Андрей Воронин.

Инструктор. Кровавый реванш

Глава 1

«Всякое действие встречает противодействие, и наоборот», – подумал Илларион Забродов, откладывая в сторону книгу о войнах Цезаря и Помпея и откидываясь на спинку кресла. Его взгляд скользнул сверху вниз по огромному, во всю стену, стеллажу, уставленному книгами и альбомами. Чтение было страстью Иллариона. Он забывал о времени, когда брал в руки очередную книгу и вчитывался в ее строки, делая пометки на полях.

Было восемь тридцать утра. Илларион недавно вернулся с традиционной утренней пробежки. Он был в прекрасной физической форме. «Не бывает бывших спецназовцев» – эта аксиома хорошо была известна Иллариону. За многие годы службы в спецназе его мозг и тело натренировались таким образом, что всегда искали и находили новые возможности для самосовершенствования. Например, Забродов самостоятельно изучил английский язык.

Илларион встал, прошелся по комнате, остановился у окна и прикрыл глаза… Горы Афганистана приблизились к нему. Раскаленное от солнца синее-синее небо. В следующее мгновение он поймал в прицел снайперской винтовки вражеского снайпера, убившего уже нескольких «шурави». Цель зафиксирована. Сейчас главное – уложить выстрел в промежуток между ударами сердца. Все как учили. Короткая пауза и – плавное нажатие на спусковой крючок. Пуля вонзилась врагу в правый глаз. Все. Цель уничтожена. Забродов поднялся из-за укрытия и закурил…

Илларион улыбнулся и подумал: «Память – странная штука, срабатывает по особому расписанию, подсовывая картинки из прошлого, которых вовсе не ждешь».

Его размышления прервал телефонный звонок. Забродов подошел к столу и снял телефонную трубку.

– Доброе утро, – раздался уверенный голос.

– И вам того же.

– Имею честь беседовать с Илларионом Константиновичем Забродовым?

– С ним самым.

– Меня зовут Андрей Владимирович Родионов.

– Очень приятно. Как величать меня, вы, как я понимаю, знаете.

– Я знаю, что вы бывший инструктор спецназа ГРУ с большим боевым опытом. Хотел бы с вами встретиться и предложить поработать у нас, так сказать, по специальности.

«Веселенькое начало», – подумал Илларион и тут же сказал:

– Мне 46 лет стукнуло. Я настрелялся вдоволь и свое отбегал. Боюсь, что мне уже поздно работать по специальности.

– Бегать и стрелять вам не придется. Это я вам гарантирую, – заверил Родионов. – У нас работа совсем иного плана.

– Вы меня заинтриговали.

– Давайте поступим так. Через час у вашего подъезда будет стоять черный «мерседес», а возле него – бритый наголо водитель, худощавый, среднего роста. Он и доставит вас ко мне. Обо всех деталях поговорим с глазу на глаз. Сами понимаете, что разговор нетелефонный.

– Что ж, почему бы и нет. Встретимся, а там посмотрим, как быть.

– Договорились. Я жду вас.

– Хорошо, – ответил Забродов и положил трубку.

«Может, им нужен хорошо обученный сторож? – стал размышлять Илларион, расхаживая по комнате. – Пожалуй, сторожем я там смог бы поработать. Почему бы и не потрудиться, работенка непыльная. Ладно, посмотрим, чего гадать», – принял Забродов решение и отправился на кухню завтракать.

Через час Забродов посмотрел в окно и увидел в маленьком уютном дворике черный «мерседес». Рядом стоял водитель с выбритым черепом. «Точно как швейцарские часы. Ну что ж – «карета» подана», – подумал Илларион.

Забродов надел кроссовки, набросил на плечи легкую спортивную куртку темно-синего цвета и, спустившись с пятого этажа, вышел во двор.

– Илларион Забродов, – протянул он руку водителю.

– Слава. Зовите меня так.

– Отлично, Слава. Что ж, можем ехать.

– Да, конечно, – открывая дверцу напротив водительского сиденья, сказал Слава и, словно спохватившись, предупредил: – Только путь предстоит долгий.

– Это таинственное место находится хотя бы в Москве? – улыбнулся Забродов.

– Да, в Москве.

– Уже хорошо, – залезая в машину, сказал Илларион.

«Мерседес» выехал со старого дворика, свернул направо и помчался по московским улицам. Слава оказался человеком немногословным. Поняв это, Забродов не задавал больше никаких вопросов.

Дорога на самом деле оказалась неблизкой. «Мерседес» то и дело сворачивал то направо, то налево, петлял, словно уходил от внешней слежки. Через два часа машина притормозила возле кирпичного трехэтажного здания.

– Приехали, – сказал Слава.

– Я понял, – оглядывая длинное, непримечательное строение, ответил Забродов.

– Следуйте за мной, – вылезая из машины, бросил Слава.

Они подошли к металлической двери. На них в упор смотрели две камеры наблюдения. Слава нажал на кнопку справа от двери. Она отворилась. Илларион вошел вслед за водителем. Их встретил охранник за столом, в камуфлированной одежде и бронежилете. Слава предъявил удостоверение.

– Мобильные телефоны и другие электронные устройства положите на стол, – распорядился охранник.

Слава усмехнулся:

– Я, как всегда, пуст.

Охранник взглянул на Иллариона, который извлек из спортивной куртки мобильный телефон и положил его на стол со словами:

– Надеюсь, мне его вернут?

– Не сомневайтесь, – улыбнулся Слава и повернулся к охраннику: – Этот человек со мной.

– Да, меня предупредили, – ответил тот и нажал на кнопку, вмонтированную в стол.

Решетчатая дверь, находившаяся за охранником, открылась.

– Следуйте за мной, – глянув на Забродова, сказал водитель.

Они повернули направо и оказались в длинном широком коридоре. Навстречу им шла группа людей: трое мужчин и женщина. У каждого в руках были какие-то папки и листы бумаги. Группа что-то оживленно обсуждала. Забродов отметил, что одеты все по-разному: кто-то в джинсах и футболке, а кто-то в костюме. Из дверей кабинетов то и дело выходили люди. «Тут как в муравейнике», – подумал Илларион, сворачивая налево за Славой.

Вскоре они подошли к лифту, водитель нажал на кнопку, двери открылись, и Забродов со Славой вошли внутрь. «Вот это да! Лифт в трехэтажном здании!.. Но готов побиться об заклад, что поедем мы не вверх. Интересное местечко», – улыбнулся своим мыслям Илларион.

Слава нажал на одну из кнопок панели, и кабина лифта, дернувшись, заскользила вниз. Вскоре лифт остановился, и они вышли. «Здесь такие же широкие коридоры, как и наверху, только непривычно тихо», – отметил про себя Илларион. Метров через пятьдесят они остановились у массивной деревянной двери.

– Пришли, – сказал Слава Забродову и постучал в дверь.

– Войдите, – послышалось за дверью.

Водитель повернул дверную ручку, и они вошли в кабинет. Из-за широкого металлического стола, заваленного разноцветными папками, поднялся высокий человек в черном костюме и белой рубашке. Правильные черты лица, проницательные карие глаза, коротко подстриженные волосы. Он протянул Забродову руку:

– Андрей Владимирович Родионов.

– Илларион Константинович Забродов.

– Присаживайтесь, – указывая гостю на мягкий кожаный диван, стоявший напротив стола, предложил Родионов. – А вы свободны, – обращаясь к водителю, добавил он.

Когда провожатый Забродова вышел из кабинета, Родионов начал беседу:

– Я возглавляю АСБ и хочу, чтобы вы работали у нас.

– Давайте по порядку, – подавшись чуть вперед, сказал Илларион. – Что такое АСБ? Каковы ваши задачи, функции? Чем я должен заниматься? Как вы понимаете, у меня очень много вопросов, на которые я хотел бы получить исчерпывающие ответы.

– Безусловно. Я вас понимаю. И ваши вопросы вполне уместны, – улыбнулся Родионов. – Мы российское государственное учреждение. Нас можно назвать спецслужбой, но мы стоим как бы в стороне, занимаясь исключительно аналитическими исследованиями, которыми пользуются президент, ФСБ, военные… Мы пытаемся предвидеть развитие событий в различных регионах мира, включая и Россию. В общем, не буду скромничать, мы всегда идем, образно выражаясь, на шаг, а то и на два впереди всех прочих российских спецслужб. Предупреждаем о возможных катастрофах, конфликтах и войнах. Есть у нас и другие функции, но эта – основная. Все рассказывать я не могу, пока вы не поставите свою подпись под документом о неразглашении государственной тайны.

– Хорошо, а чем должен буду заниматься я? В каком качестве вы видите меня? – спросил Забродов.

– В качестве аналитика, – сказал Андрей Владимирович. – Мы осведомлены о том, что вы были инструктором ГРУ. Одним из лучших инструкторов. У вас большой боевой опыт. Чего стоят только операции под Гератом и Джелалабадом в Афганистане.

«Действительно, такую информацию может знать только специальная служба. Ведь эти операции засекречены, являются государственной тайной», – подумал Илларион.

Родионов улыбнулся; казалось, он был доволен произведенным на собеседника эффектом.

– Интересно, что еще вы обо мне знаете? – поинтересовался Забродов.

– Мы очень тщательно подбираем сотрудников, поэтому, разумеется, прежде чем пригласить вас для разговора, скрупулезно изучали вашу биографию, – усмехнулся Родионов и после небольшой паузы продолжил: – Вы владеете восточными языками, выучили недавно английский…

– А вот это уже новость! Вы что, следите за мной?

– Скажем так, – поморщился Родионов, – мы знаем, какую литературу вы покупаете.

Андрей Владимирович замолчал.

– Продолжайте, вы же не закончили, не так ли? – спросил Илларион.

– У вас прекрасная библиотека, вы любите старинные книги. Но не это главное. У вас аналитический склад ума, обширный кругозор, вы любите и умеете думать, а это как раз то, что мы ценим в АСБ.

– Кстати, а что значит АСБ? Как расшифровывается эта аббревиатура? – поинтересовался Забродов.

– С названием все просто: А – аналитика, С – служба, Б – безопасность. В общем Аналитическая служба безопасности России. Впрочем, суть не в названии, а в нашей специфике работы.

– Вы сказали, что видите меня в качестве аналитика.

– Именно так, – подтвердил Родионов.

– Поясните суть работы аналитика АСБ.

– Вы должны будете думать, причем много думать, сопоставлять различные, как правило, разрозненные факты, анализировать ситуацию, делать выводы и составлять экспертные отчеты. Это пока все, что я могу сказать на сей счет.

– Немного, но кое-что вы прояснили, – улыбнулся Илларион.

Собеседники замолчали. Забродов откинулся на спинку дивана и осмотрелся. Непритязательная обстановка: стол, несколько стульев и диван. Стены окрашены в бежевый цвет, белый потолок, нашпигованный лампочками, создающими ровный дневной свет. Никаких картин и фотографий на стенах. Лаконичная простота. Ничего лишнего, что отвлекало бы от напряженной умственной работы.

– Знаете, Илларион, – первым прервал молчание Родионов, – вот вы сами сказали, что в свое время много побегали, уж извините за такое выражение.

– Ничего, это правда. Так что продолжайте, Андрей Владимирович.

– Вы много побегали по полям, лесам, горам… Не будем исключать и пустыню, настрелялись вдоволь.

– Да, бывало всякое, что поделаешь – служба.

– Так вот, с вашими знаниями, жизненным опытом, складом ума вы должны работать у нас. Простите за пафос, вы защищали Родину с оружием в руках, готовили высокопрофессиональных бойцов, а теперь настало время послужить России в другом качестве. Ваша будущая работа, если, конечно, вы согласитесь, должна быть связана с АСБ. Уж не хочу вас обидеть…

– Говорите, я не из обидчивых.

– Работая в АСБ, вы принесете России еще большую пользу, чем уже принесли на вашей предыдущей службе. Так что я жду от вас положительного ответа, – Андрей Владимирович сделал упор на последних словах.

– Мне нужно подумать. Завтра утром я сообщу вам ответ.

– Меня это устраивает, – потянувшись в кресле, сказал Родионов.

– Как я могу связаться с вами и сообщить о своем решении?

– Давайте условимся так: я позвоню вам завтра, как и сегодня, в восемь тридцать утра.

– Хорошо, договорились. Как мы оба знаем, утро вечера мудренее, – вставая с дивана, сказал Илларион.

– Я надеюсь на завтрашнее мудрое утро. Вы понимаете, чего я от вас жду.

– Безусловно.

– Сейчас я вызову вашего провожатого.

С этими словами Родионов нажал на кнопку специального телефонного аппарата и сказал:

– Можешь войти.

Слава появился через несколько секунд, словно все это время стоял за дверью. Впрочем, возможно, все так и было.

– Вас отвезут обратно прямо к подъезду, – сообщил Андрей Владимирович.

– Отлично, – кивнул Забродов.

Они с Родионовым обменялись рукопожатием.

Примерно за пару кварталов до своего дома Илларион попросил Славу остановиться. Вылезая из машины, Забродов сказал:

– Всего доброго.

– И вам того же.

Развернувшись, черный «мерседес» поехал обратно.

Дул холодный, пронизывающий северный ветер, гнавший опавшую листву по тротуарам. Забродов поднял воротник куртки и медленно пошел вдоль магазинов. После разговора с Родионовым он хотел проветриться, все хорошенько обдумать и взвесить. «Связаны со спецслужбами России, стоят как бы в стороне, занимаются аналитическими исследованиями, которыми пользуются президент, ФСБ, военные… – вспомнил слова Родионова Илларион. – Предложение сколь необычное, столь и интересное. Действительно, мне нравится сопоставлять факты, анализировать, искать в разрозненных на первый взгляд сведениях объединяющий ответ, – размышлял Забродов. – Кроме того, Андрей Владимирович прав, это служба России, их связь».

Это был вызов. Вызов возможностям, интеллекту, знаниям и опыту Забродова. А спецназовец, хоть и бывший, всегда готов принять вызов, каким бы трудным он ни был.

На следующее утро, ровно в восемь тридцать, в квартире Забродова раздался телефонный звонок. Поздоровавшись с Родионовым, Илларион сказал:

– Я принимаю ваше предложение.

– Отлично. Признаюсь, другого ответа я и не ожидал. Машина уже около вашего подъезда.

– Мне по душе ваша оперативность, – улыбнулся Забродов.

– Приезжайте, Илларион, я вас жду.

Слава вновь доставил Иллариона к зданию АСБ. Они прошли уже знакомым Забродову маршрутом в кабинет Родионова. Илларион подписал документ высшей степени секретности о неразглашении государственной тайны. Затем Забродов в сопровождении Андрея Владимировича поднялся на лифте наверх. Они прошли в конец коридора, повернули налево и поднялись по лестнице на второй этаж. Родионов открыл дверь, жестом руки приглашая Забродова войти. За длинным овальным столом, на котором лежала кипа папок и различных документов, сидели три человека.

– Это группа «В», – указывая на сотрудников, сказал Андрей Владимирович. – Иными словами, группа аналитиков Ближневосточного отдела. Кроме того, они анализируют все данные, связанные с недавно открытой веткой газопровода, идущего по дну Балтики. Случается, они выполняют и другие задачи. – Затем Родионов, обращаясь к сотрудникам группы «В», предложил им: – Знакомьтесь. Это Илларион Константинович Забродов.

К Забродову подошел Виктор Степанович Фемидин, руководитель группы «В», мужчина лет 40 – 45-ти, чуть выше среднего роста, в дорогом черном костюме. Он представился и протянул Иллариону руку.

– У нас вообще-то принято называть друг друга по имени, – продолжил Родионов. – К начальству, впрочем, это не относится.

– По имени – это неплохо. По крайней мере, так чувствуешь себя гораздо моложе, – улыбнулся Забродов.

– Продолжим знакомство, – Андрей Владимирович указал на молодого, худощавого мужчину с густой светлой шевелюрой. Он был одет в джинсы и серый кашемировый свитер. – Максим Растаев или просто Макс.

Максим подошел к Иллариону. Обмен рукопожатием повторился. Забродов подумал: «Если бы я встретил Макса где-нибудь в метро, то запросто принял бы его за студента».

– И наконец, Наталья Краснова, – представил Родионов.

Наталья улыбнулась и кивнула Иллариону. Это была красивая молодая женщина, лет 30-ти, с тонкими чертами лица и роскошными длинными черными волосами. На ней была обтягивающая черная юбка и белая блузка. «Ее хоть сейчас отправляй на подиум, 90–60 – 90», – подумал Илларион и кивнул женщине в ответ.

– Итак, все познакомились, – растягивая слова, произнес Родионов. – Надеюсь, вы составите прекрасную команду. Кстати, Илларион – знаток восточных языков.

– Замечательно. Нам это здорово поможет, – деловито произнес Фемидин.

– Ну все, я вас оставляю, ждут дела, – взглянув на часы, произнес Родионов и, обращаясь к Забродову, добавил: – Виктор Степанович введет вас в курс дела. Так что – вперед. Да, чуть не забыл, Илларион, мы сняли для вас тут неподалеку квартиру. Минут пятнадцать езды на машине. Квартира уже с мебелью. В общем, хорошая. Ведь добираться два часа до АСБ – это большая роскошь. Да еще пробки на дорогах. Вы можете переезжать хоть сегодня. Не возражаете?

– Это хорошая идея. Я и сам подумывал об этом. Вы словно прочитали мои мысли.

– Это наша работа – предугадывать чужие мысли и намерения, – хлопнув по плечу Забродова, сказал Родионов. – Виктор вручит вам ключи от квартиры и сообщит адрес. Удачи вам, Илларион. Надеюсь, вам у нас понравится.

Глава 2

Утром в субботу в переулке, неподалеку от одного московского банка, остановился темно-синий «БМВ». В машине сидел мужчина в темных очках, одетый в спортивный костюм. На голове у него была невзрачная серая бейсболка. Он то и дело посматривал в зеркало заднего вида. Вскоре позади него, метрах в 20-ти, припарковался темно-вишневый «вольво». Водитель «БМВ» опустил стекло передней дверцы и протер тряпочкой зеркало заднего вида. Это был условный сигнал. Примерно через минуту из «вольво» вылез спортивного вида парень в черных джинсах и коричневой кожаной куртке. Он подошел к «БМВ», открыл дверцу и присел на сиденье рядом с водителем.

– Передай главному лично в руки, естественно, без свидетелей, – сказал водитель «БМВ» и положил парню на колени большой желтый конверт.

– Все как всегда? – пряча конверт в карман куртки, спросил парень.

– Да, как всегда, – подтвердил его собеседник и добавил: – В следующий раз не опаздывай, ты задержался на одну минуту. Это непозволительно.

– Понял, – поспешно кивнул парень и вылез из машины.

«БМВ» постоял еще минут пятнадцать, а затем медленно тронулся с места и покатил вперед.

Примерно через полчаса в кабинет банкира постучали. Босс проводил совещание, но, увидев парня в коричневой кожаной куртке, сказал:

– Господа, перенесем совещание на двенадцать часов.

Присутствующие, повинуясь воле начальника, покинули кабинет. Когда дверь за ними закрылась, парень подошел к столу и протянул банкиру конверт.

– На словах ничего не передали? – поинтересовался банкир.

– Нет, на словах ничего, только конверт.

– Хорошо. Можешь быть свободен.

Парень развернулся и вышел из кабинета, поспешно закрыв за собой дверь.

Банкир вскрыл конверт и достал несколько аккуратно сложенных листов бумаги. Это был аналитический отчет, в котором прогнозировалось падение на мировом рынке цен на газ и нефть в ближайшие месяцы.

Банкир владел довольно крупной нефтегазовой компанией на Севере России. И эта информация очень расстроила его. Он взял со стола дорогую сигару и, приоткрыв окно, закурил. «Хреновые дела, – подумал он. – Нужно обязательно что-то предпринимать, причем действовать следует безотлагательно, иначе убытки могут составить около миллиарда долларов. А это не шутка».

В тот же день аналитический отчет о падении мировых цен на нефть и газ лег на стол еще четырем банкирам Москвы.

* * *

Илларион Забродов поздно вечером после первого дня работы в АСБ отправился в снятое специально для него жилье. Поднявшись на лифте на 12-й этаж, он нашел дверь с табличкой № 784, открыл ее и вошел внутрь. Это была просторная трехкомнатная квартира, обставленная хорошей, качественной мебелью. Одна из комнат была оборудована под кабинет. Удобный овальный стол, компьютер, вращающееся кресло, стопки чистой бумаги, ручки, степлер и другие канцелярские принадлежности. Все аккуратно разложено.

Забродова поразила ванная комната, выложенная бело-синей плиткой, точнее – ее размеры. В ней умещались туалет, джакузи и душевая кабина. «После трудового дня здесь можно хорошо расслабиться», – подумал Забродов и прошел на кухню. Открыв холодильник, он обнаружил запасы еды как минимум на две недели: рыбные консервы, колбасы различных сортов, сыр, упаковка апельсинового сока… «В таких хоромах мне еще жить не доводилось, – отметил Илларион. – АСБ неплохо заботится об условиях жизни своих сотрудников».

Закрыв холодильник, Забродов отправился принимать душ. Стоя под струями теплой, расслабляющей воды, он вспоминал события первого рабочего дня. Фемидин долго вводил его в курс дел аналитической группы «В». Задачи, текущие дела, методы работы. Информации было предостаточно. Затем Иллариону выдали в спецотделе пропуск. Мужчина плотного телосложения с аккуратно подстриженной рыжей бородкой рассказал ему о нюансах охраны АСБ и проинструктировал о степени секретности. Даже называть аббревиатуру секретной службы за ее стенами было строго запрещено, поэтому, естественно, запрещалось говорить, где ты работаешь. В общем, Забродову, по сути, рассказывали прописные истины. Но он выслушал все внимательно, понимая важность дела, которым ему предстояло заниматься.

Коллеги были профессионалами высшей пробы. Наталья Краснова в свои 32 года защитила две докторские диссертации и свободно владела пятью иностранными языками, в том числе и китайским. Макс Растаев был первоклассным программистом, можно сказать, ходячей энциклопедией. Кроме того, это были хорошие люди. Илларион всегда безошибочно определял, из какого теста сделан человек. Сам он в бытность службы в ГРУ не раз говорил своим подчиненным: «Многие люди думают: спецназовец – это куча мышц и стальные нервы. Во втором случае они правы, а вот с первым не все так просто. Да, мы тренируемся, чтобы быть выносливыми, как скаковая лошадь, но главное оружие спецназовца – мозг. Мы должны предугадывать события и действовать на опережение».

А руководитель Ближневосточного отдела Фемидин – вообще родственная душа. В молодости он служил в спецподразделении, затем в аналитическом отделе ФСБ, откуда и попал в АСБ. Скромный, порядочный и ответственный человек. Такие люди нравились Забродову.

Плотно поужинав, Илларион лег спать. «Завтра снова в АСБ. Эта работа мне нравится, и команда спецов подобралась великолепная», – засыпая, подумал Забродов.

Утро в АСБ выдалось ударным. Российские разведывательные вертолеты засекли в нескольких километрах от газопровода, идущего по дну Балтики, небольшую субмарину. Причем неделей ранее ее уже видели в этом районе. Сначала хотели ее уничтожить, но подлодка, почувствовав опасность, ушла. Предстояло выяснить из донесений разведки, снимков, сделанных из вертолетов, военных спутников, какому государству принадлежит данная субмарина.

– Так, начинаем работу, – сказал Фемидин, раскладывая перед собой документы и множество фотоснимков.

Его примеру последовали остальные сотрудники группы «В». Начался «мозговой штурм» и обмен мнениями.

Где-то часов через пять Макс сказал:

– Похожую субмарину наши военные спутники засекли чуть более года назад у берегов Ливии.

– Точно, – подняв голову от документов, произнесла Наталья. – Она же была замечена позже, когда началась военная операция НАТО в Ливии…

– Которую мы, кстати, предсказали за год до начала военного конфликта, – взяв в руки два снимка и рассматривая их, продолжил Виктор Степанович.

«Ребята неплохо работают», – с восхищением подумал Забродов, а затем, рассматривая лежащие на столе снимки, произнес:

– Действительно, лодки идентичны. И обратите внимание на конструкцию субмарины. Она похожа на дельфина.

– «Дельфин»! – воскликнул Макс. – Ну конечно же. Такие субмарины изготавливают в Норвегии.

– Отлично, Макс, – похвалил подчиненного Фемидин.

– Нужно обязательно узнать, каким странам поставляет Норвегия такие лодки, – потянувшись в кресле, произнесла Наталья.

– Необходимо сделать запрос в ФСБ. Я скоро вернусь, – сказал Фемидин и вышел.

– Мы на полпути к разгадке загадочки, – улыбнулся Забродов.

Примерно через полчаса возвратился Виктор Степанович. Он сообщил:

– Итак, вот что мы имеем. Подводную лодку класса «Дельфин» начали изготавливать с 2009 года на военном заводе в 30 километрах от Осло. Субмарина предназначена для проведения спецопераций. Это своего рода самолет-невидимка «Стелс», нечто вроде его подводного аналога. Благодаря специальной конструкции лодку трудно обнаружить. Было изготовлено восемь «Дельфинов», два из которых в 2010 году были проданы Германии.

– Но Германия является заинтересованной страной. Немецкая компания участвовала в строительстве газопровода в Балтийском море. Значит… – размышлял вслух Забродов.

– Отлично, Илларион. Значит… – Виктор Степанович на мгновение замолчал.

– Это были норвежцы, – подхватил Макс.

– Да, это очевидно, – согласилась Наталья.

– Подготовьте отчет в течение часа, ни минутой позже, – распорядился Фемидин.

Работа закипела с новой силой. Через час отчет был готов, и его переслали по спецканалам в ФСБ и военным. Задание было выполнено. Выйдя из здания АСБ, Фемидин окликнул Забродова, направлявшегося к своему старенькому «лендроверу»:

– Илларион, составь мне компанию. Давай поужинаем вместе, если, конечно, у тебя нет других планов. Здесь неподалеку есть уютный ресторанчик с очаровательным названием «Забава».

– Хорошая идея, Виктор Степанович.

– Договоримся, что вне работы я просто Виктор.

– Понял.

– Езжай за мной.

Фемидин сел в темно-синий «БМВ». Машины тронулись с места одна за другой. Немного попетляв среди новостроек, они остановились возле здания, на фасаде которого ярко светилась вывеска «Забава». Припарковав машины, сослуживцы отправились внутрь.

Ресторан был декорирован в русском стиле: самовары на столах, имитация деревенской избы в глубине зала… Словом, уютно и хорошо. Мужчины расположились за столиком возле окна. Словно из-под земли выросла длинноногая официантка. Забродов и Фемидин заказали по рюмке коньяка. Илларион выбрал на ужин фирменные котлеты «По-забавски», салат с крабами и стакан негазированной минеральной воды. Фемидин заказал пельмени и овощной салат.

– Ну что, Илларион, давай выпьем за успешную сегодняшнюю совместную работу, – поднимая рюмку, предложил Фемидин.

– За нее! – коротко поддержал Забродов.

Коньяк приятной волной тепла разлился по телу, расслабляя после напряженной работы каждый мускул. Пережевывая пельмени, Виктор Степанович спросил:

– Каковы первые впечатления о работе?

– Положительные, – улыбнулся Забродов. – Ну а если серьезно, работенка творческая, я вхожу во вкус.

– Да, у нас не заскучаешь. Хоть иногда и кажется, что мозги закипают, но потом, когда видишь результат, понимаешь, что ты среди избранных. Может, и высокопарно сказано, однако это факт.

– Команда у вас хорошая, отличные ребята, – заметил Забродов.

– Да и ты, Илларион, не промах, к примеру, сегодня нам здорово помог.

– Я пока только втягиваюсь, да и не так уж я вам помог.

– Не скромничай, твои мысли были очень ценными. Хотя наша работа насколько индивидуальная, настолько и коллективная, – подчеркнул Фемидин.

– Хочется предложить еще один тост – «За команду!», но завтра на работу.

– Ничего, еще успеешь предложить. У нас неплохая зарплата. Так что, если тебе понравилась «Забава», можем иногда здесь ужинать.

– Принято, – сказал Забродов, и оба рассмеялись.

Прошло два месяца. Илларион втянулся в работу аналитической службы. Он собственноручно составил несколько блестящих аналитических отчетов. Работа по-настоящему захватила его. Что ни день, то головоломка, которую нужно решить в строго отведенное время. Да и загадки непростые. Найденные ответы в той или иной степени влияют на судьбы мира.

Однажды после работы, в среду, Фемидин снова предложил Забродову поужинать в «Забаве». Иллариону нравилась компания умного, начитанного, интеллигентного Виктора Степановича. Между ними завязалась настоящая мужская дружба. Однако в этот раз обычно спокойный и улыбчивый Фемидин не походил на себя. Грустные карие глаза. Нервозность в движениях. Казалось, что Виктор Степанович напряжен, словно перед взрывом мины. Забродов понимал, что лучше не приставать с расспросами к человеку в таком состоянии. Если захочет и посчитает нужным, то сам расскажет.

Как всегда, сослуживцы заказали к ужину по рюмке коньяка. «Для снятия излишнего напряжения», – любил говаривать Фемидин. Основательно закусив, Виктор Степанович сказал:

– Завтра я улетаю в служебную командировку в Новосибирск. Вернусь через пару дней.

– Вы же говорили, что нам нужно всем вместе поработать над отчетом по иранской ядерной программе.

– Это уже без меня вам придется попотеть, – запивая еду минеральной водой, сказал Виктор Степанович и после небольшой паузы добавил: – Об этом мне сказал буквально перед уходом с работы Асташев, заместитель Родионова. Ты, наверное, видел его.

– Несколько раз, – кивнул Илларион, – лысоватый, худощавый мужчина.

– Да, это он, – подтвердил Фемидин, вытирая салфеткой рот.

Виктор Степанович замолчал, по его взгляду, устремленному куда-то в сторону, было ясно, что в душе у него идет напряженная борьба. Наконец, тяжело вздохнув, он сказал:

– Илларион, то, что я сейчас скажу, должно остаться между нами. Это очень серьезно.

Забродов подался вперед:

– Слушаю, Виктор Степанович.

– Понимаешь, все не так однозначно, – подыскивая слова, произнес Фемидин. – Все запутано и сложно. Я решил рассказать тебе, потому что ты служил в ГРУ и я тебе доверяю.

– Спасибо за доверие, но в чем, собственно, дело?

– Есть проблема, – оглянувшись по сторонам, шепотом произнес Виктор Степанович.

– Какого плана?

– Я не могу тебе всего рассказать, но точно знаю, что некто из сотрудников АСБ сливает информацию посторонним людям. Я провел собственное расследование. Поверь мне – это факт.

– Вы кого-то подозреваете? – тихо спросил Забродов.

– Да, подозреваю. Но сказать пока не могу, нужно убедиться точно, проверить кое-что. Скажу честно, Илларион, мне потребуется твоя помощь. Пока это все. Вот вернусь из командировки, мы с тобой встретимся, и я, так сказать, документально, с доводами объясню все подробно.

– Хорошо, Виктор Степанович.

– Будь осмотрительнее в АСБ. Кто-то ведет крупную игру.

– Что ж, как говорят в народе: предупрежден – значит, вооружен, – отхлебнув горячего чая, сказал Илларион.

* * *

Фемидин поднялся на борт «Ту-154 М», удобно устроился в кресле возле иллюминатора, достал спортивный, ярко иллюстрированный журнал и принялся его просматривать. Предстоял продолжительный перелет в Новосибирск. Он вспомнил вчерашний разговор с Забродовым. «Илларион – это как раз тот человек, которому можно доверять. Вернусь – обязательно поговорю с ним», – подумал Виктор Степанович.

Самолет плавно оторвался от земли и стал набирать высоту. Положив журнал в кожаный коричневый портфель, Фемидин закрыл глаза и попытался уснуть…

* * *

В кабинет к аналитикам из группы «В» вошел взволнованный Родионов:

– Мне сообщили, что самолет, на котором летел Фемидин, разбился.

– Не может быть! – выдохнула Наталья.

Забродов побледнел. Только вчера он разговаривал с Виктором Степановичем, и вдруг такая трагедия.

– Как это случилось? – проглатывая комок в горле, спросил Илларион.

– По телевизору как раз идет выпуск новостей, – ответил Родионов и вышел.

В просторном холле АСБ стоял жидкокристаллический плоский телевизор с большим экраном. Теперь возле него собрались сотрудники из разных отделов. На экране мелькали страшные кадры: фрагмент дымящейся хвостовой части самолета, чья-то оторванная нога… На месте катастрофы работали спасатели. Высокопоставленный сотрудник МЧС, отвечая на вопрос журналиста, в частности, сказал: «По нашей информации, на борту самолета «Ту-154 М» находилось 92 пассажира. Обломки разбросаны на большой площади. Мы не исключаем вероятность теракта. Это все, что я могу пока сообщить».

«Теракт… Значит, самолет, скорее всего, взорвали, так как обломки разбросаны на большой площади, – размышлял Забродов, возвращаясь в кабинет. – 92 жизни оборвались в один миг, и среди погибших – Фемидин».

Вечером, придя домой, Илларион принял душ, быстро поужинал рыбными консервами, а затем устроился на диване, прихватив несколько газет, купленных вчера. Он хотел отвлечься от тягостных мыслей о трагической гибели Виктора Степановича, с которым успел подружиться.

Забродов взял первую попавшуюся газету и пролистал ее. Затем принялся за вторую, третью… Глаза скользили по заголовкам. Иногда он останавливался и бегло читал статью, которая его заинтересовала. Вдруг Илларион отложил в сторону очередную газету и вернулся к первой, потом ко второй. Он положил три газеты рядом. В каждой из них была опубликована небольшая статья о путешествии в Грецию. Авторы в статьях были разные, но в каждой из них было одно и то же, словно написанное под копирку, предложение: «Посейдон – второй сын Кроноса и Реи». Забродов наморщил лоб. Без сомнения, это был шифр, некая команда к действию. «Стоп! Теракт, разбившийся самолет, 92 трупа, шифрованное послание в газетах, предупреждение Фемидина, – промелькнуло в голове Иллариона. – Не исключено, что все это связано в единую цепь событий. Так, думай, Забродов, думай! Кронос – младший сын бога Урана (неба) и богини Реи (земли). Небо, земля, разбившийся самолет. Сначала Кронос был богом земледелия, персонифицирующим время (Хронос – от древнегреческого «время»). То есть время что-то совершать, – Забродов почесал затылок. – Рея, насколько помню, просто мать многочисленных богов и богинь. Хронос – время. Так, номера страниц. Бортовой номер самолета был 36, и страница первой статьи – 36. Дальше… Самолет разбился около часа дня – статья на странице 13. Надо же! Это уж слишком много для случайных совпадений. И третья статья на странице 3. Но что означает три? Возможно, число исполнителей».

Илларион думал несколько часов, однако так и не нашел ответа на этот вопрос. Но было совершенно очевидно, что это шифр – сигнал к действию. Из последнего разговора с Фемидиным следовало, что он вплотную приблизился к кому-то в АСБ. Не потому ли его уничтожили? Боже, убили 92-х, вернее 91-го человека, чтобы устранить одного. «Да, Забродов, попал ты в переделку, – обратился к себе вслух Илларион, а затем подумал: – Это, пожалуй, будет покруче операции под Джелалабадом. Да, но, как и тогда, главное – голова, правильная оценка ситуации. Надо завтра обязательно доложить обо всем Асташеву. Все по инструкции, субординация, как говорится, и в Африке субординация».

На следующий день Забродов постучал в дверь кабинета Асташева.

– Можно, Федор Максимович? Я по важному делу.

– Конечно, заходи, Илларион, присаживайся, – оторвавшись от кипы документов, сказал Асташев.

Забродов присел напротив.

– Ну что там у тебя, Илларион?

– Дело серьезное, Федор Максимович.

– Выкладывай, – внимательно посмотрев на сотрудника, сказал Асташев.

– АСБ нужно провести собственное расследование гибели Фемидина, – твердо произнес Забродов. – Точнее, его убийства.

– Мы получили доклады МЧС, ФСБ, из которых следует, что самолет был взорван. Это террористический акт. Все факты свидетельствуют об этом. Так что придумывать каких-то демонов, Илларион, не стоит.

– Не все так однозначно, Федор Максимович, – возразил Забродов.

– У тебя имеется нечто конкретное, на основе чего ты делаешь вывод, что некто убил Виктора Степановича?

– Сейчас поясню, – Илларион извлек из кожаной папки газеты.

– Что это? – недоуменно спросил Асташев.

– Центральная российская пресса.

– Да, но какое отношение имеют газеты к предполагаемому тобой убийству Фемидина? Что-то я не понимаю, Илларион.

– Дело вот в чем, Федор Максимович, – Забродов разложил перед Асташевым газеты со статьями о Греции и пересказал свои умозаключения, сделанные накануне.

Выслушав Иллариона, Асташев спросил:

– Знаешь, Забродов, у тебя блестящий ум. Но, по-моему, в данном случае ты впал в иллюзию, создал в уме некую вымышленную ситуацию. Так иногда бывает с молодыми, прости, новыми сотрудниками АСБ. Много информации, колоссальные умственные нагрузки, к которым нужно адаптироваться, так же как к физическим. Все это создает огромное напряжение, иногда приводящее к сбою. Мы нередко подмечаем такое. Сотрудник начинает видеть проблему на ровном месте. Я, конечно, доложу Родионову, мы подумаем. Но, уверяю тебя, это простое совпадение.

– Но…

– У тебя еще что-то есть?

Забродов хотел рассказать о встрече с Фемидиным в ресторане «Забава» накануне его командировки в Новосибирск, но в последний момент передумал. Ведь Фемидин хоть и собирался рассказать что-то важное, но не успел. Это был просто частный разговор. Каких-либо серьезных фактов из него Илларион не почерпнул.

– Да нет, кроме этих статей о Греции, мне пока больше нечего показать и рассказать, – поспешил ответить Забродов.

– Илларион, ты сказал слово «пока». Ты что, собираешься еще что-то копать? – усмехнулся Асташев. – Пойми, это просто статьи о Греции. Ну да, так уж получилось, что они вышли в один день, – сказал Федор Максимович и, поднявшись с кресла, прошелся по кабинету. – На мой взгляд, еще раз повторяю, это просто совпадение. Так бывает.

– А я считаю, что слишком много совпадений, – покачал головой Забродов. – Слишком много, чтобы быть случайностью.

– Мой тебе совет, Илларион, – остановившись напротив Забродова, произнес Асташев, – не трать время впустую, возвращайся к работе, тем более что ее у тебя сейчас очень много. Занимайся своими проблемами, а я подумаю насчет этих греческих статей, – улыбнулся Федор Максимович, хлопнул Забродова по плечу и снова опустился в кресло. – Словом, сконцентрируйся на своих профессиональных задачах, для тебя это сейчас самое важное. Договорились?

– Я могу быть свободен? – встал со стула Забродов.

– Да, безусловно. И вот еще что, – продолжил Асташев, – работай спокойно и поменьше задумывайся о посторонних вопросах. Твою информацию я проанализирую и перепроверю. В общем, это уже моя компетенция.

– Понятно, Федор Максимович, – сказал Забродов и вышел.

На первом этаже АСБ располагалась просторная столовая для сотрудников центра. Разнообразное меню, вкусная калорийная пища, прекрасное обслуживание – и все бесплатно. Словом, сотрудникам АСБ были созданы все условия для эффективной, плодотворной работы. Группа «В» обедала за одним столом.

– Интересно, кого сейчас назначат руководителем нашей группы вместо Фемидина? – задала вопрос коллегам Наталья, отхлебнув кофе.

– Нам-то что, ведь работы от этого меньше не станет, – обронил Макс.

Забродов молчал, занимаясь отбивной.

– Жаль Фемидина, классный был мужик, – вздохнул Макс.

– А у вас есть какие-нибудь мысли по поводу гибели Виктора Степановича? – как бы вскользь обронил Илларион.

– В смысле? – удивилась Краснова.

– Просто предполагаю, теракт это или еще что-то могло случиться?

– Думаете, кто-то мог убить Фемидина? – понизив голос, спросил Макс. – Убить одного, не считаясь еще с девяноста одной жизнью. Нет, Илларион, если бы его хотели убрать, нашли бы, пожалуй, способ попроще. Это теракт.

– Я тоже так считаю, – взглянув на Забродова, сказала Наталья. – Яды, пистолет с глушителем, подстроенный несчастный случай, имитация самоубийства… Вариантов много. Зачем взрывать самолет с пассажирами ради всего лишь одного из них?

– Скорее всего, вы правы, – ответил Илларион, а сам подумал: «Возможно, именно поэтому и выбран в качестве способа убийства Фемидина взрыв самолета с пассажирами на борту. В России теракты, к сожалению, сейчас не редкость. Кто будет задумываться, искать чего-то. Самолет взорвался, концы, как говорится, в воду, и все шито-крыто».

– Ты просто подавлен, Илларион, как и все мы. Фемидин был замечательным человеком. Я тебя прекрасно понимаю, – сказала Наталья и посмотрела в глаза Забродову.

– Да, Виктор Степанович был великолепным специалистом, умным, талантливым человеком, – подтвердил Илларион.

После обеда Наталья улучила момент и подошла к Забродову:

– Говорят, Илларион, что у тебя хорошая библиотека. Я люблю книги и не прочь была бы взглянуть на твои шедевры.

Забродов уже пару недель назад заметил, что между ними «проскочила искра». Он чувствовал, что ему нравится эта красивая, умная женщина.

– С превеликим удовольствием покажу свое спецхранилище, – ответил Илларион, – я гостеприимный хозяин.

– Очень на это надеюсь, – почти шепотом сказала Наталья и добавила: – Тем более что сейчас нам всем нужно немного отвлечься.

– Как насчет вечера в субботу? – спросил Забродов.

– Меня это вполне устраивает.

– Может, куда-нибудь сходим поужинаем сначала? А то на голодный желудок говорить о высоком и вечном не так-то просто, – пошутил Илларион. – Я заеду за тобой на своем стареньком «лендровере». Это не лимузин, конечно, но зато надежный автомобиль, а главное, преданный друг.

– Старенький «лендровер» – это романтично, – улыбнулась Наталья.

После прекрасного ужина в ресторане Забродов привез очаровательную спутницу в старый район Москвы, где он проживал. Открыв дверь квартиры, Илларион включил свет и пропустил Наталью вперед.

– А вот и мои скромные апартаменты, – сказал Забродов.

Они прошли в комнату, где располагалась библиотека.

– Сколько же здесь книг? Ничего себе! – восхитилась Наталья.

– Вот интересный экземпляр: Германия, XVIII век. Книга рассказывает о путешествиях Колумба.

– Где же ты достаешь такие богатства?

– Есть люди, узкий круг, которые любят старые книги. Мне повезло, что я вхожу в их число. А остальное – дело «техники», – пошутил Илларион.

– Понятно, секреты старого книголюба, – поставив фолиант на место, произнесла Наталья и, помолчав, вдруг спросила: – Скажи, Илларион, ты был женат?

– Много говорить по этому поводу не буду, не люблю ворошить прошлое. Скажу только, что нынче я свободен как ветер.

– И куда же дует этот ветер? В какую сторону, позволь полюбопытствовать.

– В сторону обалденно красивой брюнетки с длинными ногами, которая стоит сейчас передо мной, – подойдя к Наталье и обняв ее, сказал Забродов. Поцеловав женщину, он спросил: – Ну а у тебя как с узами Гименея?

Глаза Натальи блеснули легкой грустью:

– Муж не выдержал моей работы по 12–16 часов в сутки. Два года назад мы расстались.

– Бывает, – произнес Илларион и увлек Наталью на диван.

Он нежно поцеловал ее в губы, расстегнул молнию на юбке…

Глава 3

Забродов поставил машину на платную стоянку и направился вдоль новостроек к своему съемному жилью. Он размышлял над одной нестыковкой, связанной с иранской ядерной программой, над которой уже несколько дней работала группа «В». Завернув за угол одного из домов, он заметил в витрине магазина отражение человека в коротком черном пальто. Странно, но несколько дней назад он «сопровождал» Иллариона по тому же маршруту.

Забродов вошел в магазин, стал у стены и осмотрелся. Незнакомец тоже остановился неподалеку от магазина, спрятавшись за грузовиком. Илларион купил килограмм копченой колбасы и вышел. Он решил проверить свою догадку и побродить поблизости от своего дома, как бы по делам заходя в различные магазины. Каждый раз Илларион обнаруживал неподалеку от себя человека в коротком черном пальто. Еще на незнакомце была черная шерстяная шапка, натянутая по самые брови. Ворот пальто поднят, шея втянута в плечи. «Сомнений нет, меня «пасут», – заключил Забродов. – Но кто и зачем?»

На следующий день, вечером, после работы Илларион поехал на свою основную квартиру, чтобы взять нужную ему редкую книгу по истории Ирана. Вскоре в зеркале заднего вида он заметил назойливое мелькание синей «тойоты». Машина то отставала от «лендровера» Забродова, то приближалась к нему. «Что ж, становится совсем интересно», – подумал Илларион и, улучив момент, резко притормозил, развернулся и понесся в сторону «тойоты». Проскакивая мимо преследовавшей его машины, он заметил, что на ней нет номерных знаков, а стекла тонированные. Прямо машина-призрак.

На ближайшем повороте Забродов свернул налево, попетлял немного и, выскочив на центральную улицу, поехал по назначению. Больше в этот вечер он не видел преследовавшей его «тойоты».

После субботнего рабочего дня (в АСБ был только один выходной – воскресенье) Илларион позвонил своему приятелю Денису Петровичу Суднику, служившему в ГРУ, в радиоэлектронной разведке. Когда-то судьба свела их в одной из дерзких операций ГРУ под Гудермесом в первую Чеченскую войну.

– Привет, Илларион, – услышал Забродов в мобильнике бодрый голос Дениса Петровича, всегда отличавшегося веселым нравом. – Давненько мы с тобой не виделись.

– Вот поэтому и звоню, – в тон другу ответил Илларион.

– Давай встретимся, посидим, выпьем, вспомним былое. А то ты совсем в последнее время пропал. Может, нашел привлекательную особу с ногами от ушей? – разразился хохотом Судник.

– В этой жизни все возможно. Но ближе к делу. Не хочу говорить по мобильнику, предлагаю встретиться в моей «казарме», где мы с тобой как-то хорошенько посидели.

«Казармой» Забродов называл деревянный домик в лесу, в тридцати километрах от Москвы, который он приобрел у лесника за вполне приемлемую цену.

– Шифруешься, Илларион? Но ты же вроде бы заслуженный пенсионер, почитывающий на диване книжки. Или я ошибаюсь?

– Денис Петрович, все остальное скажу при личной встрече. Короче, подгребай завтра к трем часам. Координаты ты знаешь.

– Если что, буду ориентироваться по компасу, – засмеялся Судник и добавил: – Все понял, Илларион, до встречи завтра в три часа дня.

– Договорились, жду тебя, – Забродов отключил мобильный телефон и сунул его в карман куртки.

«Казарма» действительно была обставлена по-спартански: деревянный стол в центре небольшой комнаты, три самодельных деревянных стула и старый, еще советских времен, диван в углу. Забродов любил приезжать сюда, когда хотелось побыть одному, побродить по подступавшему к дому лесу. А летом он вообще обычно выбирался в «казарму» на пару месяцев из душной Москвы.

Сидя на стуле возле окна, Илларион поджидал приятеля. На дубе, росшем у дома, он заметил двух белок, гонявшихся друг за дружкой. Зверьки на несколько секунд замирали, а затем по немыслимым спиралям гонялись друг за другом. «Представление» рыжих юрких зверьков увлекло Забродова. Он любил природу и мог часами бродить по лесу, наблюдая за жизнью его обитателей.

Вскоре послышался легкий шум двигателя, и менее чем через минуту в окне показался «лексус» Судника. Илларион поднялся и пошел встречать друга.

– Здорово, Денис Петрович, – выйдя на крыльцо дома и вскинув руку в знак приветствия, сказал Забродов.

– Рад тебя видеть, – захлопнув дверцу машины и улыбаясь, сказал Судник.

Это был высокий мужчина с безупречной армейской выправкой. Словом, настоящий полковник.

– Проходи в дом, – предложил Забродов гостю.

Денис Петрович вошел в «казарму». На столе уже была нарезана докторская колбаса, лежали сыр, хлеб, открыта банка говяжьей тушенки, рядом возвышалась бутылка водки. Завершали «натюрморт» два граненых стакана.

– Что мне всегда в тебе нравилось, Илларион, так это основательность, – кивнув на стол, произнес гость.

– Присаживайся, Денис Петрович, – указывая на стул, улыбнулся Илларион.

Приятели устроились за столом.

– У меня деловое предложение, – хитровато прищурившись, сказал Илларион. – Поскольку стол накрыт, Москва позади, а отступать нам некуда, я предлагаю тебе заночевать у меня. Не пентхаус, конечно, – улыбнулся Забродов, – однако, согласись, в землянке под Гудермесом было похуже.

– Да уж, хлебнули тогда лиха, но задачу выполнили, – отозвался Судник. – А насчет предложения остаться, так твоя «казарма» – это райское место после бурлящей московской «свистопляски». А пробки на дорогах вообще меня достали. Короче, предложение принято, – хлопнув по плечу Забродова, весело сказал полковник.

– Вот и отлично, Денис Петрович.

– Как там поется в песне? «Так наливай, поговорим!»

– С превеликим удовольствием.

Забродов взял бутылку водки и плеснул в стакан сначала гостю, а затем себе.

– Давай выпьем, Илларион, за встречу, – предложил Судник.

Приятели стукнулись стаканами и залпом выпили. Закусывая колбасой, полковник спросил:

– Так где ты пропал, Илларион? Может, здесь отдыхаешь?

Забродов прожевал кусок говядины и ответил:

– С отдыхом у меня туговато, Денис Петрович.

– А что так? Ты же на пенсии…

– В общем, сказать всего не могу, только я при деле сейчас.

– Вот как… – вскинул брови полковник. – А я думал, что с делами ты уже завязал. Куда-нибудь в охрану частную подался? С твоим-то опытом и знаниями…

– Нет, Денис Петрович, с недавних пор я тоже на государственной службе.

– И где, если не секрет?

– Скажу только, что это спецподразделение, только мы не бегаем и не стреляем. Большего, извини, сказать не могу.

– Понимаю, – коротко произнес полковник и, выдержав небольшую паузу, добавил: – Но приятно, что ты снова при деле и служишь матушке-России.

– Да, работенка у меня сейчас интересная и захватывающая, возможно, чересчур даже, – задумчиво сказал Забродов.

– Наливай, Илларион, еще по одной. А потом, если ты не против, прогуляемся по лесу. Хочу подышать настоящим свежим воздухом, а не загазованным.

– Отлично, заодно и поговорим о деле.

Друзья выпили, основательно закусили и вышли из дома. Лесная тропинка петляла сквозь деревья, уводя их вглубь лесного массива. Свежий осенний воздух приятно бодрил, под ногами шуршала листва. Некоторое время приятели молчали. Первым заговорил полковник:

– Как там Пушкин писал: «Осенняя пора, очей очарованье…» Да уж, есть у осени едва уловимая красота увядания и грусти. Русскому человеку это по душе.

– Все так, Денис Петрович, – я заметил, ты, как выпьешь немного, начинаешь философствовать и иногда изрекаешь очень даже интересные мысли. Хоть записывай за тобой, ей-богу.

– А ты и записывай, Илларион, обрабатывай. А что, выпустим потом в соавторстве книгу. Книжное дело тебе по душе, не так ли?

– Что есть, то есть, – кивнул Забродов.

– Давай, Илларион, выкладывай. У тебя же какое-то дело ко мне? – взглянув на приятеля, поинтересовался полковник.

– Да, – сказал Забродов. – Мне нужна твоя помощь, Денис Петрович.

– Говори, чем смогу – помогу.

– Для меня же не секрет, что ты сейчас работаешь в радиоэлектронной разведке ГРУ.

– Только для тебя не секрет, Илларион, – улыбнулся полковник. – Так что там у тебя?

– За мной следят какие-то люди. Думаю, что это связано с моей теперешней работой. Короче, мне нужен прибор для поиска «жучков».

– Полагаешь, что тебя прослушивают?

– Как говорится, посмотрим. Хочу доказать это или опровергнуть.

– Что ж, это не проблема. Когда тебе нужен прибор?

– На этой неделе, причем чем раньше, тем лучше.

– Понял. Просто скажи где и когда.

– Об этом подумаю. Я бы не хотел, чтобы нас с тобой видели вместе.

– Хорошо, подумай и сообщи мне. Остальное, как ты понимаешь, дело техники.

– Спасибо, Денис Петрович, – поблагодарил Забродов.

– Пустяки. Давай-ка лучше вернемся в дом и продолжим нашу трапезу, – предложил полковник, – после прогулки у меня снова разыгрался зверский аппетит.

– Насколько я помню, ты всегда любил плотно поесть, – улыбнулся Илларион.

Приятели повернулись и, слегка ускорив шаг, направились в сторону «казармы». До позднего вечера проговорили Забродов с Судником, вспоминая прошлое, общих знакомых. Илларион устроил полковника на ночлег, как гостя, на диване, а сам прихватил теплое шерстяное одеяло и отправился спать в «лендровер».

Ровно в четыре утра в мозгу Забродова словно сработал таймер. Он проснулся и пошел в дом будить полковника. Первым уехал Судник, а через двадцать минут по лесной дороге покатил «лендровер» Забродова. В восемь утра начиналась новая рабочая неделя.

Через два дня, в среду вечером, Илларион после работы попетлял по окраине Москвы и, убедившись, что «хвоста» нет, свернул на дорогу, ведущую за город.

На двадцатом километре шоссе, съехав на обочину, остановился серый «лексус». Из него вылез Судник и отошел в темноту к кустам. Он справил малую нужду и, быстро присев, оставил возле валуна какой-то сверток. Снова сев в машину, он развернулся и помчался в сторону Москвы. Ровно через десять минут там же, где стоял «лексус», остановился старенький «лендровер» Забродова. Илларион отошел к кустам, нагнулся, словно для того, чтобы завязать шнурок на ботинке, подобрал оставленный там Судником сверток и сунул его под куртку. Все это Забродов проделал с быстротой фокусника, будто всю жизнь тренировался.

