику и даже один раз замахнулась на обидчика. Но Шон поймал ее бессильные руки, ласково и спокойно обратил все в шутку, и в сердце Беллы моментально воцарился штиль, хотя вокруг бушевала буря.

И все же Белла не могла всерьез поверить в опасность шторма, пока не увидела выловленного утопленника.

Слава богу, что он остался жив!

А вздрагивала она… Вздрагивала она от странной атмосферы. Непривычно было ночью находиться в чужой каюте, да еще с двумя кавалерами одновременно. Марк сыпал анекдотами – совсем несмешными, но все трое смеялись, как сумасшедшие. Вот и Белла смеялась и вздрагивала от нервного напряжения, от того, что голубая рубашка Шона щекотала плечо, от невидимых молний за окном и красочных фейерверков в сердце.

Наступило утро, а спать совершенно не хотелось. Но когда Белла поднялась, ее повело на ватных ногах, она покачнулась и прислонилась к Шону плечом. Он коротко улыбнулся, ласково придержал за локоть, и эта улыбка ослепила, как протуберанец утреннего солнца.

Теперь память об этой вспышке, как путеводная звезда, вела ее к Марку. Надо было поторопить этого копушу, чтобы не потерять ни минуты из отведенного на танцы времени. Белла осторожно постучалась, но отклика не последовало. Она постучала энергичнее, и в глубине каюты послышался шум. Наконец дверь приотворилась. Небритая и взъерошенная физиономия дохнула порцией крепкого перегара.

– Марк, ты забыл? Танцы!

– Извини, дорогая! Сейчас не могу!

– Мда… Вижу… – хмыкнула Белла. – Ладно, отдыхай!

И, развернувшись, она решительно направилась в танцзал, радуясь такому подарку судьбы, потому что на персональный урок с Шоном не приходилось и надеяться…

Замечтавшись на повороте, она угодила прямо в объятия Брайана. В другой раз Белла пустилась бы в шутливую перебранку, но полковник был рассеян, озабочен и явно не расположен шутить.

– Куда это ты так несешься, что людей не видишь? – хмуро поинтересовался он.

– На танцы, – смущенно призналась Белла.

– А что Марк, уже там?

– Нет, он не в форме… Ну, Шон подыщет кого-нибудь! – Белла беспечно махнула рукой.

– Скажи мне, Белла, – произнес Брайан с какой-то загробной интонацией, – почему женщины такие непостоянные?

Белла вспыхнула, но не нашлась, что ответить. Брайан же мрачно продолжал, глядя куда-то в конец коридора:

– Вечно у них какой-нибудь запасной вариант, какой-нибудь прощелыга, который не мытьем, так катаньем пролезет в чужие отношения!

Про кого это он? – лихорадочно соображала Белла, не про Шона же? Или у Энн новая симпатия?

– Вы с Энни поссорились? – поинтересовалась она.

– Нет, скорее, помирились, – Брайан улыбнулся краем рта. – А с чего ты взяла?

– Ну, слава богу! – Белла кивнула как можно приветливее. – Извини, я побежала!

И она быстро понеслась по коридору, радуясь, что неприятный разговор закончился. Слова Брайана, вольно или невольно, заставили ее задуматься о своих отношениях с Марком.

Хотя – с какой стати? Между ними ничего, собственно, не было! И Белла не обязана хранить ему верность… Да и в чем? Вообще, какое право Брайан имеет делать такие странные намеки? Это не его дело! Сам ушел к этой Энн, вот пусть теперь ссорится и мирится с нею, сколько влезет!

На этой бравурной ноте Белла победоносно вступила на паркет.

Шон уже поджидал ее, свежий и подтянутый, словно никаких ночных посиделок не было. Выяснив, что Марк прийти не может, он иронически покачал головой, но видно было, что это его не расстроило. Хороший знак!

Урок начали с танго, причем, как обычно, для начала – без музыки.

Белла встала в позицию, и Шон спокойно, неторопливо поправил ей положение ног и рук, отлет головы… Он работал как скульптор. Белла упивалась ощущением, что находится в руках галантного и уверенного в себе мужчины. Не то что этот олух: увивается, увивается, а даже поцеловать как следует ни разу не догадался…

Боковым зрением Белла приглядывалась к Шону, впивалась слухом, таяла от голоса и прикосновений. Стараясь изо всех сил, она чуть не впервые смогла выполнить все движения как следует, но последовательность фигур мгновенно вылетала из головы, витающей в облаках. Шон только улыбался, мило шутил и повторял все указания без малейших признаков раздражения. Боже, как с ним хорошо! И никакой Марк не мешает…

Белла зачарованно смотрела в зеркало, как красиво они оба смотрелись в танцевальных позициях. Ей казалось, что эти двое идеально подходят друг другу. Все тело вибрировало, как натянутая струна, тесно сплетались тела, руки, бедра, и Белла забыла про танец. Прошла секунда, вторая, третья, а она все не делала нужного шага, испытывая немыслимое блаженство от близости Шона. Казалось, ближе нельзя быть и на любовном свидании.

Шон отстранился, улыбнулся, включил музыку. Белла испытала прямой укол адреналина в сердце. Все, что давалось с трудом, теперь получалось само собой. Вел Шон, а она лишь доверила себя этому урагану. Ее затягивало в воронку, из которой невозможно было вырваться, а главное, совершенно не хотелось вырываться.

Центробежная сила разорвала союз возлюбленных, и это был уже не сценарий танца, а само обнаженное чувство, рвавшееся на волю. И вот – последние такты музыки, отчаянный рывок навстречу друг к другу, и оба застывают в центре циклона, и никто не в силах разъединить объятья! Белла улетела за облака.

Урок закончился внезапно. Постучали в дверь, вошла толпа новых учеников. Белла покинула зал по уши влюбленной. По дороге в каюту с острой неприязнью поняла, что к следующему уроку Марк точно проспится…

Когда за ужином троица оказалась в полном составе, это была уже совсем другая компания. Белла почувствовала, что между нею и Шоном как будто протянули невидимую, но прочную ниточку, возник бессловесный заговор, и поверх обыденных разговоров шло какое-то незримое, высшее общение.

Можно было свихнуться от нахлынувших чувств в ожидании следующей тренировки, но, к счастью, Энн позвала на репетицию сценки для пиратского вечера, где Белле была обещана главная женская роль.

В салоне толпился разношерстный народ. Энн объявила, что предполагается пантомима, а диалоги будет зачитывать она сама. Так смешнее, и никто не забудет слов. Народ не возражал, и Энн принялась читать сценарий, прерываемая взрывами хохота.

Главной героиней пьесы была Изабель – дама, путешествующая со своим слугой на корабле. В их уморительных разговорах и заключалась вся соль пьесы, так что Белла, которой предстояло воплотить этот образ, была довольна. Только ей не нравилось, что слугой назначили Генри.

По сюжету дама погружена в мысли о своем женихе, поэтому ничего вокруг себя не замечает, в том числе и влюбленного в нее слуги. А он между тем оберегает ее покой изо всех сил, спасая по ходу действия от самых разных проблем. То на айсберг корабль напорется, то гроза и буря разразятся, то пираты набегут.

Пробоину слуга затыкает подушкой, смытых бурей матросов с капитаном вылавливает удочкой, пиратов представляет ряжеными, так что дама ничуть не беспокоится. А когда в порту пиратов связывают, и дама падает в объятья к жениху, слуга остается ни с чем. Тогда он поднимает бунт, освобождает пиратов и становится грозой морей.

– Ну как? – спросила Энн, закончив.

– Здорово! – закричали со всех сторон.

Народ на все лады выражал свое восхищение, но Энн хотела услышать и критику.

– Спасибо, конечно, но я не думаю, что этот текст – окончательный. Одно дело чтение, другое – представление. Тут многое зависит от вас, и я буду рада воспользоваться новыми идеями, если они у вас будут! Не стесняйтесь вносить поправки. Предлагайте, критикуйте, будьте смелее!

Это придало Белле уверенности.

– Тогда можно я скажу? – осмелела она.

Все с удивлением на нее посмотрели.

– Честно говоря, – начала Белла, краснея, – моя героиня… это ведь я буду играть даму, да? Ну, в общем, она выглядит… какой-то глуповатой!

Все засмеялись. Белла посмотрела вокруг обиженно, но Энн ее ободрила:

– Хорошо, а что ты предлагаешь? Говори смелее!

– Не знаю… Но почему она так неблагодарно обошлась со своим спасителем? Я бы на ее месте…

Зал грохнул от смеха, и Белла зарделась, как пион. Она чувствовала, что еще немного, и она бросит все это – пусть издеваются над кем-нибудь другим!

Но за нее вступилась Монтана:

– Правильно, пусть слуга прогонит пиратов и женится на даме!

Аманда усмехнулась:

– С чего это слуге такое счастье? А жениха побоку?

– Может быть, убрать жениха? – предложила Белла.

– Все равно, за слугу… – скривилась Аманда. – Вот если бы за капитана – это я понимаю!

Энн пожала плечами:

– Можно и так. В сущности, роль от этого не сильно изменится: пусть вместо слуги будет капитан. У него прямая обязанность корабль спасать! Я просто думала, что со слугой будет смешнее…

– Хорошо, я согласна на капитана! – улыбнулась Белла и скептически посмотрела на Генри, представив его в мундире.

Рояль вдруг издал какой-то странный всхлип. Это парень в «хамелеонах», который заигрывал с Беллой на палубе, вновь попытался привлечь к себе внимание. На репетиции выяснилось, что его зовут Сэмом.

– Я вот что подумал, – заявил Сэм. – Пусть у этого капитана будет какой-нибудь экзотический слуга. Типа Тарзана или Пятницы с Азорских островов!

– И что, зачем он? – удивился Генри.

– А круто! – пожал плечами Сэм. – Пираты нападут, а он незаметно подплывет и всех перестреляет из лука, всех спасет!

– Пятница? Хорошая идея! – одобрила Энн.

Белла возмутилась:

– Я хочу нормального мужа! Зачем мне какой-то Пятница?

Все опять засмеялись, но Синди поспешила ее успокоить:

– Да мужем-то будет капитан!

– А-а-а! Точно! – смутилась Белла.

– Нет, нет, можно и переделать, – оживилась вдруг Энн, – это гораздо интереснее!

– Дикаря не хочу! – твердо заявила Белла.

– Ну пускай будет не дикарь, а просто морской скиталец! Этакий летучий голландец!

– Который ловит летучую рыбу! – хохотнул Сэм.

– Идет! – воодушевилась Энн. – Даму спасает рыбак, а поможет ему капитан!

На том и порешили. Капитаном сделали Брайана, а летучим рыбаком – Генри. Но по ходу репетиций возникли сложности.

Генри должен был пробраться на корабль и тайком унести на руках связанную Беллу. В реальности это оказалось за пределом его возможностей. Он не мог поднять Беллу и так при этом ругался, что невольно подтвердил самые мрачные опасения новой примадонны (худеть! срочно худеть!).

Все-таки ему удалось поднять ее с пятой попытки, но тяжкая ноша выскальзывала из рук, и Генри не мог сделать более полутора шагов. Пришлось поменять его с Брайаном. Рыбак-Брайан поднимал Беллу, как перышко, и даже слегка подбрасывал. Белла билась, как летучая рыба, и хохотала от восторга.

На этом сложности не кончились. Роль капитана тоже оказалась Генри не по плечу. В сцене драки он выглядел так забавно и жалко, что Энн от смеха не могла читать сценарий. Остальные просто лежали вповалку. Генри, конечно, обиделся и заявил, что отказывается играть капитана. Его уговаривали, но он был тверд как скала, и чуть не ушел совсем.

Тогда ему придумали отдельную роль. Он стал невозмутимым англичанином, соседом Изабель, который от начала до конца представления сидит и пыхтит трубкой, читая газету. Мимо них проносятся пираты и матросы, тонут и спасаются пассажиры, а они ничего не замечают.

Свою роль Генри сыграл блестяще, потом его особенно хвалили. А в капитаны произвели Марка, разжалованного по этому случаю из пиратов.

Фло поручили делать декорации и костюмы, и в этой скромнице обнаружилось буйное художественное дарование. Она нарядила Беллу в индийское сари, устроила ее в кресле из подушек, приставив к ней негритенка с опахалом. Негритенок был нарисован на холсте. Опахало приводилось в действие с помощью веревки, продетой сквозь дырочку в его руке. Белла не сразу научилась дергать его незаметно.

Все желающие получили какую-нибудь роль, но состав второстепенных персонажей беспрестанно менялся. Генри капризничал и требовал убрать посторонних, которые мешают ему сосредоточиться.

Больше всего беспокойства исходило от Сэма – с его бесконечными импровизациями и новыми репликами, которые Энн старательно записывала. Сэм и толстый коротышка Мейсон составили костяк пиратской группы. А центром пассажирского состава стала хохотушка Монтана, у которой Мейсон пытался отнять шкатулку с драгоценностями, спрятанную под юбкой.

По финальному сценарию Изабель все же осознавала, что попала в лапы пиратов. Рыбак Гастон являлся на зов о помощи из морской пучины, подхватывал ее на руки, чтобы вынести из этого пекла, но тут выскакивал капитан из трюма и кидался на спасителя, принятого им за пирата. Прекрасная дама верещала и разнимала дерущихся. И тогда они втроем изгоняли пиратов с корабля, а капитан соединял браком красавицу и героя.

Драка была смешной, хотя один раз Марк нечаянно заехал Брайану в глаз, а Брайан жестко уложил его на пол, и тот не сразу смог подняться. Веселья это не испортило. Белле очень нравилось летать на руках у Брайана, и она громко подзадоривала его, называя своей троянской лошадкой. Брайан умело имитировал конское ржанье.

Но репетиции и танцевальные тренировки сменяли друг друга. И на последних Марк словно бы брал реванш. Белла покорялась необходимости быть в его объятиях, но только и ждала момента, когда Марк сделает ошибку и Шон подойдет, чтобы показать какой-нибудь нюанс.

Тогда он снова брал Беллу за руку, и ее с головы до ног захлестывал чувственный прибой, под которым она готова была стоять до бесконечности.

Жаль, что чудо продолжалось недолго. Случалось, однако, что вместо пары секунд Шон дарил ей немного больше, и тогда Марк начинал нетерпеливо рваться в бой, а Белла сильно на него досадовала.

Кажется, под конец Марк стал замечать, как вспыхивала Белла от прикосновений Шона. В лице его появлялась какая-то скованность, и Белле становилось жалко приятеля, она пыталась развлечь его болтовней, что обычно удавалось довольно скоро.

Но вот настал долгожданный праздник. В большом зале за столиками весело гудела разнаряженная публика, с нетерпением поглядывая на украшенную эстраду, оформленную в пиратском духе. Хотя пираты вряд ли баловались воздушными шарами.

По танцполу бродили участники шоу, осветители возились с проводами, музыканты настраивали аппаратуру. Наконец вышла Синди в длинном розовом платье и объявила программу вечера: первая часть – концерт, вторая – танцы, третья – страшные истории у камина.

Концерт состоял из популярных песен на пиратскую тематику, а ди-джеем работал Пит. Между песнями выступали танцевальные коллективы, подготовленные Шоном, представлялись разные другие номера, а закончиться все должно было выступлением Беллы и ее группы под управлением Энн.

Синди передала микрофон Питу. Тот чувствовал себя как рыба в воде:

– Первая песня – старинная пиратская «На гробу – эх пятнадцать ребят…». Припев все знают, будем петь хором. Но мне нужен солист. Кто не струсит?

Зал загудел, и толпа извергла из себя на сцену упирающегося тощего «пирата», который, как видно, песню знал, но сам выйти стеснялся. Парня звали Джимом – прямо как героя «Острова сокровищ», и Пит, указав ему на бегущую строку караоке, дал знак гитаристам. Они начали вдвоем:

– На́ гро-бу! Эх, пятнадцать! Ре́-бят!

– Йо-хо-хо! – взревел зал в едином порыве.

– И в бутылочке ром! – продолжил Джим, робко улыбаясь.

Публика принялась в такт пристукивать каблуками и азартно подпевать. Кончилась песня дружной овацией, которая задала необходимый градус празднику.

Следом вышел Марк и принялся дурачиться, выполняя разные несложные фокусы, а потом извлек из карманов Синди черную метку, веревку с петлей, пиратский флаг и пустую бутылку, из которой умудрился нацедить рома в рюмку мистера Хейнека. Тот продегустировал напиток и остался доволен.

Под бурные аплодисменты хохочущей публики Пит предложил спеть «Веселого Роджера». Мистер Хейнек попытался выдвинуться в центр всеобщего внимания, но был остановлен страшным взглядом супруги. На эстраду выбежали две пухленькие темнокожие сестры Эмили и Глория и, склонившись к микрофону, затянули:

В испанских водах уже восход,

Давно мы вышли в море,

Королевский нас не сыщет флот,

С которым теперь мы в ссоре.

Пели они прекрасно, и публика хотела, чтобы они исполнили что-нибудь еще, но в программе значилось выступление танцевального трио. Мальчики в пиратских нарядах лихо изобразили, как веселятся настоящие «акулы морей», и заслужили свою порцию свиста, топота и аплодисментов.

Затем Пит объявил народную английскую балладу «Генри Мартин» и выжидательно повернулся к Джине, сидевшей в первом ряду. Но та оставалась сидеть, склонив голову. Возникла заминка и даже неловкая пауза. Джина что-то сказала сидевшей с рядом Фло, быстро встала и направилась к выходу.

Пит растерянно глядел вслед, а у микрофона уже обосновался рослый морщинистый джентльмен с банджо в руках, который заявил, что будет петь свое, и караоке ему не требуется. Пит радостно ухватился за этот спасательный круг, и Эндрю, так его звали, громко завел: «Йо-хо, пиратская жизнь – по мне!» Публика дружно подтягивала.

Программа оказалась насыщенной, пение продолжалось долго. Но, наконец, очередь дошла и до Беллы, которая давно переоделась и скучала в сари за кулисами. Выходить было страшно, но спасало то, что произносить слова не требовалось, только рот открывать. Энн озвучивала пантомиму под импровизированные вариации гитариста, и каждая ее реплика вызывала взрыв хохота и аплодисменты.

Постепенно Белла пришла в себя и с царским видом восседала на своих подушках, только губы еще дрожали. Она высмотрела в зале Шона и радовалась его неподдельному интересу. Он аплодировал больше всех.

Вообще, все прошло очень хорошо, и даже когда Марк нечаянно оторвал бутафорский штурвал, это пошло только на пользу представлению, хотя Энн пришлось на время приостановить рассказ, пока штурвал не вернется на место и зал не успокоится. Энн сообщила, что пираты тайком пробрались на корабль и отпилили штурвальное колесо.

Тут появились и пираты, которым быстро удалось связать экипаж, тем более что никто особенно и не сопротивлялся. Но возникла проблема с мачтой, к которой привязали несчастных: она оказалась такой легкой, что никак не хотела оставаться в вертикальном положении, предательски выписывая в воздухе замысловатые фигуры, как проволочка на детекторе лжи. Это тоже доводило зрителей до колик. Когда пленников освободили, мачта просто рухнула и была отброшена в угол за ненадобностью.

Наконец, пираты были изгнаны, капитан обвенчал Беллу и Брайана, и разразились такие аплодисменты, что Белла просто не знала, куда деваться от счастья. Пит тут же врубил веселую музыку, и все устремилась на танцпол, началось веселье.

Белла быстро скинула сари, под которым скрывалось воздушное белое платье, и подбежала к Шону, пытаясь вытянуть его на танец. Но поднять его с места оказалось невозможно.

– Что-то я устал, посижу пока тут, – сказал он, глядя с рассеянной улыбкой сквозь нее.

Белла обернулась и встретилась взглядом с Марком:

– Ну что, звезда сцены, пойдем – спляшем?

Стараясь не показывать огорчения, Белла бросилась в танцевальный водоворот. Но она плохо слышала, что ей говорил Марк, и только глядела по сторонам. Ей бросилось в глаза, что Пит за один вечер превратился в популярную личность: вокруг него толпился народ, девушки спорили за право утащить его в свой кружок. А Фло между тем все время проводила где-то на отшибе с Робертом.

– Гениально, детка! Восторг! – нахваливал партнершу Марк. – На капитанском балу мы будем лучшими!

Белла радостно улыбалась, кивала, но не могла выдавить из себя ни слова. Ей нужен был только Шон… А Шон между тем исчез со своего места, и его нигде не было видно.

Дискотека закончилась уже за полночь. Детей давно развели по каютам, часть взрослой публики тоже разошлась. Но самых стойких «пиратов» ожидал десерт – страшные рассказы у камина. Любопытствующие слушатели сгрудились вокруг пылающего огня в салоне, где можно было еще немного выпить, успокоить тело и разбередить душу.

О рассказах было давно объявлено, и Синди знала, что желающие выступить имеются. Но четкого порядка не наблюдалось, и вновь возникла заминка, потому что никто не хотел быть первым. Тогда, чтобы поощрить рассказчиков, Синди объявила:

– Смелее, леди и джентльмены! В конце вечера будет проведено голосование, и рассказчик самой интересной истории получит приз: коллекцию аудио-рассказов Стивена Кинга! Ну, кто хочет напугать нас как следует?

– Лучше Кинга поставьте! – раздался из толпы голос, встреченный общим хохотом.

– Увы, диск пока запечатан! – развела руками Синди и показала коробку.

К Синди подошел Брайан и обратился к публике:

– Ну что ж, пока остальные собираются с мыслями, расскажу один случай…

Публика благодарными аплодисментами вознаградила его за смелость.

– Тут было много разговоров про НЛО, про инопланетян, я в это не верю… Но был со мной один непонятный случай. Я выполнял тренировочный полет. И вот в момент начала пикирования прямо у меня перед глазами что-то мелькнуло. Как огромный язык белого пламени… Тут же открылся кран вентиляции, пошла разгерметизация, и я потерял сознание… А когда очнулся, вижу: рука на ручке управления, ноги на педалях, а самолет идет ровно. Что за притча? Кран, конечно, закрыт. Кто это сделал? Почему я не рухнул?

Брайан выдержал эффектную паузу.

– Ну, и в чем же было дело? – не выдержал Мейсон.

Брайан усмехнулся.

– Можно сказать, конечно, что сработал навык, что я бессознательно все исправил… Но плохо верится. Невозможно машинально выровнять самолет, входящий в пике. А главное: что там было снаружи? Может, это и были инопланетяне?

– Конечно, инопланетяне! – твердо заявила миссис Хейнек.

Брайан только покачал головой.

– Ну, это не так уж и важно! – поддержала его Синди. – Рассказ, действительно, загадочный и мы тут за вас поволновались! Правда? – обратилась она к публике.

Аплодисменты подтвердили правоту ее слов.

– Ну, кто хочет продолжить?

Брайан предложил выступить Энн, но та отказалась. К камину просеменила Линда. Синди радостно вручила ей микрофон.

– Это история одной моей знакомой… Она лежала в онкологической больнице. У нее была соседка, которая во время сеансов под капельницей наговаривала на диктофон длинные веселые послания своей матушке, чтобы отвлечься от происходящего и утешить старую женщину. Она придумывала всякие смешные глупости, вспоминала прошлое и делилась своими планами на будущее. Потом умерла…

Мать пришла в больницу навестить ее, а ее уже нет. И этот удар ее так поразил, что она потеряла память. Каждый день она приходила и спрашивала про свою дочь…

Линда замолчала. В салоне воцарилась какая-то гробовая атмосфера. Многим стало не по себе. Некоторые из дам стали промокать глаза и сморкаться. Марк буркнул себе под нос:

– Сумасшедших надо сажать в психушку…

Линда расслышала и обиделась:

– Как вы можете так говорить! Она не сумасшедшая! Каждой матери бы такую дочь… Об этом целый роман можно написать!

– Спасибо, Линда! – ласково улыбнулась ей Синди и грозно посмотрела на Марка.

А Белла подумала, что Линда наверняка уже пишет об этом роман или собирается…

– Ну? – спросила Синди. – Кто может еще что-нибудь поведать?

– Можно, я расскажу? – поднял руку молодой человек, сидевший с девушкой сзади.

– Конечно!

– А из книги можно? – поинтересовался он уже на сцене.

– Можно, можно, – заверила Синди. – Главное, чтобы история была интересная и страшная. Представьтесь!

– Я – Кевин… Кто-нибудь слышал историю, как собака отомстила за своего убитого хозяина?

– Нет, нет, – потерял терпение Брайан. – Тут никто ничего не слышал и не знает! Давай, рассказывай!

Кевин неуверенно начал:

– Жили-были два друга, и у одного была собака. Эта собака очень не любила его друга, второго. А хозяин всегда удивлялся, почему его пес не любит друга? Не берет у него пищу из рук и все такое… А тот друг его ненавидел. Из-за девушки… Он был в нее влюблен, но она предпочла другого. И вот этот друг однажды отравил своего друга… И так все подстроил, что подозрение пало на девушку! Ее, конечно, посадили в тюрьму, а этот гад уехал в другой город. Чтобы замести следы. Но однажды среди бела дня он увидел собаку. Я забыл кличку, кажется… Нет, в общем, забыл. В общем, пес набросился на него и перегрыз ему горло. Тогда полиция стала искать его, но не нашла. А когда его дом обыскивали, то нашли улики, что он отравил своего друга.

– А что с девушкой было?

– С девушкой? Ее освободили.

– Неужели так и было? Это правда? – воскликнула Аманда.

– Не знаю, – смутился Кевин.

– По-моему, ничего история, страшная, – одобрительно покивала Энн.

В зале возникло оживление. Кто-то принялся хвалить ум и верность пса. Вспомнили Хатико, которому японцы поставили памятник. А Меган стала громко рассказывать, какая у нее прекрасная колли, как она переживает, когда хозяйки долго нет и так далее. Некоторые утверждали, что собаки вообще умнее людей, но это вызвало острые споры и возражения сторонников как людей, так и кошек.

– Последний рассказчик явный фаворит, – подвела итог Синди. – Поблагодарим его еще раз!

На Кевина обрушился град аплодисментов.

– Есть ли желающие повторить или оспорить этот успех? – Синди обвела публику поощряющим взглядом, а затем сделала приглашающий жест.

На сцену вышел высокий спортивного вида парень в клетчатой рубашке. Лицо у него было сосредоточенное и какое-то отсутствующее. Бровь рассечена шрамом. Белле казалось, что она не видела его раньше. Людей с такой внешностью не так-то легко забыть.

– Представьтесь! – приветливо улыбнулась ему Синди.

– Джастин, – коротко ответил рассказчик.

За спиной Белла услышала скрип стульев и какое-то движение. Роберт дергался в объятьях Брайана, а тот что-то сердито шептал ему на ухо, стараясь не то удержать его, не то вывести.

Глуховатым голосом Джастин начал свой рассказ:

– Это история моего друга… Одна девушка обещала выйти за него замуж, а он обещал, что всегда будет с нею… Но однажды он нарушил обещание. Она поехала на Рождество к родителям, а он – на соревнования. Надолго. Тогда она обвинила его в предательстве и… вышла замуж. За другого. Который ее давно добивался…

Тут он вздохнул, помолчал и продолжил:

– Она не любила его, это была ошибка… Тогда мой друг решил никогда не изменять слову и быть с нею всегда… Он следовал за своей возлюбленной по всему свету. Он стал ее наказанием, и своим тоже. Наверное, он просто сошел с ума.

Джастин вновь замолчал. В салоне воцарилась мертвая тишина, лишь слабо потрескивали поленья в камине.

– Потом он много раз оказывался в безвыходном положении: без денег, без помощи… Попадал в аварии, тонул, в него стреляли, – тут Джастин усмехнулся, – но почему-то всегда выживал. Однажды я спросил его: чего ты добиваешься? Ведь, в конце концов, ты просто погибнешь. И он ответил: этого и добиваюсь… Но, видно, Господь считает, что я еще мало страдал.

Это все.

Джастин замолчал. Публика тоже молчала, не зная, как реагировать.

– Ну какой это страшный рассказ? Обычное дело! – зевнул Марк.

– Ничего себе – обычное дело! – взъелся морщинистый джентльмен. – Да парню пора к психиатру!

– Просто маньяк! – буркнула миссис Хейнек.

– Подумать только, сколько их может быть среди нас! – вытаращил глаза ее супруг.

– Вы ничего не понимаете в любви! – запальчиво воскликнула Аманда.

– Ах, если бы меня так любили… – улыбнулась морщинистая дама с трясущейся головой.

– Типичный мазохист, – выдал кто-то.

– Скорее садист – представляю, каково его девушке!

– Не хочет жить и другим не дает! – злобно прокомментировал толстяк-пуэрториканец.

– Да он просто трус! Одной пулей мог бы решить проблему! – воскликнул Марк.

– Что он, убийца, что ли! – Белла толкнула его локтем в бок.

– Зачем же сразу – убийца? – пожал плечами Марк. – Если человек жить не умеет, незачем обременять собой землю!

– Самоубийство – смертный грех! – возвысил голос седовласый румяный старик и перекрестился.

Возмущенный гул не смолкал довольно долго, и Синди решила положить конец неожиданному острому диспуту, объявив голосование. Подсчет голосов показал преимущество последнего рассказчика, но награду ему так и не вручили, потому что он незаметно исчез во время всех этих баталий.

– Он просто посмеялся над нами! – вскипела миссис Хейнек.

– Чокнутый, по глазам видно! – поддакнул муж.

– Да разве вы не поняли, что он про себя рассказывал? – громко воскликнула Аманда.

– Я его боюсь, – поежилась Линда.

– Еще бы, – воскликнул Сэм. – Это же наш утопленник!

– Точно! – у Беллы как будто повязка упала с глаз.

– А где эта женщина, про которую он рассказывал? – поинтересовалась Монтана.

– Я же говорила, что видела другой корабль! – затараторила Аманда. – Я сто раз рассказывала!

– Ну что ж, – развела руками Синди, – раз обладатель первого места от награды отказывается, вручим ее Кевину, у него второй результат!

Под общие аплодисменты Синди объявила вечер закрытым, и довольная публика стала расходиться, расплескивая на ходу накопленные впечатления. Марк позвал Беллу запить страшилки коктейлем в баре, но она отказалась.

– Я устала, ужасно хочу спать, – ответила она милым извиняющимся голосом и пошла к себе, с головой погрузившись в переживание новых открытий.

5

От истошного женского крика дрогнули стекла. Грохнул выстрел, и в наступившей тишине жутко прозвучал негромкий всплеск от тяжело упавшего в воду тела. Тут уж закричали со всех сторон, поднялась паника. Одни бросились с палубы по каютам, другие – к поручням. Резкие свистки вахтенного помощника заставили корабль резко сбавить ход, пока он совсем не остановился.

Шлюпки упали в воду, а команда принялась спокойно и настойчиво оттеснять любопытных от поручней. Однако справиться с человеческим любопытством оказалось довольно трудно. Корабль облетела новость, что спасатели ищут не один, а целых два трупа. Женские причитания перемежались крепкими мужскими словечками, и сквозь весь этот гул прорывались крики насмерть перепуганной матери, потерявшей в толпе ребенка.

Версии случившегося сыпались как из рога изобилия, пока все, слепые и зоркие, без толку вглядывались в пропадающие среди волн точки шлюпок. Наконец кто-то заметил, что одна из них двинулась назад, и уже вскоре можно было различить среди матросов двух мокрых, но явно живых людей.

Постепенно стало ясно, что это мужчина и женщина. В скорчившейся фигурке с налипшими на лицо волосами с трудом можно было узнать красавицу Джину. И хотя еще недавно знакомых у нее было немного, молва вмиг разнесла ее имя по палубе, сделало известным каждому. Уверяли, что она тяжело ранена.

Мужчину тоже узнали. Его уже второй раз поднимали на борт, и многие считали, что напрасно. Это был тот самый тип, который взбудоражил публику рассказом о несчастной любви, а потом исчез, не дождавшись награды. Снова попав в центр внимания, он немедленно был выведен на чистую воду как маньяк и убийца.

– Бросьте его назад, а то он еще кого-нибудь утопит! – донеслось из толпы.

Набежавшие медики удостоверили, что оба спасенных живы и здоровы, и палубные остряки взялись за потерпевших и за сердобольных зрительниц. Все были рады снять напряжение, и тревожные расспросы перешли в едкие шуточки и циничный смех. На вопрос миссис Хейнек, куда мог запропаститься муж Джины, кто-то нашелся:

– Так застрелили же!

Идиотская шутка была встречена бешеным хохотом. Но муж миссис Хейнек принял ответ за чистую монету и стал яростно требовать правосудия для убийц, нанося непоправимый вред палубе ударами трости. Его пытались унять, но безрезультатно. Толпа гудела, как разворошенный улей.

– Да кто стрелял-то? – не унимался мальчишка, опоздавший к началу событий.

– Бутылка шампанского, – флегматично сообщил Марк.

– У вас мысли только о бутылках! – зашипела Линда.

– А вы думаете, это боцман выпустил газы? – язвительно осведомился нахал.

Гнев Линды потонул в лавине смеха и сердитого шиканья. Генри, размахивая руками, упоенно развивал версию мужеубийства:

– Эти двое его утопили, это же ясно как божий день!

– А потом сами утопились за компанию! – поддержал его Марк и сочувственно похлопал оратора по плечу.

Обсуждение прервало объявление по громкой связи: капитан велел всем свидетелям события явиться в офицерский салон для записи показаний. Энн, молча наблюдавшая всю эту вакханалию, вскинула глаза на стоявшего рядом спутника:

– Что будет, Брайан? Нам можно присутствовать?

– Дело серьезное, – процедил Брайан, глядевший мрачнее тучи, – но, судя по тому, что «Альбатрос» стоит и не все шлюпки вернулись, еще надеются найти… – Он запнулся. – Пойдем, нас пропустят.

Протиснуться сквозь толпу в коридоре оказалось не так-то просто: толпа дружно хлынула в салон. Капитан настоятельно попросил посторонних выйти, и в дверях возникла давка. Два дюжих охранника с трудом управлялись с потоком.

Какой-то парнишка уверял, что тоже был на палубе и может все рассказать. Его ловили за стульями и, наконец, извлекли из-за кадки с пальмой и передали на руки родительнице, той самой, которая всех перепугала своими криками.

Дверь захлопнулась, и в помещении осталось не больше дюжины свидетелей, а также сидевшие за отдельным столом Джина и Джастин. Капитан взялся за дело.

– В море до сих пор находится третий потерпевший – сообщил он, – мистер Краун! Если он утонул (все с сочувствием посмотрели на убитую горем Джину), последствия трагедии могут затронуть всех нас… Скорее всего, рейс будет задержан на Мадейре, и тогда планы большинства пассажиров будут нарушены. Корабль тоже понесет серьезные убытки. Нужно составить максимально точную картину происшествия, чтобы разбирательство на берегу не затянулось и «Альбатрос» не выбился из расписания.

Джина зарыдала. Джастин крепко прижал ее к себе, не обращая внимания на любопытные взгляды. Помощник капитана протянул ей стакан воды. Подлокотники заскрипели под руками Брайана, и он засопел так, словно ему не хватало воздуха. Казалось, он вот-вот сорвется и сделает что-то ужасное, но он оставался неподвижен, как скованный льдом вулкан.

Капитан приступил к следствию. Для начала он обрисовал общую картину происшествия, исходя из того, что всем, как он полагал, уже было известно.

– Мы слышали выстрел, после которого мистер Роберт Краун оказался за бортом. Затем в воде оказались миссис Джина Краун и мистер Джастин Вуд. Итак, что же случилось и кто стрелял?

Несмотря на тяжелое состояние, первой была допрошена Джина. Зрелище это было настолько тягостным, что Энн трижды раскаялась, что напросилась присутствовать. Из отрывистых фраз постепенно стала вырисовываться следующая картина.

Крауны в очередной раз поссорились, и Роберт начал размахивать пистолетом. Джина пыталась его успокоить, и тогда он стал угрожать самоубийством. От страха она закричала и зажмурилась. В этот момент он выстрелил. Увидев, что Роберт упал за борт, она обезумела и бросилась за ним, но, к счастью, рядом оказался Джастин, который помог ей удержаться на воде до прихода спасателей.

– Откуда у мистера Крауна оказался пистолет? – спросил капитан. – На борт нельзя проносить оружие!

Джина пробормотала, что Роберт носит пистолет постоянно с тех пор, как на него было совершено покушение, уже больше года. Он знал, что оружие нельзя проносить, но боялся за свою жизнь, поэтому сознательно нарушил предписание.

– Боже мой, – шепнула Энн на ухо Брайану, – какая злая игра судьбы! Лучше бы он так не боялся за свою жизнь, был бы жив сейчас…

Брайан не реагировал, и от его молчания становилось страшно. Капитан между тем терпеливо дожидался, пока Джина справится с очередным припадком душивших ее слез. Но время поджимало, и он переключился на другого непосредственного участника происшествия.

Джастин сообщил, что наблюдал за Джиной и Робертом издали, а увидев пистолет, бросился на помощь:

– Она меня не заметила, а он сразу вскинул пистолет. Тогда Джина закричала. Она закричала так, что у меня кровь застыла в жилах! Я хотел заслонить ее, отнять оружие… Но он выстрелил. Не в меня, не в нее, а почему-то – в себя… Повалился на поручень и упал за борт. Я остолбенел, не знал, нырять ли за ним или бежать в рубку, чтобы остановили корабль. Спасательный круг был бесполезен… И в этот момент Джина забралась на поручень! Дальше я ничего не помню… Помню только, что нашел ее в воде и плыл с нею в сторону корабля. Нас вытащили… Вот и все.

Слушатели были взволнованы этим рассказом, и даже суровый капитан вынужден был откашляться, прежде чем продолжить дознание. Он обвел глазами присутствующих:

– Кто еще может подтвердить, уточнить или опровергнуть сказанное? Кто видел, как мистер Краун размахивал пистолетом?

Повисла тягостная тишина. Свидетели робели: никто ничего толком не видел. Наконец одна девушка несмело подняла руку:

– Извините, сэр, я не видела… Но я… мы все слышали выстрел!

Капитан грустно улыбнулся в ответ:

– Так… Представьтесь, пожалуйста!

– Я – Джеки Блейни… Я тоже слышала выстрел, а потом я слышала, как упал пистолет.

Капитан хищно сдвинул брови и азартно забарабанил пальцами, а Джеки продолжала:

– Может быть, это был и не пистолет… но что-то тяжелое покатилось по палубе, я подумала – пистолет упал!

Капитан резко обернулся:

– Миссис Краун, почему вы скрыли этот факт? Вы слышали, что пистолет упал на палубу?

– Нет, – выдохнула Джина, – когда раздался выстрел, я потеряла голову…

– Вы осмотрели палубу? – вопрос был адресован боцману.

– Так точно, сэр, отрапортовал боцман, – правда…

– Что правда? – нахмурился капитан.

– На палубе была изрядная заварушка, мы только сейчас смогли навести порядок. Пистолета не обнаружено, гильзы тоже.

– У него был револьвер, – буркнул Брайан.

– Тогда понятно, – закивал капитан, – револьвер гильзы не выбрасывает… Но куда он делся?

– Упал в воду? – предположил Джастин. – Наверное, при падении ударился о борт… Но я этого совершенно не помню…

– Так! – рассердился капитан. – Будем говорить по очереди! И только тогда, когда я дам слово! Мы ведем протокол, слышите? Соблюдайте порядок!

Он перевел дух и обратился ко всем присутствующим:

– Кто еще что-нибудь видел или слышал?

– Я видел, как они ссорились! – неожиданно сообщил седой сухопарый старик, которого сразу заставили представиться и начать заново.

Но выяснилось, что свидетель застал только самое начало ссоры. Некоторые подробности добавила и беспокойная дама в соломенной шляпке, которая считала все виденное и слышанное ею крайне важным, но также не могла ничего сказать о револьвере. О трагедии она узнала от подруги, которая сама слышала выстрел, сидя в баре.

Капитан слушал эти показания терпеливо, но с явной досадой. Неожиданно слова попросил Брайан.

– Я тут послушал, что говорят свидетели и потерпевшие… Что говорит наш уважаемый капитан… И чувствую, что дело представляется ну уж слишком ясным… Муж-неврастеник, несчастная жена, благородный спаситель! И никто не видел пистолета в руках у Роберта. Никто, кроме этих двух!

Брайан указал перстом на изумленных Джастина и Джину.

– Вы не находите это странным? – обратился он к капитану.

– Конечно! – продолжал он, не дожидаясь ответа. – Мне понятны ваши мотивы! Понятно, почему вы спешите поскорее поставить точку в разбирательстве. И пассажирам будет неудобно, и компания может понести убытки, если корабль задержит следствие… Ну, а если мы имеем дело не с несчастным случаем? Не с самоубийством, а с убийством?

По залу пролетел вздох ужаса.

– С тщательно спланированным убийством! Ведь это надо же постараться, чтобы убить человека в толпе народа! Да еще так, чтобы все поверили, будто это самоубийство! Я как друг Роберта настаиваю на том, чтобы разбирательство было продолжено как можно более тщательно, чтобы все материалы попали в полицию, и чтобы виновные были наказаны!

Брайан рухнул на место, и Энн ошарашенно уставилась на него, не в силах поверить, что тот всерьез подозревает Джину и Джастина в заговоре.

Капитан покрылся красными пятнами, как начинающий учитель, которого отчитал директор школы. Он в замешательстве обернулся к Джине:

– Что вы можете на это сказать, миссис Краун?

Джина вновь залилась слезами. Но на этот раз капитан дождался конца истерики и выслушал сбивчивый ответ, суть которого сводилась к тому, что Роберт нередко бравировал пистолетом, но нарочно выбирал моменты, когда окружающие были заняты своими делами.

– То есть это случилось уже не в первый раз?

– Да… Я ему сказала – убери пистолет, на нас смотрят! А он – «Да кому ты нужна!» А потом побледнел как полотно и приставил дуло к виску! Я закричала и зажмурилась… Боже, сколько раз я еще должна это рассказывать?!

– Столько, сколько мы вас попросим, миссис Краун, – сухо ответил капитан. – Боюсь, нам придется коснуться не только самих событий, но и причин, которые к ним привели, не исключая и самых личных. Соберитесь, пожалуйста, с духом и расскажите о том, как вы поссорились.

Джина какое-то время сидела неподвижно, потом начала сухим и безжизненным голосом:

– Наш брак был на грани разрыва… Роберт заявил мне, что собирается бросить меня, потому что нашел для себя более подходящую партию. Я… сказала, что люблю другого…

Публика заерзала на стульях, но сразу замерла, стараясь не упустить ни слова.

– Поймите, это была последняя капля… Я бы не стала так говорить, если бы он не оскорбил меня, не поступил со мной так жестоко!

– Так вы солгали супругу? – перебил ее капитан.

– Нет, я сказала правду, – и она невольно посмотрела на Джастина.

– Я никогда не лгала и… не изменяла мужу!

Эти слова были произнесены таким тоном, что усомниться в них не было никакой возможности. По крайней мере, так казалось Энн. Она внимательно смотрела на злосчастного спасителя Джины и видела, что тот удивлен не меньше других и находится в полном замешательстве.

– Так ты… все-таки любила меня? – в очередной раз нарушил он протокол.

– Конечно, – просто ответила Джина. – Но я никогда не говорила об этом Роберту, потому что поклялась ему никогда о тебе не упоминать…

– Но почему ты не сказала этого мне?

– Ну хватит, хватит! – не выдержал капитан. – Здесь вы должны отвечать на мои вопросы, а не миндальничать друг с другом!

– Да, сэр! – ответил Джастин, лицо которого заметно просветлело, несмотря на всю тягостность ситуации.

– Ну? Так что вы хотели сообщить следствию?

– Да ничего, – замялся допрашиваемый.

Ответ его вызвал непроизвольную вспышку смеха, между тем как дама в соломенной шляпке вовсю упражнялась с носовым платком, прикладывая его то к носу, то к глазам.

– Как это ничего? – изумился капитан.

– Ну… не знал я ничего! Собирался сойти на Мадейре… Вы же сами подобрали меня в море, пообещали высадить в ближайшем порту! На большее я не рассчитывал…

– Действительно, – смутился капитан, не зная, что добавить.

Из задумчивости его вывел сердитый возглас Брайана:

– Пусть скажет лучше, куда он направлялся и как оказался у нас на пути!

– Верно! – оправился следователь. – Как-то тут слишком много совпадений, вы и миссис Краун…

– Это не совпадение. И мне нечего скрывать, – спокойно ответил Джастин, глядя на опустившую глаза Джину, – я все рассказал тогда – на пиратском вечере. Я обещал Джине, что никогда ее не брошу, и сдержал обещание. Но я не знал, что она… И я не собирался вмешиваться в ее семейную жизнь! Я плыл за «Альбатросом» на достаточном расстоянии, чтобы не привлекать к себе внимание. Только один раз из-за тумана подошел слишком близко… А когда налетел на риф, я был почти счастлив, что мне удалось сдержать слово до конца. Я не знал, что мои испытания еще не закончились…

– Твои испытания, щенок?! – Брайан вскочил с места, на его шее вздулись жилы. – Даже если не ты в него стрелял, если он сам пустил себе пулю в лоб, то кто довел его до этого? Ты! И никто другой!

Энн обхватила друга обеими руками и повисла на нем, пытаясь как-нибудь загасить вспыхнувший пожар мелким дождичком вразумляющих слов.

– Я совсем не хотел этого! Я ни разу близко не подходил к Джине на корабле! Для меня это была сплошная мука! – Джастин был взволнован так, что казалось вот-вот расплачется, что совсем не шло к его мужественному облику.

– Стойте, стойте! – поднял руки капитан. – Дайте мне довести следствие до конца!.. Вы, – обратился он Джастину, – только что сказали, что не подходили близко к миссис Краун! Но перед этим вы сами признались, что видели ссору супругов, что вы следили за ними! Как это понимать?

– Да не следил я! – вскинулся Джастин. – Но они же постоянно ссорились, все это слышали!

– Да! Верно! – загалдели свидетели.

– Видите? – Джастин торжествующе обвел рукой зал. – А в этот раз я хотел подойти к Роберту и, наконец, объясниться. Хотел, чтобы он перестал вымещать на Джине свое раздражение из-за меня. Я ведь не специально проник на «Альбатрос»!

Брайан что-то яростно буркнул, дернулся, и Энн еще крепче вцепилась в его руку.

– Да, не специально! – нервно продолжал Джастин. – Я хотел сказать ему, что на Мадейре мы расстанемся навсегда. Крушение своей яхты я воспринял как знак от Бога, что мне не следует больше нести крест данного обещания, что мой обет никому не нужен. Я понял, что поступил неправильно. Дело было не в моем слове и даже не в любви к Джине… Конечно, я любил и люблю ее, но… Мною двигала гордыня, желание настоять на своем, несмотря ни на что… И я сделал несчастной… ту, которую любил. Сделал несчастной ее уже во второй раз! – глаза его заблестели.

Все это время Джина не поднимала глаз, а по щекам ее обильно текли слезы. Но рыданий не было слышно, пока сдавленный вопль не вырвался из груди дамы в шляпке. Седой джентльмен тут же предложил ей стакан минералки.

– Тогда, на том пиратском вечере, я хотел, чтобы Роберт выслушал меня и понял, что я не желаю ему зла, что я сам запутался, но… он ушел и так ничего и не понял.

Брайан взорвался как пороховой погреб:

– И вы все ему верите, да? Какой артист, не правда ли?! Да ведь это просто заговор! Вы посмотрите на эти хитрые рожи! Они все подстроили, чтобы убить Роберта! Отлично знали, что у него нервы на пределе, спровоцировать ссору – раз плюнуть! Сначала этот маячил вокруг кораб ля, потом где-то припрятал свою посудину и прикинулся потерпевшим! Потом вывел Роберта из себя на пиратской вечеринке, неделю изводил его своим присутствием, и вот финал! Семейная ссора? Бред собачий!

– Позвольте… – начал было капитан.

– Да Роберт никогда бы в себя не выстрелил! – загромыхал Брайан.

– Но ведь выстрелил? – заметил капитан.

– Это еще надо доказать! Где пистолет? – Брайан хлопнул себя по карманам. – То-то же! Просто эта, – он с презрением кивнул на Джину, – вышла замуж за деньги, а когда мальчик разорился, решила его убрать со своего пути! И подговорила своего дружка… – тут он обернулся к Джастину. – Это ты в него стрелял, ты!

Джастин стоял, опустив голову, и молчал. Джина отняла руки от лица, уставилась на Сандерса красными заплаканными глазами и едва вымолвила дрожащим голосом:

– Брайан, что ты несешь?.. Ведь ты же был нашим другом!

– Не был я твоим другом! – взревел Брайан. – Моим другом был Роберт! А твоим – этот подонок!

– Брайан, опомнись, тебе будет стыдно за свои слова!

Джина хотела еще что-то добавить, но только беспомощно раскрывала рот, как рыба, вытащенная из воды.

– Брайан, перестань! – вмешалась Энн. – Ты не даешь капитану вести нормальную запись показаний. Ты же не Бог, чтобы все знать! И даже не следователь…

– Я друг Роберта! – кричал Брайан на весь салон, вцепившись в спинку стула. – И те, кто довел его до самоубийства, ответят за свои дела!

– Ну вот видишь, ты уже и сам говоришь, что это было самоубийство…

– Не лови меня на слове, Энни!

– Тише, тише! – позвысил голос капитан. – Еще не все дали показания! Вы хотели что-то сказать? – обратился он к Белле, которая уже давно робко показывала два скрюченных пальца, намекая на желание высказаться.

– Да, сэр, я видела, как этот человек подплывал к кораблю на яхте. Помнишь, Брайан, ты еще выбил у Роберта пистолет из рук? Как раз был туман, как он говорил, – она указала на Джастина. – Но мне казалось, что он специально подплыл поближе к нам, что он хотел увидеть Джину…

– Ну, что я говорил! – воскликнул Брайан. – А как ты могла нас видеть?

– Я стояла на верхней палубе… случайно!

– Ближе к делу! – вмешался капитан. – Так это что значит, что Краун пытался убить Вуда?

– Да не пытался он! – заорал Брайан. – Просто стрелял в воздух! Чтобы испугать и отогнать его подальше!

– Нет, я все равно не понимаю, у кого был пистолет?

– Пистолет был у Роберта, мы это давно выяснили! – с досадой ответил Брайан, – но Роберту незачем было стрелять в себя! Кстати, он был прекрасный стрелок! И замечательный муж!

– Позвольте! – залу огласил надтреснутый от волнения голос Пита.

Капитан кивнул.

– Фло хочет сказать… Давай, Фло! Не бойся!

Фло молчала, не отрывая взгляд от Джины. Ее лицо обратилось в сплошное пылающее пятно.

– Ну же, Фло, давай! Ты должна! – подбадривал ее Пит, нежно поглаживая по плечу.

Флоренс встала, глубоко вдохнула и выпалила:

– Сегодня утром Роберт сделал мне предложение.

Зал забурлил так, словно в шлюзы ринулся океанский прибой. Капитан выхватил у боцмана свисток и с его помощью навел тишину, а затем задал вопрос по существу:

– Какое предложение?

Фло замялась, но быстро справилась с волнением:

– Он предложил мне выйти замуж за него. Сказал, что даст Джине развод и женится на мне…

– И что вы ему ответили на это?

– Отказалась.

– Почему? – не выдержала Белла. – Ой, простите! – замахала она руками, заметив осуждающие взоры.

– Просто… – начала Фло, осеклась и вздохнула. – Я ведь уже замужем. Вот мой муж… Питер Макнилл.

Пит с грустью смотрел на пунцовеющую Фло, а все остальные с удивлением взирали на экстравагантную парочку, с непонятной целью скрывавшую свои супружеские отношения. Капитан первым оправился от удивления:

– Э-э-э… Объясните, зачем вы скрывали свой брак?

Фло насупилась:

– Простите, но это к делу не относится… Это касается только нас с Питом, и я не намерена никого посвящать в наши семейные проблемы! Я сообщила лишь то, что может доказать невиновность Джины, как я полагаю. Надеюсь, нас с Питом не причислят к заговору? – она дерзко обернулась на буравившего ее взглядом Брайана.

– Ну что вы, Флоренс, Брайан вовсе не подозревает всех и каждого! – поспешила ответить Энн. – И я думаю, что теперь всем понятно, что это было самоубийство. Да-да, Брайан, не кипятись, выслушай меня!

Брайан засопел, побагровел, поднялся, обвел публику ненавидящим взглядом. Начал, тщательно подбирая слова:

– Вы, господа, забыли элементарную деталь. Пистолет, из которого он якобы застрелился, упал на палубу. Это все слышали! Тот, кто последним скрылся с места преступления, выбросил его за борт как важную улику! А почему? Да потому что на нем отпечатки рук убийцы!

Джастин не выдержал, заорал во весь голос:

– Что я, полный идиот? Выстрелил, бросил револьвер на палубу, а потом поднял и бросил в море? Зачем?!

– Да! Чтобы представить это как суицид!

Джастин бросился на Брайана, но матросы, караулившие у двери, тут же скрутили ему руки. Оставленная без присмотра дверь распахнулась.

В залу ворвалась беспокойная мамаша со своим неугомонным чадом, которого один раз уже выставили. Женщина размахивала свертком и издавала невнятные звуки. Раньше, чем кто-либо успел вмешаться, она развернула пакет и выхватила из него увесистый черный револьвер.

Охранники бросили Джастина и кинулись предотвращать новое покушение. Но дама сдала оружие без сопротивления и звучно произнесла:

– Это мой сын, Мэтью, он нашел пистолет!

Опомнившийся капитан поспешил зафиксировать имя неожиданной свидетельницы, а затем дал слово мальчишке.

– Мы играли в пиратов, – сообщил Мэтью, гордый всеобщим вниманием. – Я сидел под шлюпкой. Потом пистолет выстрелил, упал под шлюпку, покатился, и я его поймал!

– Что же ты раньше не сказал нам, Мэтью? – укоризненно спросил капитан.

Мэтью обиженно кивнул на охранников:

– А меня эти выгнали!

Общий хохот был прерван скрежетом ожившей рации. Капитан выслушал сообщение, помрачнел и объявил: предварительный опрос свидетелей окончен. Тело Роберта Крауна не обнаружено. Дальнейшее расследование будут вести судебные власти Мадейры. Всем спасибо, все свободны.

Несколько дней после этого Энн, как и многие другие, переживала случившееся несчастье. Мысли о Джастине и Джине, заключенных под арест, не давали ей покоя, но она боялась признаться в этом Брайану, который стал необыкновенно мрачен и откровенно всех сторонился.

Энн хотела его утешить, но не находила для этого слов. Они совершали долгие молчаливые прогулки, и самые райские уголки Мадейры не могли развеять его тоску.

