Федор Берг

Стихотворения

Вольной

К болезни он привык. Просиживая дни,

Он думал и мечтал… "Теперь там шумно, жарко!

Хлопочут, бегают, торопятся они…

Как это солнышко невыносимо ярко!

Здесь в полусумраке, за рамою двойной,

В тенистой комнате покойно и уютно…"

И уж не плакал он, когда ему порой

Былое, бурное припоминалось смутно…

Привык он жить один. Давно уж он забыл,

Что есть иная жизнь волнений и страданий;

В уединении он так их полюбил —

Картины пестрые болезненных мечтаний!

Как злобно он вздрогнет, когда ему теперь,

Вдруг свежим воздухом пахнув в лицо больное,

Тревога шумная в растворенную дверь

Расскажет радостно про новое, живое!

Заря

Заря! Унынье, страх лучей ее бегут,

И сердце бьется жизни жаждой;

Толпою бодрою идем на жизнь и труд!

Свое для всех положит каждый.

Идем на жизнь и труд! В пылающих сердцах,

В биеньи частом каждой жилы,

В молчаньи сдержанном, в стремительных речах

Вся мощь и крепость львиной силы!

Пусть умирающих, ослепших голоса

Звучат… Земля моя родная!

По селам, городам, в поля твои, в леса

Давно уж веет жизнь иная!

Вот вспыхнет солнышко над сумрачной землей!

Бегут обманчивые тени,

И храма ветхого под твердою стопой

Дрогнули мшистые ступени…

Из стихотворения «Деревня»

Н. Н-ской

Вот и околица, вот мельница и пруд

Весь в красном пламени… А там за ним пойдут

Волной широкою колосья наливные!

При блеске утреннем пурпурного луча

Сверкнули крестики за рощей золотые —

То ветхий сельский храм. Колесами стуча…..

Плотиной старою поехала телега;

Здоровой свежестью повеяло с полей,

Гречихой, коноплей… С качнувшихся ветвей,

Закапала роса. А утренняя нега

Очарованием своим еще царит…

Бесшелестно листок в огне зари висит,

Как озолоченный…

Скорей, моя телега!

Бывало, – помнить ли? – подпершися рукой

С несносной книгою сидишь. Перед тобой

Из непонятных букв, из-за тупой указки

Выходят странные, причудливые сказки…

Так душно в комнате, и скучно, и темно!

Сирень врывается в раскрытое окно,

И сыплются цветки на стол, благоухая;

И звон ко всенощной, и ржанье лошадей,

И крик, веселый крик несется, замирая,

Со скрипом колеса с желтеющих полей;

И в небе голубом следишь за лётом птицы,

И в нетерпеньи мнешь окраины страницы,

И тетку строгую уж слушаешь едва,

Как опьянелая кружится голова,

И хочется бежать в овраг к пруду и к лодке,

И плакать хочется под грозный голос тетки!

Иль зимним вечером – как снегом бьет в стекло

Метель летучая – при нагоревшей свечке

На сундуке большом, окованном, у печки

В тени угла сидишь уютно и тепло

И няню слушаешь. Узнав и гнет и горе,

Я понимал уже, как пела мне она,

Что мукой вечною какою-то полна

Ее душа… Поет, бывало: "В синем море

Плыла лебедушка… Вдруг сокол налетел…

И в сердце у меня последний звук звенел —

И я рыдал, обид припомнив ряд несчетный,

И няню целовал с любовью безотчетной…

Пророк

Он шел по селам, городам,

Он говорил: "Настало время!

Пора разрушить ветхий храм,

Создаст иной иное племя!"

С упреком горьким осмеял

Их боязливые сомненья,

На них он твердо отвечал,

С могучей силой убежденья:

"Когда хотя один из нас

Сказал той новой жизни слово,

Заря ее уж занялась,

Скончалось царствие былого!"

Зимой

Как у наших ворот снежный вихорь метет,

Вкруг столбов всё крутит-завивается,

Словно стонет-гудёт, в стекла мерзлые бьет.

Ах, как сердце болит – надрывается!

Не приехал домой наш сосед молодой, —

Да зачем он опять-то покажется?

Правда, прошлой весной говорил он со мной.,

Да ведь всё не упомнишь, что скажется!

Вот весна-то была! И тепла, и светла!

Как-то всё говорилося, пелося,

Всех бы я обняла, всем прощать начала —

Как-то вдруг мне любить захотелося!