Илларион проехал несколько километров по шоссе вперед, затем развернулся и направился в сторону столицы.

Вернувшись в съемную квартиру, Забродов надел наушники, соединенные проводами с небольшой коробкой суперчувствительного прибора, взял штатив, на котором крепился небольшой микрофон, и стал проверять сантиметр за сантиметром всю квартиру, проводя микрофоном по стенам, плинтусам… Спустя полчаса микрофон вдруг издал серию протяжных тонких звуков. Отодвинув в сторону картину, Забродов обнаружил маленькое подслушивающее устройство – «жучок». В других двух комнатах тоже были найдены «жучки». Обследовав все, Илларион опустился в кресло. «“Жучков” трогать не следует, чтобы тот, кто их устанавливал, считал, что я ни о чем не догадываюсь, – подумал он. – Опасения подтвердились. Нужно проверить и основную квартиру».

На следующий день он приехал в старый район Москвы. Процедура с прибором для поиска «жучков» повторилась. И снова Илларион обнаружил «жучков». «Капканы расставлены, – выходя из подъезда и направляясь к машине, подумал Забродов. – Идет серьезная игра».

Илларион ехал по вечерним московским улицам и анализировал сложившуюся ситуацию: «Не все так просто в АСБ. Кто друг, а кто враг, попробуй разберись». Забродов вспомнил сказанные накануне трагедии слова Фемидина о том, что в АСБ некто сливает информацию посторонним. Перед Илларионом встало три вопроса, опасных как трезубец: «кто?», «кому?» и «зачем?». Сложная головоломка и, похоже, смертельно опасная.

Глава 4

За столом в конференц-зале сидела небольшая группа людей. Свет падал таким образом, что любой посторонний, войди он сейчас сюда, не разобрал бы черты их лиц, скрывавшихся в полумраке. Это было тайное общество могущественных людей, объединенных общей целью.

– Итак, господа, все вы получили сообщение от нашего человека, – сказал один из них. – Как видите, ситуация непростая.

– Да уж, радоваться нечему, – хрипловато откликнулся сидевший справа от «председателя» секретной встречи, – дерьмовые дела.

– Вот именно, – подхватил «председатель». – У всех нас свои интересы в нефтегазовой отрасли. Пока дела идут неплохо, но это только пока. Как явствует из полученного нами аналитического отчета, цены на нефть и газ в ближайшее время упадут. Иран собирается резко увеличить экспорт нефти. Но это лишь небольшая часть проблемы. Вам известны и другие ее аспекты. Какие будут мнения на сей счет?

Группа принялась обсуждать ситуацию. Спустя час «председатель» сказал:

– Насколько я понял, имеются сомнения. Это и понятно, слишком велики риски. Но не вам объяснять, господа, что шампанское пьет тот… Да, другого варианта нет. Именно тот, кто рискует. Мы можем колебаться сколь угодно долго, но не забывайте, что цена вопроса – миллиарды долларов.

«Председатель» сделал паузу и осмотрел присутствующих. Для полноты эффекта он усилил голос и с нажимом повторил:

– Миллиарды! А такими деньгами не шутят!

– Нужно решаться! Надо что-то предпринимать! – послышались голоса со всех сторон. – Если промедлим, будет слишком поздно!

– Вот именно. Как бы потом не кусать локти, упрекая себя в нерешительности, – резюмировал «председатель» и, помолчав, добавил: – А решение может быть только одно. Вы все прекрасно понимаете, что я имею в виду. Этого не избежать. Мы обсуждали этот чрезвычайный вариант на прошлой нашей встрече.

– Похоже, иного выхода нет. Это единственный шанс, – снова послышались голоса.

– Да, вариантов больше нет. А когда другого решения нет, задача упрощается, – сказал «председатель», – поэтому, как у нас принято поступать в сложных ситуациях, я ставлю вопрос на голосование. Но перед тем как начать голосовать, хочу вас проинформировать. Наш доверенный человек также считает чрезвычайный план единственно верным решением. Прошу всех учесть этот важный факт. Напомню, что не раз и не два его информация позволила каждому из нас приумножить свои капиталы. Данные, предоставляемые им, действительно бесценные. Поэтому десятки миллионов долларов, которые мы «отстегиваем» ему, стоят того. Информация, как известно, дорого стоит в этом мире. И еще, – «председатель» сделал многозначительную паузу, – хочу перед голосованием предупредить всех о том, что это тот единственный случай, когда воздержавшихся быть не должно.

Собравшиеся закивали головами, понимая всю важность момента.

– Итак, голосуем. Кто за то, чтобы пустить в ход чрезвычайный план?

Мужчины один за другим опустили большой палец руки вниз, словно на древнеримской арене, требуя добить поверженного противника. «Председатель» улыбнулся, повторил тот же самый жест и сказал:

– Прекрасно, господа. Не скрою, что я рад тому, что решение принято единогласно, поскольку дело предстоит на самом деле серьезное. Отмечу, что такого единодушия во взгляде на проблему у нас никогда еще не было. Значит, решение принято. Всем спасибо.

* * *

Группа «В», как правило, работала в большой, просторной комнате за большим овальным столом, однако у каждого был еще и личный кабинет с мощным компьютером. Обычно Забродов уединялся в своем кабинете для написания отчета или обдумывания какой-нибудь сложной «производственной» задачи. Илларион любил во всем порядок: у него каждый документ, каждая папка имели свое определенное место. Поэтому в понедельник, когда он вошел в свой кабинет в 16.35 за одной из папок, его цепкий, внимательный взгляд без особого труда уловил не совсем правильное расположение папок на столе. Они были лишь немного сдвинуты, но этой маленькой, едва заметной детали Иллариону было достаточно, чтобы понять, что здесь кто-то побывал в его отсутствие и это была не уборщица. По инструкции раз в неделю, в пятницу, уборщица делала влажную уборку в кабинетах сотрудников АСБ. Но при этом имелось одно очень важное условие, которое неукоснительно выполнялось: присутствие владельца кабинета при уборке было обязательным. Это делалось из соображений элементарной безопасности.

Забродов внимательно осмотрел документы, папки, выдвинул ящики стола. Ничего не пропало, однако факт оставался фактом: кто-то побывал в его кабинете.

Илларион опустился в кресло, включил компьютер, произвел необходимые действия. Он убедился, что в компьютер никто не лазил. Ключ от кабинета, опять же по инструкции, должен быть только у хозяина. «Но, похоже, это только в теории, а на практике же все обстоит совсем иначе, – заключил Забродов. – Судя по последним событиям, Фемидин не ошибался в своих выводах».

В кабинет вошла Наталья. Закрыв за собой дверь, она сказала:

– Никак не могла улучить момент, чтобы спросить. Я тебе звонила в воскресенье на мобильный, хотела договориться о встрече, но ты был недоступен. Может, у тебя появилась женщина?

– Нет, что ты… Я всегда двигаюсь к одной цели. Это мой жизненный принцип, – прервав свои размышления, улыбнулся Илларион.

– Если ты не против, давай в выходные куда-нибудь сходим отдохнем, – в глазах Натальи блеснули огоньки желания.

– Так вот и искушают мужчин, прямо на рабочем месте, – пошутил Забродов.

– Я уверена, что ты прекрасно владеешь собой и не допустишь крайностей.

– Уж постараюсь, – засмеялся Илларион.

– Так что скажешь?

– Заманчивое предложение, особенно если учесть, что сегодня понедельник. Обязательно куда-нибудь выберемся.

– Отлично, – улыбнулась Наталья, – а сейчас – за работу, еще много дел нужно сделать, – она повернулась и вышла из кабинета Забродова.

Поздно вечером, возвратившись с работы, Илларион поставил машину в гараж и, не торопясь, пошел в сторону многоэтажек. На небе яркой вязью зажглись мириады звезд. Забродов старался как можно глубже вдыхать свежий осенний воздух и медленно выдыхать. После напряженного дня в АСБ ему необходимо было восстановить силы, и дыхательные упражнения, притом на свежем воздухе, были лучшим средством для этого. Недалеко от магазина бытовой техники он заметил одинокую сутулую фигуру. Подойдя ближе, Илларион увидел худощавого старика с короткой бородкой. Его глаза были красными, слезились. Он опирался на деревянную трость. «На бомжа непохож. Добротное кашемировое пальто, шляпа…» – отметил Забродов. И тут же услышал слабый старческий голос:

– Мужчина, будьте добры, помогите мне, пожалуйста.

Илларион подошел к незнакомцу.

– Добрый вечер, – учтиво и добродушно сказал старик.

– Добрый, – коротко бросил Илларион и спросил: – А в чем дело?

– Понимаете, я тут немного заблудился. Был неподалеку в гостях у старого приятеля, мы когда-то вместе оканчивали медицинский институт.

– Так вы врач?

– Именно. Врач-кардиолог с многолетним опытом работы.

– Так чем я могу вам помочь? – спросил Забродов.

– Федор Поликарпович, – протягивая сухую старческую ладонь, представился незнакомец.

– Илларион Забродов, можно просто Илларион.

Мужчины обменялись рукопожатием.

– Илларион, – протянул Федор Поликарпович.

– Да, благодаря родителям, – улыбнулся Забродов.

– Так вот, – спохватился старик и продолжил: – Я был в гостях и заблудился. Приехал-то я днем, мы хорошо посидели, вспоминали былое. Я у товарища когда-то свидетелем был на свадьбе. Одно время мы работали с ним вместе. Потом я отправился домой, на улице быстро стемнело, а народу, как назло, нет, все сидят по домам. Подскажите, как пройти к остановке метро.

– Хорошо, подскажу. Вам нужно держаться левее, пройти вдоль трех высоток, – начал объяснять Забродов, жестом руки указывая направление маршрута.

На какую-то долю секунды он слегка повернул голову. Старик со скоростью опытного рукопашника схватил трость, из которой мгновенно появилось острое «жало» лезвия ножа. Забродов, инстинктивно защищаясь, убрал корпус с линии атаки. Но и это не полностью обезопасило его. Лезвие, пробив кожаную куртку, ударилось в одно из ребер, с левой стороны. Илларион левой рукой перехватил своеобразный штык-нож, ухватившись за деревянное древко. Остальное было делом техники. Он искусно выкрутил оружие. Это было одновременно и защитой, и атакой. Нож вонзился в горло старика, который, захрипев и выпучив глаза, словно вареная рыба, схватился руками за горло и упал на спину. Забродов сунул правую ладонь себе под куртку. Нащупав рану, он подумал, что ему здорово повезло, так как лезвие прошло только по касательной, ударившись в ребро. Илларион хотел подойти к убитому и обыскать его: вдруг обнаружится какая-нибудь зацепка. Но где-то невдалеке раздался вой полицейской машины. «Только этого мне еще не хватало», – подумал Забродов и зашагал за магазин.

Войдя в квартиру, он первым делом осмотрел рану, из которой сочилась кровь. «Ничего страшного, но зашить придется», – подумал Илларион. Он достал аптечку из шкафа, обработал спиртовым раствором рану, вдел капроновую нитку в ушко длинной иголки и, глубоко вздохнув, стянул ниткой края разрезанной плоти. Выполнять подобные операции в полевых условиях он, как инструктор главного разведывательного управления, обучал своих подопечных. Неоднократно и самому Забродову во время боевых операций в Афганистане приходилось заниматься этим.

Илларион старался отвлечься от боли, глубоко дыша и медленно считая до десяти и обратно. Этот прием был много раз апробирован и действовал безотказно. Не прошло и получаса, как рана была зашита.

Забродов достал из холодильника бутылку водки, налил половину граненого стакана и залпом выпил. Перевязав себя бинтом, он пошел в зал и устроился в мягком кресле. Под воздействием спиртного боль притупилась. «Старые японские мастера боевых искусств справедливо говорили: «Тот, кто кажется ни к чему не готовым, на самом деле готов больше всего». Не старик это, а некто под него загримированный, – сделал вывод Илларион. – Седая бородка и все такое. Сыграл свою роль превосходно. Станиславский был бы наверняка в восторге. Только вот с финалом вышли проблемы. Кто-то хочет убить и меня, как Фемидина».

Забродов в последующие дни изучил в московских газетах хроники происшествий в столице, просмотрел выпуски новостей, но нигде не нашел ни слова об убийстве человека возле магазина бытовой техники. Словно ничего и не произошло. «Значит, кто-то труп забрал и замел следы, – заключил Илларион. – Нет сомнений, что тут работали опытные профессионалы, да и сам убитый тоже не простой был человек».

В конце недели Забродова вызвал к себе в кабинет начальник АСБ.

– Входи, Илларион, – откинувшись в кресле, сказал Родионов, – присаживайся.

Он указал на диван напротив.

– Спасибо, Андрей Владимирович, – кивнул Илларион и присел.

Родионов встал с кресла и подошел к Забродову:

– Я внимательно наблюдал за тобой: прекрасные отчеты, отличная работа в команде. Ты рожден для АСБ, Илларион.

– Благодарю вас, – коротко ответил Забродов, а сам подумал: «Эта работа – игра в прятки со смертью».

– В общем, – продолжил Родионов, – я тебя поздравляю. Принято решение о твоем назначении на должность руководителя группы «В» Ближневосточного отдела.

– О моем назначении? – искренне удивился Забродов.

– Да, именно твоем, Илларион Константинович, – сказал Родионов, протягивая руку и присаживаясь на диван рядом с Илларионом. – Я понимаю твое удивление. Ты у нас недавно. Говоря по правде, это исключение, поскольку в АСБ, как правило, так быстро не назначают новичков на такие должности. Но к тебе это не относится. У тебя отличный послужной список, ты служил в ГРУ, у тебя великолепный ум и способности. Уверен, ты и твоя группа справитесь с поставленными задачами. Что скажешь, Илларион Константинович?

– Спасибо за высокую оценку моих скромных способностей.

– Вот и хорошо, – хлопнув Забродова по плечу, сказал Родионов. Он встал, прошелся по кабинету, присел на краешек стола и добавил: – Сегодня же представим тебя сотрудникам в новом качестве. Кроме того, мы и так затянули с принятием этого решения после трагической гибели Фемидина. Группа «В» – одна из лучших в АСБ, негоже ей быть без руководителя.

В качестве руководителя группы «В» Забродова представил сотрудникам заместитель Родионова Асташев.

Когда Макс ненадолго вышел из комнаты, Наталья подошла к Забродову и, улыбнувшись, заглянула ему в глаза:

– Поздравляю, думаю, что ты далеко пойдешь.

– Далеко… Если не остановят, – саркастически произнес Илларион.

– В смысле?

– Я пошутил, – Забродов постарался улыбнуться. – Просто в народе так иногда говорят. А за поздравление спасибо.

– Ты теперь у нас становишься Илларионом Константиновичем.

– Только на службе. Это назначение – неожиданность для меня, – размышляя, сказал Забродов.

– Приятная неожиданность, – поправила его Наталья.

– В общем, как говорил Наполеон, втянемся в бой, а там посмотрим.

– Все будет отлично. Ты умный, Илларион, и находчивый, так что руководство не ошиблось в своем выборе. Но надо же… – глаза Натальи хитровато блеснули.

– Что? В чем дело? Говори, раз начала.

– Я тоже в тебе не ошиблась. Надо же, я сплю со своим шефом, – раскинув руки в стороны, понизила голос Наталья.

– В жизни всякое бывает, – улыбнулся Забродов.

– Наш договор на выходные остается в силе?

– Осталось обсудить только детали, – ответил Илларион.

В воскресенье утром Забродов позвонил в дверь одной из московских квартир. Через минуту послышались быстрые шаги. На пороге появилась женщина в махровом желтом халате. Светлые мокрые волосы указывали на то, что она недавно принимала душ. У женщины были красивые карие, но очень уж грустные глаза. Это была жена Фемидина.

– Доброе утро, меня зовут Илларион, – представился Забродов.

– Ирина. А вы по какому поводу?

– Понимаете, я был сослуживцем вашего мужа. Мы хорошо с ним ладили. Мне очень жаль, что все так произошло.

– Да, это ужасно. Я не могу поверить, что Виктора нет. Вы, пожалуйста, проходите, – спохватившись, пригласила Ирина.

Забродов вошел, присел на корточки и стал расшнуровывать ботинки. В коридор из боковой комнаты выглянули мальчик и девочка, с любопытством следя за Забродовым.

– Марш делать уроки, нечего подглядывать, – повысила голос Ирина.

Дверь тут же захлопнулась, и послышался детский заразительный смех.

– Андрею 12 лет, он был любимчиком папы, а Маше – 10. Так рано не стало Виктора, – дрогнувшим голосом сказала Ирина, смахивая слезу. – Пойдемте на кухню, выпьем по чашечке горячего кофе или чая, – предложила она.

– С удовольствием, от чая не откажусь, – сказал Илларион, снимая темно-синюю куртку.

Они прошли на кухню.

– Присаживайтесь. Какой чай вы будете – черный или зеленый? – поинтересовалась Ирина.

– Зеленый в самый раз, без сахара, – ответил Илларион, присаживаясь за кухонный стол.

– Хорошо. А я налью себе кофе. Плохо спала. После гибели Виктора у меня жуткая бессонница. Сплю за ночь не более двух часов.

– Я вас понимаю, – с сочувствием произнес Забродов.

Ирина поставила перед Илларионом чашку с зеленым чаем и присела напротив, вдыхая густой, терпкий аромат кофе. Она подвинула к Забродову стеклянную вазу с печеньем.

– Угощайтесь, это домашняя выпечка по рецепту моей бабушки.

– Спасибо, – Илларион взял печенье и положил его в рот. – Действительно очень вкусно, – произнес он и сделал глоток горячего чая.

– В этом печенье есть молотый фундук, а еще изюм и корица. Сочетание этих трех ингредиентов и делает его вкус таким неповторимым.

Некоторое время они молчали, а затем Ирина спросила:

– Вы ведь пришли не для того, чтобы нас просто утешить? Или я ошибаюсь?

– Вы проницательная женщина, – подметил Забродов.

– Это тоже от бабушки.

– Я был дружен с вашим мужем, и у меня есть кое-какие сомнения.

– В смысле?

– Я пока не могу всего объяснить, может, потом.

– Ох, эти ваши секреты… Муж всю жизнь работал в спецслужбах, разговоры о его работе он сразу же пресекал.

– Иначе у нас просто нельзя, – пожал плечами Илларион.

– Но вы хоть можете сказать, какого рода у вас сомнения и насчет чего или кого? – глядя в глаза Забродову, спросила Ирина.

– Поверьте, пока не могу, в том числе и из соображений вашей безопасности.

– Типа меньше знаешь – лучше спишь?

– Вроде того. Я бы хотел посмотреть кабинет Виктора Степановича. С вашего позволения, конечно. Возможно, он делал какие-то пометки, записи в блокнотах… Это очень важно, просто поверьте мне на слово.

– Не знаю почему, но вы внушаете доверие. В вас чувствуется какая-то основательность, стержень. Ладно, я покажу вам кабинет мужа.

– Спасибо.

– В последнее время он был непохож сам на себя.

– Расскажите, Ирина, в чем это выражалось, – попросил Илларион.

– Обычно Виктор приходил домой в хорошем настроении и говорил: «Служебные дела я оставляю за спиной». Он играл с детьми, много шутил. Но в последние пару месяцев его словно подменили. Он приходил с работы угрюмый, задумчивый. Было заметно, что его что-то сильно волнует. На мои вопросы он отвечал уклончиво, что у него очень много работы, и закрывался в кабинете. До глубокой ночи у него горел свет. Потом он приходил в спальню, ложился рядом со мной и долго-долго ворочался. Трудно говорить сейчас об этом, – Ирина тяжело вздохнула. – Я чувствовала, что с ним происходит что-то неладное, хотела хоть чем-то помочь любимому человеку.

– В данной ситуации вы ничем не могли помочь.

– Скажите, Илларион, что у вас там творится? Виктор, образно говоря, «сжигал» себя одолевавшими его мыслями и тревогой. Хотя по утрам старался держаться, улыбался через силу, пробовал шутить. Но я прекрасно понимала, что это просто имитация настроения.

Ирина закрыла лицо ладонями и тяжело вздохнула. Забродов видел, что сейчас ее не нужно успокаивать, говорить какие-то банальные фразы. Лучше дать возможность помолчать, побыть некоторое время со своими мыслями, чувствами и эмоциями. Наконец Ирина, потерев виски, сказала:

– Давайте я вам покажу кабинет моего мужа.

Забродов кивнул. Он направился за Ириной в конец коридора.

– У вас четырехкомнатная квартира? – спросил Илларион.

– Да, мы приобрели ее три года назад. У нас есть еще однокомнатная квартира на Кутузовском проспекте. Но, понимаете, двое детей, им нужно место, – пояснила Ирина и добавила: – Я сейчас принесу ключи.

Спустя минуту она вернулась со связкой ключей в руках. Войдя в кабинет Фемидина, Ирина указала на широкий стол из дуба возле окна:

– Вот здесь Виктор и работал.

Забродов огляделся. Небольшая комната, в углу шкаф, на полках которого расставлены книги. За шкафом на полу – две гири. На стенах – картины, в основном пейзажи. Перехватив взгляд Иллариона, Ирина сказала:

– Виктор был мастером спорта по гиревому спорту. Иногда он здесь тренировался. Эти картины на стенах – его работы. Раньше он любил выбраться куда-нибудь в Подмосковье, найти живописное место и писать картины. В основном он предпочитал работать маслом, но в последние годы совершенно забросил это занятие, поскольку, как он говорил, «загружен по полной».

– Не знал, что Виктор Степанович занимался живописью, – покачал головой Илларион.

Забродов подошел к одной из картин в простой деревянной рамке: озеро, утопающее в лучах летнего солнца, обрамлено подступающим к нему стеной хвойного леса; на песчаном берегу играет маленькая девочка. «Вероятно, это дочка Фемидина», – предположил Забродов. Картина навеяла Забродову теплые воспоминания о беззаботных днях его детства, когда он гостил у бабушки в деревне, пропадая с друзьями целыми днями на речке.

– Хорошая, теплая картина, – отметил Илларион, повернувшись к Ирине, стоявшей около стола.

– Мне она тоже очень нравится.

Забродов подошел к столу, где справа от монитора компьютера стояла небольшая статуэтка древнегреческого бога морей Посейдона. Полунагой Посейдон восседал на скамье. Мощные рельефные мышцы, курчавая борода, а в руке – неизменный «фирменный» трезубец.

– Воистину бог морей, – задумчиво произнес Илларион, рассматривая статуэтку.

– Его мы привезли из Греции в прошлом году. Летом мы всей семьей на недельку вырвались отдохнуть. Дело в том, что Виктор был трудоголиком. Мог годами работать без отпусков. Я его еле уговорила, тем более он увлекался древнегреческой мифологией, любил эту страну и вполне сносно разговаривал на греческом.

– Любил Грецию, – повторил Илларион.

– Да, очень любил. Знаете, это была не первая наша поездка в эту страну.

– Сколько раз вы бывали в Греции? – как можно спокойнее поинтересовался Илларион.

– Три раза, включая последний визит.

– Вы не ошибаетесь? Именно три?

– Конечно. Мы были во многих странах, но эти поездки незабываемы.

Перед мысленным взором Забродова ярким пламенем вспыхнула цифра «3». «Вот и еще один ключик подобрался», – подумал Илларион. В его мозгу промелькнула статья о путешествии в Грецию на третьей странице газеты, входящей в систему шифра-команды, вышедшей в трех центральных газетах накануне взрыва самолета, в котором летел Фемидин. «Стоп! Общее предложение во всех трех статьях о Греции написано как под копирку», – подумал Илларион и тихо произнес:

– Посейдон – второй сын Кроноса и Реи.

– Простите, что вы сказали насчет Посейдона? – переспросила Ирина.

– Да так, просто одна мысль пришла.

– Вот здесь Виктор хранил различные документы.

С этими словами женщина открыла один из ящиков стола, нагнулась, быстро что-то пересчитала, затем еще раз.

– Странно, не хватает одной зеленой папки, – растерянно сказала она, глядя на Иллариона.

– Вы уверены?

– Да, абсолютно. Раз в неделю я убираю в кабинете мужа. Не знаю, почему ее нет. Это мистика какая-то. Так, наверное, бывает после смерти близкого человека. Мне кажется, что он с нами, просто вышел на минутку. И я должна поддерживать чистоту. Виктор любил, чтобы в доме был порядок.

– Может, дети взяли? – предположил Забродов. – Спросите у них.

– Это невозможно, ключи от кабинета только у меня.

– Вы уверены, что папка исчезла? Посмотрите внимательнее. Может быть, вы, когда убирали, переложили ее куда-нибудь? – склонившись над столом, спросил Забродов.

– Нет, Илларион. Я хорошо помню, она лежала здесь сверху, – женщина опустилась на стул.

– Ирина, а вы не просматривали папки? Не знаете, случайно, что там было?

– Из любопытства я открывала некоторые из них. Например, в зеленой папке хранились какие-то листы, исписанные рукой Виктора, схемы, вырезки из газет…

– О чем эти статьи? – поспешно спросил Илларион.

– Я их не читала.

– А заголовки хоть помните?

– Да, «По дну Балтики потечет нефть», «Инженерное чудо в глубинах Балтики», еще что-то о газопроводе. Мне же и дела не было до этих папок. Просто я убиралась и открыла, как я уже сказала, из любопытства верхнюю зеленую папку, – будто оправдываясь, скороговоркой выпалила Ирина.

Немного успокоившись, она взглянула на Иллариона и спросила:

– Я что-то не так сделала?

– Успокойтесь, Ирина, все нормально. Значит, неделю назад вы видели зеленую папку?

– Это совершенно точно.

– Дети не могли взять, – раздумывая, произнес Забродов и замолчал.

– Подождите, – обхватив виски руками, сказала женщина. – Дня три-четыре назад мне, как обычно после гибели Виктора, не спалось. Я ходила взад-вперед по комнате, а затем прилегла и немного задремала. Сквозь сон я услышала вроде бы шаги, какие-то шорохи. Я проснулась, села. Сначала было тихо, потом послышался некий скрип. Затем наступила полная тишина. В общем, я все списала на расшатавшиеся нервы. Да и мало ли что ночью почудится. Но пропавшая папка… Господи, в квартире кто-то был! И именно в кабинете Виктора, – с отчаянием сказала Ирина, взглянула на Иллариона и продолжила: – Может, это грабитель?

– Зачем грабителю папка? – твердо ответил Забродов.

Они немного помолчали. Илларион напряженно думал.

– Ирина, проверьте, не пропало ли еще что-нибудь из кабинета, – попросил он.

– Никаких ценностей мы здесь не храним, – пожала плечами женщина.

– Я имею в виду папки, документы.

– Да нет, остальные папки на месте. Все мужу нужное он хранил в них. Как я уже говорила, Виктор любил порядок.

– Ясно. Можно, я посмотрю содержимое оставшихся папок?

– Господи, Илларион, мне и моим детям что-нибудь угрожает? – в глазах женщины блестели слезы.

– Нет, не думаю. То, что было кому-то нужно, уже забрали. Так что успокойтесь, Ирина, и, естественно, ничего не говорите о пропаже детям, – предупредил Забродов и добавил: – Не надо их пугать, им и так не просто жить после смерти отца.

– Разумеется, я им ничего не скажу, – вытирая ладонью слезы, сказала женщина.

– Вот и отлично, успокойтесь, все будет хорошо, – подбодрил Ирину Забродов. – А теперь разрешите мне поработать здесь?

– Хорошо, не буду вам мешать.

Когда Ирина вышла, Илларион осмотрел кабинет Фемидина, заглянул за картины. «Жучков» он не обнаружил. Затем Забродов сел за письменный стол и открыл одну из папок. Он работал несколько часов, просматривая содержимое папок, но ничего такого, что заинтересовало бы его, не нашел.

– Все, можете закрывать дверь, – сказал Забродов Ирине, когда вышел из кабинета.

Женщина достала из кармана халата ключ и закрыла комнату.

– Ирина, хочу вас попросить, чтобы вы никому не говорили о моем визите. Договорились? Это очень важно, – предупредил Забродов.

– Безусловно, я никому не скажу, – заверила женщина.

– Просто поверьте мне – я ваш друг.

– Хорошо, Илларион.

– Если что-то вам покажется подозрительным, звоните, вот мой номер мобильного телефона, – Забродов извлек из кармана пиджака листок бумаги и протянул его Ирине.

– Илларион, вы считаете, что ночной вор может вернуться? Скажите только честно, – взмолилась женщина.

– Не думаю. А телефон вам мой на всякий случай. Если что, звоните в любое время дня и ночи. Договорились?

– Конечно, – кивнула Ирина.

Илларион оделся, попрощался и вышел из квартиры Ирины Фемидиной.

Глава 5

В кабинет, где на утреннее совещание собралась группа «В», вошел взволнованный Асташев.

– Срочное дело, – положив на стол несколько папок, сказал он.

– Что случилось, Федор Максимович? – спросил Забродов.

– В Чечне объявился один из главарей «Аль-Каиды» Абдель-Хан, – Асташев извлек из папки несколько фотографий. – Вот он.

Заместитель начальника АСБ протянул снимки Забродову. С них на Иллариона смотрел человек, облаченный в белую чалму. Черные миндалевидные глаза, большой нос. На следующем фото он позировал с автоматом Калашникова, целясь в невидимого врага.

– Из перехватов разговоров Абдель-Хана с его приближенными, из агентурных сведений нам стало известно, что он появился не случайно, – Федор Максимович обвел взглядом всех присутствующих, а затем продолжил: – Он высококлассный разведчик-подрывник, ранее был офицером одного из спецподразделений пакистанских сил специального назначения. Он и его приспешники готовят крупный теракт на территории России. ФСБ не исключает также атаки на какой-нибудь ядерный объект. Сейчас Абдель-Хан, если так можно выразиться, – голова террористической гидры в Чечне. Уничтожим его – предотвратим большую беду.

– Какова наша задача, Федор Максимович? – поинтересовался Забродов.

– В этих папках вся информация об Абдель-Хане. Вам необходимо ее проанализировать и подготовить отчет. Нас интересуют две вещи. Во-первых, какой объект собирается атаковать террорист? И во-вторых, мы знаем, что он находится в одном из горных районов Чечни, но его трудно найти, он очень осторожен. В общем, выясните, где и с кем в ближайшее время он встретится. Это очень важно. Если мы сможем его нейтрализовать, то это будет огромная победа российских спецслужб.

– Какой срок отводится на подготовку отчета? – передавая Максу фотоснимки с Абдель-Ханом, спросил Илларион у Асташева.

– Учитывая важность дела, отчет вы должны сдать завтра, не позднее восьми утра. Вопросы есть? – обратился Асташев к Иллариону.

– Нет, задача ясна.

– Если в процессе работы будут возникать какие-то вопросы, то я у себя. Я надеюсь на вас.

Когда за Асташевым закрылась дверь, Наталья сказала:

– Ну вот, а я собиралась сегодня вечером сходить на балет.

– Добро пожаловать в АСБ, – развел руками Макс.

– Так, ребята, разбираем папки и начинаем работать, – распорядился Забродов.

Группа принялась за напряженную аналитическую работу. Через несколько часов Макс сказал:

– В пакистанской разведке этот парень специализировался на охране ядерных объектов.

– А раз учили оборонять, значит, он знает и слабые стороны, – подхватил Забродов.

– Учитывая ту сумму денег, которую он с собой привез, а в ГРУ считают, что речь идет о пятнадцати миллионах долларов, – вступила в разговор Наталья, – планируется крупная террористическая операция, как и говорил Асташев.

Складывая разрозненные факты, словно пазлы, в единую картину, поздно ночью группа «В» сделала вывод, что атаковать Абдель-Хан собирается атомную станцию, находящуюся в 350 километрах от Санкт-Петербурга, поскольку там есть уязвимые места в охране объекта. Из радиоперехвата известно, что Абдель-Хан сказал: «Это будет город из городов, в котором отражается небо». Были и другие факты.

Оставалось выяснить, где, в каком селении, городе или отдаленной горной деревне может объявиться эмиссар «Аль-Каиды». Прослушивая раз за разом радиоперехваты террориста, группа «В» наткнулась на женское имя Фариза. В три часа ночи в ФСБ был сделан запрос. Спустя два часа пришел ответ, что Фариза – 16-летняя жена Абдель-Хана, проживающая на окраине Гудермеса, в частном доме. Абдель-Хан последний раз навещал ее полгода назад. Взглянув на фото Фаризы, присланное из ФСБ, Забродов сказал:

– Безусловно, это лакомый кусочек для Абдель-Хана. Думаю, будучи в Чечне, он непременно захочет ее увидеть.

– Согласен, – кивнул Макс. – В ближайшее время он точно появится у нее.

– Основной инстинкт, ничего не поделаешь, – улыбнулась Наталья.

В семь утра аналитический отчет группы «В» лег на стол начальника АСБ Родионова.

Ночью Фаризу привезли на джипе в небольшое селение в сорока километрах к северо-западу от Гудермеса. Там на отшибе стоял кирпичный дом, охраняемый, будто крепость, сотней отборных бойцов. Абдель-Хан в окружении телохранителей появился через полчаса. Как только он вошел в дом, две ракеты, выпущенные из беспилотника, взорвали его. Затем российский спецназ зачистил территорию. Среди груды кирпичей было найдено окровавленное тело Абдель-Хана без левой ноги, которую, вероятно, оторвало взрывом. В общем, контрольного выстрела не потребовалось.

Родионов вызвал к себе в кабинет всю группу «В».

– Во многом благодаря вам сегодня под Гудермесом был уничтожен Абдель-Хан.

– Это наша работа, – улыбнулся Илларион.

– Вы действительно одна из лучших групп АСБ. Это доказано делом, – заключил Родионов.

* * *

В субботу вечером Илларион подъехал к многоэтажному дому, в котором жила Наталья. Он припарковал машину неподалеку от детской площадки, поднялся по лестнице на седьмой этаж и позвонил в дверь нужной квартиры, которую открыла очаровательная хозяйка.

Наталья была облачена в узкие, слегка потертые джинсы, подчеркивавшие стройность ее фигуры, и свитер небесного цвета.

– Проходи, я уже накрыла стол.

– Это для нас, – Забродов протянул женщине бутылку французского красного вина и вошел в квартиру.

– Снимай куртку, – сказала хозяйка.

Илларион впервые был у Натальи в гостях. Она жила в просторной трехкомнатной квартире, никаких ковров на паркетном полу, современная мебель мягких тонов. Ничего лишнего, но вместе с тем и очень уютно. В гостиной был накрыт стол: виноград, апельсины, несколько салатов…

– Когда ты успела все приготовить? Прошло ведь только два часа с тех пор, как мы ушли с работы, – искренне удивился Илларион.

– Когда ждешь в гости такого мужчину, все в руках спорится, – кокетливо улыбнулась Наталья. – Присаживайся, а я принесу штопор, чтобы открыть вино.

Забродов присел на диван. «Интересно, а у нее в квартире «жучки» тоже установлены?» – подумал он.

Наталья подала Иллариону штопор и села в мягкое кресло напротив, по-домашнему подогнув ноги под себя. Забродов наполнил бокалы и, поднявшись, протянул один из них хозяйке.

– За что выпьем? – спросил он.

– Поводов много, начиная с банального «За нас!». Знаешь, Забродов, ты невероятно обаятельный мужик.

– Признаться, я не думал об этом, а может, просто времени не было. Все дела да дела.

– Я серьезно. У тебя внимательные, добрые глаза, ты излучаешь спокойствие, уверенность. А твои поседевшие волосы – естественное украшение мужественного и доброго человека. Недаром ты любишь книги. Так к ним могут относиться только добрые и порядочные люди.

– Хороший словесный портрет ты составила, – улыбнулся Илларион, – вот только сомнения у меня: я ли это? Настолько все идеально.

– Давай выпьем за тебя, Илларион. Извини, отчество оставляю для работы.

– Тогда предлагаю компромисс: ты пьешь за меня, а я соответственно – за тебя.

– Как ни крути, все равно выходит «За нас!». Все-таки банальное притягивает людей, – усмехнулась Наталья.

Они выпили. После приятного совместного ужина хороший секс был отличным десертом.

Лежа обнаженной под легким одеялом рядом с Забродовым, Наталья поинтересовалась:

– Илларион, почему в последнее время ты такой задумчивый?

– Да работа у нас такая: думай думу с утра до позднего вечера, а иногда и до ночи, – постарался свести на шутку разговор Забродов.

– Я не об этом. Не забывай, что согласно первому образованию я – психолог. Видно, по крайней мере мне, что ты как бы пытаешься решить какую-то сложную задачу, но пока не можешь.

«Действительно, она проницательная женщина, а возможно, знает что-то или догадывается. Она же из АСБ», – подумал Илларион, а вслух сказал:

– В общем, я пытаюсь достать один редкий фолиант, но пока мне это не удалось сделать. А это доставляет мне беспокойство. Уж очень я в нем заинтересован.

– Серьезно? Больше нет никаких проблем? – глядя в глаза Иллариону, спросила Наталья.

– Разве могут быть проблемы у человека, лежащего рядом с такой красивой женщиной?

– Приятные слова, но не надо меня уводить в сторону от разговора.

– Я же сказал – никаких проблем у меня нет.

– А вдруг, Забродов, ты двойной агент? Большие мальчики любят шпионские игры.

– Не пори чепухи, – серьезно ответил Илларион.

– Извини, я просто пошутила, – примирительно сказала Наталья, прижимаясь к Забродову.

– Давай выпьем еще вина, все-таки суббота сегодня, завтра выходной, – предложил Илларион.

– Великолепная идея. А как насчет того, чтобы повторить потом любовное приключение?

– Это предложение весьма заманчиво, – обнимая Наталью, ответил Забродов.

Придя во вторник с работы в съемную квартиру, Илларион, как обычно, принял горячий душ, чтобы расслабиться после напряженного рабочего дня в АСБ, и плотно поужинал. Затем включил телевизор, для фона. «Нет, «ящик» смотреть я не буду», – нажимая на кнопку пульта, решил он. Экран стал непроницаемо черным. Забродов взял со стола стопку свежих газет. После взрыва самолета, на борту которого находился Фемидин, у Иллариона был особый интерес к прессе. Он взял первую из газет и стал внимательно просматривать статьи, словно сканируя их, подвергая анализу и отмечая про себя множество разных деталей. Работа в АСБ настраивает мозг на особенную волну внимания и концентрации. Это похоже на своеобразную мыслительную медитацию, когда видишь целое только как сумму из различных невидимых постороннему человеку символов, слов и знаков.

Он листал страницу за страницей. Не было ничего подозрительного или того, что привлекло бы его внимание. Но вот Забродов натолкнулся на небольшую статью о молодом поэте, получившем какую-то литературную премию. В статье была строка из стихотворения нобелевского лауреата Иосифа Бродского: «О, облака Балтики летом…» Забродов быстро открыл недавно просмотренную им газету со статьей о поэзии и тоже со строкой «О, облака Балтики летом…», а затем, предвкушая «улов», продолжил просматривать прессу. И точно! Вскоре он обнаружил статью о слете юных поэтов. Одно из юных дарований побывало летом на Балтийском взморье, в Латвии. В статье приводилась все та же строка из Бродского: «О, облака Балтики летом…» Илларион обратил внимание на названия газет. Они были другими в сравнении с «делом» Фемидина, но сути это не меняло. Страницы 29, 10 и 15. Что это может означать? Забродов взял листок бумаги, ручку и стал прикидывать различные варианты. «Все просто! – едва не вскрикнул Илларион. – Сегодня 28-е число, выход газет, 10 – месяц октябрь, а число 15 может означать все что угодно. Снова газеты, статьи, пусть и на другую тему, – размышлял он дальше. – Наличие шифра-кода очевидно. Снова ключевая фраза присутствует в трех центральных газетах, вышедших в один день. В первом случае это были слова «Посейдон – сын Кроноса и Реи», а сейчас – «О, облака Балтики летом…». Но какой смысл в этой фразе? Сейчас не лето, а осень. «Облака», «Балтики»… Что стоит за этими словами?»

Илларион поднялся и принялся ходить по комнате, стараясь разобраться в комбинации шифра. Ответа у него не было, хотя он точно знал, что завтра должно что-то произойти, случиться. Но что? Он остановился посреди комнаты. «Не исключено, что эта фраза – условный сигнал, как для обученной собаки команда «Фас!». Вполне может быть. Но что предпринять? По инструкции я должен позвонить Асташеву, заместителю главы АСБ. Однако в прошлый раз он посчитал мои доводы едва ли не фантазией, – размышляя, Забродов снова принялся ходить. – Как же поступить? Делай, что должен, и будь что будет», – решил он.

Глава АСБ Родионов лежал в джакузи, когда зазвонил мобильный телефон. «Снова кому-то я понадобился. Утопил бы эту чертову мобильную штуку!» – вылезая из ванны и на ходу надевая на голое тело темно-синий махровый халат, подумал Родионов. Он вышел в коридор. Жена услужливо протянула ему мобильный телефон.

– Родионов слушает, – недовольно проворчал начальник.

– Андрей Владимирович, извините за поздний звонок. Это Забродов вас…

– Ну что там, Илларион, стряслось? – перебил подчиненного Родионов.

– Дело очень важное. Настолько важное, что нам нужно встретиться, причем как можно скорее.

– Сейчас встретиться? Забродов, Третья мировая война началась, что ли? Что случилось и почему ты не доложил, как положено по инструкции, Асташеву?

– По телефону я не могу вам объяснить, понимаете?

– Но ты хоть намекнуть можешь?

– Поверьте на слово, Андрей Владимирович, дело сверхважное и требует, похоже, быстрой реакции, – ответил Забродов.

– Хорошо. И где ты предлагаешь встретиться? Не возвращаться же на работу?

– Давайте встретимся через полчаса в ресторане «Забава». Знаете такой?

– Да, бывал там когда-то. Знаю. А насчет полчаса – не обещаю, я только что вылез из ванны. По возможности постараюсь быстрее.

– Понял, Андрей Владимирович. До встречи.

«Что за спешка?» – отключив мобильный телефон, недовольно подумал Родионов и принялся одеваться.

Через тридцать пять минут после звонка Забродова шеф АСБ на черном «мерседесе» подъехал к ресторану «Забава». Илларион уже ждал его, сидя за столиком в глубине зала. Посетителей было много, почти все столики заняты. Разговаривать в такой обстановке о сверхсекретных делах – опасно и неосмотрительно. Поэтому Илларион, как только увидел Родионова, поднялся и пошел ему навстречу.

– Андрей Владимирович, давайте поговорим в вашей машине, – предложил Забродов. – Ресторан битком набит.

Шеф АСБ осмотрел зал и сказал:

– Да уж, лучше отсюда уйти.

Они прошли на стоянку. Когда мужчины сели в «мерседес», Родионов спросил с легким раздражением:

– Так что у тебя все-таки стряслось? К чему такая спешка?

– Как я сказал, дело очень важное. Вы должны меня внимательно выслушать.

– Выкладывай, – скрестив руки на груди, приказал Родионов.

Илларион детально обрисовал ситуацию с первыми статьями, заключив:

– Я абсолютно уверен, что это был шифр-приказ на уничтожение Фемидина.

– Ты серьезно полагаешь, что некто взорвал самолет почти с сотней пассажиров на борту, чтобы убить одного-единственного человека?

– Уверен. Я докладывал об этом вашему заместителю Федору Максимовичу Асташеву.

– Да, он говорил мне нечто такое. Но у меня было очень много работы, – задумался Родионов. – Однако все это надо проверить и перепроверить. Так бывало в АСБ, ошибались и самые лучшие профессионалы. Разведка – такая сфера, которая, несмотря на все достижения науки и техники, все еще остается, скажем так, искусством.

– Все же я настаиваю на своем, – твердо сказал Забродов. – Кроме того, есть еще кое-что.

Он рассказал о трех сегодняшних статьях о поэзии.

– Это снова команда-шифр, и я уверен, завтра что-то произойдет. Возможно, еще один теракт, а может, что-то другое, – глядя в глаза Родионову, сказал Илларион и добавил: – Поэтому я, Андрей Владимирович, и настоял на встрече. Это не совпадение, а спланированные действия, какая-то тайная операция.

– Ты так думаешь? – анализируя услышанное, задумчиво произнес Родионов.

– Убежден на сто процентов. Нужно что-то предпринять.

– Хорошо. Возможно, ты прав, а может, и нет. Но, по крайней мере, мы должны на это отреагировать, – сказал Родионов, затем взглянул на часы, включив подсветку, и добавил: – Подъезжай минут через сорок в АСБ. Я распоряжусь, чтобы все сотрудники были на своих местах.

– Понял, Андрей Владимирович, – сказал Илларион и вылез из машины.

«Мерседес» Родионова плавно тронулся со стоянки и, выехав на главную дорогу, резко прибавил скорость. Забродов подошел к своему «лендроверу». От ресторана «Забава» до АСБ было не более двадцати минут езды, поэтому он решил немного подышать свежим воздухом, тем более что ночь обещала быть напряженной.

Родионов набрал скорость более ста двадцати километров, так как обожал быструю езду. Он достал из кармана пиджака мобильный телефон и позвонил Асташеву.

– Слушаю вас, Андрей Владимирович, – услышал Родионов знакомый голос своего зама.

– Федор Максимович, важное дело.

– Что-то случилось?

– Нужно проверить некоторые факты…

Не успел Родионов закончить фразу, как из-за поворота выскочил огромный грузовик, груженный железобетонными плитами. Глава АСБ попытался увернуться от столкновения, крутнув руль вправо, но его занесло и развернуло. Удар! Страшный скрежет металла, и грузовик проехался по «мерседесу», сминая его, словно консервную банку.

Забродов уже собирался садиться в свой «лендровер», как до его слуха донесся протяжный вой полицейской машины. Тут же пронеслась с включенной мигалкой «скорая помощь». В Москве происходит много аварий. Мало ли… Однако смутная тревога сдавила грудь Иллариона. Он глубоко вдохнул, пытаясь сбросить напряжение, запрыгнул в машину и сорвался с места, выжимая из своего «железного друга» все что можно.

Проезжая по проспекту, он увидел две полицейские машины и «скорую помощь». Припарковавшись, Илларион выскочил из «лендровера» и побежал к месту аварии. «Мерседес» Родионова представлял собой груду покореженного металла, будто машина наскочила на фугас. В стороне, примерно в двадцати метрах, валялась оторванная дверца. Окровавленная рука Родионова свешивалась из того, что недавно было салоном дорогой иномарки.

– Сюда нельзя! – жестом руки остановил Забродова капитан полиции.

– Я из спецслужбы, – ответил Илларион и для пущей убедительности достал из кармана спортивной куртки свое служебное удостоверение.

Капитан бегло глянул и махнул рукой, мол, проходи. Грузовик развернуло метрах в тридцати от «мерседеса».

– Где водитель грузовика? Я хотел бы с ним поговорить! – крикнул Забродов капитану.

Полицейский подошел поближе.

– Мне сообщили, что его нет, – пожал он плечами.

– То есть как это нет? – удивился Илларион.

– Не знаю, в кабине его нет, нигде нет. Может, струхнул и сбежал, – предположил полицейский и добавил: – А вот бедолаге в «мерсе» не повезло. Мгновенная смерть, как будто под асфальтовый каток попал.

Прибыли спасатели МЧС и с помощью специальных приспособлений принялись извлекать из покореженной машины окровавленное тело Родионова.

«Вот так дела, – отойдя в сторону, подумал Илларион. – Что это? Случайность? Вряд ли, учитывая череду последних событий. Когда случайностей много, это всегда настораживает. Интересно, успел ли Андрей Владимирович отдать приказ о срочном сборе сотрудников АСБ?»

Забродов сел в «лендровер» и направился в сторону АСБ. Еще издали он заметил пустую стоянку. «Значит, не успел, – заключил Илларион. – Итак, что же сейчас можно предпринять? Родионов, которому я все рассказал, как глава АСБ мог бы повлиять на ситуацию со статьями-шифрами, но он мертв. Да, Забродов, «снаряды» ложатся совсем рядом, – покачал он головой, – только уворачивайся».

Проехав пару километров, Забродов заметил, что за ним увязался «хвост» – «БМВ» спортивной модели. Оторваться от такой машины было просто нереально. Илларион покружил немного по городу и поехал к гаражам. «БМВ» исчез, по крайней мере на время. Поставив машину, Забродов направился в сторону многоэтажек.

Утром следующего дня здание АСБ гудело, словно разбуженный улей. Во-первых, все сотрудники были потрясены известием о гибели шефа. Во-вторых, около пяти утра была взорвана газовая труба, идущая по дну Балтийского моря. «Вот тебе и облака Балтики летом, – сидя в своем кабинете, размышлял Забродов. – Как только появляются «случайные» статьи в газетах, начинается смертельная свистопляска».

Все мировые телеканалы новостей с утра до вечера говорили о разрыве газовой трубы на дне Балтики. Слышались голоса, обвиняющие Россию как ненадежного поставщика. Страны Балтийского региона были возмущены «невиданной катастрофой». Цены на мировом рынке на нефть и газ подскочили до невиданных высот. Эта катастрофа ударила по имиджу России.

Глава 6

Неподалеку от дома, где жила Ирина Фемидина, располагался парк с прудом и красивыми, ровными аллеями. Дети по субботам любили сходить в кино, а она – прогуляться по аллеям. После гибели мужа здоровье Ирины пошатнулось, и женщина взяла на месяц отпуск за свой счет. В компьютерной фирме, где она работала программистом, отнеслись к этому с пониманием.

Ирина задержалась у большого пруда в центре парка, наблюдая, как свинцовые облака отражаются на водяной глади. Но как бы она ни старалась отвлечься, все равно в памяти прокручивались счастливые моменты их совместной жизни с Виктором. Они прожили в браке около пятнадцати лет. Это были счастливые годы. Виктор был хорошим мужем, замечательным человеком. Дети буквально боготворили своего отца. Он любил розыгрыши, шутки, с ним никогда не было скучно.

Ирина постояла у воды, затем пошла по аллее, вдыхая сырой осенний воздух. Возле одного из кленов она остановилась, глядя на разноцветную листву, которую то и дело срывал ураганный ветер, подхватывал и кружил в только ему понятной гармонии полета.

– Красиво, не правда ли? – услышала Ирина за спиной хрипловатый мужской голос.

Она обернулась: перед ней стоял человек лет 45-ти, в кашемировом черном пальто. Хищный взгляд ядовито-зеленых глаз, небольшой курносый нос.

– Простите, мы знакомы? – спросила женщина.

– В данный момент мы стоим рядом, а это означает, что в некотором смысле мы с вами близки, – незнакомец иронично улыбнулся и спросил: – У вас есть дети?

– Что за вопрос? – возмутилась Ирина.

– Обычный, – пожал плечами незнакомец. – Ну, если вы не хотите отвечать, то я вам скажу: у вас очаровательная дочь лет десяти, которая занимается бальными танцами, а также умница сын – отличник, любит спорт, хочет стать знаменитым теннисистом.

Ирина вздрогнула.

– Что вам нужно? – глядя в глаза незнакомцу, спросила она.

Мужчина снова иронично улыбнулся:

– Я не закончил свою мысль. Вы, как и всякая мать, естественно, хотите, чтобы у ваших детей все было хорошо в этой жизни. Как говорится, чтобы они росли крепкими и здоровыми.

– К чему вы все это клоните? – напряженно спросила женщина.

– А к тому, что человеческая жизнь меняется в одночасье. Могут происходить различные трагические события. Вам ли этого не знать, Ирина?

«Господи, он даже знает мое имя», – подумала женщина и, стараясь не выказывать волнения, произнесла:

– С каждым может случиться все что угодно.

– Волнуетесь? – перебил ее незнакомец. – Это хорошо. – Вам есть отчего беспокоиться. Все-таки ответственность большая. На вас полагаются двое прекрасных розовощеких детей, у которых все впереди. Но и с вами может что-нибудь произойти. Знаете, как говорят в народе, для беды много не надо. Все-таки вам пора поумнеть, Ирина, стать ответственнее.

– В каком смысле?

– Да в самом прямом. Нам известно, что к вам приходил крепкого телосложения, седовласый мужчина с открытой, доброй улыбкой.

– И что вас беспокоит?

– Да почти ничего, – наигранно махнул рукой незнакомец. – Мы печемся исключительно о вашей, Ирина, безопасности и безопасности ваших детей.

– И кто это «мы»? – преодолевая волнение, с вызовом спросила женщина.

– На этот вопрос я не стану отвечать, – уклончиво сказал незнакомец. – Считайте, что просто доброжелатели. Этого достаточно.

– И что хотят от меня «доброжелатели»?

– По сути, немного: чтобы вы больше не встречались с тем человеком, которого я назвал, и тем более ничего ему не рассказывали.

– О чем? – удивилась Ирина.

– О чем бы то ни было. Нет его и все. Другие мужчины – пожалуйста. Вы симпатичная одинокая женщина, природа требует своего, жизнь продолжается…

– А что будет, если я вас не послушаю? Кто вы? Самозванец, аферист, бродячий актер, который оттачивает мастерство в беседах с одинокими женщинами? Я не знаю, кто вы.

– Вы вольны поступать так, как вам вздумается, – глаза незнакомца сузились, – только помните о том, что я вам сказал. Все может случиться. И вам есть что терять.

– Это вы мне угрожаете?

– Скажем так, я вас просто деликатно предупреждаю, ничего более.

Незнакомец холодно улыбнулся и, повернувшись, не спеша пошел по аллее. Ирина долго смотрела ему вслед, обдумывая услышанное, пока черная точка не растворилась в осенней дымке. Несколько минут Фемидина еще постояла неподвижно, а затем поспешно зашагала в сторону видневшихся из-за деревьев домов.

* * *

На похоронах Родионова собралось много народу. Море венков, траурные речи и ни слова о том, чем занимался Андрей Владимирович. Аббревиатура АСБ – не для постороннего слуха. Забродов стоял возле могилы рядом с Натальей и Максом. Накрапывал назойливый осенний дождик. Водитель грузовика, столкнувшийся с «мерседесом» шефа АСБ, так и не был найден. В полиции утверждали, что это несчастный случай и, мол, сам Родионов превысил скоростной режим. Однако Илларион был на месте аварии и по следам грузовика, оставленным на асфальте, сделал вывод, что грузовик «специально» искал себе цель. И, похоже, цель эта была известна заранее.