Но однажды, сидя в баре на берегу океана, Энн заметила новое – более мягкое выражение на лице друга и осмелилась, наконец, завести разговор по душам. Брайан словно ждал этого момента и начал рассказывать о Роберте.

Оказалось, что друзья познакомились в армии:

– Мы летали в паре, и он ни разу меня не подвел. Но с командованием у него вечно происходили скандалы, он не понимал, что такое субординация и дисциплина. Приходилось не раз его выручать. Он привязался ко мне, а я к нему…

Потом он получил наследство и увлекся бизнесом, а я вышел на пенсию и поступил примерно так же, но вел дела иначе. Мы никогда не были компаньонами. Мне не нравился его авантюризм, желание всегда идти ва-банк. И брак с Джиной не нравился… Они были с детства знакомы, но у нее был парень, вот этот самый Джастин… Я не смог его отговорить.

– Так он женился на Джине, чтобы самоутвердиться?

– Нет, он женился по любви… А вот она… Почему она бросила этого чокнутого придурка? Ну, говорят, он что-то там натворил, я не в курсе. Тут дело нечисто… У Роберта ведь было приличное состояние, пока он все не спустил. Но потом он запутался, связался с мафией, за ним началась охота…

Тогда-то я и пригодился! Тогда мои советы приобрели цену! – заметил Брайан с горечью. – Это ведь я повез их в Европу, спрятав на корабле… Договорился с капитаном, – ответил он на удивленный взгляд своей спутницы.

– А этот Джастин, – Брайан грубо выругался, – оказался наводчиком!

– Неужели ты думаешь, что он работал на мафию?

– Ну, я еще не совсем спятил! Конечно, нет! Но кого, как ты думаешь, легче найти? Иголку в стоге сена или дурака на яхте, который маячит на всю округу?

Неужели ты думаешь, что серьезные ребята не пронюхали про этого идиота? Который прицепился к Джине, как консервная банка к кошачьему хвосту! Вот они и догнали нас на катерах…

– Так это за Робертом охотились тогда, в бурю?

– Ну конечно! Нам чудом удалось оторваться!

– Так ты все-таки веришь, что на пистолете найдут отпечатки пальцев Джастина, или нет?

Брайан помолчал.

– Думаю… физически они там отсутствуют. Но он к этому выстрелу руку приложил. Не специально, но приложил. И я не знаю, как он с этим будет жить… Впрочем, это его дело.

Брайан прищурился и отвел взгляд в сторону заката.

Позднее выяснилось, что на пистолете были найдены отпечатки пальцев только Роберта, малолетнего Мэтью и его матери.

Корабль отправился дальше, а на произнесение имен Джины и Джастина было наложено строжайшее табу.

Тело Роберта пропало бесследно.

6

Белла, пристроила шлейф на коленях и нервно поправила ожерелье, рассматривая фантастически прекрасные наряды своих соперниц.

– Я чувствую себя Золушкой! – вздохнула она. – Боюсь, мое платье совсем не смотрится на фоне этих роскошных туалетов! Да и по части макияжа – куда мне с ними тягаться!

Слушая усердные разуверения Марка, она поглядывала на Шона. Тот все еще дулся из-за Джины. Вчера за обедом Белла высказала все, что она думала об этой дамочке, которая погубила мужа и сразу нашла утешение с любовником. Шон ни с того ни с сего взорвался и наговорил ужасных грубостей.

Белла даже поплакала у себя в каюте, вспоминая голубую рубашку, свечи и ласковые прикосновения, но потом ожесточилась и твердо решила вычеркнуть Шона из жизни, сохранив с ним только внешние отношения. На полный разрыв она пойти не могла. И дело было, конечно, не в том, что Шон будет судить выступление на капитанском бале…

С балом вообще проблем было достаточно. Оказалось, что желающие участвовать в конкурсах должны записываться заранее и даже внести организационный взнос. Для большинства это была символическая сумма, но Белле очень не хотелось расставаться с такой кучей денег. По счастью, Марк проявил галантность и заплатил за обоих. Это было так мило с его стороны!

– А много пар записалось? – спросила Белла.

– Девять, – индифферентно сообщил Шон и, достав программку, зачитал имена.

– Совсем не страшно! – резюмировал Марк.

Действительно, одни были слишком зеленые, другие отличались умом, но отнюдь не красотой, третья довольно яркая пара вела себя чересчур вольно, четвертая – вечно ссорилась. Белла боялась только Энн с Брайаном, да еще Фло с Питом, и не знала, кого больше.

После Мадейры Фло так расцвела, словно только сейчас вышла замуж. Да, видно, так оно и было, если смотреть на дело фактически, а не формально. И зачем они только скрывали свой брак? Того и гляди выяснится, что это не скромная художница, а прима-балерина, путешествующая инкогнито! От таких фруктов всего можно ожидать!

– Ну, мне пора судить! – Шон встал из-за стола и направился за столик жюри, где хлопотала Синди.

Прозвучали фанфары, и детский хор возвестил о начале мероприятия, исполнив гимн «Альбатроса». На авансцену торжественной поступью вышел капитан и приветствовал участников межконтинентального плавания.

– Итак, дамы и господа, океанская часть круиза подходит к концу! Завтра утром кто-то сойдет в Лиссабоне, и мы простимся с ними. Но даже те, кто покидает наш гостеприимный корабль, могут вместе со всеми совершить экскурсию по городу. С остальными команда будет счастлива доплыть до Генуи – конечного пункта нашего путешествия!

Затем он упомянул о суровых испытаниях и выразил сожаление о тех, кто безвременно покинул этот мир во время плаванья. Зал задвигал стульями, поднимаясь, чтобы почтить память Роберта Крауна минутой молчания.

После этого капитан представил офицеров и передал слово ведущей, облаченной в шикарное алое платье с белым газовым палантином. Синди объявила программу бала и состав жюри. Вновь пропели фанфары, и на сцену цепочкой проследовали участники борьбы за королевскую корону.

Для разминки участникам было предложено ответить на вопросы викторины, посвященной названию корабля. Тут Белла с удивлением узнала, что альбатрос занесен в книгу рекордов Гиннесса. Надо было ответить, почему. Белла изумилась, неужели птичка поставила какой-нибудь дикий рекорд: выпила цистерну пива или простояла неделю на одной лапе? Но выяснилось, что дело просто в длине крыльев!

– А я-то думала, туда только людей записывают! – шепнула она на ухо Марку. Тот снисходительно улыбнулся.

Но оказалось, что у альбатроса все-таки есть нечто общее с людьми. Всезнайка Синди радостно утверждала, что никто не догадается, о каком сходстве идет речь. Однако Линда, светлая голова, назидательно сообщила всем, что альбатросы живут по пятьдесят лет и к старости седеют.

Марк толкнул Беллу в бок и показал на Хейнека:

– Похож на старого альбатроса?

Белла прыснула.

– А вот кто скажет, чем наш «Альбатрос» отличается от птицы? – спросила Синди с коварным видом.

– Железным телом! – дурашливо выкрикнул Марк.

– Еще версии? – отмахнулась ведущая, не оценив шутки.

– Да чем они похожи-то, сперва скажите! – крикнули из публики.

– Это сложный вопрос, – признала Синди, – ну хорошо, раз никто не знает, зачитаю ответ. Альбатросы не могут залететь из южной Атлантики в северную из-за штилевой полосы в зоне экватора, а наш «Альбатрос» ходит везде!

– Ну, это уж слишком закручено! – проворчал Марк, и Белла согласно закивала.

Конкурсанты попросили расширить круг тем: не все так уж сильны в орнитологии. Синди тут же нашла запасные вопросы, и дело пошло живее. Из-за «ящика мертвеца» даже разгорелся спор, кубрик это или камбуз? Линда жаловалась, что первая выкрикнула ответ, но миссис Хейнек ее перекричала.

А Белла вовремя вспомнила, какая земля в Атлантике носит название жидкости. Эту загадку ей загадывали в одном из баров Мадейры, где она эту мадейру дегустировала.

После викторины публика наслаждалась выступлением детского танцевального коллектива под руководством Шона. А конкурсанты получили первое серьезное задание: сочинить оду в честь завершения перехода через Атлантику.

Лучшим жюри признало творение Линды:

Да, Альбатросова телега

Прочнее Ноева ковчега!

Пусть позавидует ковчег,

Завидев наш свободный бег!

Здесь нет ни чистых, ни нечистых,

Мы – стая птиц весьма плечистых!

И слава вам, и слава нам!

За всех, летящих по волнам,

Бокал поднимем!

– Пам-парам! – хмыкнул Брайан. – Мда! Не Шекспир! Сам он сочинять вирши отказался и так раскритиковал творение Энн, что она с некоторой досадой отказалась показывать его судьям. Белла очень надеялась, что ее стихи понравятся жюри, но их забраковал даже Марк, хотя и его вариант не получил должного признания.

Удалось отличиться в конкурсе игрушек из полотенца. Марк придумал игрушку-трансформер – улитку, способную превращаться в змею. Фокус был награжден смехом и аплодисментами, но Белла побаивалась, что альбатрос, сделанный Фло, обгонит улитку, несмотря на всю ее прыть.

Зато в конкурсе дефиле они блеснули: вырядились «по-королевски» и сымпровизировали что-то вроде версальского менуэта. Судя по восторженному свисту Сэма и компании, с этим номером Марк и Белла выбились в число фаворитов.

В инсценировке песен серьезную конкуренцию им неожиданно составили Хейнеки. Они с кряхтеньем забрались на два стула и застыли, вдохновенно глядя вдаль, как герои «Титаника». Это вызвало бурю аплодисментов.

Тогда сообразительный Марк отыскал в груде бутафорских принадлежностей пару дамских париков, выдал Белле темное каре брюнетки, а себе сделал «конский хвост». Вскоре публика радостно приветствовала любимых персонажей из «Криминального чтива».

Неплохой результат удалось показать и в угадывании мелодий. Но финалом и украшением конкурса стало соревнование по танцам.

Требовалось не только знать разные танцы, но и на ходу перестраиваться под попурри из разных мелодий. С этим мало кто справлялся. Пары одна за другой останавливались, выбывали из танцмарафона, и, наконец, площадка остались за Беллой с Марком и четой неукротимых Хейнеков.

Нельзя сказать, чтобы Белла как-то особенно старалась, она просто отдавалась музыке, то под сладко обволакивающую румбу, то под энергичную соблазнительную самбу. Марк был спокоен и великолепен, словно всю жизнь провел на этой сцене, вел надежно, был нежен, заботлив, чувственен, шептал на ухо ласковые слова. И трепещущая Белла, переходя от томления к восторгам, забыла все свои страхи.

Старички Хейнеки тоже держались довольно бодро, их отчаянная трогательная беспомощность вызывала мощную поддержку зала. Когда заиграл венский вальс, Белла и Марк вошли в кураж и продемонстрировали высокий класс. Но Хейнеки тоже оказались на высоте, хоть и потеряли в пируэте шляпку с розой. Остальных соперников Белла даже не заметила.

В ожидании итогов всем участникам предложили потанцевать. Тут уж они с Марком разгулялись и принялись импровизировать в полную силу, понимая друг друга без слов. Танец шел под грохот аплодисментов, свист и восхищенные реплики.

Наконец было объявлено о завершении состязания, и капитан начал вручать награды в разных номинациях. Белла то и дело бегала за сувенирами и призами, хлопала в ладоши, прыгала, как ребенок, и визжала на весь зал, а сердце билось все быстрей и тревожней.

Когда же капитан и Синди провозгласили имена королей бала, Беллы и Марка, она у всех на глазах кинулась ему на шею и осыпала его градом поцелуев, а он прокрутил ее вокруг себя, так что она чуть не улетела за кулисы. Такого счастья не выпадало ей никогда в жизни. И это было только началом триумфа.

Королевская чета, коронованная острозубыми венцами, произвела символическое «открытие Европы»: Марк позвонил в корабельный колокол, а Белла взмахом веера подала сигнал к началу фейерверка.

В черном небе засияли разноцветные вензеля, и началось такое ликование, словно Европа действительно была открыта в эту минуту.

Музыка и танцы продолжались на всех палубах до утра. Белла с достоинством принимала дань всеобщего восхищения. Потом Марк утащил ее в бар и пытался показывать фокусы, но разбил бокал. Это никого особенно не расстроило.

Он не отрывал от нее глаз, не выпускал руку и все говорил о Лиссабоне – какой это прекрасный город, обещал все показать. Белла слушала, кивала, улыбалась близкому лицу, расплывавшемуся в блаженном тумане. Она была пьяна и влюблена, слова доходили по отдельности и все означали только одно: я люблю тебя.

А потом распахнулась дверь, и веселые голоса позвали их танцевать на палубу. Белла легко соскочила с высокого табурета и закружилась в новом вихре безумного и бездумного счастья. Ноги гудели и не слушались, но требовалось поддержать реноме: короли с бала уходят последними!

И только когда музыка кончилась, Белла почувствовала, что стерла ноги, и запросилась в каюту. Она скинула туфли и пошла, закрыв глаза, касаясь рукой стены, другой прижимая к груди огромный букет белых роз «Аваланч». Голова кружилась, пол уходил из-под ног, тело становилось слабее, словно таяло и исчезало – может быть, от легкой корабельной качки, а может, от того, что безумие счастья нарастало с каждым шагом, не желало умещаться в душе и все неудержимее рвалось на волю.

Марк шел рядом, нес в руках туфли, сравнивал Беллу с Золушкой, а она его – с принцем.

Они повернули в свой коридор, там было тихо, пусто, все спали. Чуть мерцал ночной фонарь.

Марк остановился, повернулся к Белле, наклонился, подхватил ее на руки и понес в каюту.

Перед дверью пришлось спуститься. Белла нащупала в сумочке карточку и открыла дверь. Марк зашел следом. Дверь захлопнулась.

Белла протянула руку к выключателю, но не дотянулась. Обернулась к Марку, уронила розы, запрокинула голову.

Корона слетела с головы и неслышно упала на ковер.

В полдень высыпавшие на палубу туристы созерцали разбегавшиеся с холмов красно-белые уступы Лиссабона. Марк объяснял Белле названия улиц и указывал на достопримечательности. Группа шумно скатилась с трапа и принялась делать первые фотографии на европейской земле.

Синди объявила маршруты экскурсий, а Энн предложила закончить день в одном необычном заведении, куда она всех приглашает на свой праздник. Что это за праздник, станет ясно на месте.

– Всех ожидает сюрприз! – загадочно сообщила она.

Брайан рассмеялся, а Белла уставилась на нее с веселым любопытством. Но Марк небрежно махнул рукой.

– У нас особый, королевский тур! – гордо объявил он и, подхватив Беллу под ручку, отправился на стоянку такси.

– Короны не забыли? – кинула им вдогонку насмешница Энн.

Белла только фыркнула.

Королевский тур начали в Синтре, старинном пригороде Лиссабона. День был словно создан для поездки. Солнце не пекло, а ласкало, в переплетении дворцов и улочек было тихо и немноголюдно. На просторах Лунной горы царствовала буйная зелень, пели птицы, журчали ручьи. Белла чувствовала себя зачарованной странницей, слушая увлеченные рассказы и фантазии Марка.

– Все это для нас! – то и дело объявлял он, обводя рукой окрестные дома. Они скользили по паркетам Национального дворца, разглядывали плафон Лебединого зала – число птиц соответствовало числу лет невесты, инфанты Изабеллы.

– Королева Изабелла вернулась! – объявил Марк, как герольд.

– Не усесться ли мне на трон? – озорничала Белла. – И правда, что это мы короны не захватили? Послать за ними дворецкого!

– Достаточно этого колье! Оно вас вполне достойно, ваше величество! – убеждал ее Марк.

После визита во дворец они совершили прогулку по аллеям парка Кинта дэ Регалейру, оформленного как иллюстрация к «Божественной комедии» Данте Алигьери.

Скитаясь между Адом и Раем, они предавались воспоминаниям о прежней жизни Изабеллы. Вот за этим роскошным дубом ее поджидал фаворит. А в этот колодец соперник скинул его пронзенное шпагой тело. Как жалко было бедного юношу! Белла всплакнула.

Наконец сырая прохлада грота Беатриче приняла в себя королевскую чету и укрыла от случайных глаз объятия и страстные поцелуи.

Здесь Марк торжественно вручил Белле свой королевский подарок: изящную брошь в виде синей розы, португальский символ вечной любви. Белла ахнула и раскраснелась.

У выхода из грота поджидала карета, и вскоре веселый возница умчал их на мыс Рока, чтобы попрощаться с океаном.

Белла вышла на край обрыва, упала на колени и возблагодарила Атлантику за то, что она подарила ей возлюбленного.

Марк тоже постоял на коленях, созерцая белые барашки на водной глади. Поднялся, помог подруге встать и, взяв ее за обе руки, торжественно произнес:

Ты обручил нас, океан!

Любовью буду вечно пьян!

– Марк! Ты поэт и волшебник! – шептала Белла, восторженно глядя на любимого.

– Я скромный ювелир, но рад, что впустил в твою жизнь немного сказки, – ответил Марк, нежно целуя девушку. – Правда, мы были счастливы?

– Да, милый! – шептала Белла.

– Обещай, что запомнишь это навсегда! Пусть память об этом счастье хранит тебя в любых испытаниях… Просто знай, что счастье возможно, и мы сами – творцы его!

– Конечно, милый! – улыбалась она.

– Может быть, ты узнаешь меня с другой стороны, но запомни и этот день, день торжества нашей любви, хорошо?

– Обещаю! Я сделаю для тебя все, что ты захочешь! – воскликнула Белла.

– Что захочу? Честно?..

– Да! Хочешь мое королевское колье?

– Не сейчас! – рассмеялся Марк.

– Нет, скажи, скажи, что ты хочешь!

– Честно? Сейчас я хочу… есть, – признался Марк и сконфуженно улыбнулся.

Белла расхохоталась.

– Побежали!

И они бросились к стоянке такси, чтобы поскорее добраться до Лиссабона. Белла спешила поскорее накормить любимого, но он то и дело просил притормозить, чтобы представить очередное чудо.

Марк показывал улицы, фонтаны, смешных разрисованных коров, рассказывал истории о былом и небывалом. Белла слушала и верила всему.

Наконец, они высадились возле старинного ресторанчика с зеркальными окнами, буйно увитыми цветущей бугенвиллеей. Марк мигом отыскал уютный уголок, сам выбрал меню и устроил настоящий королевский ужин. Он сорил деньгами так, как будто за день обязался растратить целое состояние. Но главный подарок приберег напоследок.

– А теперь я покажу тебе Золотую улицу! – объявил Марк, когда они покинули ресторан.

– А что там? – лукаво покосилась на него Белла.

– Там находится ювелирный дворец, и я хочу представить его моей королеве!

Они проходили мимо старинных лавок и рассматривали витрины. Каждая вызывала у Беллы восхищение, но Марк тащил ее все дальше и дальше, пока не подвел к резному дубовому порталу ювелирного дворца.

– Вот наш Эдем! – воскликнул Марк, миновав учтивого швейцара и проводя Беллу в бархатные покои.

Он не спешил. Как истинный ювелир и эксперт, Марк потребовал каталог и устроил настоящую экскурсию по стендам, ярко освещавшим груды восхитительных украшений, толкуя про караты, унции и пробы. Белла кивала, не слушая, отвечала невпопад, смеялась. Ее душа ликовала.

Марк выбирал украшения с таким видом, будто решил скупить полмагазина. Белла примеряла диадемы, то одну, то другую, пока Марк не распорядился отнести все выбранное в vip-салон для примерки. Слушая переговоры с продавцами, Белла изумилась его прекрасному португальскому языку и прошептала, глядя на сокровищницу, переливающуюся в руках девушки-менеджера:

– А что ты ей сказал? Она не примет нас за сумасшедших?

Марк рассмеялся:

– Рассказал ей про наш триумф и что мы все покупать не будем, только сфотографируем королеву в королевском обличье. Но без сюрприза дело не обойдется! – он подмигнул.

В маленьком салончике, в стиле будуара рококо, Белла устроилась на бархатной кушетке перед зеркалом. Девушка разложила драгоценности на изящном столике. Марк улыбнулся ей, что-то сунул в руку, она кивнула и вышла, оставив дверь открытой.

Марк принялся надевать украшения на Беллу, то по одному, то по несколько сразу. Отходил, любовался, фотографировал на мобильник. Подходил, склонялся, обжигал шею быстрым жадным поцелуем и продолжал превращения.

Увидев в зеркале, как переливается на груди многоярусное ожерелье из рубинов и сапфиров, Белла впала почти в предобморочное состояние – таким невероятным, неземным было сияющее великолепие.

За спиной стоял Марк и, положив руки на плечи, в упор смотрел на нее. Заметно было, что он тоже волнуется.

Белла почувствовала, что счет пошел на секунды, затаила дыхание, опустила глаза, боясь обернуться.

– Милая, – тихо проговорил Марк, – ты невозможно прекрасна… Такую красоту нельзя упустить. Нужен профессиональный фотограф. Вынести нам это не дадут, – он коротко рассмеялся. – Выясню с хозяевами, кто делал рекламный каталог, и вызову фотографа. Боже, какой редкий, идеальный ракурс! Вот так и сиди и не двигайся!

Белла, не оборачиваясь, с нежностью проводила глазами уходящего Марка, а когда портьера опустилась, перевела взгляд на свое отражение и застыла, не отрываясь и ничего не видя. Перед глазами проплывали впечатления этого дня и предшествующей ночи.

Стараясь не менять положения, она наугад нащупала в сумке изящную коробочку, вынула из бархатного гнезда синюю брошку и поднесла к глазам. Сейчас эта безделушка с простыми стеклышками вместо алмазов была дороже всех бриллиантов на свете.

Белла улыбнулась, вспомнив слова Марка, поцеловала брошку и также наощупь уложила талисман обратно в коробочку.

Однако долго сидеть в одной и той же позе оказалось совсем не легко. Жутко затекли плечи. Белла невольно пошевелилась, попыталась принять исходную позицию, но всякий раз что-то ее не устраивало.

Выражение лица тоже не поддавалось управлению, и Белла принялась подбирать оптимальную улыбку для будущего портрета.

Несколько раз в комнату заглядывала служащая, но, увидев застывшую Беллу, тактично удалялась. И хотя все это было совсем не просто, Белла поклялась себе, что выдержит испытание до конца, чего бы ей это ни стоило.

Ждать пришлось достаточно долго.

Первой не выдержала девушка-менеджер. Она заглянула в салон и что-то с улыбкой спросила по-португальски. Белла улыбнулась в ответ и жестом показала, что не понимает вопроса. Довольно скоро девушка появилась еще раз и с помощью разговорника попыталась выяснить, когда закончится примерка.

С тем же разговорником в руках Белле пришлось объяснять ей, что она ждет своего друга, он сейчас придет с фотографом. Девушка никак не могла понять, зачем нужен фотограф, но, в конце концов, заулыбалась и вышла.

Отсутствие Марка затянулось настолько, что Белла уже начала сердиться на него. Потом ей стало казаться, что с ним непременно что-нибудь случилось. От волнения ее бросало то в жар, то в холод. Ну почему он не догадался позвонить сюда, если задерживается?! И Белла начала представлять, как отчитывает загулявшего жениха, а он подыскивает себе оправдания.

Но вот послышались шаги, голоса, и в комнату вместе с менеджером вошел импозантный господин с усиками, который представился хозяином заведения и с вежливой улыбкой попросил закончить примерку как можно быстрее: Белла – не единственная vip-клиентка.

Говорил он со страшным акцентом, но понятно. Белла обрадовалась, что хоть кто-то знает английский, и поделилась страхами насчет Марка.

Хозяин вытаращил глаза, усмехнулся, позволил подождать еще пять минут, и парочка удалилась.

Через пять минут хозяин вернулся – на этот раз в сопровождении полицейского – и учтиво сообщил, что время для примерки закончилось, а полиция может помочь найти пропавшего знакомого, если с ним, не дай бог, конечно, что-нибудь случилось!

Белла понуро принялась снимать и укладывать украшения. Хозяин с полицейским внимательно наблюдали за процессом.

Белла с внезапным ужасом осознала, что ее принимают за мошенницу, и постаралась поскорее разложить все по коробочкам, чтобы хозяин удостоверился в том, что ничего не пропало.

Вскоре сладкая улыбка на его лице показала, что претензий у него больше не осталось, и Белла с облегчением выскочила на свежий воздух. И вдруг вспомнила: колье!

Мигом вернулась назад и объяснила девушке, а затем и подскочившему хозяину, что забыла в примерочной собственное украшение.

Начались поиски. Служащая заглянула во все углы и ящики – безрезультатно. Хозяин переглядывался с полицейским с таким выражением лица, что Белла хотела его убить. Но уйти без колье она не могла. Семейная реликвия, можно сказать, талисман! И оставить его этим жуликам? Ни за что!

Белла настойчиво требовала продолжить поиски в салоне. Но хозяин твердо сообщил, что искать больше не будет: если колье нет, значит, его забрал ее друг – этот Марк или как его там…

Заявление звучало полным абсурдом, но спорить в этой ситуации было невозможно.

Полицейский предложил подбросить ее до корабля, чтобы проверить, не вернулся ли Марк. В этом не было никакого смысла, но ждать его в магазине и вообще где бы то ни было в городе, Белла не могла, пришлось согласиться.

На борту не оказалось никого, кроме Шона.

Белла кинулась к нему и, захлебываясь, принялась рассказывать о случившемся.

– Он недавно был здесь, – удивленно ответил Шон. – Прибежал весь взмыленный, сказал, что вы остаетесь в Лиссабоне, что он забирает вещи. Мы так тепло попрощались…

Белла почувствовала, что у нее отнимаются ноги. Она тихо опустилась на шезлонг.

Полицейский, который был свидетелем этого разговора, отправился в капитанскую рубку, затем вернулся и попросил проследовать вместе с ним в офицерский салон для дачи показаний.

В салоне уже сидели какие-то угрюмые люди в черной форме. Капитан раскладывал на столе бумаги, связанные с пребыванием Марка на борту «Альбатроса». Полицейские звонили на берег. Разговор шел на смеси английского и португальского, но Белла ничего не понимала в происходящем. Ей задавали какие-то вопросы, она отвечала, ставила подписи.

До нее не сразу дошло, что Марк никакой не Марк, что он проник на лайнер по подложным документам. Что он также и не Дино Турини из Италии. А кто? Одному богу известно… Только сейчас выяснилось, что не осталось ни одной его фотографии. Даже в магазине он стоял так, что камера не засняла его лица. На всех снимках с Беллой он стоял затылком к камере.

Допрос закончился, и, пообещав взять расследование под контроль, полиция покинула корабль.

Белла с трудом выползла из каюты и, сжав губы, швырнула конверт со снимками за борт.

Стоявший рядом Шон покачал головой.

– Какая же я дура, – с горечью сказала Белла. – Так обмануться…

Шон вздохнул.

– Если бы ты поехал с нами, ничего бы не произошло… Ах, если бы ты был рядом!

Шон что-то отвечал, но Белла не слышала его слов. Ей хотелось излить свою душу, и она, судорожно всхлипывая, принялась рассказывать все, что пережила на борту, с первой минуты и до этого момента.

Он слушал ее сдержанно, сосредоточенно, не перебивая, не задавая глупых вопросов, и в душе Беллы росла и росла благодарность.

Излив свои печали до последней капли, Белла захлебнулась плачем и умолкла.

Шон осторожно взглянул на часы.

– Белла, милая, спасибо тебе за откровенный рассказ. Я очень тронут, правда!

Белла всхлипнула, потянулась к нему, и Шон поцеловал ее в лоб.

– Договорим позже, я сейчас не могу…

– Когда?

– Когда встретимся снова. Может быть, по телефону, да? А сейчас я спешу в Париж.

Только тут Белла заметила прислоненные к переборке чемоданы с бирками.

С пристани донесся автомобильный гудок. Шон чмокнул ее в щечку, потряс руку и подхватил чемоданы.

– Пиши мне! Звони! – крикнул он, обернувшись на ходу, и помчался вниз по трапу.

Белла кивала, махала рукой.

И только когда машина исчезла с глаз, до нее дошло, что ни адреса, ни номера телефона он ей не оставил.

Она долго стояла, вцепившись в поручни, смотрела на чужой старый город и молча плакала.

Потом вздохнула и поплелась в бар.

Уселась в уголке, заказала бутылку коньяка. За третьей рюмкой вспомнилось о колье. С безумной ясностью Белла осознала, что совершила преступление. Что сказать матери? Как появиться дома? Что делать?

Она взглянула в окно. По трапу поднималась шумная толпа. Счастливая Энн висела на руке какого-то парня. Не Брайана. Белла смотрела на нее и думала, что если прыгнуть сейчас, как Джина, за борт, то ведь никто – ни одна собака ее не спасет! От жалости к себе перехватило горло, и она беззвучно зарыдала, дергаясь всем телом.

Раздался мощный гудок, закачало, и «Альбатрос» вышел в море.

В бар ввалилась веселая толпа. Энн хохотала, Фло сияла, от всего этого стало тошно.

Ничего не видя от слез, Белла прошла по стеночке к выходу и направилась к себе. Поворачивая в коридор, она потеряла равновесие, упала и минут пять не имела сил, чтобы встать. Из-за угла вышел Брайан и чуть не споткнулся о нее.

Какое у него странное лицо…

Корабль опять качнуло.

Брайан погладил ее по голове. Потом взял на руки, молча отнес в каюту, уложил на постель, снял туфли, накрыл пледом и вышел.

Качка стихла, мирно шумели моторы. С нижней палубы глухо доносилась музыка и веселые вопли. Провалившись в тяжелый сон, Белла ничего не слышала.

Она проснулась от жуткой тошноты. Ночь прошла в обнимку с унитазом.

Кое-как оправившись к утру, Белла нашла свою сумочку и вытряхнула ее содержимое на ковер. В неясном свете замерцала нежная синева маленькой брошки. Белла сжала руку в кулак, и острые лепестки больно впились в кожу. Она вздохнула поглубже, вышла на балкон и со всей силы швырнула голубую розу в голубую бездну моря.

7

Она сидела в шезлонге, и солнце отражалось в протуберанцах ее волос. Наверное, такой ее видел Роберт… Брайан не мог простить себе, что пропустил момент, когда Роберт пустился в очередную аферу, позарился на эти золотые копи и в очередной раз проиграл, только теперь уже навсегда…

– Здравствуйте… Загораете?

– Здравствуйте… Нет, книгу читаю.

– Я хотел извиниться перед вами за ту сцену…

– Ну что вы, это я вам надерзила, простите… – Фло покраснела, – а ваши чувства мне абсолютно понятны… Вы очень переживали из-за Роберта. Я тоже…

– Спасибо… Не хотите пройтись?

Брайан протянул ей руку, Фло легко поднялась, улыбнулась, и парочка медленно двинулась вдоль поручней навстречу заходящему солнцу.

– А где Пит?

– Он занимается с хором. А у меня все равно слуха нет, не стала ему мешать.

– Понимаю… К тому же, иногда и от мужа хочется отдохнуть, не так ли?

– Верно! Да и мужья, кажется, иногда не прочь устроить передышку! – улыбнулась Фло.

– О да… Брак – такая вещь… Я вот после двух попыток зарекся жениться.

– Ах, вот оно что! Ну и как, удалось отдохнуть от жен?

– Мне кажется, я устал от них на всю жизнь!

Фло с интересом посмотрела на Брайана.

– А дети? Неужели оба брака прошли впустую?

Брайан расхохотался:

– Ну нет! Мне есть что вспомнить! Это моя жизнь, и я бы никогда от нее не отказался, но повторить… нет! А дети – есть, конечно… Сын. Здоровый такой балбес! Мы с ним переписываемся, видимся иногда.

– А чем он занимается, где-нибудь учится?

– Ага, вот именно этим и занимается… Всю жизнь только и делает, что учится… Каких-то крыс изучает в заповеднике!

– Понятно… Это хорошо, что вы общаетесь. Детям очень нужна родительская любовь, даже взрослым! – Фло пытливо заглянула в глаза Брайана.

– Мои родители разошлись, когда я была совсем маленькой, отчима я так и не полюбила, а потом он ушел. Мне кажется, что из-за меня… Я очень дерзила ему, больше, чем сестра, и мать всегда становилась на мою сторону, а в результате она осталась одна – без мужа. Теперь уж ничего не попишешь, но это всю жизнь меня мучило. Думаю, матери не стоило разводиться с моим отцом… Если бы у меня были дети, я бы никогда так не сделала!

– Слушаю я вас, Фло, и удивляюсь! Вы так проникновенно говорите о семейных узах, а сами поселились с Питом в разных каютах…

– Это… просто для удобства, мы ведь можем приходить друг к другу, и вообще, у нас все хорошо!

– Или это из-за того, что детей пока нет?

– Есть ребенок! Ради него мы и поженились!

– А он что, тоже в отдельной каюте? С няней?

Фло опешила, а потом расхохоталась:

– Да не в каюте он, а в Швейцарии, в Берне! Там сейчас моя мама с ним нянчится.

– А, это он на каникулах у бабушки, что ли?

– Нет, нет, все не так…

Фло запнулась на секунду, потом быстро продолжила:

– Я вообще-то не хотела об этом говорить. Но вижу, что вы мне сочувствуете, и уверена, что никому не расскажете…

– Я – могила!

– Это ребенок моей сестры…

– Ах вот оно что!

– Которого мы с Питом решили усыновить.

– Понятно…

– Пит был влюблен в мою сестру, а мы двойняшки, ну, понимаете?.. (Брайан кивнул.) Он так переживал, когда она вышла замуж! Без конца искал повод увидеться со мной, поговорить о ней… Мне это было тяжело, но я понимала его чувства, слушала, сочувствовала.

А полгода назад… сестра погибла с мужем – разбился вертолет – знаете, в горах иногда случаются аварии…

– Ну, уж мне ли не знать!

– Пит сразу заявил, что я должна взять ребенка себе, а он… женится на мне, и мы будем воспитывать Дэнни вдвоем.

– И вы женились?

– Погодите, не все так быстро! Я сразу подумала: как же мне это самой в голову не пришло – усыновить Дэнни? Но выходить за Пита совершенно не хотелось!

– Почему?!

– Ну, я привыкла, что он жених моей сестры! Мне нравилось, что он ее помнит… хотя было немного жалко его. А теперь он взял и решил жениться на мне! А моего мнения он спросил? И вообще, почему я должна быть заменой сестры? У меня что, своей жизни быть не может?!

– Понимаю, вам не хотелось подбирать за сестрой лишних женихов, так?

– Ну, можно и так сказать… Хотя это как-то уж слишком…

– Извините, я со своей солдатской прямотой… Ну так как же вы все-таки решились?

– Да он просто изводил меня своими уговорами! И все давил на жалость к Дэнни… Сердце же не камень! Я и сама понимала, что у ребенка должен быть и отец, и мать, а не только одна мать, как было у нас с Фэй. Я, правда, сказала ему, что мы и без него обойдемся, но тут он совсем с ума спятил и заявил, что усыновит Дэнни сам, лично! Понимаете?

Фло расхохоталась. Брайан закивал, засмеялся, не отрывая взгляд от ее лица.

– Конечно, шансов у него не было, но мне стало его жалко… В конце концов, он был хорошим другом, после отъезда сестры в Швейцарию мы еще больше сблизились, он мне нравился…

– Так все-таки нравился?

– Но как бы не для себя, понимаете? Он мне нравился со стороны. А что? Он симпатичный! Но я не могла, например, представить, чтобы… ну чтобы у нас были объятья, поцелуи…

– Понимаю.

– Ну вот, а он убедил меня, что все равно никого никогда уже не полюбит! И я поверила, что это правда. Мне показалось вдруг, что таким даром любви мало кто обладает, и просто глупо его отвергать. Если не для себя, то хоть для Дэнни… Я не сомневаюсь, что Пит будет очень хорошим отцом, вы же видите, какой он добрый?

– Да…

– И Дэнни не придется испытать то, что пережили мы с сестрой. Отец даже не приехал на похороны Фэй – не хотел встречаться с матерью… В общем, мы зарегистрировали наш брак, чтобы не создавать лишних сложностей для усыновления Дэнни, но решили, что у нас будет белый брак.

– Как это – белый?.. А-а-а, ну понятно. Слыхал про такое, но вижу впервые!

– Это бывает, – сухо ответила Фло. – Нет, мы решили не загадывать на всю жизнь. Все может быть… Главное, что Пит обещал не нарушать уговора, пока я сама этого не захочу. И пока держал слово…

– Тяжелый случай.

– Нет.

– Простите, я не хотел вас обидеть!

Фло улыбнулась.

– Я хотела сказать, что это плавание многое изменило в нашей жизни!

Брайан с любопытством уставился на собеседницу.

– Мои чувства к Питу изменились. Не знаю, что повлияло… Понимаете, мы же еще никогда столько времени не проводили вместе! Я учила его рисовать. По вечерам он писал мои портреты… И вот, пока я сидела и думала, как он меня разглядывает, изображает, во мне что-то происходило, я буквально нежилась в лучах его теплых глаз, мне становилось удивительно хорошо…

И вдруг оказалось, что мне не очень приятно, когда он поет с Джиной. Я впервые в жизни по-настоящему пожалела, что не имею ни слуха, ни голоса…

– И вы решили отомстить ему с Робертом?

– Что вы! – Фло ответила взглядом, исполненным упрека. – Мне такое и в голову не могло прийти… Мы с Робертом любовались на эту парочку соловьев, как родители, которые привели своих детей в музыкальную школу и ждут за дверями. Ну, разумеется, болтали, Роберт шутил напропалую, я и не заметила, что он…

– Влюбился?

– Наверное… Может быть, это было просто от отчаяния? Он как-то сказал: вы умеете меня слушать так, как никто никогда не слушал…

На глаза Фло навернулись слезы.

– Ну, не волнуйтесь так! – забеспокоился Брайан. – Простите мне мою настырность, но Роберт был мне почти как сын! Я до сих пор не могу прийти в себя после всего случившегося, и мне хочется знать всю правду…

– Нет, Брайан, не извиняйтесь, – Фло покачала головой, – я виновата, что не заметила этого сразу. Я могла помочь Роберту, поговорить с ним серьезно… Но не решалась давать советы. Ведь никто не имеет права вмешиваться в чужую супружескую жизнь, правда? Последний разговор был таким внезапным, а потом все это сразу случилось… Я не могу себе этого простить…

– Деточка, вы невиновны… – сказал Брайан, медленно подыскивая слова. – Только видите ли, вам не следовало скрывать, что вы женаты. Роберт, наверное, искал хоть какого-то выхода и зря понадеялся на вас. Он как ребенок, захотел одним махом решить все свои проблемы. Вы не виноваты, но нельзя жить половинчатой жизнью, иначе вы вводите других в соблазн.

– Спасибо, Брайан, я и сама не умела разобраться в своем сердце до сих пор…

– А сейчас? Что вы чувствуете?

Она помолчала, прежде чем ответить:

– Я… люблю… Пита…

Она жалобно улыбнулась, потом кивнула решительно и уверенно:

– Да, я люблю его по-настоящему, как и должна жена любить мужа: всей душой и всем сердцем!

– Я верю, что ваша сестра благословляет вас с небес… – осторожно заметил Брайан. – А когда вы это поняли? Только сейчас?

Фло задумалась.

– Нет. Это произошло постепенно… Я не сразу поняла, что ревную Пита к Джине. А когда Пит стал ревновать меня к Роберту, мне это казалось такой бессмыслицей, что я только смеялась! Наверное, Пит что-то видел в Роберте, чего я не замечала. Признаться, мне даже нравилось его ворчание, оно меня забавляло. Какая же я была глупая! Но после пиратской вечеринки Пит вдруг объявил, что решил дать мне свободу, а мальчику будет помогать, оформит опекунство и тому подобное.

– Что-то случилось?

– Я не знаю. Но меня это обидело! Меня обидело то, что он хотел мне сделать больно… Потом я поняла, насколько больно было ему самому, и попросила прощения, мы даже обнялись, и на груди у него было так уютно, так хорошо… А когда Роберт схватил меня за руку и с сумасшедшим блеском в глазах стал описывать мне наше будущее, я вдруг поняла, что ничего этого не хочу, что мне нужно будущее только с Питом, что я давно уже люблю его, хотя сама и не замечала этого… Я рассказала Питу о разговоре с Робертом, и когда началось следствие, он потребовал, чтобы я во всем призналась…

После обоюдного молчания Брайан спросил:

– А потом?

– Потом…

Фло виновато-застенчиво посмотрела на Брайана и зарделась.

– На Мадейре мы были вместе… И как-то все случилось само собой… Простите, я обойдусь без деталей!

– Ну что вы, я не настолько любопытен!

– Однако умудрились вытянуть из меня всю подноготную! – Она лукаво погрозила книжкой.

– Что вы, что вы! – замахал руками Брайан. – Если хотите, я и сам отвечу вам на любые вопросы!

– На любые?

– Хм-м…. Ну, посмотрим. Спрашивайте!

– Вы вините себя в смерти Роберта?

Этого вопроса Брайан явно не ожидал. После некоторого молчания он все-таки ответил:

– Да… Я так увлекся своей жизнью, что ничего не видел вокруг себя, а ведь он был весь на взводе… Он умудрился наплодить себе врагов везде, и в личной жизни, и в бизнесе… А я думал, что, спрятав его на корабле, спасу его от всех проблем… В самый серьезный момент я вообще ослеп и оглох. Так бывает, вы знаете…

– Это вы про Энн?

– Верно…

– Она нужна вам?

– О, вижу, вам палец в рот не клади – откусите всю руку! – Брайан смущенно рассмеялся.

– Вы же сами сказали – любые вопросы!

Брайан кивнул.

– Даже не знаю, что буду делать, когда она сойдет в Лиссабоне! Уже сейчас хандра спать не дает… Хотя, представьте себе, за все это время мне удалось поцеловать ей только ручку!

Брайан усмехнулся. Фло тихо спросила, чуть наклонившись:

– Может быть, вам стоит поговорить с ней серьезно?

– Не думаю… Мне почему-то кажется, что она тоже ко мне привязалась. Может быть, если бы я был решительнее… Вы, наверное, уже поняли, что она дамочка с принципами: или все, или ничего… Ну вот тут-то и загвоздка, – он похлопал кулаком по перилам. – Дело не в ней!

– А в ком?

– Проблема во мне самом! Видите ли, я – убежденный холостяк! Холостяк с большой буквы! Это не просто слова! У меня есть своя маленькая философия!

Фло хмыкнула.

– И печальный жизненный опыт – тоже, – продолжал Брайан. – Может быть, я и сам был во всем виноват… Я действительно плохой отец и плохой муж… Но как-то я пришел к мысли, что полноценный брак со всеми этими кнутами, пряниками и кандалами брачных договоров, обещаниями, которые никогда не выполняются, – не для меня… В общем, я не могу и не хочу изменять своим принципам и своему образу жизни! Хочу быть честным.

– Понятно… – по глазам Фло было видно, что эта философия ей не близка. – Но ведь вы любите Энн?

Упорная прямолинейность рыженькой девочки одновременно задевала и укрощала холостяцкую гордыню.

– Слова, слова, слова… Красивые слова, за которыми черт знает что кроется! Не знаю, не люблю я этого… А Энн… Я просто тоскую, как старый морской волк под луной, при одной мысли, что она сойдет в Лиссабоне! Любовь? Нет. Тоска…

– Что же делать?

– Пока только одно: могу предложить ей прокатиться из Лиссабона до Генуи и обратно, раз уж ей надо в Лиссабон, а там посмотрим!

После этого разговора Брайан проникся к Фло какой-то беспокойной привязанностью, требующей постоянных деятельных проявлений. Каждый день он пытался ей чем-нибудь угодить. И наконец, ему явилась сногсшибательная идея, которую он огласил в кругу ближайших друзей на бальной вечеринке перед заходом в Лиссабон.

Поскольку Фло и Пит отметили заключение своего союза только скромной записью в магистрате, Брайан счел, что необходимо устроить им красивую свадьбу в морском стиле. Можно приурочить ее к традиционному балу-маскараду, который устраивается перед заходом в порт Генуи.

Энн придумала нарядить Фло и Пита женихом и невестой, а потом обратить карнавальную мистерию в настоящую свадебную церемонию.

– А может, сыграем две свадьбы одновременно? – предложил Брайан, показав глазами на Марка и Беллу.

Энн расхохоталась:

– И это говорит убежденный противник брака?!

Брайан покраснел, как мальчишка, понес околесицу, но его спас Пит, сидевший за роялем, который громко запел и отвлек внимание на себя.

В Лиссабоне Брайан собирался утащить Энн с общей экскурсии, но она проявила неожиданное упорство и одновременно несвойственную ей бесшабашную веселость. Ее как будто подменили.

Брайан недоумевал, неохотно плелся в толпе туристов и отчаянно завидовал «королям бала», которые громогласно сообщили всем, что отправляются в личный королевский тур по Лиссабону. Видимо, Энн нуждалась в более внушительной свите!

Все объяснилось во время сиесты. Когда проголодавшаяся толпа уже собиралась разбежаться по ресторанам, Энн вдруг объявила, что ей известно одно заведение, где можно отлично перекусить, а заодно и развлечься. Все были заинтригованы. Таинственно улыбаясь, она повела туристов к парку Эдуарда VII. Сеялся дождик, мелкий, теплый, легкий. Генри начал жаловаться на скверный климат, и Синди увлекла группу под навес, на дегустацию местного вина.

Брайан и Энн брели по аллее, отделившись от всех. Они не заметили ни дождя, ни исчезновения группы, ни того, как экскурсанты, понукаемые Синди, опустошили бокалы и двинулись к выходу.

Беседа становилась все бессвязнее, паузы – все длиннее, и вскоре разговор прекратился так же незаметно, как закончился дождь.

– Симпатичные цветочки, – заметил Брайан, переходя по деревянному мостику через пруд. – Хочешь, сорву на память?

Он сделал вид, будто готов прыгнуть в заводь. Энн засмеялась, повернулась, сошла с мостика и двинулась к аллее, сильно забирающей куда-то вверх, на холм.

Брайан догнал ее, решительно обошел, остановился, глядя прямо в лицо. Энн нахмурилась:

– В чем дело?

Брайан посмотрел на ее губы. Улыбнулся:

– Хочешь, угадаю твою тайну?

Губы дрогнули, сжались, глаза вспыхнули. Энн наклонила голову и глядя под ноги, произнесла:

– Говори.

– Ты такая же потомственная американка, как я! – весело сообщил Брайан. – У тебя не было предков из России?

Энн расхохоталась и так замотала головой, что заколка с розовой черепашкой сорвалась и шлепнулась на серые плитки аллеи.

– Угадал! А как ты угадал? – спросила Энн, наугад стягивая разлетевшиеся темные пряди в мягкий узел.

Брайан подобрал черепашку, обошел Энн и неловкими движениями начал прилаживать заколку на место. Энн не шевелилась, ждала ответа. Наконец Брайан проговорил:

– У тебя иногда проскальзывает какой-то необычный акцент… Стивен мне подсказал – у него бывали русские гости. А ты, значит, возвращаешься в Россию, так?

Энн не ответила. Заколка была устроена, а мягкие теплые ладони все плотнее сжимали голову. Брайн наклонился ближе, провел рукой по щеке, пытаясь повернуть к себе лицо Энн. Она высвободилась, сделала шаг в сторону, обернулась:

– Спасибо… Ах этот твой всеведущий Стивен!.. Он прав. Но это неважно. Не стоит говорить о моих предках… И мы же договорились, что не будем рассуждать о том, куда я еду и зачем? Достаточно и других интересных тем.

И быстро пошла вперед.

Брайан плелся за ней, болтая какую-то чепуху, и с ужасом понимал, что пропускает последние минуты, данные ему судьбой для того, чтобы успеть что-то изменить. Он вдруг сказал:

– А ты не поедешь со мной до Генуи?

Она покачала головой.

– Поздно, Брайан. Нас уже зовут, неудобно… Идем. Тем более – я обещала…

– Что обещала?

– Угостить народ! – улыбнулась Энн и закивала в ответ на призывные вопли, которые посылали им Синди и Генри.

Выйдя из парка, Энн завела истомившуюся по обеду толпу в маленькое кафе, совмещенное с книжным магазином. Она уверенно вошла в зал и вызвала менеджера. Менеджер радостно взмахнул руками. Со стороны это выглядело как встреча старых друзей после долгой разлуки. Брайану эта сцена показалась сюрреалистической.

Затем менеджер подвел посетителей к полке и указал на стопку книжек в ярких обложках. Брайан не знал португальского, но имя автора на обложке оказалось поразительно знакомым.

– Энн Уотерхауз… – прочитал кто-то. – Энн? Уотерхауз?

Энн стояла, держа в руках маленькую книжку, перебирала страницы и улыбалась, глядя то на нее, то на изумленных друзей. Портрет на обратной стороне обложки не оставлял никаких сомнений: это была Энн собственной персоной!

Толпа взорвалась радостными криками:

– Так вы писательница? И это все ваши книжки? Вы все их сами написали? А вас давно перевели на португальский?! А еще на какие языки?

Когда Энн ответила на все вопросы, настала очередь Брайана выразить свой восторг.

– Ну, и про что роман? – поинтересовался он. – Судя по обложке, типичное женское чтиво?

– Как, вы не знаете, про что пишет Энн Уотерхауз? – ахнула Линда. – Боже мой, Энн! Вы – моя любимая писательница!

– Спасибо, Линда! Мне это тем приятнее, что пишу я не так уж давно… Это моя третья книжка.

– И уже переведена на другие языки!

– Пока что лишь на португальский…

Линда не слушала:

– Вот что значит настоящий писатель! Как же я могла не узнать вас? Мы столько дней плывем на одном кораб ле… Но я думала, вы старше! Я и помыслить не смела о таком счастье! Вы так скромно держитесь… И знаете, я так близорука, у меня минус шесть…

Раскудахтавшуюся Линду было невозможно заткнуть, а народ тут же начал покупать книжки на незнакомом португальском языке и требовать автографов. Энн смеялась и с удовольствием подписывала книги, лукаво поглядывая на Брайана.

– Ну что, Брайан, а тебе автограф не нужен? Ничего, пришлю потом на английском! Или ты после Джойса никого не читаешь?

– А что, присылай! – улыбнулся Брайан. – Сравню с Джойсом, посмотрим, кто из вас двоих устоит!

– Ой-ой-ой! – запричитала Энн. – А знаешь ли ты, что я писала в университете по Джойсу курсовую? Про «Поминки по Финнегану», между прочим!

– Хм, ну раз так, может быть, тебя и стоит почитать!

Энн засмеялась. Брайан ехидно прищурился:

– Только что-то я сомневаюсь, что ты многому научилась у старика Джойса, если тебя печатают под такими пестрыми обложками! Небось, стеснялась своей продукции, вот и молчала всю дорогу, что мараешь бумагу!

– Стыдитесь, мистер Сандерс! – Энн приняла величественный вид. – А где же ваши пять веков аристократического воспитания? Как вы разговариваете с дамой!

– Дама, которая пишет книги, – это уже не дама, – парировал Брайан, – это мужчина в юбке!

– Фи-и-и! Прямо запахло солдатскими носками! – воскликнула Аманда.

– Нет, это тухлый мужской шовинизм так пахнет! – подхватила Джоан, горделиво разглядывая свою книжку с автографом самой Энн Уотерхауз.

– Деточка, – обратился к ней Брайан, – то, что ты купила книгу на португальском языке, которого не знаешь, купила только ради автографа, прекрасно характеризует ценность женской литературы…

– Что вы хотите этим сказать? – поинтересовалась Линда прокурорским голосом.

– Я хочу сказать, что эти книги можно не читать! Это фикция, а не литература! Самое лучшее в ней – кричащая обложка со слащавым личиком, которая украсит ваш будуар! А еще в ней можно рисовать сердечки, писать «на вечную память» и прочую чепуху!

– Ты закончил, Брайан? – сухо поинтересовалась Энн.

– А что тут еще скажешь?

– Вот именно, большой фантазии не требуется… Думаешь, я не слышала этого тысячу раз? Не льсти себя надеждой, что ты меня чем-то огорчил. Но ты оскорбил моих читательниц, и мне это не нравится.

– А что, кто-то обиделся? – Брайан насмешливо обвел глазами комнату и наткнулся на частокол негодующих дамских взоров.

– Ну ладно, ладно, – сдался Брайан, – кажется, я хватил лишку!

Он поднял руки вверх и с сокрушенным видом покачал головой. Дамы восприняли это как сигнал и кинулись в атаку. Линда изрыгала громы и молнии, ситуация становилась критической. Требовалась мужская поддержка, но даже Генри куда-то слинял, а менеджер стоял в отдалении, с усмешкой перебирая книги и не желая ввязываться в дамскую ссору.

– Да вы бы прочитали хоть один роман нашей дорогой Энни! – надрывалась Линда. – Вы бы сразу поняли, как ошибаетесь!

– Ну что ж, – улыбнулся Брайан. – Я готов! Только, чур, не на португальском! Иначе я помру раньше, чем дочитаю книгу! А пока приглашаю всю честную кампанию отметить бокалом вина выход книги нашей дорогой Энни на португальском языке, языке Камоэнса! Плачу за всех!

Ловкий ход был награжден бурным одобрением и даже аплодисментами. Проголодавшиеся любители литературы кинулись к столу, а вокруг, словно по мановению волшебной палочки, засуетились услужливые официанты.

Пока народ рассаживался и со вкусом обсуждал меню, Брайан, примостившись рядом с Энн, тихо спросил:

– Ну, так почему ты на самом деле все это от меня скрывала?

– Прости, Брайан, – Энн опустила глаза, – но ты же сразу заявил, что не читаешь современной литературы! Вот я и не решалась…

– Милая, нельзя же понимать каждое слово так буквально… Читаю, конечно, иногда. Но можно ли сказать, что ты прочел книгу, если она никаких струн в тебе не затронула? Если ты ее захлопнул и уже на следующий день ничего не помнишь? Можно сказать, что ты и не читал ее!

– Ты софист, Брайан!

– А ты коварная женщина, Энни! – в голосе Брайана появились игривые нотки. – Что ты еще от меня скрываешь?

– Подожди… Не все сразу…

Лицо Энн напряглось, и Брайану стало не по себе.

– Ты что, действительно, от меня что-то скрываешь? – он с беспокойством уставился на собеседницу.

Энн отводила глаза и что-то нервно высматривала вокруг.

– Брайан, ну что ты привязался? – рассмеялась она.

Смех получился искусственным, и Брайан похолодел от непонятного предчувствия.

– А, вот вы где!

На пороге кафе стоял капитан «Альбатроса». Брайан широко улыбнулся и призывно указал на свободное место возле себя. Стивен уселся, снял фуражку, расстегнул китель, заткнул за воротник салфетку и принялся с добродушным удивлением выслушивать сенсационные новости, касающиеся Энн.