Что он видел и знал! Сколько мне рассказал

Про широкую жизнь, про раздольную

По большим городам, по далеким краям,

Про людскую про волюшку вольную!

Полетела бы я в эту даль, в те края,

Всё б увидела новое, дивное,

Эту скуку и брань позабыла бы я,

Всё б свое позабыла противное.

Вот как птицы летят, от морозов спешат

За людьми работящими, праздными,

Что за новой весной, чай, толпа за толпой

Потянулись дорогами разными…

А у наших ворот лишь тропинка идет…

Вон уж снегом она заметается!

А у наших ворот только буря поет,

Только буря поет-заливается…

В поле

Ф. М. Достоевскому

Дай тебе боже, родная земля,

Мира, свободы, покою!

Как эти села, как эти поля

Крепко сроднились со мною!

Чудное утро за ночью дождливою:

Серая тень переходит за нивою,

Тучки плывут в синеве,

И широко по траве

Тянется ветер струей благовонного

В рощу зеленую,

Дождиком свежим омытую,

Солнечным светом залитую.

Дай тебе боже, родная земля,

Дождичка, вёдра в поля,

И сохрани их от града, от голода,

Жара сухого да позднего холода!

Бог вам на помощь, христовы работнички!

Глубже вам вспахивать пашенку черную,

Шире косой размахнуться проворною —

Будет большой урожай,

Град не побьет, саранча не напустится…

Как всё кругом зацветет да распустится —

Знай увози-собирай!

В полдень ли жаркий, полуночью ль тихою

Медом потянет от кашки с гречихою,

Станут хлеба что стена,

И засквозятся, что золото яркое,

Стебли сухие на солнышко жаркое

И зашумят, как волна.

Песни по селам споются веселые,

Стоном застонут телеги тяжелые —

Горы снопов повезут.

Всё, чем поля за труды ни поплотятся,

Всё на току на сухом умолотится,

Всё в закрома покладут.

Дай тебе боже, родная земля,

Мудрых вождей и великих,

Чтобы не слышали эти поля

Криков проклятия диких,

Чтоб не лилась неповинная кровь,

Слез неутешных не лилось —

Чтоб вековечно святая любовь

В грешных сердцах воцарилась!

Смерть

М. Н. Коптевой

Мне кажется, что я умру в дороге,

На станции. Глухая будет ночь,

Я не смогу усталость превозмочь

И задремлю тихонько на пороге.

Там в темноте меняютлошадей,

Среди теней и тусклых фонарей

Бубенчиков раздались переливы,

И фыркает протяжно конь ленивый…

А ночь темна – без звезд и без лучей.

И снится мне, что я приеду скоро,

Что вот теперь уж кончен скучный путь,

Что будет мне так сладко отдохнуть

Средь тихих слов простого разговора,

Под жаркий треск растопленных печей…

А ночь темна – без звезд и без лучей.

Вот огоньки блеснули мне приветно,

И сердце им забилося ответно,

И хочется туда лететь, бежать

И нового так много рассказать,

И хочется так многих мне увидеть,

По-старому любить и ненавидеть

И страстно жить опять среди людей…

А ночь темна – без звезд и без лучей.

Темна, темна! И сердце вдруг упало…

Ну, стоит ли стремиться и желать

И новое всё что-то узнавать?

И эта мысль мне мозг застывший сжала:

Так тяжела, упорна и одна,

Как ночь кругом, черна и холодце…

Ну стоит ли? Ведь всё одно и то же!

Когда-то был я лучше и моложе,

Мне нравилась вся эта трескотня,

Весь этот блеск так радовал меня!

Ну, а теперь… теперь с меня довольно!

Но отчего ж вдруг сердцу стало больно?

И отчего – всё будто холодней

Сырой туман ползет с сырых полей?

Ну пусть уж так! Пусть тише сердце бьется!

Холодный мрак всё тише раздается…

Но хорошо! Вот так бы всё лежать!

Ни мучиться, ни думать, ни желать,

И мирно спать без снов – покойно, вечно…

И дальше не поеду я, конечно.

* * *

И плеск, и блеск речной волны,

Туманы, тени ночи синей,

Благоухания весны

Над зеленеющей пустыней

Лугов и свежих озимей,

Весь этот трепет, щебетанье,

Вся эта яркость и блистанье

Сквозистых рощ, небес, полей,

Что светлой, полной жизнью дышат,

И голосов несметный хор…

Привычный слух, спокойный взор

Их мало видит, мало слышит.