Группа «В» возвращалась с похорон. Макс предложил зайти в ближайшее кафе. Они устроились за столиком напротив окна, заказали кофе и сладости: пирожные, шоколад… Первой заговорила Наталья:

– Жаль Андрея Владимировича, классный был мужик.

– Любил быструю езду, как и всякий русский, – заметил Макс. – Похоже, что это его и сгубило. Хотя…

– Что «хотя»? – отхлебывая горячий кофе, спросила Краснова.

Макс осмотрелся и шепотом сказал:

– За один месяц погибли Фемидин и Родионов. Там теракт, тут несчастный случай.

– Но ведь это и правда могло совпасть, – пожала плечами Наталья и, обращаясь к Забродову, продолжила: – А ты как полагаешь, Илларион Константинович?

– АСБ потеряла шефа, а перед этим начальника группы – это факт, а все остальное – кто его знает, – уклончиво ответил Забродов.

– Что поражает, – снова шепотом продолжил Макс, – никто в АСБ не проводит внутреннего расследования, как будто ничего не случилось. Что касается меня, то я серьезно подумываю об увольнении.

– Не сгущай краски, Растаев, – подавшись чуть вперед, сказала Наталья. – Ты был на похоронах, у нас напряженная работа, тебе просто нужно хорошенько отдохнуть, выспаться, и все будет нормально.

– В самом деле, Макс, – обратился к сослуживцу Забродов, – ты нужен команде «В», ты прирожденный аналитик. А мысли могут всякие возникать, но лучше держи их при себе.

– Если так и дальше пойдет, мы перестанем доверять и друг другу, будем бояться собственной тени, – возразил Макс.

– Наша задача – качественно делать свою работу, а об остальном пусть думает начальство, – разряжая напряжение, спокойно сказал Илларион.

Такая сверхсекретная служба, коей является АСБ, не может оставаться без управления. А посему на следующий день в просторном конференц-зале сотрудникам АСБ представили нового шефа – Федора Максимовича Асташева, а его заместителем был назначен руководитель отдела США и Канады Василий Васильевич Котляренко. Асташев призвал сотрудников АСБ работать еще лучше и быть единой, сплоченной командой. По сути, это были дежурные слова, АСБ представляла собой отлаженный механизм, который никогда не давал сбоев, ну… или почти никогда.

Всех поражала головокружительная карьера Котляренко. За пять лет он взлетел с поста простого аналитика в кресло заместителя главы АСБ. Что же касается назначения Асташева, то это не было неожиданностью ни для кого из сотрудников. Федор Максимович, как говорится, был правой рукой Родионова, и потому, как все считали в АСБ, он по праву занял кресло шефа.

Илларион сидел в своем кабинете за компьютером и просматривал архивы центральных российских газет за последние пять лет. Это была огромная кропотливая работа, для которой он выкраивал время вот уже третий день подряд. Неожиданно открылась дверь, и на пороге появился новый заместитель главы АСБ Котляренко. Забродов моментально среагировал и закрыл страницу очередного архива.

– Чем занимаемся? – спросил Котляренко, подходя к столу.

– Готовлю отчет об иранской ядерной программе, – ответил Илларион, открывая лежавшую рядом папку.

– Ну и как продвигаются дела? – продолжал расспрашивать Котляренко.

– Постепенно продвигаются, Василий Васильевич, есть кое-какие соображения по данному вопросу, которые я изложу в своем отчете.

– У тебя, Илларион, какой-то усталый вид. Ты, видимо, мало отдыхаешь в последнее время, – прохаживаясь по кабинету, заметил Котляренко и добавил: – А мозг продуктивно работает, когда человек отдохнувший. Это прописная истина.

– Это все понятно, Василий Васильевич, а отдыхаю я мало потому, что много работаю, – выдавил улыбку Илларион. – Ведь вы сами знаете, у нас что ни день, то новая задача.

– Понимаю, Забродов, только ты береги себя, – с нажимом произнес Котляренко, – нам такие люди, как ты, очень нужны. Ну ладно, продолжай работать.

Котляренко улыбнулся и вышел из кабинета. «Возможно, дежурный обход подчиненных», – подумал Забродов, возвращаясь к своему занятию.

Вечером, вернувшись домой, Илларион поужинал, быстро принял душ, затем сел за компьютер и продолжил работу.

Через несколько дней настойчивость Забродова оказалась вознагражденной. Около четырех лет назад на газопровод в Курской области случайно упал спортивный самолет. В результате взрыва, вызванного катастрофой, был уничтожен пассажирский поезд Курск – Москва, стоявший неподалеку на небольшой станции. Погибло 356 человек. Катастрофа вызвала резкий скачок мировых цен на газ. Но, что интересно, в нескольких российских газетах за несколько дней до этого появились военно-исторические статьи о десяти лучших летчиках люфтваффе, участвовавших во Второй мировой войне. Ключевая фраза – «Эрих Хартман, лучший ас люфтваффе, воевал в небе над Курском».

На следующий день Илларион вызвал в свой кабинет Макса.

– Садись, – едва в дверях появился подчиненный, сказал Забродов, кивнув на стул возле окна.

– Возникли какие-то вопросы касательно отчета по Ирану? – присаживаясь, спросил Растаев.

– С этим пока все нормально. Утренний мозговой штурм принес свои плоды, – потянувшись в кресле, произнес Илларион.

– Это хорошо, – глядя на улицу сквозь приоткрытые бежевые жалюзи, ответил Макс.

– Дело вот в чем, – Забродов понизил голос, – только хочу, чтобы это было конфиденциально.

– Нет вопросов, Илларион Константинович, – поправляя взлохмаченную шевелюру, сказал Макс.

«Надо же, какая обманчивая внешность… Любой принял бы Растаева на улице за студента, а он один из лучших аналитиков в АСБ», – подумал Илларион.

– Макс, насколько я знаю, ты работаешь в АСБ седьмой год?

– Если точно, то шесть лет, три месяца и четыре дня.

– Пунктуальность – твой конек, – улыбнулся Забродов, – но до «дембеля» еще далеко.

– Какие наши годы…

– Так вот, я хочу тебя попросить вспомнить все, что только можно, по делу о падении на газопровод в Курской области спортивного самолета. Помнишь, это случилось несколько лет назад? – скрестив руки на груди, спросил Забродов.

– Одну минутку, – Макс наморщил лоб, напряженно думая, и вскоре сказал: – Припоминаю, там, кажется, еще поезд взорвался, погибло более 300 пассажиров.

– Твой «мозговой компьютер» выдал точную информацию. Именно эта катастрофа, отчеты на сей счет. В общем, меня интересует все, что касается этого.

– Понятно, но это же дело прошедших лет.

– Мне это нужно, – коротко, но твердо сказал Забродов.

– Что ж, придется основательно поднапрячься, – Макс обхватил голову ладонями.

– Как раз это ты и умеешь делать лучше всего. Я тебя не тороплю. Посиди подумай.

Забродов включил компьютер и стал работать над очередным отчетом, стараясь не мешать своему подчиненному. Не прошло и десяти минут, как Макс сказал:

– Кажется, я вспомнил.

Илларион оторвался от монитора:

– И что ты вспомнил?

– Фемидин примерно за год предупредил в одном из отчетов о вероятности этой катастрофы.

– Так, продолжай, – вытянулся в кресле Забродов.

– Многие тогда в АСБ, в том числе и руководство, как бы это сказать, в общем, сочли такой сценарий маловероятным. Фемидин в те времена был просто аналитиком. Когда же самолет действительно упал на газопровод и все это отразилось на мировых ценах на газ, вот тогда-то и вспомнили об аналитическом отчете Фемидина.

– Может, еще что-нибудь вспомнишь по этому делу? – подавшись вперед, спросил Забродов.

– Нет, Илларион Константинович, это все, – покачал головой Макс.

– Если все же вспомнишь что-нибудь, обязательно скажи.

– Хорошо, – пожал плечами Растаев.

– Только еще раз повторяю, что разговор строго конфиденциальный, – вставая с кресла, сказал Забродов.

Макс тоже поднялся.

– Я понимаю, – тихо ответил он и вышел.

«Интересно получается, – расхаживая взад-вперед по кабинету, думал Илларион. – Фемидин на основе анализа разрозненных фактов пришел к почти невероятному выводу. Не проходит и года, как это случилось на самом деле. А накануне катастрофы снова появляется шифрованный приказ в статьях нескольких центральных газет. Но ведь не один я мог обратить внимание на подобные совпадения. И что же получается?»

Илларион, прервав ход своих мыслей, подошел к окну, потянул за шнурок и отодвинул жалюзи чуть в сторону. Ярко-красный раскаленный диск солнца опускался над Москвой. Зрелище было завораживающим. Урбанистический пейзаж из стекла и бетона медленно погружался в темноту. Забродов отошел от окна. «Получается простой вывод, – продолжил он ход своих мыслей, – те, кто проделывает эти фокусы с газетными статьями, – могущественные люди и, видимо, ничего не боятся. Выходит, что самолет в Курской области упал не сам по себе, а планово. В его падении были заинтересованы некие силы».

От напряженных мыслей у Иллариона разболелась голова. Он отодвинул верхний ящик стола и достал цитрамон. Приняв таблетку, сел в кресло, постарался расслабиться, но мысли не отпускали: «Но кто эти люди? Кто? Статьи-шифры продолжают выходить накануне катастроф, значит, они действуют и будут действовать. Но как им помешать?» Это был вопрос, на который у Забродова пока не было ответа.

В воскресенье Илларион, как всегда, поехал на «лендровере» в свою квартиру в старом районе Москвы. Он хотел почитать и вообще побыть одному. После напряженной недели в АСБ, где мозговые штурмы частенько заканчиваются под утро, это был отличный отдых. Проезжая по одной из улиц, он заметил идущую по тротуару Ирину Фемидину. Она была одета в длинное пальто шоколадного цвета. Из-под вязаной синей шапочки развевались локоны волос. Илларион сбавил скорость и притормозил у бордюра рядом с Ириной.

– Добрый день, – приветливо сказал он. – Садитесь, подвезу.

Женщина повернула голову, холодно взглянула и ответила:

– Не стоит, мне тут близко.

Забродов поспешно вылез из машины и, догнав Ирину, спросил, глядя ей в глаза:

– Что-нибудь случилось?

Женщина замедлила шаг, затем остановилась.

– Знаете, Илларион, больше никогда не приближайтесь ко мне, – решительно сказала она.

– Но в чем дело? Объясните, почему не приближаться? Я не прокаженный, у меня есть справка, – попытался пошутить Забродов.

– Просто не подходите, – женщина настороженно посмотрела по сторонам и добавила: – Так будет лучше для всех, по крайней мере для моей семьи.

– Вы чем-то напуганы, – подметил Забродов. – Давайте покатаемся по Москве на моем «старичке», – предложил Илларион, жестом руки указывая на «лендровер, – заодно и поговорим.

– Это может быть опасно, – снова оглянувшись, ответила Ирина.

– Для кого?

– Для меня и моих детей.

– Ирина, поверьте мне, я вам друг. Нам на самом деле необходимо поговорить. Это очень важно.

– Хорошо, я поговорю с вами, но только обещайте, что больше мы не будем встречаться.

– Сначала вы успокойтесь, затем мы поговорим и, исходя из разговора… В общем, посмотрим.

– Ладно, пойдемте к машине, – слегка успокоившись, сказала Ирина.

Забродов открыл дверцу «лендровера», приглашая Фемидину. Сам сел за руль и повернул ключ зажигания. Мотор послушно завелся.

– Давайте, не торопясь, покрутимся по ближайшим улицам и все обсудим, – предложил Илларион.

– Хорошо, – кивнула Ирина.

Забродов не стал сразу расспрашивать женщину, давая ей возможность успокоиться.

– Меня предупредили, что мне с вами не стоит больше встречаться, – прервала долгое молчание Ирина.

– Кто предупредил и когда? – поинтересовался Илларион.

Фемидина рассказала ему о встрече с незнакомцем в парке.

– Он угрожал расправиться с моими детьми или со мной, если я ослушаюсь, – дрогнувшим голосом сказала Ирина и добавила: – Я напугана, Илларион. Что происходит? Вы можете хоть что-то мне объяснить?

– То, что я сейчас скажу, должно остаться между нами. Это очень важно в целях безопасности, – предупредил Забродов.

– В целях моей безопасности?

– И моей тоже. Хотя, скажу без рисовки, я меньше всего сейчас думаю о своей безопасности. Буду откровенен: это прежде всего в целях вашей безопасности.

– Говорите, – тяжело вздохнула женщина.

– Дело в том, что я почти на сто процентов уверен в том, что вашего мужа намеренно убили.

– О чем вы? Это же был теракт. Об этом говорили во всех телевизионных выпусках новостей, писали в газетах, выступали всякие крупные чиновники. Там же, кроме Виктора, погибло столько людей… Нет, безусловно, это теракт, – возразила женщина.

– Тот, кто за этим стоит, именно и рассчитывал на то, что случившееся воспримут как теракт. Кто поверит, что ради смерти одного человека уничтожают еще более девяноста пассажиров?

– Почему вы пришли к такому выводу?

– Это долго объяснять, да и не нужно, – уклонился от ответа Забродов.

– В голове не укладывается, – вздохнула Ирина. – Если то, о чем вы говорите, – правда, то это нелюди.

– Вы правы, – спокойно сказал Забродов, – эти нелюди ни перед чем не остановятся.

– Вы меня пугаете, Илларион.

– Простите. Я хотел сказать, что нам нужно быть осторожными. Я больше не стану приходить к вам в дом. Если что-то будет нужно, номер моего мобильника у вас есть.

– Я хотела спросить, – Фемидина посмотрела в глаза Иллариону, – почему меня вынуждают не встречаться с вами?

– Во-первых, видимо, я спугнул кого-то, а во-вторых, они подозревают, что вы можете мне передать, к примеру, записи мужа, документы… Недаром же из кабинета Виктора Степановича исчезла зеленая папка. Вы же сами мне говорили об этом, – напомнил Илларион.

– Она действительно исчезла. Я еще раз внимательно все пересмотрела, поговорила с детьми на всякий случай. Они не заходили в кабинет отца.

– Вы умная женщина. Подумайте: гибель вашего мужа, исчезновение папки, встреча с незнакомцем в парке после того, как я побывал у вас. Все это, без всякого сомнения, как-то связано.

– Меньше всего, Илларион, я хочу играть в шпионские игры, – откровенно сказала Ирина. – Я ведь не знаю правил, и любой мой шаг может быть опасным в первую очередь для моих детей, да и для меня тоже.

– Я вас понимаю. Как я уже говорил, больше я к вам не приеду. Уж простите, что заставил вас поволноваться. О том, что я сказал вам, больше никто не должен знать. И тогда все будет в порядке, не волнуйтесь, Ирина.

– Мне придется сильно постараться, – ответила Фемидина и, словно спохватившись, спросила: – Да, Илларион, а почему вы мне рассказали об убийстве Виктора?

– Я побывал у вас в доме, видел семейные фотографии, ваших детей. Вы были счастливой парой, и, пусть даже нарушив определенные правила, я рассказал вам правду о гибели вашего мужа. Я подумал, что это будет правильно, тем более что с Виктором Степановичем за короткий промежуток времени мы подружились. Похоже, ваш муж слишком близко подобрался к кому-то, некой весьма зловещей и могущественной теневой фигуре.

– Боже, – Ирина обхватила голову руками. Совладав с нервами, она вытерла тыльной стороной ладони мокрые глаза и сказала: – Но вы тоже, видимо, как и мой муж, ищете истину. Не страшно?

– Меня, Ирина, всю жизнь учили преодолевать страх, так что я уже его почти не замечаю, – взглянув на женщину, спокойно произнес Илларион.

– Похоже, мы уже достаточно покатались. Мне пора домой, – попыталась улыбнуться женщина.

– Подвозить вас к подъезду я не буду.

– Конечно, я все понимаю.

– Остановлюсь возле кинотеатра, – сказал Илларион.

– Хорошо, оттуда до моего дома близко, минут десять ходьбы.

Притормозив напротив кинотеатра, Забродов взглянул на Ирину и сказал:

– Если вдруг найдете какие-нибудь записи мужа или папку, то просто позвоните мне. Много не говорите, даже можете ничего не говорить. Сам факт звонка я буду расценивать как сигнал к нашей встрече. В остальном положитесь на меня. Хорошо?

– Да, мне все ясно. Спасибо вам, Илларион.

– За что?

– Просто спасибо. – Ирина быстро вышла из машины и, на ходу поправляя вязаную шапочку, пошла к своему дому.

Какое-то время Забродов наблюдал за ней, а когда она скрылась из вида, завел машину и поехал. Он петлял по улицам Москвы, обдумывая разговор с Ириной. Кроме того, Илларион часто посматривал в зеркало заднего вида. «Хвоста» не было, и он повернул в сторону старого района Москвы.

В свою основную квартиру Илларион приехал не только для того, чтобы отдохнуть. Закрыв дверь, он развязал ботинки, повесил на вешалку спортивную куртку и извлек из кожаного портфеля небольшой прибор. Каждую неделю он обходил с ним обе свои квартиры. Надев наушники, взяв в руки прибор и сверхчувствительный микрофон, он стал проверять каждый сантиметр своего жилища. Старые «жучки» отозвались писком мгновенно. На кухне за холодильником Илларион обнаружил еще два новых подслушивающих устройства. «Да, не оставляют меня в покое непрошеные гости. Может, растяжку установить, глядишь, взлетят на воздух. Вот только квартиру жалко», – улыбнулся своей мысли Илларион.

В тот же день вечером уже в съемной квартире Забродов обнаружил еще три новых «жучка». Илларион положил прибор в сумку и направился в душ.

В понедельник утром, едва Забродов перешагнул порог своего кабинета, как на столе зазвонил телефон. Бросив сумку на стул, Илларион поднял трубку.

– Утро доброе, Забродов, – послышался в трубке голос заместителя главы АСБ Котляренко. – Зайди ко мне прямо сейчас, дело есть.

– Есть, – коротко, по-военному, ответил Илларион.

Повесив куртку в шкаф, он вышел. Пройдя по коридору, Забродов остановился и, толкнув дверь, вошел в кабинет.

– Вызывали, Василий Васильевич?

– Да, проходи, садись, – Котляренко кивнул на ряд стульев вдоль стены.

В его просторном кабинете занимали много места два книжных шкафа, составленных вместе. Большой круглый стол для совещаний. В углу стоял глобус. За спиной заместителя главы АСБ на стене висела карта мира.

Забродов сел, скрестив ноги.

– Так вот, Илларион, тебя и твою команду «В» мы посылаем в командировку.

– Куда, если не секрет? – поинтересовался Забродов.

– Узнаешь позже. Скажу только, что путь предстоит неблизкий. На месте вас встретит полковник ГРУ Владимир Павлович Алексеев, он и введет вас в курс дела.

– Когда мы должны вылететь? – задал вопрос Забродов.

Котляренко взглянул на часы.

– Через полчаса за вами подъедет черный «мерседес». Он доставит вас на одну из военных авиабаз в окрестностях Москвы. Несколько часов полета – и вы на месте.

– Мы должны что-то взять с собой?

– Все необходимое вам будет предоставлено, вплоть до принадлежностей для личной гигиены. Вопросы еще будут?

– Все предельно понятно.

– Командировка может продлиться несколько дней. Все зависит от вас, насколько оперативно вы решите поставленную задачу. Удачи и счастливой дороги!

– Спасибо, Василий Васильевич, – сказал Забродов и вышел из кабинета.

Макс и Наталья, сидя за столом, пили утренний кофе и о чем-то болтали.

– Так, ребята, собираемся, – едва войдя в кабинет, с порога сказал Илларион.

– Совещание? – удивилась Наталья.

– Нет, кое-что серьезнее. Мы вылетаем.

– Куда? – в один голос спросили Макс и Наталья.

– Меня вызывал Котляренко. Знаю только, что нас ждет длительный перелет. Скоро за нами приедет машина, мы отправимся на военный аэродром.

– Да, при всем желании у нас не соскучишься, – сказал Растаев.

– А как насчет одежды? Я же пришла в офис, – развела руками Краснова.

Ее черная узкая юбка явно не была предназначена для полета на военном транспортном самолете.

– Всем необходимым руководство обещает нас обеспечить. Давайте не терять время, – Забродов взглянул на настенные часы, – через двадцать пять минут выходим.

Группу «В» посадили в бронированный «мерседес». Спереди и сзади их сопровождала охрана в таких же машинах. «Серьезные ребята», – взглянув на бравых парней в костюмах и с автоматами наперевес, отметил про себя Забродов.

Спустя два часа поездки группа «В» поднялась на борт военно-транспортного самолета Российской армии. Едва самолет оторвался от земли, как каждому из команды Забродова выдали униформу и сапоги на шнурках.

– Отвернитесь, пожалуйста, примерочной здесь нет, – сказала Наталья Иллариону и Максу.

Они переоделись. Форма идеально лежала на каждом сотруднике группы «В», словно ее специально подгоняли. Даже «студент» Макс стал немного похож на солдата. «Давненько не влезал я в «родной» камуфляж, – оглядывая себя, подумал Забродов. – Что ни говори, но это самая удобная одежда в мире».

– Итак, давайте поиграем, – предложил Растаев. – Мы стартуем из Подмосковья, несколько часов полета. Вопрос: где мы окажемся?

– Ответ очевиден, – улыбнулся Илларион.

– Так быстро? По-моему, это рекорд нашей группы, – покачала головой Наталья. – Мы полны внимания.

– Взгляните на себя, – усмехнулся Илларион, – только внимательнее. Мы в офицерской полевой форме военнослужащих Российской армии.

– Ну и что? Это звучит как банальность, – сказала Наталья.

– Слабовато, группа «В». Будь вы повнимательнее, то отметили бы, что это специфический камуфляж для горно-пустынной местности. Отсюда следует, что, скорее всего, мы летим в какую-нибудь среднеазиатскую республику, – Илларион поднял указательный палец вверх и продолжил: – Самое главное всегда лежит на поверхности, а человеку кажется почему-то, что все гораздо сложнее, запутаннее.

– Извините, Илларион Константинович, я не служил в армии, – пожал плечами Макс.

– Действительно, камуфляж горно-пустынной местности. Браво! – рассмеялась Наталья.

Через несколько часов самолет приземлился в низине, окруженной горами. Был вечер. Солнце садилось, подсвечивая вершины гор. Завораживающее зрелище! Едва группа «В» ступила на землю, как к самолету подкатил военный джип, из которого выпрыгнул плотный круглолицый офицер в камуфляже. Он представился:

– Полковник ГРУ Владимир Павлович Алексеев.

Забродов в свою очередь представил ему группу «В».

– Как перелет? – бодро спросил Алексеев.

– Все нормально, – ответил за всех Илларион.

– Простите, а где мы находимся? – поинтересовалась Наталья.

– Добро пожаловать в Таджикистан, на российскую военную базу. До Афганистана отсюда рукой подать, – ответил полковник ГРУ.

Наталья и Макс взглянули на Забродова. Он не ошибся.

– Давайте грузиться в машину, сегодня отдохнете после перелета, а завтра приступите к работе, – открывая дверцу джипа, сказал Алексеев.

Илларион подал руку Наталье, и она первой забралась в джип. Когда все расположились, полковник приказал солдату: «Давай, поехали!»

Машина развернулась и направилась вдоль взлетно-посадочной полосы. Вдали виднелись ангары и какие-то невысокие строения. Джип промчался возле плаца, на котором, горланя песню, маршировала рота солдат, повернул направо и покатил вдоль бетонной стены, за которой виднелось несколько постовых вышек. Вскоре джип притормозил около длинного одноэтажного строения из белого кирпича. «Обычно в таких зданиях располагается санчасть», – подумал Забродов.

– Все, приехали! – вылезая из машины, сказал Алексеев.

Группу «В» провели внутрь здания. Как пояснил полковник, раньше здесь действительно располагалась санчасть, а затем ее помещение переоборудовали в небольшую армейскую гостиницу для командированных. Иллариона и Макса поселили в одной комнате. Наталья расположилась в соседней. Обстановка была армейской. Жесткая железная кровать, тумбочка. Из предметов «роскоши» только небольшой телевизор в углу у окна.

– Сейчас вас накормят. В конце коридора, справа, есть душ. Располагайтесь, а завтра я вас жду у себя, тогда и поговорим о деле. Спокойной ночи, – уходя, сказал Алексеев.

– Благодарим за гостеприимство, – произнес вслед полковнику Забродов.

Вскоре солдат проводил их в просторную столовую. На ужин им предложили гречку, по две говяжьи отбивные и компот из сухофруктов. «Словно в молодость вернулся», – поглощая пищу, подумал Илларион.

– Как думаете, для чего нас привезли сюда, на край света? – пережевывая отбивную, спросила Наталья.

– Полковник же сказал, что до Афганистана «рукой подать». Думаю, что эта командировка так или иначе связана с этой страной, – предположил Макс.

– Возможно, ты и прав, – кивнул Забродов. – Но зачем гадать? Завтра все узнаем.

Поужинав, Макс включил телевизор и завалился на постель. Наталья пошла принимать душ. Забродов же решил немного подышать свежим воздухом. Он зашел за угол здания и остановился. Огромная луна зависла над горами. «Вот он, Афганистан», – глядя вдаль, подумал Илларион.

Группа спецназа ГРУ во главе с Забродовым вышла на исходную позицию и залегла за камнями. Впереди виднелась огромная отвесная стена, наверху которой, словно ласточкины гнезда, приютились глинобитные хижины. Там все и должно произойти.

Ранее группу из десяти спецназовцев на вертолете доставили с военной базы под Кандагаром в район операции. Около двадцати километров им пришлось пробираться по вражеской территории, нашпигованной минами. Но удачная операция оправдывала все риски. В глухом горном кишлаке, по агентурным данным, должны были собраться полевые командиры, чтобы спланировать совместную крупномасштабную операцию против советских войск. «Если не уничтожить главарей, то сотни наших ребят отправятся домой в цинковых гробах», – думал Забродов, лежа за камнем и разглядывая в прибор ночного видения отвесную стену, по которой им придется подняться наверх.

– Хреновые дела, Илларион, – сказал лежащий рядом снайпер Андрей Кожемякин по прозвищу Игла. – «Горка» почти в два раза выше, чем мы предполагали. Как будем карабкаться?

– А вот так и будем – молча, – сплюнув, ответил Забродов и добавил: – С этой стороны нас никто не ожидает, следовательно, это наш шанс.

Вскоре на вершине послышались голоса.

– Похоже, представление начинается, командир, – сказал Кожемякин.

Забродов подал условный сигнал, и спецназовцы по одному поползли к скале. Отряд, используя по минимуму альпинистское снаряжение, устремился вверх, обливаясь потом и вспоминая все ругательства мира. На полпути случилась трагедия. Один из бойцов, карабкавшийся рядом с Забродовым, совершил ошибку и, сорвавшись, камнем полетел в пропасть. Но, несмотря на потерю, нужно было продолжать выполнение боевой задачи. Они уже были почти у цели, когда сверху выглянул «дух», включив ручной фонарик. Забродов среагировал моментально и, выхватив пистолет с глушителем, всадил две пули в голову врага. Фонарь полетел вниз, а за ним и хозяин.

Едва взобравшись наверх, спецназовцы рассредоточились и поползли к глиняным домам, но главной их целью был большой дом в центре кишлака. Отблески многих теней отражались в небольших окнах. Перерезав без единого выстрела всю охрану, спецназ окружил главную цель. По команде Забродова в окна и распахнутую дверь полетели гранаты. Послышались автоматные очереди. Если кому-то из бойцов казалось, что в доме кто-то пошевелился, процедура повторялась снова: летели гранаты, а вслед за ними пули. Задача была выполнена. Спуск не занял много времени. Подобрав внизу разбившегося спецназовца, группа Забродова устремилась в обратный путь.

Пришедшие в себя «духи» по рации передали весть о дерзком нападении русских. Спецназовцев преследовали отборные моджахеды. Благо еще была ночь, и удавалось, маневрируя и отстреливаясь, уходить. Но с первыми лучами солнца положение стало очень серьезным. Снайперы душманов ранили двух бойцов. Нужно было принимать решение.

– Всем отходить! Мне оставьте пулемет, ленты и гранаты! – приказал Забродов.

Выбрав удобную огневую позицию на вершине горы, Илларион стрелял, прикрывая отход товарищей. Душманы ринулись в решительную атаку. Но каждая пуля, выпущенная Забродовым, несла смерть, и «духи» вынуждены были отойти, чтобы перегруппироваться. Минут через двадцать враги предприняли новую атаку. Но на этот раз они лезли вверх не так безоглядно, как вначале. Подползая, они обстреливали позицию Забродова из гранатометов. Однако Бог и хорошее укрытие за камнями пока спасали Иллариона. Но долго так продолжаться не могло, и Забродов решился на отчаянный шаг. Обойдя душманов, он неожиданно напал на них с тыла. Враг был ошеломлен и напуган. К тому же меткость, с которой стрелял Илларион, казалась сверхъестественной.

Большинство врагов Забродов убил. Оставшиеся в живых ретировались с поля боя. Лишь к утру, вступая по пути еще пару раз в бой, Иллариону удалось добраться до своих, где его поджидала спасшаяся группа спецназа.

– Если честно, Илларион, мы все уже простились мысленно с тобой. Слишком неравными были силы, – говорили бойцы.

– Значит, как пелось в песне, «не везет мне в смерти…» – отшучивался Забродов.

– Пусть всегда не везет, – пожимая руку Иллариону, сказал Кожемякин.

Забродов поднял голову: крупные звезды начертали в небе только им понятные письмена и послания. «Не перестаю удивляться, интересная штука память, – подумал Илларион, – такие «фильмы» прокручивает перед мысленным взором, что диву даешься: а со мной ли это было? Афган совсем близко и в прямом и в переносном смысле». Илларион еще раз взглянул вдаль и пошел в армейскую гостиницу.

Макс, лежа в постели, смотрел по телевизору какой-то боевик. Рядом на стуле сидела Наталья.

– Ты где был? – спросила она, едва Илларион вошел.

– Далеко, – задумчиво ответил Забродов и тут же поправился: – Просто вышел подышать немного свежим воздухом. Ночь очень красивая.

– Ладно, ребята, я вас оставляю, пора отдыхать, – вставая со стула, сказала Наталья.

– И нам, Макс, нужно выспаться, – обратился к подчиненному Илларион.

– Сейчас фильм закончится, минут десять осталось.

– Впрочем, я и под телевизор отлично сплю, – расстилая кровать, заметил Илларион.

Утром после завтрака за группой «В» пришел солдат и проводил ее к штабу части. Они прошли мимо часового, который внимательно посмотрел на них. Солдат провел их на второй этаж.

– Вам сюда, – сказал провожатый, указывая на темно-зеленую дверь.

Забродов открыл ее. За столом над картой сгрудилось несколько офицеров, они что-то обсуждали. Среди них был и уже знакомый группе «В» полковник ГРУ Алексеев.

– Доброе утро. Как спалось? – отрываясь от карты, спросил полковник.

– Все отлично, Владимир Павлович, – ответил за всех Илларион.

Представив группу «В» офицерам штаба, Алексеев сказал:

– Мы знаем, что вы спецы, других нам бы и не прислали. В общем, нам нужна ваша помощь. Кратко обрисую ситуацию. Две недели назад в Герате закончились переговоры между американцами и талибами. У нас немало информации об этом: агентурные данные, радиоперехваты, снимки с военных спутников. Но вся эта информация разрозненная. Мы не можем понять, как будет развиваться ситуация дальше. Кроме того, на переговорах был в качестве телохранителя одного из главарей талибов Ахмад Шахри. Нам удалось его выкрасть, а дело представить так, что он якобы подорвался на американской противопехотной мине, когда ехал на своем джипе, – Алексеев улыбнулся.

Оглядев присутствующих, Владимир Павлович собирался продолжить, но Забродов его перебил:

– Значит, Ахмад Шахри находится здесь?

– Да, он на базе, и мы бы хотели, Илларион Константинович, чтобы вы его допросили, поскольку осведомлены, что вы бегло говорите на фарси.

– Это так, – подтвердил Забродов, – но я уверен, что вы и без меня его много раз допрашивали.

– Допрашивали, но нам бы хотелось, чтобы вы, как человек опытный, составили собственное мнение. Тем более что вашей группе предстоит большая аналитическая работа.

– Мы готовы приступить, – глядя на Макса и Наталью, сказал Забродов.

– Тогда вы можете допросить Ахмада Шахри прямо сейчас. Ваши подчиненные будут с вами? – поинтересовался полковник.

– Нет, с афганцем я хотел бы поговорить один на один.

– Хорошо, мы все организуем, – кивнул Алексеев.

– А моя группа пока начнет работу со всей имеющейся информацией. Им нужно немного: свободное помещение и никакого шума, – попросил Илларион.

– Я вас понимаю. Комната для работы подготовлена на первом этаже. Майор Терехов проводит.

Растаев с Красновой в сопровождении майора вышли из кабинета.

– Ну что ж, а сейчас займемся Ахмадом Шахри, – обратился к Иллариону полковник. – Пойдемте.

Алексеев провел Забродова в конец коридора.

– Вот за этой металлической дверью находится комната для допросов. Ваш «клиент» уже здесь.

– Отлично. Тогда можем начинать.

Полковник толкнул дверь и приказал двум охранникам выйти.

– Удачи, – коротко сказал Владимир Павлович. – Когда закончите, нажмите на красную кнопку на столе, придет охрана. Ознакомившись с вашим личным делом, Илларион Константинович, уверен, что допрос не окажется безрезультатным, – улыбнулся полковник.

– Это уж точно, – ответил Илларион, затем открыл дверь и вошел в помещение.

Это была узкая, тесная комната без окон. Сверху горели лампы дневного света. Посреди стоял металлический стол, прикрученный болтами к полу, и два стула. На одном из них лицом к Забродову сидел Ахмад Шахри – крупный мужчина с бычьей шеей, с курчавой черной бородой и такими же волосами. Руки в наручниках – за спиной.

Забродов поздоровался, но афганец ничего не ответил. Илларион сел и пристально посмотрел в глаза Ахмаду Шахри, словно боксер на ринге. Началась изматывающая психологическая схватка. Забродов задавал вопросы, многие из которых, казалось, не имеют никакого отношения к делу, например о погоде в Северном Афганистане. Искусно маскируя свои намерения, Илларион крупица за крупицей получал от афганца важную информацию.

Ахмада Шахри никто не пытал, но уже через два часа разговора с неизвестным ему человеком он почувствовал неимоверную усталость и опустошенность, будто долгие годы провел в одиночной камере на скудном пайке. Но это был еще только «разогрев». Допрос продолжался в общей сложности почти десять часов, с небольшими перерывами, чтобы справить естественную нужду. Никакой пищи и воды. Только хитроумная вязь вопросов. Ахмад Шахри вспотел, вымотался, в то время как Забродов был спокоен, свеж, словно после крепкого восьмичасового сна.

Илларион улыбнулся, довольный проделанной работой, и нажал на красную кнопку. В комнату тут же вошли охранники, подхватили афганца под руки и потащили по коридору. Ахмад Шахри выглядел полностью измотанным.

Когда Илларион покинул комнату для допросов, к нему подошел Алексеев:

– Ну и марафон вы устроили, Илларион Константинович. Я уж думал, что всю ночь допрашивать будете.

Забродов улыбнулся:

– Нет, десяти часов с него достаточно.

– Завтра будете продолжать допрос?

– Не вижу смысла, по крайней мере пока. Все необходимые сведения я от него получил.

– Что ж, поздравляю с хорошо выполненной работой, – сказал полковник, пожимая Забродову руку.

– А как там мои ребята? – поинтересовался Илларион.

– Работают до сих пор, я проведу вас к ним.

Они прошли по коридору, повернули направо, спустились по лестнице на первый этаж.

– Вот ваши апартаменты, – указал на дверь Алексеев.

Они вошли внутрь. Макс сидел на деревянном столе среди горы папок. Рядом на стуле за компьютером расположилась Наталья. Они как раз слушали радиоперехват. Растаев жестом руки остановил вошедших. Краснова делала какие-то пометки в блокноте. Полковник и Забродов замерли на пороге. Прослушав радиоперехват, Наталья сказала:

– Кажется, мы сегодня плодотворно потрудились.

– А как дела у вас, Илларион Константинович? – поинтересовался Макс. – «Раскололся» афганец?

– Скажем так, я не напрасно провел время, кое-что удалось выудить.

После короткой паузы Забродов спросил:

– На сегодня есть еще над чем работать?

– Работы немало, но на сегодня, пожалуй, хватит, – взглянув на Макса, сказала Наталья.

– Да, думаю, что сегодня мы неплохо поработали и сделали достаточно, – согласился Макс.

– Хорошо, тогда завтра на свежую голову обменяемся информацией, расскажете, что вам удалось «нарыть», – подытожил Забродов.

Наталья отключила компьютер, и все вышли.

– Вот вам ключ от кабинета, – сказал Алексеев и протянул его Забродову. – Один у вас, другой у меня. Можете приходить работать, когда захотите, хоть ночью.

– Ясно, Владимир Павлович, но не сегодня, – ответил Илларион и положил ключ в карман.

– Я распорядился, чтобы вас хорошо накормили по возвращении в армейскую гостиницу, тем более что Илларион Константинович не обедал, – сказал Алексеев.

– О, бедный Ахмад Шахри, с кем он только связался? – пошутила Наталья, и все рассмеялись.

Пройтись по воздуху после напряженного дня было приятно, к тому же погода стояла замечательная, около двадцати градусов тепла, безветренно.

Группу «В» на самом деле очень хорошо накормили: запеченная рыба, салаты, овощи, фрукты.

– Да, Алексеев постарался, классное меню, – восхитился Растаев.

– Неважно, кто распорядился, но хвала ему и слава, потому что на гречке я долго не протянула бы. Оценили, значит, нашу миссию, – прожевав кусок рыбы, сказала Наталья.

Утром после завтрака группа «В» приступила к работе. Изучив имеющиеся материалы, Забродов резюмировал:

– Ахмад Шахри не тот человек, за которого себя выдает.

– В смысле? – подняв глаза от документов, удивленно спросил Макс.

– Он не был охранником на этих переговорах, – Забродов хитровато прищурил глаза.

– Кем же он тогда был? – поинтересовалась Наталья.

– Ахмад Шахри – один из главарей «Талибана».

– Откуда, Илларион Константинович, такая уверенность? – поглядев на Забродова, спросил Растаев.

– Он слишком хорошо осведомлен о деталях переговоров.

– Точно, в радиоперехвате тоже упоминали имя Ахмада Шахри, – подхватила Наталья.

– Действительно, вряд ли талибы упоминали бы охранника в важном разговоре, – согласился Макс.

– То, что Ахмад Шахри – важная птица, я понял уже через пять минут разговора с ним, – продолжил Забродов.

– Поэтому, Илларион Константинович, вам и понравилось общаться с Шахри, – иронично улыбнулась Наталья.

– Да, наш диалог растянулся на много часов.

– Есть желание продолжить разговор с представителем «Талибана»? – спросил Макс.

– Пожалуй, завтра я еще раз с ним встречусь, кое-что уточню. А пока прорабатываем различные варианты. После очередной беседы с Шахри соберемся и подведем итоги.

– Думаю, мы будем готовы к этому, – погружаясь в работу, сказала Краснова.

На следующий день Илларион снова допрашивал Ахмада Шахри. После двух часов он сумел получить нужные сведения от талиба. Затем группа «В» собралась в полном составе.

– Ахмад Шахри, после того как я сказал ему все, что о нем думаю, практически не отпирался, – сообщил Забродов, – он важная фигура в «Талибане».

– Мы тоже не сидели сложа руки, – сказала Наталья.

– Да, проверили и систематизировали информацию, – заметил Макс.

– Итак, подведем итоги, – оглядев подчиненных, произнес Забродов. – Американцы втянули талибов в переговоры.

– Естественно, не обошлось без крупных денежных подачек со стороны Вашингтона, – отметила Наталья. – Речь идет о сумме в полтора миллиарда долларов.

– И это не предел, – подчеркнул Растаев.

– Так, разогрев, – улыбнулась Краснова.

– Американцы поняли, что могут воевать в Афганистане десятки лет, тратя огромные финансовые средства, теряя своих солдат, – продолжил Илларион.

– Да и в политическом смысле им эта война стала невыгодной. Американцы просто устали от нее, – вставила Наталья.

– Отсюда и переговоры с талибами, с бывшими врагами, – прохаживаясь по кабинету, заметил Забродов. – Итак, можно подвести черту: американцы предложили «Талибану» коалицию с правительством Карзая. Но, как мы выяснили, это просто маскарад.

– Талибам обещано, что они в течение года или даже меньше придут снова к власти, – подхватила Наталья.

– Американцы оставят в Афганистане крупную военную базу и не будут вмешиваться в дела талибов, – остановился у окна Илларион. – А те в свою очередь обещают не иметь дел с «Аль-Каидой» и не укрывать на своей территории международных террористов.

– Но мы прекрасно понимаем, как, впрочем, и американцы, что талибы все равно будут сотрудничать с «Аль-Каидой», – заметил Макс.

– Безусловно. Просто американцы хотят контролировать процесс, – сказал Забродов, затем сел за стол и продолжил: – Но все это невыгодно для России, поскольку талибы хотят распространить свое влияние на бывшие советские республики Средней Азии и далее на Северный Кавказ – Дагестан, Чечню. Поэтому в своем отчете мы будем рекомендовать сорвать эти переговоры, поссорить талибов и американцев. Как вариант – теракт на американских военных базах в Афганистане. Естественно, во всем будут виноваты талибы, – резюмировал Забродов.

– Это несложно будет устроить, – улыбнулся Растаев.

– Все верно, эти переговоры весьма невыгодны для России. Пусть американцы воюют в Афганистане как можно дольше, – согласилась Наталья.

– А что будет с Ахмадом Шахри? – поинтересовался у Забродова Макс.

– Это уж пусть решает ГРУ, – махнул рукой Илларион.

– Ну что, пишем отчет? – спросил Макс.

– У нас есть два варианта: либо работать всю ночь и покинуть утром базу, либо идти отдыхать и перенести работу на завтра.

– Лично я готова «пахать» всю ночь, чтобы поскорее отсюда убраться, – выразила свое мнение Наталья.

– Пожалуй, я соглашусь с коллегой, – после небольшой паузы произнес Макс.

– Хорошо, тогда, господа, за работу! – распорядился Илларион. – Все должно быть сделано в наилучшем виде.

Утром Забродов представил отчет Алексееву.

– Глаза у вас красные, Илларион Константинович. Всю ночь работали? – поинтересовался полковник.

– Нам к этому не привыкать, – присаживаясь в кресло напротив Владимира Павловича, ответил Забродов.

Полковник внимательно прочитал отчет. Закончив, он сказал:

– Работа проделана вашей группой огромная. Мы используем ваши выводы и рекомендации в дальнейшем. Большое спасибо вам и вашей группе.

– Мы просто выполняли свою работу, – пожав плечами, ответил Илларион, а затем спросил: – Мы можем быть свободны?

– Улететь вы сможете завтра, как раз готовится борт до Москвы. А пока отдыхайте.

Мужчины обменялись рукопожатием, и Забродов вышел.

На следующий день вечером Илларион докладывал заместителю главы АСБ Котляренко о проделанной работе. Василий Васильевич выслушал доклад и сказал:

– Мне звонил Алексеев сегодня утром. В ГРУ очень довольны результатами. Аналитическая работа, проведенная вашей группой «В», очень важна. Но есть одно обстоятельство, – Котляренко взглянул на Иллариона.

– Какое обстоятельство?

– Я беседовал в ваше отсутствие с Асташевым. Мы оба считаем, что группу «В» нужно усилить, слишком большой объем работы вам приходится выполнять. Думаю, с приходом нового человека вы сможете работать еще более эффективно. Кстати, как сказал Федор Максимович, и вас брали в свое время для усиления группы «В».

– Было дело, – коротко ответил Забродов.

– Но после трагической гибели Фемидина в вашей группе снова осталось три человека. Пора исправлять ситуацию, – улыбнулся Котляренко и добавил: – На сегодня это все, можете быть свободны.

Илларион отправился домой. Приняв душ и быстро поужинав, он пошел спать. Длительный перелет и напряжение последних дней сказались, поэтому Забродов мгновенно вырубился.

Утром группе «В» представили нового сотрудника. Это был мужчина ростом чуть ниже среднего, худощавый, лет пятидесяти, с коротко подстриженными седыми волосами. Широкий лоб, скуластое волевое лицо. Он сошел бы в историческом фильме за древнеримского сенатора. Забродов, любивший аналогии, сразу же подметил это.

– Валентин Георгиевич Патрушев, – представил Котляренко нового сотрудника группы «В». – В АСБ он проработал уже около трех лет, но трудился в другом отделе. Валентин Георгиевич – прекрасный профессионал, знает в совершенстве арабский и хорошо зарекомендовал себя в АСБ. Так что, как говорят, прошу любить и жаловать, – заключил Василий Васильевич.

– Насчет любви не знаю, а вот жаловать будем, – пошутил Забродов и протянул руку Патрушеву: – Рады видеть вас в группе «В».

– Ну а сейчас приступайте к работе, – уходя, сказал Котляренко.

В АСБ начался очередной напряженный день.

Глава 7

В пятницу вечером «лендровер» Забродова выехал за Кольцевую дорогу и устремился на северо-запад. Примерно в шестидесяти километрах от Москвы на даче, расположенной на пригорке, на берегу небольшого озера, жил профессор-лингвист Аркадий Викторович Дубровин. Забродов познакомился с ним несколько лет назад. С тех пор они время от времени встречались, в основном на даче у Дубровина. Профессор вот уже три года как ушел на пенсию и с того момента поселился в загородном доме, который ему купила дочь – бизнесвумен, владеющая сетью фитнес-клубов в Москве. Жена Дубровина умерла два года назад, так что профессор жил одиноко. Примерно раз в десять дней его навещала дочь и привозила все необходимое: одежду, продукты, книги, которые профессор заказывал в больших количествах.

Забродов собирался встретиться с Аркадием Викторовичем раньше, перед командировкой в Таджикистан. Тогда не получилось, но сейчас это было просто необходимо.

На втором этаже просторного деревянного дома в одной из комнат одиноко горела настольная лампа. Забродов заглушил двигатель «лендровера», прихватил с сиденья сумку и направился к дому профессора. Илларион по своим каналам знал, что одно время Аркадий Викторович был завербован КГБ и разрабатывал различные шифры. Он бегло разговаривал на семи языках.

Поднявшись на крыльцо, Забродов позвонил в дверь несколько раз, так как знал, что профессор немного глуховат. Вскоре на лестнице послышались шаги, и дверь открылась.

– Добрый вечер, Аркадий Викторович, – протянул ладонь Забродов.

– Илларион? – удивился позднему визиту гостя профессор.

– Вы уж простите, что приехал без звонка. У меня очень важное дело, – объяснил свой неожиданный визит Забродов.

– Проходи в дом, рад тебя видеть в своей «Ясной поляне», – пошутил профессор, пропуская гостя. – Когда живешь один, рад увидеть хоть кого, не говоря уж о приятеле.

Они прошли на просторную кухню. Возле деревянного стола стоял угловой потертый диван.

– Располагайся на диване, – предложил профессор. – А я чайку поставлю.

– Не стоит хлопотать, Аркадий Викторович.

– Нет, это традиция. Сначала чай с вареньем, а потом дела. Помнишь прекрасные рассказы Бунина… Чаевничать – это национальная русская традиция, которую многие, да что там многие, – профессор махнул рукой, – почти все успели позабыть.

– Традиции – это святое дело. Их нарушать нельзя, – улыбнулся Илларион.

Аркадий Викторович засуетился возле электрической плиты.

– Варенье будешь вишневое или малиновое? – спросил он.

– Беда в том, что я люблю и то и другое, – засмеялся Забродов.

– Вот и отлично.

Профессор поставил на стол две чашки с чаем, две вазочки с вареньем, положил две чайные ложки и, пододвинув стул, устроился напротив гостя.

– Давненько, Илларион, ты не был у меня. Негоже забывать старика.

Забродов посмотрел в глаза профессору:

– Аркадий Викторович, шестьдесят восемь лет – еще не старость.

– Но, заметь, и не молодость, – иронично улыбнулся Дубровин и добавил: – Хотя, как знать, может, старость – это молодость наоборот?

– Интересная мысль, – покачал головой Забродов.

Профессор иногда поражал его своими неожиданными философскими сентенциями.

– А не заезжал я к вам давно, потому что работаю сейчас, – признался Илларион.

– Вот оно что, а я бьюсь над загадкой: почему Забродов позабыл ко мне дорогу? И кем работаешь, если не секрет?

– Скажем так, работа творческая и весьма интересная.

– Понял, ты имеешь право хранить молчание, – засмеялся профессор.

– Этого не отнять, – улыбнулся Илларион.

Некоторое время они пили чай молча. Затем профессор спросил:

– Удалось раздобыть какой-нибудь книжный реликт?

– На это пока совершенно нет времени, – ответил Забродов.

– Что ж, умные люди говорят, что занятый человек – счастливый человек.

– Не будем с ними спорить, – смакуя вишневое варенье, сказал Илларион.

Выпив чай, профессор отодвинул чашку в сторону.

– А вот теперь можно приступить к делу. Что тебя, Илларион, привело в столь поздний час к одинокому старику?

– Вы, Аркадий Викторович, – выдающийся лингвист, человек с большим опытом, – начал Илларион, – мне нужна ваша помощь, ваши выводы. Не буду ходить вокруг да около. Мне известно, что одно время вы работали в КГБ СССР шифровальщиком.

Профессор слегка напрягся.

– Да ты, Забродов, не простой книголюб, совсем не простой.

– В свое время я служил в одном очень уважаемом спецподразделении. Так что, как понимаете, узнать о вашем прошлом для меня не составляло особого труда. Понятно, что все это конфиденциально и только между нами.

– Если подумать, то это и не такая уж большая тайна. Союз развалился, а прошлое пусть остается с прошлым, – развел руками Дубровин.

– Собственно, речь не об этом, – сказал Забродов и, взяв сумку, находящуюся рядом с диваном, извлек из нее несколько газет и распечаток.

– Надеюсь, ты не работаешь почтальоном? – улыбнулся профессор.

– Подумываю об этом, но пока не готов на решительный шаг, – раскладывая на столе газеты и распечатки со статьями, произнес Забродов.

– Тогда для чего все это?

– Вот газетные статьи из различных изданий, – указывая на обведенные красным маркером материалы, сказал Илларион. – Часть статей на одну тему вышла в одно время, другая часть, также объединенная общей тематикой, – в другое. Ну а распечатки взяты из архива в компьютере. Я оставлю их у вас. Посмотрите все, пожалуйста, и скажите, что вы об этом думаете? Я заеду в воскресенье, часов в десять утра. Вас устроит, Аркадий Викторович?

– Вполне, – нагнувшись над газетами, ответил профессор.

– Что ж, я откланиваюсь, – вставая из-за стола, сказал Илларион.

Профессор тоже встал и проводил гостя до двери.

– Всего доброго, до воскресенья, – Илларион пожал профессору на прощанье руку.

– Счастливой дороги, – пожелал Дубровин.

В воскресенье, ровно в десять утра, старенький «лендровер» Забродова подъехал к даче профессора Дубровина. Аркадий Викторович делал гимнастические упражнения перед домом. Кряхтя, он махал руками, приседал…

– Привет, Илларион, ты, как всегда, пунктуален. Прямо не человек, а швейцарские часы.

– Доброе утро, Аркадий Викторович, – сказал Илларион.

– Погоди маленько, я через пару минут заканчиваю свой ежедневный утренний комплекс упражнений.

Профессор был человеком среднего роста, худощавого телосложения. По сравнению с высоким, мощным Илларионом он в своем красном спортивном костюме казался карликом, но двигался он легко и грациозно.

Забродов оперся о капот машины, ожидая, когда профессор завершит утреннюю гимнастику. Наконец Дубровин остановился, потянулся руками вверх, с силой выдыхая воздух из легких. Повторив еще несколько раз это упражнение, он сказал, переводя дыхание:

– Вот теперь я в полной боевой форме. Пойдем в дом, есть о чем поговорить, только традиционный чай никто не отменял.

Илларион отхлебнул из чашки чаю и спросил:

– Что вы думаете, профессор, насчет всех этих статей?

Дубровин поднялся и стал прохаживаться по кухне:

– Мысли есть. Не мое дело, Илларион, чем ты сейчас занимаешься, только мне ясно одно: это что-то опасное и сложное. Я внимательно изучил все статьи, что ты обвел маркером, а также ксерокопии. Могу сказать совершенно точно, что это шифрованное послание, некий код, команда к действию. Просто так такие статьи в один день не появляются.

– Значит, вы считаете, что это шифр, – растягивая слова, произнес Забродов.

– Именно так, никаких сомнений. Во всех случаях есть ключевые фразы, которые и являются главным звеном во всем этом. И скажу тебе еще вот что, – Дубровин понизил голос, – за всем этим стоят одни и те же люди.

Профессор замолчал, возвратился к столу и снова опустился на стул. «Значит, не один я пришел к таким выводам, – подумал Забродов, – что и требовалось доказать. Дубровин – спец в этом деле. В общем, я не ошибся».

– Но это еще не все, – загадочно улыбнулся профессор.

– Вы сделали еще какие-то выводы?

– Безусловно. Прыгнув в воду, гончая обязательно плывет за подстреленной уткой. Сравнение, может, не совсем уместное, тем не менее отражает суть.

– Так что вы еще откопали, Аркадий Викторович?

– Я проследил за тем, что было потом, после выхода этих газет. Интернет мне в этом помог. Самолет вдруг падает на газопровод в Курской области. Якобы «вдруг», как ты понимаешь, после первой серии статей. Затем взрыв пассажирского самолета в воздухе… Здесь идет какая-то игра, то есть достижение промежуточной цели на пути к главной. Что это – я сказать бессилен, по крайней мере пока. И наконец, взрыв газопровода, идущего по дну Балтики.

– А вы сильны, Аркадий Викторович, – покачал головой Илларион.

– Спасибо за похвалу. А еще после этих катастроф резко повышались мировые цены на газ и нефть. Значит, люди, проделавшие все эти «фокусы», были очень заинтересованы в этом. Другими словами, у них есть огромный личный интерес в данном сверхдоходном бизнесе.