Подали шампанское, и все дружно чокнулись за литературные успехи молодого дарования. После этого настроение быстро поднялось, дурные предчувствия как рукой сняло, и Брайан заказал на всех роскошное угощение из множества изысканных блюд.

Энн, улыбнувшись, развела руками:

– Я вообще-то собиралась сама… Ну, раз ты взял это на себя, дорогой Брайан, я с радостью побуду гостьей на твоем пиру!

Группа налегла на дары португальской кухни, а Брайан заказал для себя напиток покрепче. За столом разгоралось шумное веселье. Энн выглядела совершенно счастливой, и через полчаса Брайану было море по колено. Неожиданно для самого себя он легко обнял Энн и сказал ей на ухо:

– Слушай, милая, оставайся на «Альбатросе»!

– Хорошо, Брайан! – Энн кивнула. – Уговорил! Еду с тобой до Генуи и обратно! Но при условии, что за мной останется моя каюта! Она еще не запродана кому-нибудь? – Энн обернулась к капитану.

Стивен улыбнулся:

– Насколько мне известно, нет!

– Энн, ты меня не поняла, – Брайан посмотрел на нее укоризненно. – Я хочу, чтобы ты всегда была со мной на «Альбатросе»!

Шум разом смолк, и все с интересом посмотрели на виновницу торжества в ожидании оригинального ответа на оригинальную просьбу.

– Ух ты, да сегодня у нас день признаний! – закричала Аманда? разрумянившаяся от португальского вина.

– А мне казалось, что четырнадцатое февраля давно прошло, – хихикнула изрядно захмелевшая Синди.

Энн была заметно смущена и не сразу нашлась, как ответить.

– Спасибо, – натянуто вымолвила она, – ты мне тоже очень дорог, Брайан… Ты ведь это хотел сказать? Леди и джентльмены, давайте выпьем за нашего замечательного Брайана, который устроил для нас это угощение!

Все радостно поддержали тост и огласили зал звоном бокалов. Брайан молча смотрел на происходящее. Когда все выпили, он неожиданно продолжил, как будто его прервали на полуслове:

– Я хочу, чтобы ты всегда была на «Альбатросе». Я хочу подарить тебе «Альбатрос». Можно?

Энн засмеялась:

– Об этом надо спрашивать разрешения у Стивена, а не у меня… Вот скажи, Стивен, пассажиры могут дарить друг другу «Альбатрос»?

Капитан почему-то замялся, потом отрицательно покачал головой:

– Пассажиры – не могут…

– Ну вот видишь, Брайан, ничего не выйдет! – Энн развела руками.

– Стивен, – небрежно произнес Брайан, – скажи ей…

– Сказать? – нерешительно переспросил капитан.

– Да не бойся! – Брайан окинул взглядом столики. – Здесь все свои!

– Ну… хорошо, – сказал капитан. – Да, мисс Уотерхауз, мистер Сандерс может подарить Вам «Альбатрос».

– Вот это да! – Энн захлопала в ладоши. – Так я теперь владелица «Альбатроса»?! Здорово! А чем я могу отблагодарить тебя, миленький Брайан, за такую щедрость?

Это была минута торжества.

– Стань моей женой! – сказал он просто.

Предложение прозвучало очень тихо, но его услышали все, и шум разом смолк. Казалось, что слышно, как вьются москиты над далеким парковым прудом.

– Дорогой, ты же убежденный холостяк! – сказала Энн с упреком, продолжая считать происходящее игрой.

– Был… Но ты меня переубедила! – улыбнулся Брайан. – Мне тошно от одной мысли, что ты бросишь меня на «Альбатросе» одного.

– Ты серьезно?

Голос Энн дрогнул. Игра зашла слишком далеко.

– Более чем!..

Энн смотрела на него испытующим, тревожным взглядом:

– Брайан, прости, но мне действительно не смешно…

– Да, мистер Сандерс, такими вещами не шутят, – наставительно заявила миссис Хейнек.

– Я ничуть не шучу! – взволнованно произнес Брайан. – И, призывая вас всех в свидетели, прошу руки и сердца Энн Уотерхауз! Впрочем, сердце мое принадлежит ей уже давно, а рука… вот она, Энн, бери!

– Брайан, – сказала Энн, побледнев как полотно, – я все еще надеюсь, что это предложение – такая же шутка, как и твой подарок. Спасибо, но «Альбатроса» мне вполне достаточно!

– Это не шутка, – едва смог выдавить из себя Брайан, тяжело опускаясь на стул. – Стиви, скажи ей все начистоту…

Капитан снял салфетку, застегнул китель, надел фуражку и торжественно начал:

– Мисс Уотерхауз, вы не поняли слова моего шефа… Господа, – обернулся он ко всем присутствующим, – круизный лайнер «Альбатрос» принадлежит мистеру Брайану Сандерсу. Он – хозяин компании «Трансатлантические круизы» и единоличный владелец корабля!

– Ну что ты теперь скажешь, Энни?

На Брайана было страшно смотреть. Энн выглядела не лучше. Никто не мог ничего понять, но все чувствовали, что стряслась большая беда, и непонятно, что делать.

Чтобы разрядить неловкую паузу, толстяк Хейнек бодро звякнул вилкой по бутылке и предложил тост за счастливый союз. Тут Энн словно проснулась. Она вдруг резко вскочила и со слезами на глазах бросилась к дверям. Но выбежать не успела.

В дверях стоял парень в черном кожаном пиджаке, ярко-белой рубашке и джинсах – высоченный парень, с красивыми южными чертами лица и светлой шевелюрой.

– Ну, здравствуй, Энни, – негромко сказал он.

Энн бросилась к нему в объятья, и целую минуту они стояли так, не отрываясь друг от друга. Наконец Энн высвободилась, взглянула ему в лицо и попыталась что-то сказать.

– Я все слышал, милая… не волнуйся… – ответил парень так же негромко и уверенно. После этого, по-хозяйски приобняв Энн за плечи, он подвел ее к столу, прямо туда, где сидел убитый горем Брайан, и обратился к присутствующим с речью:

– Дорогие друзья, я вижу, здесь произошло недоразумение, и хочу расставить все по своим местам. Кажется, Энн не сказала вам, – и он с легкой укоризной взглянул на нее, – что мы собираемся пожениться. Ну, так вот я сообщаю об этом и прошу вас всех, всех, кто сможет, быть гостями на нашей свадьбе. Дата еще не назначена, так что о сроках поговорим позднее… Я ничего не забыл? Энни, не страшно, что я пригласил твоих друзей раньше, чем познакомился?

Энн окинула стол глазами, полными слез? и сказала, жалобно улыбаясь:

– Да, Алан, эти люди – мои друзья, и я буду рада видеть их на нашей свадьбе. Господа, это Алан, мой жених! Простите меня ради бога! И ты, Брайан, прости, я не должна была так долго водить тебя за нос! Но ты же не перестанешь быть моим другом?

Повисла тягостная пауза. Брайан стал грузно подниматься, потом вышел из-за стола, мягко обнял Энн, поцеловал ее в щеку и сказал, покачав головой, словно не замечая стоявшего рядом жениха:

– Как же давно я мечтал об этой минуте… Надо было сделать тебе предложение, чтобы фокус удался!

Энн с шутливым гневом оттолкнула его:

– Брайан, как тебе не стыдно!

Зал огласился хохотом, напряжение спало. Алан крепко пожал Брайану руку, и пиршество возобновилось с новой силой. Смеху и шуткам не было конца. В результате Брайан признался в любви не только Энн, но и всем остальным присутствующим, не исключая и мужчин.

К вечеру в кафе забрел небольшой оркестрик, под который веселье пошло еще активнее, и все закончилось танцами, напоминавшими всеобщее братание среди окопов.

По пути на корабль Брайан заручился обещанием Алана и Энн, что они доплывут с ним по крайней мере до Генуи и обратно до Лиссабона. Брайан даже хотел отдать им люкс, но Энн заверила его, что ее каюты им вполне достаточно.

Вернувшись на корабль и простившись со счастливой парочкой, Брайан ощутил, что все силы его покинули.

Дурак, дурак, трижды дурак, твердил он себе непрестанно, ступая по коридору, как в тумане.

За одним из поворотов он наткнулся на Беллу. Она сидела на полу, подвернув под себя ногу, глядя вглубь коридора остекленевшими глазами и размазывая по щекам потеки туши. Брайан смутно понял, что с нею что-то случилось. Но расспрашивать не было ни сил, ни слов, ни желания.

Попытался помочь ей встать – она не держалась на ногах. Тогда он взял ее на руки, отнес в каюту, уложил на постель и поплелся к себе.

В каюте стояла мертвая тишина.

В сущности, следовало радоваться, что судьба милостиво убрала с дороги грабли, на которые он уже дважды наступал. Но радости не было. Была тоска и непонимание, как прожить ближайшие две недели.

Только бы не сорваться…

8

Боже, как мне было жаль Брайана! Надо было сразу посвятить его в ситуацию. Но как же я испугалась, когда он от шуток перешел к решительным действиям! Вот-вот должен был войти Алан – и что он должен был подумать при виде всего этого?!

Я струсила так, что чуть не расплакалась… И ведь он все слышал! Какой же Алан у меня замечательный… Он не мог поступить более безукоризненно. Вот за это я его и люблю – за благородство, которым дышит каждый его поступок, с первой минуты нашего знакомства.

Помчалась бы я к другому через океан на романтическое свидание? Конечно, нет! И как все-таки в экстремальных условиях проявляются люди. Как легко он сказал то, о чем мы оба только думали, но боялись друг другу признаться. Сколько бы мы еще разбирались в своих чувствах, если бы не Брайан?

А теперь его решительность привела к тому, что мы смело поселились в одной каюте. И Брайана он покорил с первой же минуты, так что бедняга легко пережил свое потрясение. А ведь мне буквально за секунду до этого казалось, что один из нас наложит на себя руки или кровная месть перейдет от нас по наследству к нашим потомкам!

Но все сложилось как нельзя лучше, хотя я еще не скоро поняла, что мне удалось отделаться легким испугом. Я понимала, что надо объясниться с Аланом. И хотя, в сущности, я ничем не провинилась, мне хотелось оттянуть этот момент. А пока я лихорадочно подбирала фразы, в которых буду рассказывать о Брайане и круизе.

Со страхом ожидала я того момента, когда тень промелькнет по его лицу и он наконец-то спросит, так что же все это было? Но на его открытом лице сияло только счастье. И хотя мне пришлось подробнейшим образом описать переход через Атлантику, он ни разу не задал наводящего вопроса о наших с Брайаном отношениях. Потом, правда, признался, что все это время просто ждал, когда я, наконец, сама все объясню.

Он видел мое смущение и сразу понял, что Брайан поспешил с предложением, но заноза сидела где-то внутри и постоянно напоминала о себе. Может быть, от этого он был поначалу такой задумчивый и только смотрел на меня своими большими серыми глазами, в которых сразу хотелось потонуть?

В жизни они оказались еще притягательнее, чем на фотографиях и экране. Но я не сразу смогла даже взять его за руку. Тем первым объятьем все и ограничилось. И он за весь вечер, который мы провели в баре, умудрился ни разу не прикоснуться ко мне, как будто мы только что познакомились, а не стали давно одним целым.

Правда, это целое было разделено океаном, который мы не то не могли, не то боялись переплыть целых два года. Впрочем, все эти два года мы были счастливы. И вот первая встреча в реальности… Предложение Брайана прозвучало в тот самый момент, когда Алан зашел в зал, где я хотела представить его своим новым друзьям, чтобы совместно отметить выход моей первой книги на португальском… Алан и перевел ее. У него было два родных языка – французский и португальский. И для него не имел значения мой русский акцент.

От многих знаний многие печали или, как сказал кто-то из немцев, всего страшней несчастье от ума. Вместо запланированного сюрприза и торжества над Брайаном, который все всегда знал наперед, вышла мучительнейшая ситуация, от которой единственным лекарством оказалась радость живой встречи с любимым.

Но мысли о Брайане подтачивали меня изнутри всю ночь, которую мы провели с Аланом в моей каюте в бесконечных разговорах, шутках и дегустации тонких вин под любимую музыку. Только под утро он, наконец, обнял меня, и мы уплыли в нирвану.

Проснулись мы во второй половине дня. И мне стало так легко, так весело, что я не задумываясь рассказала все обо всем… И Алан, нежный, проницательный Алан!.. Писавший такие превосходные рассказы о самых тонких оттенках чувств! Умеющий понимать не только ближнего своего, но и дальнего, и даже самые запредельные вещи… Он ничего не понял. Мне казалось, он вот-вот взвоет, как раненый зверь. Но он словно потерял дар речи, как будто остекленел.

Это было страшно. Я не могла выбить из него ни слова! Он отказывался что-либо объяснять и в конце концов довел меня до истерики. Я редко кричу, но тут я не могла сдержаться и рыдала как последняя дура, проклиная Брайана, себя и его.

Тогда он ожил, начал меня нежно успокаивать, извинился за свой дурацкий столбняк и объяснил его тем, что просто боялся сказать что-нибудь лишнее, что умом он все понимает, но что делать с горечью в душе?

От уговоров он незаметно перешел к действиям и быстро излечил меня от депрессии уже испробованным надежным способом… Мы погрузились в блаженное состояние на грани сна и яви. Оно длилось долго, пока нам окончательно не свело животы от голода: ведь мы почти сутки пили только вино и почти ничего не ели!

В ресторане я решительно подвела Алана к столику, за которым, ссутулившись, сидел одинокий, как мне сперва показалось, и ко всему безразличный хозяин «Альбатроса». При первом взгляде на него я почувствовала укол в сердце, но изо всех сил старалась улыбаться и заранее готовилась к тому, чтобы голос предательски не дрогнул. Однако впечатление оказалось обманчивым.

Алан дружелюбно протянул руку Брайану, и тот с готовностью откликнулся. Из сонной неподвижности он мгновенно перешел в какую-то лихорадочную активность, все что-то перекладывал на столе, подзывал официанта, расспрашивал, рассказывал, шутил и сам смеялся громче всех, так что и я наконец расслабилась.

Брайан предложил выпить за мое здоровье и с ходу начал посвящать Алана в такие подробности нашего совместного плавания, о которых я еще не успела рассказать любимому, так что я опять чуть не умерла от страха. Приходилось все время поправлять неутомимого рассказчика. К счастью, он периодически вспоминал, что сейчас он не хвастается своими приключениями перед друзьями, а рассказывает жениху о невесте…

Да, мне не в чем было себя упрекнуть, но ведь многое зависело от интерпретации, а Брайан любил все приукрасить! Однако в итоге вышло так, что он приукрасил скорее мою неприступность. И под конец вдруг совсем просто признался, что предложение в Лиссабоне было последним средством пробить брешь в моей обороне, потому что еще ни разу ему не приходилось вести такой долгой осады!

Как все гаранты мира на земле имеют в запасе ядерную бомбу, так и он располагал этим последним решающим средством, эффектом от которого надеялся воспользоваться по крайней мере до Генуи, а там уж как придется.

Такой поворот дела меня возмутил:

– Ты хочешь сказать, что предложение было липовым?!

– Вовсе нет, но я был уверен, что ты откажешься!.. Или согласишься, но потом сама передумаешь… Или еще что-нибудь произойдет! А что? Жизнь полна приключений! Знаешь, я бы действительно женился на тебе, честно! Но сказать, чтобы мне очень этого хотелось, нельзя…

– Как так? – негодующе воскликнула я.

Брайан вздохнул:

– Я бы предпочел скорее вечную любовь с такой женщиной как ты, чем вечный брак! Да и вечной любви не бывает…

– Ну, это старая песня!

Я с любовью взглянула на Алана, и он ответил мне взглядом, который сразу меня успокоил. Брайан продолжал:

– Не важно, что говорится. Слова – это… слова! Но я был уверен, что ты станешь нежнее ко мне, потому что эти слова все-таки выражали мои чувства… Хотя и не мои мысли, – тут он покраснел.

– И здесь не было никакого обмана! В общем, я доволен, что ты мне отказала, так что спасибо тебе, счастливчик! – с этими словами он обернулся он к Алану и похлопал его по плечу.

– Я ведь убежденный холостяк! И ты избавил меня от опасности, которая мне угрожала по причине моей неосторожности, вызванной излишней увлеченностью, неизбежной при сложившихся обстоятельствах, учитывая такие факторы экстерьера и внутреннего мира индивидуума, как ум, красота, шарм и прочие достоинства этой женщины, столь редко встречающиеся вместе даже в этом лучшем из лучших миров!

Я расхохоталась:

– Брайан, я еле дожила до конца твоей фразы! Это что, мой отказ сделал тебя философом?

– Вообще-то я закончил Кембридж! – гордо парировал новоявленный Сократ.

Алан почтительно склонил голову, взял со стола свежий выпуск корабельной газетки, и мы бурно принялись обсуждать программу предстоящей недели.

Брайан считал, что нам надо непременно посетить корриду в Барселоне. От этой забавы я сразу поспешила отказаться и заявила, что категорически отказываюсь присутствовать при убийстве животных.

– Почему обязательно животных? Там и люди иногда погибают. Это честный поединок! – Брайан, по обычаю, не удержался, чтобы меня не подразнить.

– А если бы там устраивались гладиаторские бои, ты бы и на это зрелище меня пригласил?

– Конечно! Ведь ты представь, какая это древность! Бои быков существовали еще на Крите, когда о греках никто ничего не знал! И мы попадем в единственное место на земле, где эта древняя традиция сохранилась! Ты только вообрази: три тысячи лет!

– Ну, это не совсем так, – вмешался Алан, – современный вариант корриды в Испании существует примерно с XVIII века, а бои быков проводятся и во Франции, и в Португалии, и в Латинской Америке. И, кстати, в Португалии быков не убивают!

– Так и в Испании не обязательно убивают! – распалился Брайан. – Наоборот, задача матадора показать, что бык, проявивший смелость, заслуживает милости!

– Бык-то заслуживает, а вот лошади пикадоров почти обречены! Но о них никто не думает.

– Бедные лошадки! Короче говоря, – заявила я, – по моему мнению, нечего нам там делать!

Как ни странно, Алан принял сторону Брайана. В эти дни он вообще очень сблизился с ним, приглядывался, прислушивался и даже заявил, что если уж писать роман, то как раз о таком человеке, как наш гостеприимный хозяин. Я ответила, что лучше бы Брайану собственный роман закрутить – с одной из красоток «Альбатроса»! Все-таки было бы спокойнее на душе. Алан только сдержанно улыбнулся.

Я думала, он забыл этот разговор, но внезапно Алан вернулся к этой теме. Он заметил, что Брайан в душе романтик и очень привязчив, хотя два неудачных брака это как будто опровергают. И его тянет не к ущербному круизному роману на недельку-другую, а к надежной пристани и немеркнущему маячку любви. Просто ему не повезло, да и не могло повезти, он ведь неотделим от «Альбатроса»!

Ему нужна не та жена, которая ждет его на берегу, а та, которая будет всегда с ним – и в море, и на суше… Но ведь не всякая согласится, не правда ли? Корабль в каком-то смысле как остров, если не тюрьма. Где найдешь современную женщину, которая пойдет на добровольное затворничество? У каждой карьера, бизнес, что угодно… Вот и не сложилось.

Мне ничего не оставалось, как согласиться с любимым. Действительно, у Брайана мало шансов найти себе пару. Он ведь общается только с туристами и персоналом, но кто из персонала мог ему подойти?

Пожалуй, только хорошенькая умненькая Синди… Но она была на корабле временно. Мы уже знали, что она собирает деньги на учебу и ни за что не согласится всю жизнь болтаться на волнах.

Да и не было между нею и Брайаном особой симпатии, хотя отношения складывались вполне дружеские. Впрочем, Синди появилась на корабле одновременно со мной, все могло получиться иначе. А теперь вокруг нее увивается этот Генри, и, кажется, небезуспешно…

В Лиссабоне состав пассажиров сильно обновился, по палубам прогуливалось много представительниц прекрасного пола самого разного веса, роста, возраста и прочих статей. Я невольно присматривалась к ним, мысленно выбирая Брайану пару, хотя было ясно, что все это бесполезно. Тем более, что и Брайан не искал новых знакомств и намертво прицепился к нам с Аланом. Так что мы уж иногда и не знали, куда прятаться.

Нет, он совсем не был нам в тягость, просто наша с Аланом потребность друг в друге превосходила все мыслимые границы. Зато когда мы оставались наедине, мы просто набрасывались друг на друга, как изголодавшиеся тигры. И почему-то, испытав очередной всплеск любви и счастья, я неизбежно вспоминала об одиноком Брайане и начинала обсуждать с Аланом всех корабельных дам с точки зрения того, подошли бы они Брайану или нет.

Алан эти разговоры не очень поддерживал, а потом вдруг сказал:

– Рецепт самый простой: ищи такую же как ты, и она ему подойдет!

Я сперва смутилась, почувствовав в словах затаенную ревность, но тут же выкрутилась:

– У такой, как я, обязательно найдется такой, как ты!

Это его обезоружило, и я продолжала свои рассуждения вслух, так что вскоре уже надоела Алану с этой темой. Потом, потеряв бдительность, я и с Брайаном начала обсуждать некоторых дамочек, заходя издалека и облекая наш кастинг в форму дурацких споров в привычную угадайку, в которых он вечно меня обыгрывал.

Брайан уже не скрывал, что многое знает о пассажирах и пассажирках, хотя и не о всех. Но было впечатление, что он потерял к ним интерес. А может быть почувствовал, к чему я все это клоню, и инстинктивно сопротивлялся? Суждения Брайана о дамах неизменно перегружались саркастическими шутками. Он щадил только Беллу, да и то лишь потому, что с ней случилось несчастье.

Ее друзья Шон и Марк оказались мошенниками, которые украли у нее фамильное ожерелье с алмазами и сбежали в Лиссабоне. Когда мы первый раз вышли с Аланом к ужину, только об этом и говорили вокруг. Белла стала всеобщей любимицей, и все старались хоть как-то выразить ей свое сочувствие. Брайан не был исключением.

Алан сразу спросил у меня, почему я никогда не обсуждаю Беллу в качестве кандидатуры на место в сердце Брайана. Пришлось ему рассказать, что Брайан терпеть не может блондинок. Сама-то я в это не очень верила, но в данном случае так проще было объяснить.

Про себя я понимала, что да, слишком уж Белла непохожа на меня, но не могла же я это сказать Алану? Она, конечно, чудесная девушка, но если уж Брайану нравится мой тип, то как-то странно было бы ждать, что ему понравится моя полная противоположность! Да и Белла, если уж говорить начистоту, к Брайану особо не тянулась.

И еще мне казалось, что ей не нужно сейчас искать новых потрясений. Да, я была бы не прочь найти утешение для Брайана, но воспользоваться для этого чужим несчастьем мне казалось верхом цинизма. Этот вариант даже не рассматривался.

Интересно все-таки, догадывался ли мой экс-воздыхатель, что меня поглотили все эти мысли? Надеюсь, что нет. Но самое удивительное то, что я, при всей своей зацикленности на сердечных делах Брайана, умудрилась пропустить тот момент, когда события пошли по новому руслу.

В Малаге Брайан потащил нас на воздушное шоу. Он пылал таким энтузиазмом, как будто сам его устроил. Алан в шутку спросил, не собирается ли он тряхнуть стариной? Брайан усмехнулся:

– Нет, но я так тоже могу! Вы увидите моих давних знакомых. Я их, правда, наблюдал изнутри кабины, а вы полюбуетесь снаружи!

Зрелище и впрямь было великолепное. Но то, что произошло дальше, могло стоить жизни человеку с больным сердцем. В разгар шоу один из вертолетов, кувыркавшихся над бухтой, начал пикировать прямо на нас!

Алан среагировал первым – мы мигом сбежали с обзорной площадки. Тут уж все бросились врассыпную. Дети визжали, женщины кричали, мужчины ругались на чем свет стоит.

Между тем вертолет на пару секунд завис на небольшой высоте, а затем стрелой взмыл в небо, оставляя за собой шлейф из розовых хлопьев, которые я издали приняла за конфетти.

Этот фантастический поток сыпался на единственную не сбежавшую пару – хохотавшего Брайана и бьющуюся в его руках Беллу.

Зрелище было, прямо скажем, идиотское. Я кричала Брайану, чтобы он оставил девушку в покое, но тут она вырвалась и пулей промчалась мимо нас с Аланом. А Брайан, как ни в чем не бывало, помахал вслед улетевшему вертолету.

Я подняла с земли маленький лоскуток, слетевший с волос Беллы. Это был лепесток розы.

Стало понятно, что только Брайан может объяснить истинный смысл происходящего. Я потребовала объяснений немедленно, и нам пришлось уйти. Досадливо морщась, незадачливый конспиратор обещал нам все рассказать в кафе.

Сидя за рюмкой бренди, Брайан извинился за неприятную ситуацию. Оказалось, что он собирался устроить сюрприз для меня и Алана: дождь из розовых лепестков. Но неблагодарные зрители разбежались, как зайцы. Только Беллу удалось случайно задержать. Но, кажется, она не поняла юмора.

Я рассердилась:

– Ничего себе! Ты вообще понимаешь, что ты наделал? Девочка еще не отошла от шока после Лиссабона!

– Я же не виноват, что она подвернулась! Вот зачем вы бросились бежать?

– Любой убежал бы на нашем месте!

– Ясно…

Повисла тяжелая пауза. Я взглянула на медленно заливавшегося краской Брайана:

– Тебе надо извиниться перед ней.

– Да боюсь, она и слушать меня не захочет… Энн, попробуй это дело как-нибудь утрясти, а?

– Нет, Брайан, ты должен сделать это сам.

– Но что, что мне делать?..

– Да все что угодно! У тебя богатая фантазия, как мы только что убедились! Заставь-ка ее поработать в правильном направлении!

Довольный моей похвалой Брайан пропустил мимо ушей язвительную часть реплики, опрокинул очередную рюмку, повеселел, расслабился и начал обсуждать возможные варианты возмещения морального вреда.

– У нас ведь запланирован большой праздник? Синди что-то говорила…

– Что-нибудь типа пиратской вечеринки? – спросил Алан. – Мне Энни рассказывала, жаль, я сам не видел!

– А что, может повторить? – загорелся Брайан. – Там Белла блистала – йо-хо-хо! – он подмигнул мне. – Помнишь, как я ее подкидывал?

– Но у Синди в программе какие-то местные «Дары моря»…

– А, верно. Это мы обычно под занавес устраиваем карнавал с латиноамериканскими танцами, арабской музыкой – короче, такой средиземноморский салат!

– Вот и хорошо, – обрадовалась я, – дашь Белле главную роль в каком-нибудь спектакле, а потом – главный приз!

– Принято, – серьезно ответил Брайан, – но тогда ты должна мне помочь! Придумай сценарий, подключи народ… Синди тебе поможет. И Фло с Питом.

– Кстати, Брайан, – вспомнила я, – а ты не забыл про корабельную свадьбу?

– Какую еще свадьбу? – с любопытством спросил Алан.

– Для Фло и Пита, – объяснил Брайан. – Это долгая история, Энн тебе потом расскажет. Там у нее сестра погибла, в общем…

– Да при чем тут сестра, Брайан? – воскликнула я. – Просто у них с Питом не было свадьбы, а сейчас – что-то вроде свадебного путешествия на «Альбатросе», вот Брайан и решил это отметить!

– Так, может, и нам свадьбу устроить заодно? – улыбнулся Алан.

– Что, без родителей, без родственников? Хочешь обиды на всю жизнь?

– Эй, постойте, постойте! – вмешался Брайан. – Это же не совсем настоящая свадьба! Почему нет? Что-то вроде репетиции, а? А для Фло все по-настоящему, потому что никаких других пиршеств у них не запланировано.

– А как это случилось? – удивился Алан.

– Я потом тебе расскажу, – отмахнулась я.

– Хм, – помрачнел вдруг Брайан, – я вдруг понял, что с этой затеей ничего не выйдет…

– Это почему же? – удивился Алан.

– Мы же хотели, чтобы это был сюрприз, так?

– Это не обязательно… – заметила я.

– Нет, без неожиданности неинтересно, – поморщился Брайан, – но ведь их надо как-то заставить влезть в свадебную одежду, да? А кто будет декорации готовить? Без самой Фло нам не обойтись. Да и трудно будет скрыть от нее все эти приготовления…

– У меня есть идея! – просияла я. – Давайте сделаем свадьбу центральной темой праздника! Не надо никаких морских салатов! Ну вот как были у нас пираты, а теперь пусть будут женихи и невесты! Чем не тема для шуток и развлечений? Боже, да все песни на свете поют о любви!

– Но некоторые все-таки про пиратов! – уточнил Брайан.

– Но их меньше! – резюмировал Алан, и с ним было трудно не согласиться.

– А раз мы плывем в Италию, – заметила я, – давайте устроим итальянский карнавал на свадебную тему! Пусть все дамы немного поневестятся, а кавалеры облачатся в смокинги и фраки… Как вам такая идея?

– Отлично! А тут мы их, голубчиков, раз – и поженим! – Брайан хлопнул себя по коленке. – Ты гений, Энни!

– Да, хорошая идея, – поддержал его Алан.

Я взялась писать сценарий карнавала, сразу предупредив, что никаких падающих вертолетов с розовым дождем не будет! Брайан расхохотался и заверил меня, что повторяться не в его вкусе. Но что-то в его взгляде мне не понравилось. Я попросила больше не делать никаких сюрпризов публике, не согласовав их со мной. Он только хохотал, всем видом давая понять, что мои страхи абсолютно безосновательны. Нельзя сказать, чтобы он меня совсем успокоил…

Чтобы устроить Белле бенефис, я решила поставить какой-нибудь скетч. Мне уже не хотелось ограничиваться пантомимой, требовалось что-то более серьезное, и Алан указал мне на «Забавный случай» Гольдони. Я прочитала пьесу, и сюжет мне в целом понравился. Как всегда, жадный отец не дает дочери соединиться с любимым, лишенным серьезных финансовых достоинств, но плутовка обводит его вокруг пальца. Она убеждает отца, что ее лейтенантик влюблен в ее подружку Констанцию, а сама тайком идет с ним под венец.

Дойдя до этого места, я задумалась. Брайану могут показаться близки мысли и чувства обманутого Филиберта. Бедный Брайан, не хотелось бы лить уксус на его раны! В таком случае, эту роль ему ни за что нельзя давать… Пусть уж будет с Беллой в главных ролях, а Филиберта сыграет Алан!

Но судьба Констанции, подружки главной героини, мне тоже показалась неуместной на фоне недавних событий, и я решила распорядиться ее судьбой несколько иначе. Если уж ей не достанется главный герой-любовник, пусть она найдет счастье с… отцом главной героини. Как говорится, последние станут первыми!

Алан милостиво согласился играть скупого отца, а я взяла на себя роль обманутой подружки. Беллу мы сделали дочерью, а в лейтенанты произвели нашего отставного полковника. Так Брайан получил возможность участвовать в репетициях и заслужить прощение Беллы, которая страшно дулась на него после воздушного шоу.

Мы даже не сразу сказали ей, кто будет ее напарником, чтобы она не отказалась. Прежде чем согласиться, она немного поломалась, но мы понимали, что это неизбежно.

Для Констанции я придумала длинный нос и сутулую осанку. Алан-Филиберт с кряхтеньем собственноручно затягивал меня в корсет. Я изящно падала в обморок, Алан смеялся и целовал меня, оставляя следы на гриме.

Брайан постоянно забывал текст. Кроме того, мешало пение из соседнего зала, где Пит репетировал с поварами-итальянцами оперные арии. Брайан то и дело начинал подпевать и до колик смешил нас, изображая итальянскую речь. Белла, напротив, нередко впадала в хандру и запиналась в репликах.

Я предложила упростить диалоги, но все бурно запротестовали. А идея взять дублершей Фло на случай нервного срыва у Беллы была встречена жестокой обидой. Белла вцепилась в свою роль руками и ногами. Фло миролюбиво заявила, что никого не видит в этой роли, кроме Беллы, а самой ей хватит забот по оформлению: гирлянды, декорации, столики, костюмы для конкурсов…

Репетиции шли своим курсом, а морской поход – своим. Я уже начала уставать от обилия впечатлений, все дольше оставалась в каюте, и временами хотелось, чтобы и то и другое поскорее подошло к концу.

В Барселоне из-за жары я неважно себя чувствовала, и только к вечеру Алану удалось уговорить меня прогуляться на берег с остальными членами нашей импровизированной труппы. Мы бродили по улицам Старого города. Я прислушивалась к шелесту пальм, улыбалась редким встречавшимся пешеходам. Белла гладила рыжих, черных и пестрых котов. Фло то и дело отставала от нас, чтобы сделать быстрые зарисовки украшений на домах, и мы поджидали ее на краю крошечных фонтанчиков, опуская в воду уставшие ноги.

Потом мужчины отправились смотреть свою корриду, а мы пошли в «Аквариум» поджидать их возвращения. Тут, по крайней мере, никто никого не убивал, и хотя вид у некоторых акул был довольно устрашающим, между ними бесстрашно сновали служащие в аквалангах.

Для Беллы коррида была новой темой, и она кипела негодованием:

– Почему нельзя просто зарезать несчастного быка, если уж мы хотим его съесть, зачем мучать его перед смертью?

– Как – съесть? – не поняла Фло.

– Ты разве не знаешь, – удивилась Белла, – что заколотого быка зрители съедают после корриды?

– Ужас! Это отвратительно! – воскликнула Фло. – Как это безобразие до сих пор не запрещено?

– Ну, это же Европа, – поморщилась Белла, – тут царят совершенно дикие обычаи! Вот почему мои предки бежали в Америку еще в восемнадцатом веке!

Фло с уважением посмотрела на Беллу:

– Неужели так давно?

– Да! Правда, это все, что я о них знаю… Ни имен, ничего не осталось, только то колье… – она осеклась, опустила голову.

Я перевела разговор, предложив полюбоваться прятками, в которые играли золотые рыбешки среди водорослей.

Вскоре нас разыскали мужчины. Они были переполнены впечатлениями. Пит уверял, что должен был все это видеть собственными глазами, чтобы больше никогда, никогда… Я предложила ему в следующий раз отправиться за подобными знаниями в живодерню. Фло обиделась за Пита, а Белла взяла мою сторону, но Пит сам все обернул в шутку.

В Марселе мы побывали в замке Иф, и все прошло бы просто великолепно, если бы не один конфуз. Оказывается, Белла впервые услышала о романе «Граф Монте-Кристо». Вообще-то, ничего страшного, но Брайан не смог удержаться от изумления. В результате нам пришлось долго успокаивать разбушевавшуюся Беллу, которая отстаивала свое право читать только то, что нравится ей, а не кому-то еще.

В результате бурной дискуссии она отделилась от группы и ушла на берег. Я подсела к ней, чтобы не дать ей утонуть в бездне меланхолии.

– Ну и про что этот граф? – хмуро спросила Белла.

В двух словах я пересказала ей сюжет романа. Белла слушала с увлечением, и хмурь ее постепенно рассеялась. Разговор приобрел более дружеский, доверительный характер.

Я решилась и попросила ее не грустить. Все ее любят, а то, что ее обворовал какой-то Шон, – не страшно, сокровища – не самое важное в жизни! Вот и граф Монте-Кристо был богат, но несчастен.

Тут выяснилось, что Шон ничего не крал у нее, кроме сердца, а колье ей жалко вовсе не потому, что оно дорогое. Цена его неизвестна, да никто и не собирался его продавать. Просто в их семье колье передавалось по наследству и служило залогом семейного счастья. А теперь она его потеряла и уж точно теперь не выйдет замуж.

Я не удержалась, чтобы не поцеловать ее заплаканные глаза, и начала расспрашивать о семье и близких. Тему колье я старалась огибать по касательной, но Белла сама к ней постоянно возвращалась и, наконец, выложила мне все.

Выходило так, что предки Беллы прибыли в Америку и привезли ожерелье с собой во время войны за независимость. Кажется, они были из какой-то богатой семьи, не то из Бельгии, не то из Германии, не то из Франции. Белла мало что знала, потому что архивов у семьи не было, да и постоянного дома – тоже.

Архивы сгорели в начале прошлого века вместе с фамильным особняком. На постройку нового дома средств не осталось, но даже ради этого прабабушка отказалась продавать колье, и с тех пор постоянного дома у семьи не было.

– Все равно мне это непонятно, – призналась я. – Ну как семейное счастье может зависеть от украшения, каким бы прекрасным оно ни было?

– Это трудно объяснить… Все женщины в нашей семье выходили замуж очень рано, и всегда по любви, в этом и состояло чудесное действие колье, – Белла взглянула на меня с подозрением, чувствуя, что аргумент получился не очень сильным.

– И эта любовь спасала их в любых испытаниях! – с жаром продолжала она.

Никто из предков Беллы никогда не имел мало-мальски приличного состояния и даже дохода. Как-то получалось все время, что и деды, и прадеды были людьми предприимчивыми, но немного авантюристами и некоторые даже попадали из-за этого за решетку. И только колье, символ любви и семейных уз, хранило их в горе и радости…

Чем больше я слушала эту историю, тем сильнее кипело во мне раздражение. Наконец я не выдержала и выпалила:

– Дорогая, а ты уверена, что это колье приносило вам именно счастье и удачу?

Белла не поняла моего вопроса, и начала рассказ сначала. Тут уже я нетерпеливо перебила ее:

– Послушай, детка, только не обижайся… Но ведь все твои предки по женской линии были, в сущности, неудачницами!

– Как ты можешь такое говорить? – глаза Беллы покраснели, губы задрожали. – Ты хочешь отнять у меня единственное утешение в горе?! Какая же ты жестокая! Если бы я знала… я бы не стала тебе рассказывать! И не надо, не извиняйся!

– Я и не думаю извиняться, Белла… Ты только послушай меня!

– Не желаю ничего слушать!

– Белла, ты сама сказала, что твои деды и прадеды… ну да, они были твоими предками, я ничего не хочу сказать! Но не было ли ожерелье для них соблазном? Не оно ли разбудило в них азарт и желание рисковать? Не из-за этого ли ожерелья и других фамильных ценностей ваша семья когда-то должна была бежать из Европы?

– Бегут по разным причинам! – оскорбленно буркнула Белла. – И не надо сразу приписывать самые гадкие!

Я покачала головой.

– О да, причины бывают разными. Мы ведь с тобой почти ровесницы, дорогая… А я себя чувствую старше на целый век. На целую жизнь. Знаешь, я ведь уже прожила одну.

Белла уставилась на меня непонимающими глазами.

– Где прожила? Во Флориде? Ты что-то рассказывала…

Я поглядела вдаль, туда, где на краю горизонта стягивались темные тяжелые тучи:

– Нет, не во Флориде… В одной очень далекой стране – России… Впрочем, отсюда, кажется, недалеко. Меня увезли в десять лет. Но я помню. И как уезжали вдвоем с мамой и с одним полупустым чемоданом – тоже помню.

– А зачем уехали? – с любопытством спросила Белла.

Я усмехнулась:

– Если бы ты знала, что такое Россия, ты бы не спрашивала. Я, впрочем, не жалею. Я не забыла ее, но не вспоминаю и счастлива в новой жизни. Иногда мне снится ива на берегу Оки, там была бабушкина дача… Я пряталась под ней от мальчишек и от бабушки, когда тайком ходила купаться. Ну, это лирика. Вот такой была одна из моих жизней. В общем, мы уехали и все оставили там, кроме снов. А когда люди срываются в неведомые края, пускаются в авантюры, терпят муки поражений, не зная, что причина лежит у них в кармане и будет гнать на новые приключения и на новые муки, пока не загонит в гроб, – это совсем, совсем другое! Такая участь выпала твоим предкам, такая участь предназначалась и тебе.

Белла снова заплакала. Я взяла ее за руку.

– Белла, милая, пойми, ведь ты счастливица! Ты первая избавилась от этого «талисмана», который был проклятием для всех вас! Теперь ты свободна! Ты смогла стать такой, какая ты есть, сама по себе – прекрасной и удивительной, умницей и красавицей! И никакие камни, никакие металлы не утянут тебя на дно! Ты в окружении друзей, разве это не счастье? И жулики тебе не страшны, ведь тебе уже нечего терять!

– Может быть, ты и права, – кивнула Белла.

Она вытащила зеркальце и принялась вытирать глаза.

Я уже готова была хвалить себя за успех психотерапии. Но теперь она стала убеждать меня, что все равно не будет счастлива, потому что боится матери. Спросила, не остаться ли ей тут, в Европе, чтобы попытаться заработать и восполнить невольный ущерб, нанесенный семейной казне. Я сказала, что профессия флористки трудна везде, конкуренция бешеная, да и надо хотя бы знать какой-нибудь местный язык. Английским, как мы могли убедиться, владели далеко не все.

– А может, остаться на «Альбатросе»? О, если бы можно было, я бы с удовольствием поменялась с Синди! – воодушевилась Белла и вздрогнула от грозового раската.

Дождь хлынул мгновенно. Укрыться было негде, и мы промокли с головы до ног.

Брайан с Аланом нашли нас и потащили в бар, согреваться коньяком. Брайан заявил, что над нами свершилось проклятие замка Иф за то, что мы проявили самовольство и откололись от группы. Мы вернулись на лайнер мокрые, пьяные и довольные.

В Ницце нас поджидала неожиданная новость, касающаяся будущих героев нашего торжества. Оказывается, своенравная бабушка, свекровь сестры Фло, устроила скандал и увезла внука Дэнни в Австралию, даже не поставив Фло в известность. Фло была сильно расстроена, но Пит пытался убедить ее, что не стоит расстраиваться так сильно, и эта поездка в любом случае была необходимой.

– Эх, знать бы заранее! Мы бы купили билеты до Венеции, – добавил он, – а теперь билеты пропали, и придется просто возвращаться домой ни с чем!

Услышав об этом, Брайан заявил, что они могут сразу вернуться на «Альбатросе», и ничего доплачивать им не придется. Это – свадебный подарок и самое меньше, на что он готов ради прекрасной Фло и ее друга! После этих слов Фло наконец успокоилась и даже улыбнулась. Мы-то знали, что молодых ждут и другие подарки. Правда, обо всех сюрпризах Брайана мы не догадывались, но об этом ниже…

В Ницце мы заглянули на знаменитый цветочный рынок. Я собиралась просто поглазеть на красоту, а Белла получила от Фло ответственное задание: набрать и доставить на борт цветы для украшения зала. Мое предложение сделать заказ через Интернет и посвятить день безмятежным прогулкам она приняла как личную обиду и покинула корабль рано утром, чтобы успеть к открытию.

Через несколько часов туда явились и мы с Аланом и Брайаном. Белла поджидала нас в маленьком кафе. Она уже порядком устала, но полыхала энтузиазмом и набросилась на нас с бурными рассказами. Не дав нам насладиться холодным коктейлем, она потащила нас на экскурсию и с упоением принялась демонстрировать пестрые ряды.

Я полюбовалась на разнообразие и предложила переключиться на другие достопримечательности. Но Белла была неумолима.

– А теперь – самое главное! – воскликнула она, остановившись у очередной нескончаемой цветочной галереи. – Что мы решили насчет свадебного букета для Фло?

– О, мы про него просто забыли, – улыбнулась я. – Ведь это обычно дело невесты. Но наша, увы, и знать не знает, что собирается покупать букет! К тому же, у нее, кажется, аллергия на растения…

– Вот именно! Это – наша проблема! – заявила Белла и, забыв обо всем, кинулась на новые поиски.

Это занятие все больше и больше утомляло меня. Шла вторая половина дня, и, поддавшись Белле, мы рисковали ограничить осмотр Ниццы пределами цветочного рынка. Между тем фантазия нашей флористки разгулялась во всю. Она перебрала все возможные варианты и всеми оставалась недовольна.

– Ура! – неожиданно воскликнула она, остановившись у прилавка с экзотическими дарами природы. – Вот то, что надо! Я сделаю букет из морских штучек! И никакой аллергии! А для морской свадьбы лучше не придумаешь, правда, Брайан?

Брайан кивнул.

– Значит, так! – деловито распоряжалась Белла. – Цветами будут миниатюрные морские звезды, а листьями – крошечные ракушки!.. Ленты сделаю вот из этих водорослей… Для портбукетницы отлично подойдет вот эта длинная закрученная раковина… Да, но что придумать вместо гипсофилы? Нужны какие-то мелкие шарики…

– Жемчужины, например, – предложил Брайан.

Белла захлопала в ладоши:

– Гениально! Но дорого… Хотя для такого случая…

Глядя на безумный блеск ее глаз, я побоялась, как бы Брайан не полез за своей кредитной карточкой – но он оказался устойчив:

– Для такого случая подойдут и искусственные!

Белла приуныла, но быстро согласилась. Я посмотрела на часы и спросила:

– Может быть, мы пойдем?

Мне казалось, что и Брайан уже порядком устал от тарахтенья нашей неутомимой цветочницы, поэтому я была крайне удивлена, заметив неподдельный интерес на его лице.

– Идите, – кивнул он нам. – Встретимся в три часа на остановке такси, а я буду контролировать процесс. Иначе боюсь, что будет скуплен весь цветочный рынок…

Когда мы явились в условленное место, Брайан и Белла говорили, не переставая. Но уже не о цветах. Брайан что-то рассказывал о своей прежней жизни. Но совсем не так, как мне, скорее печально, чем скептически. Белла поддакивала каждому его слову.

Увидев нас, она показала нам свои покупки. Признаюсь, я была не в восторге. Вместо ракушек там были герберы, орхидеи, разная зелень в горшках.

– Мы что, так прямо в горшках и будем все это дарить?

– Нет, конечно! – воскликнула Белла. – Все это будет срезано и составлено в букет в день свадьбы!

Она с нескрываемым нетерпением ждала похвал. Я не стала томить ожиданием и ограничилась дежурными любезностями, которые маленькая цветочница приняла за чистую монету. Не рискнув напомнить ей об аллергии Фло, я все же заметила Брайану со всей откровенностью:

– Ты, похоже, слишком строго контролировал процесс. Экономия на перламутре тут вряд ли уместна.

Он поднял брови:

– При чем тут экономия? Это ее выбор. Полностью. И я ему доверяю.

Мы с Аланом никак не могли договориться, что подарить новобрачным. Неподалеку от Ниццы в маленькой лавочке нам удалось найти изящную тонкостенную вазу, сделанную по рецептам древних ремесленников. Мы попросили расписать ее орнаментом из латинских изречений о счастливом браке. До самого возвращения на корабль пришлось тащить эту вазу в рюкзаке и дрожать, чтобы случайно не стукнуть ее о камень.

Мы гуляли по руинам, осматривали остатки термов, бродили по оливковой роще. Я представляла, что попала в римские времена. Зашли на арену небольшого амфитеатра. Брайан принялся фантазировать о древних зрелищах и устроил гладиаторские бои с Аланом. Алан оказался увертлив, и я азартно ему аплодировала.

Поединок окончился ничьей. Бойцы вышли из сражения помятые, взъерошенные, с ног до головы покрытые пылью, но ужасно довольные. Брайан запретил смахивать священную пыль веков и собирался в таком виде возвращаться на корабль. Мы с Аланом убедили его, что священная пыль погребена на много метров ниже, а эта – вполне современного происхождения.

Брайан согласился на очищение спины и штанов и тут же предложил Алану сделать серию экзотических фотокомиксов по мотивам гладиаторской битвы. Я снимала бойцов, застывших в самых нелепых позах, а Белла заливалась хохотом. Наконец явился строгий охранник и попросил нас вести себя приличнее: кто-то сообщил ему, что в музее происходит драка.

В тот же вечер гладиаторскую фотосессию с моими комментариями вывесили на стенде в гостиной «Альбатроса».

Наконец, наступил долгожданный вечер, который мы назвали «Праздник Гименея». В украшенный итальянскими фресками и цветами зал под старинную музыку в самых экстравагантных свадебных нарядах вошли участники карнавала. Фло постаралась на славу, использовала все запасы тканей, одежды и фантазии.

Ни один костюм не был похож на другой. Но кавалеры, словно сошедшие с картин итальянских мастеров, выглядели все же не так ярко и экзотично, как дамы. Все старались выступать как можно грациознее, однако там и сям мнимую торжественность прерывали взрывы хохота.

Прозвучали фанфары, пробежали официанты, раздавая бокалы шампанского, и Синди объявила игру «Знак Судьбы». Девочки, наряженные Психеями, и мальчики-Амуры подносили дамам и кавалерам чаши, в которых лежали половинки картинок, изображавших ту или иную мифологическую пару. Участникам предлагалось взять свою половинку и найти того, у которого находится вторая половинка.

Началась веселая путаница. Сложившиеся пары оказались неожиданно разлучены и теперь должны были участвовать в таинственной лотерее, назначенной Судьбой. Кое-кто беззастенчиво пренебрегал поисками, не желая подчиняться игре случая. Некоторым нравились неожиданные сочетания фрагментов из разных картинок.

Но большинство покорно восприняли перст Судьбы. С выражением покорности сидела и Белла, спрятавшись в уголок за разрисованной ширмой, предназначенный для переодевания артисток. Она думала о чем-то своем и даже не заглядывала в свой конвертик. По ее дрожащим губам я догадывалась, что она опять не в духе, и даже испугалась, что презентация скетча может провалиться.

Брайан между тем ураганом носился по залу, со всеми раскланивался и заглядывал в картинки ко всем дамам подряд, даже к тем, кто уже нашел своего избранника. Кажется, он готов был отбить предназначенную ему пару у любого соперника. Но когда все сгруппировались попарно, Брайан обескураженно заявил, что организаторы что-то напутали: у него нет пары.

– Кто еще не нашел свою половинку? – спросила обеспокоенная Синди.

Белла услышала вопрос, опомнилась, вышла из-за ширмы и показала свою часть. На ней была изображена грустная девушка с крыльями. Брайан подлетел к ней и победно продемонстрировал голого мальчугана с крылышками и луком.

А нам пришлось меняться с Хейнеками, чтобы вернуться друг к другу!

Начались неизбежные конкурсы. Мы с Аланом добросовестно прошли все испытания. Но сложности поджидали в самых неожиданных местах. Например, когда пришлось бежать по лабиринту из колючих розовых изгородей навстречу друг другу. Мои дурацкие фижмы не влезали в проход, а кружевные манжеты то и дело цеплялись за проволочные шипы. В конце концов, я просто остановилась, ожидая, когда Алан доберется до меня и выведет на волю.

Затем по «картинке Судьбы» требовалось совместно, добавляя по очереди фразу за фразой, на ходу придумать и рассказать историю того, как влюбленные якобы нашли друг друга. Аплодисментами награждали тех, кто придумывал быстро, интересно и без неустранимых противоречий друг с другом. Получилось весело!

Потом надо было быстро перевести на английский звучавшие отрывки известных итальянских песенок, и все дурачились от души, улавливая приблизительно знакомые слова и придумывая свои версии. Пит, конечно, знал дело лучше всех.

Наконец был объявлен перерыв, и жюри занялось подсчетом голосов, а карнавальная публика принялась уплетать вкуснейший ужин из омаров, овощей и фруктов под итальянскую живую музыку.

Повара-итальянцы из команды «Альбатроса» под руководством Пита справились с пением так же лихо и изящно, как со своими фирменными блюдами, и к концу ужина все охотно подпевали им. Мы тоже подпевали, не понимая слов, и так хохотали, что роняли спагетти на свои разукрашенные платья.

Наконец, был объявлен наш скетч. Алан важной походкой вышел на сцену, брякнул в гонг, и Гольдони перевернулся в месте своего упокоения, мир его праху!

Все мои опасения насчет слов и сцен были забыты, вернее, было совсем не до них. Мы импровизировали на ходу, и партнеры с удовольствием подыгрывали друг другу, изобретая все новые и новые повороты. Я, однако, бдительно следила за сюжетом, не давая ему уклоняться по курсу фантазии Брайана или Алана.

По моей версии пьесы, будущим тестю и зятю предстояло выяснять отношения на шпагах. Каков же был мой ужас, когда Алан, блестя глазами и ухмыляясь в искусственную бороду, вытянул из ножен настоящую шпагу вместо пластиковой, подготовленной Фло! Точно такая же оказалась у Брайана!

В момент, когда не в меру самостоятельные дуэлянты с наслаждением встали в боевую стойку, оттопырили свободные руки и нацелились шпагами друг другу в сердце, я с горестным воплем разодрала на груди кружевную косынку и этим отвлекла внимание Алана.

Брайан в это время сделал выпад и с торжествующим воплем проткнул насквозь картонную вазу, увитую плющом и розами.

Публика грохотала, хлопала и утирала слезы. Все подумали, что так и надо, я потихоньку показала Брайану кулак, и действие покатилось дальше.

В финальной сцене Брайан и Белла должны были поцеловаться у нас за спиной. На репетициях Белла отделывалась слабой имитацией, обещая, что на сцене все будет достаточно убедительно. Я так и не увидела, как они с этим справились, но публика в этот момент сочувственно замерла и зааплодировала.

Пьеса кончилась, мы вышли на поклон, и в нас полетели цветы! Белла была счастлива, Брайан сиял, Алан веселился – большего и желать было нельзя.

Тут судьи наконец объявили и победителей конкурса «Знак Судьбы».

Было заранее условлено, что победу получат Пит и Фло. Мы сговорились, что если кто-то наберет больше баллов за конкурсы, тогда свадьба будет не наградой, а отдельным мероприятием, но Фло и Пит не подкачали.

Белла торжественно поднесла Фло свой букет, и оказалось, что цветы идеально гармонируют с цветом волос невесты, и даже с белой прядью в ее прическе.

Фло плакала, уткнувшись лицом в лепестки, а я тревожно поглядела на Беллу. Она уверенно шепнула:

– Не волнуйся. Герберы не вызывают аллергии. У меня все продумано!

И тут, не дав никому опомниться, с новым потрясающим заявлением выступил Брайан.

Он объявил, что Фло и Питу предоставляется возможность не только отметить свой брак, уже заключенный гражданским образом, но и венчаться по всем правилам в корабельной часовне. Должность пастора на корабле по традиции исполняет капитан.

Мы все замерли. Это был опасный момент. Согласятся ли Фло и Пит?

Фло колебалась не дольше секунды, а Пит сразу бросился целовать любимую.

В крошечной корабельной часовне поместилась лишь избранная часть публики. Фло села на скамью рядом с Питом, сложила на коленях свои маленькие ручки и принялась внимать нашему милому капитану Стивену, который легко справился с ролью пастора.

Я не смогла удержаться от слез, услышав тихий обет верности, произнесенный Фло. Пит долго молчал перед своим «да» – потом он признался, что у него перехватило горло.