Но если в душных городах

Всё это вспомнишь в день туманный,

На людных, смрадных площадях,

Под гул тревоги неустанной, —

Широко, полно дышит грудь,

Вольнее хочется вздохнуть…

И вот сверкнула даль немая,

Звенит, щебечет впереди —

Весна цветет, благоухая,

В твоей взволнованной груди…

Зайка

Заинька у елочки попрыгивает,

Лапочкой об лапку поколачивает.

"Экие морозцы, прости господи, стоят,

Елочки от холоду под инеем трещат;

Елочки от холоду потрескивают;

Лапочки от холоду совсем свело.

Вот кабы мне, зайке, мужичонком быть,

Вот кабы мне, зайке, да в лаптях ходить,

Жить бы мне да греться бы в избушечке

Со своей хозяюшкою серенькой.

Нынче мужички-то хорошо живут,

Нынче мужичкам-то эту волюшку дают,

Волюшку-свободу, волю вольную,

Что на все иди четыре стороны:

На одну-то сторону напросишься,

На другую сторону намолишься…

Вот кабы мне, зайке, мужичонком быть,

Вот кабы мне, зайке, да в лаптях ходить,

Пироги бы есть да всё с капусткою,

Пироги бы с сладкою морковкою,

На полатях зимушку пролеживать,

По морозцу в саночках покатывать!.."

Золотой дождик

Дождя сверкающего капли

Шумели в блещущих листах,

Шумел, весь в каплях, воздух синий,

Колеблясь в радужных волнах;

Благоуханная прохлада

Плыла широко. Здесь и там

Встряхнутся ветки, точно кто-то

Порхнет незримый по кустам.

Всё задышало, зажужжало,

Зазеленело, зацвело.

И из янтарной тучки солнце

Как обновленное взошло…

Из стихотворения «В тюрьме»

Вон башни там по берегам

Виденьями стоят;

Вон по стенам, склонен к волнам,

Орудий черный ряд.

Там над землей туман сырой

И день и ночь стоит.

Там ветра вой и волн прибой

В недвижимый гранит.

Лишь – редкий миг – раздастся крик

Угрюмых часовых,

Да слышен крик, зловещ и дик,

Бессонных птиц ночных.

Да слышен стон, – протяжен он

И тоже страшен, дик,

Как смертный сон, подземный стон.

Глухой, протяжный крик…

Но всё собой туман сырой

Покрыл со всех сторон,

Но ветра вой и волн прибой

Глушит подземный стон.

Грезы и песни

Не отнимут люди, не отнимут —

Грезы, песня будут вечно с нами;

И за что б ни стали люди биться —

Грезы, песня будут вечно с нами

В сердце нашем глубоко таиться.

Те, что насмеялись, те, что гнали,

И у них ведь сердце грезой бьется —

Иль они ни разу в жизнь не знали,

Как от счастья всей душой поется?

Вот века проходят за веками,

Всё, быть может, позабудут люди,

Чем гордились, что творили сами, —

Грезы ж с песней будут вечно с нами

Глубоко таиться в каждой груди.

Да и есть ли что у нас отрадней,

Есть ли что светлее и чудесней?

Всё пройдет своею чередою,

Только вечно будет над землею

Царство грез и песней!

Лесная пустыня

1

Вокруг моей избы лесной

Встает сырой туман ночной,

И тонут в нем стволы дерев,

И кущи темные кустов,

И пятна дальних деревень,

И всё, что видел в ясный день, —

Всё принимает вид иной.

Весь тусклой озарен луной,

Окутал всё туман седой;

Сдается мне, не узнаю

Пустыню тихую мою:

Тенями ночи создана

Иная, дикая страна…

2

Огромней кажутся холмы,

Угрюмей, круче берега,

И, смутно-белы, как снега

Ночные северной зимы,

В глубоких логах залегли

Клубы туманов. Поползли

Они болотами вдали,

Как грозовые облака…

Как тихо! Лесом вековым

Иди иль берегом крутым, —

Нигде ни крика, ни звонка, —

Лишь переборами река

Всю ночь шумит…

3

…Оно прошло —

Всё, что терзало и гнело…

И пусть – как веянье весны,

Как запах леса и сосны,

Вливает жизнь, здоровье – так

Да исцелит меня она,

Святая глушь и тишина!