«Я догадывался об этом», – подумал Забродов и сказал:

– Все взаимосвязано.

– Да, мой друг, – кивнул Дубровин, – все взаимосвязано и старо, как наш погрязший в грехе мир. Деньги – влияние, влияние – деньги. Все до примитивности просто и работает безотказно на раз-два, хотим мы того или нет, – глубокомысленно изрек профессор.

– Похоже, вы правы, Аркадий Викторович, – произнес Забродов.

– Но это пока промежуточные выводы, я хотел бы поработать над всем этим еще, кое-какие предположения у меня есть. Их нужно проверить, обосновать, что-то может оказаться верным, а что-то нет. Посмотрим, надо провести большую работу.

– Может, вам трудно, а я тут со своей просьбой? – деликатно поинтересовался Забродов.

– Что ты, Илларион, – махнул рукой Дубровин, – я оказался в своей стихии, кроме того, эта задачка меня здорово увлекла. Я с большим удовольствием работаю. Но пока я в начале пути, хотя, не сомневаюсь, мне удастся еще многое открыть и понять, чем я, разумеется, охотно поделюсь с тобой.

– Думаю, вы понимаете, что это сверхважно и, скажу честно, опасно.

– Не волнуйся, Илларион, все будет строго конфиденциально. Ты же в курсе моей работы в КГБ СССР. По-моему, это лучшая характеристика.

– Разумеется, Аркадий Викторович, вот поэтому я и обратился за помощью к вам.

– И думаю, не жалеешь об этом, – улыбнулся профессор.

– Вы правы.

– Вот и отлично.

– Сколько времени вам понадобится на работу, Аркадий Викторович? – поинтересовался Забродов.

– Трудно сказать, это ведь как вдохновение. Его можно долго ждать, а может произойти озарение. Но работы предстоит сделать много.

– Спасибо, Аркадий Викторович. Не могу, как вы понимаете, сказать, для чего это мне нужно. Просто хочу, чтобы вы знали: благодаря вашим усилиям многие люди останутся в живых.

– Я догадывался об этом, и думаю, что пару недель мне придется в поте лица потрудиться, а может, и больше.

– У вас есть номер моего мобильного телефона?

– Да, он записан у меня в блокноте.

– Когда закончите с шифрами, просто позвоните мне. Я не буду отвечать, «сброшу» звонок и в этот же день приеду.

– Все ясно, – вставая из-за стола, сказал профессор, затем подошел к Забродову и добавил: – Ты береги себя, Илларион. Я не знаю сути твоей работы, но предполагаю, что ты вступил в очень опасную игру. Под силу ли она простому книголюбу? – Дубровин пристально посмотрел в глаза Иллариону.

– Посмотрим, Аркадий Викторович.

– Подумай, может, еще не поздно выйти из игры? – понизил голос Дубровин.

– Куда выходить, профессор? Вы же прекрасно знаете, что вся жизнь – игра.

– Тогда действуй, друг, а на меня можешь всегда рассчитывать, – протягивая руку Забродову, сказал Дубровин.

Илларион завел двигатель «лендровера», посигналил вышедшему его провожать профессору и, развернувшись возле дачи, поехал по проселочной дороге.

* * *

Снова «тайный клуб» собрался в конференц-зале одного из московских банков. На столе – дорогой коньяк, вазы со всевозможными фруктами.

– Как вы знаете, господа, все прошло великолепно, – сказал «председатель», закуривая дорогую сигару.

– Выпьем за удачно проведенную операцию, – плеснув себе в бокал коньяка, сказал один из членов «клуба».

Остальные последовали его примеру.

– Игра стоила свеч и принесла каждому из нас кучу денег. За удачную операцию!

– За нее! – послышалось со всех сторон.

Собравшиеся выпили. «Председатель» закусил несколькими крупными виноградинами.

– Сейчас нам нужно обсудить один вопрос. Важный вопрос, – сказал он и, оглядев присутствующих, продолжил: – Мы договаривались, что каждый из нас «отстегнет» за огромную помощь, оказанную нам, по два миллиона долларов. Так вот, выгода от этой операции превзошла все наши ожидания. Мы порядочные люди, господа, и умеем быть благодарными, поэтому я предлагаю увеличить сумму вознаграждения вдвое.

– Четыре миллиона? – задал кто-то риторический вопрос.

– Именно так, – подтвердил «председатель». – Четыре миллиона долларов с каждого. Согласитесь, по сравнению с нашими прибылями это копейки. Кроме того, нужно думать и о будущем. Мы работаем вместе уже не один год, и проверенных людей нужно ценить. Так что ставлю вопрос, как всегда, на голосование. В данном случае достаточно просто принять решение большинством голосов. Итак, приступим. Кто за то, чтобы заплатить по четыре миллиона долларов?

Один за другим члены «тайного клуба» опустили большие пальцы правой руки вниз.

– Я знал, что каждый из вас не поскупится. Поэтому предлагаю выпить за дальнейшее процветание нашего «клуба»!

* * *

Забродов шел по коридору АСБ, его окликнул Макс:

– Илларион Константинович, есть деловое предложение.

– Выкладывай, что там у тебя?

– Давайте сходим в воскресенье, в двенадцать часов, в Лужники. Как раз в эти дни проходит чемпионат России по самбо.

– Не знал, Макс, что ты увлекаешься самбо.

– Я, Илларион Константинович, мастер спорта по этому виду единоборств.

Забродов с уважением взглянул на подчиненного.

– А я думал, что ты… – Илларион запнулся, подыскивая нужное слово.

– Сухарь-ботаник, – подсказал Макс, – который, кроме АСБ, ничем больше не интересуется.

– Но ведь ты не просто так меня зовешь на чемпионат по самбо, не правда ли?

– Вы правы, Илларион Константинович, хочу поговорить о работе.

– Ладно, встретимся в Лужниках, в двенадцать.

– Договорились.

В воскресенье Забродов припарковал машину недалеко от спортивного комплекса. Пройдя внутрь, на одной из трибун справа он заметил Макса. Растаев сидел один, в стороне от основной массы зрителей, которых собралось не очень-то и много. Забродов присел около Макса, уплетавшего попкорн. На коврах уже начались первые схватки самбистов.

– Привет, давно здесь? – спросил Илларион.

– Здравствуйте. Я минут пятнадцать назад пришел.

– Народу негусто, – осмотрел трибуны Забродов.

– Москва избалована зрелищами. Чемпионат России по самбо – не то мероприятие, на которое собирается много зрителей. Но это даже и к лучшему, – Макс посмотрел по сторонам, – по крайней мере, мы сможем спокойно поговорить.

– Что у тебя за разговор?

– Одну минутку, схватку досмотрю, очень уж зрелищная, – отправляя в рот очередную порцию попкорна, ответил Макс.

– Хорошо, давай посмотрим, мне тоже это интересно.

Когда схватка закончилась, Растаев наклонил голову к Забродову и тихо сказал:

– Илларион Константинович, в АСБ за вами кто-то следит.

– С чего это ты взял? – изобразил недоумение Забродов.

– Конечно, я не исключаю, что в АСБ за всеми сотрудниками следят, но в вашем случае я все видел своими глазами.

– Не ходи кругами, Макс, говори, что ты видел?

– Обо всем по порядку. В среду я остался дежурить, спецслужбы обеспечили картинку и звук со свадьбы нашего «общего знакомого» из Арабских Эмиратов.

– Я в курсе, что ты должен был прослушать разговоры, осуществить контроль…

– Да, – кивнул Растаев. – В общем, были обычные слова, которые произносят в таких случаях. Короче, ничего интересного. Признаться, я чуть не задремал.

– Нехорошо, – нарочито строго сказал Забродов.

– Но «чуть» не считается, вы же знаете, Илларион Константинович. А затем случилось непредвиденное. Телевизионный экран погас. Мне тут же позвонили и сказали, что произошел технический сбой и через несколько минут все будет восстановлено. Я решил сходить в туалет, да и развеяться нужно было, все-таки два часа ночи, а тут момент представился. Словом, выскочил я из кабинета, спустился по лестнице на первый этаж, справил нужду. Поднимаюсь по другой лестнице и вижу, как из вашего кабинета кто-то вышел, закрыл дверь и быстро удалился. Я окликнул незнакомца, но он не обернулся, а ускорил шаг и скрылся за углом.

– Ты рассмотрел хоть что-нибудь? – спросил Забродов.

– В коридоре было почти темно, горела одна лампочка. Я видел только силуэт мужчины, его спину.

– Ты больше никому об этом не говорил? – поинтересовался Забродов.

– Кроме вас, никому.

– Замечательно, Макс.

– Но мы ведь оба знаем, что согласно инструкции только вы можете открыть свой кабинет. Посторонние имеют право войти только в том случае, если там находитесь вы.

– Значит, кто-то нарушает инструкцию, – задумчиво произнес Забродов.

Тем временем на борцовском ковре проходили схватки самбистов, и чем ближе к финалу, тем интереснее они становились. Прожевав горсть попкорна, Макс сказал:

– Я перебрал в уме множество вариантов. Вывод неутешительный.

– А именно? – придвинувшись к подчиненному поближе, спросил Забродов.

– Я подозреваю всех в АСБ, кроме вас и себя разумеется.

– Спасибо, Макс, что рассказал мне об этом, – поднимаясь с сиденья, произнес Илларион. – Ладно, я пойду.

– Приятного выходного дня, Илларион Константинович.

– Тебе того же.

Направляясь к стоянке, Забродов думал о ночном визитере. Что он искал в его кабинете?

* * *

В понедельник Илларион вошел в свой кабинет. Он сел в кресло и, сосредоточившись, начал размышлять. Раз за разом он обводил глазами комнату. Забродов остановил взгляд на темно-синей лампе, стоявшей справа на столе. Взяв ее в руки, Илларион осмотрел лампу, перевернул и, подцепив ножницами, вскрыл крышку подставки. Маленькое устройство с проводками было размещено внутри. «Теперь понятна цель ночного визита. Хотя не исключено, что «жучок» был установлен раньше. Как знать… Некто пытается отследить каждый мой шаг», – откинувшись в кресле, размышлял Илларион. Долго думать времени у него не было. Напряженный день в АСБ продолжался.

Когда сотрудники группы «В» собирались уже домой, в их комнату вошел Котляренко и сказал:

– Боюсь, дамы и господа, что теплый душ и уютный вечер сегодня не для вас.

– Что случилось, Василий Васильевич? – поднявшись из-за стола, спросил Забродов.

– Военные спутники перехватили разговор подозреваемого в терроризме Аль Гуммедина с афгано-пакистанской границы. Он звонил по спутниковому телефону кому-то в Европу. Это какая-то шифровка. А вот какая – придется разобраться вам. «Перехват» сейчас сбросят на ваш компьютер.

– Да здравствует веселая ночь! – снимая пальто и вешая его в шкаф, с иронией произнесла Наталья.

– Поверьте, вам точно будет не скучно, – улыбнулся Котляренко.

– Когда мы должны подготовить отчет? – поинтересовался Забродов.

– Пока жестких временных рамок нет, – пожал плечами заместитель главы АСБ, – но, с другой стороны, чем раньше, тем, безусловно, лучше. Однако, повторяю, вас никто не торопит. Вы всегда должны помнить два ключевых слова – «качество» и «оперативность». Руководство АСБ верит в вас, группа «В». Так что – за работу.

Котляренко вышел.

– Я люблю свою работу, – с сарказмом сказал Макс, – никогда не знаешь, что тебя здесь ожидает.

– Ладно, хватит, усаживаемся возле монитора и внимательно слушаем, – приказал Забродов.

Растаев включил компьютер и нашел нужный «перехват». Послышалось легкое потрескивание шумовых помех, сквозь которые донесся голос Аль Гуммедина, который говорил на арабском:

– Где волчица сходится с орлом, появится скоро конь, вот там и должно все произойти.

– Все идет по плану, волчице и коню будет жарко, – ответил чей-то хрипловатый голос.

– Это очень хорошо, пусть будет праздник, – довольным тоном ответил Аль Гуммедин.

На этом запись закончилась.

– Можно узнать, с кем разговаривал Аль Гуммедин?

– Валентин, – повернулся Забродов к Патрушеву, – отправь запрос в ФСБ.

– Уже иду, – поднимаясь с кресла и направляясь к двери, ответил Патрушев.

Когда он вышел, Макс, раздумывая, произнес:

– Там, где волчица сходится с орлом, скоро появится конь.

– И ответ собеседника Гуммедина: волчице и коню будет жарко, – подхватила Наталья.

– Что-то они затевают – это ясно как божий день. Что означают в данном случае слова «волчица», «орел» и «конь»? – задумчиво произнес Забродов.

Группа «В» еще несколько раз внимательно прослушала запись. Каждый делал в блокнотах пометки, высказывались самые невероятные предположения, но пока все версии выглядели запутанными и расплывчатыми. Вскоре вошел Патрушев с распечатанным листом бумаги.

– В ФСБ считают, что собеседником Аль Гуммедина был Джон Максвел, он же Ахмед Садур, уроженец Пакистана. В 1996 году Садур с семьей переехал в Англию из Пакистана. Он английский подданный. Его подозревали в причастности к теракту в Лондонском метро, однако вина Ахмеда Садура тогда не была доказана. Он любит женщин, гонки «Формулы-1» и футбол. В ФСБ уверены, что Ахмед Садур и Гуммедин состоят в «Аль-Каиде», – заключил Патрушев.

– Ребятки в очередной раз решили порезвиться, – откашлявшись, заметил Растаев.

– А что мы знаем о Гуммедине? Ну-ка, Макс, глянь базу данных, – попросил Забродов.

Несколько быстрых пальцевых пробежек по клавишам клавиатуры – и нужная информация высветилась на мониторе.

– Он воевал против советских войск в Афганистане в 1985–1988 годах. Был тяжело ранен. Долго лечился в одном из госпиталей в Пакистане. Разыскивается ЦРУ. Американцы уверены, что Аль Гуммедин является организатором теракта на базе морской пехоты под Гератом. Там в результате взрыва фугаса погибли десять американских морпехов, еще двадцать получили ранения различной степени тяжести. Это все, – закончил Макс.

– Компания замечательная. Матерый моджахед связывается с молодым собратом по оружию, проживающим в Европе, – размышляла вслух Наталья.

– Где-то должно рвануть, – присаживаясь за стол, сказал Патрушев. – Вопрос только – где и когда?

– Давайте сосредоточимся на ключевых словах: «волчица», «орел» и «конь», – предложил Забродов. – Что это может быть? Какие-то символы?

– А может, это позывные? – заметила Краснова.

– Не исключено, все может быть, – кивнул Илларион.

– Гуммедин сказал: там, где волчица сходится с орлом. Где «там»? И что за волчица и орел? Этот момент крайне важен, – обхватив голову руками, высказался Макс.

– Я с тобой согласен. Все это очень важно. А сейчас пусть каждый углубится в работу, а потом обменяемся мнениями, – предложил Забродов.

– Да здравствует мозговой штурм! – склонившись над блокнотом, воскликнула Наталья.

Примерно через два часа напряженной умственной работы Илларион поднялся со стула и прошелся вдоль стола.

– Итак, кто может поделиться мыслями по этому делу? – Забродов внимательно посмотрел на каждого из подчиненных.

Патрушев отрицательно покачал головой. Растаев, немного подумав, сказал:

– Я пока в поиске. Не могу нащупать нужную нить.

– А у тебя что, Наталья? – спросил Забродов.

– То же, что и у Макса, – ноль с плюсом.

– Что ж, продолжаем работать, – произнес Забродов и, сев на стул, открыл свой блокнот.

К полуночи ответ так и не был найден.

– На сегодня хватит – все по домам, – распорядился Илларион. – В семь утра я жду вас на работе, не опаздывайте. Надеюсь, что утром у нас дела пойдут повеселее. Группа «В» берет тайм-аут.

В семь утра сотрудники группы «В» расположились за большим овальным столом, чтобы предпринять еще одну попытку решения поставленной задачи. Потягивая крепкий горячий кофе, каждый из сотрудников время от времени делал записи в блокноте. После нескольких часов труда Забродов вдруг сказал:

– Волчица – символ Рима.

– А что касается Орла и Коня, то это символы многих городов мира, – развел руками Макс. – Как это все связать?

– В досье, присланном из ФСБ, – продолжил Илларион, глянув в распечатку, – говорится, что Ахмед Садур среди прочего любит и футбол. А Волчица является и символом итальянского футбольного столичного клуба «Рома».

– А Орел – символ римского футбольного клуба «Лацио», – подхватила Наталья.

– И сходятся они в принципиальнейшем дерби на «Стадио Олимпико» в Риме. Мне вспомнился плакат, который я видел в Интернете, как Волчица разрывает Орла. Плакат, естественно, был нарисован болельщиками «Ромы», – заметил Забродов.

– Хорошо, допустим, мы отталкиваемся от футбола, но кем или чем тогда является этот таинственный конь? – глядя на коллег, задался вопросом Патрушев.

– Макс, посмотри ближайшие матчи «Ромы», в том числе и международные, – распорядился Забродов.

– Одну минутку, Илларион Константинович.

Растаев склонился над клавиатурой, и его пальцы запорхали по клавишам.

– Так, сейчас посмотрим. На этой неделе матч с «Лацио» на «Стадио Олимпико», а через четыре дня встреча с московским ЦСКА, в рамках Лиги чемпионов УЕФА, – выдал информацию Макс.

– А символ ЦСКА – Конь! – воскликнул Патрушев.

– Значит, Волчице и Коню будет жарко! Великолепная работа, Илларион Константинович, – восторженно сказал Растаев.

– Это работа всей команды, – заметил Забродов. – Однако продолжим. Значит, на «Стадио Олимпико» готовится террористический акт. Матч вызывает огромный интерес, стадион будет переполнен. Отличная мишень! Готовьте отчет, а я доложу Котляренко, время не ждет.

Забродов поднялся со стула и решительно направился к двери. В кабинете заместителя главы АСБ он обрисовал ситуацию и сообщил выводы, сделанные группой «В».

– То есть вы считаете, что во время матча российской команды ЦСКА с итальянской «Ромой» на «Стадио Олимпико» террористы нанесут очередной удар? – глядя на Забродова, произнес Василий Васильевич.

– Я в этом не сомневаюсь. Дело очень-очень серьезное, – подытожил Илларион.

– Что ж, тогда нужно срочно связаться с итальянской разведкой и предупредить их о грядущей беде. Как там говорят: предупрежден – значит, вооружен.

– Да, тем более у нас личная заинтересованность, ведь могут пострадать футболисты российского клуба, – резюмировал Илларион.

– Сегодня же мы обязательно свяжемся с итальянскими коллегами, – решительно произнес Котляренко.

* * *

В одном из подтрибунных помещений римского стадиона «Стадио Олимпико» шли отделочные работы. Рабочие меняли старую потрескавшуюся напольную плитку.

– Джон, подай мне молоток, – попросил своего напарника полноватый итальянец.

Джон Максвел прибыл в Рим две недели назад в составе бригады рабочих лондонской строительной фирмы. В Англии лучшие в мире футбольные стадионы, поэтому руководство «Стадио Олимпико» решило воспользоваться услугами английских строительных специалистов.

– Нет проблем, – подавая молоток, ответил Джон.

Нагнувшись, он начал укладывать плитку. Улучив момент, когда на него никто не смотрел, Максвел достал сверток и сунул его в специально подготовленное углубление в полу. Сверху он осторожно положил плитку.

– Как там у тебя дела, Джон? – окликнул Максвела один из английских рабочих.

– Полный порядок, скоро переберемся в другое помещение.

Довольный выполненной работой, Джон поднялся, распрямляя спину, и в этот момент в комнату быстрыми шагами вошли несколько крепких молодых парней. Они мгновенно схватили и сноровисто обыскали Максвела.

– В чем дело? Что происходит? Я здесь работаю! – истерично закричал Джон. – Вы меня с кем-то перепутали!

За работой Джона, не сводя с мониторов глаз, из ближайшего помещения наблюдали. И как только он заложил сверток, спецагентам итальянской разведки была дана команда на задержание. Один из сотрудников разведки подковырнул только что положенную Максвелом плитку и извлек сверток.

– Взрывчатка, – коротко сказал сотрудник, доставший сверток.

А в соседнем кабинете офицер, руководивший операцией, произнес:

– Если бы не помощь русских, неизвестно, сколько людей пострадало бы…

Его коллега, сидевший рядом, проговорил:

– Откуда они только это узнали? Нужно поблагодарить их.

– Мы сделаем это сегодня же, – заявил руководитель операции. – Русские буквально спасли нас от катастрофы.

Джона Максвела выволокли на улицу, затолкали в зарешеченный микроавтобус и увезли на допрос.

Глава 8

Примерно через десять дней после визита к профессору Дубровину от последнего Иллариону пришло эсэмэс-сообщение: «Срочно приезжайте!» Забродов, дождавшись конца рабочего дня, благо ничего экстренного не было, сел в «лендровер» и «покружился» по близлежащему району. Убедившись в том, что «хвоста» за ним нет, он свернул направо и через десять минут выехал на шоссе, ведущее за город. «Профессор, видимо, раскопал что-то важное, – прибавляя скорость, размышлял Илларион. – Интересно, что?»

Проехав километров пятьдесят, он повернул налево и покатил по проселочной дороге. «Скоро будет пролесок, а за ним и дом профессора», – вглядываясь в световые пятна фар, разрезающие темноту, думал Забродов. Миновав пролесок, он прибавил скорость и через несколько минут в темноте на холме увидел черную глыбу профессорской дачи. На втором этаже, в кабинете Дубровина, как всегда, горел свет. «Работает Аркадий Викторович», – останавливая машину неподалеку от крыльца, подумал Илларион.

Он заглушил двигатель, вылез из «лендровера» и пошел к дому. Илларион нажал на кнопку звонка. Послышалась приятная мелодия. Прошла минута, никаких шагов на лестнице. Забродов нажал на кнопку звонка еще раз. Подождал. И снова тихо. Илларион повернул ручку двери. Несмотря на довольно позднее время, а было около полуночи, дверь оказалась незапертой.

Забродов зашел в дом и остановился в темной прихожей. «Что-то не нравится мне все это», – слегка пригнувшись и прислушиваясь к каждому шороху, подумал Илларион. Вдруг справа что-то скрипнуло, Забродов моментально шагнул назад, прячась за угол. И снова наступила гнетущая тишина. Затем опять послышался скрип, но уже ближе. Наконец глаза, привыкшие к темноте, различили силуэт кота, прошмыгнувшего мимо Иллариона на кухню. «Черт бы тебя побрал!» – едва не выругался вслух Забродов.

Скользнув тенью к лестнице, ведущей на второй этаж, Илларион стал медленно подниматься шаг за шагом. Иногда он останавливался и подолгу прислушивался. Было тихо, как в могиле. Казалось, что эта длинная, закругляющаяся кверху деревянная лестница никогда не закончится.

Забродов поднялся наверх и заглянул в коридор. Дверь кабинета профессора Дубровина была слегка приоткрыта. Слабая полоска света падала на пол коридора. Пригнувшись и прижимаясь спиной к стене, Забродов медленно, стараясь как можно мягче ступать, пошел вперед. Приоткрытая дверь, словно невидимый магнит, притягивала к себе. Добравшись до нее, Илларион заглянул внутрь.

Он увидел письменный стол профессора, на нем лежало несколько открытых книг, но это была лишь малая часть того, что мог рассмотреть Илларион. Он застыл на входе в кабинет, вслушиваясь и улавливая, словно акустический радар, малейшее колебание воздуха. Наконец Забродов решился и, стремительно шагнув, распахнул дверь, готовый к любой неожиданности.

Справа, возле книжного стеллажа, лежал на спине профессор Дубровин. Безжизненные открытые глаза были устремлены в потолок. Кровь запеклась у него на лбу. «Все как в прописях. Контрольный выстрел в голову», – подумал Забродов. На груди убитого лежал лист белой бумаги, на котором крупным шрифтом было что-то напечатано. Осторожно приблизившись к убитому, Илларион взял лист. «Прекрати метаться! Иначе ты – труп!» – прочитал он. «Записка предназначена мне. Они или он знали, что я сегодня приеду», – подумал Забродов.

Скомкав записку, Илларион сунул ее в карман куртки. «Профессор добрался-таки до чего-то очень важного. Поэтому его и убили, – выходя из комнаты, размышлял Забродов. – Возможно, убийца еще в доме, так что нужно уносить отсюда ноги».

Выйдя из дома Аркадия Викторовича, Забродов завел машину и, развернувшись, поехал прочь. Не доезжая несколько километров до шоссе, он достал мобильный телефон и позвонил дочери профессора.

* * *

По случаю 15-летия основания АСБ в центре Москвы был зарезервирован один из лучших ресторанов. Бдительная охрана тщательно проверяла каждого вошедшего в зал: вход только по пропускам АСБ с обязательным фейс-контролем. Официанты – сотрудники различных спецслужб. На стоянке перед рестораном дежурили вооруженные агенты в штатском. Словом, были приняты повышенные меры безопасности.

Забродов сидел за столиком вместе со своими подчиненными. Макс, не дожидаясь официального начала мероприятия, проглотил несколько бутербродов с осетриной. Повсюду слышался слабый гул перешептываний, как бывает перед началом любого корпоратива.

На сцену вышел глава Аналитической службы безопасности Асташев.

– И грянул бал, – пошутила Наталья.

Асташев рассказал об истории создания спецслужбы, о лучших сотрудниках. Он особо подчеркнул:

– Мы стоим как бы над всеми. Любой запрос – и нам, словно по мановению волшебной палочки, присылают нужную информацию. И только АСБ придает ей огранку. Мы – элита из элит, наши аналитические отчеты бесценны и зачастую влияют на судьбы мира. Так что каждый из присутствующих в этом зале может гордиться своей принадлежностью к АСБ. Сегодня мы отпразднуем юбилей нашей спецслужбы и насладимся отдыхом, поскольку каждый из нас, – Асташев сделал небольшую паузу, – знает, что такое настоящая работа. Мы не жалеем себя ради блага нашей великой Родины – России. Давайте же выпьем за АСБ!

Послышался звон бокалов.

Корпоратив был в самом разгаре, когда Забродов вышел из-за стола. Ему хотелось побыть одному. Гибель профессора Дубровина расстроила Иллариона. Аркадий Викторович наверняка нашел ответ или подобрался к нему вплотную. Это был профессионал высочайшего класса, который реально мог помочь. А сейчас приходится рассчитывать только на свои силы. «Все-таки на войне проще. Конечно, тяжелее физически, но там, по крайней мере, все предельно ясно: вот – враги, а вот – свои. И врага нужно уничтожить во что бы то ни стало. А в данной ситуации ты вроде бы среди своих, только при этом гибнут люди, и попробуй разберись, кто на твоей стороне, а кто на чужой», – размышлял Забродов. Он остановился в фойе возле окна, неподалеку от которого прохаживались сотрудники спецслужб.

– Илларион, – услышал Забродов за спиной голос Котляренко, – ты чего это не веселишься? Народ танцует, радуется жизни, а ты тут один грустишь.

– Вы же знаете, Василий Васильевич, что иногда очень полезно побыть одному.

Котляренко достал из пачки сигарету, щелкнул зажигалкой, прикурил. Выпустив струю сизого дыма, он спросил:

– Что думаешь насчет нового сотрудника твоей группы?

– Патрушев – умный, талантливый аналитик. Собственно других в АСБ и не держат.

Котляренко улыбнулся и сказал:

– Как известно, в семье не без урода. Только вот вопрос: кто урод?

– Что вы имеете в виду? – насторожился Илларион.

– Да так, размышления вслух, – Котляренко глубоко затянулся и продолжил: – Разведка, аналитика в частности, – дело сложное. Порой случаются и сбои. Несмотря на то что у нас собраны профессионалы высочайшего класса, все-таки это люди, а людям свойственно иногда ломаться. Влияния денег тоже никто не отменял.

– Вы пытаетесь меня предостеречь или…

– Никаких «или», Илларион, расслабься, ты слишком напряжен, как мне кажется. Хотя понимаю – ответственность.

– Да нет, Василий Васильевич, вы ошибаетесь, я спокоен.

– Это прекрасно, однако ты не терминатор, Забродов. Береги себя. В нашей работе главное – не перегореть.

Котляренко бросил окурок в стоявшую рядом мусорницу, хлопнул Иллариона по плечу и направился в зал. Пройдя несколько шагов, он обернулся:

– Пока есть момент, отдыхай и веселись, Илларион.

Когда заместитель главы АСБ скрылся за дверью, Забродов подумал: «Странный разговор из каких-то полунамеков. Такое впечатление, что мы сыграли своеобразную шахматную партию. А может, мне просто показалось? Посмотрим».

Возвратившись в зал, Забродов увидел за столиком только Наталью. Растаев и Патрушев, вероятно, вышли покурить.

– Илларион, – нагнувшись к Забродову, тихо прошептала Наталья, давай после корпоратива встретимся у меня.

– Отличная мысль, я подъеду.

– Служебные романы, особенно у нас, – табу, – улыбнулась женщина. – Но так даже пикантнее и интереснее.

– Может быть, – пожал плечами Забродов.

– Кстати, о чем это ты беседовал с Котляренко? – вдруг спросила Краснова и тут же добавила: – Похоже, он тебе симпатизирует.

– Да так, разговор ни о чем, как это бывает на корпоративах, – уклончиво ответил Илларион.

– Понимаю, государственная тайна, – сказала Наталья с присущей ей иронией. – Хотя ты прав: это не мое дело. Главное – я тебя буду ждать, не опаздывай.

– Я приеду следом за тобой.

– О, это меня вполне устраивает.

Глава 9

Ирина Фемидина отыскала многоэтажный дом в одном из элитных московских районов. Она припарковала машину и направилась к подъезду. Найдя нужную ей квартиру, Фемидина дважды нажала на кнопку звонка. За дверью послышалось: «Сейчас открою». Щелканье замков – и на пороге появилась высокая женщина лет сорока пяти, в обтягивающих бедра потертых джинсах и черном гольфе. Стильные очки придавали ее облику некую едва уловимую таинственность.

– Добрый день, меня зовут Ирина, – представилась Фемидина. – А вы Инга Родионова?

– Именно так. Простите, мы знакомы? – поинтересовалась хозяйка квартиры.

– Скорее всего, заочно.

Ирина извлекла из сумочки фотографию и протянула ее Инге. На фото была группа суворовцев. Один из них, в центре, широко улыбался. Это был муж Инги – погибший недавно шеф АСБ Родионов.

– Крайний справа, – Ирина указала пальцем, – мой муж. Он погиб в начале осени при взрыве самолета. Официальная версия – теракт.

– Проходите, – пропуская Ирину, сказала хозяйка.

Инга проводила гостью в просторную гостиную. Они присели на черный кожаный диван.

– Но как вы меня нашли? – удивилась Инга.

Ирина показала еще фотографию. На ней Родионов, обняв жену, стоит на берегу речки, а рядом Фемидин.

– Так это ваш муж?

– Да, – кивнула Ирина.

– Эту фотографию сделал два года назад мой сын Славик на нашей даче. Муж сказал тогда, представляя гостя, что он его давний приятель и сослуживец. Кажется, если я не ошибаюсь, он назвал его Виктором, – вспомнила Родионова.

– Да, моего мужа звали Виктором. А найти вас было не так уж и сложно. Я знала вашу фамилию, у меня были ваши фотографии. Плюс Интернет здорово помог. И вот я у вас. Ваш муж тоже погиб. Я знаю, видела в новостях.

– Да, это было трагическое стечение обстоятельств, – волнуясь, начала объяснять Инга. – Андрею кто-то позвонил, он принимал ванну. Что-то было срочное, поэтому муж быстро оделся и ушел. Как выяснилось, ушел навсегда, – сквозь слезы закончила Родионова.

– Однажды, просматривая фотографии, – сказала Ирина, – я поинтересовалась у мужа, кто изображен на снимке. Виктор пояснил, что это его сослуживец с женой. Позже я нашла фотографию из суворовского училища.

– Естественно, вы не знаете, где они служили? – вытирая ладонями слезы, спросила Инга.

– Нет, не знаю, Виктор никогда не говорил о своей работе.

– Мой тоже.

– Думаю, что это было нечто очень секретное, – предположила Ирина.

– Я тоже так думаю. Андрей говорил, что работа у него важная и ответственная, а больше ничего.

– Да, обычная отговорка, – тяжело вздохнула Ирина.

– Ваш муж трагически погиб при взрыве пассажирского самолета?

– Да, на борту было более девяноста человек, – кивнула Фемидина. Помолчав, она продолжила: – Как я сказала, официальная версия – теракт. Только, похоже, это не так.

– Как это?

– Я встречалась с одним человеком. Он сказал, что самолет взорвали, чтобы убить моего мужа.

– Этого не может быть! Подумайте сами. Уничтожить самолет с пассажирами ради убийства одного человека… – возразила Инга.

– После некоторых событий, я не могу вам о них рассказать подробнее, я склонна верить этому человеку. И еще есть одно обстоятельство.

Инга напряглась:

– Какое?

– Вскоре после гибели вашего мужа я была у одной своей знакомой. Ее муж занимает высокий пост в московской полиции. Как раз шла обзорная передача, рассказывающая о происшествиях в Москве за неделю. И, как сказала, моя подруга ее супруг обмолвился, что грузовик преднамеренно таранил «мерседес» и он не понимает, почему везде сообщили, что эта авария – несчастный случай.

– Получается, что наших мужей убили? – проглатывая тяжелый комок в горле, спросила Инга.

– По всему выходит, что так.

– Но зачем?

– На этот вопрос я не могу ответить, но ясно одно – это как-то связано с их работой.

– Кошмар! – обхватив голову руками, произнесла Инга.

– Да, это ужасно. Я просто подумала: вы должны знать о том, что ваш муж погиб не случайно. Мы пережили с вами одну и ту же трагедию. И я, как никто другой, понимаю, что вы чувствуете.

– В голове не укладывается. Что мы будем делать, Ирина? Может, напишем куда-нибудь в ФСБ, президенту? Не знаю, но надо как-то действовать.

– Подождите, я рассказала вам обо всем не для этого. Писать никуда не надо, так как все, что связано с этим, очень опасно. Поверьте мне и пообещайте, что никому не скажете ни слова о нашем разговоре. Повторяю, все, что с этим связано, по какой-то причине очень и очень опасно.

– Хорошо, я поняла, – выдохнула Инга.

Ирина поднялась:

– Все, мне пора уходить.

– Может, чаю попьем? – предложила Родионова.

– Спасибо, мне еще нужно заехать за сыном, он занимается теннисом.

– Оставьте мне, Ирина, номер вашего мобильного телефона, мало ли…

Инга подошла к невысокому стеклянному столику, взяла блокнот и ручку. Внимание Ирины привлекли лежавшие на столике вырезки из газет, наклеенные на черные карточки. Заголовки гласили: «Лучшие летчики люфтваффе», «Асы люфтваффе: стратегия воздушного боя», «Тайны люфтваффе». Некоторые предложения в статьях были обведены красным маркером.

– Это я нашла в столе у мужа. Как-то было очень грустно, и я стала перебирать его бумаги. Надо положить обратно, – поймав взгляд Ирины, объяснила Инга.

Женщины обменялись номерами своих мобильных телефонов.

– Заходите ко мне, Ирина, буду рада вас видеть.

– Спасибо, Инга. Так уж случилось, что у нас похожие судьбы. Я позвоню и обязательно приеду.

* * *

Забродов возвратился домой около семи вечера. Принимая душ и ужиная, он обдумывал один из вариантов решения очень важной задачи, которая касалась недавно открытого месторождения нефти в Чечне. Не исключалась и попытка диверсии с целью помешать бурению скважин. Несколько групп в АСБ, в том числе и группа «В», напряженно работали, пытаясь выяснить, кто и в какой момент может ее совершить.

Забродову пришла в голову весьма интересная мысль, но, чтобы проверить догадку, ему нужны были некоторые сведения из фонда ФСБ. Решив не откладывать дело на завтра, он быстро оделся, сбежал по ступенькам лестницы и быстрым шагом устремился в сторону гаражей.

Примерно через полчаса он был уже возле здания АСБ. Илларион подошел к металлической двери и нажал на кнопку. Его встретили два охранника в бронежилетах. Как обычно, у Забродова проверили удостоверение и он отдал мобильный телефон. Затем Илларион взбежал по лестнице в пустое здание. Повернув налево, он направился к своему кабинету. Пройдя несколько метров, Забродов остановился. Дверь в его кабинет была слегка приоткрыта. Он огляделся. В широком коридоре никого не было. Сердце Иллариона учащенно забилось. Он подошел к двери и осторожно заглянул внутрь. За столом сидел новый сотрудник Валентин Патрушев и просматривал содержимое его, Забродова, папок. «Вот так дела!» – подумал Илларион и, решительно открыв дверь, вошел.

Патрушев вскинул голову и от неожиданности вздрогнул.

– Илларион? – сдавленным голосом произнес он.

– Как видишь, собственной персоной.

– Ты же уехал…

– В чем дело? – повысил голос Забродов. – Я жду объяснений! Предупреждаю, они должны быть исчерпывающими.

– Я сейчас все объясню, – поднявшись из-за стола и стараясь совладать с собой, ответил Патрушев.

– Уж постарайся! На кого ты работаешь? Ну же, отвечай!

– Я работаю на АСБ.

– Ты работаешь на АСБ и поэтому сейчас находишься в моем кабинете? Что за чушь? А как насчет инструкции, согласно которой посторонних здесь быть не должно в мое отсутствие? Может, тебя прибить на месте?

– Илларион Константинович…

– Я прекрасно знаю, как меня зовут, – Забродов закрыл дверь кабинета.

– Объяснение простое, я вхожу в группу внутренней безопасности АСБ.

– Так ты следишь за мной? Может, еще и «жучки» устанавливаешь?

– Ни в коем случае, – скороговоркой выпалил Патрушев. – По инструкции мы не должны этого делать. Сотрудников центра и так тщательно проверяют перед принятием на работу.

– Ты говоришь об инструкции, но сам же ее и нарушаешь, входя в этот кабинет в мое отсутствие, – подойдя почти вплотную к Патрушеву, сказал Забродов.

– Группа безопасности имеет на это разрешение.

– От кого исходит это разрешение?

– От руководства, можете спросить у Котляренко.

– Вот оно что… Ладно, завтра мы с тобой, – Забродов ткнул указательным пальцем в грудь Патрушева, – прямо с утра пойдем к Котляренко.

Валентин тяжело вздохнул:

– Что ж, хорошо.

– А сейчас убирайся из кабинета, мне нужно работать.

Патрушев, обойдя Забродова, стремительно вышел. Илларион поработал до двух ночи, а затем уехал домой.

На следующее утро он вместе с Патрушевым вошел в кабинет Котляренко.

– Доброе утро, Василий Васильевич, – поприветствовал заместителя главы АСБ Илларион.

– Доброе. Что стряслось, Забродов? – оторвавшись от документов, спросил Котляренко.

– Дело очень срочное.

– Выкладывай.

Забродов взглянул на побледневшего Патрушева и сказал ему:

– Рассказывай, ты заварил кашу, а не я.

Патрушев нервно кашлянул:

– Понимаете, Василий Васильевич… В общем, Илларион Константинович вчера поздно вечером вошел в свой кабинет и увидел там меня.

– Ах, вот в чем дело, а я уж не знал, что и подумать, – облегченно вздохнул Котляренко.

– Я требую объяснений, – решительно сказал Забродов.

– Понимаешь, Илларион, – растягивая слова, начал Василий Васильевич, – время от времени мы проверяем наших сотрудников, особенно тех, кто недавно пришел в АСБ, как в твоем случае. И для этого у нас есть группа безопасности.

– Вы следите за мной?

– Спокойнее, Забродов, никто за тобой не следит. Просто мы должны быть на сто процентов уверены в том, что ты не двойной агент. Ведь за информацию, которой мы обладаем, разведки других стран готовы платить огромные деньги.

– Но как я могу после всего этого доверять Патрушеву, работать вместе с ним? Вы об этом подумали?

– Валентин Георгиевич сработал непрофессионально. Мы его сегодня же уберем из АСБ. Он будет переведен в другую службу. – Котляренко взглянул на Патрушева и сказал, обращаясь к нему: – Все, можешь быть свободен.

Патрушев кивнул головой и вышел из кабинета.

– Присаживайся, Илларион, в ногах правды нет, – примирительным тоном сказал Василий Васильевич.

Забродов сел на стул, скрестив ноги.

– Группа внутренней безопасности. Сколько еще тайн у АСБ? – взглянув Котляренко в лицо, спросил Забродов.

– Ой, да успокойся ты, Илларион. Пойми, во всех странах секретные службы имеют собственные службы безопасности. Сотрудников проверяют на так называемом детекторе лжи и прочее.

– Скажите, группа безопасности имеет право устанавливать «жучки»?

– Нет, это исключено, – категорично заявил Котляренко. – Такие действия неприемлемы. А почему ты об этом спрашиваешь? Ты что-то обнаружил?

– Нет, – как можно спокойнее ответил Забродов, – просто пытаюсь понять, как далеко может зайти группа безопасности.

– Уверяю тебя, речь идет об элементарных мерах безопасности. Только и всего.

– Хорошо, допустим, я вам поверил. Больше у меня вопросов нет, – вставая со стула, сказал Забродов.

– Илларион, все это неприятно. Ты обнаруживаешь Патрушева в своем кабинете… Я тебя прекрасно понимаю. Такого разговора вообще не должно было возникнуть, если бы не дилетантство, по-другому назвать не могу, Валентина. Твоя личная жизнь, квартира и все прочее нас абсолютно не касается. Повторяю, речь идет об элементарной безопасности. Вот и все. Работай спокойно, ты отлично руководишь группой.

– А что я скажу в своей группе касательно Патрушева? Вы же сказали, что его не будет в группе «В», не так ли?

– Совершенно верно. Он уйдет из АСБ, после такого инцидента ему у нас не место. Подобного раньше не случалось. Я попрошу тебя об одной услуге, – Котляренко подался вперед.

– И о чем же вы хотите меня попросить?

– Ничего не говори своим об этом инциденте. В принципе, это не секрет, просто я не хочу вносить сумятицу в слаженную работу группы «В», тем более что все это выеденного яйца не стоит.

– И все-таки, что я им скажу? – взглянув на Котляренко, спросил Забродов.

– Тебе не придется ничего объяснять. Я зайду к вам после обеда и сообщу, что Валентина Георгиевича переводят, к примеру, в другую группу. Да, собственно, неважно куда, – махнув рукой, произнес Котляренко. – Такое случается в АСБ, и твои ребята воспримут это спокойно, к тому же Патрушев совсем недавно у вас.

Глава 10

Группа «В» работала над очередной задачей, когда в кабинет вошел Котляренко.

– Илларион и Макс, отправляйтесь к шефу! – сказал он.

– Что-нибудь случилось? – поинтересовался Забродов.

– Он вам все объяснит сам, – улыбнулся Василий Васильевич и вышел.

– Если вызывает Асташев, то это, скорее всего, нечто важное, – поднимаясь с кресла, предположил Макс.

Забродов и Растаев спустились вниз. До двери кабинета шефа они прошли в сопровождении охранника, который вошел внутрь первым и что-то сказал.

– Пусть заходят, – услышал Забродов.

– Вас ждут, – выйдя из кабинета, сказал охранник.

– Располагайтесь, – указывая на диван, стоявший возле стола, произнес Асташев, как только Илларион и Макс вошли.

Мужчины сели.

– Я вас вызвал с такой целью: хочу сообщить, что завтра, в двенадцать часов дня, вы оба вылетаете в Грозный.

– Мы полетим на военном самолете? – осведомился Забродов.

– Нет, на гражданском, обычным рейсом. Билеты вам вручит Котляренко.

– Понятно, Федор Максимович, – сказал Забродов.

– Цель вашей миссии – помочь ФСБ распутать один клубок. Ее сотрудники полагают, что в Грозном создана террористическая организация, которая готовит ряд терактов на важных государственных объектах Чечни с целью дестабилизировать внутреннюю ситуацию в республике. Словом, вам предстоит большая аналитическая работа. Надеюсь, вы с ней успешно справитесь. Детали вам объяснят на месте. Вопросы есть?

– Все ясно, Федор Максимович, – ответил за обоих Забродов.

Макс, задумавшись о чем-то, машинально кивнул.

– Вот и прекрасно. Командировка предстоит серьезная и ответственная, впрочем, как и всегда. Так что можете пораньше сегодня уйти с работы, подготовиться и хорошенько выспаться. На этом все, можете идти.

Забродов и Растаев поднялись на лифте вверх. Едва они вышли, как Макс потянул Иллариона в сторону, к окну.

– Я хотел бы поговорить, – оглянувшись по сторонам, сказал он.

– Что случилось? – понизив голос, спросил Забродов.

– Что-то все это мне не нравится.

– В смысле?

– В командировку на гражданском самолете… Предчувствие какое-то не очень.

– И что ты предлагаешь, Макс? Идти до Грозного пешком, на своих двоих?

– Я серьезно, Илларион Константинович. Я, как животные перед землетрясением, чую беду.

– Ладно тебе, Макс, не нагоняй жути раньше времени.

– Я как вспомню Фемидина, все у меня внутри сжимается. Человек полетел в командировку… Нет, если на военном самолете, я не против. Военные есть военные. Больше надежности.

– Тогда ты можешь остаться, только попробуй объяснить свои страхи и опасения Асташеву.

Растаев вздохнул, словно поднял что-то невероятно тяжелое, и сказал:

– Что тут скажешь…

– Не переживай заранее и не сгущай краски. Обычная командировка, слетаем и вернемся обратно, – подбодрил подчиненного Забродов.

– Будем надеяться.

После обеда Котляренко вручил Забродову и Растаеву авиабилеты.

На следующее утро Илларион, как обычно, вышел на пробежку. Пробежав несколько километров, он свернул к школьному стадиону, где сделал несколько подходов к турнику, подтягиваясь разными хватами. После этого он, как говорится, на одном дыхании отжался сотню раз и медленно, трусцой, побежал к дому. Мышцы приятно побаливали. «Отличная тренировка перед перелетом», – вдыхая полной грудью свежий воздух, подумал Илларион.

Неподалеку от дома он заметил припаркованный к краю тротуара темно-синий «БМВ». В автомобиле сидел мужчина в черной вязаной шапке, он сосредоточенно читал какую-то газету. «Стоп! Вчера вечером эта машина сопровождала меня, когда я ехал с работы домой. Подозрительно все это», – подбегая к подъезду, подумал Забродов.

Илларион принял душ, плотно позавтракал, оделся, вышел из квартиры и спустился по лестнице на один пролет. Он остановился у окна и позвонил Растаеву по мобильному телефону.

– Привет, Макс. Не разбудил? – спросил Илларион.

– Пока еще не понял. Я только что проснулся, рассматриваю потолок, – заспанным голосом ответил Растаев.

– Прохладный душ будет для тебя в самый раз. Но я звоню не по этому поводу. Ты во сколько собираешься приехать в аэропорт?

– А в чем дело? – настороженно поинтересовался Макс.

– Все нормально, расслабься, просто хочу убедиться, что ты не опоздаешь.

– Я приеду… – растягивая слова, начал говорить Растаев. – А который сейчас час?

– Около восьми утра, приятель, – взглянув на часы, ответил Забродов.

– Короче, часиков в одиннадцать я подрулю.

– Можешь так не торопиться, давай подъезжай в одиннадцать тридцать. Встречаемся на входе в аэропорт. Договорились?

– Идет, только объясните, для чего это?

– Просто так, смотри не забудь.

– Не забуду, в одиннадцать тридцать, – повторил Растаев и отключил мобильный телефон.

Забродов вернулся в квартиру и подошел к окну на кухне. Темно-синий «БМВ» по-прежнему стоял неподалеку от дома. Почитав книгу, Илларион стал собираться. Он вызвал к подъезду такси. И вскоре таксист, веселый молодой парень, уже рассказывал ему какой-то анекдот. Однако Забродову было не до веселья. Делая вид, что очень внимательно слушает, и улыбаясь, Илларион поглядывал в зеркало заднего вида. Как он и предполагал, темно-синий «БМВ» «нырял» в потоке машин, неизменно следуя за такси. Неподалеку от аэропорта Илларион попросил водителя остановиться.

Забродов расплатился, закинул спортивную сумку на плечо и, не торопясь, направился в сторону аэропорта. На часах было одиннадцать двадцать. Вскоре подъехал и Макс.

– Я вовремя, как и договаривались, – Растаев пожал Забродову руку.

– Ну что, пошли, – оглядевшись по сторонам, сказал Илларион.

Его взгляд задержался на бритоголовом мужчине с аккуратной, подстриженной бородкой. Их взгляды на секунду встретились в невидимой для посторонних дуэли. Затем в толпе промелькнула темная вязаная шапочка. «Безусловно, это водитель “БМВ”», – подумал Забродов.

– В чем дело, Илларион Константинович? – уловив заминку своего начальника, спросил Макс.

– Да так, все нормально, просто заметил одного старого знакомого.

– Понятно.

Они вошли в здание аэропорта и направились к регистрационной стойке для прохождения регистрации. Несмотря на то что в зале ожидания было многолюдно, Забродов все же заметил бритоголового и «вязаную шапочку». «Видимо, дела совсем хреновые и Макс волновался не зря», – размышлял Забродов. Когда они ждали своей очереди в пункт досмотра пассажиров, он наклонился к Растаеву и шепнул:

– Ничего не спрашивай, просто иди за мной.

Илларион вышел из очереди и скользнул вправо. Макс последовал за ним. Они вошли в какое-то небольшое помещение. Забродов закрыл дверь.

– Что происходит, Илларион Константинович? Мы же опоздаем на самолет!

– Никуда мы сейчас не полетим, – твердо сказал Забродов.

– Нас же уволят. Я ничего не понимаю!

– Слушай и молчи, – жестко перебил Илларион. – Я заметил по пути сюда «хвост». Кто эти люди, не знаю. Но они нас «ведут».

– То есть вы считаете, что нам что-то угрожает? – Макс перешел на шепот.

– Я не Нострадамус, конечно, но береженого Бог бережет. Что-то тут не так, Макс. Не могу объяснить, но то, что нас «пасут», – факт. В этом я не сомневаюсь.

– Вы хотите сказать, что с самолетом что-то случится? – побледнев, спросил Растаев.

– Кто знает, только мы не полетим этим рейсом.

– А что мы скажем Асташеву?

– Значит, так, мы выйдем отсюда ровно в двенадцать и позвоним Федору Максимовичу. Скажем, мол, ехали вместе на такси, попали в пробку и по этой причине опоздали.

– Ясно, ехали вместе и попали в пробку, – нервно повторил Макс.

– Именно так.

В помещение вошла девушка, сотрудница аэропорта.

– Что вы здесь делаете? Кто вы? – удивилась она.

– Мы сотрудники службы безопасности аэропорта, нам необходимо проверить это помещение, – не задумываясь, ответил Забродов, достал из кармана куртки служебное удостоверение, раскрыл его и показал девушке.

Она взглянула на фотографию и прочла запись: «Совершенно секретно». Забродов закрыл удостоверение сотрудника АСБ и сунул его обратно.

– Давай проверять, – обращаясь к Максу, сказал Илларион.

– Конечно, у нас ведь еще много дел, – подыграл Растаев.

– Что-то случилось? – испуганно спросила девушка.

– Не беспокойтесь, это просто штатная проверка аэропорта, – ответил Забродов, выдвигая один из ящиков стола, стоявшего в углу.

Они «проверяли» комнату очень тщательно. Наконец, взглянув на часы, Илларион обратился к девушке:

– Вот и все, никаких проблем не обнаружено. Можете продолжать спокойно работать, а нам нужно осмотреть еще кое-какие помещения. Всего вам доброго.

– До свидания, – присаживаясь за свой рабочий стол, сказала девушка.

Илларион вышел из «проверенной» комнаты и направился к выходу из аэропорта. Макс последовал за ним. Набрав нужный номер телефона, Забродов позвонил Асташеву.

– Федор Максимович, добрый день. Это Забродов. У нас проблема. Мы с Максимом Растаевым попали в пробку, когда ехали на такси, и опоздали на самолет.

– Что? Как «опоздали»? – взорвался Асташев. – Вы понимаете всю меру ответственности? Такого у нас еще не было!

– Да, прекрасно понимаем и готовы лететь следующим рейсом.

– Где вы находитесь? – поинтересовался шеф АСБ.

– Возле аэропорта, на входе.

– Будем разбираться с вашей халатностью, по-другому это назвать не могу. Вы что, не могли предусмотреть такую ситуацию и выехать пораньше? – снова взорвался Асташев и после некоторой паузы добавил: – Оставайтесь в аэропорту. Вас найдет наш сотрудник. Возможно, полетите следующим рейсом.

– Понял, Федор Максимович, – ответил Илларион и отключил мобильный.

– Ну что, взбесился Асташев? – спросил Макс.

– Есть немного, но ничего, прорвемся, – ответил Забродов.

– Наверное, скоро кто-нибудь подъедет и вручит нам билеты на следующий рейс, – предположил Растаев.

– Посмотрим, что они там решат.

Прошло около часа, но никто к ним не подходил.

– Может, забыли про нас, – с грустной иронией произнес Макс.

– Да, что-то долговато никого нет, странно, – сказал Забродов.

Однако вскоре к ним подошел мужчина, ростом чуть выше среднего, с воспаленными, покрасневшими глазами. Одет он был в серое полупальто. Вокруг шеи обмотан темно-синий шарф. Он представился Леонидом. И Макс, и Забродов неоднократно видели его в коридорах АСБ.

– Мне приказано отвезти вас к Федору Максимовичу, – сказал он, – пойдемте к машине.

Они подошли к «лексусу» цвета металлик. Нажав на кнопку ключа, Леонид разблокировал дверцы машины. Забродов с Растаевым уселись на задние сиденья. Леонид вырулил со стоянки на извилистую дорогу, затем свернул направо и поехал по шоссе, лихо маневрируя в нескончаемом потоке машин.

Подъехав к зданию АСБ, все трое вылезли из «лексуса». Пройдя обычный контроль охранников, мужчины поднялись на второй этаж. Навстречу им шел взволнованный Котляренко.

– Забродов, Растаев, к шефу! – скороговоркой выпалил он и направился в сторону лифта.