Алан ткнул меня локтем в бок и показал головой на Беллу и Брайана, которые смотрели на новобрачных с восторгом и умилением, слегка приобняв друг друга:

– Ну вот, а ты боялась за Брайана!

– Я? Я боялась за Беллу вообще-то…

Негромко зазвучавший орган прервал наш разговор.

Затем был свадебный обед и море «Асти Спуманте». Мы хохотали, придумывали самые невероятные тосты, и всем казалось – нет, это было правдой – что не было людей счастливее нас в этот день.

Однако всему приходит конец. Брайан поглядел на часы, весело чмокнул сидевшую рядом Беллу и позвал гостей на палубу, где уже стоял стюард с гроздью рвущихся в небо воздушных шариков и поджидавшая нас толпа гостей. Полились поздравления и пожелания. Мы принялись запускать шарики.

Внезапно сверху послышался приближающийся рокот.

Брайан воздел руки к небу и воскликнул:

– А вот и второй мой свадебный подарок!

Моему разочарованию не было предела.

– Брайан, мы же договорились: на это раз – без розовых дождей!

– А кто сказал, что будет ненастье? Да будет свет! – и Брайан, отвернувшись от меня, кивнул Стивену.

Тот взял под козырек и произнес команду, неслышимую за нарастающим грохотом.

Со всех сторон рванули ракеты, вечерний небосвод зацвел переливающимися огнями, а на широкую корму медленно спустился невесть откуда взявшийся вертолет.

Брайан широким жестом открыл дверцу и обратился к Фло:

– Вы хотели увидеть Венецию? Вот тебе мой подарок: полет в Венецию и обратно на вертолете! Пилот – мой друг! Не бойся, все будет идеально!

Фло вздрогнула, закрыла лицо руками и кинулась бежать, путаясь в длинном платье.

Пит с досадой что-то выкрикнул и помчался следом.

Брайан подавленно обратился ко мне:

– Что я опять сделал не так?

– Брайан, ты опять забыл, что сестра Фло разбилась? Она не летает ни самолетами, ни вертолетами, – устало сообщила я так, чтобы все это услышали.

– Ну что ж, бывает…

Он покосился на меня.

– Энн, а ты не хочешь с Аланом прокатиться – в Венецию?.. А?

– Брайан! – ответила я строго. – С меня хватит приключений. У нас другие планы. А ты даже не спросил, какие… Вечно твои вертолеты доводят девушек до слез!

– Хорошо хоть не до скуки, – угрюмо проворчал Брайан.

Его взгляд упал на стоявшую рядом Беллу, и он резко повернулся к ней:

– Послушай, девочка… Ты прости меня за тот случай. Ты мне тогда случайно под руку подвернулась…

– Да ничего! Все в порядке! – Белла покраснела и замахала обеими руками.

– Только потом я понял, что не случайно… – воодушевленно продолжал Брайан. – И этот «Знак Судьбы», и даже отказ Фло – это все не случайно, я верю в это! Все в жизни не случайно! Белла, ты простишь меня?

– Прощу ли я? Брайан, я давно все простила! – улыбнулась Белла сквозь слезы. – Это ты прости меня! Я не понимаю, как я могла быть такой слепой все это время…

Она потянулась в сумочку и достала из кармашка маленький сморщенный розовый лепесток.

– Видишь? Храню и помню! Ох, и натерпелась же я тогда страху! Но я вспоминала об этом каждый день…

– А теперь не боишься? – спросил удивленный и растроганный Брайан.

– Нет! – замотала Белла головой. – Хочешь, докажу?

– Хочу!

И не успел никто ничего понять, как Белла стрелой промахнула мимо нас, весело запрыгнула в кабину и, высунув наружу голову, крикнула:

– Ну, где же ты там? Полетели в Венецию!

– Э-э-э, нет! – хитро заулыбался Брайан. – Это свадебный вертолет… Туда пускают только новобрачных! Уж не хочешь ли ты стать моей женой?

– Мечтаю! – закричала Белла.

Толпа дружно зааплодировала.

Мы не успели опомниться от неожиданного ответа, как Брайан ринулся в кабину и захлопнул дверь.

Через пару минут свадебный вертолет взмыл в небо.

Гости стали расходиться по каютам, а мы с Аланом все еще стояли на палубе и пытались разглядеть уходящую в ночную даль сверкающую живую звездочку.

Но вот и она затерялась среди других светил.

– Слушай, Алан, – обернулась я к любимому. – А ведь для них-то мы подарок не приготовили!

Алан улыбнулся:

– Давай напишем про них роман?

– Давай, – весело ответила я, – только не на португальском!

Солнце для отшельницы

1

Она, конечно, пришла за сережкой, и пришлось терпеливо сносить ее присутствие, мрачно упершись взглядом в экран монитора. Мучительна и невыносима была мысль, что сейчас она уйдет навсегда.

От неожиданного поцелуя в шею волны мурашек пробежали по рукам и спине, а прикосновение к виску заставило его обернуться.

– Зачем? Мы же договорились, что все кончено…

Тонкие пальцы скользнули под ворот клетчатой рубашки, затем – дальше к плечу, и пока она занималась пуговицами, его смятение только росло.

Наконец она вскинула свои павлиньи глаза:

– Прости, не могу от тебя оторваться. Ты – моя единственная радость!

– А как же?.. – он дернулся всем телом.

– Тсс! – она подалась вперед. – Ты, и только ты! Сейчас никого больше не существует…

Она прильнула к нему, и его вопрос потонул в поцелуе.

И что-то она такое сделала своим языком, от чего у него каждый раз перехватывало дыхание. Темный водопад волос заструился по его груди.

Он вынырнул из этого потока, поймал ее запястья и медленно развел их в стороны. Ее глаза-колодцы были до краев наполнены нежностью и бесстыдством.

Что-то и она прочла в его зрачках, потому что лицо ее приняло обиженное выражение, и она дернулась в сторону, как подстреленная лань:

– Пусти!

Но он сжал ее в объятьях так, словно хотел задушить, и принялся целовать разгоряченное лицо, на котором отчетливо ощущались соленые слезы обиды, шепча: прости меня… ну прости…

Она отворачивалась, сжимала губы, потом уткнулась лицом в знакомое плечо, а он шептал ей нежности и как будто стирал с ее тела большими ладонями обиду и горе.

Наконец она высвободилась, подошла к окну и замерла с огоньком сигареты лунным призрачным силуэтом. Было видно, как тяжело вздымается ее грудь, и даже издали ощущалось, как пылает лицо.

Он приблизился, и его пальцы потекли по изгибам вздрагивающего тела.

Она откинула голову на его плечо. И двое замерли на бесконечное мгновение, ощущая только ветерок любви, овевающей распаленную кожу.

Наконец она не выдержала, развернулась и внимательно посмотрела на него. Он жадно прильнул к ее губам. И это было блаженство, такое знакомое и такое всегда неожиданное.

Вечно плыть по этой таинственной ночной реке, по руслу широкого любовного потока, разве не это – счастье?

…От прикосновения ее губ он очнулся и понял, что незаметно побывал в райских кущах сна. Он все еще притворялся спящим, но видел сквозь ресницы, как над ним с улыбкой склонилось прекрасное лицо, обрамленное венецианскими завитками волос, а стены комнаты пылали розовыми всполохами зари, исполненными самых радужных обещаний.

– Ну скажи, наконец, куда ты ее спрятал?..

Он расплылся в блаженной улыбке и достал из-под подушки бриллиантовую сережку. Вспыхнул радужный огонек.

– Солнце мое!

2

Индейцы давно ушли из Бобровой долины, но природа осталась той же, и, как всегда, принарядилась к празднику. Среди елей и сосен взрывались веселые красно-желтые фейерверки кленовых листьев, текли широкие полосы плакучих ив. Прозрачным светло-желтым водопадом были укрыты потаенные уголки долины.

Ночью ничего этого не видно. Зато слышно, как бубнит горная река Пармагоса, а если отойти от нее к небольшой запруде, можно различить негромкую возню, треск, шлепки по воде и протяжный свист. Это готовится к зимнему сезону семья канадских бобров. Каждый год вода прибывает, и приходится наращивать пол, чтобы не попасть в беду при бурном половодье.

Отец старательно промазывает стенки старой хатки илом и глиной. Снаружи трудится хозяйка, укладывая ветки ольхи и березы в наружную стенку, отдавая распоряжение отпрыскам ударами хвоста и ласковым свистом. Боб рята радостно бросаются на помощь. И вот через полчаса возле молодой ивы валяется целая куча веток, нарезанных крепкими зубами.

Не удержаться от соблазна, и вместо работы молодняк с аппетитом хрумкает строительный материал. Это безобразие могло бы длиться долго, если бы ссора из-за самых сладких побегов не закончилась вмешательством строгой матери. Один честно берется за работу: тащит охапку веток в убежище, вырытое под берегом. Будет чем перекусить в темные холодные дни. Другой таскает хворост по веточке, съедая половину по пути. Но вот раздается свист отца: ночная смена закончена.

Сегодня семья славно потрудилась. Удалось подтащить к дому длинный тяжелый толстый осиновый ствол. Он был перепилен и сброшен на землю еще в середине лета, и каждую ночь коллективными усилиями продвигался на несколько метров ближе к запруде. Сегодня, наконец, бревно оказалось на месте и может гарантировать защиту на случай весеннего половодья.

Остается обмазать и укрепить его ветками. Шлепок плоского хвоста, шум брызг, и через минуту лишь круги на воде могут указать на место, где находится парадный вход бобриного особняка. А через пару минут и кругов не будет, и потянется по тихой воде из ивовых зарослей белый густой туман.

Ночная мгла ушла за горы, и над Бобровой долиной раскрылось бескрайнее прозрачное сентябрьское небо, обещая ясный, счастливый день индейского лета.

В гуще старых елей на берегу запруды послышался слабый шорох. Из укрытия, пригнувшись, выскользнула маленькая фигурка в камуфляжном комбинезоне. Она сбросила на землю перчатки, стянула капюшон и обернулась миниатюрной девушкой, которая принялась разбирать и укладывать блестящие черные волосы, протомившиеся всю ночь в тесноте капюшона.

– Поздравляю вас, мисс Софья Романова, сегодня вы мерзли не зря! Бревно – в двух шагах от бобровой норы, а вы – в двух шагах от своей публикации! Итак, Джек и Джилл укрепляют свои позиции в местном экотопе, а Том и Джерри скоро станут совсем большими! И вы, дорогуша, скоро прославитесь на пару с Чарли! Все боброведы мира будут вам завидовать и присылать свои рукописи на рецензию. Ну, эту часть общей работы я ему, пожалуй, уступлю!

Соня рассмеялась.

Да, после статьи в «Дженерал Байолоджи» под наш проект будет не стыдно просить солидный грант, не правда ли, Чарли? То есть, простите, Профессор Дуглас… Мы же делаем вид, что все остается по-прежнему, да Чарли? Ну что ж, если вы, Чарльз, предпочитаете прятки и пуще бобров боитесь дневного света, будем и дальше играть в докторантку и научного руководителя!

Соня вздохнула и, согнувшись, полезла назад в укрытие. Через минуту она выбралась наружу с маленьким ноут буком в руках и рюкзаком на плече. Аккуратно затянула молнию, и наблюдательный пост вновь обратился в незаметное сооружение, надежно скрытое за смолистой охраной елей. Бобры их не любят.

Девушка вынула из кармана плотно скатанный пакет и тщательно упаковала в него перчатки. Затем уложила футляр в карман рюкзака и плотно затянула клапан. Приблизила ладони к лицу.

Нет, кажется, запаха нет. Хотя она уже так привыкла к аромату бобровой струи, что, может быть, просто его не замечает…

Соня медленно побрела по тропинке, ведущей к биологической станции, продолжая воображаемый и бесконечный спор с научным руководителем.

– Разве не в нашу пользу говорит тот факт, что трудовой режим бобров постепенно смещается к утру?! Сегодня они ушли спать на час и тринадцать минут позже, чем позавчера! Это из-за возни со стволом, конечно. Они возводят укрепление как основу прочной оседлой жизни в Бобровой долине!

В пылу спора Соня не заметила, как свернула к подножию ближней горы. Всякое утро ноги сами вели ее в это место, откуда открывался прекрасный вид на окрестности.

Восходящая звезда науки, запыхавшись после долгого подъема, остановилась на маленьком плато.

Эта наблюдательная площадка давно стала любимым местом Сони. Часто приходилось коротать здесь скучные летние дни без Чарльза, пока подопечные объекты мирно отсыпались в своем полуподводном царстве.

Как-то ей пришло в голову пофотографировать свой объект с более высокой точки зрения, и она усердно облазила все окрестные возвышенности. Бобровая хатка со всякого ракурса оставалась все той же неказистой горой хвороста. Зато тут, на маленьком уступе, который солнце и ветер вырыли в склоне известнякового холма, хорошо видно дорогу в Ньюмонт.

Соня прислонила к каменной стене рюкзак и уютно устроилась в импровизированном гнездышке, примостив на коленях походный завтрак и термос с кофе. Можно угощаться, петь песни, мечтать и глазеть по сторонам сколько душе угодно. Вернее, в одну и ту же сторону…

Каждую минуту на отвороте с федеральной дороги может мелькнуть «ауди» стального цвета. Обычно Чарльз приезжает по субботам, но может появиться и сегодня. Он живет в Ньюмонте, а работает еще и в Голдривере, мотается туда-сюда каждую неделю. Не так-то легко ему выбраться к бобрам, хотя, кроме работы, его ничего не держит, семьей он не обременен…

Иногда он может выбраться и посреди недели, особенно, если пропускает субботу. И тогда каждый следующий день превращается в пытку ожидания. Легче знать, что его не будет до субботы, чем вот так напряженно вглядываться и вслушиваться, изнывая от неопределенности.

С прошлого приезда прошло одиннадцать дней. Наверное, какие-то серьезные дела. Может быть, даже дальняя командировка. В Европу, в Австралию? Да куда угодно. Чарли всюду желанный гость.

Спрашивать о следующем приезде, тем более, о причинах задержки, неудобно. И чем дольше длится его отсутствие, тем неудобнее. Разве можно показать, что Соня чем-то недовольна? Чарльз ведь ей ничем не обязан. Хотя, конечно, все-таки он научный руководитель…

Какой счастливый ветер занес русскую студентку в тот университет, где ведет свою работу один из лучших биологов мира? Конечно, фонды, конкурсы, золотая медаль выпускницы лицея с биологическим профилем и лавры многократной победительницы школьных олимпиад сыграли свою законную роль, но ведь всегда есть место случайности, и как же хорошо, что эти случайности происходят! И как замечательно, что Чарльз так привязан к своему университету! Страшно подумать, что его могли бы переманить куда-нибудь в другое место: суровые условия гранта на несколько лет приковали Соню к старинному бело-серому зданию, скрытому за плотной заставой сизых елей в самом центре маленького Ньюмонта, – и она даже не узнала бы, с кем ей не удалось встретиться. Зато теперь…

Теперь она, Софья Романова, – законный, лучший сотрудник Чарльза Дугласа, этого никто не смеет отрицать! И самое главное не спугнуть удачу, не нарушить сложившееся единство неосторожным шагом или даже словом.

Вот, например, в телефоне есть его номер, но Соня ни разу им не воспользовалась, предпочитая посылать сообщения по электронной почте. Никакой спешки, никакого волнения на поверхности. Соня – гений маскировки. Спросите у бобров…

Тут дело даже не в субординации. Просто они хорошо понимают друг друга и так, без слов. Хотя про себя она постоянно беседует с ним. Чарльз разговаривает с нею во сне, а во время наблюдений и прогулок она ведет с ним нескончаемые беседы. Его глаза, голос, улыбка – это сказка, которая всегда сопровождает Соню вот уже год.

Но машины бегут и бегут, а этой все нет. Соня невольно отвлеклась, залюбовалась на огромные просторы, бушующие осенним огнем по обеим берегам шумной Пармагосы. Да, удивительно ясная погода сегодня. Необыкновенно прозрачный воздух. Если вглядеться хорошенько, то на горизонте можно различить и крыши самого Ньюмонта.

Где-то там – дом Чарльза, университет и университетское кафе. Год назад там произошло событие, которое навсегда изменило жизнь Сони и связало ее с Бобровой долиной. Он принимал у нее зачет в кафе. Так иногда делается в маленьких группах, но для себя Соня такой чести не ожидала. Потом стало понятно, почему профессор выбрал это место: он хотел приглядеться к будущей сотруднице в неформальной обстановке.

Чарльз предложил ей участвовать в своем проекте, но ради этого Соне пришлось перейти под его научное руководство. Если бы профессор Кларк не перевелся в другой университет, Чарльз бы и не стал этого предлагать, да и Соня, конечно, довольствовалась бы руководством на расстоянии, но так уж все сложилось одно к одному, что отказаться было невозможно.

Изо всех сил юная леди старалась скрыть, как закружилась от радости ее голова, как задрожали руки и заколотилось сердце. Но трудно было скрыть изумленный блеск глаз и невольную улыбку, которая раздвинула губы и обозначила трогательные ямочки на щеках – хоть сейчас на рекламу детских шампуней.

Все же она постаралась ответить самым ровным тоном, по всем правилам академического этикета, что благодарна за предложение, но ей требуется время и, прежде всего, следует поговорить с прежним научным руководителем.

Профессор Дэвид Кларк, пожилой, опытный биолог, повел себя как истинный джентльмен и сразу согласился на ее переход к более перспективному коллеге, тем более что сам уже подумывал о пенсии и был не прочь пристроить своих питомцев в хорошие руки.

С улыбкой выслушал он доводы, высказанные робким, дрожащим голосом. Почти не задавал вопросов, ответил молчаливой улыбкой на пылкие изъявления благодарности. Строго говоря, он и не мог ей воспрепятствовать, но Соне хотелось сохранить с ним добрые отношения.

И все же, все же он немного обиделся… Вот и не поблагодарил за посланную на день рождения открытку. Хотя лучше было бы послать традиционную – по обычной почте…

Соня вспомнила, как отправила Чарльзу валентинку на 14 февраля, совсем невинную: веселые медвежата обменивались воздушными поцелуями и разноцветными шариками. Отправила без подписи, с одним инициалом, но с тайной надеждой, что он догадается. Хотя лучше бы… Соня и сама не знала, что лучше. В любом случае ей казалось, что он видит ее насквозь.

Летом, почти сразу после зачисления в докторантуру, они вместе отправились на биостанцию и принялись за работу. Чарльз познакомил новую сотрудницу с местом, объяснил план действий, и некоторое время всю работу они делали сообща, пока Соня не освоилась. Не прошло и месяца, как она поняла, что по уши влюблена в шефа.

Чарльз Дуглас не был женат, и, кажется, сердце его не было занято, что казалось удивительным при его галантности, великолепной внешности, красноречии – студентки восхищались им, сотрудницы обожали, дамы из начальства явно покровительствовали. Но он никогда явно не пользовался своими преимуществами и никому не давал надежд, что делало его еще привлекательнее для женской половины общества.

Соне нравилась учтивая сдержанность, с которой Чарльз обращался абсолютно со всеми. Трудно было вообразить, каким он будет с той, которую полюбит? Сравнивать ей было не с чем, поскольку она и сама до сих пор не пускалась в любовные авантюры, а любовь ей казалась именно авантюрой – опасным шагом, на который может решиться только самый отчаянный смельчак. Когда-нибудь и она решится на это, если найдется достойный объект.

Кажется, он нашелся… Только кто-то из двух должен сделать первый шаг, и Соня точно знала, что этот кто-то – не она.

Недотрога Соня единственная в своей группе еще не испытала радостей и горестей любви. Хотя постоянно думала об этом, мысленно воображая портрет своего избранника, которому ее жизнь будет посвящена вся, целиком, без остатка. Подруги, и прежде всего уютная пышная хохотушка Кэтрин, иной раз безобидно подтрунивали над ней, считая ее сдержанность результатом воспитания в суровых русских традициях. Но на самом деле причина была иной, куда проще и куда сложнее.

Воображаемый идеал не имел ни определенного возраста, ни конкретной внешности, ни значительного счета в банке. Но он был явно умным, серьезным, волевым, доб рым, порядочным и мужественным. Такой букет в комплекте еще не попадался.

В кафе она вдруг ясно поняла, что избранник должен выглядеть в точности таким, как Чарльз Дуглас: белоснежная рубашка с закатанными рукавами, светлые коротко стриженные волосы, резкие черты тщательно выбритого загорелого лица, светлые глаза, внимательно вглядывающиеся куда-то вглубь, в самую суть собеседника.

И удивительно подходила к этому облику чуть-чуть проявлявшаяся, лишь краями губ, улыбка, невольно нарушавшая общее впечатление невозмутимости индейца. Словно Чарльз боялся нарушить полуофициальный тон разговора неуместным проявлением симпатии.

Тем сильнее подействовал на девичье сердце этот скрытый знак.

Конечно, тогда она и мечтать не могла о каких-то проявлениях внимания с его стороны. Поначалу он был просто идеалом, образцом, примером того будущего избранника, которого она когда-нибудь найдет. Но дни шли за днями, недели за неделями, и уже через месяц Соня не сомневалась: Чарли – это Он, и никто другой ей не нужен.

И теплилась робкая надежда, что все это не напрасно, ведь он сам выбрал ее… Надо только немного подождать, надо только оправдать его доверие, осуществить надежды…

Увы, не все шло так гладко, как хотелось. Случались и недоразумения. Но Чарльз оставался неизменно сдержанным, терпеливым и даже выговоры за просчеты умел делать с церемонной учтивостью, больше утешая, чем выговаривая.

Может быть, потому так успешно и шло обучение сотрудницы? И не оставалось неприятного осадка на душе. Отношения их стали более простыми и непринужденными. Они сблизились, особенно после того случая, когда Соня оступилась на болоте. Кочка ушла под ногой, и девушка по пояс провалилась в холодную воду. Чарльз стоял вдалеке, измерял высоту затеса на осине. Он сразу бросился на помощь и, встав на колени, принялся вытягивать из бездны незадачливую сотрудницу, крепко обхватив ее обеими руками.

Соне хотелось, чтобы это длилось вечно… Она чуть не потеряла сознание – но не от страха: голова совершенно закружилась от счастья. А потом ее била жуткая дрожь, но не от холода. И она, как дурочка, улыбалась, когда он закутывал ее в свою куртку. А потом она шла до станции, опираясь на надежную руку Чарли, а ноги подгибались – но не от слабости. Хотелось просто упасть вместе в траву и лежать, не разжимая объятий, глядя на небо, до бесконечности.

Увы, лечь пришлось одной, и уже дома. Но зато Чарльз так нежно, так беспокойно, так заботливо ухаживал – и не уезжал до тех пор, пока совсем не уверился, что с нею все в порядке. И даже звонил пару раз.

А главное – Чарльз постоянно хвалил ее работу. Ведь Соня действительно работала не за страх, а за совесть! Ушла в тему с головой, так что шеф иногда шутил, что скоро ему придется стать ее ассистентом. Соня заливалась румянцем, смущенно отнекивалась и с еле сдерживаемой нежностью глядела на кумира, которому она, конечно, и в подметки не годилась. Так и шло это счастливое время – в непрерывной работе, подстегиваемой научным и ненаучным азартом.

Проект, к которому Чарльз привлек новую сотрудницу, призван был разрешить удивительную загадку Бобровой долины. Это был довольно обширный национальный парк, название которому было дано в незапамятные индейские времена. Судя по всему, помимо индейцев, здесь жили когда-то и бобры. Но долгое время о них в Бобровой долине не было ни слуху, ни духу. В сущности, экосистема была для них не самая подходящая. И вдруг неожиданно бобры появились. Примерно десять лет назад их обнаружили на берегах Пармагосы.

Совершенно непонятно было, откуда они взялись и почему их популяция не растет. Очень хотелось верить, что Бобровая долина названа так не зря и когда-то действительно изобиловала бобрами. Не могли же индейцы назвать свою долину Бобровой из-за одной семьи? Значит, были условия для их расселения.

Что же изменилось теперь? Или все-таки правы те, кто говорит, что все дело в индейских мифах или вообще в неправильном переводе? Мол, бобрами называлось какое-то пришлое племя или, наоборот, пришлые индейцы так назвали местных по каким-то своим краснокожим причинам…

Странно было то, что бобриное семейство не растет. Основатели запруды, давно помеченные и названные Джеком и Джилл, каждый год выгоняли подросших детей прочь, и пока что ни один из них не устроился неподалеку от родителей, все уходили куда-то далеко, за горы. Почему? Обычно бобры живут целыми колониями бобров-родственников в одном компактном ареале. А эти какие-то отшельники.

Чарльз пытался найти ответы на эти вопросы и вел постоянные наблюдения, но в одиночку справиться было трудно. Да и вдвоем тяжеловато, поэтому он надеялся на серьезный грант, когда будут получены первые результаты исследований и выйдет большая серьезная статья на эту тему, чтобы развернуть проект более основательно: увеличить штат сотрудников, установить видеонаблюдение и детально исследовать все возможные факторы, включая палеонтологические разыскания.

В лице Сони он нашел пылкого помощника, переполненного собственными оригинальными идеями. Юная докторантка искала ответы на бобриные загадки в характере местной растительности. Что-то могло привлечь сюда бобров и в древние времена, и теперь, несмотря на иные неблагоприятные условия, которые мешают животным как следует расплодиться.

Может быть, им пришлись по вкусу необычные лекарственные растения или здешние ивы? Может быть, животных было много, но они вымерли от туляремии или стали легкой добычей охотников-трапперов?

Чарльз, привыкший сомневаться всегда и во всем, выслушивал эти идеи с вежливо-саркастической улыбкой, но открыто не возражал. Он не торопился с ответами и окончательными суждениями. Были у него какие-то свои соображения на этот счет, но он их не высказывал, только подбадривал Соню и частенько иронизировал над ее гипотезами.

Он-то как раз не верил, что Бобровая долина названа так из-за бобров, допускал даже, что название – этнографический курьез, но существование бобров в неподходящей для них среде его сильно интриговало.

Соня, напротив, горела желанием доказать, что необычный экотоп оправдывает свой топоним. Ей казалось, что втайне и Чарльз думает то же самое, только проверяет ее и ждет более солидного обоснования на основе фактов.

И вот сегодня, кажется, был найден наиболее весомый аргумент в пользу идей Сони: роскошное бревно, лежащее у самой хатки и оберегающее бобров от капризов стихий. Ведь если данная популяция научилась компенсировать недостатки ландшафта строительными методами, то животные получили гораздо больше шансов закрепиться и размножиться. Через несколько лет тут будет целая боб ровая ферма!

И Соня, разомлев на солнце, совершенно ясно представила, как они идут с Чарльзом к реке, ныряют и плывут прямо к бобрам. Бобры встречают их, кланяются и приседают, пожимают руки обеими лапками и отводят им комнату для гостей. Постепенно становится ясно, что они понимают человеческую речь и тоже могут говорить. Они предлагают поплавать в своей запруде, и Соня с Чарльзом ныряют в мутную зеленую глубину.

А когда они выныривают, перед ними белеет огромный корабль. Чарльз уже наверху и, улыбаясь, протягивает руку с борта собственной яхты. Соня без труда взлетает на палубу, и яхта несет счастливую пару по волнам, ласковый ветер обдувает их сразу со всех сторон. Чарльз держится за мачту и придерживает Соню, притягивая ее все сильнее и сильнее. Он что-то кричит, но ветер уносит его слова в сторону. У Сони кружится голова от счастья, она хочет крикнуть ему о своей любви, но…

Сон коварно оборвался на самом интересном месте.

Соня вздрогнула, открыла глаза и взглянула на часы: как обычно, она проснулась ровно в два часа дня. Пора идти домой завтракать, хотя время завтрака давно прошло. Уже год как режим ее дня зависит от жизненного цикла бобров.

Спустившись с небес на землю и добравшись до родных темно-коричневых стен домика биостанции, Соня первым делом осторожно сняла и упаковала в специальный футляр рабочий комбинезон. После этого вымыла руки с тщательностью хирурга и отправилась под душ – смывать пыль и грязь.

Расслабившись под мощным потоком горячей воды, она невольно улыбнулась, припомнив реакцию Чарльза на ее идею пропитать комбинезон запахом бобровой струи.

Вместо ожидаемого одобрения Соня увидела вытаращенные глаза: шеф саркастически предупредил, что бобры могут броситься на нее, посчитав соперницей по территории. Соня проявила упрямство и осуществила свою идею в тайне от шефа, но теперь приходилось тщательно заметать следы: этот запах практически не выветривается. Вот когда затея увенчается окончательным успехом, можно будет подсунуть эти перчатки Чарльзу вместо нашатыря: ведь он, конечно, упадет в обморок, узнав, что беспрекословная подданная ослушалась!

Главное, прием оказался удачным, и в будущей биографии Чарльза об этом, конечно, будет сказано где-нибудь в примечании: ведь и она, Соня, вплетет пару листиков в его лавровый венок… Нет, не всегда стоит слушаться шефа. Бобры даже усом не ведут в ее сторону!

Приедет Чарли – изображу в лицах, как смешно они сегодня суетились вокруг поваленного ствола! В прошлый раз я показывала ему Джилл, похожую на карликовую кенгуру, и Джека, копию замечтавшегося динозаврика. Так он чуть со стула не упал от хохота!

Он смеется так искренне, так заразительно, что можно простить ему дурацкие шуточки насчет того, что я сама скоро стану бобрихой! Ну уж нет, мистер Дуглас! У меня другие планы! Хотя в чем-то он прав. Гляди, Соня, спать где попало ты уже научилась! Вполне оправдала свое имя! И этот сон – как продолжение его слов… Ну что ж, сэр, с вами – хоть в бобровой хатке!

Соня вздохнула над своими неуместными мечтами и выбралась из-под душа. Облачившись в пушистую пижаму и теплые глубокие тапочки с веселыми помпонами, прошлепала на кухню и занялась готовкой. По пути взглянула на часы. Уже четвертый час. Но, может быть, еще не поздно? Он еще может приехать.

В микроволновке греется обед на двоих, шумит чайник, заваривается свежий чай, который так любит Чарльз. В домике тепло и комфортно. Кажется, шефу нравится, что это скучное казенное помещение в присутствии его сотрудницы приобретает почти домашний уют, не утрачивая делового духа. Да, теперь можно заняться делами.

Соня села за компьютер и погрузилась в работу. Она методично следила за новыми публикациями по этологии грызунов, вникала в исследования по речным экосистемам и работы по взаимодействию животных-эндемиков с окружающей средой. Всюду искала она сопоставительный материал для обоснования своих гипотез, но пока нашлось не так уж много примеров, которые могли пригодиться.

Исследовательница не унывала. Что ж, пусть она будет первой, кто все это раскопает. И на их с Чарльзом работы будут ссылаться другие! Индекс цитируемости работ Ч. Дугласа стоит в почетном топе научных ресурсов, а счет своим статьям, кажется, он давно позабыл, тем более, что их без конца перепечатывают и переводят.

Работу по сбору этой информации Соня тоже взяла на себя. А сегодня составительнице библиографии профессора Дугласа редкостно повезло: она наткнулась на неучтенную оригинальную работу. Ага-а-а! Маленькая публикация в альманахе «Любитель природы»!

Вот, оказывается, когда Чарльз впервые задумался над загадкой Бобровой долины! И никто не заметил, не отозвался на эту заметку… Впрочем, это научно-популярная статья, такие публикации обычно и не предполагают научной дискуссии. Но алмаз блестит везде. Надо лишь, чтобы луч солнца попал на него… Вот-вот! Эту заметку мы доработаем и опубликуем, где надо!

Соня скопировала файл заметки и с упоением принялась вникать в текст, вписывая между строками собственные комментарии.

Опомнилась, лишь дойдя до конца. Закрыла файл и некоторое время сидела неподвижно, машинально уставившись в экранную заставку с осенним пейзажем.

Наконец вздрогнула, покрутила головой и принялась вписывать библиографические данные заметки в список своих источников.

Ну, конечно. Эта заметка нигде не упомянута! Обязательно надо сообщить Чарльзу о находке!

Соня заботливо перенесла выясненные данные в досье на Чарльза Дугласа, которое, потихоньку от шефа, начала вести год назад. Она вылавливала любые упоминания о Чарльзе, по крупицам восстанавливала его жизнь, занималась этим поиском с упоением даже большим, чем вникала в биологический цикл бобров. И давно уже поселилась в душе мечта когда-нибудь написать биографию знаменитого естествоиспытателя.

Ну вот, главное сделано. Перейдем к десерту.

Соня закрыла папку с рабочими документами и выбрала в закладках интернет-браузера ссылку на блог своего шефа. Шеф скрывался в сети под именем «Белый_Кролик».

Открытие этого сетевого дневника можно было назвать невероятным везением. Соне и в голову не приходило искать своего шефа в блогосфере, где, разумеется, у него было полно тезок и однофамильцев.

Но в том, что Белый Кролик попал в облаву, тоже была своя закономерность. Ведь Соня прочесывала Интернет в поисках неучтенных ссылок на работы шефа с истинным фанатизмом и педантизмом отличницы-промокашки. У Кролика не было шансов остаться незамеченным, поскольку он процитировал большой кусок из статьи Чарльза. Соне не потребовалось и пяти минут, чтобы понять, что этот хитрый зверь цитирует самого себя.

Было ясно, откуда торчат уши: Белый Кролик – персонаж «Алисы в Стране Чудес» Кэрролла, а настоящее имя писателя – Чарльз. Они и внешне были похожи с тезкой, и в характерах у них было нечто сходное, а уж цитаты из «Алисы» сыпались из уст шефа чуть ли не по каждому удобному поводу.

Опять же, и кролики – по его части, и сам он – вечно в бегах… Собственно, из-за Чарли Соня и стала такой специалисткой по Кэрроллу. Лишь одно сходство было не из приятных: Чарльз Доджсон так и не связал себя узами брака. Но этой аналогии Соня не придавала большого значения.

Соня прочла все записи Белого Кролика, быстро пролистав блог до самого начала. Оказалось, что он заведен совсем недавно: не прошло и года, как была сделана первая запись. Это понравилось Соне, она находила приятным такое совпадение: Чарльз завел блог примерно тогда же, когда Соня появилась в Бобровой долине. Однако явных следов заинтересованности собственной персоной она не нашла.

Разумеется, у Белого Кролика должны были быть записи, доступные лишь для френдов, и как Соне ни хотелось сохранить свое шпионство в тайне, любопытство взяло верх, и она завела собственный блог, скрыв свою личность под прозвищем «Dormouse». Так она переиначила свое имя на английский лад, с намеком на ту сонную полумышь, которая томилась в чайнике на столе у придурковатого Шляпника и его друга Мартовского Зайца.

С трудом сдерживая пыл, Соня какое-то время писала в свой блог о том о сем, пополняя френд-ленту за счет приятелей Белого Кролика. Потом отметилась в фэн-комьюнити Льюиса Кэрролла, наследила в блоге самого Белого Кролика и, наконец, зафрендила его самого. Увидев и себя в его френд-ленте, была на седьмом небе от счастья.

Правда, новый виртуальный друг только один раз заглянул в ее блог – в момент взаимного «зафренживания».

В своем единственном комментарии он сделал Соне комплимент: Соня, как истинный философ, принимает все как должное: ее запихивают в чайник, а она ничего не имеет против!

Соня ответила, что выбирала свой ник, совершенно не думая об этом, но мысль Белого Кролика ей понравилась. Только не больно-то хочется провести всю жизнь в чайнике, наверное, даже философ втайне надеется, что рано или поздно его кто-нибудь вытащит из его бочки.

– Или из чайника! – подмигнул Белый Кролик.

– Ну да… – только и нашлась, что ответить Соня, улыбнувшись как можно солнечнее, насколько это позволяла палитра доступных смайликов.

На этом содержательный диалог закончился, и больше Соня не отваживалась привлекать к себе внимания, ограничившись внимательным чтением новых сообщений и заново осмысляя прежние.

Отдельные записи, на которые Соня не сразу обратила внимание, при перечитывании раскрывались с неожиданной стороны.

У Белого Кролика редко попадались эмоциональные и вообще развернутые сообщения. Почти не встречалось имен, лишь пара инициалов, а иногда и вообще один инициал.

Загадочные буквы сильно интриговали Соню: было ясно, что за ними скрываются люди из ближайшего круга Чарльза. Иногда удавалось и кое-кого расшифровать.

Соня не особо надеялась увидеть в этом ряду себя, поэтому буквально вздрогнула, когда увидела букву С. Контекст не давал понять, о чем идет речь, и даже неясно было, о мужчине идет речь или о женщине.

Но однажды стало совершенно ясно, что это имя – женское. И Соня чуть не задохнулась от фантастического предположения: а вдруг С. – это Соня?!! Голова ее пошла кругом.

Пазл неожиданно сложился сам. Стало вдруг ясно, что С. – точно она. Факты говорят сами за себя: и дата начала блога почти совпадает с началом их совместной работы, и С. упоминается почти всегда по воскресеньям, на следующий день после посещений Бобровой долины…

Правда, записи были краткими, и Соня не всегда могла взять в толк, что Чарли имеет в виду. Но в некоторых поводах для записей сомневаться было невозможно. Например, как раз после того случая на болоте, Чарли переживал из-за С. и корил себя за недостаточную внимательность. Эта запись стала у нее самой любимой, Соня буквально таяла, перечитывая ее. Случалось, даже слезы наворачивались.

Чем больше она перечитывала записи с упоминанием С., тем больше убеждалась в справедливости своего предположения. Чарльза восхищали ее профессиональные таланты, и Соня понимала, что это вполне заслуженно. Прочитав об этом, она скакала по комнате и кричала «Ура!», как сумасшедшая, а потом сделала себе перед зеркалом книксен и к следующему приезду Чарльза приготовила вкусный бабушкин пирог, которому Чарльз воздал должное в полной мере.

Самым потрясающим оказалось сообщение, в котором он прямо написал, что ему нравится С., но он робеет перед ней и не знает, как подступиться. Соня сперва ликовала, а потом вознегодовала: нет, ну нельзя же быть обоим такими интровертами и скромниками!

– Так ничего у нас не получится! – воскликнула она с досадой и кинулась дочитывать замечательный пост.

Чарльз выражал надежду, что совместная работа сблизит их с С.

– Ах, уже сблизила, Чарли! Какой же ты глупый у меня! – вздохнула девушка, и вдруг почувствовала себя лет на сорок старше своего избранника.

Еще ее сердило, что Чарли опасался конкуренции, как будто не знал, что у Сони никого нет. Впрочем, он вел себя всегда так сдержанно, что просто не давал ей повода сообщить об этом с полной откровенностью. Надо будет ему как-нибудь намекнуть…

Она твердо решила взять инициативу в свои руки, хотя это было очень страшно. А Чарли взял и пропустил субботу… На глаза Сони тогда навернулась слеза, заставившая дрогнуть изображение на экране.

Интересно, будет ли запись сегодня? Почему-то на этот раз блог долго не загружался…

Соня вспомнила, что давно пропустила звоночек микроволновки. Она заново разогрела тарелку с ромштексом и спагетти, поставила блюдо перед монитором, налила кружку чая, и принялась есть, не замечая вкуса.

Наконец по экрану проскакал анимированный Белый Кролик, и взгляду Сони предстала свеженькая подзамочная запись. Запахло чем-то глубоко личным, и глаза усердной исследовательницы алчно заблистали.

Тарелка сама собой была задвинута куда-то в сторону, и девушка впилась глазами в текст:

«Я понял, что так продолжаться больше не может, нужен решительный разговор. Или все, или ничего. Наше счастье в наших руках, не так ли, С.?»

Соня судорожно передохнула, кружка чуть не выпала из ее рук.

Она вцепилась в подлокотники, тут же вскочила и забегала по комнате. Из глаз брызнули слезы, из горла вырвался нервный смех. Девушка обеими ладонями обхватила пылающее лицо, вжалась лбом в холодное стекло окна. Потом кинулась обратно к монитору, принялась читать и перечитывать сообщение, не в силах осознать нечаянной радости.

– Да где же его носит!

Соня вдруг поняла, что больше не выдержит одиночества ни секунды. Она подскочила к двери, распахнула ее настежь и крикнула во весь голос:

– Ча-а-ар-ли-и-и-и!!!

Крик погас в листве деревьев, окружавших дом.

Девушка еще какое-то время стояла на пороге, вглядываясь в темнеющий провал лесной дороги.

Холодный воздух наконец остудил голову, и Соня вернулась в тепло комнаты уже несколько успокоенной. Но все еще хотелось летать от счастья, плясать и петь.

Его не было, но он был, его присутствие наполнило собой комнату, и Соня едва сдержалась, чтобы не нажать на кнопку мобильника.

– Милый Чарльз, где ты? Ты же видишь меня? Ты чувствуешь, как я тебя жду?!

Взгляд упал на часы. Восемь часов вечера. Нет, поздновато. Сегодня его уже точно не будет…

Она вздохнула, прошла на кухню, убрала в холодильник вторую порцию ромштекса, помыла посуду и отдалась сладкой волне новых чудесных мыслей.

– Ах, Чарли, как долго я ждала этого момента! Как трудно было тебе победить свою застенчивую натуру! Но ты у меня герой, ты решился… Я жду тебя, а ты не едешь ко мне. Но ты ведь скоро будешь здесь, правда, милый?.. Не бойся, Чарли! Только скажи первое слово, и все будет хорошо!

Но как же прожить эту ночь? И как наблюдать за Джеком и Джилл в таком состоянии?

Соня поняла: то, что сейчас произошло, изменило ее жизнь окончательно. Это рубеж. Как лучше его отметить?

– Надо устроить… выходную ночь! – весело воскликнула она.

Да, верно. Никуда не ходить, а просто лежать, закрыв глаза, и представлять грядущее счастье… Чарльз простит один пропуск. Он и не заметит этого.

Соня поставила будильник, погасила свет и легла на походную койку, накрывшись пушистым пледом.

Сон не шел. Сердце изнемогало от сладких предчувствий, и со всех сторон наплывали блаженные видения.

В окно ласково заглядывали звезды, обещая настоящее, неподдельное и неизменное счастье.

3

Соня проснулась от того, что окна внезапно задрожали. Снаружи творилось нечто невообразимое.

Внезапно раздался бешеный стук огромных белых градин, и Соня всерьез испугалась, что они разобьют стекло.

Следом хлынул водяной поток такой силы, как будто сама Пармагоса сорвалась с цепи и устремилась на землю с небесной высоты.

Зрелище разбушевавшейся стихии сначала не на шутку расстроило Соню. Значит, сегодня Чарльз точно не появится… Но открыв его блог и вдоволь налюбовавшись последней записью, она рассмеялась.

Дожди, град, ураган… Какие пустяки! Ни одна стихия теперь не помешает нашей встрече! Вот теперь можно спокойно ждать!

Но вдруг экран потемнел. В тот же момент погас свет и отключилось отопление.

Где-то нарушилась электросвязь.

Окна в очередной раз затрепетали от мощных порывов ветра.

Досадно: не успела приготовить завтрак. Ну что ж, такая сильная буря не может длиться долго. Подождем немножко.

Перекусив всухомятку, Соня забралась под одеяло и почти сразу заснула под стук дождя и завывание ветра.

Проснулась она от того, что в домике резко похолодало. Стихия разгулялась не на шутку.

Соня отправилась в бойлерную и включила электрогенератор. Он уже не раз помогал ей в трудные минуты. Правда, агрегат давно выработал свой век, и мощности хватало ненадолго. Придется экономить энергию. Компьютер лучше не включать, все равно связи не будет.

Соня забралась с ногами на койку, укуталась во все теплые одежды, для верности накрылась сверху пледом и уютно устроилась с любимой книгой – Генри Торо «Жизнь в лесу». Исповедь добровольного отшельника о своей успешной робинзонаде успокаивала и настраивала на оптимистический лад. Соня уже не помнила, сколько раз перечитывала Торо, но почему-то юмор этой книги ничуть не померк с годами, хотя многие места Соня помнила уже почти наизусть.

Время от времени она вскидывала взгляд на стенные часы: день шел к вечеру, а электричество все не появлялось. Если провода порвались на ее линии, ожидание не поможет, придется вызывать электриков.

Соня проголодалась и занялась приготовлением обеда, соображая, что бы такое приготовить на этот раз, чтобы удивить Чарльза? Возможностей было немного.

Правда, лучше бы Чарльзу в такую погоду не приезжать. Только ведь он наверняка захочет осуществить свое намерение и приедет объясниться… Может быть, позвонить ему, предупредить, что ехать сейчас опасно? Нет, так она только выдаст себя. И с какой стати она решила, что именно сегодня он приедет? Он и сам должен понимать, что здесь творится…

А вдруг он что-нибудь написал в блоге? – с беспокойством подумала Соня. Но связи нет, не узнать. Можно было как-то выйти через телефон, но из-за своей проклятой замкнутости она никогда не пыталась это сделать и научиться прямо сейчас не было никакой надежды.

Девушка становилась все мрачнее и все больше убеждала себя, что она просто обязана под каким-нибудь предлогом позвонить Чарльзу, но страшно трусила. Внутренняя борьба ее совершенно измучила. Она смотрела с тоской на телефон и не решалась нажать кнопку.

Вдруг мобильник ожил. Засиял огоньками, задвигался и запел голосом Билли Холидей «The Man I love» про то, что однажды ее возлюбленный придет, что он будет высоким и сильным, и она сделает все, чтобы он остался. Это звонил Чарльз, как раз неделю назад этот рингтон был установлен на его номер.

Соню охватил какой-то паралич, она не могла шевельнуться, словно завороженная голосом певицы.

Он взглянет на меня и улыбнется, я все пойму, он возьмет мою руку, и хотя это кажется абсурдным, но мы не скажем ни слова…

Соня смотрела на фотографию улыбающегося Чарльза и понимала, что это действительно абсурдно, что если она сейчас не скажет Чарльзу что-нибудь, звонок прервется, и удержать его будет совершенно невозможно…

Может быть, мы встретимся в воскресенье или в понедельник…

Наконец Соня опомнилась и, глубоко вздохнув (только бы не дрожал голос!), нажала зеленую кнопку.

– Да, сэр!

– Здравствуйте, Соня! Как вы там? – голос Чарльза был явно беспокойным. – Я весь день волнуюсь за вас и за станцию. У нас тут сплошная дождевая стена, на улице вода по колено!

– Здравствуйте! Не знаю, сколько тут воды, – весело ответила Соня, – а вот света весь день уже нет! – и, предупредив реплику шефа, бодро продолжила: – Но я завела электрогенератор в точности по вашим инструкциям, так что приготовить ужин в любом случае сумею!

– Отлично, – обрадовался Чарльз. – А может быть, согласитесь поужинать со мной?

Соня ахнула и порозовела от радости – насколько долгожданной, настолько невероятной.

– Почту за честь, сэр, но сейчас опасно ездить! Приезжайте завтра!

– Да-да, сегодня никак не выйдет! Но завтра я бы хотел обязательно повидаться с вами. И лучше не на биостанции, а в ресторане «Кленовый лист». Как вам такой вариант?

– Ой, здорово! – Соня даже подпрыгнула на кровати. – А я не опоздаю вернуться к своей смене?

– Ничего, пусть бобры отдохнут от вас, а вы – от них, – успокоил Чарльз. – И сегодня запрещаю вам выходить! За вами заехать?

– Нет, не надо, моя машина на ходу! – радостно воскликнула Соня.

– Очень хорошо. Надеюсь, завтра погода исправится… Не вздумайте рисковать, если что – завтра созвонимся! Жду вас ровно в пять! И оденьтесь потеплее!

– Да, сэр!

– Ну, всего доброго!

– До свиданья, сэр!

Раздались гудки, на лице Сони застыла блаженная улыбка.

В тот же миг вспыхнул свет и заработали все приборы.

Она зажмурилась, потом открыла глаза и запела на весь дом «Долог путь до Типперери», потом запрыгала и закружилась по комнате, а вечернее небо вопреки всякой логике просветлело и подарило совершенно чудесный закат.

Отключив генератор, Соня принялась угощаться, блаженно согреваясь возле исходящей жаром электробатареи. Значит, сегодня еще одна выходная ночь. Прекрасно! А вместе со следующей будет три. Ну что ж, не нужно идти в холод, мерзнуть… Стоп!

В чем же я пойду в ресторан?..

От этой неожиданной мысли Соня чуть не подавилась.

Немногочисленные выходные наряды в последний приезд в Россию были розданы родственницам и школьным подругам: все равно уже не в моде. А туфли?! Разумеется, нет ничего подходящего. Кажется, последний раз Соня была в ресторане еще с родителями в школьные годы. Да и не годится сейчас все это. Одно дело – диплом получать, другое – предложение руки и сердца!

И приличной косметики нет, всегда обходилась минимумом, да и то по настоянию Кэтрин… А еще эта чертова бобровая струя… Вот не зря же Чарли меня отговаривал! Может быть, даже знал, что в ресторан позовет. А я вечно своим умом пытаюсь жить – и вот что выходит! Тут-то, конечно, не очень заметно, но в ресторане, где благоухают цветы и дамы, примешать к тонким ароматам блюд запах бобровой струи… Скандал!

Боже, что же делать?

Соню бросало то в жар, то в холод.

Наконец она поняла, что остается только один, обычный выход, и решительно набрала номер Кэтрин.

Подруга ответила сразу:

– Привет, Соня, не ожидала! Ты так давно мне не звонила, думала, уже и забыла меня!

– Привет, Кэти! – Соня смутилась. – Но ты ведь тоже… Прости.

– А что тоже? Не звоню? Да как-то все некогда было!.. Но я беспокоилась уже, хотела тебе звонить… Ох, если бы ты видела, что тут творится! Несколько деревьев повалило! С тобой все в порядке?

– Со мной все о’кей, только свет пропал, но уже вернулся, а я сутки из дома не выхожу…

– Ну, это в твоем репертуаре! – хохотнула Кэтрин. – Ты же никогда из дома носа не высовывала! Эх, Соня, так ведь и просидишь всю жизнь с книжками! Хоть бы иногда выбиралась в город!

– А… я вот как раз и собиралась…

– Правда?! Не шутишь? Вот молодчина! И к нам заедешь? Все, теперь не отвертишься, будем ждать! Когда?

– Да завтра вот…

– За-автра? Неужели завтра?! А… приезжай! Я как раз задумала новый пирог и заодно заставлю своих сорванцов порядок навести!

– Да не надо мне никакого порядка, Кэти!.. И готовить не надо! Меня пригласили на ужин, в ресторан…

– Вот уж это мы сами как-нибудь решим, надо или не надо! Ресторан – это одно, а мы – это другое. Ты так давно у нас не была…

– Конечно, Кэти, ты права! Как хочешь, так и делай. Но мне от тебя нужно другое…

– Другое?.. Что именно? Не томи!

– Понимаешь, меня пригласили в ресторан… Ты не думай, это не свидание, конечно…

Кэтрин смешливо фыркнула в трубку. Соня поежилась, но продолжала:

– И мне надо прилично выглядеть, а я… а от меня пахнет этой дурацкой бобровой струей! И вообще надеть нечего, я как Золушка…

– Ясно! Тебе нужная фея! Платья, туфли, карета?

– Да, почти все, кроме кареты…

– О’кей, не проблема! Ты же знаешь, сколько у меня тряпок! Что-нибудь из старого тебе точно подойдет, хе-хе… Новое-то тебе будет великовато! – Кэтрин вздохнула. – Туфли мои тебе тоже подойдут, есть у меня подходящие…

– Ах, Кэти, ты просто чудо! Я всегда знала, что ты поможешь!

– В этом можешь не сомневаться, солнышко мое! Во сколько приедешь?

– В пять я должна быть в «Кленовом листе»…

– Ну вот с утра и приезжай!

Пока что все складывалось самым замечательным образом, и чтобы предстать перед любимым во всей красе, Соня не откладывая отправилась в душ.

Когда она чистая, распаренная и укутанная в халат, с тюрбаном из полотенца на голове, раскрыла «Жизнь в лесу», было уже очень поздно. Душа летала где-то в Ньюмонте, и никак не удавалось сосредоточиться на чтении. Вскоре она и сама не заметила, как заснула.

Когда прозвенел будильник, за окном стояло ясное утро. Циклон закончил свои дела в этом районе и ушел далеко на запад.

Наскоро собравшись, Соня выехала в Ньюмонт.

Дорога была почти пустой. Последствия урагана, к счастью, оказались не слишком опасными. Только груды бурелома по краям трассы и оттащенные в сторону стволы упавших деревьев напоминали о недавно бушевавшей стихии.

По бокам дороги бежали назад леса и перелески. Золотая, розовая, красная, зеленая пестрота сопровождала Соню, как бесконечная гирлянда праздничных фонарей.

Чем ближе к городу, тем легче и веселее становилось на душе. Не в силах больше скрывать свое счастье, она улыбалась во весь рот встречным машинам, постам дорожной службы, птицам, полям, лесам, мостам, рекам и городу, который становился все ближе, ближе и, наконец, настежь распахнул улицы, дома и окна, чтобы принцесса могла как можно скорее встретиться со своим принцем.

Вот и поворот направо, вот и улица, на которой стоит большой двухэтажный дом ее друзей, Кэтрин и Дональда Куинли. Еще блестит от дождя темно-красная крыша, а в открытое окно выглядывает Кэтрин.

Заметив знакомую машину, она мигом исчезла и распахнула входную дверь раньше, чем Соня нажала на тормоз.

– Ну наконец-то! – крикнула она, нетерпеливо протягивая руки.

Подруги расцеловались. Соня смущенно отпрянула:

– Ой, слушай! От меня не пахнет бобрами?

Кэтрин зашмыгала носом с азартом заправской ищейки.

– Вроде нет. Лесом немного пахнет…

Соня досадливо передернула плечами, но Кэтрин не дала ходу ее беспокойству:

– Так! Пошли на кухню, и пока будешь пить кофе, я приготовлю тебе ванну. Ой, как же ты похудела в своем лесу! Просто тростиночка! – воскликнула она, усадив Соню за стол перед чашкой кофе с горячей булочкой.

Вскоре ванна была готова, и Кэтрин просунула голову в дверь кухни:

– Слушай, я сделаю тебе полный массаж, хочешь?

– Ой, не надо, обойдусь без массажа! А с волосами можно что-нибудь сделать? – Отставив кружку, Соня озабоченно внюхивалась в приложенную к носу прядь черных волос.

Кэтрин махнула рукой:

– Ты все со своими бобрами! Да не пахнет от тебя ничем! Но если хочешь, сделаем маску для волос! Сейчас все устрою! – и унеслась в глубины дома.

Вскоре Соня, закрыв глаза, блаженствовала в ванне, сладостно ощущая, как заветные ароматы проникают в кожу все глубже, закрепляются все надежнее, пропитывают тело насквозь, словно создают его заново.