Да исцелит тоску мою!

Я каюсь, каюсь! Я стою —

Как сын библейский – у дверей

Великой родины моей.

Прими, прими! Тебе свою

Я жизнь и сердце отдаю!

4

Кто здесь учил их так любить,

Невзгоду, горе выносить?

Кто влил в смиренные сердца

Всю эту веру без конца?

Откуда эта мощь в труде

И стойкость крепкая в беде,

И скромность ясной простоты?!.

Зашевелилися листы,

И лесом ветер потянул,

Светлее лунный луч взглянул…

И вдруг – в выси, меж облаков,

Над глушью сумрачных лесов,

Сверкнул звездою золотой

Далекой церкви крест простой…

Годовщина

Господи! Вот уж прошли и года —

Мы повстречались с тобою тогда…

Как-то живется, моя дорогая?

Нынче всегда поминаю тебя я —

Любо мне рану свою растравлять,

Прошлое счастье свое поминать.

Дожили мы до печальной развязки…

Чай, потускнели прекрасные глазки,

Горе в сердечке печальном царит,

Там ни луча, ни звезды не горит,

Там только вечная дума заветная —

Словно осенняя ночь безрассветная.

Снег и валит, и крутит —

В долгие ночи, за темными елями,

Дом одинокий заносит метелями,

Ель за окошком скрипит…

Страшно одной с нагоревшею свечкою!

Чу! Вот сверчок зачирикал за печкою,

Маятник мерно стучит…

Мрачно виденья и тени проносятся,

Слезы на глазки усталые просятся.

Горькое дело! Жалеть, вспоминать

Всё, что прошло, что желалось и снилося:

Жизнь никогда не воротит опять,

Что безвозвратно разбилося…

Полдень в глуши

Река тиха. И всё плывем

В пустынях мы неисходимых —

Сырою ночью, душным днем —

В безмолвный мир лесов родимых…

Плывем в пустынной тишине —

И чащи рощ непроходные

Простерли вкруг, в полдневном сне,

Над нами своды вековые.

Выс_о_ко облачко скользит,

В прозрачном небе тихо тая,

И с криком диких птиц летит

Над лесом спугнутая стая.

Молчит пустыня. Тишь, жара…

Звучит в лесу так странно слово!

Не слышно стука топора

Нигде – ни голоса людского…

Что там? Чу, слышите – шаги?

Нет – это сучья буревала…

Уж сколько, сколько лет – ноги

Здесь человека не бывало!

Стреляй!.. Дробяся без числа,

Унесся отзвук в лес дремучий —

И вновь лишь мерный шум весла

В тиши заслышался могучей…

Успокоение

Когда конец борьбе пустой,

Трудам, мученьям и безделью!..

Скорей, скорей в мой край родной.

Скорей в мою лесную келью!

С груди как будто камень снят,

На сердце легче – нет кручины…

От мира скроют-осенят

Ветвями сосны-исполины.

Так тихо! Ясные лучи

В лесу, как стрелы, зори мечут,

У вековых корней ключи

Неумолкаемо лепечут.

И раздается мерный звон,

В глуши торжественно смолкая, —

И погрузится в дивный сон

Моя душа, душа больная.

Пустыни воздухом дыша,

В груди я чую мошь и силы;

Но упокоилась душа,

И я лежу – на дне могилы.

Волшебный, сладостный покой,

Покой глубокий, бесконечный!..

И лес дремучий надо мной

Склонится в думе вековечной.

Синеют ночи, блещут дни…

В лучах полудня, в свете лунном

Звучат ключи в ночной тени,

Как будто стройным ладом струнным.

Идет, идет за годом год…

Но вдруг очнешься от забвенья:

Она нахлынет – жизнь забот,

Тревоги, злобы и волненья.

Та жизнь, к которой средь огня,

В тоске, взывал я не однажды, —

Та, что ни разу у меня

Не утолила сердца жажды!

Content

Федор Берг
Стихотворения

Вольной

Заря

Из стихотворения «Деревня»

Пророк

Зимой

В поле

Смерть

Зайка

Золотой дождик

Из стихотворения «В тюрьме»

Грезы и песни

Лесная пустыня

Годовщина

Полдень в глуши

Успокоение