Когда они вошли, глава АСБ прохаживался взад-вперед по кабинету, что-то тщательно обдумывая. «Сейчас начнется разнос», – подумал Забродов, глядя на Асташева.

– Присаживайтесь, – сказал Федор Максимович.

Растаев с Забродовым присели на диван, а Котляренко – на стул возле стены.

Все молчали, наблюдая, как шеф АСБ ходит по кабинету. Асташев опустился в свое кресло, пристально посмотрел на Забродова с Растаевым и сказал:

– Вы можете отмечать сегодня второй день своего рождения. Вам очень крупно повезло в связи с тем, что вы опоздали на самолет.

– А что случилось? – удивился Забродов.

– Минут через десять после вашего звонка мне пришло сообщение, что самолет, в котором вы должны были лететь, рухнул неподалеку от какой-то деревни. Все восемьдесят семь пассажиров погибли. Предполагаемая причина авиакатастрофы – неисправность одного из двигателей.

– Вот так дела, выходит, что мы ускользнули от верной смерти! – взволнованно произнес Макс.

– Да, вы, как говорится, родились под счастливой звездой. Признаюсь, учитывая обстоятельства, я очень рад, что вы опоздали на рейс, – высказался Асташев.

Забродов переглянулся с Растаевым. Макс был белый как полотно.

– Сами понимаете, если бы этого не случилось, моя реакция на ваше опоздание была бы совсем иной.

– Понимаем, Федор Максимович, – за обоих ответил Забродов.

На некоторое время воцарилось молчание. Первым заговорил Асташев:

– Ситуация, что и говорить, неприятная. Но что поделать, к сожалению, самолеты, хоть и считаются самым безопасным видом транспорта, разбиваются с ужасающей регулярностью, изменить что-то здесь мы не в силах. Кстати, что касается нашего дела, вы полетите в Грозный завтра, только на военно-транспортном самолете. Это мое решение. Так что сегодня вы свободны. Устройте себе выходной, отдохните. Ну а завтра – на работу. Все остальное вам объяснит Василий Васильевич. Да, – спохватился Федор Максимович, – насчет сегодняшнего выходного я не пошутил, расценивайте это как приказ.

Котляренко объяснил Забродову с Растаевым детали завтрашнего перелета. В семь часов утра их отвезет служебная машина АСБ на авиабазу под Москвой. В Грозном их будут встречать.

Илларион и Макс вышли из здания АСБ. На стоянке они увидели Леонида, который на знакомом «лексусе» должен был развезти их по домам. Водитель прохаживался возле машины.

– Я, наверное, сегодня здорово напьюсь, – мрачно сказал Макс.

– Лучше сходи в церковь и помолись, – посоветовал Забродов.

– Я же говорил, Илларион Константинович, что чувствую опасность. Во мне что-то словно переворачивается в таких случаях, становлюсь сам не свой. С ума сойти, сегодня мы могли уже и не разговаривать.

– Значит, мы с тобой везучие люди, Макс.

– Нет, это все благодаря вам, Илларион Константинович. Если бы не вы… Но кто пытался нас убить? Уверен, что самолет упал не просто так. За нами следили. И школьнику понятно, что все это, безусловно, как-то связано. Как вы думаете, кто?

Они остановились неподалеку от стоянки.

– Не знаю, – задумчиво произнес Забродов, – но думаю, это те же люди, которые убили Фемидина. Сам понимаешь, обо всех наших, скажем так, затруднениях в аэропорту лучше помалкивать.

Растаев повернул голову и, посмотрев на здание АСБ, сказал:

– Работать здесь смертельно опасно. Я сколько раз порывался уйти, но мне нравится работа аналитика, да и платят очень хорошо.

– Что касается меня, то я уходить не собираюсь. Хотя, возможно, кому-то и хотелось бы этого.

Забродов замолчал. Кто-то на втором этаже здания АСБ стоял у окна и смотрел на них.

– В чем дело, Илларион Константинович? – насторожился Макс.

– Все нормально, пошли к машине.

Забродов попросил Леонида остановиться неподалеку от дома, где была его съемная квартира, и дальше пошел пешком. По пути Илларион набрал номер полковника ГРУ Дениса Судника.

– Добрый день, Денис Петрович, – начал Илларион разговор.

– Забродов, здорово! – послышался в ответ бодрый голос приятеля. – Куда это ты, браток, пропал?

– Работа и еще раз работа, Денис Петрович. Вот сегодня выдался выходной.

– Ясно, Илларион.

– У меня есть к тебе дело.

– Понятно, Забродов, просто так ты звонишь крайне редко. Говори, что нужно?

– Разговор нетелефонный, надо бы встретиться.

– Где и когда? – коротко спросил полковник.

– Дело важное, поэтому давай сегодня вечерком, в «казарме». Я понимаю, ты работаешь.

– Раньше пяти не освобожусь.

– Вот и я про то. К семи сможешь подъехать, Денис Петрович?

– Хорошо, в семь буду.

– Договорились, – сказал Забродов и отключил мобильный.

Он положил телефон в карман куртки и направился к подъезду.

В «казарму» Забродов поехал пораньше, около трех часов. Как всегда, он внимательно смотрел, не увязался ли за ним «хвост». Убедившись, что все чисто, он поехал за город. К своей даче Илларион подъехал в половине пятого, начинало смеркаться. Деревья, словно призраки, стали сливаться с темнотой.

Забродов поставил машину за домом и пошел в «казарму». Свет включать не стал. Он прилег на старый диван, вытянув ноги. По привычке расслабил все мышцы тела, почувствовав приятную теплоту. Искусству расслабляться при первой же возможности учили его, а потом он сам учил подчиненных, будучи инструктором спецназа ГРУ. Этот навык позволял экономить силы и быстро восстанавливаться.

Немного отдохнув, Илларион стал размышлять: «Макс был прав, но только отчасти. Убить в первую очередь хотели меня, а Растаев просто «прилагался» как подвернувшаяся под руку мишень. Подозревать можно кого угодно – от главы АСБ до руководителя отдела или даже группы. Ясно одно, что в одиночку такие операции, как уничтожение Фемидина, взрыв нефтепровода, идущего по дну Балтики, убийство Родионова, не совершаются. Нужна большая подготовительная работа, требуются обученные люди, деньги. Безусловно, это некая организация, преследующая свои цели. Как же выйти на след главного игрока?» Ответа на этот важнейший вопрос у Иллариона пока не было. Но игра идет по-крупному, слишком много людей уже погибло, поэтому отступать Забродов не собирался. В спецназе ГРУ он учил подчиненных выживать и побеждать в любых условиях.

Отдохнув на диване какое-то время, Илларион вышел на улицу. Уже совсем стемнело. Чтобы отвлечься от назойливых мыслей, он занялся различными физическими упражнениями. В конце комплекса Забродов подпрыгнул и ухватился за довольно толстую ветку дерева. Илларион был в прекрасной физической форме, поэтому без особого труда подтянулся тридцать раз. Спрыгнув, он перевел дыхание и собирался возвращаться в дом, но тут услышал слабый шум двигателя.

К «казарме» подъехал Денис Судник.

– Здорово, приятель, – протянул полковник руку шагнувшему из темноты Забродову, – рад тебя видеть.

– Я тоже рад, Денис Петрович, пойдем в дом.

– Давай поговорим здесь. Знаешь, сколько я уже насиделся сегодня. А тут такой чистый лесной воздух… – вздохнул полковник.

– Да, здесь хорошо.

– Так что там у тебя за дело, Илларион?

– Понимаешь, по работе мне нужно ехать в одну неспокойную республику.

– Дагестан или Чечню?

– В одну из них.

– Понятно, что работа у тебя неспокойная, нет бы поработать каким-нибудь сторожем в библиотеке, – улыбнулся Судник.

– Подумываю о смене работы, но не сейчас. В общем, мне нужен пистолет Стечкина и несколько обойм к нему.

– Вот оно что. А на вашей беспокойной работе не обеспечивают сотрудников оружием?

– К сожалению, нет.

– Может, чтобы не перестреляли друг друга? – пошутил Судник.

– Причину не знаю, только оружие нам не полагается, нас охраняют, но ты же знаешь, что лучше всегда полагаться на себя, – заметил Забродов.

– Особенно бывшему инструктору ГРУ?

– Да, от прошлого не уйдешь. В общем, Денис Петрович, не вдаваясь в подробности, мне нужен ствол.

– И как срочно?

– Самое позднее – к завтрашнему утру, а если быть более точным, то к шести утра.

– Но время уже позднее. Ты, Илларион, мог бы и раньше сообщить. Это же боевое огнестрельное оружие, сам понимаешь.

– Так вышло, раньше не мог. А когда звонил тебе днем… Об оружии по мобильному не говорят. Заехать к тебе на работу я тоже по определенным причинам не мог. Поэтому мы здесь, и я прошу тебя о помощи. Не люблю высокопарных слов, но скажу, что от этого может зависеть моя жизнь, и не только моя.

– Раньше, Забродов, ты бегал по полям, лазил по горам, воевал. Я думал, что ты уже отвоевал свое.

– Похоже, что нет, – выдохнул Илларион, немного помолчал, а затем спросил: – Так мне рассчитывать на тебя, Денис Петрович?

– Ей-богу, кого-нибудь другого я бы знаешь как далеко послал?

– Догадываюсь.

– Но только не тебя. За мной должок, ты прикрыл мою спину в Чечне. Я этого никогда не забуду. Будут тебе пистолет и патроны.

– Спасибо, Денис Петрович, я не сомневался в тебе.

– Давай обсудим что да как, – предложил полковник.

Они проговорили еще около получаса, а затем Судник уехал. Выждав минут пятнадцать, Забродов завел свой «лендровер».

Рано утром Илларион вышел на пробежку, не торопясь побежал к гаражу, там открыл дверцу «лендровера» и под водительским сиденьем нашел пистолет Стечкина и семь обойм к нему. Положив оружие в карман спортивной куртки, Илларион закрыл гараж и, сделав небольшой круг, направился в сторону своего подъезда. Скоро за ним должна была заехать служебная машина из АСБ.

В аэропорту Грозного их встретил подполковник ФСБ в сопровождении четырех охранников, вооруженных автоматами Калашникова.

– Володин Дмитрий Алексеевич, – представился подполковник.

– Илларион Забродов, а это Максим Растаев, – прозвучало в ответ.

– Мы ждали вас вчера. Эта ужасная катастрофа… Сначала мы подумали, что вы разбились, потом нам перезвонили и сказали, что с вами все в порядке.

– Да, Бог миловал, – Забродов переглянулся с Максом.

– До вашего приезда у нас здесь три дня лил дождь, а сегодня первый ясный день, – сообщил Володин.

– Значит, нам повезло, – весело прокомментировал Растаев, – и вчера, и с погодой.

– Мне приказано накормить вас, а потом поедем работать.

– Обед, как всегда, по расписанию, – пошутил Илларион.

– Неписаное правило лучше писаных, – засмеялся подполковник. – Прошу к машинам, – Володин указал на два черных «мерседеса» у края взлетной полосы.

– Прокатимся с ветерком, – подбадривая себя, сказал Макс.

После обеда в столовой воинской части Забродова и Растаева отвезли в центр города. Там в подвале одной из многоэтажек был оборудован оперативный штаб ФСБ России. В самой большой комнате над картой Чечни склонились несколько офицеров. Володин представил прибывших сотрудников АСБ.

Полковник Маковский обрисовал ситуацию. Недавно созданная террористическая организация молодых моджахедов готовит одновременно несколько террористических актов и планирует осуществить их в один день. Предположительные цели – российские военные и органы государственного управления Чечни. Задача стояла не из простых: путем анализа разрозненной и часто противоречивой информации агентурной сети установить лидеров террористов, чтобы затем нейтрализовать их.

Забродова и Растаева снабдили всей необходимой информацией: это были радиоперехваты разговоров террористов, фотоснимки встреч, отчеты тайных агентов… Для работы им отвели небольшую комнату.

– Ну что, вперед, Макс! – усаживаясь за стол, сказал Забродов.

– Другого выхода у нас нет, – раскладывая перед собой документы, ответил Растаев.

На несколько часов сотрудники АСБ погрузились в изучение информации. Иногда они что-то записывали в блокноты, обменивались мнениями. Работы было много, так что обед им доставили прямо на рабочее место. Ближе к полуночи они изучили всю информацию.

Подполковник Володин сообщил Иллариону и Максу, что их под охраной доставят в секретную военную гостиницу, откуда завтра утром заберут.

Гостиница находилась на первом этаже девятиэтажного дома. Забродова и Растаева поселили в стандартном двухместном номере: две кровати, две тумбочки, стол, небольшой цветной телевизор, душевая, туалет.

Приняв душ, Макс лег на кровать и вскоре заснул. Иллариону не спалось: слишком напряженный выдался день. А завтра, вернее, уже сегодня предстояло проделать огромную умственную работу, отыскивая в большом объеме собранной для них информации то немногое, что может привести к решению поставленной перед ними задачи. Несмотря на то что Илларион расслабил каждую мышцу, уснуть ему удалось только под утро.

Забродов проснулся от настойчивого стука в дверь.

– Кто там? – сквозь дремоту спросил Илларион.

– Из охраны, за вами приехали.

– Понятно, через пять минут мы будем готовы, – решительно вставая с кровати, сказал Илларион.

Они с Максом быстро оделись и вышли в коридор, затем повернули направо и спустились в холл гостиницы. Охранник с автоматом стоял на входе.

– Машина вас ждет, – коротко сказал он.

– Отлично, – кивнул Забродов.

Около входа в гостиницу стоял армейский «уазик», из которого, заметив Забродова и Растаева, выпрыгнули еще два охранника. И вдруг из-за поворота выскочил джип и понесся в их сторону. Забродов среагировал первым, повалив Макса на асфальт. Джип приостановился, из него выпрыгнул боевик с гранатометом и тут же выстрелил в «уазик». Ослепительная вспышка – и последовал взрыв. Машину подбросило вверх, оторванная дверца со свистом пронеслась над головами Растаева и Забродова. Рядом упали изуродованные тела охранников.

Макс истошно закричал. Тем временем из джипа выпрыгнули еще трое с автоматами и начали стрелять по окнам гостиницы. Под огонь боевиков в первые секунды нападения попала и охрана гостиницы. Двое солдат, пытавшихся отстреливаться, были тут же убиты.

Забродов прыгнул, словно хищник, вперед, выхватывая пистолет. Первым выстрелом был уничтожен гранатометчик. Перекатываясь, Илларион выстрелил еще три раза, и пули, словно в тире, легли в цели. Три боевика замертво упали возле джипа, водитель которого поспешно рванул назад и, развернувшись, понесся прочь. Забродов выстрелил два раза, но водитель джипа, искусно маневрируя, свернул на повороте. Покореженный «УАЗ» дымился. Откуда-то сверху послышались крики, а затем раздался вой полицейской машины и «скорой».

Однако, несмотря ни на что, сотрудникам Аналитической службы безопасности Забродову и Растаеву нужно было продолжать делать свою работу. На этот раз за ними прислали бронетранспортер и два «уазика» с охраной.

Полковник Маковский встретил их в коридоре штаба.

– Как вы? Все нормально? – с тревогой спросил он.

– Целы и невредимы – это главное, – ответил Забродов.

– Лично мне было страшно, но все уже позади, – добавил Макс.

– Такого дерзкого нападения у нас здесь уже давно не было.

– Значит, нам повезло, полковник, – улыбнулся Забродов.

Когда сотрудники АСБ остались вдвоем в кабинете, Растаев сказал:

– А вы не простой мужик, Илларион Константинович. Я думал, что с ума сойду. Так страшно мне еще никогда не было.

– Визжал ты прилично, так что верю.

– Илларион Константинович, я аналитик, я даже в тире никогда не стрелял, а тут такое…

– Ладно, не оправдывайся, – хлопнул сослуживца по плечу Забродов.

– Если бы не вы, нас бы всех там убили, в смысле меня. Так что благодаря вам…

– Макс, не будем об этом. Что было, то прошло. Главное, остались целыми.

– Вы, наверное, служили в каком-нибудь элитном спецподразделении? Всех боевиков перестреляли, как в компьютерной игре про супергероя.

– Где служил, там служил. И, как ты сам понимаешь, супергероев нет, есть просто хорошо подготовленные люди.

– Как бы там ни было, но я обязан вам своей жизнью.

– Давай уж начинать работать, «обязанный», – улыбнулся Забродов.

Через два дня Илларион и Макс, выполнив задачу, вернулись в Москву на военно-транспортном самолете.

Глава 11

– Андрей, ты сделал уроки? – вернувшись с работы, спросила сына Ирина Фемидина.

– Еще немного осталось – математика и русский язык. Мама, можно, я еще посижу немного в Интернете?

– Нет, доделай сначала уроки, – раздевшись в прихожей и направляясь на кухню, ответила сыну Ирина. – Ты всегда любишь тянуть до последнего.

– Хорошо, сейчас доделаю, – отозвался из своей комнаты Андрей.

– Привет, мама, – вошла на кухню и поздоровалась десятилетняя Маша.

– Здравствуй, доченька, – обнимая девочку, сказала Ирина. – А как у тебя прошел сегодня день?

– Все как обычно, сначала школа, а потом балет. Ничего особенного.

– Оценки получила? – поинтересовалась у дочери Ирина.

– Нет, меня не вызывали.

– Что ж, отсутствие оценок – это тоже результат, – хлопоча возле плиты, улыбнулась Ирина.

– Знаешь, мама, я сегодня вернулась из школы, взглянула на фотографию папы и заплакала. Жаль, что его больше нет с нами.

Женщина повернулась к дочери и прижала ее к себе:

– Я тебя понимаю, Машенька, очень хорошо понимаю.

– Я вспомнила, как папа учил меня летом ловить рыбу. Он шутил, изображая плотвичку, попавшуюся на крючок. Так смешно было.

– Вот и вспоминай, доченька, только хорошее и смешное, тогда тебе будет легче. Хорошо, моя милая?

– Ладно. Только, мама, согласись, даже если я буду вспоминать только веселое о папе, мне все равно будет грустно.

– Да, будет грустно, но так у тебя все же будет полегче на душе, – посоветовала Ирина, а сама едва не расплакалась.

На кухне появился Андрей.

– Я слышал, что вы о папе говорили.

– Да, о папе, – вздохнула Ирина.

– Мама, послушай, я тебе раньше не рассказывал. Утром, накануне гибели, папа вошел ко мне в комнату. Я повторял уроки. Он сказал, чтобы я тебя берег и не расстраивал. Я стараюсь, только вот с домашней работой затягиваю.

– Ничего, ты же хорошо учишься, сынок, а это самое главное, – прижимая и сына к себе, сказала Ирина. – Несмотря на то что папы не стало, мы – семья и должны всегда поддерживать друг друга.

– Мама, я пойду и прямо сейчас доделаю уроки, чтобы ты не переживала и не сидела потом со мной допоздна, – сказал Андрей.

– Отличная идея. Хорошо, сынок, отправляйся в свою комнату.

Когда Андрей вышел из кухни, Маша спросила:

– Мама, я могу тебе чем-нибудь помочь? Давай, например, я уберу в своей комнате, сделаю влажную уборку. Мне так будет веселее.

– Если тебе будет лучше, тогда я согласна, – Ирина поцеловала дочь в щеку.

Оставшись одна, она почему-то вспомнила слова дочери: «Он шутил, изображая плотвичку, попавшуюся на крючок». Ирина присела на краешек стула и вытерла подступившие слезы: «Больно смотреть на детей, они очень тяжело переживают утрату отца. Их глаза наполнены непередаваемой грустью. Мы были так счастливы, и как все перевернулось в одночасье».

Поздно вечером, когда дети легли спать, Фемидина открыла кабинет мужа и вошла внутрь. Она подолгу останавливалась возле каждой картины, написанной Виктором, трогала руками, словно касалась супруга. Она задержалась возле стола. «Вот здесь он сидел, работал, что-то записывал, думал… Как переменчиво время. Два слова «был», «не был» – и вся человеческая жизнь между ними», – подумала женщина и, отодвинув стул, села.

Внимание Ирины привлекла фотография, на которой были запечатлены они с Виктором в своей однокомнатной квартире на Кутузовском проспекте. Эту квартиру они приобрели лет пятнадцать назад. Купив новую, четырехкомнатную, они не стали продавать старую, справедливо рассудив, что у них подрастают сын и дочь и свое жилье всегда пригодится. Муж нередко заезжал туда, а перед своей трагической гибелью вообще зачастил на Кутузовский проспект. «Он говорил, что в одиночестве ему хорошо думается, – вспомнила Ирина. – Я совсем забыла об этом. И немудрено. Столько всего пришлось пережить в последнее время. Надо съездить на старую квартиру», – решила она и, поднявшись со стула, вышла из комнаты.

* * *

Покинув после рабочего дня здание АСБ, Макс окликнул Забродова:

– Илларион Константинович, одну минутку. Мне нужно с вами поговорить.

– Хорошо. А в чем дело?

Растаев опасливо оглянулся:

– Здесь неподалеку есть уютный скверик, там еще церквушка деревянная.

– Знаю, был в этой церкви несколько раз.

– Давайте подъедем в сквер и поговорим там, – предложил Макс.

– Хорошо, к тому же заодно подышим свежим воздухом, а то после сегодняшнего дня мозги закипают.

– Да, денек выдался непростым, – согласился Растаев.

Они сели каждый в свою машину. Первым вырулил со стоянки «лэндровер» Забродова, за ним не спеша выдвинулся темно-вишневый «опель» Макса. На шоссе Илларион прибавил скорость, посматривая в зеркало заднего вида. Растаев, не отрываясь, следовал за ним. Свернув в переулок, Забродов проехал метров двести и остановился возле скверика, в конце которого виднелись купола небольшой церкви.

Илларион припарковался возле невысокой чугунной ограды скверика, заглушил двигатель и вылез из машины. Через пару минут рядом припарковался «опель». Было около девяти вечера, довольно холодно. Тусклый свет редких фонарей освещал дорожки сквера. Забродов нащупал в кармане куртки пистолет, который после поездки в Грозный он постоянно носил с собой. «Нужно быть готовым ко всему», – подумал он.

– Приятная прохлада, – потянувшись, сказал Макс. – Я удивляюсь, как мы после стольких часов работы не приросли к стульям.

– Видимо, этот эволюционный отрезок у нас еще впереди, – пошутил Забродов.

– Давайте пройдемся, Илларион Константинович, по аллее, разомнемся немного, – предложил Макс.

– Да уж, разминка нам не помешает, – согласился Илларион.

Они вошли через открытые чугунные ворота в сквер и направились по аллее вперед, туда, где виднелся силуэт церкви. Свет фонарей раздвигал темноту, указывая дорогу. Макс по привычке, прежде чем заговорить, оглянулся по сторонам:

– Помните, Илларион Константинович, мы с вами говорили о том, как несколько лет назад небольшой спортивный самолет в Курской области врезался в газопровод.

– Конечно, скачок цен на газ на мировом рынке был впечатляющим.

– Да, шумиха была большая. К тому времени я уже примерно год как проработал в АСБ на супермощном компьютере. Там хранится информация практически обо всем.

– Я слышал об этом компьютере. Насколько мне известно, каждый сотрудник АСБ может воспользоваться его услугами.

– Без проблем. Есть человек, который за него отвечает. Он просто следит за определенными мерами безопасности. Скажем, если вы захотите узнать что-нибудь о ФСБ, ГРУ, то это будет отслежено, и вы будете зафиксированы как личность, интересующаяся их деятельностью, – резюмировал Растаев.

Некоторое время они шли молча. Затем Макс продолжил:

– В те годы руководителем группы «В» был Михаил Михайлович Крачков.

– Эта фамилия ни о чем мне не говорит, Макс.

– И вышла любопытная история. Он сообщил тогдашнему шефу АСБ Никитину, что считает падение самолета в Курской области неслучайным. Подготовил отчет и, как говорится, положил его на стол начальству.

– И что было дальше? – заинтересовался Забродов.

– Возможно, Крачков в своих умозаключениях опирался на отчет Фемидина, который за год до случившегося, как я уже говорил, предупреждал о вероятном падении самолета на газопровод. А тут и начальник группы считает, что свершившийся факт катастрофы неслучаен. В общем, не знаю, что там получилось дальше, может, кто-то пытался прикрыть свою задницу, мол, предупреждали, а мер никаких принято не было…

– Крачков, видимо, был ушлым парнем, – отметил Забродов.

– Это так, но не прошло и месяца, как его уволили. Откровенно говоря, я не знаю, за что и было ли это каким-то образом связано с его отчетом о падении самолета на газопровод. Но то, что его уволили, – это факт.

– И что тебя настораживает, кроме увольнения Крачкова?

– Все это странно как-то, – Макс снова посмотрел по сторонам и, понизив голос, продолжил: – Людей из АСБ просто так не увольняют. Уж очень много они знают, да и специалисты высшего класса. Скрытая похвала нам с вами.

– Спасибо, продолжай.

– Короче, примерно через неделю после гибели Фемидина я обращался за информацией о нефтедобывающей отрасли Ирана к нашему чудо-компьютеру. Ну и вспомнил о Крачкове. Но ни о нем самом, ни о катастрофе в Курской области – ни слова.

– То есть ты хочешь сказать, что кто-то просто-напросто удалил эту информацию? – глянув на Растаева, спросил Забродов.

– Именно так, – подтвердил Макс.

– Я не сомневаюсь в твоей выдающейся памяти, ты же у нас программист мирового уровня, ты ведь запомнил, где живет Крачков?

– А вы проницательный человек, Илларион Константинович. Я действительно запомнил его адрес: улица Садовая, дом № 304.

– Прекрасно, Макс. У тебя отличные способности.

Они дошли до церкви. Купола, увенчанные крестами, устремлялись к небу. В окнах горел свет, шла вечерняя служба. Мужчины повернули и, не торопясь, пошли обратно.

– Я и раньше не сомневался в вас, Илларион Константинович, а после поездки в Грозный…

– Но зачем ты мне все это рассказал? – остановившись и пристально посмотрев в глаза Растаеву, поинтересовался Илларион.

– Просто я вам доверяю. А еще… Фемидин и Крачков были друзьями, – пояснил Макс.

Они дошли до машин, попрощались и разъехались.

* * *

Михаил Михайлович Крачков жил один в трехкомнатной квартире. Его жена, Валентина Андреевна, умерла три года назад. У нее с рождения было слабое сердце. Детей у Крачкова не было. Михаилу Михайловичу недавно исполнилось шестьдесят лет. Однако выглядел он значительно старше. Худощавый, сутулый, с редкими седыми волосами. Говорил он и двигался медленно, словно из него выкачали жизненные силы. В прошлом Крачков был хорошим физиком-теоретиком, затем волею судьбы попал в АСБ. После выхода на пенсию он вел практически затворническую жизнь. Из дома выходил редко, только по надобности, в магазин или аптеку, поскольку не отличался крепким здоровьем. Он мог часами музицировать на пианино или слушать классическую музыку. Его любимыми композиторами были Вивальди и Бетховен.

Вечером в квартиру Крачкова кто-то позвонил. Михаил Михайлович немного удивился, поскольку в последнее время к нему никто не приходил. «Может, ошиблись дверью», – вставая с дивана, подумал он.

Глянув в дверной глазок, Михаил Михайлович увидел высокого мужчину крепкого сложения, в спортивной куртке.

– Что вам нужно? – недоверчиво спросил Крачков.

– Михаил Михайлович, добрый вечер. Я хотел бы с вами поговорить.

– Мы знакомы? – все так же недоверчиво поинтересовался Крачков.

– Нет, но фамилия Фемидин вам ни о чем не скажет?

После некоторой заминки послышалось щелканье замков.

– Вы знали Виктора? – открыв дверь, спросил хозяин.

– Да, знал, но недолго.

– Входите, – пропуская гостя, сказал Крачков. Закрыв дверь, он повернулся и спросил: – Как вас величать? Обо мне вы ведь, как я понимаю, наслышаны.

– Илларион Забродов.

– Очень приятно, – пожимая Забродову руку, сказал Крачков. – Илларион… Очень благородное имя. Раздевайтесь, проходите.

Забродов снял ботинки, повесил на вешалку спортивную куртку и прошел вместе с хозяином в гостиную.

– Располагайтесь, где вам удобно, – Крачков указал на мягкий уголок рубинового цвета, состоящий из двух кресел и дивана.

Илларион устроился в одном из кресел. Хозяин присел на диван.

– Итак, что вас привело ко мне в этот ненастный осенний вечер? – поинтересовался Крачков.

– Я думаю, Михаил Михайлович, вы догадались, где я работаю.

– Аббревиатура из трех букв. Весьма солидная организация. Безусловно, я понял, иначе вы не связали бы воедино меня и покойного Виктора. Более того, как только вы назвали фамилию Фемидин, я примерно догадался, кто вы.

– Поработав в Аналитической службе безопасности, это нетрудно было сделать.

– Мы дружили с Виктором. Это был отличный человек. Он один не отрекся, так сказать, от меня после моего ухода из организации, в которой вы ныне работаете. Он приезжал ко мне, мы играли в шахматы, общались. И Виктор Степанович как-то обмолвился, что в его группу пришел очень толковый, умный человек, ранее служивший в одном из спецподразделений. Виктор говорил, что доверяет вам. Собственно поэтому я и понял, что этот человек – вы, – пояснил Крачков.

– Да, все не так уж сложно, – усмехнулся Забродов.

– Конечно, особенно если быть внимательным к деталям.

– Вас, по сути, уволили из АСБ?

– Ну, официально это называлось несколько иначе – уход на пенсию.

– Все дело в отчете о падении самолета на газопровод в Курской области?

Крачков внимательно посмотрел на Забродова:

– Скажите, зачем вам ворошить прошлое?

– Буду с вами откровенным. Я считаю, что Фемидина убили, – Илларион в упор посмотрел на Крачкова. – Я пытаюсь распутать клубок, поэтому ищу любую возможность. Виктор Степанович был вашим хорошим другом, и я рассчитываю на вашу помощь.

– Вы считаете, что Виктора убили? – переспросил Крачков.

– Я уверен в этом.

– Виктор говорил об опасности, угрожающей ему, но недоговаривал, не объяснял, а я, понимаете ли, не люблю лезть людям в душу, тем более зная, где он работал. Не мне вам объяснять, каким психологическим нагрузкам и стрессам подвергаются сотрудники АСБ. Но при чем здесь мой отчет о самолете, упавшем на газопровод?

– Насколько мне известно, Фемидин в одном из своих отчетов указал на вероятность такого сценария, – заметил Забродов.

– Вы не ошибаетесь, Виктор действительно… Я уже не помню временной промежуток, но точно знаю, что он подготовил такой отчет. Это было сродни разорвавшейся бомбе. В АСБ много говорили тогда об этом. Немало групп работало над тем, чтобы установить, насколько реален такой сценарий развития событий.

– И что установили?

– Что такой сценарий маловероятен.

– И все же это случилось, – задумчиво произнес Илларион.

– Да, рвануло неслабо. И все сразу вспомнили об отчете Фемидина. Меня это дело тоже весьма заинтересовало. Я занялся им в свободное от работы время, так сказать, из любви к искусству. Я проанализировал много материалов и пришел к выводу, что падение самолета не было случайностью.

– Почему вы так решили? Какие факты говорили в пользу вашего вывода?

– Понимаете, Илларион, меня сразу же насторожила последовательность: отчет Фемидина – самолет – газопровод – резкий скачок мировых цен на газ. Кто-то использовал отчет АСБ в своих целях.

– А как вел себя в той ситуации Никитин?

– Шеф АСБ был очень осторожным человеком. Не исключено, что после моего отчета он просто решил перестраховаться и отправил меня на заслуженный отдых.

– То есть вы полагаете очевидным, что те, кто связан с нефтью и газом, использовали отчет АСБ. Но кто-то же его передал им? – спросил Забродов, который скорее адресовал этот вопрос себе.

– Да, кто-то передал, – кивнул Крачков. – Влияние, связи, огромные деньги – этого никто не отменял. Это действует само по себе, как, к примеру, гравитация.

– Смертельный закон, – выдохнул Забродов.

– Позвольте спросить: на чем основывается ваше убеждение, что Виктора убили?

– Я скажу вам, Михаил Михайлович, но позже. Нам нужно будет еще раз встретиться.

– Прекрасно, Илларион. Я живу один, и мне не хватает общения. Так что буду рад увидеть вас снова.

– Я заеду на днях, – поднимаясь, сказал Илларион.

– Буду ждать, приезжайте. Вижу, что Виктор не ошибся в вас, – глядя в глаза Забродову, произнес Крачков. – И все же хочу еще раз спросить, Илларион: зачем вам все это?

– Михаил Михайлович, вы уже фактически сами ответили на этот вопрос: из любви к искусству.

– Что ж, – улыбнулся Крачков. – Приятно иметь дело с умным человеком. Впрочем, для АСБ это не комплимент.

Попрощавшись с Крачковым, Илларион вышел. Возле подъезда он остановился, якобы чтобы позвонить по мобильному, но это была уловка. Прохаживаясь взад-вперед и изображая разговор, он внимательно смотрел по сторонам, изучал обстановку. Не заметив ничего подозрительного, Забродов сунул телефон в карман куртки и направился к «лендроверу». По пути домой «хвоста» тоже не было.

Глава 12

Утром Ирина Фемидина отправила детей в школу и приехала в однокомнатную квартиру на Кутузовском проспекте. На работе она взяла отгул, решила немного отдохнуть. Переступив порог квартиры, женщина закрыла дверь. Опершись на нее спиной, Ирина тихонько заплакала. В этой квартире они прожили с Виктором восемь счастливых лет. И хотя после рождения детей им стало здесь тесновато, Ирина все равно любила это жилище. Здесь было уютно и хорошо, слышался детский смех. Они с Виктором были молоды и счастливы.

Совладав с нервами, Ирина сняла сапоги, повесила на вешалку в прихожей пальто, прошла по коридору и, повернув налево, открыла дверь. Ее сердце учащенно забилось. Тот же деревянный книжный шкаф. Старый потертый диван. Стол возле окна. Время будто бы остановилось в этой комнате. Казалось, вот сейчас войдет Виктор, обнимет и скажет: «Я был рядом, на кухне». Но, увы, ничего этого уже никогда не будет. Женщина тяжело вздохнула и прошлась по комнате. Она задержалась у окна, глядя на потоки проносящихся машин, затем отодвинула от стола деревянный стул и села. «Теперь я понимаю, почему Виктор любил сюда приезжать: кроме тишины, ему нравилась простая, но уютная обстановка этой квартиры, в которой незримо жила ностальгия по прекрасным прошедшим дням», – подумала Ирина.

На столе была настольная лампа, а также семейная фотография Фемидиных в резной деревянной рамке. Ирина потянула на себя верхний ящик стола и увидела ворох каких-то старых исписанных листов. В другом ящике внимание женщины привлекла небольшая серая папка. В ней были записи Виктора и газетные полосы. В статьях маркером были обведены заголовки: «Асы люфтваффе: стратегия воздушного боя», «Лучшие летчики люфтваффе», «Тайны люфтваффе». На одном из листов бумаги было написано крупными печатными буквами: «Кто «сливает» информацию?» Далее шли незнакомые Ирине фамилии, напротив каждой из которых стояли вопросы или какие-то пометки совсем мелким почерком.

«Где-то я уже видела вырезки из газет с подобными заголовками», – стала вспоминать Фемидина и еще раз взглянула на статьи. На одной из них рядом с заголовком было написано: «Ключевая фраза». «И все-таки где я это видела? Дежавю прямо-таки. Ну-ка вспоминай! – подбодрила себя Ирина и в следующее мгновение представила стол в квартире у Родионовой, на котором лежали вырезки из газет со статьями с такими же заголовками, обведенными маркером. – Точно, я это видела у Инги. Но почему одни и те же статьи оказались и у моего мужа, и у Родионова? И вообще, почему меня это так взволновало? Может, это просто совпадение, а может, и что-то важное. Илларион просил позвонить ему, если я найду что-нибудь необычное в бумагах мужа. Возможно, это его заинтересует? По крайней мере, нужно как-то передать ему эту папку, а дальше пусть сам разбирается, это уже не мое дело. Хотя как знать…»

Ирина прошла в прихожую, извлекла из кармана пальто мобильный телефон, набрала по памяти номер Забродова и услышала в ответ, что «абонент временно недоступен или находится вне зоны доступа сети». Спустя полчаса Фемидина оделась, сунула серую папку под пальто, под мышку, закрыла дверь и направилась к кабине лифта.

* * *

После тяжелого дня в АСБ Забродов чувствовал себя измотанным. Илларион знал, что наверняка поднимет его настроение. В это воскресенье он привез с основной квартиры перепечатку оригинального трактата знаменитого немецкого живописца Альбрехта Дюрера. Фолиант отпечатали в XIX веке в дрезденской типографии, он был в отличном переплете, с множеством рисунков, сделанных самим Дюрером. Эту книгу ему дал почитать знакомый букинист, который полгода назад уехал в Америку всего на месяц, но почему-то так и не вернулся.

Бережно взяв со стола ценную книгу, Забродов удобно устроился в кресле и стал ее листать. Илларион неплохо знал немецкий язык. В предисловии книги ему понравилось высказывание Дюрера, которое Забродов перевел так: «Идет мое дело, как небо хотело». «Мудрая фраза», – усмехнулся Илларион. Рисунки приемов фехтования были выполнены великолепно. И для специалиста, коим являлся Забродов, все эти хитроумные выпады, атаки и защиты представляли чрезвычайный интерес. «Насколько высоко все же было развито искусство фехтования в Европе! Многие и не подозревают, что Дюрер был не только великолепным живописцем, но и прекрасным фехтовальщиком», – бережно перелистывая очередную страницу, подумал Забродов.

Как он и предполагал, чтение трактата Альбрехта Дюрера и внимательное изучение рисунков полностью отвлекли его от действительности и расслабили. Из этого почти медитативного состояния Забродова вывел мобильник. Илларион нехотя отложил книгу в сторону и поднес к уху телефон.

– Добрый вечер, – автоматически произнес он.

– Здравствуйте, Илларион, вас беспокоит Ирина.

– Что-то случилось? – настороженно спросил Забродов и тут же вышел на лестничную площадку.

– Я нашла серую папку, здесь статьи о летчиках люфтваффе и еще что-то.

– Все понятно, много не говорите. Давайте встретимся с вами где-нибудь в людном месте. Это обязательно.

– Хорошо, – услышал он в ответ. – Я могу завтра, часа в четыре. Вас устраивает это время?

– Простите, но желательно встретиться сегодня. Я подъеду, – Забродов взглянул на часы, – к девяти к кинотеатру, что недалеко от вашего дома. Там всегда людно, особенно в такое время.

– Договорились. Около девяти я буду вас ждать там.

– До встречи, – сказал Забродов, отключил мобильник и вернулся в квартиру.

Он быстро оделся и вышел. «Лендровер» мчался по вечерним улицам Москвы. «Из слов Фемидиной понятно, что она нашла что-то важное», – размышлял Илларион, прибавляя скорость.

* * *

Возле кинотеатра было многолюдно. В половине десятого должен был начаться вечерний сеанс какого-то очередного американского блокбастера. На ступеньках целовалась молодая пара. Ирину не покидало смутное чувство тревоги, которое давило на грудь, словно невидимый камень. Она сжимала в руках перед собой кожаную сумку, в которой находилась папка. «Скорее бы передать ее и отправиться к детям», – думала Фемидина, поглядывая по сторонам.

Из-за угла вывернул знакомый «лендровер», женщина сделала несколько шагов навстречу, и в этот момент кто-то сзади с силой схватил ее за плечо. Почти сразу же после этого она почувствовала укол в шею. Из ее рук вырвали сумку. Ирина хотела закричать, но волна слабости накатила с такой силой, что она почувствовала, что вот-вот упадет.

Илларион заметил, как какой-то мужчина в вязаной шапке схватил Ирину, в его руке что-то блеснуло и впилось в шею женщины. Затем он выхватил из ее рук сумку. Забродов резко затормозил и выскочил из машины. Заметив его, мужчина, напавший на Ирину, метнулся прочь. Илларион подскочил к Фемидиной, когда она падала. Он подхватил ее и ладонью несколько раз ударил по щекам, пытаясь привести в чувство. На шее женщины Илларион заметил небольшой красный след от укола. Забродов взял Ирину за запястье: пульса не было. Илларион положил женщину на асфальт и побежал за убийцей. Издали он заметил, как мужчина в вязаной шапке заскочил в джип, который тут же сорвался с места. Стрелять было бесполезно.

Детей Ирины после похорон забрали родители ее погибшего мужа.

* * *

Через пару дней, вечером, Забродов снова наведался к Михаилу Крачкову.

– Я хочу вам кое-что показать, – сказал Илларион и достал из спортивной сумки газеты.

– Зачем мне газеты? – удивился Михаил Михайлович.

– Красным маркером я обвел некоторые статьи. Хочу, чтобы вы их прочитали и высказали свое мнение. А в следующий раз поговорим об этом.

– Хорошо, вы меня заинтриговали, Илларион, – положив газеты на журнальный столик перед собой, сказал ветеран АСБ.

– Михаил Михайлович, вы спрашивали, на чем основывается мое убеждение, что Виктора Фемидина убили. Чтобы говорить об этом предметно, я хочу, чтобы вы все-таки просмотрели эти статьи.

– Вы еще больше меня заинтересовали. Что там такого в этих статьях? – спросил Крачков.

– Не хочу сейчас высказывать, может, навязывать свое мнение. Мне необходима точка зрения эксперта, профессионала.

– Спасибо, что так высоко оценили мою персону, – улыбнулся Крачков.

Побеседовав еще несколько минут с Михаилом Михайловичем, Забродов ушел, пообещав заехать снова через несколько дней.

* * *

Группа «В» собралась за столом, чтобы обменяться мнениями.

– Поговорим о том, над чем мы работали последнюю неделю, – предложил Забродов Наталье и Максу.

– Иран мне уже снится по ночам, вот только сны все кошмарнее, – пошутила Краснова.

– Согласен, название этой страны я произношу чаще всех других слов, – опершись о стол локтями, произнес Растаев.

– Это хорошо, значит, вы работали добросовестно, – отметил Забродов. – Итак, начнем с дамы. Каково твое мнение, Наталья?

– Иран, как мы знаем, экспортирует очень много нефти, – начала Краснова.

– И в этом мы с ним похожи, – вставил Макс.

– Политика иранского лидера вызывает недовольство у многих жителей этой страны, – продолжила Наталья.

– До сих пор ему удавалось успешно справляться с недовольными путем репрессий, однако это подогревает страсти внутри страны. И с каждым разом сдерживать выступления оппозиции все сложнее, – заметил Макс.

– А тут еще Америка и Израиль давят, грозясь бомбить иранские ядерные объекты, – добавила Наталья.

– В общем налицо конфликт, – резюмировал Забродов.

– Да, и конфликт достаточно серьезный, трудно не обратить на него внимания, – сказала Краснова.

– Словом, мы единодушны в этом, – заметил Макс.

– И если кто-то с Запада или Востока, неважно откуда, ведь у иранского лидера очень много недругов, профинансирует иранскую оппозицию… – Наталья сделала многозначительную паузу, посмотрев на коллег.

– Мы ступаем по одной тропе, господа, – сказал Забродов.

– В общем, все достаточно легко устроить. Большие деньги делают большие дела, причем зачастую исторические дела, хотя об этом простые люди вряд ли догадываются, – сказала Наталья.

– По твоим выкладкам речь идет о какой сумме? – поинтересовался Илларион.

– Я думаю, – Краснова заглянула в свой блокнот, – учитывая очень крупные ставки в игре, речь должна идти примерно о двух – двух с половиной миллиардах долларов.

– Куда же без них, вечнозеленых? – с иронией заметил Макс и добавил: – Я бы увеличил ставки до трех миллиардов.

– Я этого не исключаю, – согласилась с ним Наталья.

– У меня примерно такие же цифры, – заметил Забродов.

– Итак, цена вопроса около трех миллиардов; как говорилось выше, они могут прийти как с Запада, так и с Востока, – продолжила Наталья, – вариантов много.

– Это точно, вариантов хватает, – кивнул Забродов.

– Иранская оппозиция получает эти деньги, и в стране начинаются беспорядки, – сказала Наталья.

– Причем очень большие беспорядки, иранскому лидеру мало не покажется, – высказался Растаев.

– А всему причиной нефть, и ничего больше, – констатировала Наталья. – Много убийств, беспорядков, якобы непредвиденных, происходит из-за нее.

– Да, нефть в современном мире – это орудие дьявола, – вставил Макс.

– Но это спорное утверждение, – возразила Наталья, – однако оно имеет место быть.

– И круг, как говорится, замыкается, – размышляя, произнес Забродов. – Массовые беспорядки в Иране приведут к росту мировых цен на нефть.

– Что и требовалось доказать, – откинувшись в кресле и улыбаясь, сказала Наталья.

– В общем мы пришли к единому выводу, – подытожил Забродов.

– Мы же команда, – улыбнулся Растаев.

– Отлично, здорово, но давайте порассуждаем, кто конкретно может выделить эти деньги? – взглянув на команду, спросил Илларион.

– США – на раз-два, если им это будет на руку. Мы знаем, что дядюшка Сэм никогда не скупится, если речь идет о крупном барыше, – сказала Наталья.

– С этим трудно не согласиться. Но тот же Ирак, к примеру, может выделить три миллиарда: нужно возрождать страну, да и новые власти, взошедшие на престол при помощи американских штыков, не прочь обогатиться. Израильтяне также могут сыграть свою партию. «Моссад» нередко опережает многие разведки мира, – высказал свое мнение Растаев.

– Хорошо. Теперь подумаем над вопросом: может ли кто-нибудь в России пойти на это? – Забродов взглянул на коллег.

– Что ж, интересное развитие ситуации, – задумавшись, произнесла Наталья.

– Но мы ведь любим интересные ситуации, не так ли? – оживился Макс.

– Вряд ли официальные власти пойдут на такое. У России хорошие отношения с Ираном и много общих точек соприкосновения, включая поставки нашего оружия. Нет, этого не будет, – категорично заявила Краснова.

– Да, слишком много интересов, чтобы Кремль затевал такие игры, – отметил Растаев.

– Я с вами согласен. Но мы говорим только о высших эшелонах власти. А как быть с остальными? Как вы считаете, может ли кто-то пойти на это? – спросил Забродов.

– Теоретически – да, – размышляя вслух, начала Наталья, – например, частные компании, хотя вряд ли.

– Я согласен с Натальей, – потирая виски, сказал Макс. – Сомневаюсь, что кто-то захочет рисковать, ведь есть наша разведка, агентурная сеть в Иране у нас очень сильная. Так что в случае чего можно потерять весь свой бизнес и оказаться за решеткой, скажем, за сокрытие от налогов большой прибыли. Вариантов очень много. Как раз тот случай, когда лучше синица в руке, тем более жирная синица, – усмехнулся Макс.

– Вы уверены, что участия так называемой «второй силы» со стороны России не будет? – спросил Забродов.

– Практическая вероятность развития такого сценария, на мой взгляд, равна нулю, – сказала Наталья.

Забродов взглянул на Макса:

– А твой окончательный вердикт каков?

Макс задумался, продолжая растирать виски:

– Всегда, как известно, бывают неожиданности, но считаю, что развитие такого сценария если и не равно нулю, то близко к нему. В этом я уверен. А как вы считаете, Илларион Константинович?

– Я бы не был столь категоричен, все-таки такая вероятность есть. Всегда могут найтись люди, которым огромные деньги затуманивают разум.

– Что ж, мнения разделились, но начальник всегда прав, – развела руками Наталья.

– Отчет, впрочем, как и вся наша работа, очень серьезный, поэтому для меня было важно услышать ваши мнения. Как вы знаете, от правильности наших выводов может зависеть судьба целых регионов и мира в целом. Следовательно, ошибки в своей работе по возможности мы должны исключить, – сказал Забродов и, немного помолчав, продолжил: – Если в первом, конечно же главном, пункте нашей аналитической работы о возможной дестабилизации мировых цен на нефть посредством финансовой помощи с Запада или Востока иранской оппозиции мы едины, что меня очень радует, то в последнем пункте мы разошлись во мнениях.

– Всякое бывает, – пожала плечами Наталья.

– Безусловно, мнения иногда могут расходиться, – согласился Забродов. – Однако я, как руководитель группы, укажу в отчете на такую вероятность. Все-таки и Макс не исключил возможной помощи иранской оппозиции от «второй силы» из России.

– Вопросов нет, решение принято, – сказала Краснова, – предлагаю пойти теперь пообедать.

– Аналитика аналитикой, а обед по распорядку, – перефразировал известную поговорку Забродов и улыбнулся.

После обеда Илларион уединился в своем кабинете. К трем часам ночи отчет был готов, а в восемь утра он представил его Котляренко.

* * *

Было около девяти вечера, когда «лендровер» Забродова притормозил перед домом, в котором жил Крачков. Некоторое время Илларион сидел в машине, вглядываясь в прохожих. Он тяжело переживал гибель Ирины Фемидиной. Дети остались сиротами, без отца и матери. Илларион корил себя за то, что не предусмотрел такое развитие событий. «Видимо, в папке, которую собиралась передать Ирина, было нечто очень важное, иначе не стали бы ее убивать. Какой смысл?» – размышлял Забродов.

Осмотревшись, он вышел из машины, поднял воротник. Дул холодный северный ветер, и первые снежинки, словно предвестники зимы, кружились в воздухе.

Забродов редко пользовался лифтом. Он поднялся по лестнице и позвонил в квартиру Крачкова.

– Здравствуйте, Илларион, проходите, – чуть взволнованно сказал Михаил Михайлович.

В комнате на журнальном столе были разложены газетные вырезки со статьями, которые в прошлый раз принес Илларион.

– Присаживайтесь, – Крачков указал на кресло, а сам сел напротив на диван.

– Ну что вы думаете по поводу всех этих статей? – поинтересовался у хозяина Илларион.

– Могу сказать, что вы ступили на территорию смерти. Я вас не пугаю. Хотя, судя по всему, вас особо не напугаешь. Однако это факт.

– Вы так считаете?

– Да, к сожалению, это реальность. Безусловно, это шифр-приказ. Статьи выходят в один день, пусть и в разных газетах. У них общая тема и ключевая фраза, после которой следует какое-нибудь событие, трагедия… – Михаил Михайлович нервно кашлянул. – Пройдемте со мной.

– Хорошо.

Они прошли в другую комнату, Михаил Михайлович включил свет. На полу лежали листы цветной бумаги с различными надписями (названия статей, номера газет) и словами типа «причина», «развязка», «из этого следует» и так далее.

– Я работал сутками, – Крачков указал на лежащие на полу листы, складывающиеся в своеобразную мозаику. – Ведь Виктор был моим другом.

– Но что означает вся эта пестрая картина? – Забродов кивнул на пол.

– В 1987 году, незадолго до развала СССР, КГБ уже использовал похожий прием, правда, с небольшим отличием. Тогда статьи о глобальном потеплении под разными заголовками вышли в нескольких крупных газетах социалистических стран в один день. А на полу вы можете видеть некоторые слова шифра-приказа.

Крачков замолчал, присел и начал что-то читать. Затем снова поднялся.

– И что же тогда произошло? – поинтересовался Илларион.

– Крупный сбой в энергетический системе США. Такие города Америки, как Чикаго, Бостон, Филадельфия и другие, погрузились на неделю во тьму. Все произошло якобы случайно, однако это, без сомнения, была хорошо спланированная операция советских спецслужб. Америка потеряла десятки миллиардов долларов. Холодная война подходила к завершению, и это была одна из последних крупных побед КГБ СССР.

«Профессор Дубровин либо не знал об этом, либо просто не успел мне рассказать», – отметил про себя Илларион. Затем он присел на корточки и сказал:

– То есть нечто подобное уже было в тайной истории спецслужб?

– Да, такой прием шифра-приказа посредством статей в газетах применялся, как я уже сказал, в 1987 году.

– Выходит, либо кто-то скопировал этот прием, – поднявшись и взглянув на Крачкова, произнес Забродов, – либо…

– Разработал его сам, – подхватил Михаил Михайлович.

– Серьезная задачка. Попробуй узнай, кто это был, а может, над этим шифром работала и целая команда, – размышлял вслух Илларион.

– Да, узнать это будет крайне сложно, а скорее всего, и вовсе невозможно. КГБ СССР умел надежно хранить свои тайны. Давайте вернемся в гостиную, – предложил Крачков, выключая свет.

Они снова удобно расположились в гостиной.

– Собственно, теперь мне понятно, что самолет, на борту которого летел Виктор, взорвался не случайно. Убили Виктора, а остальные, так сказать, погибли в придачу, – вслух размышлял Крачков.

– Как вы полагаете, Михаил Михайлович, кто это мог сделать?

– Мне предстоит еще немалая аналитическая работа, но я занимался этим долгие годы, у меня большой опыт. Не хочу пока делать поспешные выводы. Еще многое нужно сопоставить и взвесить.

– Вы слышали об убийстве Ирины Фемидиной?

– Ирины? – Крачков напрягся и резко подался вперед, словно пытаясь выпрыгнуть из кресла. – Нет, не слышал, а что произошло?

– Думаю, у вас мы можем говорить спокойно, – Забродов осмотрелся.

– Поверьте, я знаю, как обезопасить свое скромное жилище, – сказал Крачков.

– Я не сомневаюсь. Так вот, Ирину убили на моих глазах. Ей с помощью шприца ввели в шею быстродействующий яд.

– Так это же звенья одной цепи! Все очевидно, – вздохнул ветеран АСБ.

– Да, звенья одной цепи, – кивнул Забродов и рассказал Михаилу Михайловичу о последнем разговоре с Фемидиной, о папке, которую убийца выхватил из ее рук.

– Ужасно! – Крачков обхватил голову руками. – Я встречался несколько раз с Ириной в ресторане «Забава». Виктор любил это заведение. Мы там втроем ужинали. Виктор представил меня жене как бывшего сослуживца. У них же осталось двое детей! Что с ними будет?

– Их забрали родители Фемидина, – ответил Забродов.

Мужчины замолчали на несколько минут. Первым заговорил Забродов. Он вдруг спросил:

– Михаил Михайлович, у вас есть оружие?

– Вы полагаете, что мне тоже угрожает опасность?