Хотелось так лежать как можно дольше, но вода начала остывать, а в дверь нетерпеливо стучала неугомонная Кэтрин с вопросами, советами и предложениями.

Наскоро высушив волосы, Соня запахнулась в шелковый халатик подруги, обожавшей азиатские наряды, и перешла в гардеробную.

– Вот оно, мое любимое… Увы, мне в него уже не влезть. Ох, можно сказать, от сердца отрываю… – Кэти приложила к плечам Сони вынутое из прозрачного футляра бархатное темно-вишневое платье с высоким воротом и короткими кружевными рукавами.

Соня взглянула на себя в зеркало и улыбнулась. Платье так точно легло по изящной фигуре девушки, точно она в нем и появилась на свет.

Расторопная подруга тем временем принялась раскрывать коробки с обувью, и вскоре Соня закружилась по комнате, поглядывая, как отражается сияющее видение в зеркале и в восхищенных глазах Кэтрин.

– Ох, Кейт, на таких каблуках легче танцевать, чем стоять! – смеялась Соня.

– Ну вот, заодно и танцевать научишься… А потом и стоять привыкнешь. Теперь завершающий штрих, – с этими словами Кейт накинула на плечи подруги широкий шелковый шарф вишневого цвета, и он заструился прозрачным водопадом, обращая девушку в подобие статуи.

Кэтрин взглянула на часы, ахнула и бросилась на кухню. Соня уселась за туалетный столик.

Вернувшись, Кэтрин только всплеснула руками, увидев на лице и ногтях подруги результаты макияжа и маникюра. Под ее руководством Соня послушно начала все с начала и вскоре смущенно смеялась, не в силах оторвать взгляд от собственного отражения в зеркале, пока Кэтрин занималась ее волосами, блестевшими как вороново крыло.

Кэтрин любовалась подругой еще сильнее, чем она сама. Так художник любуется на завершенное творение, которому суждено стать его главным шедевром.

Вдруг она спохватилась:

– Погоди! Стой! Чтобы ты уж совсем не беспокоилась насчет своих бобров…

С этими словами подруга вынула из заветного ящичка туалетного стола темно-красную коробочку и со вздохом невероятного великодушия нанесла последние капли своих любимых французских духов на края шарфа, запястья и темную пышную шевелюру Сони.

Принюхалась, внимательно оглядела ее с головы до ног, перекрестила и осторожно чмокнула, не касаясь нежной щеки.

– Ну вот, теперь ты в полном порядке. Можешь отправляться!

Соня ответила таким же воздушным поцелуем, чтобы не тронуть дорогую перламутровую помаду, открыла дверь и с видом полководца, воодушевленного решающей битвой, вышла на улицу к машине.

Без пяти минут пять она вырулила на маленькую центральную площадь Ньюмонта.

Как только показалась вывеска «Кленовый лист», руки затряслись, и пришлось изо всех сил вцепиться в руль и стиснуть зубы. К счастью, это не помешало аккуратно припарковать машину на стоянке.

Тут же широкая стеклянная дверь, украшенная вензелем ресторана, распахнулась, и на улицу выбежал Чарльз.

Он что-то говорил, приветливо улыбаясь, но Соня ничего не слышала. Сердце застучало так громко, что заглушало все слова.

Ресторан встретил теплом, ароматом вкусной еды, тихой музыкой, негромким гулом оживленных голосов.

И вот совсем рядом, у самого лица прозвучали слова, сказанные обычным мягким, ровным тоном, в котором, однако, сквозило искреннее восхищение:

– Вы просто великолепны, Соня!

Эти слова в одно мгновение привели в чувство, сознание прояснилось. Девушка восторженно улыбнулась и взглянула на спутника.

Чарльз выглядел более буднично – в черно-синем элегантном костюме, но без галстука и с небрежно расстегнутым воротом светло-голубой рубашки, под стать глазам.

Но этот наряд, и сама близость Чарльза вызвали у Сони такую дрожь восторга, которую она не могла себе ни объяснить, ни унять, из последних сил надеясь не выдать себя.

Чарльз бережно провел гостью по темно-красному вестибюлю, не переставая восхищаться ею. На пороге зала он воскликнул:

– Значит, наша спящая красавица пробудилась!

Соня взглянула на него с испугом и непониманием.

– О чем вы?

Неужели она все-таки открыла свои тайные помыслы? Как? Может быть, чересчур блестят глаза?

Чарльз подвел ее к столику, накрытому на двоих, пододвинул стул, уселся напротив и весело спросил:

– Неужели вы забыли, как объясняли мне значение слова «соня» по-русски?

Девушка облегченно расхохоталась:

– Да, конечно! «Любительница поспать!»

– Вот именно! – кивнул Чарльз. – А я тогда подумал – но не сказал, каюсь! – что имена даются недаром, и смыслов в них заключено немало… И вы одушевили один из них… Может быть, самый…

Тут явился официант и вручил меню.

– Что желаете? – галантно поинтересовался Чарльз, не закончив фразу.

Соня честно пыталась прочесть названия блюд, но не видела ни слова. С извиняющейся улыбкой она взглянула на Чарльза:

– Закажите сами, что хотите. Доверяюсь вашему вкусу.

Пока Чарльз, деловито углубившись в меню, делал заказ, Соня зачарованно глядела на него, словно видела впервые. Что он хотел сейчас сказать? В памяти в полную силу вспыхнули и зазвучали слова, прочитанные недавно на экране.

Чарльз, словно почувствовав призывный взгляд, обернулся и спросил:

– Ну, как идут дела в лесу? Как поживают наши подопечные?

Соня, ожидавшая совсем другого вопроса, с трудом подавила усмешку. Ну конечно, он тоже смущен, это так понятно! Такой большой, такой красивый мужчина, а робеет, как мальчик на первом свидании!

Хотелось сказать что-то утешительное, но Чарли ждал ответа на свой вопрос, и Соня, тряхнув головой, нежно взглянула на шефа и с энтузиазмом принялась перечислять события последних дней. В лицах изобразила ночную суету вокруг бревна, высказала свое мнение о происходящем и поделилась предположениями о будущих событиях.

Увлеченно рассказывая, она время от времени вглядывалась в лицо Чарльза и ловила его ответный взгляд. Конечно, он только делал вид, что слушает, хотя смеялся при этом совершенно искренне. В глазах Чарльза тоже явно светилась нежность, как будто он хотел выразить взглядом все, чего не мог сказать словами.

– А вот и блюда приехали! – бодро воскликнул он.

Перед Соней возникло аппетитно благоухавшее посреди горки разноцветного риса горячее куриное филе с большим количеством салата.

Официант принялся разливать по бокалам темно-красное вино.

Только тут Соня осознала, до чего она проголодалась – ведь у Кэтрин кроме кофе с булочкой ничего не удалось попробовать из-за долгой подготовительной суматохи. А потом нельзя было портить с трудом достигнутый роскошный имидж. Теперь же было можно все. И, позабыв про дорогую помаду, Соня с азартом принялась уплетать еду.

– Да! – спохватилась она. – Сэр! Знаете, что я нашла?

– Золото инков? – улыбнулся Чарльз. Казалось, его смущение прошло, с каждой минутой он становился все милее и проще.

– Нет! Кое-что поинтереснее! Я нашла вашу давнюю заметку в «Любителе природы», помните? Почему вы ничего не говорили про нее?! Там же про наших Джека и Джилл!

– Нашли, значит? – усмехнулся Чарльз. – А что, от нее еще может быть какая-то польза? Насколько помню, я писал ее по просьбе Джины, редактора этого «Любителя», – так, наспех: ситуация в общих чертах да несколько соображений…

– Что вы, это очень хорошая заметка! Я наконец-то поняла некоторые ваши идеи, но хотела бы еще поспорить…

– Только не сейчас! Давайте выпьем за ваше великое научное будущее!

Его бокал с легким звоном коснулся бокала Сони.

Она едва удержалась от желания броситься на шею любимого и расцеловать его.

Стало жарко, и Соня небрежно откинула шарф на спинку стула.

Лицо Чарльза просияло в широкой улыбке.

Впервые она видела своего шефа таким счастливым. Наконец поняла: сейчас и произойдет то, ради чего ее позвали сюда.

Чарльз слегка подался вперед и сказал одновременно смущенно и доверительно:

– Знаете, я почему-то раньше никогда не замечал, как вы красивы… Вы расцвели, как роза!

– Ну да, «Роза Бобровой Долины»! Отличное название для песни, правда? – отшутилась Соня, густо покраснев.

– М-м-м… Бобровая долина тут не очень к месту, – покачал головой Чарльз, – но не вечно же вы будете там пропадать?

Соня расхохоталась.

– В общем-то, я тоже на это надеюсь! – призналась она и с надеждой взглянула в глаза собеседнику.

В этот миг по телу пробежала сладкая дрожь от раздавшихся за спиной первых тактов «The Man I Love». Она обернулась и увидела парочку, медленно плывущую по пустому центру зала в ритме гениальной музыки Гершвина.

Соня быстро обернулась к Чарльзу и выпалила неожиданно для себя самой:

– А давайте потанцуем?

И подчиняясь все тому же нежданному импульсу, привстала, не дожидаясь ответа.

Чарльз растерянно замер с приоткрытым ртом.

Соню как камнем по голове ударило. Помучившись пару секунд в дурацкой позе, она медленно опустилась на стул, не смея поднять глаза. Щеки ее пылали огнем раскаяния.

– Простите меня, пожалуйста, – выдавила она, чтобы прекратить невыносимую паузу.

– Нет, нет, что вы! Это вы извините меня! Я ведь совсем не умею танцевать, даже не пробовал никогда… – пробормотал Чарльз. – Хотя, знаете, я даже умею играть на фортепьяно… Мне нравится смотреть…

– Извините, я не знала! – взмолилась Соня.

– Нет, вы правы, надо уметь танцевать… и вообще, надо наконец-то выбираться из своей скорлупы, из этого черепахового панциря науки, в котором мы все… я погряз. Вот видите: мне уже сорок, а я даже танцевать не научился. Пора менять все это… В общем, Соня, я принял решение… Вы меня слушаете?

Соня машинально кивнула, не замечая, как впилась побелевшими пальцами в край стола.

– Это очень серьезно… Я не могу больше оставаться вашим научным руководителем…

Соня почувствовала, что ей не хватает воздуха. Шеф так круто перешел к самому главному, что Соня поняла, как отчаянно боится. Столько раз представлялось, как он сбрасывает маску ментора и заключает ее в объятья. Но сейчас хотелось крикнуть: пусть все будет по-прежнему, я только – ваша ученица, а вы – только мой профессор, давайте вернемся к нашим бобрам!..

Но Чарльз не собирался останавливаться, глаза его остекленели, в голосе звучала фанатическая решимость:

– Поверьте, лучше студентки у меня не было, уверяю вас… За время совместной работы, дорогая Соня, вы стали для меня больше, чем студентка.

Соня мучительно улыбнулась, едва не теряя сознание.

– Вы очень талантливы и далеко пойдете! Можете не сомневаться! Вам как прирожденному исследователю и не очень-то требуется научное руководство…

Соня хотела возразить, но не стала перебивать любимого в столь ответственный момент и только с нетерпением ждала финала.

– Я не могу оставаться научным руководителем, но, ведь правда, ничто не мешает мне оставаться вашим другом?

Соня едва слышно произнесла:

– Вы давно, давно мой лучший друг, Чарльз. Мой единственный друг. Не считая Кэтрин…

Чарльз вдруг громко рассмеялся, словно Соня выдала весьма остроумную шутку.

– Ну и отлично! – облегченно воскликнул он. – А я так боялся, что вы обидитесь… Соня, никто никогда не понимал меня так хорошо, как вы! Это правда…

– Я знаю, сэр, – робко откликнулась Соня.

Чарльз как-то по-особенному взглянул на нее и продолжил:

– Тогда вы не осудите меня… – И он порывисто схватил ее за руку. – Я решил уйти из науки!

Соня не поверила своим ушам.

Стало страшно: не сошел ли с ума любимый? Разве любовь и наука несовместимы? Что за чепуха! Разве двое ученых не идеальная пара? Или правила университета запрещают жене и мужу работать вместе?

Все эти и другие мысли промелькнули в голове Сони с быстротой молнии. Она задала только один вопрос:

– Но зачем же вам уходить из науки?

Чарльз озадаченно взглянул на нее, в голосе прозвенело раздражение:

– Я же только что вам все объяснил! Вы сами сказали, что хорошо понимаете меня…

– Но это невероятно! Вы же столько сделали в науке – и уйти?!

– Да, да, – тихо проговорил Чарльз. – Конечно, в это трудно поверить. Я ведь только вам и сказал об этом, еще никто не знает… Поймите, я и так отдал свои лучшие годы науке. Не такая уж она длинная, эта жизнь, – если хочешь успеть сделать все, для чего пришел в этот мир. Кому интересны эти статейки в отраслевых научных журналах? – усмехнулся он. – Ну сколько человек тебя прочтет? Десять от силы. А поймет – еще меньше. Ну и что это за радость?

– А разве наша работа… ваша работа, сама по себе, – разве она не радость? Мне казалось, что вы были просто счастливы там, в заповеднике… Порой казалось, что вы готовы там остаться навсегда… – пробормотала Соня.

Чарльз покачал головой.

– У меня семь пятниц на неделе. Да, вы правы. Я любил это дело, с удовольствием бывал на биостанции, особенно в последнее время, когда там поселились вы. Может быть, из-за вас я и колебался так долго. С вами интересно работать…

– И чем же вы хотите заняться теперь? – еле слышно вымолвила вконец запутавшаяся Соня.

Чарльз широко развел руками:

– Боже мой! Да чем угодно! Столько непройденных дорог! Бизнесом, искусством, завести семью, наконец! Да-да! Вас это удивляет?

– А как же… бобры? – проговорила Соня, из последних сил скрывая переживаемое потрясение.

Чарльз пожал плечами:

– Ну что бобры? Как жили, так и будут жить, – он улыбнулся, – тем более что я воспитал прекрасную ученицу, которая сама стоит двух заправских биологов. Слушал ваш рассказ – и все больше убеждался, что вы отныне прекрасно справитесь без меня!

Смысл слов едва доходил до совершенно ошарашенной Сони. А Чарльз увлеченно продолжал:

– Если хотите, я буду и дальше вас консультировать, помогу пристроить статью, когда напишете. Но хочу дать вам один совет: живите полной жизнью, не лишайте себя всех радостей ради одной науки. Вы ведь можете выйти замуж, родить детей, как ваша подруга Кэтрин. Честное слово! Есть в этом какая-то несправедливость! Ведь вы гораздо красивее ее, а я не помню, чтобы у вас когда-нибудь был кавалер…

Соня сидела, опустив голову, и не знала, куда себя деть. Стало вдруг окончательно понятно, что она где-то крупно просчиталась.

Возникло безумное желание броситься в окно или перебить посуду на столе.

Это был конец.

Собеседник инстинктивно почувствовал ее состояние.

– Знаете, мне нужно спешить… – засуетился он, беспокойно поглядывая на часы.

Соня резко вздернула голову.

– Что, Герцогиня отрубит голову?

Чарльз живо взглянул на нее и удивленно улыбнулся.

– Верно. Погодите! Это вы о чем?

– Ах, становится все чудесатее и чудесатее?!. – Соня с гневной иронией взглянула на шефа.

– Так вы знаете про мой блог? – изумился Чарльз.

– О, мистер Белый Кролик! Я много чего знаю! – медленно произнесла Соня. – И много чего поняла. Кажется, зря я ушла от мистера Кларка…

Чарльз смутился:

– Да, нехорошо получилось. Но я ведь не думал, что так получится… Кажется, он к вам относится по-прежнему неплохо. Это дело поправимое. Я напишу ему. А вообще вы многого достигли, и я уверен, что с такими материалами вас примут в любой семинар…

– Не стоит беспокоиться! – резко остановила его Соня. – Уж я как-нибудь сама выберусь из своего чайника!

– Что? Так это вы были?!. Ах да! Dormouse! Спящая мышь!

Он просиял:

– Ну конечно! Как же я не сообразил сразу! Послушайте!..

– Теперь все это уже неважно, мистер Белые Уши! Вы кажется, спешите? Я тоже!

Она швырнула на стол салфетку со следами туши, румян и слез и в упор взглянула на Чарльза:

– Сколько с меня причитается за обед?

– Ни в коем случае! – он замотал головой, выглядывая официанта. – Я пригласил вас – я и заплачу!

– Прекрасно!

Соня судорожно обмотала шею шарфом, схватила сумочку, вскочила и выбежала из ресторана.

– Подождите! – донеслось ей вслед. – Я должен расплатиться! Мы не договорили!

Слова унес резкий ночной ветер. Соня их так и не услышала. Спотыкаясь на высоких каблуках, она спешила к стоянке. Бросилась на водительское сиденье, судорожно захлопнула дверцу и быстро скинула одну за другой вконец ее измучившие проклятые туфли.

Машина резко рванула с места.

Через десять минут зазвучал знакомый звонок.

Соня сбросила вызов и, пока стояла на перекрестке, успела стереть из электронной памяти номер абонента.

Остановившись у дома Кэтрин, она с трудом надела туфли, выбралась из машины и застыла на месте, ни о чем не думая и глядя на окна, безмятежно светившиеся домашним уютом. Она не ощущала ни боли, ни горя – только полную пустоту.

Здесь, на окраине, начинались владения Пармагосы, и ветер был угрюмым верным исполнителем ее капризов и прихотей.

Недолго думая, он сорвал с плеч легкий шарф и унес его вдаль, во тьму, в дар своей бурливой повелительнице.

Все кончилось.

Соня вздрогнула, поежилась и медленно двинулась к дверям. Позвонила.

Кэтрин с радостной улыбкой распахнула дверь настежь.

– Ой, наконец-то! Я тебя заждалась. Парни уверяют, что пирог мне сегодня особенно удался! Это новый рецепт, я так боялась! Жду твоего мнения!

Соня прошла в прихожую и в изнеможении опустилась на мягкую плюшевую банкетку у большого зеркала.

Кэтрин трещала, не останавливаясь, – и вдруг осеклась:

– Стой, а где шарф?

Соня, подняв голову, непонимающе подняла на нее глаза:

– Какой шарф?

Кэтрин бросила на подругу испуганный взгляд и воскликнула:

– Ой, у меня же пирог остывает! Давай скорее! Да, а вот тебе пижама!

Она убежала.

Соня ровным шагом заводной куклы направилась к ванной, скинула одежду на пол, встала под душ и вяло принялась выполнять положенные процедуры. Надела пижаму. Вытирая волосы и лицо большим желтым пушистым полотенцем, машинально взглянула в зеркало и вздрогнула. На нее глядело чужое, страшное лицо.

Кто это? Неужели я?

Соня вцепилась в мокрые волосы и зашлась в рыданиях.

В дверь постучали.

– Соня, мама зовет вас к столу!

– Скажи маме, что я пойду спать, – с трудом проговорила Соня загробным голосом.

Кэтрин нашла Соню в комнатушке для гостей. Она обняла подругу и, ничего толком не понимая, кроме того, что случилось что-то ужасное, начала лепетать утешительную чепуху, которую обычно говорят в таких случаях:

– Да-да. Это бывает. Это у всех бывает. Но проходит. Ты плачь, плачь. Будет полегче. Нет, нет, не так громко!

Помогла устроиться на пуховой перине маленького диванчика, накрыла другой периной, озабоченно потрогала батарею.

– Ну вот, опять почти остыла… Наказание с этой системой. Ничего, я постелила тебе потеплее, не замерзнешь… Ну вот так. Хорошо. Ну что там у тебя случилось? Рассказывай. Какое-то несчастье?

Соня кивнула и начала мало-помалу успокаиваться. Наконец, судорожно всхлипнув, произнесла:

– Чарльз уходит из науки…

– Какой Чарльз? – недоуменно спросила Кэтрин.

– Професор Дуглас! Мой босс, с которым я работаю… работала…

Брови Кэтрин взлетели, как у клоуна.

– О-о-о! Ну конечно! Я же его недавно видела, в супермаркете! Расспрашивал насчет детей. А я и не знала, что ты на него работаешь!

– Работала… Все кончилось, Кэтти. Он уходит из науки!

Кэтрин хлопнула рукой по дивану:

– Что, и заповедник твой закрывают?

– Нет, что ты… Но что я там буду делать? У нас был совместный проект, он был моим научным руководителем в докторантуре, кому я теперь нужна?!

И Соня вновь залилась слезами, а Кэтрин опять принялась ликвидировать наводнение всеми известными ей способами.

Когда поток стал иссякать, Кэтрин покосилась на подругу и мрачно брякнула:

– Сильвер, да?

– Что – Сильвер? – переспросила Соня.

– Ну, кто там его сманил?

В затуманенном сознании Сони возник образ колченогого пирата с большим попугаем на плече.

– Какой еще Сильвер?

– Да не какой, а какая! Стелла Сильвер! Ты что, правда не знала? – изумленно воззрилась на нее Кэтрин. – Ой, боже, что я ляпнула…

Соня разразилась новым водопадом слез, а Кэтрин начала честить неизвестную особу на чем свет стоит:

– Да из Голдривера эта штучка! Всех тамошних кавалеров перебрала, принялась за наших! Ну и гадюка!

– Замолчи! – завизжала Соня. – Замолчи! Ни слова про нее! Зачем ты мне это сказала?!

Кэтрин растерянно и обиженно заморгала, но подчинилась, вновь принялась гладить подругу по плечу и торопливо подыскивать слова утешения:

– Ну ушел да ушел… Другого найдешь, получше да поумнее. Ты же у нас красавица! На тебя все парни заглядывались!

– Что? – удивилась Соня.

Кэтрин закивала, заботливо подсовывая перину под бок.

– Скажешь, ты и этого не знала? – Она испытующе взглянула на изумленную подругу. – Ну ладно: не знала, так не знала!

– Что ж ты мне раньше не говорила?

– Думала, ты в курсе!

– Ничего подобного не помню, – недоверчиво хмыкнула Соня.

Кэтрин озадаченно выпятила губу:

– А мне казалось, ты просто гордая, виду не подаешь… Да и с чего бы мне тебе все выкладывать? Вот и мой Дональд на тебя пялился… Сказала бы тебе, ты бы его у меня из-под носа увела!

Соня улыбнулась сквозь слезы и вздохнула.

– Спасибо, милая. Я поняла, что ты все это напридумывала мне в утешение, но спасибо! И не обижайся… мне ни твой муж, ни чей-нибудь еще не нужен. Мне вообще мужчины больше не нужны! Даже Чарльз…

– Ну вот, опять завела пластинку, – нахмурилась Кэтрин. – Беда с этими русскими девицами! Мало того, что ты и так всю жизнь была синим чулком, так еще этот придурок попался…

Соня нервно толкнула подругу в бок. Кэтрин спохватилась:

– Да нет, я понимаю, он, конечно, симпатичный, мне он тоже нравился, если честно, но зачем же он так с тобой поступил?

– Да ты же ничего не знаешь, Кэти! Он ничего мне не сделал! Это я сама – дура! Влюбилась в него, а он даже не зна-а-ал!

– А… Вот оно что… Ну тогда еще не страшно, может, он еще вернется? Слыхала я, что эта Сильвер меняет мужиков как перчатки… Ой, прости, я больше не буду!

– Мне никто не нужен! – в голос зарыдала Соня и уткнулась в подушку.

– А знаешь, что я тебе скажу? – энергично воскликнула Кэт, стараясь перекричать подругу. – А вот ты возьми и назло ему выйди за другого! Женихов, если хочешь, я тебе найду сколько угодно! Выберешь самого лучшего!

Соня затихла, словно прислушиваясь к ее словам, затем прерывисто вздохнула, с силой провела по лицу ладонями и уселась на постели.

– Нет, – ответила она сурово. – Я поступлю иначе. Назло ему доведу нашу работу до конца. А пока с научным руководством неясно, возьму «академку» и буду продолжать наблюдения.

Соня печально взглянула на подругу, скорчившую кислую гримасу.

– Ты права, Кэтрин, я такая же обычная женщина, как все. Мне тоже нужен любимый человек, семья, но… мой любимый ушел к другой, а кроме него мне никто не нужен. Все, что у меня осталось – моя работа.

Соня соскользнула с дивана.

– Сколько времени?

Кэтрин растерянно посмотрела на будильник.

– Первый час… Ты что, вздумала уезжать? Я тебя никуда не пущу!

Соня, не слушая, потянулась за одеждой.

– Я и так пропустила две смены! А там мои Джек и Джилл, Том и Джерри… Мне надо ехать!

Кэтрин ухватила ее за руку – но Соня уклонилась, поцеловала подругу и легко сбежала по лестнице вниз.

Через пару минут она уже сидела в машине и прогревала мотор – почти прежняя, только с другим взглядом: сосредоточенным и холодным.

Кэтрин выскочила следом и, дрожа от холода, торопливо бормотала:

– Главное, веди машину поосторожнее! Да и себя тоже! И обещай, что отзвонишься по приезде.

– Да-да… – рассеянно проговорила Соня и взялась за ручку дверцы.

– Я жду твоего звонка! – послышалось снаружи.

Соня дала с места полный газ и через несколько минут исчезла в ночной мгле. А Кэтрин все смотрела с тревогой вслед, одной рукой удерживая на ветру теплую куртку, а другой держась за сердце.

4

Утром у Кэтрин появилось на одну проблему больше:

– Дональд! – разбудила она мужа. – Как, по-твоему, ей лучше – одной или с людьми?

Дональд скрылся в ванной.

– Смотря когда, – донеслось оттуда. – Иногда бывает лучше одному.

– Ты не знаешь Сони! – воскликнула Кэтрин, встряхивая перину. – Эти русские девицы на все способны! Помнишь, как там у Достоевского?.. Или это у Набокова?

– Не помню, но знаю, что она уже взрослая и со своими проблемами должна справляться сама! – объявил Дональд, спускаясь в кухню. – А почему овсянка? Сегодня же вторник!

– Ох! – всплеснула руками Кэтрин. – Перепутала день! Ну ладно, завтра будет омлет!

За столом дискуссия о любовных проблемах Сони не прекращалась, и Дональд быстро исчерпал все попытки остановить поток вздорных возражений.

– Меньше думай о подругах и больше о собственном муже! – проворчал он, усаживаясь в машину.

– Я о тебе только и думаю, зяблик! – уверяла Кэтрин, целуя его на прощание. – А об остальных – в свободное время… Где это у меня был записан ее телефон?.. – И Кэтрин кинулась в дом, не обратив внимания на то, как Дональд сердито хлопнул дверцей и пустил форд с места в карьер.

В пять минут она вытолкала близнецов на улицу, на ходу застегивая куртки и поправляя шарфы. Подсадив Питера и Рона в школьный автобус, вздохнула и побежала заканчивать завтрак. Машинально доела овсянку Дона и занялась привычной домашней рутиной, то и дело поглядывая на часы.

Время шло, а проблема никак не решалась, Соня не звонила.

Так пришлось промучиться до вечера, только изредка отвлекаясь на мелкие домашние события.

– Зяблик! – не вытерпев, воскликнула Кэтрин, когда они с мужем поглощали свежую порцию очередного сериала. – Может, все-таки позвонить Соне? Как ты думаешь?

– Кто вас разберет, женщин, – зевнул Дональд. – Я бы не стал. Надо будет – сама позвонит.

Кэтрин недоверчиво покосилась на него и промолчала.

Следующее утро она начала с заявления:

– Короче, я решила! Сегодня же еду к Соне! А ты тут сам справляйся!

– Ты что, с ума сошла? Позвони, и все дела! Нечего с ней нянчиться!

Дональд разразился воспитательным монологом, но Кэтрин зажала уши руками и убежала наверх, в мансарду. Однако успела спуститься к его отъезду, выпросила поцелуй и назвала зябликом. Затем усадила детей в автобус и кинулась в опустевший дом выполнять распоряжение мужа.

– Да, дорогая, – донесся издалека тихий голос, – у меня все в порядке. Ты как?

Кэтрин мигом успокоилась.

– Ну слава богу! Ты молчала, а я боялась… Уже собиралась тебя навестить.

– Нет-нет, – усмехнулась Соня. – Не надо! Не беспокойся. У меня, правда, все хорошо.

После небольшой паузы добавила:

– И спасибо, что позвонила…

– Что-то голос у тебя невеселый, – проворчала Кэтрин.

– Да нет, я просто… я еще не ложилась, – проговорила Соня.

– Да? А что, у тебя, бессонница? – всполошилась Кэтрин. – Ты знаешь, я тоже эти дни все никак спать не могу, о тебе все думаю…

– Да нет, сплю я как убитая, только днем! Вот сейчас как раз собиралась…

– Ой, так я тебе помешала…

– Нет, нет! Я тебе, правда, очень благодарна за звонок, только я не люблю говорить по телефону. Выходи лучше в чат.

Кэтрин хмыкнула.

– Чат? Это что, в компьютере, значит?..

– Спроси у ребят, они знают наверняка.

– Я лучше по телефону.

– А я лучше посплю… А ты можешь написать мне с почтового сервера, если есть о чем. Что зря трепаться?

– Ну как знаешь, – почти обиделась Кэтрин, но сразу усовестилась, списав все странности и капризы на трудное психологическое состояние подруги.

За день с помощью сыновей, вернувшихся из школы, Кэтрин разобралась с чатом и забросала Соню кучей вопросов и советов.

Ответов долго не поступало, и Кэт страшно нервничала. Наконец Соня объявилась, попросила пощады, и через несколько дней диалог наладился.

Правда, от добровольной отшельницы поступало огорчительно мало информации. Кэтрин узнала, что бобры укрепили бревно и сократили время бодрствования, потом выяснилось, что они закладывают очередную порцию пищевых запасов в прибрежные карманы…

Кэтрин пыталась перевести разговор на душевные темы, но Соня была неприступна как скала, и вовремя задавала вопрос об успехах детей, о муже, о хозяйстве. Кэтрин легко поддавалась на немудреные уловки и с жаром начинала рассказывать о перестройке мансарды и других животрепещущих событиях.

Время от времени она пыталась позвать подругу в гости, но та отнекивалась. Наконец Кэт поставила вопрос ребром:

– Когда приедешь, Соня?

– Сейчас я занята, не могу оставить своих подопечных. Погоди, вот залягут они на зимнюю спячку, тогда и повидаемся, наболтаемся… Все, я убежала. До завтра!

Солнечный смайлик, как обычно, объявил об окончании сеанса связи. Этот знак успокаивал Кэтрин как символ хорошего настроения подруги, но только до следующего утра.

Постепенно Соня стала более открытой. Правда, о прошлом говорить не желала, но перестала скрывать свои страхи и надежды на будущее. В конце концов она сообщила, что больше всего ее заботит необходимость помириться с прежним научным руководителем.

– Мистер Кларк, должно быть, не захочет принять меня назад, – грустно призналась она. – Но кроме него пока не представляю, к кому обратиться. Он бы помог пристроить статью. Понимаешь, Кэти, это дело принципиальное. Без такой публикации мне не видать защиты как своих ушей.

– Ага, верно-верно! – энергично поддакнула Кэтрин. – А когда защита?

Ей показалось, что она услышала далекий вздох подруги.

– Защита неизвестно когда, – сообщила Соня. – Но надо готовиться, надо работать.

– Верно-верно! Готовься! – пылко откликнулась Кэтрин. – Главное, держи меня в курсе! А как твои крысята поживают?

– Перестань их называть крысятами! – сердито отозвалась Соня. – Бобры уже устроились на зимовку…

– Так что можно спокойно заниматься статьей, да? – с готовностью подхватила Кэтрин. – Это же отлично!

Соня вяло согласилась.

На письма Сони мистер Кларк ответил задумчивым молчанием, которое не спешило заканчиваться. Молчали и редакции научных журналов, куда Соня пыталась пристроить свою статью самостоятельно.

– М-да! – проговорила Кэтрин, переваривая очередные новости, и оглянулась на Дональда.

– Что – м-да? – хмыкнул муж. – Опять проблемы? Опять собираешься нас бросить?

– Я вас еще не бросала!

– Но уже собиралась!

– Я с ним сама поговорю, вот что! – воскликнула Кэтрин, не удостаивая супруга объяснениями. – Надо будет найти его телефончик. Отшельницу нашу тревожить не будем, разберемся сами. Устрою-ка я ей сюрприз!

Но сюрприз не получился.

– Да-да, миссис Куинли, – холодновато отозвался старческий голос Джеймса Кларка. – Я помню вас. И вашу подругу. Встречаться нам, думаю, незачем. Ни с ней, ни с вами… Нет-нет, я здоров. Относительно, конечно, для своего возраста. Надеюсь, здоровы и вы. Нет, мисс Романова мне не писала. Я, разумеется, ей ответил бы. Да, бывает, что электронные письма теряются. Повторить письмо? Пожалуй, незачем. Я рад, что вы ввели меня в курс дела. Передайте, пожалуйста, своей подруге следующее: я на днях выхожу на пенсию и, увы, ничем помочь ей не смогу. Передадите? Очень вам благодарен. Всего хорошего.

Как хорошо, что Соня придумала беседовать через чат! Ей не придется услышать, как дрожит голос у подруги, а ведь придется все рассказать! Не заставлять же ее мучиться дальше? Кэтрин все не могла решиться выйти на связь.

Чуть ли не впервые Соня ее опередила. Кэтрин опасливо уставилась на входящее сообщение. Правда, оно было увешано гирляндами смайликов, что несколько успокаивало. Но еще приятнее оказалось содержимое послания: оказывается, редакция одного научного сборника согласилась принять статью Сони.

Кэтрин ответила серией ликующих улыбок всех родов и потребовала подробностей. Но подруга, как обычно, уклонилась:

– Дорогая, не сердись, но лучше я тебе все расскажу, когда получится, хорошо? Я уже боюсь на что-то надеяться. Если скажу – не сбудется. Так у меня теперь бывает.

Да и раньше так случалось, хотела ответить Кэтрин, но вовремя стерла опрометчивую реплику. Рассказ о беседе с профессором Кларком решила отложить на потом, чтобы не портить подруге праздничного настроения.

Однако в следующие дни Соня опять сникла, и рассказывать о Кларке стало совсем неуместно.

– Бобры спят, – сообщала она. – Я уже не хожу на пост. Сборник? Со сборником ничего не вышло…

Выяснилось, что в редакции Соню поняли не совсем правильно: они рассчитывали на ее совместную статью с Чарльзом Дугласом. Так и было изначально задумано, но Соне пришлось перестроить текст, чтобы не вступать в контакт с бывшим научным руководителем.

Все ссылки были на месте, идеи Дугласа были четко обозначены и с должным почтением преподнесены, но в качестве единственного автора указывалась никому не известная Романова. Редакция сочла ситуацию щекотливой и затребовала письменного согласия доктора Дугласа на публикацию работы в таком виде. Для Сони это оказалось невозможно.

Кэтрин не выдержала:

– Но почему, Соня, почему ты не можешь к нему обратиться? Да расскажи мне, наконец, что у тебя стряслось с Дугласом?!

Соню неожиданно прорвало. Это была многочасовая исповедь, куда интереснее любого сериала, и Кэтрин читала ее как зачарованная, почти не вмешиваясь со своими репликами. Так что очередную мыльную серию грозно сопящему Дональду пришлось просматривать лишь в компании с бутылкой пива.

– Вот так, – наконец кратко резюмировала Соня. – Есть вопросы к докладчику?

– Целую тебя, мой бобренок, – ответила Кэтрин. – Спасибо за рассказ. Спасибо за доверие. Нет-нет, я ни о чем не спрашиваю. Теперь мне все понятно.

Немного помолчав, она робко предложила:

– Может, приедешь сюда? Мансарда уже готова. С освещением вышло очень удачно. Оценишь новые жалюзи с розочками. Приедешь?

– Пока нет.

– Может, мне к тебе приехать?

– Пока не надо.

Разговор закончился.

Потрясенная услышанным, Кэтрин не выдержала и двух часов принятого на себя обета молчания. За вечерним чаем, с трудом дождавшись, когда дети отправились к себе, она изложила супругу в общих чертах содержание услышанной саги и печальные предположения о будущем несчастной отшельницы, подытожив рассказ традиционным тезисом о необходимости действовать.

– Незачем тебе туда ехать! Тем более что теперь ты уже все знаешь! – сердился Дональд. – Ну, приедешь – и чем ты ей поможешь? Поплакать она и без тебя может!

– Я боюсь… – шепотом проговорила Кэтрин и оглянулась на открытую дверь, из-за которой неслись возбужденные детские голоса.

– Чего? – усмехнулся муж. – Что утопится? Не бойся, река уже замерзла. И Соня не такая дура, какой кажется…

Кэтрин сердито посмотрела на мужа, потом вздохнула.

– Ты прав, как всегда, зяблик. Но я не могу сидеть и ждать, когда что-то само собой сделается. Надо действовать!

Дональд похлопал ее по плечу:

– Работать ей надо больше, вот что! Это ее отвлечет. Пусть елки пересчитает в своем хозяйстве. Чем там эти биологи вообще занимаются?

– Не говори глупостей! – обиделась Кэтрин.

Потом ее лицо неожиданно просветлело.

– Хотя… Это идея! Дай я тебя поцелую!

И, чмокнув супруга в намечающуюся плешь, она умчалась в спальню.

На следующий утро Кэтрин немедленно привела свой план в действие:

– О, Соня! Ты наша спасительница!

Подруга чрезвычайно удивилась такому сообщению.

– Да-да! – продолжала Кэтрин. – Только ты можешь спасти нас. Дети хотят на Рождество настоящую елочку! Искусственная их, видишь ли, уже не устраивает! Прямо не знаю, что и делать!

– А я чем могу помочь? – спросила Соня. – Я же не лесничий! У вас что, елки не продаются?

– Ну продаются, но некрасивые, маленькие, а у тебя столько там красоты вокруг…

– Ты что, хочешь, чтобы я для тебя елку срубила в Бобровой долине?

– А что, нельзя?

– Ты не хуже меня знаешь, что это невозможно.

– Жаль…

– Кроме того, срубить и привезти большое дерево мне не под силу. Тебе же большая и красивая нужна? – на экране раскатилась вереница хохочущих смайликов.

На это Кэтрин уже имела заготовленный ответ:

– Не бойся, Дональд получит разрешение и сам все сделает. Ты только выбери подходящую елочку.

Соня без особой охоты согласилась, и для начала Кэтрин уговорила ее сфотографировать выбранное деревце с четырех сторон.

Получив первые фотографии, заказчица проявила удивительную придирчивость: то что-нибудь заслоняло вид, то ей снег мешал, то форма не нравилась. И Соне приходилось делать работу над ошибками или отправляться за новым образцом.

Портретная галерея елок росла не по дням, а по часам, и Кэтрин мастерски затягивала подругу в обсуждение хвойных красот. Постепенно составилась превосходная коллекция, и речь уже пошла о необходимости ее как-то оформить, а может, даже и издать. Соня действительно увлеклась новым занятием и стала подумывать о приобретении нового качественного оборудования для съемки.

Она завела страничку на фотосайте и стала выкладывать на ней лучшие снимки, причем не только деревьев, но и пейзажей, немногочисленной зимней фауны Бобровой долины, всего, что удавалось обнаружить удивительного и прекрасного вокруг себя. Постепенно повод, послуживший началом для всей этой эпопеи, сам собой подзабылся.

Но однажды Соня сама вспомнила о своем обещании и спросила Кэтрин, насколько тема рождественской елочки еще актуальна.

Кэтрин честно призналась, что хотела просто отвлечь подругу от тяжких мыслей, что она волнуется за нее и пытается хоть как-то уберечь от депрессии. И если бы Соня была откровеннее, говорила начистоту, Кэтрин меньше волновалась бы за нее.

– Спасибо, Кэти, – отвечала Соня, несколько раздосадованная тем, что ее так легко провели. – Не бойся за меня, я нашла наилучший выход.

– И что это за выход? – настороженно поинтересовалась Кэтрин.

И, видя, что собеседница не спешит с ответом, ввернула остроумную, как ей показалось, фразу:

– Наилучший выход – это выход замуж! – афоризм украшала целая серия победоносных смайликов.

– Узнаю тебя, Кэти! – откликнулась Соня. – Спасибо, но этот вариант мы не обсуждаем. У меня есть другой – получше.

– Какой?

– Ты была когда-нибудь в Африке?

– Гм… Нет.

– Ну вот, я тоже не была. А знаешь, как там красиво?

– Видела по телевизору.

– Там удивительная красота, я буквально влюбилась в нее!

– Да когда же ты это успела? И почему я обо всем узнаю последней? – теперь настала очередь Кэтрин проявлять недовольство.

– Неважно, – отмахнулась Соня, – я тебе пришлю ссылки на свои любимые фото-сайты. В общем, я узнала, что в Конго формируется гуманитарная миссия ЮНЕСКО, и ей требуются волонтеры – распространять медикаменты.

Кэтрин нервно, с ошибками, затараторила в ответ:

– Да что же это делаеця!м мало тебе своих диких мест, так тебе еще коннго подавай!!!! Не съели тебя боьбры, так теперь тебя к людоедам захотелось????

– Успокойся, Кэтрин! – попыталась возразить Соня.

– Неужели больше некому распространять медикаменты в этой Конго! Там же гражданская война!!! Ты там от жары умрешь совсем!!!

– Ты все перепутала, Кэти, ну успокойся, пожалуйста! – взмолилась Соня. – Я так и знала, что тебе нельзя ничего говорить…

– а кому же гворить тогда!! Ты же ни с кем не общаешься, скоро сама бобрихой станешь на своем болоте!!

– НУ ХВАТИТ уже! – Соня и сама завелась так, что нечаянно нажала на кнопку Caps. – Я уже все решила и даже подготовила резюме. Отговаривать меня бесполезно!

Воцарилась тягостная пауза. Наконец Соня усовестилась и прервала молчание:

– Да не бойся ты, Кэтти, может, меня и не возьмут туда…

– А что так? – фальшиво посочувствовала Кэтрин.

– У меня же нет медицинской подготовки. Я так и написала, не буду же я врать в анкете, еще всплывет…

– А, ну да… – Кэтрин не решилась ни посочувствовать, ни порадоваться, но про себя с облегчением вздохнула.

– Правда, раз такая возможность предусматривается – «без подготовки», еще не все потеряно.

Кэтрин не знала, что ответить, но сердце ее сжалось от страшных предчувствий. Она решительно заявила:

– Ладно. Дело твое. Но ты не можешь уехать вот так сразу, не повидавшись с нами.

– Не бойся, глупенькая, это дело долгое, – Соня наградила подругу лучезарным смайликом. – До конца этого года я точно никуда не поеду.

– Так это значит – до Рождества?! – обрадовалась Кэтрин. – Значит, Рождество отметим вместе?!!

– Хорошо, я приеду на Рождество, договорились…

– О, Соня, это прекрасный рождественский подарок всей нашей семье!

– Извини, но приеду без елки! – суровая отшельница внезапно улыбнулась.

– А вот это непорядок, – заявила Кэт, – знаешь что? Если елка не едет к ньюмонтцам, то ньюмонтцы едут к елке!

– Кэтрин, ты сегодня в ударе!

– Нет, я серьезно! А давай лучше мы к тебе приедем – на твои елочки полюбоваться? Между прочим, мальчишки давно выбрали себе любимую елочку из тех, что ты присылала. И пилить ничего не надо, украсим ее на месте и попляшем рядом, а? Как тебе такая идея?

– А что… хорошая идея, – согласилась Соня. – Мне совсем не хотелось губить наши красивые елочки! А украсить можно! Вот… И хорошо, что вы ко мне приедете, я ведь еще ни разу не отблагодарила вас за гостеприимство.

– Ну что ты, дорогая, какие счеты!

– Только прости, с уютом и угощениями у меня тут не так все прекрасно – без занавесок с розочками! Зато сама Бобровая долина – настоящий рай.

– Мы давно мечтали побывать в раю, разглядывая твои фотографии!

– Ну что ж, добро пожаловать в наши кущи!

Оставшиеся до Рождества недели семейство Куинли ознаменовало мощной подготовкой к экспедиции в заповедник. Каждый готовился по-своему, и даже Дональд что-то продумывал и запасался необходимым, хотя виду и не показывал. Кэтрин закупала провизию, как будто готовилась ехать не на пару дней, а по крайней мере на месяц. Близнецы Питер и Рон намеревались захватить с собой половину содержимого своей комнаты и были весьма огорчены, когда узнали, что их планы неосуществимы.

Споры и приготовления завершились высадкой десанта на маленькой биостанции, расположенной недалеко от берега притихшей под толстой белой шубой Пармагосы.

Кэтрин вылезла из машины, потянулась, поахала, проследовала на кухню и привлекла подругу к подготовке застолья. Питер и Рон, вырвавшись на свободу, оглашали окрестности бодрыми воплями. А Дональд, не откладывая, взялся за починку предназначенных для гостей стуль ев и кровати, которые до сих пор пылились без дела.

Вечером Соня выпила бокал вина и получила свою долю праздничных подарков. А на следующий день она повела семейство на экскурсию по своим владениям.

Был предъявлен и домик бобров. Хотя он выглядел всего лишь кучей хвороста под снежной шапкой, но младшие и старшие Куинли разглядывали обиталище невидимых зверей с нескрываемым любопытством.

Отвечая на бесчисленные вопросы, Соня все больше радовалась приятной встряске в череде своих монотонных будней. И вечером сама предложила друзьям задержаться до Нового года.

Мальчишки встретили это предложение бурной радостью. Дональд задумался, а Кэтрин, не рассуждая, согласилась: ничего другого она и не желала.

5

Следующее утро Дональд встретил негодованием по поводу щелей в стенах и собирался немедленно ими заняться. Кэтрин не могла налюбоваться на спутника жизни:

– Какой же ты у меня хозяйственный, зяблик!

– Может быть, отложим на вечер? Мне так хочется показать вам мою любимую панораму! – предложила Соня.

– День короткий, я не успею, – заявил Дональд.

Пришлось перенести поход на завтра.

Дамы остались помогать мистеру Куинли, а Питера и Рона выставили на улицу, взяв с них клятву не уходить далеко от дома.

Клятва была немедленно нарушена самым бессовестным образом. Мобильники братья, конечно, «забыли» под подушками. Зато, отойдя от станции на безопасное расстояние, Питер с ликованием предъявил Рону отцовский бинокль.

И лихие трапперы по кличке Рыжий Енот и Красный Койот двинулись к берегу Пармагосы.

Рон шел вторым, точно ставя ногу след в след, как требовал устав охотников.

Вскоре открылся вид на бобриную хатку.

– Солнце идет к западу, туч не видно. Бобров… тоже не видно, – сообщил Питер таким тоном, как будто открывал Америку.

Поспорили, стоит ли ждать их появления, или лучше выманить свистом.

– Соня заругает, – пробормотал Рон.

– Будем ждать?

– Холодно… – захныкал Рон.

– Вали домой, Рыжий Скунс! – негодующе воскликнул Питер.

– Сам ты рыжий! – взвизгнул Рон.

И был прав – Рыжий Енот ничем не отличался от Красного Койота по части внешности.

– Иди грейся! А я пойду дальше! Койоты не останавливаются!

– Сам грейся! – оскорбленно крикнул Рон. – А что я маме скажу, если вернусь один?

Питер решительно взял его за руку и ступил на речной лед. Что-то хрустнуло под ногами. Рон дернулся назад, но Питер смело шагал вперед, и вскоре стало ясно, что бояться нечего. Жажда приключений в конце концов загнала их на высокий противоположный берег реки.

Но этого трапперам показалось мало, и они решили забраться на высоченную обгорелую ель.

Рону пришлось подсаживать Питера, чтобы он мог ухватиться за нижнюю ветку. Потом пришлось ждать и с завистью смотреть, как Красный Койот забирается все выше и выше, сбрасывая на Рыжего Енота облака снежной пыли. Наконец он почти исчез из виду.

И только Рон хотел возмутиться и потребовать прекращения экспедиции, как услышал сверху торжествующий крик:

– Дым!

– Где?

Питер что-то невразумительное кричал, быстро спускаясь, наконец решительно спрыгнул в сугроб и, захлебываясь, стал кричать, что надо идти вглубь леса, потому что там какие-то люди, может быть, даже индейцы!

Братья гуськом двинулись по направлению к предполагаемому становищу. Казалось, что вот-вот они наткнутся на загадочных обитателей леса, но никого не было, и скоро оба заскучали, хотя Питер старался не показывать виду.

Вдруг лес поредел, и они выскочили на какую-то широкую тропу, которая упиралась в небольшой издалека видимый дом.

– А ты говорил – индейцы, – проворчал Рон. – Какой же это вигвам?

– Ну и что? – огрызнулся Питер. – Может быть, это траппер или…

– Или вампир… – хихикнул Рон.

– Сам ты вампир!

Питер тоже рассмеялся, но затем прищурился и многозначительно добавил:

– А может быть, это страшный преступник? Почему он прячется? Соня ничего про него не говорила!

Рон улыбнулся, но улыбка вышла жалкой, ему вдруг показалось, что брат говорит серьезно. Он шагнул в сторону, оступился и шлепнулся в сугроб.

– Будем продолжать наблюдения, – хладнокровно продолжил Питер, протягивая братскую руку спасения. – Главное – не шуметь!

– Ага, – прохрипел Рыжий Енот, копошась в снегу.

Но тут произошло неожиданное событие.

Прямо под ноги Красному Койоту рухнула с небес огромная живая рыбина.

Питер остолбенел, а Рон опять повалился в сугроб и содрогнулся от жуткого хохота, огласившего окрестности.

Братья заорали в голос и бросились врассыпную.

Но сперва один, а затем и другой траппер был пойман за шиворот и водворен на прежнее место человеком, заросшим бородой, в черной шапке, натянутой до самых глаз, в черной куртке с поднятым воротником.

Страшный незнакомец подобрал рыбу за хвост и грозно поинтересовался:

– Кто вы такие и откуда взялись? Отвечайте! Или я вас съем!

Рон заплакал, а Питер предательски дрожащим голосом пробормотал:

– Мы… путе… шественники… следопыты…

– Вижу – ищейки, да носы-то уже отморожены! Нюх потеряли! Марш в дом!

Захваченные врасплох трапперы, с глазами полными слез и ужаса, угрюмо поплелись в незнакомый дом. Бородач шел сзади, и бежать не было никакого смысла. Пропустив пленников вперед, он быстро запер дверь, швырнул рыбину на длинный стол, и оглушил ее страшным ударом молотка.

Рон закрыл глаза и зажал уши. Питер мелко стучал зубами и держал брата за руку, прислонившись к стене. Дело казалось безнадежным.

– Снимайте куртки и шапки! – приказал хозяин. – И марш в ванную мыть руки!

Пленники забились в ванную и принялись шепотом обсуждать, как отсюда выбраться. Очень не хотелось выходить. Мыть руки тоже не хотелось, но пришлось. Никогда в жизни эти руки не мылись так долго и тщательно. Наконец новый грозный окрик извлек узников из их ненадежного укрытия.

Бородач величественно сидел перед огромным блюдом зажаренной рыбы.

– Присаживайтесь, господа! Кто прочтет молитву?

– Я, – робко отозвался Рон, который и так не переставал молиться про себя.

Было велено приступать к еде, и некоторое время над столом слышалось только робкое чавканье.

Бородач, сощурившись, посматривал на страдальцев, затем подмигнул Рону и первым прервал молчание:

– Ну и как же вас зовут, господа трапперы?

Путешественники облегченно взглянули друг на друга и радостно протараторили все свои имена и прозвища. Хозяин представился Эриком и, усмехнувшись, добавил:

– Боюсь, что не отличу я Рыжего Койота от Красного Енота… А мама-то вас различает?

– Конечно! – оскорбился Питер. – Мы же совершенно разные! Я выше его и у меня волосы светлее, мы вообще не похожи!

– И мама называет его сусликом, а меня хомячком, – сообщил Рон. – А вот дедушка – он тоже нас путает.

Рон задрал свитер и продемонстрировал родинку на животе.

– А у Питера нет родинки.

– У меня есть, только другие, – уточнил Пит.

Эрик понимающе кивнул и покосился на полуопустевшее блюдо:

– Ну как, вкусно?

– Ужасно вкусно! – воодушевленно воскликнул Рон и потянул замасленные пальцы к следующему куску.

Питеру показалось, что Рон привлекает к себе слишком много внимания, и он деловито поинтересовался:

– А тут водятся койоты?

– Захаживают, – ответил бородач. – Вообще тут много зверья. Например, дикие мальчишки. Или как там? Суслики? Откуда вы взялись?

Близнецы поморщились и, перебивая друг друга, принялись рассказывать про свой дом в Ньюмонте, про Соню и события последних дней. Хотя было ясно, что им жутко интересно, но по рассказам выходило, что они маются от скуки.

– Вот и приходится идти куда глаза глядят, – горько вздохнул Рон.

– Есть еще пара очень неисследованных ущелий… – вмешался Питер и получил локтем в бок. Он не замедлил с ответом, и рассказ чуть не перешел в сражение, угрожавшее сохранности столовых приборов.

– Тише, тише, джентльмены! – Эрик грозно постучал вилкой по блюду. – Не знаю, насколько мало исследованы наши ущелья, но показательную порку я вам гарантирую!

Спорщики испуганно затихли.

– Не бойтесь, я вас пороть не буду, оставлю эту радость вашим родителям. Звоните им немедленно!

Повисла тягостная пауза.

– А телефоны мы дома забыли… – пробормотал насупившийся Питер.

– И детей нельзя пороть, – добавил Рон.

– Ну что ж, предусмотрительно, – кивнул Эрик, проигнорировав последнюю реплику. – А номер хоть помните?

Номеров, конечно, никто не помнил.

Эрик объявил, что дает пять минут на завершение обеда, после чего они вместе отправятся на биостанцию.

– А ты знаешь дорогу? – обрадовался Рон.

Хозяин усмехнулся:

– Знаю, знаю, видел хозяйку…

– Соню! – уточнил Питер. – Странное имя, правда?

– Ничего, сойдет. Но я не знал, что у нее такие беспокойные гости.

– А нам она про тебя не рассказывала! – удивился Рон.

– Так она и не видела меня, – усмехнулся Эрик. – Ее только бобры интересуют…

– Точно, – сокрушенно подтвердил Рон и вздрогнул от неожиданного вопля за спиной.

Красный Койот заглянул в работающий комп Эрика и увидел на экране ярлычки знакомых игр. Счастью его не было предела.

– Можно поиграть?!

– Прямо сейчас? Нет! – язвительно ответил Эрик. – Одевайся, идем домой!

– Ну пожалуйста! Соня нам не разрешает! Мы уже и так давно не играли!

– Что же она такая жадная? – удивился Эрик.

– Она не жадная, – объяснил Рон, – просто у нее очень простые игры, нам в них скучно играть.

– Она вообще их не любит! – добавил Питер. – А ты любишь, да?