– К сожалению, да, – выдохнул Илларион. – Кто-то идет по моим следам, устраняет людей, которые пытаются мне помочь. Я должен прямо сказать вам об этом. Если вы не захотите дальше встречаться со мной из соображений безопасности, я пойму и больше никогда вас не потревожу.

– Опасность, говорите… Я уже сказал, что Виктор был моим лучшим другом, никто так не понимал и не поддерживал меня, как он. Убита его жена. Спасибо, что предупредили. Скажу честно. Я не самый смелый человек, однако в этом случае буду помогать вам всем, чем смогу. Я в свое время был мастером спорта СССР по пулевой стрельбе и дзюдо, так что защититься смогу. Я на вашей стороне, Илларион.

– Спасибо, Михаил Михайлович.

– Словом, я буду и дальше работать. Через два-три дня заезжайте. Думаю, нам будет о чем поговорить.

– Договорились, – поднимаясь с кресла, сказал Забродов.

Хозяин проводил его до двери. Илларион быстро оделся и вышел.

* * *

На следующий день Забродов шепнул Растаеву в коридоре:

– Давай после работы снова встретимся в сквере, там, где церквушка.

– Хорошо, – кивнул Макс.

Рабочий день в АСБ начался в восемь утра, а завершился в десять вечера, но это считалось еще «детским временем», как шутили сотрудники.

Припарковав машину возле ограды сквера, Забродов не спеша направился вглубь. Там его уже ждал Макс. Под ногами приятно поскрипывал первый снег, а легкий морозец с каждым вдохом успокаивал перегруженный за день мозг.

– Хорошо здесь по вечерам: деревья, церквушка… – глянув вверх, сказал Растаев. – Почти идиллия среди московской суеты.

– Да, здесь неплохо, – согласился Забродов. – Я вот о чем хочу поговорить с тобой, Макс.

– Слушаю, Илларион Константинович.

– Ты же одно время работал на супермощном компьютере в АСБ?

– Было дело.

– Так вот, поскольку ты ас в компьютерных технологиях, я бы хотел тебя кое о чем попросить, – Забродов понизил голос.

– Что вас интересует?

– В 1987 году КГБ СССР прокрутил одну успешную операцию в Штатах, на несколько дней выведя из строя энергосистему США.

– Информацию о такого рода глобальном событии нетрудно выловить.

– Погоди, трудности впереди. В нескольких, тогда еще социалистических, странах в ведущих газетах накануне вышла серия научных статей о глобальном потеплении. В них содержался шифр-приказ на осуществление операции в Штатах. Так вот, мне нужно знать, кто разрабатывал этот шифр-приказ?

– А вот с этим проблема, – покачал головой Макс. – То, что касалось КГБ СССР, взяла под свой контроль ФСБ.

– Я понимаю, но, учитывая особое положение АСБ в структуре спецподразделений, может быть, это удастся узнать?

– Не обещаю, Илларион Константинович, но попытаюсь.

– Я знаю, что дело непростое, но это очень важно для меня, Макс.

– Что-нибудь придумаем.

– Когда ты сможешь это сделать?

– Для сотрудников АСБ доступ к суперкомпьютеру не представляет большого труда, так что, думаю, завтра.

– Отлично, Макс. Тогда завтра после работы встретимся здесь же, если, конечно, мы не будем заняты каким-нибудь очередным отчетом ночью.

– Хорошо, на том же месте, в тот же час, – Растаев осмотрелся по сторонам.

Первым уехал Забродов, немного выждав, за ним последовал и Растаев.

* * *

На следующий день группу «В» сильно загрузили работой. По домам сотрудники разъехались только под утро, чтобы принять душ, позавтракать и поспать пару часов перед новым напряженным рабочим днем. Ближе к вечеру, улучив момент, Макс шепнул Забродову: «Я посмотрел».

После работы Растаев и Забродов снова шли по аллее сквера.

– Ну что, удалось тебе узнать хоть что-нибудь? – с надеждой в голосе спросил Илларион.

– Я попал сегодня в комнату, где находится суперкомпьютер. Долго рассказывать, но мне пришлось применить кое-какие уловки, чтобы никто не отследил, что этой информацией интересуются. Что касается операции в Штатах в 1987 году, то о ней рассказано достаточно подробно. А вот о газетах, шифрах-приказах, а тем более о тех, кто этим занимался, – ни слова. Информация, как я понял, удалена. Все следы заметены.

– Собственно, этого и стоило ожидать, – задумавшись, произнес Забродов.

– Извините, Илларион Константинович, но я сделал все, что мог, поверьте.

– К тебе нет никаких вопросов, Макс. Если уж ты не смог выудить эту информацию… Что ж, нет так нет.

«Значит, опять играем почти вслепую», – подумал Забродов и, хлопнув Растаева по плечу, сказал:

– Ладно, раз уж приехали сюда, давай хоть свежим воздухом насладимся.

– Отличная идея. Это как раз то, в чем мы больше всего нуждаемся. Иногда в АСБ мне кажется, что у меня в буквальном смысле закипают мозги. Я за последний месяц, не поверите, похудел на четыре килограмма. Никаких тренажеров, фитнес-клубов и диет!

– Понимаю тебя, Макс, – направляясь по аллее в сторону церквушки, сказал Забродов.

Они гуляли около часа, притом почти не разговаривая. Каждый думал о своем.

* * *

На следующий день, не заезжая в квартиру, чтобы поужинать, Забродов отправился к Крачкову. Началась довольно сильная метель, поэтому Илларион ехал осторожно. Как и раньше, он часто менял маршрут, внимательно всматривался в зеркало заднего вида. Убедившись в том, что «хвоста» нет, он повернул к дому ветерана АСБ.

Крачков словно поджидал Иллариона у двери. Как только Забродов позвонил, тут же послышалось щелканье замков.

– Рад вас видеть снова в своем скромном жилище, – протягивая руку вошедшему Забродову, сказал хозяин.

– Добрый вечер. Метель разыгралась не на шутку. Долго добирался до вас, повсюду пробки, снегоуборочная техника, – снимая ботинки, сказал Забродов.

– Проходите, поговорим, – предложил Михаил Михайлович.

Расположившись в удобном кресле, Забродов спросил:

– Ну как ваши изыскания?

– Неплохо. Я много работал. А вам не удалось, случайно, узнать, кто составлял так называемую «первую серию статей» в 1987 году? Наверняка вы этим интересовались. Возможности Аналитической службы безопасности поистине огромные.

– Да, занимался этим вопросом, но, к сожалению, ничего узнать не удалось.

– Ни малейшей зацепки?

– Никакого шанса, – покачал головой Забродов.

– Видимо, по нынешним временам это слишком ценная информация.

– Я об этом тоже думал.

– Что касается моей работы, – растягивая слова, начал Крачков, – то, как мы уже с вами говорили, идея этих статей либо позаимствована кем-то весьма сведущим в делах разведки, либо, так сказать, развита человеком или группой людей, что, на мой взгляд, наиболее вероятно.

– То есть вы считаете, что след тянется с далекого 1987 года? – спросил Забродов.

– Не то чтобы след, просто развитие в новых политических и экономических условиях России, – размышляя, произнес Михаил Михайлович, затем, немного помолчав, он продолжил: – Покопавшись в большом объеме доступной мне информации и сопоставив факты, я с уверенностью могу сказать, что за всей этой смертельной круговертью газетных статей и последовавших за ними трагических событий стоит человек из АСБ, а может, и не один, – Крачков вопросительно посмотрел на Забродова.

– Признаться, я тоже думал об этом. Короче, я с вами согласен, Михаил Михайлович.

– Но вычислить, кто это, крайне сложно, – продолжил Крачков. – Во-первых, в АСБ работают настоящие профи. Кроме того, не знаю, как вы, а я считаю, что в круг подозреваемых входят девять человек.

– И кто же это?

– Все кто угодно, начиная с шефа АСБ. Естественно, включаем в когорту подозреваемых его заместителя. А еще за этим может стоять каждый из семи руководителей отделов.

– Руководителей групп вы в расчет не берете?

– Нет, они могут выступать как вспомогательные фигуры, но не более того. А вот вышеназванные девять человек обладают огромным могуществом и влиянием. Естественным образом возникают вопросы: для чего они все это делают и ради чего? Видимо, они с кем-то связаны. Я уверен, что кто-то из этих девяти, возможно не один, входит еще в какую-то организацию. То есть они часть какой-то отлаженной системы, причем важная часть, – уточнил Крачков.

– Появляются новые вопросы: что это за система и для чего она работает?

– Да, эти два вопроса определяют все.

Помолчав, Забродов поинтересовался:

– Михаил Михайлович, как вы полагаете, причастны ли к действиям этой, как вы сказали, системы западные спецслужбы?

– Я бы не исключал такой вероятности, – задумался Крачков. – Россия – огромная страна, у нас богатейшие запасы полезных ископаемых, ядерное оружие, космос… Западные разведки, да и другие, всегда будут проявлять к нам повышенный интерес. Но в данном случае это просто предположение, не более того.

– Да, согласен, – кивнул Илларион. – Все эти события четко структурированы: статьи в газетах, затем следует катастрофа либо еще что-то случается.

– Вы, конечно же, отслеживаете текущую прессу? – взглянув на Забродова, спросил Крачков.

– Каждый день, но пока все тихо. Смотрю я очень внимательно.

– Не сомневаюсь в этом.

– Ухватиться бы за ту нить, дернув за которую размотаешь клубок. У меня личные счеты.

– Не мне вас учить, Илларион, что эмоции в нашем деле не лучший помощник. В этом случае, как мне кажется, следует набраться терпения, образно выражаясь, внимательно смотреть по сторонам, ждать, вернее, выжидать. И подсказка должна появиться. Но, как вы понимаете, это будет еще не все. Очевидно, что за всеми этими злодеяниями стоят могущественные люди.

– Да, это, как говорится, и ежу понятно, – сказал Забродов, затем, помолчав, продолжил: – Я по возможности буду заезжать к вам примерно раз в неделю, если вы не против.

– О чем вы говорите, Илларион? Я всегда рад вас видеть.

– Спасибо.

– Я тоже не буду сидеть сложа руки. Мне еще есть над чем поразмышлять.

– На том и договоримся, – поднимаясь с кресла, сказал Забродов, – мне пора ехать. Сегодня был очередной напряженный день.

– Я прекрасно вас понимаю, – сказал Крачков, – но, согласитесь, эта работа – своеобразный наркотик. Если ты любишь думать долгими часами, анализировать, искать в разрозненных фактах нечто сокрытое, тайное для посторонних, то, что объединяет эти факты, то Аналитическая служба безопасности для тебя. А еще знаете, как мы раньше шутили? – Крачков вопросительно посмотрел на Иллариона.

– Будьте так любезны, просветите, – улыбнулся Забродов.

– АСБ не лечит от бессонницы, – Михаил Михайлович тихо рассмеялся.

– Это правда, никак не хочет лечить, – проходя в прихожую, сказал Забродов.

– Кстати, Илларион, вы бы могли оставить мне номер вашего мобильного телефона?

– Простите, но после недавних трагических событий с Ириной…

– Да, вы правы, – согласился Крачков, – осторожность лишней никогда не бывает.

– Что ж, до скорой встречи, – пожимая руку Михаилу Михайловичу, сказал Забродов.

Глава 13

Наталья вошла в кабинет Иллариона, когда он нажал на кнопку перезагрузки компьютера.

– Как ваши труды праведные, господин Забродов? – улыбнулась Краснова.

– В процессе перезагрузки, – ответил Илларион, кивнув на монитор компьютера.

– Сейчас это модно. Вон Америка с Россией тоже перезагружаются. Может, и нам стоит. Мы, конечно же, не сверхдержавы, однако давно уже не встречались с тобой, Илларион, – подойдя ближе к Забродову, понизила голос Наталья. – Все работаем и работаем. И днем и ночью. Какая тут личная жизнь…

«Возможно, сейчас кто-то сидит и слушает наш разговор, – вспомнил о «жучке» Илларион, – ну и пусть слушает». Ему нравились красивые, умные женщины. Наталья соответствовала всем его критериям.

– Отлично. Признаться, я тоже подумывал предложить тебе сходить, к примеру, в ресторан, театр или на балет. Тебе же нравится балет?

Краснова присела на стул.

– Балет я, безусловно, люблю, занималась им в детстве, – ответила она. – Я бы с удовольствием приняла твое предложение, только…

– Что «только»? Ты же, кажется, сама пришла с предложением.

– Мне, конечно, нравится романтика, рестораны, театры и все такое. Но, согласись, такое возможно лишь в единственный выходной, а поскольку сегодня еще только среда, то ждать так долго не хотелось бы.

– Ах, вот к чему ты клонишь, – улыбнулся Забродов, глянув на женщину.

– Да, к этому самому.

– Желание дамы – закон. Давай сегодня после работы встретимся у меня, – предложил Илларион.

– Почему у тебя?

– Потому что, как тебе известно, у нас всегда дефицит времени на работе, а ко мне ехать ближе. Мы сэкономим целых пятнадцать минут.

– Логично. Для АСБ это целая вечность, – улыбнулась Наталья и со вздохом сказала: – Надеюсь, сегодня нас не завалят ночной работой?

– Если повезет. В общем, после работы я поеду первым, а ты подъезжай следом.

– Нравятся мне эти шпионские игры, – пошутила Краснова.

– Что ж, до встречи.

– Хорошо.

Женщина вышла и тихо закрыла дверь.

Около девяти часов вечера, что случалось нечасто, сотрудники группы «В» закончили работу и вышли из здания АСБ. Забродов открыл дверцу «лендровера», завел двигатель и, развернувшись, поехал в сторону шоссе.

Он поставил машину в гараж и быстрым шагом направился к дому. Издали Илларион заметил красный «БМВ» Натальи, который показался из-за магазина и покатил на стоянку напротив дома, где жил Забродов.

* * *

Слабый щелчок – и дверь открылась. Человек в пальто, черной вязаной шапке и в кожаных перчатках вошел в квартиру и осмотрелся. Сквозь окна, прикрытые жалюзи, падал слабый лунный свет. Почти ничего не было видно. Мужчина достал из кармана пальто маленький ручной фонарик и нажал на кнопку. Луч света сразу же указал направление – гостиная. Человек подошел к столу, выдвинул один из ящиков и стал изучать его содержимое. Ничего интересного: газеты, пачка бумаги формата А4. Он включил компьютер и стал внимательно просматривать файлы.

* * *

Забродов подошел к красному «БМВ», когда из него вылезала Наталья. Подав ей руку, Илларион сказал:

– Сегодня нам повезло. В том смысле, что начальство не загрузило работой.

– Да, нам повезло, – кокетливо улыбнулась Наталья.

– Ну что, пойдем?

– И побыстрее.

Забродов поднял голову и заметил, как на темном стекле в окне его квартиры скользнул луч света от фонарика. Илларион остановился, луч еще раз появился на стекле и исчез.

– Что случилось? – поинтересовалась Наталья и тоже подняла голову.

– Кажется, в моей квартире кто-то есть. Сиди в своей машине и не выходи! – бросаясь к подъезду, крикнул Забродов.

Лифт был занят, поэтому Илларион побежал по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки.

* * *

«Он в подъезде, срочно уходи! Используем запасной вариант», – передали по рации незнакомцу в квартире Забродова. Мужчина подбежал к окну, отдернул жалюзи, повернул ручку окна и запрыгнул на подоконник. Сверху, с двенадцатого этажа, вниз полетел длиннющий альпинистский трос. Мужчина почти мгновенно застегнул все пуговицы на пальто, пристегнул к тросу страховочный карабин и скользнул по тросу вниз.

* * *

Когда Забродов влетел в свою квартиру, холодный сквозной ветер ударил ему в лицо. Он подбежал к окну и, наклонившись, глянул вниз. Мужчина как раз приземлился, отстегнул карабин и кинулся прочь.

«Был не один, – подумал Забродов. – Другой, с крыши, наверняка уже едет на лифте, и внизу его поджидает машина». Илларион закрыл окно. Компьютер работал. «За мной продолжают пристально следить», – заключил Забродов. Он выключил компьютер, вышел из квартиры и закрыл ее. Затем, не торопясь, спустился вниз.

– Что это было? – поинтересовалась Наталья, увидев Иллариона. – Какой-то мужик вывалился из окна твоей квартиры, я сначала подумала, наверное, псих. А он съехал по тросу, который я сразу не заметила, и бежать.

– Ты рассмотрела его? – перебил возбужденную Наталью Забродов.

– Нет, не рассмотрела. Было темно. Он был в черной вязаной шапке и не очень длинном пальто. Это все, что я видела. Что случилось, Илларион? Тебя грабили?

– Не знаю, – уклонился от ответа Илларион.

– Может, стоит вызвать полицию? – предложила Наталья.

– Не вздумай! – строго предупредил Забродов.

– Но почему? Ты же не проверял, а вдруг этот тип украл у тебя что-нибудь ценное?

– Да у меня и красть-то особо нечего.

«Судя по снаряжению, ребятки непростые. И то, как лихо они всем этим пользуются, многое говорит о степени их подготовки, – размышлял Забродов, глядя на все еще висящий трос. – Похоже, именно этот тип убил Ирину». Илларион вспомнил человека в черной вязаной шапке, вонзающего шприц с быстродействующим ядом в шею Фемидиной.

Забродов сжал кулаки и, зло плюнув, открыл дверцу и сел на переднее сиденье рядом с Натальей.

– Знаешь, Илларион, – начала она разговор, – пока ты там что-то рассматривал, я спокойно подумала: это был не вор. Слишком ловко сбежал. Кто же это был и что ему было нужно? Забродов, что происходит?

– Если бы я знал ответы на эти вопросы, все было бы гораздо проще, – тяжело вздохнул Илларион.

– Но что-то ты знаешь, не так ли? – Краснова не сводила глаз с Забродова.

– Я знаю, что кто-то следит за мной. Это я могу сказать точно.

– Это связано с работой?

– Послушай, я не хотел бы тебе врать, но и рассказать всего не могу, по крайней мере пока. Позже, когда, дай бог, все прояснится, расскажу, но сейчас это время не настало.

– Я не знаю, что и думать, – голос Натальи дрогнул.

Забродов взял ее за плечи, повернул к себе и, крепко обняв, прошептал на ухо:

– Ты для меня значишь очень много, просто доверься мне. Кому-то я перешел дорогу, вот что я только могу сказать.

Он отпустил Наталью, заглянул ей в глаза и продолжил:

– Ты должна мне верить.

– Такому мужчине легко верить, – тихо произнесла она.

– Вот и отлично. Могу я тебя кое о чем попросить?

– Конечно.

– То, что ты видела сегодняшним вечером, пусть останется между нами. Договорились?

– Забродов, я аналитик, а не стукач. Но я боюсь за тебя.

– Все будет хорошо, не переживай обо мне, – Илларион снова обнял Наталью.

– Я, пожалуй, поеду домой, – устало сказала она.

– Конечно, тебе нужно отдохнуть и хорошенько выспаться. За мной остался должок.

– Какой?

– В самое ближайшее время я обещаю тебе настоящий романтический вечер.

Наталья улыбнулась:

– Я буду ждать его с нетерпением.

Забродов поцеловал Краснову и вылез из машины.

* * *

Поздно вечером «тайный клуб», как обычно, собрался в конференц-зале крупного московского банка. Как всегда, соответствующим было и освещение, затемнявшее лица собравшихся таким образом, что во время разговора казалось, что движется одно туловище без головы. Выпив полстакана минеральной воды, «председатель» сказал:

– Мы собрались сегодня по важному делу. Каждому из вас вчера легла на стол копия отчета, полученная от нашего хорошего друга. Я надеюсь, что все ознакомились самым внимательным образом с этим документом.

Все сидящие за столом утвердительно закивали головами.

– Отлично, – продолжил «председатель», – значит, мы можем перейти к обсуждению. Итак, высказывайте свои мнения, господа.

– В отчете говорится о трех миллиардах долларов, – отметил хрипловатым голосом человек, сидящий справа от «председателя».

– Примерно о трех миллиардах долларов, – уточнил последний.

– Сумма, огромная даже для нас, – сказал господин слева.

– Давайте о деньгах поговорим позже, – предложил главный.

– Но где гарантия того, что с иранской оппозицией дело выгорит? Вдруг она просто немного пошумит, а львиная часть денег осядет в карманах ее лидеров? – тихо спросил мужчина с довольно длинными седыми волосами, сидевший напротив «председателя».

– Господа, – начал главный вместо ответа, – я задам вам всего лишь один вопрос: когда заключения, сделанные в отчетах, были ошибочными? Приведите хоть один пример.

– Да, но, как известно, раз в год стреляет и незаряженное ружье, – сказал «хриплый голос», – все может быть. Нам следует быть осторожными.

– Пока еще никто из вас не сказал об огромной прибыли для каждого после окончания этой операции. Это миллиарды долларов. Пожалуй, это самая крупная операция из тех, что мы проводили, – продолжил «председатель».

– Но трудности могут возникнуть при переводе денег, я имею в виду то, что в Иране немало агентов различных спецслужб со всего мира, в том числе и из России, – высказался седовласый мужчина и, немного помолчав, добавил: – Кто-нибудь может разнюхать об этом и засветить нас всех. Необходимо все тщательно взвесить. Хотя и перспективы открываются весьма заманчивые. С этим я полностью согласен.

– Я могу сказать, что людей, работающих на нас, в Иране тоже хватает, – заметил «председатель». – Тут всего лишь вопрос организации дела. Особых трудностей я не вижу.

– Опять же, возможно, с технической стороны трудностей больших не будет, но мы снова упираемся в вопрос денег. Риск серьезный и деньги большие, – сказал «хриплый голос».

– Деньги, деньги… Вопрос этот решаемый, – продолжил «председатель». – Ради таких денег я могу привлечь несколько бизнесменов, уважаемых людей, со стороны, а дело закамуфлировать под невинную сделку с очень дорогой недвижимостью.

– Не думаю, что это хорошая идея, – высказал свое мнение седовласый мужчина. – Приглашать кого-то со стороны слишком рискованно, к тому же это не в наших правилах. Давайте не будем забывать об этом.

– Хорошо. Я только предложил, – заметил главный. – Мы и собрались для того, чтобы все хорошенько обсудить.

– Считаю, что нам, если мы примем положительное решение, нужно рассчитывать на свои деньги, – сказал седовласый.

– Что ж, возможно, это разумно, – кивнул «председатель».

– Но суммы, конечно же, которые каждому из нас придется вложить, если мы откажемся от инвестиций со стороны, возрастут, – заметил мужчина справа от «председателя».

– Да, возрастут, но и прибыли возрастут, не забывайте об этом, коллега, – откинувшись в кресле и закурив сигару, сказал главный.

На несколько минут воцарилось молчание. Некоторые, по примеру «председателя», закурили. Главный никого не торопил, деньги и в самом деле предстояло вложить огромные, он и сам здорово рисковал. Но «председатель» готов был пойти на это, он уже предвкушал огромную прибыль. Кроме того, он обожал азартные игры, не привык пасовать перед трудностями и, если было надо, шел, как говорится, напролом.

Собравшиеся тихо переговаривались друг с другом. Иногда «председатель» брал слово. Он уже принял определенное решение, но как поведут себя другие во время голосования? Кто-то в последний момент может дать слабину, и тогда такой возможности заработать крупную сумму денег за небольшой период времени может долго не представиться.

Спустя полчаса главный сказал:

– Господа, мы обменялись мнениями, обсудили этот вопрос, давайте же будем действовать. Перед голосованием напоминаю: если хоть кто-нибудь проголосует против, мы вынуждены будем отказаться от этого дела. Только единогласное решение запустит механизм. Еще хочу напомнить: когда мы собирались здесь для принятия решения в последний раз, тоже высказывались сомнения, но теперь, думаю, все довольны. Так что предлагаю проголосовать. Каждому, если мы примем положительное решение, придется выложить по полмиллиарда «вечнозеленых». Это примерная сумма, в зависимости от обстоятельств она может вырасти. Окончательную цифру мы обсудим отдельно. А сейчас я объявляю начало голосования.

Один за другим члены «тайного клуба» опускали большой палец руки вниз, и лишь седовласый мужчина сидел, раздумывая. «Председатель» насторожился. И в тот момент, когда он подумал, что дело провалится, седовласый господин медленно опустил большой палец руки вниз. Главный облегченно выдохнул и, проделав последним то же самое движение, объявил:

– Отлично, господа! Мы беремся за это дело. Может, кто-то из вас и сомневается в правильности своего выбора, но, думаю, последующие события покажут, что колебания были напрасными. И еще, обладая такой уникальной информацией, которой мы располагаем, было бы грешно ею не воспользоваться. Так давайте же выпьем за успех!

* * *

Примерно в десять часов утра в комнату, где в полном составе работала группа «В», вошла миловидная секретарша в темно-синем брючном костюме и сказала:

– Через пятнадцать минут в конференц-зале состоится срочное совещание. Мне велено передать, чтобы все присутствовали на нем.

– Все ясно, спасибо, – посмотрев на настенные часы, ответил Забродов.

– Перед совещанием можно позволить себе немного расслабиться, – Макс встал из-за стола и потянулся.

– Видимо, очень важное дело, раз приглашают всех, – сказала Наталья и положила ручку на стол. – Ведь обычно вызывают Иллариона Константиновича.

Забродов тоже поднялся со стула и прошелся по кабинету.

– Да, наверное, что-то серьезное, – согласился он.

– А я даже и рад, что мы переключимся. Уже достало это дело с миллиардами из Саудовской Аравии, – признался Макс и начал вращать шеей.

– О, не торопись, ибо не ведаешь, что ждет тебя впереди, – с иронией сказала Наталья.

– Так или иначе, а напрягаться придется по полной программе, впрочем, как и всегда, – заметил Забродов.

– Интересно, только нас вызывают или еще кого-то? – размышляя, спросила Краснова.

– Скоро узнаем, – Илларион еще раз взглянул на часы.

– Видимо, намечается какое-то дельце, – потирая ладони, улыбнулся Растаев.

– Не отвлекайся, Макс, делай свою гимнастику добросовестно, а то пропустишь какое-нибудь важное упражнение – произойдет сбой в системе, и будешь тогда мыслить неэффективно, с пробуксовками, – пошутила Наталья.

– Это отличный комплекс физических упражнений для офисных работников. Его, кстати, я скачал из Интернета, какой-то тренер американских звезд шоу-бизнеса показывал. Советую всем, прекрасно разминает плечи и шею, то, что больше всего страдает во время продолжительной сидячей работы. Раньше я чувствовал себя словно закованным в панцирь.

– А сейчас ты снял свои боевые доспехи, – засмеялась Краснова.

– Не смешно. Это действительно классные упражнения, попробуй, а потом говори, – продолжая разминаться, ответил Растаев.

– Пойдемте, опаздывать нехорошо, – Забродов направился к двери.

Они прошли по коридору, затем свернули в холл налево. Дверь в конференц-зал была открыта. Возле зала было несколько сотрудников АСБ. Они поздоровались с группой «В» и расступились, пропуская их.

Конференц-зал представлял собой довольно большое помещение, заполненное несколькими рядами мягких стульев. На небольшом возвышении стоял длинный стол, позади которого на стене был прикреплен большой плазменный экран.

Забродов сел в первом ряду, напротив стола. Наталья и Макс – рядом с ним. Вскоре еще одиннадцать сотрудников АСБ расселись поближе к столу. Через несколько минут в конференц-зале появились Асташев, Котляренко и глава отдела Европы Лазарев. Они прошли на возвышение и сели за стол.

– Начнем наше совещание, – громко сказал шеф АСБ. – Здесь собрались четыре группы из различных отделов нашей службы, лучшие сотрудники. – Асташев осмотрел присутствующих и продолжил: – Дело предстоит крайне серьезное, речь пойдет о предотвращении чрезвычайной угрозы для России. Все теракты, которые происходили за последние годы в нашем государстве… Не могу подобрать слов, но то, что может случиться, затмит все и станет настоящей национальной катастрофой. Сейчас выступит Василий Васильевич. Пожалуйста, – повернулся Асташев к Котляренко.

Заместитель главы АСБ нервно кашлянул:

– Несколько лет назад американцы запустили проект «Аттол-5». «Аттол» – это название сверхсекретной лаборатории в Северной Каролине, а 5 – число ученых, которые участвовали в этом проекте. Были, конечно, и другие сотрудники, но они считались помощниками. Этот проект представлял собой разработку нового вида бактериологического оружия, во много раз более смертоносного, чем сибирская язва. Представляете, что это такое? Это сама смерть! – После этих слов Котляренко сделал небольшую паузу, чтобы собравшиеся в полной мере осознали сказанное им. – В общем, это бактериологическое оружие они в прошлом году создали и успешно испытали. Но это, так сказать, предыстория. Самое интересное началось потом. Примерно месяц назад один из лаборантов, ушлый малый, обладающий большими знаниями в бактериологической области, гораздо большими, чем предполагали американские спецслужбы, похитил часть выведенных смертоносных бактерий и скрылся. Все американские спецслужбы, естественно, были подняты на ноги. Но узнать им удалось лишь то, что лаборант покинул территорию США. Они с облегчением вздохнули, приняв на всей территории страны беспрецедентные меры безопасности, гораздо большие, чем после событий 11 сентября 2001 года. Ведь это бактериологическое оружие они изобрели сами, поэтому хорошо представляли последствия его применения. А еще ЦРУ узнало, что сбежавший лаборант связан с «Аль-Каидой». Куда направился лаборант – большой вопрос. Может, «Аль-Каида» готовится атаковать Америку, а может, какую-нибудь европейскую страну? Американцы предупредили своих друзей по НАТО о том, что им тоже грозит опасность. Россия в число предупрежденных не вошла. Только благодаря нашим разведчикам и агентам удалось раздобыть информацию, о которой я вам рассказал. У нас есть серьезные опасения, что лаборант или его сообщники могут использовать это смертоносное оружие на территории России.

– Просторы у нас бескрайние, и что там греха таить, нужных людей можно подкупить, – вставил Асташев.

– Исходя из серьезной, смертельной опасности, – продолжил Котляренко, – и было принято решение создать из лучших сотрудников АСБ специальный отдел, который будет заниматься только этим вопросом. Главное для нас сейчас – предотвратить эту угрозу для нашей страны.

– Возглавлять спецотдел АСБ, созданный на период проведения особо важной аналитической работы, будет глава отдела Европы Вениамин Олегович Лазарев, – Асташев жестом руки указал на главу отдела Европы.

– Мы будем работать по следующей схеме, – начал Лазарев. – Поскольку группы из различных отделов мы взяли, так сказать, сложившиеся, то каждой группе будет даваться определенное задание. В начале каждого рабочего дня будем собираться в этом конференц-зале, чтобы обозначить задачи и расставить приоритеты в работе. Также мы будем собираться и в конце рабочего дня, чтобы обменяться мнениями. Ну и, конечно, по необходимости будем проводить и специальные совещания. Вот примерный план нашей работы. Исходя из ситуации, этот план, естественно, может меняться.

– Это дело находится на особом контроле у первых лиц государства. Хочу, чтобы вы об этом знали и осознавали всю меру ответственности, – предупредил Асташев.

– Пока еще продолжается сбор различной информации по этому делу, поэтому свою работу спецотдел АСБ начнет с завтрашнего дня в этом зале с постановки задач каждой группе, а сегодня вы занимаетесь текущей работой, которую в конце дня передадите другим группам. Все инструкции будут до вас доведены, – заметил Лазарев.

Около семи вечера группа «В» закончила работу. Покинув здание, Забродов посоветовал Максу и Наталье:

– Хорошо сегодня отдохните, завтра, похоже, будет очень напряженный день.

– Я лично мечтаю о горячей ванне, – Макс поежился от холода.

– Смотри не перегрейся, – пошутила Наталья.

– Всем приятного вечера, – пожелал Илларион.

Он выехал со стоянки на «лендровере» и влился в общий поток машин, направляясь в старый район Москвы. Забродов решил провести вечер дома, а не в «съемке», как он в шутку называл квартиру, которую ему предоставили в АСБ. «Диван, любимые книги, что еще нужно для превосходного вечера! – рассуждал Илларион. – Лучше завтра пораньше встану и поеду на работу».

Проехав примерно половину пути, Забродов почувствовал, как в кармане куртки завибрировал мобильник. «Интересно, кто это?» – извлекая телефон, подумал Илларион. Высветившийся номер не был ему знаком.

– Слушаю, – сказал он в трубку.

– Вас беспокоит Инга Васильевна, – мягко прозвучал женский голос.

– Мы с вами знакомы? – наморщив лоб, поинтересовался Забродов.

– Мне ваш номер телефона дала Ирина Фемидина. Она сказала, что вам можно доверять. Моя фамилия Родионова.

– Ваш муж, часом, не Андрей?..

– Да, Андрей Владимирович. Он не так давно погиб в автокатастрофе, – перебила женщина.

– Где вы живете?

Инга назвала адрес. Прикинув расстояние, Забродов сказал:

– Минут через десять – пятнадцать я буду у вас.

– Хорошо, я вас жду, Илларион.

Забродов положил мобильник обратно в куртку, проехал квартал и повернул направо, прибавив скорость. Вскоре он подъехал к одной из высоток. Дверь открыла обаятельная светловолосая женщина в спортивном костюме нежно-розового цвета.

– Вы Илларион? – спросила она.

– Да, он самый.

– Инга Васильевна. Зовите меня просто Ингой, – пропуская Забродова, представилась женщина.

Закрыв дверь, хозяйка сказала:

– Проходите в гостиную, извините, у меня беспорядок.

– Ничего, всякое бывает, – ответил Забродов.

– Присаживайтесь, – Инга указала на диван.

Она села в кресло.

– Простите, что я вас побеспокоила. Я просто не знала, как поступить, – сбивчиво начала объяснять хозяйка. – Мы встречались с Ириной несколько раз. Наши мужья были дружны. В общем, мы поняли, что они работали вместе в какой-то секретной организации.

– А что, собственно, произошло? – перебил Забродов.

– Я пришла с работы и обнаружила, что пропали некоторые фотографии мужа, вырезки из газет, которые он хранил, и его записная книжка. Все это аккуратно сложенным лежало на столе, вот здесь, – Инга указала на стеклянный журнальный столик, стоявший перед Забродовым. – Я просто прикасалась к этим вещам… – слезы потекли по щекам женщины.

– Инга, постарайтесь успокоиться. Нам действительно нужно поговорить.

Родионова взяла успокоительные капли, накапала в серебряную ложечку нужное количество и выпила. Откинувшись в кресле и закрыв глаза, она выдохнула и сказала:

– Все это просто ужасно. В криминальных новостях говорили, что кто-то убил Ирину. Я боюсь, Илларион, не знаю, что мне делать.

– Первое, что вам совершенно необходимо, это успокоиться и глубоко дышать. И все будет в порядке.

– Да, мне нужно глубоко дышать, – повторила за Илларионом Инга.

Женщина вытянулась в кресле, пытаясь успокоиться. Забродов терпеливо ждал, давая ей время прийти в себя. Наконец лекарство подействовало. Инга открыла глаза и, вытерев ладонями слезы, произнесла:

– Я почти успокоилась.

– Вот и отлично. Мы можем говорить?

– Да.

– Хорошо. Когда вы обнаружили пропажу вещей вашего мужа?

– Часа полтора назад я пришла с работы, приняла душ и вошла в гостиную. Я не сразу заметила пропажу. Включила телевизор, посмотрела немного новости, глянула на стол и увидела, что там пусто. Я сначала глазам не поверила. Это ужас! Хотела позвонить в полицию. Затем проверила, на месте ли деньги и драгоценности, – Родионова замолчала и растерянно покачала головой.

– Продолжайте, пожалуйста.

– Все было на месте: и деньги, и мое бриллиантовое кольцо, и другие украшения. И я вдруг четко осознала: если вызову полицию, то смогу им сказать лишь следующее: «Господа полицейские, у меня украли несколько газетных вырезок и пару фотографий». Представляете? Они меня после такого заявления просто пошлют подальше. В Москве столько нераспутанных тяжелых преступлений, а тут такие мелочи. Потом я вспомнила про вас. За несколько дней до гибели Ирина была у меня, и она тогда вдруг сказала: «Я дам тебе номер телефона одного надежного человека, которому я доверяю. Если что-нибудь произойдет, звони ему». Я еще подумала: а что, собственно, может произойти? Я потеряла мужа. После его гибели я словно плыву по жизни, не замечая ее. Мой мир будто перевернулся. Я все делаю автоматически, ничего не замечая вокруг: хожу на работу, ем, смотрю телевизор…

– Я все прекрасно понимаю, – участливо сказал Забродов.

– Но я подумала: если кто-то пришел один раз, то он может прийти еще раз и убить меня, как убили Ирину. Я очень боюсь, Илларион. После трагической смерти Андрея мои нервы на пределе.

Воспоминания об Ирине Фемидиной болью отозвались в груди Забродова. Переведя дыхание, он тихо сказал:

– Обещаю вам, что все будет хорошо. Не волнуйтесь. Вместе мы обязательно найдем выход.

– Спасибо огромное вам, Илларион. Ирина была права: в вас действительно чувствуются надежность и основательность.

– Давайте поговорим о том, что пропало, – предложил Забродов.

– Хорошо, – Инга потерла виски.

– Вы говорили о газетах.

– Да, там было несколько газет.

– Что за газеты?

– Ведущие российские издания, выпущенные несколько лет назад. Я нашла их в столе у мужа после его гибели, стала их просматривать. Мое внимание привлекли статьи с обведенными маркером заголовками. Это статьи о немецких летчиках Второй мировой войны, как их…

– Люфтваффе, – выдохнул Забродов.

– Точно, о летчиках люфтваффе, – кивнула Родионова. – Заголовки были разными. А еще в каждой из этих статей маркером было обведено одно и то же предложение. Поразительное, конечно, совпадение, но это факт. Я была сильно удивлена.

– Инга, ничего не объясняя, я попрошу для вашей же безопасности больше никому не говорить об этих статьях и замеченных вами совпадениях. Просто забудьте о них. Представьте, что их нет. Хорошо?

– Я вас поняла, – дрогнувшим голосом ответила женщина.

– Повторяю, никому. Это очень важно.

– Я буду молчать, Илларион.

– Вот и отлично. Кстати, а что там были за фотографии?

– Несколько снимков времен учебы Андрея в суворовском училище. Знаете, как мы выяснили с Ириной, наши мужья учились там вместе.

– Вместе? – переспросил Забродов.

– Да, именно так. С тех пор они и были дружны.

– Вы можете подробнее вспомнить, что было изображено на пропавших снимках?

– На одной черно-белой фотографии Фемидин и Андрей в суворовской форме стоят вместе на Красной площади после парада на 9 Мая. Позади них – ветераны с боевыми наградами на груди. Милая такая фотография двух друзей, у которых оказалась трагическая судьба. Господи, это так все ужасно.

– А что вы можете сказать о других фото?

– Ничего особенного: спортзал, группа суворовцев, опять же Фемидин и мой Родионов стоят рядом, явно позируя, держат на вытянутых руках поднятые гири. Еще две фотографии сделаны на плацу, где суворовцы занимаются строевой подготовкой. Словом, я не понимаю, зачем все это похитили? Газеты, фотографии… Вероятно, вам виднее, раз вы предупреждаете меня о молчании.

– Об этом мы уже говорили. То есть вы считаете, что на фотографиях не было чего-то примечательного?

– Да, можно сказать, что это летопись «суворовской жизни» той далекой советской поры. Хотя… – Инга словно встрепенулась. – Была там одна фотография коллективная, я уж не знаю, взвод там, рота или еще что. В общем, на ней один суворовец во втором ряду был обведен тем же маркером, что и заголовки газетных статей.

– Вот как, – задумчиво произнес Забродов. – А как он выглядел? Вы можете его описать?

– Знаете, Илларион, я особо не всматривалась, тем более они там все в форменных зимних шапках. Даже предположить не могу, зачем муж обвел этого суворовца, – пожала плечами Инга.

Они замолчали, Забродов несколько минут напряженно думал, а затем спросил:

– А в каком году ваш муж окончил суворовское училище?

– Так сразу и не вспомню. Сейчас пойду посмотрю документы.

Инга встала с кресла и вышла в другую комнату. Забродов, откинувшись на спинку дивана и скрестив ноги, задумался: «Получается, что Родионов и Фемидин стали думать примерно одинаково. Ирина по телефону обмолвилась о статьях, в которых говорилось о летчиках люфтваффе. Оказывается, у Родионова были такие же статьи. Учитывая тот факт, что они были друзьями, не исключено, что Фемидин и Родионов могли обсуждать это. Вполне вероятно, хотя и не факт. А что это за таинственная фотография с обведенным маркером суворовцем? Думай, Забродов, думай!» – подстегнул себя Илларион.

В комнату вошла Инга.

– Я посмотрела дату окончания суворовского училища. Это было в далеком уже 1982 году, – сообщила она.

– 1982-й… Понятно, – раздумывая, произнес Илларион и после паузы спросил: – А что за записная книжка пропала?

– Я не в курсе. Ее я просто пролистала, там были какие-то записи Андрея. В общем, пожалуй, это все, что я запомнила. Откровенно говоря, мне жаль фотографий.

– Я вас понимаю.

– Ведь это же часть памяти об Андрее. Кому они могли понадобиться и для чего?

– Как говорится, Инга, если солнце зажигают, значит, это кому-то нужно, – продолжая напряженно думать, сказал Забродов.

– Люди, по-моему, сходят с ума. Но, Илларион, я боюсь, что те, кто похитил в моей квартире бумаги, убьют и меня. Не знаю, правда, почему, но раз убили Фемидина, Андрея, Ирину, выходит, что следующая очередь моя, – Инга обхватила голову руками и едва не заплакала.

– Не беспокойтесь, вас никто не тронет. Мы поступим следующим образом. Я сегодня останусь у вас ночевать.

– То есть мне все-таки что-то угрожает?

– Это просто мера предосторожности. А завтра вам нужно будет уехать из Москвы.

– Но зачем? И куда я поеду?

– Послушайте, Инга, это необходимо сделать. Кто знает, какие планы у тех, кто побывал в вашей квартире. Вас не тронули пока, и это хорошо, но для вашей же безопасности надо обязательно покинуть город.

– Вы уверены?

– Абсолютно.

– Что ж, тогда я займусь этим завтра. Для меня это неожиданность, понимаете?

– Конечно, но так сложились обстоятельства.

– На какой срок я должна, так сказать, исчезнуть?

– Сказать по правде – не знаю, возможно, месяц, или год, или два…

– Даже так! – удивилась Инга.

– Завтра вы обязательно должны покинуть город.

– Хорошо, я уеду…

– Не говорите куда, не надо, – резко перебил ее Забродов.

– Это тоже меры безопасности? Мне что, теперь придется жить так всегда, шарахаясь от собственной тени?

– Шарахаться не надо, но осторожность еще ни одному человеку не навредила.

– А как я узнаю, что все уже позади?

– Завтра утром я вас подброшу, куда скажете. Одной вам оставаться не стоит. В машине обо всем и договоримся.

– Хорошо, – кивнула Инга. – Пойдемте на кухню, поужинаем. Вы наверняка голодны.

– Скрывать не буду, это сущая правда, – улыбнулся Илларион.

– Потом мне нужно собраться, сделать кое-какие звонки.

– Понятно. Называйте любую причину, естественно кроме настоящей, и любой город, кроме того, в который действительно отправитесь, если будут спрашивать, – проинструктировал Забродов.

– Да, конечно.

После ужина Инга кому-то звонила, собирала вещи, а Илларион, как и каждый вечер, внимательно изучал купленные в киоске свежие газеты. Пока ничего подозрительного он не обнаружил.

Инга легла спать около двух часов ночи, а Забродов всю ночь не сомкнул глаз. Иногда он подходил к окну, осматривал двор, вслушивался в ночные шорохи. Утром он отвез Ингу к месту ее работы. Ей нужно было уволиться и получить расчет.

Выгрузив из машины чемодан с вещами Инги, Забродов сказал:

– Я с вами свяжусь, но, когда это будет, мне трудно сказать.

– Да, вы говорили и год, и два…

– Все может быть. Удачи вам, Инга, на новом месте.

– Спасибо огромное, Илларион, за вашу помощь. Да хранит вас Господь!

– Благодарю.

Забродов сел в «лендровер», нужно было торопиться в АСБ, скоро в конференц-зале начнется совещание. Илларион лихо маневрировал в потоке машин. Возле здания Аналитической службы безопасности на стоянке уже было немало машин. Закрыв «лендровер», Забродов заметил справа Растаева, который тоже только что подъехал.

– Макс, подожди, – окликнул подчиненного Илларион.

Растаев, устремившийся на работу, остановился и обернулся.

– Илларион Константинович, здравствуйте, – подавая правую руку подбежавшему Забродову, сказал Макс. – А я задумался и не понял сразу, кто меня зовет.

– Привет. Не спеши разгонять мозг, за день еще успеешь поразмышлять.

– Да, этого у нас никто не отнимет, – пошутил Растаев.

– Я вот о чем хочу тебя попросить, Макс. Мне нужно, чтобы ты проверил на нашем суперкомпьютере следующую информацию. Мне надо знать фамилии всех суворовцев, окончивших училище в Москве в 1982 году.

– Нет проблем, Илларион Константинович, это сделать будет нетрудно. Фамилии выпускников суворовских училищ – не государственная тайна.

– Я понимаю, только сделай это максимально тихо.

– Не беспокойтесь, к вечеру будет у вас полный список.

– Договорились.

Они прошли процедуру контроля и поднялись наверх, в общую комнату группы «В». Наталья сидела за столом, потягивая из миниатюрной чашечки синего цвета горячий кофе.

– Доброе утро, – поприветствовала она Забродова с Растаевым, затем посмотрела на настенные часы и сказала: – Скоро начнется совещание.

– Думаю, тебе стоит поторопиться, если хочешь успеть допить кофе. Через пару минут выходим, – посоветовал Забродов.

– Если и не допью, небольшая проблема. Кажется, я уже успела проснуться.

Макс и Илларион улыбнулись.

Вскоре группа «В» в полном составе отправилась в конференц-зал на совещание. Не успели они сесть, как вошел Лазарев.

– Рад всех видеть, приступаем к работе, – сказал он и достал из кожаной серой папки бумаги. Несколько минут он молчал, сосредоточенно читая, а затем продолжил: – ФСБ удалось выяснить имя и фамилию сбежавшего лаборанта. Это Патрик Джеймс. Его отец – коренной американец, а вот мать эмигрировала в США из Иордании. Он окончил Стэнфордский университет в 2004 году.

Лазарев взял лежавший рядом пульт и включил укрепленную на стене плазменную панель огромного размера. Через две-три секунды на экране появилось сухощавое продолговатое лицо молодого человека. Короткие черные волосы, большие темные глаза.

– Это и есть Патрик Джеймс, выкравший из секретной лаборатории в Штатах Аттол-5, – пояснил Вениамин Олегович.

Совещание продлилось не более двадцати минут. Каждая из групп, вошедших в спецотдел, получила задание. Группе «В» нужно было узнать как можно больше о родителях Патрика, их привычках, пристрастиях в еде, даже о том, как звали домашнего пса, если таковой был. Мелочей в работе аналитиков АСБ не бывает. Каждый из служащих прекрасно знал исходя из собственного опыта, что любая так называемая мелочь может навести на конкретный след.

– Что ж, за работу. Вечером совещания не будет. Наши спецслужбы продолжают собирать данные по этому вопросу. При необходимости всех вызовут в конференц-зал. Удачи, – сказал Лазарев и вышел.

Группа «В» напряженно работала весь день, направляя запрос за запросом в различные спецслужбы. Полученная информация тщательнейшим образом изучалась и оценивалась. Несмотря на плотный график работы, Макс спустился на первый этаж, где находился суперкомпьютер. Вернувшись, он положил перед Забродовым распечатку.

Илларион быстро просмотрел ее. Фемидин и Родионов действительно окончили Московское суворовское училище в 1982 году. Забродов еще несколько раз внимательно просмотрел список, больше знакомых фамилий ему не попалось. «Интересно, что за суворовец был обведен маркером на фотографии, похищенной из квартиры Родионовой?» – начал размышлять Илларион. Однако нужно было продолжить заниматься родителями Патрика.

Выйдя из здания АСБ около восьми вечера, Илларион решил съездить к Крачкову. Примерно через сорок пять минут он позвонил в дверь ветерана АСБ.

– Рад вас снова видеть, Илларион, в своей берлоге, – закрыв дверь, сказал Крачков.

– Я тоже рад вас видеть, Михаил Михайлович.

– Вас не было несколько дней.

– Вы же знаете, что на нашей работе скучать не приходится.

– Это точно, бездельничать там не позволят ни под каким предлогом.

Они прошли в зал.

– Что-нибудь удалось «накопать»? – поинтересовался Забродов.

– Я пришел к любопытному выводу, – поправляя очки, произнес Крачков.

– Я весь внимание.

– Я много раз сопоставлял и статьи, и события, которые за ними следовали, и предшествующую ситуацию. Я считаю, что все это замешано на деньгах.

– Интересный вывод. И на чем он основывается?

– Возьмем первый случай. Появляются статьи в нескольких газетах о люфтваффе, вернее, их асах, затем самолет якобы врезается в газопровод. Но что было перед этим? – Михаил Михайлович улыбнулся и взглянул на Забродова.

– Вы заинтриговали меня.

После небольшой паузы Крачков продолжил:

– А было падение, притом серьезное, цен на нефть и газ. Что происходит после случайной аварии?

– Цены на нефть и газ идут вверх, – сказал Забродов.

– Именно так, – Крачков поднялся, прошелся по комнате, остановился напротив Забродова и продолжил: – Я и тогда настаивал, что это было не случайно, а сейчас, взглянув на события спустя несколько лет и, так сказать, под другим ракурсом, я абсолютно в этом уверен. А летчик, думаю, был асом; направив самолет на газопровод, он выпрыгнул с парашютом, скорее всего, со специальным, управляемым, чтобы приземлиться на безопасной территории. Да, думаю, так и было, – прикрыв глаза и растирая их ладонями, подвел итог Крачков.

– Интересно получается, – задумчиво сказал Забродов.

– Да, кто-то все это тщательно спланировал и мастерски осуществил, надо отдать ему должное. Хотя, конечно, это злодейство в чистом виде.

– Тогда и статьи перед взрывом на дне Балтики…

– Да, статьи в газетах… Снова они, и ситуация повторяется, словно под копирку. Происходит падение цен на нефть и газ, а затем следует спланированная диверсия и – получите и распишитесь. Кто-то неплохо заработал на всем этом.

– А Фемидин? Статьи о Греции появились накануне его гибели, – скорее размышляя, чем спрашивая, произнес Забродов.

– Виктор много знал и, видимо, подошел вплотную к разгадке. Так что в этом случае операция по его ликвидации была очень важным делом, отсюда и статьи в газетах. Думаю, вы знаете, что Виктор очень любил Грецию, бывал там, интересовался историей, культурой этой страны. Это было его особой страстью, впрочем, как и живопись.

– Да, я об этом знаю. Поэтому убийцы, словно в насмешку, и выпустили накануне гибели Виктора Степановича статьи о Греции.

– Согласен с вами, Илларион, – тяжело вздохнул Крачков.

Несколько минут они молчали. Первым заговорил Михаил Михайлович:

– Не сомневаюсь, что вы тщательно просматриваете газеты.

– Каждый день. Газеты мне уже снятся, – грустно ответил Забродов.

– Пока ничего подозрительного?

– Все тихо.

– Считаю, что это временно. Тщательно проанализировав ситуацию на мировых финансовых рынках и не только, я полагаю, что в ближайший месяц цены на нефть и газ пойдут вниз. Исходя из этого нетрудно предположить, что где-то что-то может, скажем мягко, пойти не так.

– Полагаете, что будет опять какая-нибудь катастрофа? – спросил Забродов.

– Не исключено. Хотя необязательно это. Цены на нефть и газ отзываются на многих событиях в мире.

– А как вы считаете, Михаил Михайлович, кто за всеми этими событиями может стоять? Так как речь идет о деньгах, нефти и газе, естественно предположить, что это люди богатые, влиятельные и связанные с нефтегазовой отраслью.

– Я с вами согласен, Илларион; как говорится, этот вывод лежит на поверхности. То, что кто-то из АСБ поставляет важную информацию, мы с вами уже давно поняли. Не исключаю, что у этого человека или нескольких людей есть свои интересы в нефтегазовой отрасли.

– Да, но есть еще вопрос: какую страну или страны эти люди представляют? – задумчиво произнес Забродов.

– Совершенно верно, – кивнул Крачков.

– И что вы думаете по этому поводу, Михаил Михайлович?

– К сожалению, сейчас у меня нет доступа ко многой важной информации, а то, чем я располагаю, не позволяет проводить эффективный анализ. Но, несмотря на объективные трудности, я продолжаю работать над этим вопросом. Здесь есть варианты, – поделился Крачков.

– А именно? – спросил Забродов.

– Это могут быть и западные толстосумы, связанные с разведкой, и наши российские нувориши. Также я не исключал бы вариант взаимодействия олигархов из разных стран. Хотя это и не так просто. Первые два варианта, названные мной, кажутся более реальными. Но, повторяю, и третий вариант международного заговора вполне возможен. Глобализация во всех сферах – это реальность наших дней.

– Это так, – согласился Забродов.

– Я буду и дальше анализировать, сопоставлять факты, события.

– Вы, Михаил Михайлович, упомянули о недостатке информации. Вы прекрасно знаете, что в АСБ не все так просто. Всех сотрудников строго проверяют на входе и выходе, к тому же берется подписка о неразглашении информации. Поэтому я бы и рад помочь, но…

– Что вы, Илларион, об этом не может быть и речи. Я все отлично понимаю. Будем встречаться и обсуждать ситуацию. После гибели Виктора и его супруги для меня попытаться вам помочь, простите за громкие слова, дело чести.

– Для меня тоже.

– Надеюсь, моя работа и мои выводы для вас не бесполезны? – спросил Крачков.

– Что вы, все это очень важно. Спасибо вам.

– В данном случае благодарить не стоит.

– Пока я не знаю, как мне выйти на нужный след. Такое впечатление, что бьешься лбом о китайскую стену.

– Согласен, силы слишком неравные, – кивнул Крачков. – Если бы удалось узнать, кто из АСБ сливает информацию, тогда клубок распутался бы сам собой.

– Мы думаем практически одинаково, Михаил Михайлович, – улыбнулся Забродов.

– Я повторяю: исходя из моего анализа, что-то должно произойти, конкретно – то, что подхлестнет цены на нефть и газ.

– Жаль, что, наверное, как всегда, не обойдется без человеческих жертв. Сколько людей уже погибло после выхода статей в газетах.

– Да, к сожалению, деньги многим затмевают разум.

– Пожалуй, я пойду, Михаил Михайлович. Завтра будет непростой день.

– Хорошо. Заезжайте ко мне, Илларион.

– В этом можете не сомневаться. Обязательно вас навещу.

Крачков проводил Забродова до двери. Илларион оделся, попрощался с хозяином и вышел.

Глава 14

Дело «лаборанта» продвигалось пока медленно из-за недостатка информации. Разведслужбы России прилагали огромные усилия, чтобы выйти на его след. Сотни агентов по всему миру работали день и ночь. В АСБ тоже работали на полную мощь, однако подвижек по этому делу особых не было.

В субботу, после обеда, когда Макс пошел за нужной ему справкой в одну из групп, работавших по делу «лаборанта», Наталья встала из-за стола, подошла к Забродову и коснулась его плеча ладонью.

– Илларион, оторвись на минутку от этой проклятой работы. Меня уже тошнит от нее. Я вымоталась так, словно лет десять проработала без отпуска. Ей-богу, все это меня уже достало, – сказала она.

– Ты предлагаешь сменить работу? – повернувшись к ней, спросил Забродов.

– Знаешь, я серьезно об этом подумываю. Мы работаем с утра до ночи, я очень устала.

– Я тебя понимаю. Успокойся. Завтра выходной. Выспись, отдохни. Все будет хорошо.

– Только это и радует, что завтра единственный выходной.

– Мы работаем в АСБ. Конечно, это непросто, но, согласись, зачастую мы получаем и удовольствие от нашей работы. Ведь здесь собраны лучшие аналитики со всей России, и ты в их числе.

– Ура! За этим следует салют, – тяжело вздохнула Наталья.

– К сожалению, работы на сегодня у нас еще много, и я не могу отпустить тебя.

– Кажется, я и не просила об этом, – вернувшись за стол и немного успокоившись, сказала Краснова.

– Ты просто устала. Ну же, держись, подбодри себя.

– Илларион, мне тридцать два года, а у меня никогда не было настоящей семьи. Мне действительно стоит подумать о смене работы. Если останусь здесь, то состарюсь в одиночестве.

Забродов оторвался от бумаг:

– Так, прекратить эти упаднические настроения!

– Это приказ?

– Считай, что приказ. Я приглашаю тебя завтра вечером в ресторан. Сходим куда-нибудь, отдохнем, развеемся.

– Наконец-то хоть один знак внимания за целую неделю.

– Но, согласись, весьма существенный знак, – Илларион пристально посмотрел в глаза Наталье.

– Предложение принимаю, но выдвигаю условие: давай сходим куда-нибудь сегодня.

– Этого я обещать не могу. Скорее всего, мы закончим работу ближе к полуночи. Это в лучшем случае.

– Ах да, я же не в пионерском лагере. Извини, забыла.

– Так как насчет завтра?

– Давай действительно хорошенько отдохнем, по крайней мере, мы это заслужили своим ударным трудом.

– Вот это мне уже нравится и звучит, заметь, гораздо оптимистичнее, чем все твои слова, сказанные до этого, – улыбнулся Забродов.

– Только у меня есть еще одно условие, – понизила голос Наталья.

– Я слушаю.

– Ты приедешь ко мне пораньше. А мое условие – хороший секс до и после ресторана.

– Что ж, весьма насыщенная программа, скучать нам точно не придется.

– Я жду тебя часикам к пяти, естественно, на такси, так как хорошее вино прилагается к праздничным мероприятиям, – засмеялась Наталья.

– Буду в пять на пороге твоей квартиры с бутылкой твоего любимого вина.

– Забродов, ты можешь вдохновить любого человека, даже такого уставшего, как я.

– Скрывать не буду, есть у меня такой талант. А теперь давай работать.

– Думая о завтрашнем дне, у меня появился стимул.

В кабинет вошел Растаев, и группа «В» снова прогрузилась в работу. Домой Забродов возвратился около двух часов ночи.

На следующий день, хорошенько выспавшись, Илларион достал с полки книгу с отмеченной узкой закладкой страницей и погрузился в чтение. После обеда принял душ и стал собираться к Наталье. По такому случаю он надел черный итальянский костюм, ладно сидевший на его спортивной фигуре. Белая рубашка была естественным дополнением, а галстуки Илларион особо не жаловал.

Собравшись, он вызвал такси. По дороге к Наталье заехал в гипермаркет и купил бутылку хорошего французского красного вина. «Действительно, Наталья была права. Мы все слишком вымотались за эту неделю и заслужили отдых», – подумал Забродов.

Знакомый подъезд, подъем по лестнице, и вот уже дверь квартиры, где живет Наталья. Илларион позвонил и услышал легкие шаги за дверью. Было ровно пять вечера.

Забродов перешагнул через порог и расстегнул дубленку.

– Ничего себе! – выдохнула Наталья. – Тебе очень идет этот костюм, Забродов. Голливуд отдыхает. Да ты проходи.

– Скажешь тоже, Голливуд, – вручая женщине бутылку вина, произнес Илларион. – Вот ты на самом деле обворожительна.

На Наталье было легкое вечернее платье на бретельках. Тщательный макияж и аккуратно уложенная прическа говорили о том, что она долго готовилась к встрече.

– Ты проходи в комнату, располагайся, а я сейчас принесу бокалы.

Забродов снял обувь, повесил дубленку и прошел в гостиную. Небольшой круглый столик с инкрустацией привлекал внимание красивой сервировкой: несколько видов салатов, икра, мясной рулет, вазочка с цветами… Все было сделано со вкусом.

Илларион устроился в кресле, расстегнул пиджак. Вскоре появилась Наталья.

– Такой великолепный стол! – Илларион с восхищением взглянул на Наталью.

– Надеюсь, что и содержимое этого стола тебя не разочарует.

Хозяйка поставила бокалы на стол.

– Признаться тебе, Илларион, в одной вещи? – заговорщическим тоном спросила Наталья.

– Ты работаешь на «Моссад»?

– Хуже. Я сегодня страшно хочу напиться. Вот просто непреодолимое желание.

– Боюсь, бутылка легкого французского вина не подходит для этой цели, – с иронией заметил Забродов.

– Но знаешь, что меня останавливает?

– Очень хочу узнать.

– Две совершенно безобидные вещи, – Наталья сделала небольшую театральную паузу, а затем продолжила: – Во-первых, я хочу выйти с таким весьма видным мужчиной в свет в пристойном виде, а не раскачиваясь на каблуках, подобно маятнику.

– С этим разобрались. Интересно узнать, а что же во-вторых?

– Завтра, если я напьюсь, ты специально завалишь меня работой.

– Твоей проницательности могла бы позавидовать Ванга.

– Спасибо. Я не права?

– Давай лучше выпьем. – Илларион взял бутылку вина и наполнил бокалы.

– Прекрасно. И за что или за кого будем пить? – Наталья посмотрела в глаза Забродову.

– Давай выпьем за этот замечательный вечер, – предложил Илларион.

– Тебе не кажется, что это слишком абстрактно?

– Выпьем за нас с тобой!

– Ты делаешь успехи в развитии красноречия. Этот тост гораздо лучше, – взяв в руку наполненный бокал, сказала Наталья. Они выпили. – Угощайся и помни, что ты обязан хвалить меня.

– В этом нет необходимости.

– Так, что-то я не поняла.

– Твои кулинарные способности всегда на высоте, – улыбнулся Илларион, накладывая себе в тарелку салат с сушеными грибами. – Очень вкусно, – сказал он, пробуя.

– Этот вечер просто изумительный, – взглянув на Забродова, произнесла Наталья. – Очень хорошо, что он только начинается. Какой следующий тост?

Илларион снова наполнил бокалы.

– Сейчас я скажу, – хозяйка подняла бокал. – У тебя, судя по всему, была весьма насыщенная бурными событиями жизнь, да и сейчас, если вспомнить «альпиниста», спасающегося бегством из твоей квартиры, тебе скучать не приходится. Я хочу, чтобы у тебя, Илларион, было как можно меньше проблем и как можно больше поводов для радости!

– Как говорится, спасибо на добром слове.

Они выпили и основательно закусили. Потом Наталья встала с кресла, подошла к Иллариону, взяла его за руку и подвела к широкому дивану.

– А сейчас десерт, Забродов, – прошептала она и, слегка подтолкнув его, упала вместе с ним на диван. – Снимай быстрее свой классный пиджак, я не хочу, чтобы ты его помял.

Илларион снял пиджак и кинул его на подлокотник кресла. Он привлек к себе Наталью и принялся страстно ее целовать, скользя губами по лицу и шее женщины.

После секса они выпили еще по бокалу вина, и Забродов вызвал такси. Они приехали в ресторан «Самоцветы». Столик накануне Илларион заказал по телефону. Илларион с Натальей прошли вглубь зала и сели возле круглой колонны. Словно из-под земли вырос официант и протянул меню.

– Я бы не отказалась от еще одной бутылки красного вина.

– Думаю, с этим проблем не будет, – улыбнулся Забродов, просматривая меню.

Они выбрали мясные холодные закуски, пару овощных салатов и бутылку красного вина.

– Этот вечер мне нравится все больше и больше, – неторопливо потягивая вино, заметила Наталья, потом спросила: – Знаешь, что говорил мой отец?

– И что же?

– Он был летчиком-испытателем и разбился во время одного из полетов. Мне было тогда всего шестнадцать лет.

– Мне жаль, – участливо произнес Забродов.

– Так вот, он говорил, что пить нужно примерно так: всю ночь потягивать хорошее красное вино и при этом играть в преферанс. Словом, чтобы при употреблении алкоголя мозги все время работали.

– Хороший совет. Ты наверняка гордилась своим отцом? – спросил Забродов.

Глаза Натальи погрустнели:

– Он был очень хорошим, светлым человеком. Всегда шутил. Кроме того, моя мама погибла в автокатастрофе, когда мне было семь лет.

– Ты никогда об этом не рассказывала.

– Наверное, выпитое вино дает о себе знать. Когда я выпью немного больше обычного, то становлюсь слишком сентиментальной, начинаю вспоминать прошлое.

– А кто же тебя воспитывал после того, как погиб отец? – отодвинув в сторону тарелку с салатом, спросил Забродов.

– Бабушка с дедушкой по линии мамы забрали меня в Питер. Там я окончила школу и училась дальше. Дедушка с бабушкой – прекрасные люди. Они окружили меня заботой и вниманием… Я им так благодарна, без них я бы не выучилась. Но два года назад их не стало, они умерли друг за другом: сначала дедушка, а через два месяца и бабушка. Они сильно любили и ценили друг друга. Дедушка всегда говорил: «Просто жена и муж могут изменять друг другу, а вот если твоя вторая половина настоящий друг и готов идти за тобой хоть в огонь, хоть в воду, то это другое дело. Ведь настоящим друзьям не изменяют». И я с ним согласна.

– Что тут скажешь? Твой дедушка был умным человеком, – сказал Илларион.

– А какой он был жизнерадостный! Даже зная о своей страшной болезни, он продолжал шутить и смеяться.

– Он был по-настоящему сильным.

– Да, – согласилась Наталья. – Давай молча выпьем за близких нам людей, которых нет с нами.

– Давай, – Забродов поднял бокал.

– Расскажи о себе, – попросила Наталья. – Я почти ничего о тебе не знаю, кроме того, что ты мой шеф, и не только…

– В общем, рассказывать особо и нечего. О моем увлечении книгами ты знаешь.

– Но что-то же происходило в твоей жизни? Ты же не амеба какая-нибудь, она и то движется, – по-ученически положив руки перед собой, сказала Наталья.

– Амеба, говоришь, – Забродов усмехнулся. – Да вроде бы ничего выдающегося в самом деле не было. Как-то обо мне сказали примерно так: в свое время много бегал по лесам, полям, карабкался в горы…

– Надеюсь, ты не бегун по пересеченной местности? – поинтересовалась Наталья и внимательно посмотрела на Забродова.

Он рассмеялся:

– Кроме того, что ты необычайно красива, ты еще и много шутишь. Это мне в тебе нравится. Не люблю надутых дам.

– А что же было после бега? Ты бежал, бежал… А для чего?

– Знаешь пословицу «За дурной головой и ногам покоя нет»? Видимо, это про меня.

– Нет, Забродов, с головой у тебя полный порядок, любой врач подтвердит.

– В общем, насчет бега я тебе сказал. А остальное… Это же твоя работа – анализировать.

– А вот работу трогать не надо, – Наталья театрально выбросила ладони вперед. – Завтра она сама нас тронет и достанет. Уж не знаю, как тебя, а меня точно. Так что не будем о ней.

– Как скажешь. Но завтра будет завтра, а я хочу быть с тобой здесь и сейчас.

– Ну а что с личной жизнью? Такой видный мужчина и не женат? А полгорода женщин мечтают о таком, и это по самым приблизительным подсчетам.

– Женщины, как понимаешь, у меня были. А вообще, видимо, я был чересчур занят со своими забегами, – Илларион глотнул вина и продолжил: – К тому же женщины – такие тонкие, одухотворенные создания, что им подавай много внимания. А как его было дать, если жизнь была сплошным забегом? Вот и прошли они мимо, естественно задерживаясь на некоторое время. Но, поняв, что им за мной не угнаться, находили более спокойные варианты. Думаю, они не прогадали.

– Но с забегами, как ты выражаешься, сейчас покончено. Ты больше сидишь и думу думаешь, как и мы все. Так что в этом плане тебе явно стало легче.

– Логично, – кивнул Забродов, – посмотрим, что из этого у меня получится.

– Насчет прошлого ты немногословен, да и о текущих делах много не распространяешься.

– Наверное, есть во мне что-то от закоренелого молчуна, – рассмеялся Илларион.

– По крайней мере, хранить свои секреты ты умеешь идеально, – заметила Наталья и, немного помолчав, произнесла: – Знаешь, что сказал Макс, когда ты только пришел к нам работать?

– Растаев неподражаем, поэтому гадать не буду.

– Он сказал, что ты добрый, открытый человек, но, когда ты посмотришь в глаза собеседнику, тому, мягко выражаясь, становится нехорошо.

– Не надо делать из меня монстра, я обычный человек, который заработал праведным трудом пенсию и теперь волею случая попал… – Забродов осекся.

– Да не поминай название нашей организации всуе, – перефразировала известное выражение Наталья.

– Вот именно.

– Но должна заметить, что Растаев обладает одним удивительным свойством. Он дает людям чрезвычайно точные характеристики.

– Что есть, то есть, – подтвердил Илларион.

– Впрочем, мы решили не говорить сегодня о работе, – напомнила Наталья.

В ресторане музыканты заиграли легкую джазовую мелодию.

– Прошу вас, – вставая из-за стола и подавая руку Наталье, пригласил Забродов.

Они вышли на свободную от столиков середину зала, где уже танцевало несколько пар.

– Это наш первый танец, Забродов. Надеюсь, продолжение последует, – рассмеялась Наталья и слегка откинула голову назад.

Илларион посматривал на нее и понимал, что с каждым днем они становятся все ближе и ближе. Когда медленная композиция закончилась, они возвратились за свой столик.

– Давай допьем бутылку вина, уже немного осталось, потом закажем такси и поедем ко мне домой.

– Хорошо, шоу должно продолжаться, – ответил Забродов и наполнил наполовину бокалы, вино закончилось. – Кто-то хотел напиться? – улыбнулся он. – Но, как известно, все хорошо в меру.

– Выпьем за то, – женщина приподняла бокал и на мгновение задумалась, – чтобы мы с тобой всегда прекрасно танцевали.

– Хороший тост. Но прошу заметить, что потенциал у нас с тобой еще огромный.

– Будем чаще тренироваться.

Они допили вино, поднялись из-за стола, вышли из зала и направились к гардеробу. Забродов помог Наталье надеть стильное кашемировое пальто серого цвета, затем оделся сам и по мобильному телефону вызвал такси. Диспетчер предупредила, что такси будет ждать их у входа в ресторан через десять минут.

– Пойдем на улицу, подышим, – предложил Илларион.

– С большим удовольствием. Сегодня легкий морозец и ветра нет. Погода идеальная.

Они вышли на ступеньки. Из ресторана доносилась музыка. Наталья подняла голову:

– Илларион, посмотри, какая красота! Звезды такие большие!

– Да, красиво, – ответил Забродов.

Но Иллариону было не до красоты далеких светил. Он пытался оценить обстановку. Вот прошли два парня в спортивных куртках, у одного из них руки в карманах. Вроде спешат куда-то. Неподалеку от ресторана остановился шикарный «мерседес». Из него вышли мужчина и женщина и направились к ресторану. Илларион краем глаза наблюдал за ними. Пара прошла мимо, о чем-то разговаривая и улыбаясь. Забродов слегка повернул голову, продолжая контролировать их. И тут же заметил в стекле отражение темной тени.

Сработал навык, выработанный годами тренировок. Забродов толкнул Наталью с такой силой, что она как подкошенная повалилась на ступеньки. Илларион присел, закрывая ее и выхватывая пистолет. Стальной рой пуль автоматной очереди пронесся у него над головой. Ресторанные стекла рассыпались фонтаном стеклянных брызг. Забродов успел дважды нажать на спусковой крючок. Автоматчик дернулся и рухнул на землю. Послышался лязг оружия, упавшего на тротуар. Наталья инстинктивно закрыла голову руками и сжалась в комок. Одна пуля пробила череп стрелка, вторая – грудь. Никаких шансов выжить.

– Вставай, уходим, – дернул Забродов Наталью за плечо.

Она приподняла голову:

– Ты его убил?

– Иначе он убил бы нас.

Забродов помог женщине подняться и приказным тоном сказал:

– Бежим за ресторан! Давай, ты – первая! Я прикрою!

Наталья побежала. Илларион, держа пистолет перед собой в двух руках и опустившись на левое колено, внимательно смотрел. «Похоже, тихо, – заключил он. – Пора уходить».

Он вскочил на ноги и попятился за ресторан, контролируя пространство перед собой. Завернув за угол, он догнал Наталью. До ее дома они добрались на метро.

Едва закрыв за собой дверь, Наталья сказала:

– Я разбила себе колени во всей этой горячке. Я не чувствовала боли, но теперь они очень болят.

– Сейчас промоем раны, обработаем их и перевяжем.

Забродов помог Наталье снять пальто. Затем он отнес ее на руках в ванную и промыл разбитые в кровь колени. Потом Илларион отнес Наталью в гостиную и уложил на диван.

– Где у тебя аптечка? – спросил он.

– На кухне, на холодильнике.

Забродов принес аптечку, обработал раны и перевязал их бинтом.

– Ты меня так толкнул, я думала, что началось землетрясение. А потом этот свист пуль… Как вспомню, все внутри переворачивается.

– А ты и не вспоминай, все уже позади. Все хорошо.

– Не совсем. Тебя хотели убить! Но почему? Зачем?

– Видимо, я кому-то насолил, – уклончиво ответил Забродов.

– Ты не хочешь говорить, но ведь, очевидно, тот «скалолаз», который бежал из твоего дома, и этот стрелок… Думаю, что все это связано.

– Что мне сказать, ты же аналитик и прекрасно понимаешь, что все это каким-то образом связано.

– Ты знаешь, почему за тобой следят и хотят убить, но просто не хочешь говорить.

– Скажем так, я догадываюсь. Большего, к сожалению, я сказать не могу. В первую очередь для твоей же безопасности.

– Да-да, старо как мир: меньше знаешь – спокойнее спишь, – вытянувшись на диване, произнесла Наталья.

– Один умный человек сказал: «Если не хочешь, чтобы тебя обманывали, не задавай лишних вопросов». Я не хочу тебя обманывать, да это и не получится, ты очень умная женщина, но и сказать всего я не могу.

– Но раз мы ушли с места этого… побоища, значит, ты не хочешь светиться.

– А зачем это сотруднику АСБ? В меня стреляли, я защищался.

– Нас обоих могли прикончить!

– Могли, но не сумели.

– Кстати, раз у тебя был пистолет, выходит, ты был готов ко всякого рода неожиданностям? – спросила Наталья.

– Самураи говорили: «Кто кажется ни к чему не готов, на самом деле больше всех подготовлен».

– Ты опять увиливаешь?

– Я объяснил тебе все, что мог на данный момент.

– Тайны, тайны… – вздохнула Наталья.

– Думаю, придет время, и ты все узнаешь, но пока оно не настало. Давай я лучше приготовлю чай и принесу тебе.

– Было бы здорово. Зеленый чай вверху в шкафчике.

– Найду, – Илларион встал с кресла и направился на кухню.

– Знаешь, чего мне жаль?

– Чего же? – Забродов обернулся.

– Нам испортили такой прекрасный вечер. До этой стрельбы он был самым лучшим в моей жизни.

– Это с какой стороны посмотреть. Мы у тебя в квартире, и я иду готовите тебе чай, а ведь всего этого уже могло и не быть.

– Ты профессионал самой высокой пробы. Думаешь, я не понимаю? Так что наше везение – это твоя отличная подготовка.

Забродов улыбнулся:

– Если твоя пуля находит тебя, то никакая подготовка в мире не поможет.

* * *

Через два дня Наталья зашла в кабинет Забродова. Он сидел за столом, изучая данные, присланные из ФСБ и ГРУ по делу о «лаборанте».

– Мне нужно срочно с тобой поговорить, – сказала Краснова.

– Я слушаю. Что-нибудь по работе? – оторвавшись от бумаг, спросил Илларион.

– Нет, но мне нужно с тобой поговорить.

– Подожди, – перебил ее Забродов и приложил палец к губам: – Поговорим об этом позже.

Они вышли в коридор.

– Илларион, что происходит, объясни. Почему ты не хочешь разговаривать в кабинете?

– О чем ты хотела поговорить?

– О том случае возле ресторана. Ты считаешь, – Наталья понизила голос, так как мимо проходили сотрудники АСБ, – что кто-то в твоем же кабинете может тебя прослушивать?

– Предосторожность не помешает, давай поговорим обо всем после работы.

– Хорошо, – она пожала плечами. – Где и когда?

– Если ты не против, я к тебе заеду.

– Отлично, договорились, – сказала Наталья, повернулась и ушла.

Группа «В» освободилась около восьми вечера. Прежде чем отправиться к Красновой, Забродов немало покружил по городу. За ним увязался темно-синий «БМВ». Сбросив «хвост», Илларион повернул к дому Натальи.

– Где ты так долго был? Уже почти одиннадцать, – пропуская гостя в прихожую, поинтересовалась Краснова.

– Поверь, были дела.

– Хорошо. Раздевайся и проходи. Я приготовлю что-нибудь поесть. Ты же, наверное, голоден?

– Не откажусь, – кивнул Забродов.

– Пойдем на кухню, там тебе будет удобнее.

На кухне Илларион устроился за столом, а хозяйка сварила пельмени и поставила тарелку перед ним. Сама присела напротив Иллариона.

– Ну, что случилось? – спросил Забродов.

– Да ничего, только я вообще сбита с толку. Ничего не понимаю.

– То есть?

– После той перестрелки возле ресторана, когда ты убил стрелявшего в нас, я два дня смотрела выпуски столичных новостей по телевизору, просматривала в газетах криминальную хронику и ничего подобного не услышала и не увидела.

– Ни слова об убитом?

– Именно так, – подхватила Наталья. – И что, тебя это нисколько не удивляет? В ресторане разбиты стекла, перестрелка, труп – и глухое молчание. Может, мне все это приснилось в каком-нибудь кошмарном сне?

– К сожалению, все было наяву, – выдохнул Илларион.

– Тогда почему тишина?

– Ты же аналитик, Наталья. Должна сама сообразить.

– Ужасно болит голова, – массируя виски, призналась хозяйка. Немного помолчав, она продолжила: – Выходит, что кто-то не хочет афишировать это, скрывает. И этот неизвестный либо группа неизвестных весьма влиятельны. Ведь у журналистов в Москве отличный нюх. Значит, все схвачено и за все заплачено.

– Я тебе ничего не подсказывал, – попытался улыбнуться Забродов.

– Но почему ты сам молчишь? Почему не скажешь Асташеву, Котляренко?

– Я тебе уже говорил, что со временем ты все узнаешь.

– Надеюсь, – вздохнула Наталья.

– А что касается ресторанов и наших выходов в свет – театр, балет и так далее, – пока с этим придется повременить. Я буду приезжать к тебе, тем более что ты прекрасно готовишь.

– Пельмени я купила, вообще-то, в магазине, – улыбнулась Наталья.

– Но даже они становятся вкуснее после того, как к ним прикасаются твои руки.

Забродов остался ночевать у Натальи.

Глава 15

Утром, как обычно, Лазарев проводил совещание в конференц-зале для спецотдела АСБ.

– Ситуация складывается пока по наихудшему сценарию, – Лазарев встал из-за стола, подошел к сидевшим на стульях сотрудникам спецотдела и продолжил: – Патрика Джеймса наши агенты засекли в Польше. Он очень хитрый, ему удалось сбросить «хвост». Так что он уже вплотную приблизился к России. Исходя из наших выводов, ваших отчетов и последних данных разведки, свой ужасный теракт Патрик собирается осуществить в России. Возникает вопрос: где и когда?

Лазарев вернулся за стол. Воцарилась тишина. Действительно, сбывались самые худшие прогнозы.

– Вениамин Олегович, – обратился к Лазареву Забродов, – что-нибудь стало известно об Аттоле-5? Каков механизм его распространения и так далее?

– Все спецслужбы России прилагают огромные усилия, чтобы узнать как можно больше об этом бактериологическом оружии. Мы пытаемся даже подкупить американских ученых, которые работали над созданием Аттола-5. Пока сведения очень скудные. Доподлинно известно одно – это крайне опасное оружие. Как только у нас будет больше информации об Атолле-5, вы тотчас об это узнаете. А сейчас сосредоточимся на том, где может произойти теракт. И еще, не выключайте ваши мобильные телефоны двадцать четыре часа в сутки, – предупредил Лазарев. – Уж простите за эти слова, но, образно говоря, даже сидя на унитазе, держите мобильный телефон при себе, чтобы по первому же звонку примчаться в АСБ. Все очень серьезно. И это не преувеличение. На этом совещание закончено, приступаем к работе.

* * *

До семи вечера группа «В» занималась делом «лаборанта». Направившись к выходу из здания, Забродов подумал, что ему стоит навестить Михаила Крачкова, поскольку в ближайшие дни, как полагал Илларион, такой возможности из-за напряженного графика работы не представится.

Крачков обрадовался визиту Забродова.

– Илларион, я уж думал, что из-за работы вы совсем забыли старичка.

– Что вы, Михаил Михайлович, какой же вы старик? В вашем возрасте некоторые начинают бегать марафоны, – присев на диван, сказал Забродов.

– Марафон бегать я могу только по квартире, да и то со многими остановками.

– Всегда можно повернуть свою жизнь в нужное русло, – улыбнулся Илларион.

– Вы, наверное, уже слышали о волнениях?

– О каких волнениях?

– Как же? В Иране. Второй день уже.

– У нас сейчас специфика работы несколько поменялась. А что там происходит? Признаюсь, что на этот раз я об этом ничего не слышал.

Крачков взглянул на часы:

– Через пару минут начнутся новости. Сами все и увидите.

Михаил Михайлович взял со стола пульт и включил телевизор.

– Как говорится, лучше один раз увидеть, – сказал он.

Вскоре начался выпуск новостей. На экране замелькали кадры из Ирана: десятки тысяч демонстрантов, горящие легковые машины, водометы, полицейские, избивающие ногами и дубинками какого-то оппозиционера. Голос за кадром вещал: «Вторые сутки в крупных городах Ирана происходят выступления оппозиции, требующей реформ в стране и отставки президента. Для разгона демонстрантов используются водометы, слезоточивый газ и другие спецсредства. Власти Ирана утверждают, что выступления оппозиции спонсируются из-за рубежа. Наш корреспондент будет следить за развитием событий».

Крачков отключил телевизор.

– Что скажете, Илларион?

– Да, дела… – покачал головой Забродов, а сам подумал: «Этот сценарий мы описали в свое время в отчете. Совпадение? Вряд ли».

– Видите, сбылось то, о чем мы с вами говорили. Эта ситуация явно идет по строго срежиссированному сценарию.

– Согласен, – кивнул Илларион. – И в данном случае заявление иранских властей о том, что беспорядки в стране проплачены, не беспочвенны.

– Да, совершенно верно. Кто-то щедро заплатил оппозиции. Наши с вами расчеты оказались верными.

– Причем с пугающей точностью, – заметил Забродов.

– И финал этого спектакля мы с вами, Илларион, тоже предсказали.

– Скачок мировых цен на нефть и газ.

– Именно для этого все и затевалось. Не исключено, что действуют одни и те же люди.

– Только шифры-приказы в газетах исчезли, – задумчиво произнес Илларион.

– Эти люди просто могли поменять тактику.

– Тем более если они знают, что их шифр стали понимать другие люди.

– Конечно, – согласился Крачков.

Побыв еще минут двадцать у Михаила Михайловича, Забродов попрощался с хозяином и ушел.

В середине дня Лазарев собрал всех сотрудников спецотдела на экстренное совещание. Сев рядом с Забродовым в первом ряду, Макс наклонился к нему и тихо сказал:

– Похоже, наша разведка «нарыла» что-то важное. Просто так нас не собирали бы.

– Скорее всего, что так. Болтать впустую у нас точно нет времени.

– Здравствуй, бессонная ночь, – прошептала Наталья, сидевшая справа от Забродова.

В конференц-зал быстрой упругой походкой вошел взволнованный Лазарев.

– Приступим к делу, – сказал он, присев за стол и поправив галстук. – Один американский ученый, участвовавший в разработке Аттола-5, согласился с нами сотрудничать. Аттол-5 состоит из двух компонентов: собственно бактерий и вещества, которое ускоряет их развитие. Сами по себе эти бактерии в небольшой концентрации не так опасны, а вот если смешать их с этим веществом и поместить в пресную воду… Короче, получается дьявольская смесь.

– Значит, это бактериологическое оружие предназначено для диверсий на водоочистительных системах, не так ли? – сделала вывод Наталья.

– Совершенно верно. Так будет убито огромное число людей. Запросто можно уничтожить любой город, – ответил Лазарев.

– Вы сказали, что его нужно поместить в пресную воду, а почему не в морскую? – поинтересовался один из сотрудников, сидевший позади Забродова.

– По словам американского источника, соль убивает Аттол-5, разрушает его структуру. Непригоден он и для использования в реках. Правда, почему – ученые пока не смогли разобраться. Может, течение или структура речной воды как-то негативно сказывается. А вот на городских системах по очистке воды бактерии Аттола-5 всего за полчаса достигают смертельной для человека концентрации, – заключил Лазарев.

– То, что Аттол-5 не приживается в реках – неплохая новость, – сказала одна из сотрудниц спецотдела АСБ. – По крайней мере, на городских системах по очистке воды можно поставить усиленную охрану, а вот рек в России очень много.

– Согласен с вами, – кивнул Лазарев. – Да и как будешь охранять реку, скажем Волгу? Не поставишь же охранника через метр. Так что это просто замечательно, что Аттол-5 нельзя применять в реках.

– А в озерах можно? – спросила все та же сотрудница.

– Можно, однако эффект мизерный. Ну, погибнет несколько человек, если летом применить, затем приедут работники санэпидстанции, возьмут пробы, обнаружат бактерии и закроют водоем. А зимой вообще как его применять? Озеро сковано льдом. Только рыбаки могут отравиться через пойманную рыбу, – ответил Лазарев и добавил: – Или кто-нибудь случайно провалится под лед.

– Достаточно ли у Патрика бактерий Аттола-5 и вещества, способствующего их размножению, для проведения крупномасштабного теракта? – поинтересовался Макс.

– Достаточно, по словам американского источника. Джеймс похитил две колбы. В одной Аттол-5, а в другой – необходимое вещество.

– Вениамин Олегович, у меня такой вопрос: погибают ли бактерии Аттола-5 при кипении? – спросил Забродов.

– К большому сожалению, не погибают. Так что вы понимаете, насколько опасно это бактериологическое оружие. Проникнув на городские системы по очистке воды, террорист смешивает бактерии с дополнительным компонентом, выливает их в воду, и через полчаса… Человек, выпивший чай, принявший душ или ванну, умирает в адских муках в течение получаса. Сильнейшие мышечные спазмы, носовое кровотечение…

Лазарев замолчал, поднялся из-за стола и прошелся по залу взад-вперед. Волнение не покидало его. Наконец он остановился и сказал:

– Все пугающе просто: две колбы, вода – и можно уничтожить Москву. Причем без взрывов и захвата заложников. Похоже, мы вступаем в новую фазу борьбы с терроризмом, когда на первый взгляд будет казаться, что ничего не происходит, только при этом будут гибнуть сотни тысяч, миллионы ни в чем не повинных людей.

– О Патрике больше ничего не слышно? – поинтересовалась Наталья.

– Нет, пока ничего. Или он затаился, или уже находится на территории России, – ответил глава спецотдела.

– Приняты ли необходимые меры защиты? – задал вопрос Забродов.

– Безусловно. Президентом подписана секретная директива. На всех городских системах очистки воды в России введен чрезвычайный режим, усилена охрана, – проинформировал собравшихся Лазарев. – Сейчас приоритетная задача для АСБ – установить, где, в каком городе России, готовится теракт и, конечно же, как предотвратить катастрофу. Я хочу сообщить, что спецслужбы России с большой долей вероятности полагают, что диверсию совершат в Москве. Столица, огромный мегаполис, последующий резонанс – вот основные аргументы в пользу этой версии. Хотя, конечно, никто не сбрасывает со счетов и другие варианты. Работы очень много, время и обстоятельства поджимают, поэтому работаем в усиленном режиме. Если вопросов больше нет, то совещание окончено.

Лазарев поднялся и вышел из зала. За ним последовали и другие сотрудники спецотдела.

Ближе к вечеру Забродова неожиданно вызвал к себе заместитель главы АСБ Котляренко.

– Входи, Илларион, потолковать надо, – поприветствовал его Котляренко. – Садись, – он кивнул на стулья, стоявшие вдоль стены.

– Спасибо, Василий Васильевич. У вас что-то срочное?

– Не то чтобы срочное, но важное. – Котляренко встал, подошел к окну, приоткрыл его и закурил, выпустив в потолок струйку сизого дыма, затем спросил: – Как ты думаешь, смерть Родионова была случайностью?

Чего-чего, а такого вопроса Забродов никак не ожидал, но тем не менее удивления не выказал. Медленно выдохнув, Илларион сказал:

– А почему вы спрашиваете об этом у меня? Есть официальное заключение: это была авария, Родионов превысил скорость, водитель грузовика сбежал. Что мне думать? У нас сейчас, Василий Васильевич, как вы понимаете, дел по горло.

– Да, знаю. Дело «лаборанта». Извини, что оторвал. Кое-кто в АСБ считает, что гибель Родионова не была случайной.

– То есть вы хотите сказать, что аварию подстроили?

– Совершенно верно.

– И кто же так считает, если не секрет?

– Не будем называть фамилий, – сказал Котляренко и, докурив сигарету, закрыл окно и сел за стол.

– Как вам угодно.

– Я тебя позвал вот почему. Агент ФСБ видел тебя незадолго до аварии. Ты был с Родионовым в тот роковой вечер в ресторане «Забава».

«Так, Котляренко знает и это. Для чего он завел этот разговор? Что ему нужно?» – размышлял Забродов.

– Агент не ошибся, я действительно был в тот вечер с Родионовым в ресторане «Забава», – сказал он и, помолчав, спросил у Котляренко: – Для чего вам это нужно, Василий Васильевич?

– Скажем так, по роду своей службы я провожу внутренние расследования. Только давай договоримся.

– Насчет чего? – насторожился Забродов.

– Об этом разговоре, кроме нас двоих, никто не должен знать. Дело щепетильное, сам понимаешь.

– Понимаю. А по поводу конфиденциальности можете не беспокоиться.

– Вот и хорошо. Так о чем же ты беседовал с Родионовым? Только давай начистоту, все как было, никаких тайн. Это очень важно.

«Конечно, никаких тайн. Так я вам все и выложил, как же! Я не знаю, на чьей вы стороне, Василий Васильевич», – думал Забродов.

– Так о чем вы говорили? – повторил свой вопрос Котляренко.

– Да, собственно, сейчас и вспоминать об этом не хочется.

– Это почему же? – Котляренко внимательно посмотрел на Иллариона.

– Я ведь тогда начинал работать в АСБ, набирался опыта.

– А кто был инициатором встречи?

«Это, скорее всего, ловушка. Наверняка он знает, что позвонил я. Это нетрудно было вычислить», – мелькнуло в голове Забродова.

– Я позвонил Родионову, – спокойно ответил он.

– И все же о чем был разговор?

– Я хотел обсудить одну свою мысль, на тот момент это казалось мне срочным. Приехав домой, я продолжал размышлять над проблемой. В общем, я пришел к выводу, как выяснилось потом, ошибочному, что Пакистан может тайно продать химическое оружие одной из стран СНГ, – придумал на ходу Забродов.

– А почему вы не встретились с Родионовым у него в кабинете, в АСБ? – продолжал спрашивать Котляренко.

– Дело было после работы, и мы так договорились. Я даже не задумывался об этом. Если честно, не помню, может, Родионов предложил.

– И после разговора с вами, весьма непродолжительного, он куда-то помчался.

– Андрей Владимирович сказал тогда, что дело несрочное и обсудить его подробнее можно и на следующий день, на работе. Ну а то, что он любил скорость, по-моему, все прекрасно знают.

Котляренко задумался, а потом сказал:

– И все-таки мне кажется, что ты, Забродов, от меня что-то скрываешь.

– В смысле?

– Я о разговоре с Родионовым. Так ли все было на самом деле?

– Мне нечего скрывать, Василий Васильевич. Все так и было, – пожал плечами Илларион.

– Хорошо, допустим, я тебе поверил. Тогда разговор окончен.

– Я могу вернуться к работе?

– Да, конечно.

Забродов встал и хотел уже выйти из кабинета, но Котляренко остановил его:

– Задержись, Илларион, буквально на минуту.

– В чем дело?

– Если ты вспомнишь какую-нибудь деталь разговора, поведения Родионова – словом, все, что может мне помочь, приходи. Я буду ждать.

– Хорошо. Только мне добавить больше нечего. Я вам обо всем рассказал.

Котляренко посмотрел в глаза Забродову:

– Ладно. Не забудь о конфиденциальности разговора.

– Безусловно.

Забродов шел по длинному коридору и размышлял: «Почему заместителя главы АСБ так заинтересовала гибель Родионова? Ведь прошло уже несколько месяцев. Действительно Котляренко почувствовал что-то неладное или он на кого-то работает?» Ответов на эти вопросы у Иллариона не было.

Глава 16

Уехав из Москвы, Инга Родионова пожила несколько дней у подруги детства в Люберцах, а затем направилась к родной сестре Анастасии в Курск, благо та после развода с мужем жила одна в двухкомнатной квартире. Детей у Анастасии не было. Сестре Инга объяснила, что после трагической гибели мужа ей нужно сменить обстановку и успокоиться. Анастасия была рада приезду сестры:

– Вдвоем нам будет веселее, – часто говорила она.

Вскоре Инга устроилась в Курске на работу, в частную юридическую контору. Она была успешным адвокатом в Москве, с большим опытом работы, поэтому ей сразу дали приличное жалованье. Начальство и коллеги по работе были удивлены тем, что такой хороший специалист приехал к ним из столицы.

Инга и в самом деле была рада смене обстановки. В московской квартире после смерти Андрея она чувствовала себя одинокой и покинутой, а с сестрой они вместе готовили еду, ходили в кинотеатр, по выходным гуляли по городу. У Инги стало спокойнее на душе, и она уже подумывала о том, чтобы продать квартиру в Москве и перебраться в Курск, найти жилье где-нибудь неподалеку от Анастасии, ходить друг к другу в гости. Ведь близких родственников у них не было. Отец бросил мать, когда они с сестрой были маленькими. Мама растила их одна, всегда трудилась на двух-трех работах. Два года назад ее не стало. Инфаркт. Анастасия, узнав о намерениях сестры, очень обрадовалась.

Вечер был холодным и пасмурным. Инга поднялась по лестнице на третий этаж и открыла ключом дверь. Она переоделась и пошла в ванную. Сполоснув ванну, она стала наполнять ее горячей водой. День в юридической конторе выдался очень напряженным, скопилось много неотложных дел, и все работали не покладая рук. К вечеру Инга чувствовала огромную усталость. Горячая ванна была как раз тем, что нужно в данной ситуации.

Предвкушая теплое пенное блаженство, Инга улыбнулась и пошла на кухню. На столе она обнаружила записку от сестры: «Борщ и котлеты в холодильнике. Приятного аппетита. Позвоню часиков в девять». Анастасия работала старшей медсестрой в детской больнице. Ночные дежурства были частью ее жизни.

Когда ванна наполнилась, Инга перекрыла воду, добавила ароматическую пену, разделась и погрузилась в ванну. Мышцы приятно расслабились, на душе потеплело. «Через два дня выходные. Отлично! Сходим с Настей в кино, по традиции погуляем по городу, что-нибудь купим вкусненькое», – нежась в ванне, подбадривала себя женщина.

Дверная ручка медленно опустилась вниз. В квартиру вошел чужой человек. Он тихо закрыл дверь и замер, прислушиваясь. В квартире было темно, и только справа через дверную щель сочился слабый свет.

Мужчина достал из висевшей на его плече сумки провод с металлическим штырем на конце. В темноте он нащупал на стене под выключателем розетку и воткнул в нее вилку провода. Стремительно открыв дверь, он бросил в ванну штырь и нажал на проводе кнопку. От неожиданности Инга вскрикнула и дернулась. Ее пронзил мощный электрический разряд. Глаза женщины закатились.

Мужчина вышел из ванной, выдернул вилку из розетки и, скрутив провод, положил его в сумку. Затем он вернулся в ванную. Неподвижные зеленые глаза Инги были наполнены слезами. Мужчина толкнул голову женщины, и безжизненное тело ушло под воду.

Анастасия пришла с работы около десяти утра. Она заметила, что в ванной горит свет. «Видимо, Инга забыла выключить и ушла на работу», – подумала Анастасия. Приготовив завтрак, она поела и, переодевшись в мягкий махровый халат бирюзового цвета, пошла принимать душ. Щелкнув выключателем, Анастасия вошла и… увидела тело сестры, лежащее с широко открытыми глазами под водой. Она вскрикнула от ужаса.

* * *

Забродов ехал на работу, когда в кармане куртки завибрировал мобильный телефон.

– Слушаю, – сказал он.

– Доброе утро, я разговариваю с Илларионом? – спросил мягкий женский голос.

– Да, а что вы хотели?

– Меня зовут Анастасия, я звоню из Курска.

– Анастасия из Курска? Что-то не припоминаю, – удивился Забродов.

– Я родная сестра Инги Родионовой. Вы ее знали?

– Конечно. А почему вы говорите о ней в прошедшем времени?

– Она в последнее время жила у меня. Я пришла утром с работы и нашла ее труп в ванне.

– Подождите, я съеду на обочину, – сказал Забродов, плавно подрулил к тротуару и заглушил двигатель. – Что случилось? Каково заключение патологоанатома?

– И полиция, и патологоанатом говорят, что ей стало плохо и она утонула. Только я в это не верю, – всхлипнула в трубку Анастасия.

– Почему?

– Инга с детства занималась спортом. Бегала по утрам, могла часами ходить. Она никогда не жаловалась на здоровье.

– А что могло произойти, на ваш взгляд? – осторожно спросил Забродов.

– Не знаю, только то, что ей стало плохо, – это полная чушь. Чувствую, что-то здесь не так, но объяснить не могу. Она приехала ко мне какая-то вся встревоженная, нервная, первое время часто оглядывалась, смотрела по сторонам, словно боялась слежки. На все мои вопросы отвечала уклончиво, мол, после гибели Андрея расшатались нервы.

– А откуда вы узнали мой номер телефона?

– В мобильнике Инги в справочнике ваш номер под именем Иллар. Дело в том, что незадолго до смерти она пару раз упоминала ваше имя, говорила, что вы замечательный человек и помогли ей. А я обзваниваю всех знакомых и друзей.

– Спасибо, Анастасия, – тяжело вздохнул Илларион.

– И еще, за день до смерти, словно предчувствуя, сестра как бы размышляла вслух, мол, она знает, кто обведен маркером на фотографии суворовцев. Когда я поинтересовалась, что за фотография, Инга не ответила, но сказала, что вспомнила что-то важное и собирается сообщить об этом вам.

– Инга не назвала фамилию?

– Нет.

– Больше она ничего не говорила об этой фотографии? Попробуйте вспомнить, это важно. Может, она обронила еще какую-нибудь фразу?

– Нет, ничего не говорила.

– Примите мои соболезнования, Анастасия, – с горечью сказал Забродов.

– Всего вам доброго.

Илларион отключил телефон. «Они добрались и до Инги, – размышлял Забродов. – В том, что ее убили, сомневаться не приходится».

* * *

После работы Илларион поехал к Крачкову. Только с ним он мог поговорить достаточно откровенно.

– Илларион! Не ожидал. Приятно удивлен, – сказал Крачков, открыв дверь.

– Добрый вечер, Михаил Михайлович.

– Добрый. Раздевайтесь и проходите в наш штаб, – Крачков указал на гостиную.

– Произошло еще одно убийство, – без предисловий начал Забродов.

– Что случилось?

– На днях в Курске убили жену покойного Родионова.

– Вот так дела, – покачал головой хозяин. – Раз убили, значит, чего-то опасались.

– Верно.

– Погибли Фемидин, Родионов, а затем их жены. Ужасно.

– Более чем.

– Предположу, что вы встречались и с Родионовой, – поправляя очки, произнес Крачков.

– Да, встречался, – кивнул Забродов.

– Более всего они опасаются вас, Илларион, будьте начеку.

– Меня уже пытались несколько раз убить, – признался Забродов.

– Они не оставят своих попыток.

– Знаю. Но я мужчина, а тут погибли две молодые женщины. Я хотел найти хоть какую-то зацепку, поэтому и встречался с ними. Инга Родионова по моему совету уехала из Москвы. Я думал, что уберегу хоть ее. А в итоге и она погибла от рук негодяев, – тяжело вздохнул Забродов.

– Не корите себя, Илларион, вы же прекрасно понимаете, что вступили в неравный бой.

– Они ответят, кто бы это ни был. Они за все ответят, – твердо сказал Забродов.

Он прикрыл глаза. Навстречу ему шла Ирина, а за ней, улыбаясь, – Инга. Забродов снова тяжело вздохнул.

– Проанализировав ситуацию, я убедился, что ловчие нити этой сложной паутины тянутся в Россию. Используются российские газеты, кто-то передает информацию из АСБ, отчеты, прогнозы. Все это четко организованная машина, цель которой, как мы уже говорили, – огромные деньги, – произнес Крачков.

– Да, искать нужно здесь, – согласился Забродов, – только не знаю как. На работе сейчас не продохнуть. Все концы обрубаются, гибнут люди, которые хоть как-то могут помочь. Приходится идти на ощупь, словно в густом тумане, где не разобрать, кто есть кто.

– Думаю, если потерпеть, они рано или поздно совершат оплошность, – предположил Крачков.

– Если, конечно, к тому времени меня не прикончат. Но они не учитывают одного: я пойду до конца, только смерть может меня остановить, – заключил Илларион.

– Пытайтесь наблюдать за каждым из руководства АСБ, оценивать их поведение. Возможно, это сработает. Кто-то из обозначенной нами девятки влиятельных людей Аналитической службы безопасности, несомненно, причастен ко всем этим злодеяниям. Но он лишь часть преступной системы.

– Я занимаюсь этим, подозреваемые есть, но нет доказательств, вот в чем проблема, – признался Забродов.

– Все равно продолжайте наблюдать, зацепка может появиться и тогда, когда совсем не ожидаешь. Чаще всего так оно и происходит.

– На работе, как я уже говорил, сверхважное дело, которое практически отнимает все силы. Однако мне пришла в голову одна мысль.

– Какая же?

– Как только появится чуть больше свободного времени, нужно вплотную заняться российскими нефтегазовыми компаниями, соотнести прибыли с известными нам трагическими событиями. Работая в АСБ, это можно сделать.

– Хорошая идея, Илларион. Только будьте осторожны. Наверняка эта информация тщательно контролируется. Иными словами, вас могут отследить и уничтожить. Как вы понимаете, ставки необычайно высоки, а у этих людей нет тормозов, они пойдут на все, им есть что терять, – предупредил Крачков.

– Да, они точно ни перед чем не остановятся, – согласился Забродов. Немного помолчав, он сказал: – Боюсь, Михаил Михайлович, я теперь не скоро к вам приеду.

– Понятно, вы ведь слишком заняты на работе.

– Да, – кивнул Забродов. – Мне пора.

– Как освободитесь от дел, обязательно приезжайте. Я уже привык к нашим беседам, – признался Крачков.

Глава 17

– Многие полагают, что лаборант объявится в Москве, – склонившись над документами, задумчиво произнес Забродов.

Группа «В» собралась в полном составе после утреннего совещания, проведенного Лазаревым.

– Что вы думаете? – Илларион посмотрел на своих подчиненных.

– Вроде бы данные разведки, радиоперехваты разговоров Патрика Джеймса указывают на это, но пока ничего определенного сказать не могу, – ответила Наталья.

– А ты как считаешь, Макс? – спросил Забродов.

– Есть у меня какая-то доля сомнения. Да, все указывает на теракт в Москве, но что-то здесь не то.

– Я тоже полагаю, что не все так гладко, как может показаться, – Забродов почесал затылок. – Может, я этого не исключаю, Патрик сознательно ведет такую игру.

– Чтобы сбить наши спецслужбы со следа, – подхватил Макс.

– Да, – кивнул Илларион.

– Тут главное – самим не запутаться, – заметила Наталья.

– Интересно, был ли Патрик когда-нибудь в нашей стране? – задался вопросом Забродов.

– По данным ФСБ, Джеймс никогда не пересекал границ России. Я проверяла, – сказала Наталья.

– Но ведь он мог приехать и под другой фамилией, не правда ли? – заметил Забродов.

– Такое не исключено, – согласился Растаев.

– Нужно поработать в этом направлении. Сделаешь, Макс? А ты, Наталья, тоже подключайся, – распорядился Забродов.

– Мы идем к тебе, суперкомпьютер, – усмехнулась Наталья.

– Поработайте, а часиков в пять вечера мы снова соберемся и все обсудим.

– Хорошо, Илларион Константинович, сделаем, – сказал Макс.

– Не торопитесь, все тщательно проверяйте. Если потребуется больше времени, что ж, здесь как раз овчинка выделки стоит. А я пока займусь проработкой поступающей информации.

В пять вечера группа «В» продолжила работу.

– Нам удалось раскопать кое-что интересное, – возбужденно сообщил Растаев.

– Выкладывай, – откинувшись в кресле, сказал Забродов.

– Мы не зря потратили время, – улыбнулась Краснова.

– В 2005 году Россию посетил иорданский турист Рустафа Аль-Джами. Вот его фото в аэропорту. – Растаев протянул снимок Забродову.

Илларион вгляделся в него. Молодой человек в кожаной потертой куртке, с рюкзаком за плечами. Жиденькая бородка, длинные черные волосы до плеч.

– Вы сравнили по фотографиям теперешнего Джеймса и этого? – поинтересовался Забродов.

– Конечно, мы это сразу сделали, иначе не работали бы в АСБ, – заметила Краснова.

– Результат оказался потрясающим. Сравнив две фотографии, компьютер выдал, что Аль-Джами и Джеймс – одна и та же личность, – радостно сообщил Растаев.

– Прекрасная работа, – похвалил подчиненных Забродов. – Но вы, безусловно, пошли дальше?

– Останавливаться на достигнутом мы точно не собирались, – заметила Наталья.

– Да, это была увлекательная работа, – поддержал Макс. – Аль-Джами много ездил по Питеру и фотографировал.

– Оказывается, он не только лаборант, но и фотограф, – отметила Наталья.

– Аль-Джами был замечен в районе городской службы очистки воды в Питере, об этом сообщил начальству в своем докладе один из агентов ФСБ, – сказал Макс.

– Вот оно что. Да вашей работе просто нет цены, – обрадовался Забродов.

– Стараемся, – пожал плечами Растаев.

– Но и это еще не все, – продолжила Наталья. – Мне удалось выяснить, что Джеймс увлекается историей. Учась в Стэнфорде, он ходил на лекции по этому предмету. В российской истории его особенно привлекали период правления Петра I, история строительства Петербурга, его культура и вообще все, что связано с этим городом.

– Любознательный малый, – покачал головой Забродов.

– Замечу, он очень много фотографировал городскую систему очистки воды в Питере, – сказал Макс.

– Только возникает вопрос: как это связано с историей города? – заметил Забродов.

– Вот и я о том же, – сказал Растаев.

– Подведем итог. Джеймс, он же Аль-Джами, был в Санкт-Петербурге, фотографировал городскую систему очистки воды. Значит, он уже тогда замышлял теракт, тем более что, учась в Стэнфорде, в 2003 году он вступил в «Аль-Каиду», – заключил Забродов.

– Вынуждена признать, что я ошибалась, – сказала Наталья.

Забродов встал из-за стола и начал ходить по кабинету взад-вперед, затем остановился и произнес:

– Патрик специально вводит в заблуждение наши спецслужбы, как бы дает ожидаемые подсказки.

– Он словно «прикармливает», мол, слетайтесь сюда, думайте так, как мне нужно. Хитер, – высказался Макс.

– Теракт, безусловно, планируется в Питере, – сев за стол, резюмировал Забродов. – Может, еще есть какие-нибудь соображения по этому поводу?

– Я полностью согласен. Патрик выбрал Питер, – сказал Макс.

– Если у меня и были сомнения, то теперь их нет. Безусловно, цель Джеймса – Санкт-Петербург, – согласилась Наталья.

Немного поразмыслив, Забродов произнес:

– Мы поступим следующим образом. Я сейчас пойду к Лазареву и сообщу ему о наших выводах. А вы вдвоем готовьте отчет.