– А мы свои забыли взять…

– А Соня боится вирусов и не дает нам скачать из Интернета!

– Можно я?.. – сделал попытку Питер.

Эрик свирепо покрутил бородой и уселся за комп, явно демонстрируя, что своими богатствами делиться не намерен. Братья резко поскучнели, поплелись в прихожую и, толкаясь, начали хмуро натягивать куртки. Когда они уже были готовы, Эрик протянул каждому по два диска.

– Держите, тут «Покоритель джунглей-3» и еще кое-что.

Не обращая внимания на радостные вопли и просиявшие лица, он быстро собрался и повел трапперов за собой по хорошо известной ему дороге.

Через час вконец обеспокоенные и охрипшие обитатели биостанции с облегчением разглядели приближающуюся троицу, возглавляемую бородатым незнакомцем.

Дети с неразборчивым гомоном кинулись вперед. Мужчина в черной куртке подошел к счастливой матери:

– Вы, значит, Кэтрин? А вы – Дональд? Господа, получше смотрите за своими детьми, я их нашел в трех милях отсюда!

С этими словами он протянул визитку: «Эрик Миллер, программист-фрилансер».

Кэтрин со слезами на глазах, едва удерживала желание броситься ему на шею и горячо принялась приглашать в дом. Эрик поклонился издали Соне, замершей на пороге, и с улыбкой ответил:

– Большое спасибо, Кэт. Как-нибудь потом. Меня ждут срочные дела, надо возвращаться.

– Ведь солнце склонилось к западу! – добавил Питер.

Эрик усмехнулся:

– Да уж… Только для того, чья могучая мысль поспевает за солнцем, весь день – утро, о великий смотритель ливней и снежных бурь! – Эрик картинно развел руками и расхохотался.

Соня пренебрежительно бросила озадаченным друзьям:

– Это из Торо!

Она повернулась и прошла в дом, уязвленная чем-то вроде ревности. Она считала, что знает Бобровую долину как свои пять пальцев, а не подозревала, что у нее под боком кто-то живет, да еще смеет цитировать ее любимого автора!

Пару дней в доме царствовал мир и покой. Дональд свирепым приказом установил очередность в играх и прикрепил на компьютер бумажку с расписанием для покорителей джунглей. А в расписании взрослых значились прогулки, катанье на лыжах и коньках на расчищенном льду Пармагосы. О ходе покорения джунглей взрослые узнавали по телефону.

Результат компьютерной терапии превзошел все ожидания. На третий день, ввалившись в дом с диким хохотом, взрослые застали шумных разбойников чинно почитывающими книгу комиксов.

– Привет, суслики! – закричала с порога Соня. – А мы видели бобров!

– О-о-о-о!!! – заверещали братья в один голос. – Почему вы нас не взяли!

– Вы же сами не хотели, – хмыкнула Кэтрин, раскручивая длинный шарф и стряхивая с него снег.

– Я их засняла на телефончик, – заверила Соня. – Потом покажу!

– А можно мы завтра с вами пойдем?

– Да уж, хватит сидеть за компьютером! – изрек Дональд и недоуменно покосился на мирно отдыхающий компьютер.

– Умнички мои! – закудахтала Кэтрин и умиленно прижала к себе две вихрастые огненные головы, склонившиеся над книгой.

– Молодцы! – похвалила Соня. – А хотите что-нибудь поинтереснее почитать? Вы, наверное, комиксы уже наизусть знаете. Не хотите почитать Генри Торо? Вот и приятель ваш его знает. Отличная книжка, вроде Робинзона Крузо. Ужасно интересно! Я ее читала сто раз и опять читаю!

Мальчики благовоспитанно улыбнулись и промолчали. Соня не стала настаивать, порадовавшись, что в детях наконец-то проснулся интерес к чтению. Конечно, невозможно же дни напролет гонять по джунглям! Она последовала за Кэтрин на кухню, где уже бренчали кастрюли.

За ужином обсуждались дневные происшествия, и Соня с удовольствием отвечала на интерес близняшек к подробностям чудесного явления бобров.

– А кто это был? Джек? – спросил Питер.

– Нет, один из бобрят, Том, – ответила Соня. – Видимо, взрослые послали его за кормом, как самого сильного.

– Все не пойму, как это ты их различаешь? – продолжала удивляться Кэтрин. – Для меня они совершенно одинаковые!

Соня рассмеялась.

– Ну вот, для кого-то и твои суслики совсем одинаковые, ты же их не путаешь!

– Хватит уже называть нас сусликами! – вспылил Рон, но тут же притих, переглянувшись с братом.

Дональд, который уже хотел сделать замечание, сдержался, мысленно отметив, что парни, кажется, взрослеют и уже почти научились себя вести.

После ужина братья сами предложили помыть и вытереть посуду. Соня пыталась протестовать, но Дональд горячо поддержал ребят и предложил Соне немного отдохнуть, пока он займется починкой посудомойки. Она радостно согласилась и села проверить электронную почту, в которую не заглядывала с тех пор, как приехали гости.

В следующую минуту раздался ее крик:

– Кэт! Иди сюда! Скорее!

Из рук Питера выскользнула тарелка и разлетелась вдребезги. Дональд зарычал на бестолкового помощника и бросился убирать осколки, но тут Кэт воскликнула:

– Зяблик, беги скорее сюда!

– Что такое? – сердито отозвался Дональд. Он сунул в руки Рону совок, Питу – щетку и направился в комнату.

У темного экрана в растерянности сидели Кэтрин и Соня.

– Что случилось?

– Мы не понимаем, – пролепетала Соня. – Не включается…

– Понятно…

Дональд побагровел и, набычившись, повернул в сторону кухни.

На секунду повисла ужасная тишина.

Кэтрин бросилась следом защищать своих птенцов от неминуемой кары.

– Мы нечаянно! Мы нечаянно! – кричали суслики.

Кэтрин заслонила их своим телом, распахнув руки, как полисмен на незаконной демонстрации.

– Спокойно, Дональд, мы сейчас все выясним!

– Мы его хотели починить! – заорал Питер из-за ее спины и полез под стол.

Это было ошибкой. Дональд воспользовался оплошностью и ловко вытащил диверсанта за рыжие вихры с другой стороны. Кэтрин героически встала живым щитом между сыном и мужем. Рон, не теряя времени, уполз на четвереньках и забился в самый дальний угол комнаты.

– Ну хватит уже! – закричала Соня. – Потом займетесь воспитанием! Лучше почините мне компьютер, пожалуйста!

Дональд выпустил сына и решительно направился к компьютеру. Он возился минут пять, осматривая его со всех сторон, нажимая то на одну, то на другую кнопку, рассоединяя и соединяя провода, и наконец взревел:

– А ну рассказывайте, что вы с ним сделали?!!

– Тише, зяблик! – торопливо взмолилась Кэтрин, едва сдерживая слезы и одной рукой обнимая Рона, который ревел, уткнувшись в ее мягкий бок, а другой – Пита, обливавшего рыданиями ее колени. – Только не сейчас! Мы с тобой все обсудим и завтра их примерно накажем, хорошо?

– Я хочу знать, что они с ним сделали!!!

Через полчаса бестолковых пререкательств выяснилось, что братьям наскучило играть в одно и то же и они все-таки нарушили запрет: попытались скачать игру из сети. Вирус обнаружился сразу, и преступники попытались от него избавиться, но после перезагрузки компьютер завис намертво.

– Никаких игр больше не будет! – бушевал Дональд. – Завтра мы возвращаемся домой! И дома – тоже – никаких игр! И никаких гуляний! Никаких бобров и никаких койотов!

Дональд схватил валявшиеся на столе диски и собирался их выбросить, но передумал:

– А эти диски мы вернем хозяину! Завтра пойдем вместе, и пусть вам будет стыдно!

– Им очень-очень стыдно, зяблик! – уверяла Кэтрин, поглаживая рыжую голову всхлипывавшего Питера.

На следующее утро братья неохотно поплелись с отцом на другой берег реки. Кэтрин и Соня тихо занимались хозяйством, обсуждая, как поскорее починить компьютер в дни праздничных отпусков.

Через некоторое время Соня разглядела в окне направлявшуюся к дому компанию из четырех человек. Рядом с Дональдом шагал бородатый Эрик.

Наскоро поздоровавшись, он с порога объявил, что, скорее всего, ничего страшного с компьютером не случилось, и он быстро его приведет в порядок, причем совершенно бесплатно, поскольку сам все это и спровоцировал.

Он решительно уселся на стул и принялся колдовать над впавшей в кому машиной. Братья застыли рядом, как зачарованные следя за его манипуляциями.

Наконец зажужжал кулер, засветился экран и раздался восторженный вопль близнецов. Дональд облегченно крякнул, а Кэтрин радостно заохала, и сама Соня не могла сдержать счастливую улыбку.

– Сколько я должна вам за починку? – на всякий случай спросила она.

Эрик отмахнулся.

– Я же сказал, моя вина. Никакой оплаты не требуется.

– Хорошо, – кивнула Соня. – Но надеюсь, сегодня вы не откажетесь от совместного обеда?

Эрик широко улыбнулся:

– Сегодня – с удовольствием. Сегодня у меня выходной день. По правде говоря, я уже забыл, когда сидел за столом в приличном обществе… – он смущенно замолчал.

– Вот и отлично! – воскликнула Кэтрин. – Сегодня у нас праздник – День Компьютерного Возрождения! К тому же мы завтра уезжаем, оставляем Соню одну, так что это будет и прощальный ужин… Ну, будем праздновать! Рон! Пит! Быстро стелим скатерть и накрываем стол! Живо!

Пока семейство Куинли занималось суматошной подготовкой, Соня воспользовалась свободным временем, чтобы разобраться с почтой. Подперев щеку рукой, сосредоточенно уставившись в экран, она не замечала ни заинтересованного взгляда Эрика, сидевшего невдалеке, ни оживленного блеска в глазах всевидящей Кэтрин.

Праздник Компьютерного Возрождения удался на славу. Под остатки рождественского вина, аппетитно хрустящую свиную вырезку в сырной корочке и разнообразный ассортимент салатов Кэтрин мастерски распоряжалась течением светской беседы, и через полчаса Эрик уже увлеченно рассказывал о своих занятиях.

– Работы много, это верно, – объяснял он Кэтрин, то поглядывая на Дональда, то перебрасывая быстрый взгляд на Соню и обратно. – Но я рад. Как говорится, лучше всего – когда дел выше головы. Некогда забивать ее всякой дурью.

– Верно-верно, – закивал Дональд.

– Ну, отдыхать-то тоже надо! – встрепенулась Кэтрин.

– Я отдыхаю в основном за чтением мануалов, – пожал плечами Эрик и опять взглянул на Соню. – Ну, и в свободное время могу помочь… соседям.

Кэтрин простодушно воскликнула:

– Да где же вы были все это время?

Все с удивлением посмотрели на Кэтрин, но та нисколько не смутилась.

– Я вот чего понять не могу, как это случилось, что соседи до сих пор не знакомы? Соня мне ничего о вас не рассказывала! А ведь она тут уже год, кажется. Вы давно здесь, Эрик?

Соня вдруг с ужасом вспомнила, как обнаженной загорала на скалах. Вряд ли ее, конечно, было видно с того берега… но сама мысль о такой возможности сильно испортила настроение. Да и бинокли никто не отменял…

– Да, я здесь давно, просто я не очень общителен…

– Почему? – удивилась Кэтрин.

– Незачем! – улыбнулся Эрик. – Кроме того, перебираться через коварную реку дело опасное, а в город от моего дома ведет другая дорога.

– Ну вот! – усмехнулась Кэтрин. – Жили-были и не знали, что у вас такая замечательная соседка.

Соня досадливо дернула плечом на неуместный комплимент, но Эрик быстро обернулся к ней:

– Я давно заметил вас, Соня, просто не хотел мешать, тем более что и работа ваша такая – требует тишины…

Соня вновь покраснела и ответила лишь неопределенной улыбкой.

Значит, он все-таки вот так, тайком, подглядывал… Ужасно неприятно…

Кэтрин между тем взахлеб рассказывала о работе подруги:

– …И знает каждого бобра в лицо! В общем, это главный бобровед на свете, вот что я вам скажу!

Соня поморщилась:

– Ну, перестань, Кэтрин! Я не главный и не самый известный специалист по этой части!

– Конечно! – пылко воскликнула подруга. – Потому что про других все трещат, а о тебе кому известно? Вот я и рассказываю!

– Да чего там рассказывать! Не печатают меня просто, – пожала плечами Соня. – Никак статью пристроить не могу. Я уже рукой махнула, решила сменить род занятий…

– Фотографом будете?

Соня опять на секунду остолбенела. Как же она все-таки не заметила его, бродя с аппаратом по округе? Это же позор для натуралиста – быть такой невнимательной.

– Вы не представляете, до чего она додумалась! Она теперь в Африку собирается ехать, людоедов снимать! – разохалась Кэтрин.

– Ну ты полегче, дорогая! – вмешался Дональд. – Они не людоеды! Хотя, конечно…

– И не снимать, а лекарства распространять, – вставила Соня.

– Жалко, – неожиданно заметил гость, – вот только познакомились, и вы уже уезжаете.

– Я еще не решила, – улыбнулась Соня, – может, еще передумаю. Только вряд ли, все равно никакого выхода у меня нет.

– Почему нет? – удивился Эрик. – Выходите в сеть, делайте сайт и выставляйте свои результаты на всеобщее обозрение!

Соня печально посмотрела на него:

– Хорошее дело. Только вы же видите, какие мы тут все специалисты. Я только и умею, что выкладывать снимки на общеизвестных фоторесурсах. Чтобы сделать хороший сайт, нужны такие руки, как у вас.

Эрик с комическим интересом уставился на свои широкие ладони.

– И голова, конечно! – добавила она, спохватившись, и рассмеялась.

Кэтрин поддержала момент громким хохотом и решительно бросилась в атаку:

– Эрик! А вы бы не могли помочь Соне сделать сайт?

Соня дернулась:

– Кэт! Не выдумывай! Это нахальство! У мистера Миллера и без того дел выше головы!

– Нет, почему же? – улыбнулся Эрик. – Хорошая идея. Я знаю, как сделать сайт, вы знаете, чем его наполнить. Мы могли бы вместе поработать и сделать что-то полезное. Не век же мне читать мануалы!.. Короче, договорились. Вот закончу срочную работу, – он озабоченно взглянул на часы, – и займусь. Все-все. Я пошел. Спасибо за обед и за компанию, до встречи! Счастливо, койоты!

Он бросил взгляд на темнеющее окно и заторопился к выходу. Семейство Куинли кинулось за ним с шумными восторженными воплями.

Дверь за гостем закрылась, и Кэтрин бросилась обнимать подругу:

– Вот это мужчина! Зяблик, ну почему ты ничего не смыслишь в компьютерах?! Ну не обижайся, зяблик, ты у меня молодец, правда, Соня?

– Конечно, Кэт! Дон мне все починил в доме. А этот Миллер какой-то подозрительный… Чего он целый год прятался?

– Да перестань, Эрик – славный парень! Просто он скромный, вот и не показывался!

Начались приготовления к ночлегу. На следующее утро семейство Куинли собиралось покинуть гостеприимный домик. И конечно, не потому, что надо было наказать непослушных мальчишек, просто Новый год Куинли должны были встречать у родителей Дональда, как уже давно было условлено.

Соне было немного грустно оставаться на Новый год в одиночестве, ехать в город она отказалась, но грусть ее была светлой, к ней примешивались вполне солнечные мысли и чувства.

В глубине души ей тоже показалось, что Эрик – довольно симпатичный. И с хорошими манерами. Тактичный. Если бы не эта борода, был бы еще лучше: улыбка у него замечательная! Сразу становится тепло. Теперь понятно, к кому можно обратиться за помощью.

И скоро у нее будет сайт. Свой собственный.

6

На следующее утро после шумных сборов семейство Куинли покинуло лесную обитель. Из машины неслись прощальные возгласы, а близнецы строили веселые рожи, прижимая носы к заднему стеклу.

Снежная пыль вихрем закрутилась в морозном воздухе и вмиг замела дорогу.

Соня вздохнула, повернулась и пошла в дом.

Она убрала остатки совместного завтрака и полюбовалась на оставленную в холодильнике бутылку шампанского.

– Выпьешь ровно в двенадцать! – велел Дональд, показывая вторую такую же. – Будем представлять, что ты сидишь с нами.

– А лучше выходи в скайп! – подхватила Кэтрин. – Знаю-знаю, это как телефон и даже хуже, потому и не предлагала. Но один-то раз можно? Хотя… – она хитро прищурилась. – Неизвестно, где ты будешь встречать праздник… Все, молчу-молчу! Но ты напишешь мне, как и что?

Соня молча поцеловала подругу, и та посчитала это знаком согласия.

Весь день прошел в новогодних хлопотах. Соня даже позанималась прической и порылась в своем скудном гардеробе, надеясь сыскать одеяние, которое может сойти за достойный праздничный наряд. Остановилась на джинсах и красной майке.

Сунула в духовку заблаговременно замаринованное руками Кэтрин филе индейки, немного поколдовала над гарниром и салатами.

Каждый час Соня то поглядывала в окно, то подходила к компьютеру и проверяла почту. Почему-то ей казалось, что Эрик вновь появится в доме.

Чтобы не заснуть, она взяла в руки книгу Торо и уселась за стол, время от времени переводя взгляд на часы.

Ровно в двенадцать ночи в углу экрана приветственно запульсировал значок почты.

Соня вздрогнула, уронила книгу и схватилась за мышку.

В почте ее поджидал праздничный привет от Эрика: анимированная открытка с бравурной мелодией.

Соня долго рассматривала веселую картинку с пляшущим бобренком. С лица не сходила разочарованная улыбка.

Не пришел. Ограничился дежурным приветствием. И не добавил к тексту ни единого слова от себя.

Чудес не бывает.

Она отправила в ответ первую попавшуюся новогоднюю открытку, выключила компьютер и тяжело вздохнула.

В ту же минуту мобильник сообщил о желании Кэтрин пообщаться. Соня старалась отвечать как можно веселее.

После всех поздравлений и приветов Кэтрин поинтересовалась:

– Ну что, как ты празднуешь?

– Неплохо… Получила открытку от Эрика.

– Вау! Что пишет?

– «С Новым годом!» пишет…

– Ну-у… Я думала, в гости позовет или сам напросится, – разочарованно протянула Кэтрин. – Ну и тип! Знает же, что ты сидишь одна!

– Во-первых, не знает. Хотя нет, мы вчера говорили… А во-вторых, почему ты решила, что мне тут кто-нибудь нужен? Открытку прислал – и на том спасибо, я вот сама не догадалась ему написать…

– А, да бог с ним, давай чокнемся!

Соня, посмеиваясь, достала бокал и поблагодарила Дональда, который догадался откупорить бутылку. Она осторожно чокнулась бокалом с мобильником.

Подруги долго болтали, а Соня подливала себе шампанского свободной рукой, и в голове ее приятно шумело. Потом последовали поздравления от Дональда и даже от сусликов. Настроение поднялось до отметки «праздничное».

Наскоро перекусив, Соня бросилась на кровать и полетела над черной бездной сна.

Разбудил ее звонок все той же Кэтрин.

– Прости, бобреныш! Я думала, ты уже на ногах…

– Ничего-ничего, – откликнулась Соня. – Очень рада, что слышу тебя. А ты уже выспалась?

– Не-а, – весело ответила Кэтрин. – Гуляли с друзьями по городу! Потом убирала, мыла посуду, думала о тебе, дорогая…

– Спасибо. И что же ты обо мне думала?

– Что-нибудь решилось с Африкой? – спросила Кэтрин напрямик.

– Пока не знаю.

– Значит, все еще собираешься? А как же сайт?

– Если бы Эрик его сделал, это было бы здорово.

– Конечно, здорово! Ну и что с того, что он не пришел на Новый год? Он же тебе не жених!

– Да уж, это точно! – с нервным смехом отозвалась подруга. – Не хватало мне еще такого жениха!

– А что? – захохотала Кэтрин. – Вы ведь подходите друг другу: два отшельника! Ну чем не пара? Прямо Адам с Евой!

– Скорее уж Робинзон с Пятницей… Нет, спасибо! – заявила Соня. – Мне его борода не нравится!

Кэтрин приняла более серьезный тон:

– Знаешь, смех смехом, а сайт дело хорошее! Ты уж не упусти этот шанс. Тем более, он сам предложил! Только знаю я этих бирюков, их надо все время подталкивать, они же не от мира сего! Ну ты ему тоже пиши какие-нибудь открыточки, напоминания…

– Да уж написала, поздравила…

– Я не о том!

– Понимаю, Кэти, – вздохнула Соня. – Не выношу никаких напоминаний. Нельзя быть такой настырной! И потом… ну мало ли что человек сболтнет, наобещает? Просто он чувствовал свою вину из-за той истории с вирусом. Ну хотел помочь – и на том спасибо!

Кэтрин хмыкнула.

– Да? А мне показалось, что он серьезно говорил… Вообще-то он производит серьезное впечатление. Ты не смотри, что он такой лохматый: с волками жить – по-волчьи выть!

– С бобрами…

– Это ты с бобрами! А что, у вас больше никто не водится?

– Да нет, есть тут всякая живность, но волков давно не видно было. В нашей экосистеме…

– Ой-ой-ой, мне пора!

– Ну ладно тебе, – обиделась Соня, которую всегда задевало за живое демонстративное безразличие к ее профессиональным интересам.

– Нет, мне, действительно, пора! Бобреныш, ты не видишь, что здесь творится! Питер, прекрати немедленно!

– Все, целую! – И Соня выключила трубку, так и не узнав, что же случилось с Красным Койотом.

Пару дней спустя Кэтрин еще раз убедилась в том, что лучше разбирается в людях и делах, чем Соня. Со сдержанным торжеством читала она лаконичное сообщение подруги, что Эрик объявился и забросал ее вопросами насчет будущего сайта.

Кэтрин не стала открыто торжествовать, позволив себе только скромное: «Ну вот видишь…» Зато Соне трудно было скрыть возбуждение, она то и дело бросалась советоваться с Кэтрин по вопросам, о которых та не имела ни малейшего представления.

Кэтрин только покатывалась со смеху, отвечая разнообразными смайлами и мультами, которые она освоила за время общения с принцессой Бобровой долины, – так она иногда в шутку называла Соню. На этот раз она даже получила ответный мульт с лягушкой, весело дрыгавшей ножками.

Следом пришла новогодняя открытка с пляшущим бобренком, что весьма озадачило Кэтрин. Она решила, что Соня отмечает другой Новый год – может быть, арабский или китайский? Или когда там у этих русских происходит их Новый год?

Но Соня призналась, что это и есть та самая новогодняя открытка от Эрика.

Разобрало ее, с удовольствием отметила про себя Кэтрин и углубилась в чтение письма, в котором Соня туманно повествовала о своем настроении и отношении к происходящему.

Она писала о своей благодарности Эрику, о том, что ее душа ощущает себя цветком, который чуть не погиб от мороза, но который чудом перенесли в зимнюю оранжерею, и вот он теперь расцвел.

Кэтрин не стала отвечать на это послание длинным письмом, а сразу перешла в чат и потребовала, чтобы Соня переслала письмо про оранжерею мастеру Эрику Золотые Руки.

Соня, конечно, поджала хвост и заявила, что Эрику знать про это необязательно, что такое можно рассказать только подруге.

– А то он еще подумает, что я влюбилась!

– А разве нет?

Повисла тяжелая пауза. Наконец Соня начала выдавать порциями длинное путаное объяснение:

– Нет-нет, ничего подобного! С чего ты взяла? Он совсем не в моем вкусе. И вообще, это так быстро не происходит, в конце концов. Просто я рада, что в этой глуши у меня нашелся друг. Конечно, не такой, как ты, и никогда он мне тебя не заменит, Кэти. Но хорошо, что так случилось. Да, я понимаю, бывает, что дружба перерастает в любовь. Но я ведь этого не хочу. Дружба лучше, она не грозит катастрофами. Я не говорила тебе, но тогда, после той истории, я была на грани… И спасибо тебе, Кэти, что ты меня выручила! Ты всегда меня выручаешь!

Дойдя до этого места, Кэтрин почувствовала, что буквы поплыли у нее перед глазами, и на клавиатуру упала увесистая капля. Она шмыгнула носом и застучала по клавишам.

– Часто вы с ним чатитесь?

– Даже не начинали.

– Понятно! Вот поэтому ты и шлешь мне все эти признания! А надо писать Эрику!

– Опять ты за свое!

Поняв, что крепость так легко не сдается, Кэтрин решила прибегнуть к хитрости и принялась сознательно уменьшать сеансы общения с подругой, чтобы вынудить ее обратить свои взоры на бородатого программиста.

Упертая отшельница не понимала смысла происходящего и то обижалась, то пыталась понять, чем она обидела подругу. Кэтрин крепилась из последних сил.

Наконец Соня скорбно сообщила, что предложила Эрику поболтать в чате.

– Ну и?

– Не хочет. Времени, говорит, нет…

– Да ты что! Ах вот что, значит! Мы невероятно за-а-а-аняты!

Кэтрин была уязвлена в самое сердце, как будто это она получила отказ. Она бросилась ругать Эрика, но Соня стала его защищать и заявила, что сама предпочитает письма, которые можно спокойно обдумать, а к чату ее приучила Кэтрин, и это просто замена телефону, который она не выносит, потому что невозможно спокойно продумать ответ.

Кэтрин это ни в чем не убедило. Она еще долго про себя бушевала и никак не могла взять в толк, как такое могло случиться. Рано я торжествовала, думала она. Выходит, что не очень-то я знаю людей…

Дальнейшие сообщения Сони только подтверждали, насколько Кэтрин ошиблась. Вопреки всем ожиданиям, Эрик так и не навестил соседку, даже по делам сайта. А уж о том, чтобы просто так по-приятельски зайти в гости, даже и не помышлял.

От нетерпения Кэтрин уже начала подкидывать идеи, как сдвинуть дело с мертвой точки: попросить его проверить компьютер, принести новую лопату для разгребания снега, но Соня только иронизировала над ней.

Кэтрин было обидно: для кого она старается – не для себя же!

Блуждая в паутине предположений, Кэт все больше склонялась к мысли, что Соня не понравилась Эрику.

Это было странно, поскольку Соня была красавицей, да еще с такой фигуркой… Может быть, у него есть другая? Но тогда почему он не живет с нею вместе? Впрочем, у этих программистов всегда голова набекрень: сам живет в Оклахоме, а зазноба – где-нибудь в Австралии…

На ее предположения и вопросы Соня заладила одно и то же: это всего лишь дружба. Она признавалась, что скучает по своим бобрам, но главное – и это было очень приятно читать – по шумному семейству Куинли.

Потом все-таки проговорилась, что ей немного тоскливо, что каждую новую весточку от Эрика она переживает как настоящий праздник, и что чтение его писем стало для нее почти жизненной потребностью.

Кэтрин это настраивало на мрачный лад. Она уже не рада была, что подложила подруге такую свинью: очередную безответную любовь, да еще и с явными осложнениями. Время от времени Соня пересылала какие-то фразы Эрика и спрашивала, что бы это могло значить. Фразы были самые обыкновенные, но Соню интересовало, в каком настроении он писал, что хотел сказать этим, почему письмо такое длинное или короткое. Кэтрин ужасно сердило это закапывание в ничего не значащие мелочи, а Соня обижалась.

Она жаловалась, что самые длинные письма Эрика посвящены будущему сайта. Нередко Эрик изливал в них свое раздражение, поскольку Соня не всегда могла точно сформулировать, что ей надо, что-то забывала, пыталась на ходу перестроить. Соня невольно сравнивала его с Чарльзом, и сравнение было не в пользу бородача.

Приятнее были короткие письма, не имеющие прямого отношения к делу. Соня изредка пыталась шутить, каламбурить, расспрашивать Эрика о его жизни. Но к ее огорчению и досаде непостижимый корреспондент сразу переводил разговор на рутинные дела.

После таких ответов Соня чувствовала себя посторонней, чужой, назойливой просительницей. Но сам Эрик как будто ничего не замечал и продолжал писать каждый день.

Это поддерживало в Кэтрин огонек надежды:

– Знаешь, а ведь он тоже в тебе нуждается! Так же, как и ты в нем!

– Ты уверена?

– Можешь не сомневаться, бобреныш! Если бы мне так изводили нервы, как ты ему, своими капризами, я бы давно все бросила!

– Ну да… Я, конечно, не всегда реагирую адекватно…

– Видишь, а он терпит! Не бросает переписку.

– Да, только…

– Никаких «только»! Все идет как надо. Все хорошо. Прости, Рон зовет! Ложись спать и выбрось всю чепуху из своей умной головки! Целую!

Кэтрин оказалась плохой гадалкой. Через несколько дней она получила от подруги сообщение: «Мистер Миллер извещает о том, что он очень занят».

– Чем занят?

– Видите ли, «вынужден отложить работу над сайтом на несколько дней. Придется заново переписывать и отлаживать новый модуль. Огромная каверзная штука. Капризный заказчик. У меня сейчас нет буквально ни одной лишней минуты, даже на письма. Простите, пожалуйста. Я огорчен».

– Ну и что? Чего ты всполошилась?

Соня примолкла.

– Ты думаешь, он действительно занят?

– А что тут такого?

– Может, ты и права…

– Я права, – кратко подытожила Кэтрин и помчалась на машине в супермаркет делать запасы.

Она не знала, что последует за этим.

Соня выключила компьютер, быстро оделась и вышла из дома.

Знакомая тропа привела к запруде, где все было тихо и спокойно. Однако снеговая шапка на бобровом домике уменьшилась.

Изучив следы лап на снегу и погуляв вдоль реки, Соня вернулась домой, где сразу погрузилась с головой в омут депрессивных размышлений. Она открывала любимого Торо и не понимала ни слова. Готовила обед и не замечала вкуса еды. Честно пыталась вникнуть в статьи и с досадой закрывала файлы.

Чтобы не дать разыграться фантомам, Соня ушла спать пораньше. Но уснуть долго не удавалось. Мучительные мысли одолевали все сильнее. Теперь казалось, что даже с Чарльзом она так не страдала. Напротив, с Чарли вся ее жизнь была полна надежд и сладких предчувствий. Потом все рухнуло, но рухнуло сразу, без этой мучительной пытки.

А кроме того, Чарльз не подсадил ее на наркотик ежедневных писем. Какими бы ни были эти письма, без них Соня уже не могла спокойно жить. Как дотерпеть до утра? Не может быть, чтобы не пришло хотя бы деловой записочки! Ну что ему стоит?

Соня уснула, но утро не принесло облегчения. Писем не было. Зато Кэтрин была уже тут как тут.

– Как ты? – спросила она без обиняков.

Соня собрала все силы, чтобы ответить:

– Нормально.

– Он не написал?

– Нет.

– Не переживай. Напишет, когда освободится. Только не зацикливайся. У тебя ведь столько дел, правда?

– Я не зацикливаюсь. Вчера ходила к бобрам.

– Ну, как они? – спросила Кэтрин без всякого интереса.

Соня сухо перечислила свои наблюдения.

– Молодец, – наугад откликнулась Кэтрин. – А сегодня пойдешь туда?

– Работа есть работа. Вот сейчас и пойду. Пока. – Не дожидаясь ответа, выключила связь и принялась собираться.

На свежем воздухе стало полегче. Соня с интересом разглядывала следы, пыталась представить, чем занимались на берегу ее подопечные. Не рановато ли они стали выходить наружу? С чем бы это могло быть связано? Или чувствуют подступающее дыхание весны? Не исключено.

Насмотревшись на бобров, она снова вышла на берег Пармагосы. Река, казалось, спала мертвым сном и не думала просыпаться.

Соня не удержалась и ступила на лед. Прошла несколько шагов и остановилась.

А вдруг там… вдруг там появится он? И увидит ее посреди реки? – смутилась она. – Ну и что? – возразила она себе. – Ну и что тут такого?

Ее бросило в жар, а под ногой хрустнул лед.

Соня кинулась обратно.

Пробежав до самого дома, она почувствовала себя лучше. Дел много, и, действительно, интересно, что там происходит у Джека и Джилл?

До самого вечера Соня старательно занималась работой и легла спать почти успокоенной.

Второй день без писем был прожит. Оказалось, что можно жить дальше.

Следующие два дня прошли почти хорошо. Бобры явно старались отвлечь и развлечь свою подружку, все чаще являясь перед ее глазами собственной персоной. Соня едва успевала записывать в ноутбук свои наблюдения. Постепенно возвращался душевный покой, и Кэтрин радовалась ее более живому тону:

– Правда, дорогая! Я собственными глазами видела, как Джилл тащила свой большой живот по льду! Значит, скоро придется придумывать новые имена! Не назвать ли новеньких Питом и Роном? – спросила она, сопроводив сообщение веселым смайликом.

– Нет уж, – ворчливо откликнулась Кэтрин. – Окажутся такими же озорниками… Кстати: вчера, прикинь, Рон сам пытался починить сломанную ручку шкафа. Дональд ужасно гордится! Правда, он сам и сломал ее…

– Хозяйственный парень! – согласилась Соня. – А я знаешь чего подумала, Кэти? Странно ведь, что только он ко мне заходит, а я ни разу у него не была, правда?

– Ой, точно! – От Кэтрин пришла мультипликационная рожица, удивленно хлопающая глазами.

– Ну вот, – продолжала Соня. – Раз он так занят – ну что мешает мне прийти к нему в гости? В конце концов, мы соседи и почти коллеги, верно?

– Сходи, сходи, пока лед не растаял! – без долгих раздумий посоветовала Кэтрин. – Не прогонит же он тебя! Скажи, что принесла флешку с материалами или… ну, не знаю что. Сама придумай.

Соня тут же сникла.

– Не хочу быть назойливой. Я потом как-нибудь.

– Ну потом так потом, – с досадой отозвалась Кэтрин. – Дело твое. Но я на твоем месте не стала бы душить себя глупыми страхами. Пока, бобренок!

На следующий день, обнаружив в ящике привычную пустоту, Соня быстро выключила компьютер и, не дав себе опомниться, оделась и решительно направилась в сторону реки.

– Все это глупые страхи! – повторяла она. – Вот просто так, возьму и приду! Без всякой флешки!

Подгоняя себя бодрыми понуканиями, она перебежала Пармагосу, взобралась на крутой берег и остановилась.

Здесь все было незнакомо, как на другой планете. И солнце было щедрее, и под прибрежными кустарниками уже чернели проплешины земли. А сквозь черно-коричневый строй леса ясно просматривался стоящий вдалеке дом. Тот самый. Дом, в котором живет Эрик.

В доме мелькнула чья-то тень. Или показалось?

Соня инстинктивно попятилась, оступилась и кубарем скатилась к реке по склону, с которого уже наполовину сошел снег.

Не замечая саднящих ушибов, она кинулась по льду в обратный путь.

Почти у самого берега поскользнулась и опять упала. Под ногами хрустнуло, паутиной разбежалась трещина.

Совсем потеряв голову от страха, Соня поползла на четвереньках, и лишь выбравшись на твердую почву, вскочила на ноги и побежала по знакомой дороге так, словно за ней гнались все местные хищники.

Дома было тихо и тепло. В почтовом ящике зияла пустота.

Соня кое-как привела себя в порядок, затем забралась с ногами на кровать, укуталась одеялом и, отхлебывая горячий чай из кружки, стала осмыслять итоги неудачной авантюры.

В общем, ничего страшного не случилось. Надо было просто набраться мужества и пройти свой путь до конца. Может быть, даже Эрик ждал ее, надеялся! Почему бы нет? Можно было бы просто принести ему вкусный чай, например… Или что-нибудь приготовить, раз он так занят.

Соня поставила кружку на подоконник и вспомнила зловещий треск под ногой. Кажется, лед скоро растает. И тогда уж точно никто ни к кому в гости не придет…

На следующий день, вновь подойдя к реке, Соня различила полынью у противоположного берега. Вчера она была едва заметна, а сегодня уже дымилась и темнела широко и заметно.

Вот оно. Конец всем надеждам.

Соня побрела назад, даже не заглянув, как поживают бобры.

– Кэти, – сообщила она подруге, не ответив на приветственный смайлик. – Кэти, лед начал таять.

– И что? – не поняла Кэтрин.

– Кэти, он не придет. Ни завтра, ни послезавтра. Никогда.

– Он придет, – неуверенно отозвалась Кэтрин. – Бобреныш, не переживай. Все устроится. Надо потерпеть.

– Мне уже надоело терпеть, сколько можно? Я целый год терпела с Чарльзом, ты знаешь, чем это закончилось? Теперь уже месяц терплю с Эриком и даже не понимаю, что он ко мне чувствует…

Кэтрин замолкла на другом конце, боясь спугнуть внезапный приступ откровенности Сони.

– Да, я влюбилась, бесполезно скрывать. Но почему же так нелепо? Ведь он даже не красавец, как Чарльз. И почему у меня каждый раз получается все хуже и хуже? Еще никаких любовных отношений не было, а уже разочарование – по полной программе… Все у меня не как у людей! Все шиворот-навыворот! Какой же у меня несносный характер! Я просто какой-то урод!

– КОРОЧЕ! ПРЕКРАТИ СЕБЯ МУЧИТЬ! НЕМЕДЛЕННО! – отчеканила Кэтрин.

Соня замолкла.

– Солнышко мое, – продолжила подруга, – так нельзя! Пусть все идет, как идет. Сейчас у всех много дел, вот и занимайтесь каждый своим, а потом придет письмо, и все будет по-прежнему! Никуда вы друг от друга не денетесь в этой глуши. Ну не получится любви, зато сосед хороший… Ну льда не будет – неужели лодки не найдется в хозяйстве?

– А ведь правда, – ответила Соня, – про лодку я и не подумала…

– Ну, а в крайнем случае – в Ньюмонте есть мост, там встретитесь, да и к нам в гости забежите!

– Спасибо, родная, ты права! – Соня солнечным смайликом выразила, как ей сразу стало легче от слов подруги.

Распростившись с Кэтрин, она открыла почтовый ящик и принялась перечитывать письма, полученные от Эрика, с самого начала. И снова стало ясно, что эти письма – лишь вежливая дань надоедливой просительнице. Да, Эрик явно тяготится перепиской… Но зачем тогда было вызываться делать сайт?

Впрочем, ответ известен: всему причиной проказы Питера и Рона. Переживая невольную вину, по доброте душевной, под давлением Кэтрин, которая всегда идет напролом, он взял на себя лишнюю заботу – и теперь не рад, что связался.

Ах, Кэти, Кэти!

Версия про капризного заказчика – просто уловка. Он надеется, что Соня все поймет сама. И она уже все поняла. Кажется, ей, действительно, пора в Африку. И если не с этой миссией, так с другой. И если не в Африку, то в Австралию, или наконец обратно в Россию… Куда угодно – лишь бы забыть все это, прекратить бесплодные страдания!

На экране запульсировал сигнал.

Это был Эрик.

Краткое послание извещало, что работа над сайтом возобновлена.

Соня расплакалась. Вмиг исчезли все черные мысли из головы и черные континенты из планов на ближайшее будущее. Он здесь, он рядом, он помнит о ней! Все будет хорошо! И не надо никакой любви, пусть только пишет, хоть иногда! Хотя бы о сайте про этих чертовых бобров! Нет, про этих миленьких бобров, без которых – как бы мы познакомились?

И не раздумывая, она переслала записочку Эрика по адресу Кэт.

Через пару минут та выглянула в чат:

– Ура!!!!

– Ура, – отозвалась Соня.

Кэтрин послала подмигивающий смайлик.

– Все отлично, бобренок. Прости, мне надо бежать. Пит разбил стекло в школе. Не дай бог Дональд узнает. Пока.

Спокойствия хватило на пару дней.

Кэтрин неохотно выходила в чат, вздыхала и морщилась, читая очередные жалобы подруги.

– Я предложила поменять расположение фотографий на странице. Буркнул: хорошо!

– И что?

– Как что? Он хотел сказать: отвяжись от меня! А на вопрос о самочувствии ответил, что погода хорошая. Я ему ответила, что на моей стороне такая же, – замолчал… Кэтрин, Кэтрин, что мне делать?!

Кэтрин с трудом сдерживала раздражение. Она еще никогда не видела Соню настолько неадекватной. Но чувствуя, что гнев только навредит, она старалась находить самые спокойные формулы внушения:

– Не кипятись, милая. Не надо толкать под руку работающего человека. И уж тем более не надо изводить его мелочным выяснением отношений.

– Тебе хорошо советовать! – взорвалась Соня. – У тебя-то все в порядке! С тобой рядом Дон! А я одна, всегда одна! Я никому не нужна!

– Ты не знаешь, как меня порой изводит Дональд, – не удержалась Кэтрин. – Но я ни на минуту не забываю, что он меня любит, что он не может без меня жить. И потому не хочу даже рассказывать, какие бывают ситуации, и как я из них выхожу. А если ты будешь так продолжать себя вести, то дело точно кончится плохо.

Вскоре пришло очередное сообщение из лесной избушки:

– Эрик прислал письмо. Что все в порядке. С веселым смайликом. Он издевается, да?

– Нет, он говорит, что все в порядке, – ответила Кэтрин, сопроводив послание веселым смайликом. – Успокойся, бобреныш. Вспомни совет Эрика: лучше всего, когда дел выше головы, некогда забивать ее дурью.

– Пошла к бобрам, – покорно ответила Соня и исчезла.

На один день наступило затишье. Но это затишье показалось Кэтрин зловещим. Напрасно прождав до полуночи, она разразилась гневной тирадой и ушла.

Утром ее поджидали слезы.

– Меня никто не любит! Я считала тебя лучшей подругой, а получила такой ужасный выговор! За что? Поверь, Кэтрин, вчера я была не в себе, и лучше всего было со мной не общаться.

– Ну что такое? – устало спросила Кэтрин. – Соня, говори, только поскорее. Я иду с Роном в больницу, у него живот болит… Что у тебя опять случилось?

– Я выпала в осадок, Кэт…

Ну что ж, где там мой халат психиатра? – вздохнула Кэтрин и потребовала:

– Не надо никуда выпадать. Я скоро буду.

Вернувшись из больницы, она сразу вышла в чат:

– На что жалуемся?

– Кэти! – забурлила Соня. – Я не жалуюсь! Я вообще больше ничего не чувствую! Кэт, Кэт! Зачем ты все это устроила? Ведь ему явно не хочется возиться с этим сайтом! Кэт, я решила отказаться от всего и написала ему письмо. Тем более заплатить все равно нечем!

– Уже послала?

– Нет…

– Покажи! – потребовала Кэтрин.

Соня послушно предъявила написанный текст.

«События последнего времени, – писала она, – привели меня к прискорбным выводам. Позволю себе их сообщить Вам, чтобы между нами не оставалось недоразумений. Я понимаю Вас, господин Миллер. Бывает в жизни, что случайно, по доброте душевной, совершишь поступок, за который долго приходится раскаиваться. Вероятно, Ваше согласие сделать для меня сайт принадлежит к таким поступкам. Я освобождаю Вас от Вашего слова и прощаюсь с Вами навеки. Простите и забудьте все. С.»

Кэтрин ужаснулась.

– Если ты отправишь Эрику это письмо, – заявила она, – то я тебе напишу точно такое же. Загнивай себе на здоровье в своем болоте, раз не умеешь и не хочешь учиться вести себя с людьми по-человечески! Обрастай шерстью и отправляйся на житье к своим бобрам!

– Кэтрин, – жалобно залепетала Соня. – Что тебе не понравилось в моем письме? В чем я неправа? Я опять не понимаю, что происходит!

– Ты окончательно с ума сошла, деточка! – ответила Кэтрин. – Боюсь, как бы ты не подожгла дом или не сбежала в лес! В общем, давай-ка заканчивай со своим отшельничеством. Мансарда свободна, приезжай и поживи у нас, а с работой что-нибудь придумаем.

– Я не приеду в город никогда!!!! Там Чарльз! Там эта, как ее!..

Огонек связи погас.

Кэтрин схватилась за мобильник и выбрала номер подруги. Соня не отвечала.

Кэтрин с отчаянием посмотрела на часы. До возвращения Дональда с работы осталось слишком мало времени. Она не успеет съездить в лес и обратно. Не хватало еще одного скандала. Боже, какой трудный день! И Рона нельзя оставить… Как быть?

Она обеими руками обхватила голову и принялась искать выход из дикой ситуации. Было совершенно ясно: кризис в разгаре, и если не принять срочных мер, может случиться непоправимое.

Кэтрин еще раз набрала номер Сони.

После мучительно долгого ряда гудков она услышала неожиданно спокойный голос:

– Да, Кэти!

– Миленькая, только не бросай трубку! – заторопилась Кэтрин. – Ты не представляешь, как я за тебя волнуюсь! Если с тобой что-то случится, я никогда себе этого не прощу! Пожалуйста, ничего не делай, посиди, подожди, мы к тебе приедем!

– Спасибо, Кэти, приезжай, только не сегодня… – голос Сони звучал как-то загадочно сдержанно, – я сейчас как раз принимаю гостей…

– Правда? Вот хорошо! Я так боялась, что ты останешься одна со своим горем…

– Нет, нет, Кэти, давай сейчас не будем про это, я не могу говорить…

– А что за гости-то? – спохватилась Кэтрин. – Кто у тебя?

– А вы знакомы, кстати… – и Соня передала трубку.

Из трубки раздался веселый голос Эрика Миллера:

– Здравствуйте, Кэт! Передавайте привет Дональду и трапперам! Я вас помню и был бы рад увидеть еще раз, приезжайте, когда сможете. Мой дом для вас всегда открыт!

– Спасибо, и вам всего самого лучшего, мистер Миллер! А я могу поговорить со Соней?

– Да, конечно!

Трубка перекочевала к хозяйке дома.

– Соня, что случилось? Объясни мне!

– Ничего! Просто Эрик закончил работу над сайтом и пришел ко мне отметить это событие.

Голос Сони излучал бесконечное счастье.

7

На следующий день Кэтрин удалось вытянуть из подруги некоторые подробности происшествия. Хотя удалось не без труда, поскольку любовь сделала из умненькой Сони сначала несчастную сумасшедшую, а потом счастливую дурочку. По крайней мере, так казалось со стороны.

Но то, что рассказала Соня, было весьма занимательно. Оказывается, в разгар своего патетического монолога в чате она заметила в окне движущуюся фигуру. Она машинально захлопнула ноутбук и подбежала к окну.

– Кэт, понимаешь, – писала она, – я была совершенно ошарашена. Представь себе, гляжу в окно и вижу – приближается мужская фигура. Нет, думаю, это не может быть Эрик, – не с той стороны! Неужели Чарльз? Кто же еще это может быть? Даже успела испугаться, а вдруг какой-нибудь опасный прохожий?

К счастью, это оказался действительно Эрик Миллер, который подъехал на этот раз со стороны города, да так незаметно, что Соня увидела его только тогда, когда он уже вышел из машины. Впрочем, в своей невменяемости она пропустила бы и конец света, и второе пришествие.

– От стука в дверь я вздрогнула. Приоткрываю с опаской, а там – Эрик! Самый настоящий, живой Эрик! Только я его все равно не сразу узнала. Знаешь, почему я его приняла за Чарльза?

Кэтрин, конечно, никак не могла догадаться, поскольку ничего общего между Чарльзом и Эриком не было, если не считать страданий Сони.

Разгадка обнаружилась быстро:

– Он сбрил бороду! Представляешь? И подстригся, довольно коротко. Если бы не глаза – их ведь ни с чьими не спутаешь, правда? – я бы его точно не узнала!

Кэтрин пожелала немедленно получить фотографию Эрика в обновленной версии, но Соня пообещала сделать это попозже.

– А самое главное, – продолжала она, – от неожиданности я совсем разум потеряла…

Ох, ты его, кажется, еще раньше потеряла, подумала про себя Кэтрин.

– Так вот, представляешь, открываю я дверь, а он стоит, улыбается и спрашивает, пустите, мол, или нет? А в руках у него какие-то огромные сумки и пакеты. Вот, говорит, закончил работу над сайтом. Я настолько растерялась, что спросила его: это и есть сайт? Он от смеха чуть не уронил все! Нет, говорит, это я из города привез, чтобы отметить событие. Кэт, я безнадежно глупая, да?

– А что там было? – полюбопытствовала Кэт.

– Там было все! Первое, второе, десерт, вино. Я не знаю, зачем он так потратился, мне было ужасно неудобно… Но не могла же я отказаться, раз он все это уже привез? Кажется, прямо из ресторана.

– Весело погуляли?

– Да, пообедали, а потом он долго объяснял мне, как на сайте работать. В общем, оказалось не так сложно, как я думала. Он будет еще заходить, поучит меня.

В Бобровой долине воцарился мир.

Это было настолько явно, что у Кэтрин отлегло от сердца, и она уже не так пристально следила за развитием событий в жизни подруги. Да и та была теперь все время занята, так что на чат особого времени не оставалось.

Эрик заходил теперь почти ежедневно. Видимо, чувствовал, что теперь, сделав такой роскошный подарок, он вправе рассчитывать на гостеприимство. От прежней сдержанности ее не осталось и следа.

Соня чувствовала себя с Эриком непринужденнее, чем с Чарльзом, и даже легче, чем с Кэтрин, хотя и не могла быть с ним так же откровенна. Она и не пыталась ему рассказать о своих чувствах. Ей достаточно было того, что они часто бывали вместе, понимали друг друга почти с полуслова.

Ей не хотелось ничего другого, потому что большего счастья она и не могла себе вообразить. Напротив, счастье казалось слишком высоким и хрупким, она боялась неосторожным словом что-нибудь разрушить в этой идиллии.

Пир, устроенный Эриком, оказался не последним. Он теперь частенько заходил со своим угощением и с удовольствием хозяйничал у плиты, посвящая новую подругу в секреты приготовления особо вкусного чая и других яств.

Холостяцкая жизнь оказалась для Эрика хорошей школой. Он с удовольствием брался помочь с любой работой по дому. В лесу все еще царила зима, а в жизни Сони была в самом разгаре настоящая весна.

Хотелось лишь, чтобы морозы простояли подольше, поскольку оттепель грозила внести существенные коррективы в едва начавшуюся новую жизнь.

Возле биостанции не было моста: весенние паводки смыли бы его в два счета, а лед, что ни день, становился все более предательским и ненадежным.

– Может, тебе лучше не приходить? – боязливо спрашивала Соня, когда Эрик спускался с крыльца.

Эрик только улыбался в ответ и на следующий день появлялся снова.

Каждый раз она нетерпеливо поджидала его, выглядывая в окно, и завидев, радостно и облегченно вздыхала. Слава богу, не провалился!

Но однажды безрассудный сосед все-таки попал в трещину и, едва войдя в дом, вынужден был устроить просушку одежды и обуви, завернувшись в длинный хозяйкин халатик.

Происшествие закончилось забавно, прошло бесследно для здоровья Эрика и дало повод для многих шуток, но Соня все бы отдала, чтобы оно никогда не повторилось.

Она нашла в кладовке надувную лодку и радостно сообщила об этом Эрику.

– Спасибо, у меня тоже есть, – весело ответил Эрик. – Но пока что я не собираюсь играть в Титаник. Вот сойдет лед, тогда можно будет ею воспользоваться! Не бойся, все в порядке. Просто я буду внимательнее смотреть под ноги!

Но Соня так боялась рискованных переходов, что к условленному часу уже не могла усидеть дома, бежала на берег Пармагосы и с замиранием сердца следила, как Эрик перебирался через коварную горную речку.

Каждый раз она испытывала громадное облегчение, встретив его на берегу, и домой они шли не сразу, а пускались бродить по окрестностям. Соня показывала свои любимые местечки, приводила к запруде, рассказывала про бобров.

Эрик с интересом слушал ее комментарии и нередко даже вставлял дельные замечания. К удивлению Сони, он проявил немалую осведомленность о жизни своих речных соседей. Постепенно Соня рассказала ему, как Чарльз пригласил ее на работу, как она целый год вела наблюдения, готовила с ним совместную статью и, наконец, как он неожиданно решил бросить науку, хотя все складывалось просто замечательно.

Она не могла рассказать остальное, ограничившись только внешней канвой событий. К тому же, ей не хотелось выставлять Чарльза в неприглядном свете.

– Ты не думай, что он просто взял и бросил меня тут одну. Это… У него были свои причины, личные…

Голос перехватило нервным спазмом, и Эрик, казалось, заметил это, поспешив успокоить спутницу.

– Да-да, я понимаю…

Соня с благодарностью посмотрела на него.

Хорошо, что не надо ничего объяснять. Эрик все понимал с полуслова. Даже удивительно. И это не было иллюзией взаимопонимания, как с Чарльзом, нет. Эрик как будто читал ее мысли еще до того, как она их произнесла.

Вскоре Эрик подтвердил свои телепатические способности самым наглядным образом.

Соне очень хотелось побывать у Эрика дома, но идти по льду она боялась. Если бы Эрик предложил это, она сумела бы перебороть страх, но сама не попросила бы об этом никогда. И вот однажды Эрик внезапно сказал, когда Соня дошла с ним до берега Пармагосы:

– Пойдем со мной? Смотри, лед вполне надежный. Держит хорошо.

Он потянул ее за руку и с улыбкой заставил ступить на прозрачную гладь. Соня вспыхнула от неожиданности, но почувствовала, что лед и впрямь твердый. Позабыв обо всем на свете, она осторожно пошла рядом с Эриком, присматриваясь и прислушиваясь к поведению льда.

И чем дальше продвигались они, тем радостнее колотилось ее сердце. Эрик крепко держал ее за локоть, уверенно вел за собой, а Соня, следуя за ним, дрожала всем телом: ее бросало то в холод, то в жар.

Она боялась не только льда. Она боялась и того, что, оказавшись на территории Эрика, потеряет контроль над собой. Ведь неизвестно, что он чувствует! Как бы не сделать очередную, более опасную глупость, не упасть в его глазах…

А если он чувствует то же, что она, и сделает шаг навстречу, как бы не испугаться, не отшатнуться, не потерять любимого из-за мнимой холодности и бесчувственности… Как правильно понять те невидимые знаки, которые кроются за внешней учтивостью и открывают настоящие чувства?

И вот они уже на другом берегу.

– Ну вот, – воскликнул Эрик, отпустив руку Сони. – Ничего страшного! Поднимемся чуть выше, и увидишь мой дом, хочешь?

– Хочу, – улыбнулась Соня.

Эрик помог спутнице вскарабкаться на высокий крутой берег и широким жестом представил свои владения.

– Ну вот, теперь я знаю, где ты живешь! – рассмеялась Соня. – На одном берегу – маленькая бобровая республика, а на другом – заколдованное царство лесного отшельника! Будем наносить друг другу дружеские визиты!

Эрик только усмехнулся и принялся озабоченно рыться в карманах.

– Ты, случайно, не жалеешь, что я нарушила твое одиночество? – лукаво поинтересовалась Соня.

– Нет, не жалею, Соня! – улыбка Эрика почему-то показалась жалкой.

– А как же – «у меня свое собственное солнце, луна и звезды, собственный маленький мир»? Ты ведь любишь старика Торо?

– Да, он, кстати, ушел в лес примерно в моем возрасте. Но это, конечно, не от возраста зависит, а от самых разных обстоятельств, от свойств характера, например, или от ключей…

– Каких ключей? – удивилась Соня.

– Таких ключей, от моего дома! Я, кажется, забыл их у тебя дома возле плиты, там брелок-зажигалка…

– Ах вот оно что! – разочарованно протянула Соня.

– Так что извини… Зато сейчас нам одиночество точно не угрожает! Ты позволишь проводить тебя до биостанции?

Соня была раздосадована, но сочла компенсацию за моральный ущерб более чем достаточной.

– Ну, раз у меня других провожатых нет, сэр, я буду рада и в награду приглашаю вас провести остаток этого вечера вместе! Давайте еще раз проверим крепость льда, я вижу, у вас природная тяга к науке, точнее, к нашей биостанции! А ваша рассеянность под стать профессорской!

– Да уж, – рассмеялся незадачливый отшельник. – Вот до чего доводит жизнь в обществе. Этак я скоро и голову потеряю!

Оба расхохотались и, держась за руки, без лишних слов повернули обратно.

Второй раз идти по льду было уже не страшно.

Пара уставших, но веселых отшельников ввалилась в здание биостанции, не прекращая болтовню, с таким громким смехом, от которого должны были пробудиться все окрестные бобры и медведи.

Эрик быстро нашел свои ключи и заварил кофе по собственному рецепту. После прогулки у обоих разыгрался необыкновенный аппетит, и Эрик объявил:

– Раз не удалось принять тебя в моем доме, приглашаю в гости здесь. Я готовлю, а ты, будь добра, нахваливай мою стряпню!

– Договорились!

Соня присела на подоконник и, улыбаясь, смотрела, как гость ловко орудует ее кухонными принадлежностями.

Кажется, подумала она, настало время для вопроса, который давно уже не давал ей покоя:

– А почему ты живешь один?

Эрик отвлекся от шипящей сковородки, взглянул на Соню, продолжая ожесточенно мешать лопаткой кусочки мяса в аппетитном густом соусе, и усмехнулся:

– Да я с детства мечтал поселиться в лесу. Еще когда с ребятами играли в Робин Гуда, мастерили луки и стрелы. Потом прочел «Робинзона Крузо» – построил себе шалаш в лесу и пытался научить своего попугая разговаривать…

Соня рассмеялась:

– Ну и как, получилось?

– Нет! – улыбнулся Эрик. – Зато в шестнадцать лет я открыл для себя Торо, а он открыл мне глаза на то, как надо жить. «Я так далеко удалился в великий океан одиночества»! – проскандировал он, помахивая лопаткой.

– Обожаю Торо! – призналась Соня. – Но вот так наизусть не помню, как ты!

– А я помню, это мне часто помогает в жизни! «Я ушел в лес потому, что хотел жить разумно, иметь дело лишь с важнейшими фактами жизни и попробовать чему-то от нее научиться, чтобы не оказалось перед смертью, что я вовсе не жил».

– Да, я читала это, – ответила Соня. – Но знаешь, мне кажется, люди должны жить с людьми… Я почти год прожила здесь почти совсем одна, и я так больше не хочу…

– А мне тут хорошо, – сказал Эрик, отвернувшись к темнеющему окну. – Я никогда не уйду отсюда.

– Каждый живет по-своему, – вздохнула Соня, слезла с подоконника и принялась расставлять приборы. – Но теперь тебе не удастся спастись от мира. Ты даже не представляешь, сколько оказалось любителей бобров в мире! Они так и кишат на твоем сайте!

Эрик засмеялся и аккуратно выложил содержимое сковородки на просторное блюдо. Усевшись за стол, парочка принялась с аппетитом уплетать макаронно-мясное рагу, запивая яство свежезаваренным крепким кофе. Чокнувшись в шутку чашкой кофе, Соня произнесла нечто вроде тоста:

– Спасибо, Эрик, благодаря тебе я убедилась, что моя работа действительно нужна!

Отхлебнув глоток, она продолжила:

– Я просто удивляюсь: как это тебе удалось сделать такой хороший сайт? Скажу честно, иногда у меня возникает странное чувство, что ты знаешь бобров лучше, чем я! – И рассмеялась, восхищенно глядя на друга.

– Может быть, и так, – подмигнул Эрик.

– Как это – так? – Подобного поворота событий Соня никак не ждала и, подняв брови, самолюбиво хмыкнула: – Знаешь, ты уж слишком-то нос не задирай!

– Я, пошутил, конечно, – улыбнулся Эрик, – но ты права больше, чем думаешь. Дело в том, что… я работал на этой станции до тебя, – Эрик с шутливым вздохом широко развел руками, давая понять, что, мол, так уж получилось.

– Что?!! – Соня чуть не подскочила на месте.

Эрик кивнул.

– Прости, что не говорил тебе раньше. Мы с Чарльзом хорошие друзья. Были… Да в сущности, мы и не ссорились, просто я ушел отсюда, а он нашел мне замену в твоем лице. Так что я тут, в общем, все знаю…

– Так ты биолог?

– Нет, программист-фрилансер.

– А почему же ты здесь работал?

– Так получилось. Мозгом был, конечно, Чарли, я просто выполнял кое-какую работу. Кстати, и сайт я уже тогда задумал, просто не успел сделать.

– А ушел почему?

– Это слишком личное, не могу сказать…

Соня вспыхнула, махнула рукой.

– Ладно! Не хочешь говорить – и не надо! Но почему же ты все это время молчал? Я тебе, как дурочка, рассказываю про свои исследования, а ты, получается, все и так уже знал?

– Далеко не все! К тому же мне интересно было, как тут продвинулись дела после моего ухода. Нет, я не изображал интерес, мне на самом деле было интересно тебя слушать!

Ошарашенная Соня принялась как попало впихивать тарелки в недра посудомойки. Эрик в замешательстве не знал, что добавить.

– Ну, перестань обижаться. Ты же не знаешь моей истории, как я здесь оказался и вообще…

– Разве ты не говорил? А Торо? А все эти индейцы и робин гуды?

– Да, – подтвердил Эрик. – Это многое объясняет, но далеко не все. Я бы никогда так круто не изменил свою жизнь, если бы она сама не поставила меня перед выбором…

Он замолчал, перешел в комнату и принялся разжигать камин. Соня опустила защитные жалюзи на окнах и, по привычке, забралась с ногами в старое кресло, с протертыми подлокотниками и спинкой, основательно просиженное поколениями пребывавших на станции практикантов.

– Ну? Я слушаю!

Эрик устроился на сложенном в углу возле камина индейском ковре.

– Ладно. Раз хочешь знать, я тебе расскажу. Только не перебивай. Это трудно…

– Молчу, – прошептала Соня и вжалась в кресло.

– Это было два года назад. Я познакомился с женщиной. Готовил один проект для ее подруги, она зашла. Мы сидели за столом, пили кофе, и я не мог оторвать от нее взгляда, но и смотреть на нее боялся. Это трудно описать. Мы пили кофе, а я чувствовал себя совершенно пьяным и, кажется, нес какую-то околесицу, но они обе смеялись, нам было очень весело вместе.

Потом мы встретились в парке. Она поздоровалась первая, я бы не осмелился… И как-то совсем неожиданно для себя я почти сразу признался в том ошеломляющем действии, которое она производила на меня. Я ждал, что она вот-вот уйдет, но она не уходила, и так мы провели весь вечер. Кажется, я тоже сразу понравился ей, но она была несвободна и сказала мне об этом. Что делать, такова судьба.

Но я больше не мог жить без нее и без конца приходил в этот парк и в любые другие места, где надеялся ее встретить. Мы встречались, разговаривали, пили вино в ресторанах и однажды вышли так поздно, что ей пришлось держать меня за руку, когда фонари неожиданно погасли. В какой-то момент я удержал ее от неловкого шага, и она оказалась у меня в объятиях. Она не спешила освобождаться, и я не в силах был ее опустить.

С тех пор мы не боялись прикоснуться друг к другу и как сумасшедшие искали место и время, где это можно сделать не на виду у других…

Соня старалась не дышать. Эрик не решался взглянуть на нее. В неверном пляшущем отблеске каминного огня ему мерещилась улыбка сочувствия. Ему казалось, что та, что сидела напротив и молча слушала, была единственным на свете человеком, которому можно рассказать все.

– Я снял квартиру и отдал ей ключ. Она приходила сама, когда могла и хотела. Я думал, это будет счастье, потому что всегда был счастлив с нею. Но получилось совсем не так. Я совершенно извелся в бесконечном ожидании ее прихода. И мне стало мало этой квартиры. Я не понимал, почему мы должны скрывать от других свою любовь? Я стал ревновать ее к тому, другому. Я не понимал, как можно любить двоих. И если она к нам относилась одинаково, то любовь ли это?

Стало невыносимо тяжело. Даже когда она была моей, все равно оставалось чувство, что она сама – где-то вдалеке. Я не мог ее удержать. И каждый раз, когда она уходила, мне казалось, что она ушла навсегда и больше не вернется.

Потом я узнал, что тот, другой, тоже не был ее мужем, хотя с ним она не стеснялась появляться в обществе. И я предложил пожениться. Она даже слушать меня не стала. Свобода была ей дороже всего, но для меня это было рабство. Тогда я сказал, что если она не хочет сделать выбор, я сделаю его сам. Предложил расстаться.

– И… вы больше не встречались?

– Встречались. Она продолжала приходить ко мне. И я ничего не мог с этим поделать. Пока ее не было, я радовался своей свободе и… сходил с ума. Когда она приходила, я снова сходил с ума – от счастья, а потом снова умирал от ревности и принимался обдумывать сценарии самоубийства.

«Окончательный» разрыв превратился в какой-то жестокий ритуал, повторяющийся с завидным постоянством. Однажды она забыла сережку, и я проявил слабость – решил оставить ее себе на память. Но она вернулась за ней…

И я понял, что сойду с ума от этого. Тогда я стер все ее письма, фотографии, все, что о ней напоминало, сдал квартиру и отправился, куда глаза глядят. Только Торо захватил с собой, все остальное бросил. Решил довериться судьбе. Просто вышел на шоссе и стал голосовать.

Остановился автомобиль, я спросил, куда он едет. Оказалось, что в этот заповедник. Я спросил, а нельзя ли там пожить. Выяснилось, что можно…

– Это был Чарльз?..

– Да, – кивнул Эрик. – Это кажется невероятным, но вот так мы с ним и познакомились… Пока ехали, немного разговорились, Чарльзу требовалось отладить пару программ, и я помог.

А потом он взял меня на работу вполне официально – как лаборанта. Деньги не бог весть какие, да мне они и не особо нужны были, я ведь другим зарабатываю, главное, чтобы с биостанции не выгнал… А потом…

Как-то раз он вернулся из города, и я ненароком заглянул в его открытую почту… Там было письмо от Стеллы. Я заметил ее портрет, письмо бы я не стал читать, конечно.

– Как ее зовут? – спросила Соня, закрыв глаза, словно пытаясь таким образом скрыть задрожавший голос.

– Стелла Сильвер… Она приходила сюда?

– Нет… Я ее не видела. Но… он ушел к ней…

– Почему-то я знал, что этим кончится… И не хотел ее видеть. Видишь, как все нелепо вышло? Я бежал от нее сюда, и вдруг оказывается, что она – знакомая Чарли. Я понял, что сбежал недостаточно далеко. Она словно преследовала меня, не отпускала.

Я сказал Чарльзу, что больше не буду на него работать и перееду в заброшенную сторожку на том берегу реки. Он сердился, требовал объяснений, уговаривал, расспрашивал, но я ему так ничего и не сказал… Как о таком рассказать?

С тех пор я больше не появлялся на этом берегу и старался, чтобы меня вообще отсюда не было видно. Ты же не видела меня?

– Нет… А ты не видел, как я… загорала? – Соня густо покраснела.

– Нет, зато я видел, как ты подкрадывалась к бобрам и фотографировала окрестности. Старался не попасть к тебе в объектив! А еще видел, как ты изучала дорогу на Ньюмонт. Наверное, Чарльза поджидала?

– Да… – Соня в отчаянии замотала головой. – Если бы ты знал, какая я была дура! Я была в него влюблена до полного умопомрачения. И почему-то мне казалось, что он тоже любит меня. Боже мой, какая я была глупая! А еще всегда умной считалась! – она горько усмехнулась.

– Ты умница, Соня! – улыбнулся Эрик. – Вот, значит, как было дело… Не переживай. Ты знаешь… Может быть, это и хорошо, что Стелла увела его? Зачем тебе такой ненадежный партнер, который может так легко бросить общее дело? – Он вздохнул. – Хотя Стелле трудно не поддаться.

– Неужели она так неодолимо прекрасна? – язвительно поинтересовалась Соня, передернувшись от необъяснимой дрожи.

– Этого не объяснить. Да, я бы мог сказать, что у нее темные глаза… Очень темные, как бездна. Что у нее прекрасная фигура… Но это ни о чем не говорит. Понимаешь, каждое ее движение, каждый взгляд, тембр голоса заставляли меня вздрагивать. Меня тянуло к ней, как магнитом…

Соня резко вскочила с кресла, бросилась к окну и уткнулась лицом в скрещенные ладони.

Эрик подошел к ней и осторожно прикоснулся к плечу.

Соня сильным движением сбросила его руку.

– Уходи! Уходи немедленно!

– Что случилось?

– Я ненавижу ее! Она сволочь, змея! Не смей называть при мне ее имени!

– Успокойся, успокойся, Соня… Все давно кончено. Я ведь сам от нее ушел!

– Никуда ты не ушел! – взахлеб рыдала Соня. – Ты бы посмотрел на себя! Ты же влюблен в нее, как и раньше! И Чарльз влюбился в нее по самую макушку! Эта гадина всех окрутила, всех, всех! Она всем нужна, а я никому! Боже мой, какая я дура, полная дура!

– Нет, что ты!.. – выдавил из себя Эрик.

– Убирайся! – кричала Соня, не слыша своего голоса, не понимая своих слов. – И своего Торо забирай!

– Да не нужна мне твоя книга, у меня своя есть…

Эрик постоял какое-то время, затем накинул куртку и направился к дверям.

Вслед ему Соня зашлась диким воплем:

– Да пропадите вы все пропадом!

Словно от этого крика дом вздрогнул.

За стеной раздался тяжкий гулкий грохот. Зазвенели стекла.

Эрик остановился. Развел руками и внятно проговорил:

– Прости, но мне придется задержаться!

Начался ледоход.

8

– Можешь уехать на моей машине, кружной дорогой! – выпалила Соня – и сжалась.

– Мерси за предложение. Но я не могу тебя оставить без машины. Так что потерпи меня пару дней, а там я одолжу у тебя лодку, если ты не против.

Соня смолчала.

Эрик постоял, помялся и хмуро принялся убирать со стола. Закончив, пошел устраиваться в гостевую комнату. Большой стол передвинул к окну и какое-то время не показывался. Наконец вышел и заявил:

– Мне нужен компьютер. Для работы.

Соня молча встала и освободила ему место, затем взяла ноутбук и устроилась с ним в кресле.

– А ты теперь всегда будешь молчать? Ну ладно, так даже в каком-то смысле удобнее. Если ты не против, я заберу компьютер в свою комнату, можно?.. Не хочу тебе мешать, – и он наклонился к машине, испытующе поглядев на хозяйку.

Та не шелохнулась, и вскоре компьютер был водворен на новом месте.

Больше гость не показывался.

Соня пыталась сосредоточиться на чтении почты своего сайта, но не могла. Она и радовалась, что Эрик остался, и ненавидела его. Придумывала, как помириться с ним, и одновременно – как изгнать навеки с биостанции, чтобы даже духу его не было. В голове ее кипела настоящая каша, прожигавшая душу до дна.

Даже сайт, главный подарок Эрика, на котором сосредоточились все ее надежды, представлялся ей теперь обузой: сжечь все мосты значило демонстративно стереть сайт, и Соня уже почти решилась, только не знала, как это сделать разом. Пока что ее научили лишь стирать неугодные записи в гостевой книге.

В негодовании она захлопнула ноут и стала продумывать план побега к Кэтрин. Конечно, подруга ее примет, она давно зовет к себе. Но что дальше? Не становиться же приживалкой! Вернуться домой все равно что расписаться в своем полном поражении, все бывшие по дружки будут смеяться над ней! А ответ из миссии ЮНЕСКО так и не пришел…

От безысходности Соня залилась слезами.

Кажется, этот тип совсем ушел в работу и даже не подозревает, как она мучается!

Из комнаты доносились шорохи, приглушенная музыка и иногда какой-то сердитый бубнеж, но Эрик явно сердился на что-то свое.

Обо мне он даже и не думает, с горечью подумала Соня.

Она рывком накинула куртку, надела сапоги и выскочила на улицу.

Порыв холодного ветра ударил в лицо. Соня, нагнувшись, брела в сторону Пармагосы, не чувствуя стужи.

В голове засела совершенно ясная картина, как она подходит и бросается в черную холодную воду, Эрик обнаруживает ее пропажу, он в отчаянии, а потом ее находят где-нибудь ниже по течению, и…

От жалости к себе Соня разрыдалась.

Наконец она увидела реку и проплывающие по ней нагромождения льда. Это была красивая картина, и Соня невольно залюбовалась. Потом вдруг вздрогнула, поежилась и стремглав помчалась обратно, зажимая уши красными пальцами, обожженными холодным ветром.

Дома она обнаружила все ту же картину. Эрик сидел у себя и, по-видимому, работал.

Соня согрела стакан чаю, поставила ноутбук на кухонный столик и кинулась в сетевые дебри.

Увы, все уже спали. Новых писем на сайт не пришло, а Кэтрин, конечно, досматривала десятый сон.

Спать совершенно не хотелось. Чтобы хоть как-то отвлечься от безумных мыслей, осаждавших голову, она поставила старую добрую комедию Вуди Аллена «Любовь и смерть» и где-то на середине фильма отключилась.

На следующее утро она проснулась в самом лучшем расположении духа, но услышала звук воды на кухне, все вспомнила, и настроение резко испортилось. Долго не хотелось вставать, но все-таки она заставила себя это сделать.

Можно ли было вообразить раньше, что присутствие Эрика в доме будет для нее не счастьем, а пыткой?

Соня медленно одевалась, пытаясь понять, как вести себя дальше. С одной стороны, невозможно было сдаться и признать себя неправой, а с другой стороны, священный гнев уже стал понемногу утихать, и она пошла бы на попятный, если бы Эрик сам проявил хоть какую-то инициативу. Так она объясняла это самой себе.

Ведь сердилась она, как теперь казалось, не на него даже, а на ту подлую тварь… Как он не понимает, что женщина не должна быть такой? И выслушивать его признания… Ведь это была для нее сплошная пытка! Эрик – такой тактичный, чуткий во всех других случаях, – и он заставил ее выпить эту чашу до дна! Вот что я не могу ему простить, думала Соня, его глухоту и бесчувственность…

Если бы он это понял! Если бы он попросил прощения! Не для виду, а по-настоящему! Тогда я бы, конечно, простила его, думала она, направляясь в ванную.

За дверью прозвучало:

– Э… Если что, я тут рядом, на кухне.

Соня не ответила. Хмыкнув, посмотрела на себя в зеркало: вид был несколько заспанный, но особых следов страданий она не заметила, и это оказалось приятно. Настроение поднялось на пару градусов.

Еще сильнее оно поднялось, когда за стеной послышалось шкворчанье сковородки и потекли вкусные утренние запахи. Приятно, конечно: не надо готовить… А вдруг этот тип готовит только на себя? Вряд ли, конечно, но кто его знает…

Соня принялась неспешно заниматься своим внешним видом, решая дилемму: завтракать или не завтракать с Эриком, если он предложит.

– Все за стол! – донеслось из-за стены.

Соня, уже истомленная ожиданием, немедленно покинула укрытие, в уютных тапочках с помпонами прошлепала на кухню и плюхнулась на стул. Столовый прибор уже поджидал ее.

Эрик был непроницаем и деловит. Он произнес молитву и молча принялся уплетать огромный омлет с грибами, помидорами, фасолью и цветной капустой.

Соня тоже взялась за вилку.

Вскоре Эрик бодро отрапортовал:

– Спасибо, замечательный завтрак! Было очень вкусно! – и пошел к себе, предоставив Соне убирать со стола и мыть посуду.

Кажется, ему все нипочем, горько думала она, с грохотом задвигая дверцу посудомойки. Он прекрасно устроился. Видит же, что я влюблена в него, не слепой… Разве он не понимает, как я страдаю? Но ему все равно… Конечно, зачем я ему нужна? У него есть эта змея…

На глаза навернулись слезы.

Ну что он в ней нашел? Она ведь просто… дрянь. На языке вертелись и более крепкие выражения на чистом русском языке, но Соня не могла их себе позволить даже наедине с собой: она была слишком хорошо воспитана.

За мытьем посуды она пространно объясняла воображаемому Эрику, что такое настоящая любовь и кто ее достоин. Воображаемый Эрик увиливал, доказывая, что больше не любит Стеллу, но Соня находила самые беспощадные выражения, чтобы разоблачить его хитрости. От этого ее собственное сердце просто разрывалось на части. В этой ситуации она виделась себе единственным страдательным лицом.

Ну и что, что они расстались? Все равно у них было счастье, которого и до сих пор им не забыть. То-то он все и вспомнил при первом удобном случае!..

Но потом стало ясно, что все не так, и что Эрик все-таки порядочно намучился. Соня вздохнула и поклялась себе, что не хочет причинять ему новых страданий.

Но любить его она не сможет, конечно. Да ему и не нужна бледная тень его прежней любви, – тут Соня в очередной раз всхлипнула, – но она готова простить его… Только бы он сам ее больше не мучил, ведь все было так хорошо в последние дни перед катастрофой!

Внезапно скрипнула дверь и на пороге появился Эрик:

– Пойдем прогуляемся до речки? Хочу посмотреть на ледоход.

Все слова и мысли спугнутой стайкой птиц вылетели из головы. Соня только кивнула.

На прогулке Эрик все время болтал сам с собой, словно ему и дела не было до того, что думает его спутница. Соня понимала, что он хочет сделать вид, будто вчерашнего разговора не было, и поначалу внутренне сопротивлялась этому. Но потом стала больше смотреть по сторонам и уже бездумно реагировала на слова Эрика односложными репликами.

Депрессивный мрак сам собой постепенно рассеивался. Дышать становилось легче.

Она уже была благодарна Эрику, что он не осуждает ее за вчерашний всплеск эмоций, уже сердилась на себя за то, что вышла из берегов почище всякой Пармагосы. Но причина ее протеста по-прежнему казалась справедливой, и малейшая мысль о сопернице, которой она проиграла уже дважды, ввергала в самую мрачную меланхолию.

А ведь после знакомства с Эриком неведомая мисс Сильвер уже не казалась исчадием ада, сбившим талантливого ученого с пути истинного и разбившего сердце его ученице. Соня смирилась с потерей Чарльза. Но теперь, после рассказа Эрика, ненависть вернулась в утроенном размере.

Ничего более отвратительного, чем портрет, встающий из рассказа Эрика, Соня и помыслить себе не могла. Еще фраза Кэтрин о том, что Сильвер меняет мужчин, как перчатки, больно ранила ее (в какие же ты грязные руки попал, Чарли!), но этот образ казался ей обычным преувеличением, типичным для Кэтрин. Однако Эрик все подтвердил, и даже более того.

Не укладывалось в голове: как он без ненависти может общаться с женщиной, которая из его объятий переходит в другие? Ничего более мерзкого и представить себе было нельзя. Стелла Сильвер стала для Сони прямым олицетворением зла.

Но Эрик ни словом не упоминал о Стелле ни на этой прогулке, ни потом. И постепенно мрачная тень прошлого растворилась в идиллических буднях. Эрик был нежен и предупредителен, брал на себя почти всю домашнюю работу, и Соня радовалась каждому дню, проведенному с ним вместе.

Втайне она уже ждала, что тепло этого почти семейного уюта перерастет в настоящий жар. Сама же держалась крайне робко, и хотя нередко ловила на себе нежный взгляд Эрика, в котором угадывалось многое, ни одного смелого шага от него она так и не дождалась.

Атмосфера дома все больше напоминала предгрозовую и неминуемо должна была разразиться любовным признанием, но судьбе угодно было наслать на нерешительных влюбленных наказание за бездействие. Их райское одиночество было нарушено появлением целой толпы беспокойных визитеров.

Всему виной оказался созданный Эриком сайт, который за короткое время приобрел огромную аудиторию читателей по всему миру и стал пользоваться большой популярностью среди любителей живой природы. Конечно, этому способствовала и грамотная тактика Эрика по раскрутке сайта.

Соня не ожидала такого наплыва читателей и с плохо скрываемой гордостью зачитывала вслух похвалы, вопросы и замечания, которыми засыпали гостевую книгу и форум многочисленные посетители. Большая часть рабочего времени уходила у нее на споры, объяснения и благодарности. Потоком пошли письма. Правда, писали в основном любители, нередко – школьники.

Захаживали и те, кого интересовала ценность бобровых шкурок. Этих Соня сразу отсылала куда подальше. Немало было и придурков, засорявших сайт жлобскими шуточками. Соня поневоле расширила запас английской лексики, с удивлением узнав, что бобром на сленге называют то, что скрывается в дамских стрингах. Сайт сразу запеленговали боты, распространяющие рекламу порножурналов, и Соня была вне себя от ярости.

От роботов Эрик установил защиту, но преградить дорогу дуракам-одиночкам он не мог. Их приходилось вычищать вручную.

Утомляли Соню и обыкновенные зануды.

– Эрик! – требовала она. – Научи меня, как не допускать на сайт таких типов!

Эрик только пожимал плечами и с юмором комментировал затяжную перепалку Сони с неким философом.

В конце концов он взял на себя чтение писем, уверяя, что для него это – лучшая разрядка после напряженной работы. Эрик научился ловко имитировать стиль Сони и даже разработал шаблон для ответов.

Как-то, проверяя вечернюю почту, он окликнул подругу:

– Погляди-ка! Кажется, тебя заметили серьезные люди!

Соня живо бросила дела, встала за его спиной и с любопытством принялась поверх головы читать письмо. По мере чтения, однако, лицо ее принимало все более кислое выражение.

Некая мисс Розали Пачеллини, редактор популярно-познавательной программы «Учимся у природы», просила разрешения на съемку короткого сюжета о заповеднике.

– Ты что, недовольна? – удивился Эрик. – Неплохая реклама для тебя и для нашего сайта!

– Мне не нравится разбитной тон этой особы, – сухо заявила Соня. – Мои бобры не нуждаются в пиаре! Ну, а что касается известности нашего сайта, то я уже согласна ее поубавить!

– Соня, о чем ты говоришь! Это еще не та известность, которая нам нужна. Мы не пристроили твоей статьи, а без этого твои дела вперед не сильно продвинутся.

– И что мне даст эта передача?

– Я не знаю. Но ведь попытка не пытка, что-нибудь даст наверняка. В конце концов, разве ты не хочешь донести свои знания до простых американцев? Видишь, как тебе много школьников пишет!

– Это заповедник, а не Диснейленд! Посторонние люди нарушат режим жизнедеятельности животных!

Эрик недовольно обернулся:

– Да? А когда ты устроила Диснейленд для своих друзей, это не нарушило ничьей жизнедеятельности?

Соня вспыхнула и не нашлась, что ответить. А Эрик продолжал:

– В общем, я уже послал согласие от твоего лица. И ответ получил.

На экране раскатился длинный текст, в который Соня даже не стала вглядываться.

– И что там? – хмуро спросила она, отходя от кресла.

– Там условия и время съемки. Не волнуйся, долго они твоей жизнедеятельности мешать не будут. А шансов быть замеченной у тебя станет больше. Не упрямься, Соня, я знаю, что делаю.

– Я тоже не дурочка, Эрик… Ну, раз уж ты заварил эту кашу, – вздохнула Соня, – придется нам ее расхлебывать!

Через пару дней на биостанции царило такое оживление, по сравнению с которым сумятица, устроенная семейством Куинли, напоминала тихий час в отделении для паралитиков.

Соня с крыльца со страхом и неприязнью глядела на три внедорожника, с рычанием влетавших на территорию биостанции.

Из огромного джипа выскочила высокая худая смуглая блондинка в меховой безрукавке, с сигаретой в зубах:

– Привет! Розали Пачеллини! Очень приятно! – энергично представилась она, потрясая руку Сони, и махнула сигаретой на своих коллег, которые один за другим вылезали из машин.

– Это Шон, режиссер! Это оператор Билл! Ассистент Кристофер!

Шон с достоинством извлек из джипа длинные полы кожаного плаща, толстый живот и бакенбарды, изобразил официальную улыбку и принялся с веранды дома по-хозяйски озирать окрестности. Сухощавый сосредоточенный Билл в черной бейсболке козырьком назад и тощий юнец Кристофер, с косой ниже пояса, суетились, вынимая кофры с оборудованием.

Произошло краткое деловое знакомство и приглашение на легкий фуршет.

– У нас не курят, – пробурчала Соня, проводя гостей в дом.

Эрик ухмыльнулся, а Розали кинула на него ястребиный взгляд и попросила вынести ей пепельницу на веранду. И пока Соня устраивала в доме съемочную группу, Эрик проводил время с гостьей, оживленно болтая и услужливо предоставив в ее распоряжение пластиковую коробку из-под пастилы.

В груди Сони все клокотало, и, накрывая на стол, она так швыряла посуду, что только чудом ничего не разбила.

– Пастилу я выложил в конфетницу, – виновато произнес Эрик, входя с Розали в комнату и выбрасывая коробку в мусорный бак.

Соня не ответила и все более мрачнела, слушая речь, которую держала бойкая редакторша.

Пачеллини протянула ей предварительный скрипт, и Соня заставила себя вникнуть в суть дела, хотя буквы прыгали у нее перед глазами. Наткнувшись на «бобровую хижину», она взорвалась:

– Бобровая хатка, а не хижина! Что вы тут понаписали!

– Какая разница? – сморщила лоб редакторша. – Хатка и хижина – одно и то же…

– Большая разница! Бобры не строят хижин, они строят хатки!

– Ну, все равно наши зрители этой разницы не заметят.

– Зато я заметила, и любой биолог сразу заметит!

– Ну я просто образно так написала, что хижина, не хотела писать просто «нора»… – Розали взглянула на Эрика в поисках поддержки.

– Вы что, издеваетесь? Хатка – это научный термин, жилище бобров больше никак не называется! Это вам любой школьник скажет!

– Эй, Кристофер, – Розали обернулась к ассистенту, – ты недавно кончил школу, ты знал, что бобриный дом называется хаткой?

– Кажется… – неуверенно ответил Кристофер. – Как у дяди Тома, да?

– У дяди Тома как раз хижина, – вмешался Эрик, – но из-за чего вы спорите? Исправьте эту несчастную хижину на хатку, и дело с концом!

– Доработаем, – резюмировала Розали.

– Времени мало, – сурово заметил Шон и взглянул на часы.

– А далеко до озера? – поинтересовался Кристофер, с шумом открывая банку «колы».

– Какое озеро, балбес? Это река! – крикнул оператор Билл. – Ты что, реку не заметил?

– Это запруда! – воскликнула Соня. – Где вы видели, чтобы бобры жили на горной реке? Что за…

– Сделаем так, – сказал Эрик. Над столом повисла тишина. – Чтобы не мешать Соне готовить текст, мы с вами отправимся на место. Займемся натурными съемками, а затем мисс Пачеллини…

– Я же сказала тебе, просто Роуз!

– …Роуз возьмет интервью у Сони, мы вернемся и тогда уже обсудим детали.

– Все согласны? Тогда так и сделаем, – заявила Роуз. – А ты, Эрик, парень не промах! Иди к нам в штат! Шон, возьмем его в штат?

Соня поглубже вздохнула и готова была выпалить что-то непоправимое, но в этот момент Эрик уверенно и крепко обнял ее и шепнул на ухо:

– Не волнуйся и не говори лишнего. Все будет хорошо. Я все беру на себя.

– Если они побеспокоят бобров, я не выдержу, – прошипела Соня. – Я точно закричу, я на них в суд подам…

– Не бойся, к бобрам они даже близко не подойдут. Сиди и готовь текст с мисс Пачеллини. Тут немного, справитесь за полчаса.

Розали с умилением глядела на парочку, затягиваясь очередной сигаретой. Соня зыркнула на нее, но ничего не сказала, только пододвинула железную миску и включила кондиционер.

Компания загрохотала стульями и двинулась к выходу.

– А далеко ехать? – озабоченно спросил Шон.

– Бобры живут недалеко, – сказал Эрик, открывая дверь. – Я покажу.

– Соня, будем работать таким образом… – деловито начала Розали, стряхивая пепел в миску.

– Спасибо, я достаточно грамотна, справлюсь сама, – сухо ответила Соня.

Розали пожала плечами, кивнула и выпорхнула за дверь:

– Мальчики, я с вами!

Оставшись одна, Соня первым делом брезгливо швырнула миску в раковину и угрюмо взялась за текст.

Наконец все было готово. Показались телевизионщики. Осталось только пробубнить свою тираду перед камерой. Соня добрела до съемочной площадки и встала статуей на месте, означенном для интервью.

Розали задавала вопросы профессионально-любопытствующим тоном. Шон, сложив руки на могучей груди, а полы плаща – на толстых коленях, восседал на складном стуле, следя за процессом и время от времени одной бровью повелевал Биллу менять ракурс, а другой Кристоферу – повыше поднимать штангу с пушистым микрофоном. Эрик стоял в отдалении, едва сдерживая смех. Соня была несказанно рада, когда пытка закончилась.

Вернувшись в дом, компания принялась наскоро просматривать отснятый материал. Соня не узнавала на мониторе ни себя, ни свой голос, злилась на оговорки, а когда услышала резюме, которое Розали успела зачитать перед концом съемки, не выдержала:

– Что вы такое несете! Где это видано, чтобы бобры мигрировали? Это оседлые животные!

– Пора ехать! – крикнул Шон и взглянул на часы. – Основное сделано, с деталями разберемся. Мисс Романова, если у вас нет других претензий, распишитесь здесь и здесь!

– Не буду я расписываться! Сперва исправьте текст!

Наступила тяжелая пауза.

– Мисс Пачеллини, вы исправите текст? – вмешался Эрик.

– Без проблем, – ответила мисс Пачеллини.

– Подписывай, Соня! – приказал Эрик и двинул подругу ногой под столом, внимательно посмотрев ей в глаза. Соня колебалась, но тут послышался голос Роуз:

– А куда делась пепельница?

– У нас не курят! – взорвалась Соня.

– Ой, извините, забыла! – поморщилась редакторша и выбросила сигарету в окно.

Соня сжала зубы и поставила размашистую подпись в указанном месте.

– Готово! – объявил Шон, захлопнул папку и с треском вскочил со стула. – Вперед! Дотемна надо успеть вернуться в Голдривер!

– А я, кажется, опять потерял кабель… – спохватился Кристофер. – Я быстренько сбегаю на озеро и вернусь!

– На запруду! – крикнул Билл.

– Не найдешь – вычту из зарплаты! – побагровел Шон, влезая в плащ. – Меня достали твои выходки!

– Вот он! – ликующе прокричал Кристофер, вытаскивая кабель из рукава куртки.

Через полчаса о нашествии буйной команды напоминали только глубокие следы колес и потрепанный вид Сони, которая еще долго не могла прийти в себя от пережитых волнений.

Со двора вернулся Эрик, который выходил закрывать ворота.

– Я боюсь, что бобров напугали, – пробормотала Соня, стоя неподвижно у окна.

– Завтра сходим, проверим, как там дела, – ответил Эрик.

На следующее утро они отправились к запруде.

Соня с отвращением бродила по рыжей мокрой прошлогодней траве, основательно истоптанной киношниками. Эрик ушел к берегу реки и глядел на другую сторону.

Вдруг он услышал за собой торопливые шаги и нервное дыхание.

– Эрик! – закричала запыхавшаяся Соня. – Эрик, беда!

– Что случилось? – Эрик уставился на нее напряженным взглядом.

– Том пропал!

– Откуда, из хижины?

– Из хатки! – Соня чуть не треснула его за явное издевательство, а Эрик расхохотался, прикрыв голову руками.

– Так кто пропал-то? – переспросил он.

– Тот детеныш, который с пятном на боку!

– А куда пропал? Может, ушел на поиски пропитания?

– Я смотрела везде! – с отчаянием воскликнула Соня. – Я знаю все места, где он мог быть. Его нет!

Эрик на всякий случай заставил снова пройтись по всем местам, где мог оказаться Том. Сомнений не было: детеныш пропал бесследно.

Эрик вздохнул и, взяв Соню за руку, почти насильно повел ее домой.

– Может, так и должно быть? – спросил он. – Ты сама говорила, что с началом весны подросшее потомство покидает родной дом.

– Верно, – спохватилась Соня, – я проверю сроки по справочникам.

– Ну вот все и выяснилось!

Соня мрачно покосилась на него:

– Если только…

– Что?

– Если только его не увезли с собой эти люди, – с трудом выговорила она.

– Ты это всерьез? – изумился Эрик. – Я там был, никто твоего Тома не крал…

– А мне кажется, эти господа на все способны!

– Вот только давай без паранойи, – жестко отчеканил Эрик.

Он остановился, отвернулся и вновь принялся смотреть на реку.

Неслась бурная чистая вода. Лед почти прошел.

У Сони сжалось сердце. Ей очень хотелось спросить, не собирается ли он возвращаться, но она боялась приблизить беду своим неуместным вопросом.

Весь вечер Соня провела в тягостном молчании и на следующее утро вышла к завтраку с каменным лицом. Словно не замечая ее хмурости, Эрик весело балагурил, комментировал изобретенный им соус для кукурузной каши по-мексикански и в заключение торжественно объявил:

– Сегодня нас показывают на канале «Национальная География»! Следите за программой!

– Откуда это известно?

– Роуз написала тебе. Прочитать?

– Давай, – настороженно отозвалась Соня.

Он подошел к компьютеру и принялся читать с экрана: «Все ОК, сюжет смонтирован, сегодня вечером вый дет в эфир! Передайте привет вашему мужу, он нам очень помог. Надеюсь, еще увидимся и поработаем! Целую обоих, Роуз».

Соня вздрогнула, ничего не сказала, лишь хмыкнула и пошла к себе.

Но в назначенный час она сидела рядом с Эриком и смотрела передачу. Заключительная тирада Розали заставила ее вскочить со стула:

– Я же сказала, чтобы она изменила текст! Она же обещала!

– Она изменила текст, – хмуро отозвался Эрик. – Она говорит «хатка», а не «хижина».

– Да какая «хатка»! Они вообще все, все, все на свете перепутали! – кричала Соня. – Что там за заячьи следы вместо бобровых?! Осрамили меня перед всей Америкой! Ты же обещал, что все проконтролируешь!

Эрик сердито выключил телевизор и взорвался:

– Да никто этого не заметит! Не делай из мухи слона!

– Таких дураков сюда на пушечный выстрел нельзя подпускать!

– Да? Зато эти дураки кое-что лучше понимают, чем дураки, живущие здесь!

– Как вешать лапшу на уши? Спасибо, этому меня не надо учить, как-нибудь обойдусь и без этого в жизни!

– Дура! – бросил в сердцах Эрик и ушел к себе в комнату, хлопнув дверью.

Соня застыла на месте с открытым ртом, пытаясь понять, за что он ее так…

Это просто в голове не укладывалось.

Грубое слово не столько обидело, сколько ошарашило своей полной неуместностью.

Она постояла еще минуту, потом на цыпочках просочилась в комнату к Эрику.

Он сидел хмуро перед компьютером, но сразу обернулся и сказал, глядя исподлобья:

– Извини, Соня, не знаю, как это у меня вырвалось… – вид у него был совершенно потерянный.

– Знаешь, Эрик, такого я от тебя совсем не ожидала…

– Прости, Соня, я же извинился!

Соня машинально опустилась на диванчик возле стола.

– Как ты мог?

Эрик помолчал. Потом сказал задумчиво:

– Знаешь, в письме Роуз мне понравилось одно место…

Соня пристально посмотрела на него.

– Это не там, где она нас обоих целует? – она презрительно фыркнула. – Понятно. Тебе ведь, кажется, нравятся такие треугольники, да?

Эрик побагровел, но сдержался.

– Не смей так со мной разговаривать… – процедил он сквозь зубы.

Соня вдруг смутилась от собственной наглости и робко прошептала:

– Прости…

Эрик сидел с напряженным лицом, облокотившись на стол и уставившись куда-то под ноги.

Соню внезапно пронзила острая боль за этого человека, который столько перенес, столько сделал для нее, и вот теперь вместо награды получил черную неблагодарность.

Она привстала, сделала шаг навстречу и неловко погладила его по плечу.

Эрик прислонился головой к ее руке и сказал просто:

– Спасибо.

– Это тебе спасибо, Эрик. Ты мне так помог. И продолжаешь помогать… Ты прав, все это мелочи. Телевизионщики всегда все врут, но никто этого не замечает, кроме тех, кого это непосредственно касается. Зря я так взъелась на нее… И… что ты хотел сказать про ее письмо?

Эрик не спешил с ответом. Он взял ее руку, по-прежнему лежавшую на его плече, и с мягкой властностью заставил провести по своей голове.

Соня с наслаждением подчинилась, одновременно с испугом и радостью ощутив, как другая рука Эрика обвила ее бедра.

Он проговорил, словно не замечая происходившего:

– Разве ты не увидела, как она назвала нас?

– Мужем и женой? Да, – с заминкой проговорила Соня.

– Разве тебе это не понравилось?

– Очень понравилось… – прошептала она, заливаясь краской. – А тебе?

Эрик улыбнулся.

– А ты как думаешь?

– Тебе, я вижу, смешно, да? – попыталась обидеться Соня.

– Мне вовсе не смешно, дурочка! – и Эрик обнял ее обеими руками.

– Что же ты смеешься? – с упрямой недоверчивостью спросила Соня.

А сердце уже прыгало и пело от счастья.

– Я смеюсь от радости, дорогая женушка!

– Женушка? Ишь какой быстрый! Что-то я не заметила кольца на своей руке! – и Соня гибко вывернулась из объятий Эрика.

Эрик с грустью посмотрел на нее.

– Я что, слишком поспешил?

– Нет, Эрик, ты слишком долго медлил… и… дай мне время подумать… над твоим предложением, это ведь было предложение, да? – она лукаво улыбнулась.

– Да, Соня! И свахами нам послужила съемочная группа с бесподобной Роуз Пачеллини во главе!

– Ох, ох, ох! Все-то у тебя бесподобные! Смотри, а то опять выгоню!

– Не выгонишь! Звезды на моей стороне! А выгонишь, – опять начнется ледоход, снегопад или извержение вулкана! Не шути с этим!

Соня расхохоталась и осеклась, услышав слова, сказанные мягким, но озабоченным тоном:

– Но знаешь, мне все-таки надо побывать дома. Ты одолжишь мне свою лодку?

– Как, прямо сейчас?

– Не бойся, я скоро вернусь! Только посмотрю, как там все… А кроме того, ты же еще не решила, жить ли нам вместе? Поживу-ка я пока отдельно, а то моя будущая жена совсем разучится готовить!

Соня в шутку замахнулась на него кулачком, который еще ни разу не приходилось пускать в ход по-настоящему. На этот раз в глазах у нее мелькнули слезы.

Эрик обхватил ее руками, будто защищаясь, и осторожно поцеловал в кончик носа.

– А знаешь что? Я, пожалуй, отправлюсь завтра утром…

Соня кивнула.

– А пока посмотрю, куда бы лучше пристроить ролик с передачей про нас, хорошо?

– Ладно, помещай. Но там будут мои комментарии, в которых будут указаны все допущенные ляпы! Так что на «дальнейшее сотрудничество» с Роуз не надейся!

– Мне нужна только ты, – просто ответил Эрик.

9

Он так и не уехал на следующее утро. Сначала, как и обещал, возился с роликом, а Соня стояла рядом и сурово комментировала ляпы телевизионщиков. Затем Соня вытеснила его с кресла и уселась писать свои разоблачения, а Эрик стоял рядом и комментировал ее комментарии. В конце концов он был изгнан на кухню готовить ужин.

Вскоре Соня сама потянулась всей душой в ту сторону, откуда понеслись вкусные запахи и бравурное попурри из любимых песен Эрика.

Он сразу обернулся на звук ее шагов.

– Ну, что теперь будем критиковать? – поинтересовался он, стоя у плиты.

– Что готовишь?

– Не скажу, – Эрик загородил собой кастрюлю.

– Ладно, дай попробовать, – выхватив длинную суповую ложку, Соня попыталась оттеснить его, чтобы зачерпнуть ароматное варево.

Эрик позволил сместить себя только на пару дюймов, и Соня всей спиной ощутила жар его тела. Маневр удался. Она выдержала приличную паузу и отступила, притворно нахмурившись в ответ на откровенное веселье, сверкавшее в глазах кулинара.

– Встал как столб!

– Ну как, нравится? – Эрик был явно не в силах побороть широчайшую улыбку.

– М-м-м… Ничего так! – созналась Соня.

И ничуть не слукавила: фирменное блюдо Эрика, «рагу-фьюжн», секретом которого он отказывался делиться, всякий раз имело неповторимый и приятный вкус.

– Ну тогда беги мыть руки, уже все готово!

С этими словами Эрик опустился на стул у входа и вытянул ноги, сладко потягиваясь. Соня усмехнулась:

– Убери шлагбаум! Пропусти меня!

– Да я ж не мешаю!

Ноги услужливо выпрямились, при этом окончательно перегородив проход. Соня попыталась быстро перескочить через них и неловко запнулась. Руки галантного джентльмена немедленно пришли ей на помощь, нежно ухватив за талию. Но вместо благодарности дама вывернулась и скрылась в ванной, чтобы помыть руки и восстановить макияж.

Бросив напоследок роковой взгляд в зеркало, она вышла и мгновенно оценила ситуацию.

Ног преткновения больше не было. Эрик мирно мастерил журавлика из бумажной салфетки. Но в момент, когда Соня проходила мимо, ее боднула вихрастая голова. Соня покрылась мурашками, взвизгнула, отпрыгнула и задела стопку тарелок, но успела подхватить ее на лету.

– Ну что, ты теперь так и будешь все время дурачиться? – спросила она, блеснув глазами.

– Буду! – радостно сообщил Эрик, потом добавил: – Или не буду. Как тебе больше нравится!

– Сейчас мне больше нравится есть! М-м, как вкусно пахнет!

Ужин, приправленный смелыми шутками и лукавыми взглядами, и впрямь получился на славу, хотя особых яств в доме не было. Но бутылка вина все же была открыта, и в воздухе витало радостное предвкушение.

Эрик и Соня несколько раз выпили друг за друга, за успех общего дела, процветание бобров и многое другое. Не пили только за любовь, хотя это слово незримо витало вокруг, освещая и освящая все происходящее.

Оба боялись произнести его и спугнуть то большое и важное, что этим словом обозначалось и что, как оба надеялись, уже незримо связало их неразрывными узами. Проверять их на прочность никому не хотелось.

Соня прижала руки к горячим щекам и призналась:

– Голова кружится… Пойду к себе.

Эрик подал ей руку и помог подняться.

– Проводить?

– Я знаю дорогу, – лукаво сообщила Соня и вышла из кухни. Эрик проводил ее нежным взглядом и принялся мыть тарелки под краном.

Не успев включить воду, он почувствовал прикосновение к плечу.

– Прости, мне стыдно, что я на тебя свалила все эти дела! – проговорила Соня, виновато хлопая глазами.

– Нет, ничего, я справлюсь, – улыбнулся в ответ Эрик. – Я обожаю мыть тарелки по ночам!

– Я тоже! – в тон ему воскликнула Соня, пристраиваясь у раковины. Началась бестолковая и упоительная возня. Брызгала вода, сплетались руки, то и дело касались друг друга плечи, бедра, прерывалось дыхание.

Наконец Эрик как бы невзначай положил руку на талию своей помощницы и попытался мыть кружку одной рукой. Соня не выдержала явного издевательства над кухонным священнодействием и взглянула на друга, изо всех сил сдерживая смех:

– Тебе удобно?

– Вообще-то не очень, – признался Эрик и, бросив мокрую кружку, уперся свободной рукой в стену, а лбом – в лоб Сони. – Так удобнее!

Соня замерла. Шумела вода, а Соня как зачарованная вглядывалась в глаза Эрика сквозь полуопущенные ресницы.

Перекрестье взглядов становилось все глубже, руки и ноги переплетались все плотнее.

Томный жар охватил Соню, на мгновение показалось, что еще чуть-чуть – и она потеряет сознание, но разнимать объятия не было ни сил, ни воли.

Вдруг она почувствовала, что ноги ее оторвались от пола, и она плывет по воздуху.

– Куда ты меня несешь?

– Куда-нибудь, где не так мокро!

– Да… я вся забрызгана водой!

– Но это не страшно, все-таки не кетчуп! Давай я тебя раздену?

– А сумеешь? – беспечно расхохоталась Соня.

– Я постараюсь…

С этими словами Эрик осторожно опустил ее на кровать и стянул изрядно подмоченный джемпер.

– Джинсы тоже придется снять! – руки Эрика проскользнули до застежки, быстро справились с несложным замком.

– Постой!.. Не спеши! Иди сюда…

Эрик с нежностью склонился над лицом девушки. Тонкие руки обвили его шею.

Он так и не уехал. Ни на следующий день, ни позже.

Каждое утро, открывая глаза, Соня видела рядом его профиль, и сразу ощущала прилив невероятного счастья. Каждый раз это случалось как будто в первый раз. Соня не могла поверить, что все это происходит с нею – все, о чем она мечтала, и даже то, о чем она и не смела мечтать.

Только теперь она вполне осознала, что значит «две половинки одного целого». Смеясь, она говорила, что не всегда понимает, чья рука коснулась ее, своя или Эрика. Любовники с упоением бродили в бесконечном лабиринте неизведанных ощущений. Эрик не мог скрыть своего удивления:

– Ты не поверишь, Соня, я все чувствую, как в первый раз… Не как в тот раз, нет! – он с опаской посмотрел на любимую. – Словно у меня вообще ничего и никого не было!

– Не надо, милый… Я понимаю, я ведь чувствую это, – и Соня со страстью прильнула к губам возлюбленного.

Все дела были забыты, жизнь в лесной избушке замерла. Однако окружение не забывало про обитателей биостанции. Кое-кто уже беспокоился, живы ли и где находятся хозяева сайта, посвященного Бобровой долине. На форуме делились предположениями.

Но даже самые хитроумные не догадывались, что хозяева уподобились мартовским бобрам, разделяя досуг между пирами и объятиями.

Первым опомнился Эрик, у которого горел и чуть было не сгорел важный заказ. В один прекрасный день он кинул взгляд на календарь, охнул и небритый, в чем мать родила бросился к компьютеру. Пришлось и Соне с неохотой спуститься на грешную землю.

Эрик попросил временно освободить его от обязанностей секретаря, и она без особого удовольствия принялась разгребать завалы писем и извещений, скопившиеся в почтовом ящике. Правда, черт оказался не таким страшным, каким казался издали. Соня хохотала на всю комнату, перебирая остроумные предположения о причинах своего исчезновения. Спам отсеивался без труда. Кордильеры писем таяли на глазах.

Одно письмо оказалось трогательным. Его написал от лица всех поклонников сайта учитель биологии Гарри Купер. Оказывается, среди фанатов, как их называл Эрик, возникла идея встретиться на масленичном карнавале в Ньюмонте. «Собирается неплохая компания из завсегдатаев сайта, и мы были бы рады увидеть Вас, Соня, если Вы, конечно, не против».

Мысль посмотреть на новых друзей пришлась Соне по вкусу. Но захочет ли окунуться в светскую суету принципиальный отшельник Эрик? Расстаться с ним даже на сутки она бы не могла, а успеть перевоспитать его до карнавала было вряд ли возможно.

Из нерешительности Соню вывело появление нового письма. Это было послание от профессора Уильяма Хилстоуна, одного из прославленных биологов Мичиганского университета. Уже одно имя его заставило Соню вздрогнуть, а дочитав письмо до конца, она пришла в полное смятение.

Профессор Хилстоун сообщал, что знает о ее работах, следит за ее успехами благодаря сайту и предлагает ей ставку научного сотрудника в Мичиганском университете на период осуществления нового многолетнего проекта. По счастливому стечению обстоятельств, он будет в Ньюмонте во время праздников и был бы не прочь познакомиться с нею лично на встрече местных бобролюбов, где мог бы передать официальное приглашение.

Но ясно же, что Эрик никогда не покинет Бобровую долину. Значит, никакой Мичиган Соне не светит. Но и проявлять неуважение к известному ученому тоже нельзя. Придется все Эрику рассказать… Хотя страшно было даже представить его реакцию.

Кэтрин уже давно сигналила о своем присутствии, и Соня машинально открыла диалоговое окошко.

– Привет, бобреныш! Увидела на сайте ролик про тебя. Это просто супер! Мы все посмотрели два раза. Детям очень понравилось и Дональду тоже! Про меня и говорить нечего.

– Привет, Кейт! Извини, что не отвечала, тут меня письмами завалили, и одно очень важное письмо пришло… А насчет ролика… Ты заметила, сколько там ляпов?

– Нет.

– А читала комментарии мои?

– Ну когда я буду читать?!

– Ну вот я так и думала…

– Да все отлично просто!!! Ты прекрасно держишься перед камерой! Прямо звезда экрана!!!

– Спасибо! – Соня не удержалась и послала мульт с радостно прыгающей лягушкой.

– Только не держи рот открытым, когда слушаешь.

– Что ты говоришь?! Значит я, как дура, стояла с открытым ртом? Хороша звезда экрана! Нет, все это позорище… Сотру я этот ролик вообще…

– Не вздумай!!!! Все же хорошо! И вообще, ты один раз только рот не закрыла, это я так, на будущее! Хороший ролик, не стирай!!!!

– Профанация! – сердито фыркнула Соня.

– Не знаю, что за профомация, но ролик хороший, а для твоего дела – вообще отличная реклама!

– Да какая реклама, Кэти! Серьезные люди от меня отвернулись… Хотя… У меня голова идет кругом! Совсем забыла! Я получила предложение участвовать в одном очень серьезном проекте… Обещают ставку научного сотрудника в Мичигане…

– Да ты что?!!!

– Ага. Хотела Эрику рассказать, но ты меня задержала…

– Так звони ему скорее!

– Гм… Ну, он тут вообще-то, но ты знаешь, я боюсь. Неизвестно, как он на это отреагирует…

– А чего ему реагировать? Он должен быть только рад за тебя!

– Это-то да… Только он-то сам отсюда никуда не уедет.

– Куда?

– В Мичиган!

– А, ну да, понятно! А вы что, уже вместе?

– Ладно, не смущай меня, ты же все и так знала…

– Я знала? Да ничего я не знала! Ты же ничего не рассказываешь! А почему он не хочет уезжать? Раз у вас это…

– Долгая история, потом расскажу.

– Ну и фрукт этот твой Эрик!

– Что ты! Он самый лучший мужчина на свете!

– Ого-го! Даже так? Быстро он изменился!

– Он всегда такой был… Наверное… Ну ладно. В общем, Кэти, он сделал мне предложение…

– Потрясающе!!! Поздравляю!!!

– Но я пока не дала согласия…

– Ты с ума сошла?

– Точно, я с ума схожу от всего этого! Он неправильно сделал предложение, как-то быстро!.. Так не делается…

– Да откуда ты знаешь, как делается?!

– Ну не так! И к тому же, у нас тогда еще ничего не было…

– А теперь уже было? Ой-ой-ой, все ясно!

– Ах, Кэти, Кэти… Ну да, теперь было… И есть… С утра до вечера и с вечера до утра!

– Батюшки! Да у тебя там медовый месяц случился!

– Нет, всего неделя! И представляешь, он уже… ну, какой-то холодный стал, или мне так кажется… В общем, мы сейчас немного поссорились. Нет, не серьезно, но как-то так… В общем, он у себя закрылся, какой-то заказ у него горит.

– Ну так конечно, ты что же, хочешь, чтобы он все бросил? А жить на что? У вас, как я понимаю, теперь общее хозяйство?

– Ну да, общее… Да я все понимаю, Кэт, не маленькая…

– А я все-таки не понимаю, почему ты ему отказала?!

– Я не отказывала! Ну, просто сказала, что должна подумать. В шутку… Для приличия… А я совершенно ни о чем думать не могу. Кроме него. Вот сижу, разбираю письма, а только о нем и думаю…

– Счастливая! Ну так все ведь в порядке, значит? Сейчас же отправляйся к нему и скажи, что согласна! Послушай свою старшую и мудрую подругу!

– Нет, пусть еще раз сделает предложение, по-настоящему…

– Ой, да сделает, сделает, не беспокойся!

– Я и не беспокоилась, пока этого письма не получила! В том-то и дело, Кэти! Если я ему сейчас покажу это письмо… боюсь, ничего не выйдет у нас…

– Все выйдет, милая, не бойся!

– Спасибо, Кэти, ты всегда меня утешаешь…

– Соня, я безумно рада твоим новостям! И работа новая, и свадьба не за горами! Как все славно складывается!

– Ох, боюсь я, что все это замки на песке…

– А что? Порезвитесь на песочке! Мы тоже с Доном такие игры на песке устраивали… Завидую я тебе белой завистью! Наслаждайся и ни о чем не думай, будь счастлива!

– Я счастлива, я невероятно счастлива, Кейт! Но я боюсь потерять свое счастье!

– Да с чего же, горе ты мое?

– Может быть, я слишком подозрительна, но знаешь, он уже не встает раньше меня, чтобы успеть приготовить завтрак… Я боюсь, что это знак охлаждения…

– Нет, ну ты прямо королева английская! Да для меня Дон вообще никогда не готовил! Он и не знает, что это такое!

– Я тоже не очень-то знаю… Раньше мне казалось, что я неплохо готовлю, но у Эрика лучше получается. А вдруг ему не понравится моя стряпня?..

– Вот и учись у него, раз любишь. А если хочешь, приезжай, дам тебе пару мастер-классов!

– Спасибо, ты права, солнышко! Но, если честно, больше всего меня беспокоит, что он не забыл свою прежнюю женщину…

– Какую еще женщину?

– Да… Ты ее не знаешь, не важно! Но он о ней так рассказывал, до сих пор как вспомню – слезы наворачиваются…

– Это проблема… Он что, с нею встречается?

– Какое там! Он от нее и сбежал сюда!

– Что ты мне голову морочишь, а? Ты смеешься надо мной, Соня?! Ну если он сам сбежал, чего же бояться?

– Ладно, я скажу тебе, это… Сильвер.

– Стелла Сильвер? Которая Чарльза умыкнула?

– Ну да…

– Ах вот оно что… Да, эффектная штучка. И что, он ее вспоминает?

– Да нет, но мне и одного раза хватило… Я, конечно, сама его вынудила, по сути…

– Понятно. Можешь успокоиться. Она ничего, в принципе, но, знаешь, – на любителя. К тому же у нее сейчас Чарльз, да и вообще…

– Хватит! Не хочу о ней слышать! Меня не интересует, кто у нее сейчас!

– Успокойся, дурочка! Я тебе важную вещь хочу сказать. Ты не видела ее, но можешь мне поверить: ты ничуть не хуже! Тебя даже твои джинсы и дурацкие шапочки не портят! Ты, конечно, всегда старалась изуродовать себя изо всех сил, но ты ведь просто прелесть, Соня…

– И Эрик так говорит…

– Ну вот видишь!

– Так ведь он и про нее так же говорил! Почти теми же словами! Где правда?!

– Он что, для тебя новые слова должен выдумать? Как умеет, так и говорит! Это же не значит, что он врет! Раньше он ее любил, а теперь любит тебя!

– Это не любовь!

– Да почему же не любовь?

– Любовь должна быть одна на всю жизнь!

– Да?!! А ты разве Чарльза не любила?

– Наверное, нет, это была ошибка…

– Но ты, кажется, искренне заблуждалась!!!

– Да, я думала, что я его люблю…

– А Эрика любишь? Говори начистоту!

– Да, я-то его люблю! Но не хочу стоять под очередным номером в шеренге его возлюбленных!

– Но почему ты только себе разрешаешь ошибаться? Не всегда первая любовь бывает удачной… А помнишь – ты мне рассказывала про Дэниэла?

– Ой, Кэтрин, это вообще не считается!

– Твой Эрик – честный парень, это за милю видно! Он говорит, что думает. Сразу видно, что не дамский угодник! Соня, он же программист, а не поэт, в конце концов, где он тебе новые слова возьмет?

– Ну да…

– А вот мой Дональд… Соня, он мне написал поздравление в стихах!

– Да ты что?

– Да, по случаю годовщины бракосочетания!

– Дональд???

– Самой до сих пор не верится! Сейчас, подожди…

Качается кораблик,

Куда-то вдаль плывя.

Там капитаном – Зяблик,

А Плюшка – у руля.

Не зябнет с Плюшкой Зяблик

И Суслик с Хомячком.

Пусть вдаль плывет кораблик,

И будет все пучком!

– Круто!!! Передавай от меня тысячу объятий!

– Ему и одного раза хватит! – усмехнулась Кэтрин. – Но я просто растаяла, Соня! Даже расплакалась… Распечатала, сделала красивую аппликацию и повесила на стену в спальне. Никогда не думала, что он способен срифмовать хотя бы две строчки.

– А что это на него нашло?

– А мы когда-то с сусликами учили стихотворение «Плывет, плывет, кораблик…», и Дональд поспорил на пирог, что напишет не хуже. Мы про это давно забыли, а тут сели за стол, выпили, он достает и читает! Дети были в восторге!

– Как это здорово, Кейт!

– Я тоже так думаю. Вот приезжайте к нам с Эриком, послушаете стихи в исполнении автора! У нас карнавал на днях, не хотите с нами погулять?

– Знаешь, это идея… Меня и фанаты мои зовут на свидание, и доктор Хилстоун хочет приглашение там передать…

– Какое приглашение?

– Да я же тебе сто раз сказала: в Мичиганский университет!

– А! Ну вот видишь, как все замечательно выходит! Приезжай!

– Но я не знаю, как сказать Эрику. Он и занят к тому же. Мы ведь совсем от рук отбились на этой неделе…

– Ну на денек-то можно?

– Я спрошу… Только мне стыдно его показывать… У него, знаешь, на шее следы нашей бурной жизни…

– О! Шрамы только украшают мужчину!

– Не смущай меня!

– Ну не бойся, пожалуйста! И знаешь, по-моему, это лучший способ познакомить его с приглашением. Посидим за праздничным столом, прочитаешь письмо, как будто только что его получила, и посмотрим на его реакцию.

– Не люблю врать…

– И не надо. Да мелочи все это! Все! Короче, приезжай, обсудим на месте. Мне сейчас некогда, нужно бежать, целую!

Связь прервалась, и Соня принялась настраиваться на объяснение с Эриком. Наконец собралась с духом и скользнула в комнату Эрика.

Тот сидел, склонившись к монитору, и даже не обернулся в ее сторону.

Соня проглотила легкий укол обиды, подошла вплотную и, прильнув к спине, нежно оплела его руками.

Эрик замер, не отрывая глаз от монитора. Вид у него был напряженный, но Соня не обратила на это внимания:

– А нас пригласили в Ньюмонт на масленичный карнавал! Поехали?

– Не сейчас. Подожди немного…

Эрик нервно высвободился и погрузился в работу.

– Да это не сегодня! – с досадой заметила Соня. – И ехать-то лишь на один день…

– Мне сейчас некогда, Соня, не отвлекай.

– Ой, извини пожалуйста! Я тебя отвлекаю! – вспыхнула Соня. – Да это вообще не я, а Кэтрин предложила…

– Соня, пожалуйста, дай закончить работу! – процедил Эрик сквозь зубы.

– Я тебе что, мешаю? Мне выйти? Я всего лишь задала вопрос! Один-единственный вопрос, на который хотела получить простой ответ, да или нет… А ты сразу завелся…

– Да не завелся я! – взорвался Эрик, судорожно ерзая «мышкой» по экрану. – Просто не могу я сейчас отвлекаться ни на какие идиотские карнавалы! У меня работа срочная!

– Прямо такая срочная, да? Что некогда одно слово сказать? Настолько срочная?! – Соня была на взводе, но надеялась, что сохраняет внешнее спокойствие.

– Да, настолько! – голос Эрика приобрел истерические обертоны. – Все! Черт возьми!! Из-за тебя модуль запорол! Все придется заново делать!

– Ну да, я еще и виновата! Между прочим, ты за моим компьютером сидишь!

Этого Эрик стерпеть не мог.

– Ах, за твоим компьютером, говоришь?

Он злобно взглянул на Соню, вырубил машину и, быстро одевшись, выскочил во двор.

Соня обомлела. Застыв у окна, она следила, как Эрик скрылся в пристройках, затем выволок надувную лодку с веслами и, взвалив на плечо поклажу, направился к воротам.

Соня хотела выскочить, остановить его, но не могла, словно ноги ее приросли к полу. Она лишь растерянно, отчаянно и бессмысленно повторяла: это конец, все пропало, что я наделала… Неужели все кончилось?

Земля буквально уходила из-под ног.

Простояв так еще какое-то время, Соня в изнеможении бросилась на постель.

Не может быть, чтобы он ушел навсегда. Так не бывает. Не может все кончиться вот так сразу, из-за мелочной ссоры.

И что такого, что она упомянула про свой комп? Это ведь правда. И ведь она задала простой вопрос. Ну, может, действительно подошла невовремя. Но почему бы не ответить мягко, ласково? Разве она бы не поняла?

И хорошо, что не побежала за ним к реке. Вот уж было бы глупо… И хорошо, что он уехал – пусть одумается в спокойной обстановке… Только бы он позвонил…

Позвони мне, позвони, Эрик, скажи, что все хорошо!

Она схватилась за мобильник, но тут же отложила его. Нет, сама звонить она не будет. Это он ушел, она не виновата…

Но она, конечно, сразу простит его, как только он позвонит. Она не станет его мучить гордостью, она не такая… Ведь она любит его…

Но как удобно, оказывается, спать одной на кровати… Раньше она как-то не обращала на это внимания.

Сон быстро сморил ее.

Проснувшись, Соня с удивлением обнаружила, что проспала не меньше двенадцати часов. Могла бы раньше встать, но каждый раз на пороге пробуждения ждала появления Эрика и не открывала глаза, надеясь услышать его голос или почувствовать прикосновение… Очень хотелось проснуться и увидеть, что Эрик уже тут, рядом.

Теперь сна не было ни в одном глазу. Как и возлюбленного.

Соня с отчаянием и надеждой взглянула на мобильник. На экране не было и намека на пропущенные звонки.

Накатил новый прилив ярости. Преодолев желание запустить телефоном в стену, она глубоко вздохнула.

Ладно. Теперь я знаю, что делать. Позвоню сама. Скажу, чтобы забрал вещи… Нет, что вышлю почтой!

Палец нажал на кнопку выбора абонента.

Пошли длинные гудки, а затем зазвучал знакомый голос:

– Соня, привет! Спасибо, что позвонила! Я только что сдал работу и уже получил ответ от клиента. Успел в срок, даже не верится! Ну как ты там? – заплетающийся язык и севший от бессонницы голос были красноречивее всяких слов.

– Я ничего… – выдавила из себя Соня, едва проглотив комок в горле. – Я хотела спросить, ты когда вернешься?

– Я сразу вернусь, только посплю чуток, ладно? Умираю – спать хочу…

– Ну давай…

– Да, ты что-то говорила насчет карнавала? Я хотел сказать, что это – отличная идея! Ну, жди меня, целую!

Соня чмокнула трубку в ответ и рассмеялась, вытирая брызнувшие слезы. Выключила связь и пошла в ванную приводить себя в порядок, укоряя себя за то, что не дала Эрику закончить работу здесь.

Сейчас бы он спал рядом, а она смотрела бы на него и дожидалась пробуждения… Хотя это было бы ужасно трудно. Нет, пусть уж выспится по-настоящему у себя дома.

Еще раз всхлипнув и окончательно успокоившись, она вспомнила о своих делах.

Через пару часов она уже изучала следы у запруды: бобры начали регулярно выходить на поверхность.

Но следов Джерри нигде не было!

Вот и второй детеныш исчез так же быстро, как и первый! Это уже нельзя было списать ни на чьи происки. Похоже, молодняк покинул родной дом перед появлением нового помета. Но куда ушли молодые бобры? Где строят хатки Джек и Джилл? А вдруг за детьми уйдут и родители? И вся ее концепция не стоит выеденного яйца?..

Погруженная в тяжелые мысли, Соня подошла к дому и вздрогнула.

У ворот стоял Эрик и в упор смотрел на нее.

– Дом закрыт, хозяйки нет, – произнес он ворчливым тоном. – Вот и приходи после этого в гости…

Соня подходила к нему все ближе и медленнее. И так же медленно расцветала улыбка на ее лице.

Открылись ворота, потом – дверь в дом, и Соня не успела снять куртку, как крепкие, сильные руки подхватили ее и понесли в комнату.

– Я соскучился, – шептал Эрик.

– А что так? – улыбалась Соня.

– Ну как же… Я не видел тебя сто лет!

– Разве не тысячу? – рассмеялась Соня.

День и ночь опять спутались в пестрый клубок для двух сгоравших от любви отшельников.

Выйдя из очередного блаженного обморока, Соня вспомнила о своих заботах и рассказала про Джерри. Эрик утешил ее как мог и перевел разговор на карнавальные темы.

– Значит, ты не возражаешь, чтобы нам съездить в Ньюмонт? – спросила Соня.

– Прекрасная идея! И кстати, мне как раз надо съездить туда по своим делам – встретиться с заказчиком.

– Ах вот оно что! Так для тебя это только предлог? – Соня возмущенно вскочила на колени и хлопнула Эрика подушкой.

Эрик расхохотался, пытаясь уклониться:

– Постой, постой! Ты меня неправильно поняла! Понимаешь, пока я был у себя, я понял, что не хочу разлучаться с тобой ни на минуту! А так ты поедешь со мной, и мы все время будем вместе! Вот что я хотел сказать!

– А, ну ладно, раз так… Но имей в виду: у нас в программе карнавал, посещение Кэти с Дональдом и встреча с фанатами нашего сайта!

– Ой, а можно, я фанатов пропущу?..

Соня милостиво кивнула:

– Ну хорошо. Я, честно говоря, тоже не рвусь на твою встречу с заказчиком. Давай так: пока я буду сидеть с бобролюбами в кафе, ты проведешь свою встречу, а потом, как закончишь свои дела, придешь к нам в кафе?

– А еще лучше – я тебя оттуда вызову, давай?

– Чего ты так боишься? Не съедят они тебя!

– Да не боюсь я. Просто не понимаю, что мне там делать.

– Но ведь сайт у нас общий! Ты даже переписку мою вел!

– Но я же под твоим именем писал! Они и не подозревают, что нас двое!

– Ну вот мы и покажем им, как на самом деле выглядит Соня Романова! – и она повалилась от смеха набок.

– Ну хорошо, решим на месте! – улыбнулся Эрик. – А пока на повестке дня куда более важный вопрос: кому готовить ужин?

Соня заболтала ногами и резво накрылась одеялом с головой.

– Чур, я сплю! – донеслось оттуда.

Эрик засмеялся и, спрыгнув с кровати, отправился в свое кулинарное царство.

В назначенный день из ворот биостанции вырвалась темно-красная «тойота» и бодро устремилась в сторону Ньюмонта.

– Кажется, день будет прекрасный, – заявила Соня, бросив взгляд на тучки, аккуратной стайкой вытянувшиеся вдоль горизонта. – Как будто специально для нас!

– Конечно, для нас! Для кого же еще можно устраивать карнавал в Ньюмонте? – поддержал Эрик. – Кстати, ты уже заготовила костюмы бобров?

Соня расхохоталась.

– Некоторым больше подошли бы костюмы жирафов! У меня и так вся шея в пятнах!

– Ох, какая славная шейка! Красивая, длинная, аппетитная… – И Эрик, плотоядно взглянув в зеркало зад него вида, прильнул к нежной коже.

– Отстань, вампир! – отмахнулась Соня, удерживая руль одной рукой. – Я сейчас врежусь! Поправь воротник! Хорошо, что нашелся подходящий джемпер… А то и правда пришлось бы нарядиться жирафой!

Эрик подтянул повыше край воротника и начал разглагольствовать о том, как ему повезло: впервые в жизни его везет дама, а не он – даму. Не слишком-то приятное это дело – водить машину, да еще в такую жару.

– Да, что-то мне жарковато в джемпере, – Соня приоткрыла боковое окно.

– Снимай его! И так тепло!

– Даже слишком тепло для середины марта…

– Весна – прекрасное время года, ты не находишь? – светски поинтересовался Эрик.

– Нахожу! Только зима была снежная, и сейчас это все растает вмиг, мы просто утонем в грязи!

– Не бойся, со мной не утонешь! Я отсюда все контролирую!

В шутливых препирательствах время пути протекло незаметно.

Около десяти утра Соня просигналила возле дома Куинли, и все семейство высыпало наружу. Рон и Пит едва дали гостям покинуть машину и с радостными воплями повисли у них на шеях. Кэтрин немедленно потащила всех завтракать и пить чай с клубничным вареньем.

Дональд тут же завел деловой разговор с Эриком насчет помощи его фирме с интернет-рекламой, но Кэтрин велела зяблику переключиться на обсуждение праздничной программы. Гостей было решено оставить на ночлег в мансарде.

Наконец Кэтрин увлекла Соню на кухню, Дональд заполучил Эрика, а дети отправились к себе наряжаться в индейцев.

Кэтрин принялась делиться с подругой секретами кулинарного мастерства.

– Я все равно не запомню, – вздохнула Соня. – Могу только восхищаться твоим искусством.

– Ну уж нет, я для кого стараюсь? Ты же хочешь, чтобы Эрик каждый день делал тебе предложения?

– Зачем каждый день?

– Ну ты сказала, что одного тебе мало!

– Нет, мне и одного достаточно, только по правилам!

– Ой, какая же ты зануда, Соня! Ну прости, прости, сорвалось… У Эрика должно быть просто ангельское терпение!

– Может и так, – застенчиво призналась Соня и принялась под руководством Кэт засовывать в рукав для выпечки замаринованный свиной окорок.

Через час принарядившаяся компания влилась в хвост веселого карнавального шествия и двинулась по городу под шумную разноголосицу многочисленных оркестров и оркестриков. Рон и Пит веселились вовсю, гримасничали, прыгали и гонялись друг за другом. Кэтрин и Соня отвечали на улыбки прохожих, приветствуя проходящих знакомых. Ярко светило солнце, нежно просвечивали первые клейкие листочки на деревьях. На обсохших газонах горланили подвыпившие студенты.

Наконец, Эрик и Соня заявили, что должны временно покинуть честную компанию.

– У него деловая встреча с заказчиком, – смущенно объяснила Соня. – А мне пора к моим бобролюбам!

– Помню, помню, – улыбнулась Кэтрин. – Но это ведь ненадолго? Давайте мы вас здесь подождем?

– Да нет, не стоит, – уклончиво ответила Соня. – Не знаю, сколько у нас это времени займет… Дома встретимся?

– Ну хорошо, мы тут недолго еще будем. Я беспокоюсь – как поживает окорок в духовке.

Она поцеловала подругу, и Соня с Эриком исчезли за поворотом.

– Кэт, пойдем домой? – предложил Дон, уставший от прогулки.

– Суслики! – обратилась Кэтрин к детям. – Нагулялись уже, идем домой?

Индейцы скисли. Рон заныл, а Пит предложил:

– Ма, а давай так: вы с папой идите, а мы еще немножко погуляем!

Дональд взглянул на Пита подозрительно:

– Что значит – погуляем?! – поинтересовался он.

– Это значит, – ответил Пит, – что мы только сходим на ярмарку, посмотрим, что там продают… Мы еще не потратили своих денег, правда, Рон?

– Да! И вы нас еще обещали покатать на карусели!

– А на карусель нам не хватит!

– И хорошо, что не хватит! – сурово подытожил отец. – Нам спокойнее!

– Но вы же обещали! – заверещали близнецы в один голос.

– Ладно, мальчики, вот вам на карусель, только покатаетесь и сразу приходите! – строго велела Кэт.

– Хорошо, только на ярмарку и на карусели! – весело заверил Пит, пряча деньги в карман.

– Мы недолго! – пообещал Рон.

– Мобильники не отключать! – приказал Дон. – Чтобы через час были дома!

– Ну все, бегите, мальчики, а нам надо домой, пока там моя нога не сгорела, – забеспокоилась Кэтрин.

– Караул! Мамина нога горит! – завопил Рон.

Пит захохотал, а Дон отвесил сыну легкий подзатыльник и потащил Кэт в сторону стоянки.

Братья, издав дикий воинственный клич, бросились на подвиги.

Ярмарка раскинулась на главной городской площади. Мальчики упоенно переходили от одной палатки к другой, пожирая глазами недоступные сокровища, то и дело вырывая друг у друга пластиковую бутылочку с напитком, которым они запивали сладкие орехи.

Честно поделив один хот-дог на двоих, братья оседлали карусельных лошадок. Питу достался белый конь, а Рону – вороной. Каждый считал, что другому выпал лучший шанс, и мчась друг за другом в механической круговерти, оба до хрипоты спорили, каких коней предпочитают индейцы и вообще, предпочитают ли коней или пешее движение.

– А помнишь Бинки Красного Черепа? – орал Рон. – Он всегда ходил пешком! И тропа зарастала по его следам!

– Ну и что, индейцы все равно любят мустангов! Помнишь, папа читал нам про Летучего Вилли?

Вскоре деньги кончились, но чувства глубокого удовлетворения искателям приключений испытать не удалось, и, хотя финансовой поддержки ждать было уже неоткуда, братья решили гулять до последнего, потому что идти домой совсем не хотелось.

Слоняясь по улицам и глядя по сторонам, они заметили витрину охотничьего магазина.

– Чур, это мое ружье! – воскликнул Пит.

– А лассо – мое! – ткнул пальцем Рон.

Прижав физиономии к стеклу, братья серьезно поговорили на охотничьи темы и пришли к выводу, что бобров, например, было бы жалко ловить с помощью лассо – могут задохнуться.

– Ага, – Рон неторопливо шел по тротуару, кивая в такт рассуждениям брата. – Жаль, посмотреть не удалось.

– Надо летом поехать к Соне! – догадался Пит.

– Точно!

– Ух ты! Гляди! Это же она! – Пит с разинутым ртом остановился невдалеке от открытой веранды кафе «Два бобра».

За большим столом, составленным из двух маленьких, сгрудилась довольно большая компания, и Соня увлеченно болтала с бородатым парнем в темно-синей куртке.

Братья обменялись удивленными взглядами.

– А где Эрик? – спросил Пит.

– Не знаю… Может быть, вышел?

– Давай следить за ней!

– Давай, – сверкнул глазами Рон. – А когда придет Эрик, мы как на них нагрянем!

– Точно!

– Только так она нас заметит. Давай перья снимем?

– Мы же индейцы!

– Ну и что! Индейцы тоже иногда снимают перья!

– Ну ладно… Тогда и мобильники давай выключим, а то мама зазвонит еще, и они нас заметят!

Братья спрятали в рюкзаки свои головные уборы и, приглушенно хихикая, отключили мобильники.

– Главное, чтобы нас никто не заметил, – шипел Пит.

– Ага, – шелестел Рон. – Главное, чтобы она нас не заметила.

– А потом выйдет, а мы – оп! – к ней! И расскажем, как следили! – воодушевился Пит.

– Ага! – кивал Рон. – И всем будет смешно!

Братья притаились, зорко всматриваясь в происходящее на веранде. Вскоре им, однако, стало скучно, и было решено не дожидаться прихода Эрика, а напасть на одну Соню.

Но тут поднялся какой-то темнокожий дядька и что-то стал говорить с бокалом в руке. Сидевшие за столом то и дело начинали хлопать. Индейцы перестали скучать и принялись старательно запоминать действия, чтобы продемонстрировать при удобном случае свою осведомленность и получить похвалу за незаурядные индейские качества.

Дядька протянул Соне белый конверт.

– Что это он ей дал? – прищурился Пит.

– Письмо какое-то…

– Надо узнать, что это за письмо!

– Ага! И что тогда?

– Там посмотрим, – резюмировал Пит.

Тут компания встала, окружила Соню и принялась чокаться и с чем-то поздравлять.

Окончательно сбитые с толку братья озадаченно следили за событиями.

Внезапно Соня полезла в рюкзак и достала мобильник, что-то сказала и, наскоро попрощавшись, кинулась бежать.

Такого оборота братья не ожидали. Подхватив рюкзаки, они бросились следом, стараясь не приближаться. Но Соня не оглядывалась. Она впорхнула в калитку Ботанического сада и направилась куда-то вглубь.

– Если она пойдет в оранжерею, мы ее потеряли: вход – двадцать центов, – злобно заявил Пит, глядя на Рона. – Зачем канючил – «купим хот-дог, купим хот-дог»? Вот из-за тебя все пропало!

Рон виновато заморгал, затем оживился:

– Смотри, она не в оранжерее, она в парке гуляет!

Братья двинулись вдоль решетчатой ограды, вытянув шеи и пытаясь разглядеть Соню, мелькавшую за стеной колючих кустарников.

– Зачем она туда пошла? – спросил Пит, следуя за братом.

– О! – заорал Рон. – Вот тут пролезем!

– Чур, я первый! – Пит оттолкнул брата и, втянув живот, храбро устремился в пространство между прутьями.

Худенький Пит пролез без особого труда. Рон просунул голову, руки, плечи, неловко повернулся и застрял.

Пит попытался потянуть его на себя.

– Больно! – зашипел Рон и скривился. Попытался сдать назад.

– Не получается! – произнес он, в ужасе широко раскрывая глаза.

Пит запаниковал.

– Только тихо, – принялся он уговаривать брата. – Только не кричи.

– Телефон спасателей – девять один один! – вспомнил Рон.

Пит проскользнул наружу в другом месте и подбежав к брату, принялся толкать его сзади.

– Больно! – тихо верещал Рон и помогал себе руками, как мог, пытаясь ухватиться за растущий рядом серебристый тополь.

– Втяни живот! – громким шепотом командовал Пит. – Живот втяни! Вот не надо было покупать хот-дог!

После особенно удачного толчка Рон наконец очутился на свободе и упал на мягкую травку. Пит облегченно последовал за ним.

После короткой передышки индейцы встали на четвереньки и поползли, оглядываясь по сторонам и надеясь, что движутся незаметно и бесшумно.

Вдруг Пит толкнул брата в плечо. Проследив его взгляд, Рон увидел Соню.

Она стояла в японском садике, спиной к братьям. Рядом с ней был Эрик.

– Как это мы его пропустили? – недоуменно прошептал Пит.

– И чего они сюда пришли? – поинтересовался Рон.

Эрик и Соня принялись самозабвенно обниматься, и Рон с Питом обменялись ироническими ухмылками.

Потом влюбленные переместились на скамейку и начали целоваться.

– Давай их уже напугаем? – предложил Пит.

– Подожди, – смущенно ответил Рон. – Мы не сможем подкрасться незаметно… Еще немного подождем.

– Ой, а куда это они делись? – Пит указал глазами на скамейку.

Из-за спинки никого не было видно.

– Да там они, там! Должны быть… Давай тихонько подползем!

Индейцы переглянулись и по-пластунски поползли по свежей травке, выглядывая добычу.

Что-то треснуло под животом Рона. Над спинкой показалась голова Эрика, за ней – Сони. Индейцы перестали дышать и затаились. В полной тишине до них стали долетать слова.

Соня говорила, что любила бывать в этом садике во время каких-то сессий, а Эрик что-то говорил про то, как играл в детстве в индейцев.

Братья переглянулись и захихикали: настало время совершить задуманное. С помощью жестов и сдавленных хрипов они обсудили детали операции. Достали из рюкзака головные уборы с перьями и пластмассовые томагавки.

Через пару минут из-за кустов выскочили два индейца в полном облачении и с воем и гиканьем кинулись на бледнолицых. Пит зашел с правого фланга, а Рон – с левого. Они бегали кругами, хохоча, воя и потрясая оружием.

– Сдавайтесь, бледнолицые! – орал Пит.

– Мы вышли на тропу войны! – не отставал Рон. – У-лю-лю-лю-у-у!

Застигнутые врасплох бледнолицые хранили молчание, спешно приводя в порядок одежду. Особенно смущена была Соня, которую Эрик старался загородить собой. Внезапно он изловчился и ухватил Рона за перья. Добыча осталась у него в руках, а Рон, недолго думая, кинулся к ближайшему дереву и, как обезьяна, быстро на него вскарабкался.

– Тебе не удалось заполучить мой скальп, бледнолицый! – гордо заявил он с безопасной высоты.

– И мой! – подхватил Пит, который мигом последовал примеру брата.

Устроившись в развилке ветвей старого дуба, индейцы свесили ноги и торжествующе взглянули на Эрика.

– Чур, не лезть! – поспешно заявил Рон.

– Очень мне надо лазить по деревьям! – усмехнулся Эрик. – Я подожду, когда вы созреете и шлепнетесь.

Индейцы переглянулись: они поняли, что попали в ловушку.

– Вы мне скажите лучше, – грозно продолжал преследователь, – где это видано, чтобы индейцы подглядывали за женихом с невестой в Ботаническом саду?

– А мы не знали, что вы жених и невеста!

– Мы просто хотели поиграть… – Пит выпятил губу.

– Мы нечаянно, – уточнил Рон.

Эрик хмыкнул. Братья самодовольно переглянулись и слегка покраснели.

– Да, Кэтрин! – говорила Соня, подходя к дереву и прижимая к уху мобильник. – Не волнуйся, они с нами!.. Мы их скоро приведем, не беспокойся. Да, в городе встретили и взяли с собой в Ботанический сад. Не знаю, почему. Ну, мы скоро будем!

Соня строго взглянула на понурившихся братьев.

– Вы зачем мобильники выключили, а? Мама уже давно вас ищет, собиралась в город идти разыскивать!

– Мы нечаянно…

– Включайте немедленно и звоните домой!

– Спускайтесь на землю, краснокожие еноты! – потребовал Эрик. – А то еще свалитесь, шеи переломаете!

Эрик помог сорванцам спуститься, и вскоре бывшие индейцы принялись наперебой звонить маме. После недолгих переговоров компания отправилась в обратный путь, мирно беседуя о будущем Пита и Рона.

– Ты кем будешь, когда вырастешь? – спросил Эрик Рона.

– Я бы хотел быть индейцем, – честно признался Рон.

– Жаль, но нет такой профессии, – улыбнулся Эрик.

– Тогда я еще не придумал, кем я буду, – вздохнул Рон.

– А я давно придумал, – сообщил Пит. – Я буду смотритель бурь, да, Эрик?

– Ничего такой вариант, – кивнул Эрик. – Будешь работать на метеостанции!

– Я тоже хочу на станции! – взволновался Рон.

– Для индейцев нет станции, – огорчил его Эрик. – Будешь путешественником. Может быть, когда вырастешь, уже будут космические путешественники, полетишь, скажем, на Марс, он тоже красный!

Вскоре компания весело и незаметно дошла до дома и была вознаграждена праздничным обедом, за которым не умолкали шутки. Кэт то и дело пыталась свернуть на тему счастливого будущего гостей, а те переводили разговор на семейную идиллию дома Куинли.

Наконец младшие члены рода развязали языки, и все тайное стало явным: игра в индейцев, преодоление ограды и ловкое умение карабкаться на деревья.

Рон не вытерпел первым:

– Соня, а что за письмо тебе дал черный дядя?

Кэт подмигнула Соне, и та, глубоко вздохнув, полезла в рюкзак, затем поднялась, вскрыла конверт и громко зачитала пригласительное письмо.

– Ура-а-а-а! – закричала Кэт, словно только что услышала новость. – Соня! Как я за тебя рада!

Дональд предложил немедленно выпить. Все принялись чокаться и целоваться. Эрик тоже чмокнул Соню в щечку, но выражение его лица насторожило виновницу триумфа.

– Эрик, что-то не так?

– Да, – признался Эрик, – смущенно оглядев всех присутствующих. – Я жалею, что не смогу с вами полюбоваться на фейерверк. И остаться не смогу. Получил новый большой заказ.

– Это срочно? – недоверчиво спросила Кэтрин.

– Увы…

– Ты обещал! – кричали хором мальчишки и стучали вилками по тарелкам. – Детей обманывать нельзя!

– Увы, господа койоты, – печально ответил Эрик. – Обстоятельства изменились. Работа есть работа: надо срочно ехать домой.

Он покосился на окаменевшую подругу.

– Но Соня, разумеется, будет рада провести с вами праздник. Давайте так сделаем, – он повернулся к Соне, – я оставлю тебя здесь, а завтра или послезавтра за тобой заеду, или когда скажешь!

Соня глубоко вздохнула и опустила глаза. Она была уверена, что дело не в заказе, а в этом проклятом письме, но выяснять отношения у всех на глазах было невозможно.

– Я поеду с тобой, Эрик, – сказала она решительно.

Братья разочарованно завыли. Кэтрин вздохнула. Дональд крякнул.

– Ну и хорошо! – бодро воскликнула Кэтрин, чтобы разрядить неприятную атмосферу. – Тогда сейчас будет десерт! Суслики, за мной! Ставим на стол фрукты и мороженое!

Соня незаметно положила ладонь на колено Эрика. Он прикрыл ее своей ладонью, и она немного успокоилась.

– Ты действительно рад за меня? – шепотом спросила она, следя за суматохой.

– Конечно, – так же тихо ответил Эрик. – Все нормально.

Однако у Сони сердце было не на месте. Всю дорогу Эрик рассеянно глядел в окно, помалкивал, отвечал на вопросы краткими репликами, иногда невпопад. В конце концов замолчала и Соня. Быстро смеркалось, и приходилось внимательно следить за трассой, которую то и дело перебегала разная живность.

Они подъехали к станции в полной темноте и в полном молчании. Эрик открыл ворота, Соня въехала во двор. Не дожидаясь его, поднялась на веранду, вошла в дом.

С кухни услышала его шаги, поняла, что он прошел к себе.

– Эрик, – сказала она громко, как ни в чем не бывало.

– Что? – донеслось из комнаты.

– Иди-ка сюда.

– Зачем?

– Иди.

Эрик неохотно зашел на кухню и увидел нарядно накрытый стол. Он поднял брови:

– Что это? Фуршет по случаю твоего отъезда?

Соня жестом пригласила его садиться. Недоверчиво глядя на нее, Эрик занял свое привычное место.

Она разлила по бокалам красное темное вино. Эрик угрюмо следил за ее движениями.

Соня молча чокнулась с его бокалом. Отпила глоток, не отводя взгляд от молчащего друга. Эрик снова усмехнулся и отпил из своего бокала.

Соня протянула руку к рюкзаку, стоявшему на полу. Достала конверт, раскрыла, вынула письмо и, прежде чем Эрик успел что-то сказать, двумя быстрыми движениями крест-накрест разорвала приглашение. Бросила конверт и письмо в мусорную корзину.

Эрик поморщился.

– Зря ты это сделала, Соня…

Он встал и двинулся к корзине. Соня перехватила его, обняла и прильнула к губам.

– Вот это и есть наш с тобой праздник, – наконец прошептала она. – Ты рад?

– Да, любимая, – облегченно ответил Эрик. – Вот только фейерверка не хватает, для полного счастья!

– Ах, – выдохнула Соня. – В городе сейчас так красиво…

– Ничего, – подмигнул Эрик. – Я тут по случаю приобрел несколько ракет, и мы можем устроить свой, маленький, сугубо личный салют!

Соня удивленно взглянула в его хитровато блестевшие глаза.

– Ой, а бобры не испугаются?

– Им как раз пора вставать! – уверенно заявил Эрик и взглянул на часы.

Соня перехватила его взгляд и встала, озабоченно вздохнув:

– Хорошо, давай! Прямо сейчас! Но надо завтра проверить, как у них там дела!

Они оделись и вышли на площадку перед домом. Эрик принялся колдовать с трубками. Через несколько минут в ночное небо одна за другой с грохотом отправились ракеты.

Соня визжала, прыгала, аплодировала и зачарованным взглядом следила, как в черной бездне разгораются и гаснут волшебные вензели. Эрик подошел к ней сзади, обнял обеими руками и поцеловал в шею. Соня вздрогнула и подалась к нему. Эрик прошептал:

– Не бойся, индейцы не следят!

– Да, – Соня полуобернулась, ища его губы. – Хорошо, что нет никого в кустах!..

Оба засмеялись.

– А вообще я не уверен! – Эрик притворно нахмурился. – Кто их заметит в этакой тьме! Думаю, что надежнее было бы спрятаться дома. Ты не против?

– Я – за! – заверила Соня и побежала в дом.

Эрик кинулся следом, а в опустевшем небе таяла последняя звездочка фейерверка.

10

Соню разбудил звук шагов. Значит, Эрик все-таки не дотерпел до утра и схватился за новый заказ!

Она улыбнулась и повернулась набок. Ох!

Эрик лежал рядом, закинув, по привычке, руку за голову, и крепко спал.

Неужели показалось?

За стеною послышалось шарканье. Соня похолодела.

Или звери забрались в дом? Вот она, привычка оставлять ворота незапертыми!

Опять что-то явственно заскрипело. Тяжелые шаги были явно человеческими…

Соня сцепила зубы, пытаясь преодолеть приступ паники.

– Эри-и-ик… – тихо прошептала она, чуть коснувшись его заледеневшими пальцами.

– М-м-м?

Соня положила ладонь ему на губы.

– Тише… В доме кто-то ходит…

Эрик дернулся, как от удара током. Соня прижалась к нему всем телом:

– Не шевелись…

За стеной наступила тишина. Эрик лежал, напряженно вслушиваясь.

– Может, тебе показалось?

Соня не успела ответить. За стеной шаркнуло.

В следующую секунду Эрика словно пружиной выбросило из кровати, но так неудачно, что он с грохотом рухнул на пол, запутавшись в простыне.

В соседней комнате заметались. Хлопнула выходная дверь.

Когда Эрик с угрожающим криком вылетел в коридор, никого уже в доме не было.

– Смотри, смотри! – закричала Соня, подскочив к окну.

За окном была едва различима убегающая мужская фигура.

Эрик зажег свет и попытался понять, что было нужно таинственному посетителю. Судя по грязным следам, это был довольно крупный мужчина. Зачем он заходил, было неясно, но как будто ничего из вещей не пропало.

– Кто бы это мог быть? – задумался Эрик вслух.

– Вор, конечно!

– Но он ничего не украл! – усмехнулся Эрик.

– Ну да, у нас и красть-то нечего…

– Вот именно!

– А если не вор, то зачем убежал?

– Может быть, мне сбегать за ним, спросить? Ну, убежал и убежал. Раз он нас испугался, значит больше не явится. Пойдем спать! Сейчас только дверь закрою…

Но уснуть не удалось. По стеклу со всего размаха ударил шквал ветра.

– Погода испортилась, – вздохнул Эрик. – Не знаю, откуда взялся этот придурок, но боюсь, ему там непоздоровится. Может быть, позвать его, пригласить в дом?

– Ты с ума сошел? Постой, кажется, я догадываюсь, кто это мог быть…

– Кто? Тут ни души на десять миль в округе!

– Знаешь, вчера на встрече рядом с нами ошивался какой-то странный тип. Он сидел за соседним столом, но как будто все время прислушивался, мне уже это тогда не понравилось. Я только спину его запомнила, но сейчас в окне, мне кажется, спина была очень похожая…

– И что ему было надо?

– Откуда мне знать? Маньяк какой-то…

– А откуда он знал, как тебя найти?

– Может быть, на наш сайт заходил?

– Слушай, а это не тот идиот, которого я забанил? Помнишь, он все возмущался, что в нашем штате бобров не отстреливают.

– Господи, а ведь точно! Он что, мстить мне пришел?

– Да непохоже на то! Зачем сбежал тогда?

– Правда…

Соня в ужасе прикрыла рот, осеклась.

– Что такое?

– Я рассказывала ребятам про Кэтрин, что мы у нее остановились на праздники! Мы ведь собирались переночевать…

– А, ну ясно! Он решил, что ты ему не помешаешь, и отправился на охоту!

– Не может быть!

– А чтобы окончательно убедиться, зашел сюда… Теперь я понял, что он делал в прихожей: пытался понять по одежде, дома ты или нет!

– Какой ужас… Надо его остановить!

– Да зачем? Как приехал, так и уедет! Он же понял, что ты дома, значит план отменяется и твоим бобрам ничего не угрожает!

– Эрик, я боюсь! Пойдем проверим!

– В такую темень? Ты смеешься? Нет уж, давай до утра подождем, а если что случится с бобрами, вызовем полицию. Думаю, в кафе были камеры слежения, его быстро поймают!

– Если что-нибудь случится? Я этого не переживу! Пойдем немедленно к бобрам! Если ты не пойдешь, я пойду одна!

– Я тебя никуда не пущу! Даже не думай! Он ведь наверняка с оружием приехал! Хорошо, вызываем полицию! Незаконное проникновение в дом – уже повод.

– Думаешь, они сразу приедут? Пока явится полиция, он убежит! Что, из-за пары следов на полу они сразу кинутся в такую даль? А тем временем бобры погибнут!

– Да ты посмотри, за окном хлещет дождь, он уже едет домой наверняка!

– Я иду! – и Соня решительно поднялась.

– Нет, ты сидишь дома, пойду я! Никуда не выходи, я его догоню.

– Ладно, – покорно ответила Соня.

Эрик быстро оделся, Соня поцеловала его и перекрестила на прощанье.

Хлопнула дверь, девушка бросилась к окну, но по стеклу все мощнее били водяные потоки, и вскоре совсем ничего не было видно.

Полчаса одиночества довели Соню до крайнего беспокойства. В конце концов она поняла, что худшее на свете – неизвестность.

Быстро натянув свой непромокаемый толстый комбинезон и перчатки, выбежала из дома и помчалась по тропе к запруде, то и дело поскальзываясь, падая в лужи, вскакивая, отряхиваясь и озираясь по сторонам.

Нигде не было видно ни Эрика, ни страшного незнакомца.

Ливень разрастался с каждой минутой. Внезапно молния ярким всполохом разорвала тучи. Почти одновременно невдалеке грохнул выстрел, за ним – следующий. Его звук скрылся в громовом раскате.

Соня застыла на месте и принялась беспомощно оглядываться в поисках укрытия.

– Эри-и-ик! – неуверенно позвала она. – Э-э…

Внезапно чья-то рука сзади закрыла ей рот, другая плотно обхватила за талию и рывком прижала к стволу мощной сосны.

– Тихо, – послышался родной голос. – Не шевелись. Он рядом.

Соня осторожно повела глазом и увидела мелькнувшую между деревьев мужскую фигуру. В руке чернел обрез.

– Слева… – еле слышно прошептала она.

– Вижу, – тихо ответил Эрик.

От преследователя их отделяло чуть меньше сотни ярдов и залежи бурелома, оставшиеся от прошлогоднего урагана. За ними начинались плотные еловые заросли, с одной стороны примыкавшие к запруде, другим боком выходившие к берегу реки.

Вдруг Эрик схватил Соню за руку, дернул вперед, и они в несколько безумных прыжков одолели пространство, открывавшее их браконьеру.

Раздался еще один выстрел.

– Он… может… обогнуть, – прошептала, задыхаясь, Соня и ткнула рукой в сторону запруды.

Эрик кивнул: браконьер мог выскочить на берег с другой стороны ельника. Оставалось надеяться, что ему не так-то просто будет перебраться через валежник.

И вот уже берег. Помост ушел под воду, и надувная лодка колебалась, как поплавок.

Соня вскочила в лодку, Эрик впрыгнул следом, выхватил из кармана короткий охотничий нож, перерубил веревку, схватился за весла и принялся отгребать от берега.

Бурное течение понесло их с бешеной скоростью.

Через пару минут мимо пролетела запруда. Соня со страхом увидела стоящего во весь рост человека в черном комбинезоне. Он целился в лодку. Выстрел. В нескольких дюймах от борта по воде пролетел мгновенный всплеск.

– Ми-и-и-мо! – торжествующе проорал Эрик и, бросив весло, погрозил браконьеру кулаком.

Весло закачалось и выпало из уключины. Соня мгновенно наклонилась через край и успела схватить его. Эрик погреб дальше. Согнувшись, сцепив зубы, ослепленный бившим в глаза дождем, он боролся с течением, а по мутной обезумевшей воде неслись автомобильные шины, доски, обломки деревьев и целые стволы.

До берега оставалось несколько ярдов, когда в резиновый бок вонзился огромный сук, ощерившийся острыми клыками. Получив пару пробоин, лодка резко осела и начала переворачиваться вправо.

Эрик бросил весла, вывалился в воду, нащупал ногами дно: вода доходила до горла. Рядом барахталась Соня. Он подхватил ее и, удерживая ее лицо над водой, поволок к берегу. Над головой продолжала грохотать гроза, но молнии сверкали все дальше.

Мокрые, дрожащие, Эрик и Соня вскарабкались на высокий берег. Соня рухнула на грязную землю.

– Иди, – простонала она. – Я отдохну тут. Я догоню тебя.

Эрик энергичным рывком подхватил ее на руки и побежал по знакомой тропе, не чуя ног. Подскользнулся и полетел в грязь вместе с ношей. Соня опомнилась, вскочила первая, принялась отряхиваться.

– Дома! – прокричал Эрик, преодолевая очередной громовой раскат. – Все – дома! Бежим!

К дому они подошли еле живыми от усталости. Соне хотелось лишь одного: упасть и заснуть.

– Переодевайся! – скомандовал Эрик, кинув ей что-то из своей одежды. Быстро переоделся сам. Сел за стол, включил телефон и принялся звонить в полицию. Сообщив приметы преступника, что-то записал на клочке бумаги.

– Хорошо, – кивнул он. – Да, я на другом берегу. Подъеду.

Соня испуганно покосилась на него.

– Куда ты подъедешь?

– Вылетает патрульный вертолет, мне надо быть на месте. Жди меня здесь.

– Нет! – закричала Соня и вцепилась в него. – Я не останусь одна! Я не пущу тебя!

– Мне надо успеть, пока он не убежал!

– Эрик! Я поеду с тобой! Если что-то с тобой случится, я утоплюсь!

Эрик молча зашнуровал ботинки, схватил с вешалки сухую куртку, натягивая ее на ходу, выскочил на улицу. Соня бежала за ним, затягивая молнию на комбинезоне.

Вода подошла так высоко, что почти касалась края обрыва. Лежавшая на берегу лодка Эрика уже покачивалась на волнах, готовая отдаться течению.

Обратный переезд оказался еще тяжелее. Эрик радовался, что успел немного передохнуть: грести было неимоверно трудно. Соня, устроившись на носу и вооружившись толстым суком, успевала отталкивать несущиеся навстречу бревна.

К берегу удалось пристать гораздо ниже запруды. К счастью, дождь ослабевал, но тропы здесь не было, пришлось лезть через колючие заросли. Соня то и дело спотыкалась и падала, исцарапав руки до крови. Эрик мощным тараном шел впереди, продираясь сквозь сухостой.

Соня начала отставать.

Внезапный мощный удар по голове оглушил ее.

Девушка рухнула на мокрую траву, не издав ни звука.

Она пришла в себя от жуткого крика. С трудом вытянула шею, чуть приподнялась на руках, разлепила глаза, забрызганные грязью. И в ужасе широко раскрыла их.

В нескольких футах от нее катались по земле двое. Эрик пытался что-то вырвать у незнакомца, тот дико кричал.

Вдруг, изловчившись, он оттолкнул Эрика ногами и наставил на него обрез:

– Где бобры? – заорал он хриплым голосом. – Говори! Убью!

Соня завизжала что есть мочи:

– Не говори, Эрик!

Преступник вздрогнул, обернулся на нее, воткнул дуло в Эрика:

– Скажет! Говори ему, чтобы сказал! Застрелю!

– Бобры там! – отчаянно закричала Соня, указывая в сторону запруды. – Они там живут! Иди туда! Отпусти его!

Не убирая прицел, браконьер откликнулся:

– Врешь! Там ничего нет!

Соня вытаращила глаза, обернулась. И похолодела от ужаса.

На месте бобровой хатки простиралась водная гладь. Ветер уже стихал, и поверхность бывшей запруды выглядела почти безмятежной, лишь морщилась легкой рябью.

Новый крик заставил ее очнуться. Эрик воспользовался тем, что Соня отвлекла браконьера, вскочил на ноги и попытался выхватить ружье. Снова завязалась драка.

Соня осторожно поднялась и, нащупав толстый сук, которым она орудовала в лодке, стала подкрадываться к месту боя, занесла палку над головой, выждала момент, размахнулась, чтобы ударить браконьера по голове. Но в эту секунду на его месте оказался Эрик, и страшный удар пришелся по его голове. Он рухнул как подкошенный.

Преступник захохотал и взмахнул обрезом:

– Ну ты и дура! Я же говорил, что ты дура! Убила его собственными руками!

– Эрик! – зарыдала Соня и, бросив дубинку, кинулась к распростертому на земле телу.

Вспыхнул яркий свет. Из мегафона прозвучал мощный голос:

– Всем стоять, не двигаться!

Браконьер уронил оружие. С двух сторон на место боя выскочили люди в черной униформе, бронежилетах и с автоматами.

Пока полицейские разбирались с бандитом, Соня помогала перевязать Эрика и погрузить его на носилки.

Операция по захвату закончилась. Патруль двинулся обратно.

Внезапно раненый открыл глаза и зашевелился. Потом огляделся и заявил, что с ним все в порядке и дальше он пойдет сам. Поддерживая друга под локоть, Соня осторожно вела его к темневшему вдалеке патрульному вертолету.

Вскоре закружились пропеллеры, вздыбилась трава, полетели мокрые ветки. Вертолет отправился в Ньюмонт.

На жестких откидных сиденьях сидела группа полицейских, окружавшая угрюмого мужчину в наручниках.

Соня и Эрик разместились в хвосте, тесно прижавшись друг к другу. Соня осторожно поправляла повязку на его голове.

– Не больно? Правда, не больно? – то и дело спрашивала она.

Вопрос тонул в грохоте и тряске. Эрик понимал, улыбался и осторожно мотал головой.

Потом вынул из кармана мобильник и принялся набирать сообщение. Протянул трубку Соне, она прочитала, засмеялась, оглянулась на полицейских и поцеловала Эрика. Вынула из его рук телефон, стерла сообщение и написала свое.

– Карнавал продолжается! И подрались, и искупались, и на вертолете покатались! – сообщил Эрик.

– Да уж, оттянулись по полной, – ответила Соня.

– Жалко бобров?

– Не то слово. Ужасно. У меня просто нет слов.

– Кого теперь будешь изучать?

Соня пожала плечами. Подумав, написала:

– Найдется и другая работа.

Потом взглянула на друга и добавила:

– С тобой не пропадем!

Эрик поцеловал ее и написал:

– А давай поедем в Мичиган? Я еще не познакомился с твоим светилом. Прости, вчера был занят!

Вместо ответа Соня крепко обняла его и прокричала на ухо:

– Видишь, как плохо бывает, когда ты уходишь один!

Эрик шутливо прикинулся оглохшим, потряс головой и застучал по крохотным клавишам:

– Без тебя больше никуда!

С этими словами он достал брелок в виде небольшого компаса и нажал на пружинку. Откинулась верхняя круглая крышечка.

В иллюминатор пробился солнечный луч, и перед изум ленными глазами Сони засияло узенькое золотое колечко с крохотным бриллиантом.

Она еще не успела ничего сообразить, а Эрик уже бережно надевал кольцо на безымянный палец девичьей руки. Поцеловав подругу в ушко, он закричал:

– Ты согласна?

– Да! Да! Да! – закричала Соня так громко, что на нее обернулся полицейский.

Увидев, чем занимаются потерпевшие, он широко улыбнулся, хмыкнул и постучал по плечу своего соседа. Через несколько секунд вся полицейская команда дружески кивала, ухмылялась и испускала одобрительные возгласы, надежно скрытые вертолетным грохотом.

Соня смутилась и уткнулась в плечо Эрика. Потом поцеловала его в щеку. Эрик взял ее руку и протянул поближе к снопу солнечного света, все шире проникавшего в кабину. Затихнув, оба любовались переливающейся игрой граней.

Вертолет летел к Ньюмонту. А внизу до самого горизонта расстилалась широко разбежавшаяся пойма Пармагосы. Леса опушались первой робкой зеленью, а солнце отогревало землю, раскрывающуюся к новой жизни, со всем усердием и щедростью, на какое было способно.

Content

Анна Аленина
Солнце для отшельницы

Гнездо альбатроса

1

2

3

4

5

6

7

8

Солнце для отшельницы

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10