– Хорошо, через два-три часа мы его сделаем, – сказал Макс.

– Это меня устраивает, – ответил Забродов.

Он вышел из кабинета, спустился по лестнице, повернул в сторону конференц-зала, рядом с которым находился кабинет главы отдела Европы, возглавлявшего сейчас дело «лаборанта».

Лазарев что-то внимательно читал на мониторе компьютера, когда вошел Забродов.

– Позвольте, Вениамин Олегович, у меня важное дело, – сказал Забродов и добавил: – Срочное.

Лазарев оторвал взгляд от монитора. Выглядел он усталым. Воспаленные, красные глаза, осунувшееся лицо. Сказывались бессонные ночи и напряжение.

– Да, Илларион Константинович, проходи, садись.

– Благодарю, – Забродов устроился в кресле напротив рабочего стола Лазарева.

– Что там у тебя такое срочное?

– Моя группа установила, что в 2005 году Джеймс был в Санкт-Петербурге по паспорту на имя иорданца Рустафа Аль-Джами.

– Вот как! Вы проверили эту информацию? – спросил Лазарев.

– Конечно, Вениамин Олегович.

– Раз он был у нас по подложным документам, значит, не хотел светиться, – заметил Лазарев.

– Совершенно верно, Вениамин Олегович. Есть еще важный момент. Джеймс очень много фотографировал город. Агент ФСБ видел его в районе городской системы очистки воды, там он тоже проводил фотосъемку.

– Ясно, – задумчиво протянул Лазарев.

– Мы считаем, что Патрик Джеймс намеренно вводит в заблуждение нас и наши спецслужбы, всеми действиями показывая, что диверсия готовится в Москве. В настоящее время мои ребята работают над отчетом, в котором все будет подробно изложено.

– Когда отчет будет готов?

– Думаю, не позже девяти вечера он ляжет к вам на стол.

– Отлично.

– Джеймс, судя по всему, готовился к теракту заранее. Он изучил город, побывал в нем, делал фотоснимки. Кроме того, моя группа выяснила, что он давно интересуется историей города на Неве. Ему нравится период правления Петра I, – подчеркнул Илларион.

– Значит, Питер, – задумчиво произнес Лазарев.

– Да, Питер, я на сто процентов уверен в этом.

– Хорошая работа, Илларион Константинович.

– Спасибо, Вениамин Олегович.

– Значит, так, – размышляя, начал Лазарев, – никто сегодня не уходит домой без моего ведома. Когда я ознакомлюсь с отчетом вашей группы, мы проведем спецсовещание. А сейчас я должен сообщить о выводах группы «В» руководству.

– Я могу идти?

– Да.

Забродов поднялся и вышел.

Когда он вернулся к своей группе, Наталья и Макс работали не покладая рук.

– Что сказал Лазарев? – поинтересовался Растаев.

– Он с нетерпением ждет отчета. Так что по возможности сделайте его побыстрее. Когда он его прочтет, будет совещание. Лазарев поблагодарил нас за хорошую работу.

– Над отчетом придется корпеть еще немало.

– Хорошо, трудитесь. Я буду у себя в кабинете. Когда закончите, сообщите мне и отнесите отчет Лазареву, – распорядился Забродов.

– Будет сделано, – не отрываясь от работы, сказала Краснова.

Через два часа отчет группы «В» лег на стол руководителя специального отдела. Вскоре в кабинете группы «В» появилась секретарша и предупредила, что через полчаса в конференц-зале начнется совещание.

Лазарев ознакомил собравшихся с выводами группы Забродова. На плазменном экране появилась фотография Джеймса (Аль-Джами) в аэропорту Санкт-Петербурга в 2005 году.

– Всем спецслужбам России разослан отчет группы «В», – сообщил Лазарев. – Все работают в поте лица.

– Что-нибудь стало известно о перемещениях Патрика Джеймса? – спросил Забродов.

– ФСБ считает, что он пересек границу России. Так что для всех задействованных в этой операции сотрудников АСБ объявляется высшая степень готовности, – предупредил Лазарев.

– Наверняка у Джеймса в России есть сообщники. Провернуть в одиночку такой теракт невозможно, – высказал свое мнение один из сотрудников АСБ.

– Да, мы прекрасно это понимаем. Брошены лучшие силы, чтобы найти их, – проинформировал собравшихся Лазарев.

– Появились ли какие-нибудь новые сведения об Аттоле-5? – спросила Наталья.

– Пока ничего. Американский ученый, который с нами сотрудничал, сказал, что больше не располагает никакой информацией об Аттоле-5. Будут еще вопросы? – поинтересовался Лазарев.

Вопросов не последовало.

– Что ж, завтра я всех жду на утреннее совещание, – сказал Вениамин Олегович. – А сейчас можете отправляться домой, напоминаю: не отключайте мобильные телефоны. Если потребуют обстоятельства, вас могут вызвать на работу ночью. Это все.

Одевшись, сотрудники группы «В» вышли на улицу. Легкий морозец приятно бодрил.

– Давайте немного постоим подышим, – подходя к стоянке, предложил Макс.

– Я не против, сейчас каждый день стоит недельного объема работы, – слегка потянувшись, сказала Наталья.

– Похоже, наша работа никого не оставила равнодушным, – приостановился Забродов.

– Уже завтра может что-нибудь произойти. Если лаборант в России, то дело принимает вообще опасный оборот, – высказал свое мнение Макс.

– Это уж точно, – вздохнула Наталья, поправляя рукой волосы.

Они постояли еще минут десять и разъехались по домам.

Забродов перед сном, как всегда, внимательно просмотрел газеты. Ничего подозрительного в них он не обнаружил и, выключив свет, почти мгновенно уснул.

Несмотря на занятость, Илларион утром, как обычно, вышел на пробежку. Ровно в восемь утра он появился в конференц-зале. Не успел Забродов сесть рядом с Натальей, как вошел Лазарев, поздоровался со всеми, положил кожаную папку на стол и начал совещание:

– Сегодня руководством АСБ принято решение создать специальную группу из сотрудников спецотдела и отправить ее в Санкт-Петербург. Там работает оперативный штаб ФСБ, аналитики нашего подразделения также войдут в его состав. Итак, в Питер отправляется группа «В» в полном составе, так как они вычислили город, куда направится лаборант. Кроме того, в группу войдут Владимир Неедов и Александр Гордеев. Это решение принято главой АСБ, и я одобряю его. Руководителем спецгруппы назначен Илларион Забродов.

– Поздравляю, – шепнула Наталья, толкнув легонько Иллариона локтем.

– Пока не с чем, – тихо ответил Забродов.

– В ФСБ впечатлены нашей работой, – продолжил Лазарев, – а конкретно – работой группы «В».

– Когда спецгруппа должна вылететь? – поинтересовался Илларион.

– Вылет в одиннадцать часов утра, то есть менее чем через три часа.

– Мы летим военно-транспортным или гражданским самолетом? – спросил Забродов.

– Вы полетите обычным рейсом, в сопровождении двух сотрудников спецподразделения «Альфа». Они будут вашей охраной, в том числе и в Питере.

– Все ясно, – кивнул Илларион.

– Это означает, что спецотдел завершил свою миссию? – спросил сотрудник АСБ, сидевший справа от Забродова.

– Ни в коем случае, мы продолжаем работать. Мы своего рода резерв. Если спецгруппе понадобится помощь, туда смогут вылететь еще несколько наших сотрудников, – пояснил Лазарев и добавил: – На этом совещание закончено, спецгруппа может собираться. Домой никто не едет, да и времени уже нет. Все необходимое у вас там будет.

Сотрудники спецотдела потянулись к выходу из зала.

– Илларион Константинович, – окликнул Забродова Лазарев, – задержитесь.

– Слушаю вас, Вениамин Олегович.

– Пусть все выйдут, мне нужно с вами переговорить.

Когда сотрудники покинули конференц-зал, Лазарев сказал:

– Я думаю, вы прекрасно осознаете, какая тяжелая ответственность на вас ляжет. Речь идет о миллионах жизней.

– Да, я понимаю.

– Проинструктируйте своих подчиненных о степени секретности. Хоть они все опытные работники, но бдительность лишней не будет. В гражданском самолете избегайте разговоров о предстоящей миссии. Вы обычные пассажиры. Это понятно?

– Конечно, Вениамин Олегович.

– Тогда желаю удачи. Постоянно будем на связи. Если потребуется, я немедленно вылечу к вам.

– Надеюсь, что справимся.

В аэропорту Макс отозвал Забродова в сторону:

– Илларион Константинович, скажу честно, у меня мандраж.

– В чем дело?

– Я как вспомню предыдущий наш полет в Грозный… И если бы не ваша бдительность, мы разбились бы. Как думаете, есть ли вероятность повторения?

– Вероятность есть всегда, но, успокою тебя, Макс, на этот раз она ничтожно мала.

– Спасибо, успокоили, – покачал головой Растаев.

– Макс, сегодня все будет нормально. Я тебе гарантирую, так что успокойся.

– Откуда такая уверенность, Илларион Константинович?

– Отбрось эмоции, они затуманивают твой разум и не дают ясно мыслить. Дело о «лаборанте» находится на особом контроле у президента России. Техническое состояние самолета проверено и перепроверено. Экипаж – опытнейшие летчики. Так что расслабься и наслаждайся полетом, – посоветовал Забродов Максу и добавил: – Тем более что в Питере нам придется напрягаться по полной.

Растаев немного подумал и ответил:

– Пожалуй, вы правы.

– Всегда рад помочь.

Ровно в одиннадцать самолет со спецгруппой АСБ на борту, вылетающий рейсом Москва – Санкт-Петербург, оторвался от взлетной полосы и стал набирать высоту.

Глава 18

На набережной Москвы-реки стоял человек, одетый в черное пальто. Воротник был поднят и закрывал большую часть лица. Он прохаживался взад-вперед, иногда поглядывая на часы. Неподалеку был припаркован его черный «мерседес». С реки дул холодный, пронизывающий ветер. Из-за «мерседеса» вскоре появился другой мужчина в спортивной куртке и вязаной шапке.

– Добрый вечер, – сказал он, приблизившись из-за спины к мужчине в пальто.

Тот от неожиданности вздрогнул:

– Господи, ты всегда появляешься, словно из-под земли. Никак не могу привыкнуть.

– Меня учили незаметно подкрадываться, – улыбнулся мужчина в вязаной шапке и спросил: – Что-то важное?

– Да, нужно обсудить одно дело. Давай пройдемся, – предложил мужчина в пальто.

– Хорошо, свежий ветер прекрасно бодрит.

Они медленно пошли по набережной. Мужчина в пальто не спешил начинать разговор, о чем-то раздумывая. Его знакомый ждал, иногда оглядываясь по сторонам, будто чего-то опасался. Пройдя метров пятьдесят, мужчина в пальто остановился, глядя в сторону реки.

– Надо обязательно устранить одного твоего хорошего знакомого, – сказал он.

– И кого же?

– Иллариона Забродова.

– Все никак не угомонится? – усмехнулся человек в вязаной шапке.

– Людей его породы успокаивает только одна вещь – могила.

– Что ж, с этим проблем не будет.

– Не все так просто, – задумчиво произнес мужчина в пальто, – его уже не единожды пытались ликвидировать. Казалось, каждый раз все было продумано до мелочей, осечки быть не могло. Однако он, словно заговоренный, умудряется выйти сухим из воды.

– Я и не таких успокаивал.

– Не будь слишком самонадеянным. Надо отдать противнику должное. Забродов прекрасно подготовлен и умен. Не забывай, что он бывший инструктор спецназа ГРУ, с большим боевым опытом. За его плечами несколько войн.

– Но ведь и я не из больницы пришел, – пожал плечами мужчина в вязаной шапке.

– Просто я хочу тебя предупредить, что подготовка к устранению Забродова должна быть сверхсерьезной. Не учтешь какой-нибудь мелочи – и в миг из охотника превратишься в жертву. Такие люди, как Забродов, не прощают небрежности и ошибок. Помни об этом при подготовке к этому очень важному делу.

– Не беспокойтесь, все будет сделано на самом высоком уровне.

– Уровень для меня неважен, главное, чтобы Забродов был мертв.

– Считайте, что этой проблемы у вас уже нет.

– Мне нравится твоя уверенность, ты один из лучших наших людей. И все же будь осторожен.

– Я все учту.

– Хорошо, – сказал человек в пальто и медленно пошел дальше, его собеседник направился за ним.

– Давайте обговорим детали, – предложил мужчина в вязаной шапке.

– Конечно, для этого мы и встретились.

– Во-первых, цена вопроса.

– Забродов – серьезный противник, поэтому и цена серьезная. Пятьсот тысяч долларов аванса и миллион после выполнения задания. Тебя устраивает?

– Да. Признаться, я не думал, что вы так серьезно оцениваете его.

– Он путается под ногами. Дела мы проворачиваем важные, люди серьезные, поэтому и цена такая.

– Отлично. Я готов прикончить его хоть сегодня, – с энтузиазмом сказал мужчина в вязаной шапке.

– Сегодня у тебя точно ничего не получится, и завтра тоже, – улыбнулся его собеседник.

– Это почему же?

– Забродов сейчас находится в Санкт-Петербурге. Сколько он там пробудет – неизвестно. Но, как только он возвратится в Москву, его надо «валить». Когда он вернется, тебе сообщат. А пока у тебя есть время подготовиться, продумать детали и так далее.

– Ясно. А где устроим покушение? – спросил человек в вязаной шапке.

– Разницы особой нет, главное – уничтожить его. Естественно, без лишней шумихи, не забывай, где он служит. Хотя по большому счету это не проблема, но все же чем аккуратнее все будет сделано, тем лучше.

– Я так понимаю, что и способ устранения Забродова не принципиален для вас.

– Полная свобода творчества, – кивнул человек в черном пальто.

– Мне нравится творческий подход, – усмехнулся его собеседник.

– Есть один нюанс.

– Какой?

– Если надумаешь «валить» его в квартире, прихвати с собой компактную электропилу и спортивную сумку побольше.

– Чтобы расчленить труп и вывезти его в укромное место?

– Соображаешь! И конечно же, постарайся проделать работу чисто, без следов.

– Как говорят, нет человека – нет проблем.

– Именно так.

– Вы не знаете примерных сроков возвращения Забродова из Питера?

– Если бы знал, то непременно сказал бы. Эта командировка может продлиться от нескольких дней до месяца и больше. Но ты готовься. Я уже сказал, как только Забродов появится в Москве, тянуть с решением этого вопроса не следует.

– Не волнуйтесь, я буду готов.

– Уж постарайся.

– Когда я получу аванс?

– Сейчас, как только вернемся к машине. Так что, думаю, стимул у тебя есть.

– Отлично.

– Еще вопросы будут? – поинтересовался человек в пальто.

– Нет, мне все понятно.

– Что ж, тогда пойдем обратно, за авансом.

Они почти подошли к черному «мерседесу», и тут его владелец приостановился и сказал:

– Должен тебя предупредить, что у Забродова есть оружие – пистолет, хотя он и безоружный очень опасен. Учти это.

– Он не успеет воспользоваться оружием, но за предупреждение спасибо.

– Помни, тебе ведь придется рисковать своей жизнью.

– Вы думаете, у него будет шанс? – ухмыльнулся мужчина в вязаной шапке.

– У инструктора ГРУ всегда есть шанс, не забывай об этом. Мой совет – не мудри, а старайся сделать все как можно проще и эффективнее.

– Учту ваше пожелание.

Они сели вдвоем в «мерседес». Человек в вязаной шапке забрал полмиллиона долларов и, хлопнув дверцей, направился упругой походкой к своей машине.

Глава 19

Зимние ночи в Питере холодные и сырые. Человек в коричневой дубленке и в спортивной шапке шел по окраине города. В руках у него был невзрачный целлофановый пакет. Он внимательно присматривался к номерам домов. Мужчина остановился возле старенькой пятиэтажной хрущевки, огляделся по сторонам и вошел в подъезд. Поднявшись по лестнице на третий этаж, он постучал в дверь квартиры под номером «31».

Вскоре за дверью послышались шаги.

– Кто там? – раздался мужской голос, выговаривавший русские слова с заметным иностранным акцентом.

– Сегодня полнолуние, самое время, – тоже на ломаном русском ответил человек в дубленке.

Небольшая пауза, щелканье замков. Когда дверь открылась, гость поспешно вошел в квартиру. Перед ним стояли два молодых ливийца, Амар и Самир. Они учились на третьем курсе химфака местного университета и вдвоем снимали квартиру. Амар – высокий и стройный, с черными выразительными глазами, а Самир – ростом ниже друга почти на голову и полноватый.

Мужчины тихо поприветствовали гостя.

– Мы ждали тебя вчера, проходи, – сказал Самир на английском языке.

Вошедший снял дубленку, положил ее на стоявший в прихожей стул, снял обувь и стащил с головы шапку. Это был Патрик Джеймс.

– Вчера не получилось, – ответил он. – Похоже, за мной следили, и мне пришлось переждать какое-то время у моего сирийского друга.

Патрик бережно взял пакет и прошел за Амаром в одну из комнат со старыми, обшарпанными обоями серого цвета. Два кресла и диван советских времен. Казалось, что время здесь остановилось. Амар устроился в кресле, а Патрик расположился на диване. Вскоре к ним присоединился Самир с подносом в руках, на котором стояли три чашки с чаем, лежали сыр, хлеб и печенье. Поставив еду перед гостем на небольшой деревянный стол, Самир сел в свободное кресло.

– Угощайся, Патрик, ты наверняка проголодался, – улыбнулся Амар.

– Спасибо, не откажусь. Последний раз ел вчера вечером.

Джеймс набросился на еду, быстро пережевывая и проглатывая пищу. Самир и Амар взяли в руки по чашке чая. Немного утолив голод, Патрик сказал:

– Не думал, что в Санкт-Петербурге так холодно зимой. Я был здесь однажды в конце лета, тогда была теплая и солнечная погода.

– Мы здесь уже третий год, но все никак не можем привыкнуть к русской зиме, – проглотив печенье, произнес Самир.

– Все нужное с тобой? – спросил у Патрика Амар.

– Да, в пакете компактный чемоданчик, там все упаковано, – Патрик кивнул на пакет, лежавший рядом на диване.

– Нам придется менять университет, поскольку вскоре учить нас здесь уже будет некому, – усмехнулся Амар.

– Лично я жалею лишь об одном, – улыбнулся Самир, – здесь очень много красивых девушек, с которыми приятно проводить время.

– В других российских городах их не меньше, так что не горюй, – заметил Амар.

– Только это меня и утешает, – сказал Самир.

Патрик оставался серьезным и сосредоточенным. Он допил чай и поблагодарил парней за еду.

– Как говорят русские, чем богаты, тем и рады, – ответил Самир.

– Когда планируешь акцию? – поинтересовался Амар, обращаясь к Патрику.

– Нужно осмотреться. Русские знают, что я где-то в России. Поэтому действовать нужно осторожно и осмотрительно. Наверняка все их спецслужбы работают в усиленном режиме. Наше преимущество только в том, что они не знают, где я планирую все провернуть.

– Думаю, все пройдет по плану, – уверенно сказал Самир. – У русских много халатности, неорганизованности, а это нам на руку.

– Не следует недооценивать противника, это всегда опасно, – серьезно сказал Патрик. Он немного помолчал и продолжил: – Считаю, что их разведка уже все пронюхала об этом, – Джеймс положил руку на пакет, – и они, конечно же, прекрасно осознают, что им угрожает. А перед серьезной опасностью русские умеют сплачиваться. Я неплохо знаю их историю.

– Патрик, мне любопытно, почему ты выбрал именно Санкт-Петербург, а не, скажем, Москву или еще какой-нибудь российский город? – поинтересовался Амар.

– Москва уже не раз была объектом диверсий. Там, по моим данным, неплохо отлажена система безопасности. Другие города мне не очень интересны, а вот Питер… – глаза Джеймса блеснули. – Это будет нечто. «Творение Петра», Северная столица… Мы с вами войдем в историю. Весь мир содрогнется. Кроме того, я неплохо знаю этот город, – пояснил он.

– Да, весь мир содрогнется, неверные придут в ужас. Я уже слышу голоса дикторов, вещающих с экранов телевизоров на весь мир о катастрофе века. Мне это нравится, – прикрыв глаза, мечтательно произнес Самир.

– Патрик, может, еще принести чаю? – осведомился Амар.

– Нет, спасибо, друзья. Я сыт. Немного передохну, и тогда поговорим о деле. – Патрик вытянул ноги и потянулся на диване. – В квартире тоже нежарко, – растирая ладони, добавил он.

– Дом и система отопления старые, – заметил Самир. – Сейчас мы уже немного привыкли, а поначалу включали газовую плиту и грелись. Правда, после этого очень сильно болела голова.

– Везде здесь холодно, и снаружи, и внутри, – поглядев по сторонам, задумчиво сказал Патрик.

– А еще сыро в квартире, все углы черные, – заметил Амар.

Патрик прикрыл глаза и минут десять сидел неподвижно. Казалось, он уснул. Друзья молчали, не смея его разбудить. Наконец он открыл глаза и сказал:

– Прошу прощения, но я прошлую ночь очень плохо спал.

– Все нормально, мы понимаем, – за двоих ответил Амар.

– Ну что, поговорим о деле? – растирая ладонями лицо, предложил Джеймс.

– Да, – дружно согласились Самир и Амар.

– То, что находится в маленьком чемоданчике, уничтожит всех жителей города. Воду пьют все. Душ, ванна и так далее – словом, шансов спастись не будет ни у кого.

– Кроме нас, надеюсь, – вставил Амар.

– Если повезет, – продолжил Джеймс. – Однако есть одна проблема. Прежде чем применить эту бомбу, нужно смешать культуру бактерий с вспомогательным веществом и только после этого влить в воду.

– А заранее это сделать нельзя? – поинтересовался Самир.

– Нет, нельзя. Бактерии быстро потеряют свою смертоносную силу. Поэтому главная проблема – попасть непосредственно на городскую систему очистки воды. Я уверен, что русские усилили охрану на таких объектах по всей стране.

– Но как их перехитрить в таком случае? – задался вопросом Амар.

– Выход мне видится только один, – Джеймс сделал многозначительную паузу и посмотрел на друзей.

– Какой же? – не удержался от вопроса Амар.

– Накануне операции нужно провести теракт, допустим, в городском автобусе или троллейбусе, чтобы отвлечь внимание спецслужб, как бы переключить их на другую волну. В итоге они сосредоточатся на транспорте, жилых домах, а нам только это и нужно. Дезориентировать, рассеять их силы – вот наша первая задача.

– Идея неплохая, – почесав затылок, произнес Самир. – Только где мы возьмем взрывчатку?

– С этим проблем не будет. Один мой друг уже везет ее в Питер. Завтра он должен прибыть. Он воевал в Чечне против федеральных сил, был подрывником. Вот он и устроит «фейерверк» где-нибудь в центре города. Уже здесь он достанет необходимое нам оружие и вообще все, что нужно для этого дела.

– Отлично, Патрик, ты все хорошо продумал, – восхитился Амар.

– Главное, чтобы задуманное осуществилось, – произнес Джеймс.

– Все получится, вот увидишь. Команда у нас подобралась дружная, – уверенно сказал Самир. – Мы сделаем свое дело.

– А сейчас давайте отдыхать, – предложил Патрик. – Надо набраться сил, они нам пригодятся.

* * *

Специальные группы ФСБ и АСБ работали в одном из домов на Невском проспекте. В кабинет, где расположились сотрудники АСБ, зашел генерал Федеральной службы безопасности Петр Аркадьевич Лемешев.

– Мы только что перехватили разговор Джеймса, он намекает на то, что планирует диверсию в Москве, – сказал генерал. – Так что ваши выводы, похоже, ошибочны. – Генерал присел рядом с Забродовым: – Что скажете, Илларион Константинович?

– Нужно прослушать этот разговор. Его уже сбросили по локальной сети?

Лемешев кивнул.

– Макс, включай, – обратился Забродов к Растаеву.

Растаев пробежался пальцами по клавиатуре. Послышалось слабое потрескивание и голос Джеймса: «Я на месте, в Белокаменной. Все идет по плану. Будем работать здесь». Дальше опять послышалось потрескивание, и запись закончилась.

– Высшее начальство считает, что Джеймс будет пытаться совершить теракт в Москве. Думаю, что ваша помощь здесь, в Петербурге, больше не понадобится, – подытожил генерал.

– Петр Аркадьевич, позвольте нам поработать несколько часов. Я доложу вам о наших выводах, – обратился Забродов к генералу.

– Даю вам два часа, – взглянул генерал на наручные часы. – Сейчас девять, значит, ровно в одиннадцать я жду вас, Илларион Константинович, у себя в кабинете. Посмотрим тогда, стоит вам оставаться в Питере или нет. Итак, в вашем распоряжении два часа и ни минуты больше. Время сейчас дорогого стоит.

С этими словами генерал поднялся и вышел из кабинета.

– Какие будут мнения? – обратился Забродов к подчиненным.

– Не исключено, что террористы по каким-то причинам отказались от первоначальных планов и решили все-таки устроить теракт в Москве. Любят они нашу столицу, – предположил Владимир Неедов.

– Вопрос в том, почему они передумали, – высказался Александр Гордеев.

– Ну а ты, Макс, что думаешь? – обратился к Растаеву Забродов.

– Как-то все нелогично. Они знают, что Москва находится под особым наблюдением наших спецслужб, буквально нашпигована их агентами. Городская система очистки воды охраняется элитным спецназом. По-моему, безрассудно совершать теракт в Москве.

– Я бы сказала, что это непохоже на Джеймса, – заметила Наталья. – Мне удалось раскопать кое-что. Я не успела сообщить. Вы, Илларион Константинович, как раз были у Лемешева.

– Что там у тебя? – поинтересовался Забродов.

– Джеймс занимается экстремальными видами спорта: прыжки с парашютом, альпинизм, а еще фридайвинг – ныряние без акваланга с длительной задержкой дыхания, иногда до десяти минут. Все это говорит о том, что он расчетлив, хладнокровен и прекрасно владеет собой. На авантюриста он точно не похож. Это очень умный игрок.

– Но мы же прекрасно знаем, что террористы зачастую действуют непредсказуемо, – возразил Неедов. – Кроме того, подумайте, совершить теракт такого масштаба в самом центре России… Наверняка у него только от одной этой мысли голова идет кругом. Слишком высок соблазн. Скорее всего, он думает, что творит историю.

– Джеймс с отличием окончил Стэнфорд, – размышляя вслух, заметила Краснова. – В создавшихся обстоятельствах он вряд ли рискнул бы проводить теракт в Москве.

– Но у нас есть радиоперехват, который все здесь присутствующие прекрасно слышали. Он собирается делать работу в Белокаменной, – возразил Гордеев.

– Да, мы слышали радиоперехват, но что-то здесь не так, – покачал головой Макс, – как-то все это слишком прямолинейно, что ли?

– Вот и я о том же, – подхватила Наталья. – И эта прямолинейность весьма настораживает.

– Не знаю, – пожал плечами Неедов. – На мой взгляд, теракт запланирован в Москве.

– По-моему, Джеймс ведет хитроумную игру, – задумчиво произнес Забродов.

– В смысле? – спросил Гордеев.

– Он хочет, чтобы наши спецслужбы заглотили наживку. Отсюда и этот радиоперехват.

– То есть вы считаете, Илларион Константинович, что он это сделал умышленно? – спросил Неедов.

– Абсолютно верно. Он как бы запутывает след, пытается скрыть свои истинные намерения.

– Я согласна с вами, – Наталья взглянула на Забродова.

– Мое мнение такое же, – поддержал своих товарищей по группе «В» Макс. – Это приманка. Москва и Питер недалеко друг от друга находятся. Сегодня Джеймс позволил себе пошалить с радиоперехватом в Москве, и все проглотили это, а через несколько часов он уже в Питере.

– Именно так, Макс. Эта игра в кошки-мышки, похоже, нравится Джеймсу, и, судя по словам Лемешева, Патрик ведет в этой игре, – заключил Забродов. Немного подумав, он продолжил: – Я, как и ранее, уверен, что теракт Джеймс попытается осуществить в Санкт-Петербурге, причем в самые ближайшие дни.

– Скорее всего, так и будет, – кивнул Растаев.

– Наши мнения разделились, – произнес Гордеев. – Я все же считаю, что Джеймс попытается реализовать свой план в Москве.

– Я тоже в этом уверен на сто процентов, – поддержал коллегу Неедов.

– Вопрос: как сказать генералу, что спецгруппа АСБ запуталась в своих изысканиях? Трое уверены, что теракт произойдет в Питере, а двое не сомневаются, что Джеймс окопался в Москве и ждет своего часа. Не пошлет ли генерал нас всех к чертовой матери? – повысил голос Забродов.

Наталья развела руками.

– Дело «лаборанта» сложное и ответственное. Россия никогда в своей новейшей истории не сталкивалась с такой масштабной угрозой. То, что у нас разногласия, – это часть нашей работы, – дипломатично заметил Забродов.

– Да, но поймет ли это генерал ФСБ? – задал вопрос Растаев.

– В любом случае я должен буду доложить ему о наших разногласиях, – резюмировал Забродов, затем немного помолчал и спросил: – Есть еще какие-нибудь вопросы?

Все промолчали.

– Тогда я иду на доклад к генералу, – сказал Илларион и встал из-за стола.

Он вышел в коридор, повернул за угол и на минутку задержался возле кабинета генерала. Затем Илларион глубоко вдохнул и открыл дверь. Лемешев сидел за столом и что-то записывал в блокнот.

– Разрешите, Петр Аркадьевич?

– Проходи, Илларион Константинович, садись, – кивнул на кресло Лемешев. Он закончил писать, отложил блокнот и ручку в сторону и сказал: – Я слушаю.

– Петр Аркадьевич, несмотря на радиоперехват из Москвы, большинство спецгруппы АСБ считает, что таким образом Патрик Джеймс дезориентирует наши спецслужбы, чтобы отвлечь их внимание. Ему выгодно, чтобы все думали о теракте в Москве. Ведь в этом случае все наши силы будут сосредоточены на столице, тогда как главный свой удар Джеймс нанесет здесь, в Питере.

– Ты сказал, Илларион Константинович, что так считает большая часть спецгруппы, значит, меньшая думает иначе? – генерал внимательно посмотрел на Забродова.

– Совершенно верно. Два сотрудника считают, что теракт готовится в Москве.

– А что думаешь ты, Забродов?

– Я уверен, что Джеймс специально «открылся». Без всяких сомнений, теракт будет в Санкт-Петербурге.

– Даже так, – генерал откинулся в кресле и тяжело вздохнул. – А что думать мне?

– Петр Аркадьевич, я понимаю всю сложность ситуации.

– А я думаю, что ты не понимаешь, под каким прицелом нахожусь я. Начальство в Москве считает иначе, а с начальством, Забродов, много не поспоришь. А ты вот думаешь наперекор.

– Но если это произойдет здесь, что тогда скажет начальство и кто возьмет на себя ответственность за провал? На кого повесят всех собак? – невозмутимо спросил Забродов.

Генерал задумался. Через несколько минут он сказал:

– Ладно, продолжайте работать до особого распоряжения. Я должен доложить выше о ваших выводах касательно Джеймса. Посмотрим на их реакцию.

– Буду надеяться, что к нашему мнению прислушаются.

– К твоему мнению, Забродов. На меня стрелки не переводи.

– Я готов кому угодно аргументированно объяснить свою точку зрения.

– Вот и будешь объяснять, – махнул рукой Лемешев, затем, немного успокоившись, сказал: – Иди работай, Забродов.

– Понял, Петр Аркадьевич.

Илларион встал и вышел из кабинета генерала ФСБ.

Глава 20

Крачков один раз в два дня, обычно вечером, ходил за продуктами в магазин. Он находился на другой стороне дороги, примерно в пяти минутах ходьбы от дома, в котором жил Михаил Михайлович.

Была оттепель, падал мокрый снег. «Ну и погодка сегодня, лучше бы я поголодал до завтра», – ежась от ползущей за шиворот влаги, подумал Крачков, переходя дорогу по пешеходному переходу. В продовольственном магазине он купил сыр, любимую копченую колбасу, молоко, сметану и хлеб. Рассчитавшись с кассиром, Михаил Михайлович направился к выходу.

В стекле витрины Крачков увидел отражение человека в темной куртке с наброшенным на голову капюшоном, который закрывал половину лица. Незнакомец выходил из магазина вслед за Крачковым. «Я видел его в толпе на пешеходном переходе», – насторожился Михаил Михайлович и, как обычно, направился по тротуару в сторону своего дома. Внезапно остановившись, он достал из кармана пальто мобильный телефон и как бы невзначай обернулся. Незнакомца не было. Крачков сделал вид, что кому-то пытается дозвониться, приложив телефон к уху.

Постояв немного, Михаил Михайлович пошел дальше. Когда перешел дорогу, он снова заметил позади себя незнакомца в темной куртке. «Может, просто совпадение? Посмотрим», – размышлял он. Крачков еще замедлил шаг. Подойдя к своему подъезду, он остановился, якобы проверяя содержимое сумки. Никого подозрительного рядом не было. «Показалось, наверное», – решил Крачков и, приложив чип к домофону, вошел в подъезд. В лифте он нажал на кнопку с номером нужного этажа. Кабина дернулась и плавно устремилась вверх.

Едва Крачков вышел из лифта, как раздался незнакомый мужской сиплый голос:

– Не торопитесь, Михаил Михайлович, есть разговор!

Крачков медленно обернулся. Примерно в трех шагах от него стоял человек в куртке с капюшоном, а рядом – бритоголовый мужчина с интеллигентной бородкой, одетый в серое пальто.

– Мы знакомы? – настороженно спросил Михаил Михайлович.

– Чтобы побеседовать и понять друг друга, необязательно быть знакомыми, – услышал он в ответ от бритоголового.

– Что вам угодно, господа?

– Не так уж и много, господин Крачков, – сиплым голосом произнес мужчина в куртке.

– Я слушаю вас.

– Вам знаком человек по имени Илларион и по фамилии Забродов?

– А в чем, собственно, дело и почему я должен отвечать? Вы что, из полиции? – засыпал вопросами незнакомцев Крачков.

– Не играйте с нами, Михаил Михайлович. Эти игры могут плохо закончиться, – угрожающе прошипел бритоголовый.

– Советую внимательно слушать нас и отвечать, если вас спрашивают, – сказал напарник бритоголового.

– Так вам знаком Илларион Забродов? – повторил вопрос бритоголовый.

– Нет, я не знаю такого человека, – покачал головой Крачков.

– Нехорошо обманывать, Михаил Михайлович, да еще в ваши солидные годы, – ухмыльнулся напарник бритоголового. – Нам прекрасно известно, что он бывал у вас неоднократно.

– Возможно, это ошибка, и мы говорим о разных людях, – попытался вывернуться Крачков.

– Нет, Илларион Забродов один, и он бывает у вас, – сказал бритоголовый.

– Если и бывает, то вам какое до этого дело?

– Такие ответы вас до добра не доведут, – предупредил мужчина в куртке.

– О чем вы с ним беседовали и что ему от тебя нужно? Только не юли, Крачков, а то мы можем тебя на двери твоей квартиры подвесить за яйца. Будешь болтаться на старости лет, как новогодняя игрушка, – ухмыльнулся бритоголовый.

– А что бы вы хотели услышать? – Крачков шагнул вперед, покорно опустив голову.

– Не бойся, мы тебя не тронем, старый хрыч, – сказал мужчина в куртке, – если, конечно, ты нам скажешь правду и перестанешь с ним встречаться.

– Понятно. Все скажу. Только не трогайте меня, – дрогнул голос Крачкова.

– Что интересует Забродова? – начал спрашивать бритоголовый, но не успел он закончить, как мощный удар ладонью в пах отбросил его назад.

Бритоголовый с криком покатился по ступенькам лестницы. В следующее мгновение Крачков повернул мужчину в куртке к себе спиной, захватил его за горло и приставил к виску пистолет.

– Одно движение – и ты труп, так что стой тихо! – предупредил Михаил Михайлович.

Бритоголовый схватился за пах и скорчился на лестнице.

– Говори, гад, на кого ты работаешь? Имя? Фамилия? Должность? Я был аналитиком, вы это наверняка знаете. Я в случае чего быстро распознаю неправду и с легким сердцем отправлю тебя к праотцам. А они там зажарят такого негодяя. Говори! – усилив захват, сказал Крачков.

– Не могу, – теряясь от страха, ответил пленник Михаила Михайловича.

– Это почему же?

– Если я скажу, меня сегодня же убьют.

– Да, но если не скажешь, то я убью тебя немедленно. Так что соображай быстрее. Пуля – дура, сам понимаешь.

– Хорошо, я скажу, только не убивай меня.

– Все зависит от ответа, я весь внимание, – надавив стволом на висок пленника, сказал Крачков.

– Я работаю на…

И тут бритоголовый выхватил пистолет и нажал на спусковой крючок. Раздался выстрел. Мужчина в куртке дернулся в руках Крачкова, уронил голову себе на грудь и стал оседать.

Бритоголовый бросился бежать вниз по лестнице. Крачков хотел выстрелить в него, но в последний момент передумал. Он положил пленника на пол и приложил палец к его шее. Пульса не было. Широко открытые глаза убитого были устремлены куда-то в потолок.

Крачков вошел в квартиру и вызвал полицию. Приехал майор, представившийся Андреем Владимировичем Захаровым, и с ним – двое в штатском. Михаил Михайлович рассказал им свою версию происшествия: его хотели ограбить, он защищался, и один из грабителей, пытаясь его убить, попал случайно в своего напарника.

Откуда-то появились носилки. Двое в штатском уложили на них труп и унесли его. Майор еще какое-то время пообщался с Крачковым, делая пометки в блокноте, а затем уехал, предупредив, что еще наведается для уточнения некоторых фактов.

Михаил Михайлович два дня смотрел все новости криминальных происшествий в Москве, покупал и просматривал газеты. Нигде он не услышал и не прочитал ни слова о том, что случилось с ним в подъезде его дома. На третий день Крачков позвонил в полицию, представился и вкратце рассказал о недавнем случае.

– Ничего подобного у нас не зафиксировано, – услышал он в ответ бесстрастный голос дежурного.

– Не может быть, ко мне приезжали трое ваших сотрудников во главе с майором Захаровым Андреем Владимировичем, так он представился.

– Подождите, я сейчас уточню.

Примерно через пять минут все тот же бесстрастный голос сказал:

– Я уточнил у начальства. Такого сотрудника у нас нет и не было, и убийства по названному вами адресу не совершалось.

– Ничего не понимаю, – сокрушенно произнес Крачков.

– У вас или богатая фантазия, или же вам срочно нужно лечиться.

Михаил Михайлович положил трубку и опустился на табурет в прихожей, недоуменно думая: «Убит человек, мне угрожали, а у них ничего не зафиксировано. Выходит, что ко мне приезжали не из полиции? Хотя я вызывал полицию. Так кто же у меня был?»

Вечером того же дня в прихожей Крачкова раздался телефонный звонок. Михаил Михайлович, смотревший в гостиной телевизор, поднялся с дивана, прошел в прихожую и снял трубку.

– Я слушаю, – сказал он.

– Михаил Михайлович Крачков? – уточнил чей-то грубый мужской голос.

– Да. Простите, с кем имею честь беседовать?

– Слушай внимательно! Если и дальше будешь встречаться сам знаешь с кем – ты покойник! К тому же мы не забыли нашего погибшего человека. Одно твое неверное движение – и ты не жилец на этом свете! Надеюсь, ты все понял!

– Кто вы? – машинально спросил Крачков.

– Тот, кто придет забрать твою ничтожную жизнь, ублюдок! Помни, одно неверное движение – и…

В трубке раздались короткие гудки. «Они опасаются Забродова. Значит, он идет по верному следу, – опершись о стену, размышлял Михаил Михайлович. – Как сказала эта сволочь, они не забыли своего человека. Интересно получается, в полиции ничего не знают, журналисты тоже все молчат, а вот они прекрасно помнят. Хорошо бы Иллариону обо всем этом рассказать. Но как? Он предупредил, что очень занят. Придется набраться терпения и ждать, когда Илларион приедет ко мне. Но его ведь могут здесь поджидать! Ну и дела…»

Всю ночь Крачков не спал. Он размышлял о последних событиях, не зная, что предпринять.

* * *

В дверь кто-то позвонил.

– Посмотри, кто там, – прячась за ширму в углу, сказал Патрик Самиру.

Тот подошел к входной двери и посмотрел в глазок, затем вернулся к Джеймсу и прошептал:

– Там какой-то мужчина со шрамом под правым глазом и молодая девушка. Что мне делать?

Снова раздался звонок.

– Похоже, это наш человек. Только почему он с девушкой? – засомневался Джеймс.

Он сам подошел к двери, внимательно посмотрел в глазок и принялся открывать замки. Когда мужчина и девушка вошли, Самир поспешно закрыл дверь.

– Патрик, брат, рад тебя видеть! – на ломаном английском сказал гость, радостно пожимая Джеймсу руку.

– Я тоже рад тебя видеть, Арби. А это кто с тобой? – Патрик указал на спутницу гостя, стройную молодую девушку с красивыми, выразительными чертами лица.

– Это моя сестра Ашера.

Патрик вопросительно взглянул на Арби. Тот пояснил:

– Она хорошо обучена и поможет мне. Кроме того, мужчина с девушкой не столь подозрительны.

– Ты, как я понимаю, все продумал, – Патрик хлопнул гостя по плечу. – Проходите, места немного, но, как говорят русские, в тесноте, да не в обиде.

Они прошли в комнату и расселись на диване и креслах.

– Как добрались, брат? – улыбнулся Патрик.

– В общем, спокойно. До Питера нас подбросил на «мерседесе» свой человек. Когда-то я торговал здесь на рынке, поэтому город знаю хорошо. Так что нашел вас без проблем, – рассказал Арби.

– Слежки не заметил? – осведомился Патрик.

– Немного попетляли с Ашерой, все чисто, «хвостов» нет.

Патрик представил ливийцев Арби и Ашере, а затем сказал, обращаясь к Амару и Самиру:

– Перед вами живая легенда – Арби Тоев, по кличке Одинокий Волк. Он воевал против федералов в двух чеченских кампаниях, подорвал немало российских танков, машин и другой техники. Сам был дважды ранен.

– Было дело, – улыбнулся Арби.

– А ты, Патрик, как я вижу, хорошо знаком с нашим гостем, – сказал Амар.

– Да, несколько лет назад мы встречались с Арби в Иордании, когда он приезжал на лечение после второго ранения, – пояснил Джеймс.

– Ты мне здорово помог тогда деньгами, брат, я этого не забуду. Я твой должник, – сказал Тоев.

– Перестань, никакой ты мне не должник. Мы делаем одно дело, – произнес Патрик. Затем он обратился к ливийцам: – Надо накормить нашего дорогого друга и его сестру.

– Сейчас организуем, – Амар встал с кресла.

Когда ливийцы ушли на кухню готовить еду, Джеймс поинтересовался:

– Ты все привез? Взрывчатка, автоматы, форма…

– Груз уже в Питере, спрятан у надежных людей. Насчет этого можешь не волноваться, Патрик, – ответил Арби.

– Я не сомневаюсь в тебе, брат. Отлично, все идет по плану. Да поможет нам Аллах.

– Да поможет нам Аллах, – повторил Арби и, помолчав, спросил: – Когда собираешься все это провернуть?

– Думаю, в ближайшие два-три дня, а может, и раньше. Нужно будет съездить к объекту, понаблюдать и прикинуть, как лучше действовать, – поделился планами Патрик.

– Да, разведка – это очень важно, – согласился Тоев.

– Исходя из того, что я там увижу, и буду принимать решение о начале операции.

Амар и Самир принесли на подносах еду и поставили перед гостями.

– Кушайте, – сказал Амар, – надеюсь, вам понравится.

Арби кивнул, взял в руки кусочек сыра и стал медленно его жевать. Самир не сводил глаз с Ашеры.

– У тебя очень красивая сестра, Арби, – сделав из пиалы глоток горячего чая, сказал он.

Девушка улыбнулась.

– Да, Ашера красивая, – согласился Арби. – Только пусть ее красота и хрупкость не вводят тебя в заблуждение. Она прекрасный снайпер, убила немало русских и хорошо разбирается во взрывчатке.

– Серьезная девушка, так что, Самир, будь осторожен, – засмеялся Патрик.

Некоторое время они ели молча, потом Джеймс поинтересовался у Арби:

– Ты говорил, брат, что Ашера тебе поможет. Но как именно?

– Есть у меня одна задумка, – хитровато прищурил глаза Тоев, – но о ней поговорим позже. Хочу обсудить с тобой, Патрик, кое-какие детали с глазу на глаз.

– Хорошо, поговорим.

Когда все легли спать, Арби и Патрик уединились на кухне и до глубокой ночи обсуждали детали предстоящей операции.

* * *

Вечером пришел офицер ФСБ и сказал Забродову, что его вызывает к себе генерал Лемешев.

– Сейчас буду, – ответил Илларион, отвлекшись от работы.

– Может, какие-нибудь новые данные появились? – предположил Макс.

– Было бы неплохо, – заметила Наталья.

– Посмотрим, – сказал Забродов и вышел.

Лемешев прохаживался в кабинете вдоль стола и о чем-то напряженно думал.

– Вызывали, Петр Аркадьевич?

– Да, присядь.

Забродов сел на стул, а генерал вернулся за рабочий стол.

– Все, Илларион Константинович, завтра утром ваша спецгруппа возвращается в Москву первым авиарейсом, – задумчиво произнес Лемешев.

– Как «возвращается»?

– Очень просто. Вас отвезут в аэропорт, вручат авиабилеты и пожелают счастливого полета, – раздраженно сказал генерал.

– Петр Аркадьевич, это чудовищная ошибка! Я со своими ребятами снова все тщательно проанализировал, и группа пришла к единому мнению, что теракт произойдет в Санкт-Петербурге, а не в Москве.

– Это приказ сверху, Забродов! Насколько мне известно, вы, в отличие от своих сотрудников, бывший военный инструктор спецназа ГРУ. Поэтому вам хорошо известно, что приказы не обсуждаются, а выполняются. Это все. Вы свободны. Благодарю за службу!

Забродов поднялся, тяжело вздохнул и сказал:

– Петр Аркадьевич, теракт в Питере, по крайней мере его попытка, произойдет со дня на день. Усильте охрану, бросьте лучшие силы, имеющиеся в вашем распоряжении, чтобы не допустить этого.

– Илларион Константинович! – повысил голос Лемешев. – Вы занимайтесь аналитикой, а свою работу мы сделаем сами. Как-нибудь без вас разберемся здесь. Не надо нас учить.

– Желаю удачи, – сказал Забродов и вышел из кабинета.

Возвратившись к своей группе, Илларион раздосадованно отодвинул груду папок в сторону и сел за стол.

– Что случилось, Илларион Константинович? Я никогда не видел вас в таком подавленном состоянии, – поинтересовался Макс.

– Завтра утром мы вылетаем в Москву.

– Как «в Москву»? – удивилась Наталья. – Мы проделали столько работы… Неужели мы больше не нужны?

– Выходит, что так, – тихо ответил Забродов. – Те, что наверху, по-прежнему уверены, что теракт случится в Москве.

– Но мы же подготовили детальный отчет, все разложили по полочкам, – недоуменно произнес Растаев.

– Генерал не стал больше меня слушать. Завтра мы вылетаем в столицу. Это приказ.

– Вот это да! Ну и дела, – покачала головой Наталья.

– Ничего не поделаешь. Нам остается только подчиниться, – развел руками Забродов.

Вскоре за спецгруппой из Москвы пришел офицер. На двух машинах под охраной их переправили в гостиницу. Забродов никогда не жаловался на сон, но в эту ночь так и не смог уснуть. Несколько раз он выходил подышать на балкон и подолгу смотрел на гирлянды огней ночного Санкт-Петербурга.

Утром они позавтракали на первом этаже в столовой, собрали свои вещи и направились в сопровождении офицера ФСБ, прибывшего за ними, к выходу из здания. Погрузив сумки в джип, сотрудники АСБ сели в машину. Водитель уже собирался тронуться с места, как вдруг к джипу подрулил «уазик», из которого выпрыгнул офицер. Он открыл дверцу джипа и сказал:

– Вылет отменяется. Вся группа должна вернуться обратно. Вас ждет генерал Лемешев.

– Что-то произошло? – с тревогой спросил Забродов.

– Вам обо всем расскажет генерал, – ответил офицер и, хлопнув дверцей, запрыгнул в «уазик», который тут же сорвался с места.

– Что-то поменялось, – задумчиво произнесла Наталья.

– То летим, то не летим, – недовольно сказал Гордеев.

– Возвращаемся на Невский проспект, – предупредил водителя Забродов.

Через двадцать минут спецгруппа АСБ во главе с Забродовым появилась в кабинете генерала ФСБ Лемешева.

– …Я понял. Примем все необходимые меры, – генерал говорил по телефону, затем положил трубку.

– Доброе утро, Петр Аркадьевич, – поприветствовал Забродов.

– Надеюсь, что доброе, – сказал Лемешев в ответ. – Рассаживайтесь, есть разговор.

– Что-то случилось? – спросил Забродов.

– Один из наших тайных агентов сообщил, что в Питер прибыл известный террорист-подрывник из Чечни Арби Тоев. Это крепкий профессионал, ас в своем деле. Ситуация начинает развиваться стремительно. Там, где появляется Тоев, обязательно что-нибудь взрывается. На его счету теракты в нескольких российских городах. Он отличается хитростью, дерзостью и непредсказуемостью. В связи с этим и была дана команда «Отбой!», и вы продолжаете работать с нами.

– На данный момент известно хотя бы приблизительное местонахождение Арби Тоева? – поинтересовался Забродов.

– Нет, но то, что он находится в Санкт-Петербурге, – это совершенно точно. Мы проводим сейчас большую работу по его поиску. Но, сами понимаете, сделать это в многомиллионном городе крайне сложно.

– Да уж, дело не из легких, – согласился Забродов.

– А перед вашей группой ставится такая задача. Вам необходимо разобраться, с какой целью посетил наш город Тоев: чтобы совершить теракт в Питере и таким образом отвлечь внимание спецслужб от Москвы или это какой-то хитроумный план и Тоев действует совместно с Джеймсом. Задача понятна? – спросил Лемешев.

– Да, предельно ясна, – ответил Забродов.

– Илларион Константинович, вы по-прежнему считаете, что теракт с применением Аттола-5 готовится в Санкт-Петербурге? – осведомился Лемешев.

– Я в этом нисколько не сомневаюсь. Прибытие Тоева – это, конечно, интересно, но нам нужно приниматься за работу.

– Да, похоже, времени у нас становится все меньше и меньше, – тяжело вздохнул генерал, – а вопросов, на которые мы должны дать ответы, все больше.

– Мы сделаем все, что от нас зависит, – заверил Забродов.

– Все могут быть свободны, а вы, Илларион Константинович, задержитесь.

Когда сотрудники спецгруппы АСБ покинули кабинет, генерал сказал:

– Появление Тоева в нашем городе стало неожиданностью для начальства в Москве. Эта информация должна остаться между нами. Я разговаривал по телефону с одним влиятельным человеком. В общем, столичное руководство сбито с толку и уже не столь категорично настаивает на том, что теракт готовится в Москве. Так что, Илларион Константинович, прошу не обижаться на меня за наш вчерашний разговор.

– Дело это сложное, поэтому мнения разные. Я все понимаю. Главное сейчас – предотвратить теракт.

– Да, вы правы, это будет лучшая награда для всех нас, – согласился генерал и, немного подумав, добавил: – Если что-то новое узнаете или придете к каким-то важным выводам, немедленно докладывайте мне. Действовать нужно максимально оперативно.

– Само собой разумеется, Петр Аркадьевич.

– Вот и хорошо, а сейчас возвращайтесь к своим подчиненным.

Забродов вернулся к своей спецгруппе. После часа напряженного умственного труда, связанного с изучением и анализом новых, добытых агентами ФСБ данных о Тоеве и лаборанте, Забродов сказал:

– Прошу всех отвлечься. Проведем мозговой штурм. Итак, нам известно, что террорист Арби Тоев находится в Санкт-Петербурге. Совершенно очевидно, что он приехал не погулять по городу и посмотреть его достопримечательности.

– Кроме того, я выяснила, что в начале девяностых годов Тоев торговал в городе на Неве на рынке фруктами. Из этого можно заключить, что он хорошо знает Питер, – сказала Наталья.

– А вот это уже очень интересно, – произнес Забродов.

– Джеймс, как мы знаем, тоже посещал Санкт-Петербург, – заметил Макс, – и был очень любопытен.

– Судя по его снимкам, в те дни он не расставался с фотоаппаратом, – отметил Илларион.

– Итак, один из террористов, как мы знаем, уже точно находится в Питере, а другой… – Неедов замолчал.

– А другой, как мы предполагаем, либо тоже уже здесь, либо на подходе, – продолжил Макс.

– И встретились или встретятся два одиночества, – с иронией сказала Краснова.

– Я не сомневаюсь, что они действуют сообща, – Растаев встал со стула и потянулся. – Это и школьнику ясно, ведь они оба члены «Аль-Каиды» со стажем.

– Согласен, их действия скоординированы, – произнес Забродов и задумался.

На некоторое время в кабинете воцарилась тишина, которую прервал Илларион:

– Наша задача – предугадать, как они будут действовать. Нам нельзя допустить ошибки в выводах, и все мы хорошо знаем почему. Итак, приступим.

– Очевидный факт, – начала Наталья размышления вслух, – что Арби Тоев является высококлассным подрывником, а наш лаборант Патрик Джеймс – специалистом по химическому и бактериологическому оружию. Отталкиваться нужно от этого.

– Я согласен с коллегой, – кивнул Гордеев, – их роли обозначены предельно ясно. Один будет взрывать, а другой – применять, не дай бог, Аттол-5.

– Непонятно только, где планируется взрыв, – опершись о подоконник рукой, вставил Макс.

– Давайте представим себя на месте Арби Тоева. Где бы мы взрывали? – задала вопрос Краснова.

– Лично я не стал бы с этим связываться и быстрее покинул бы город, – усмехнулся Растаев.

– Нет, я серьезно. Как бы мы поступили? – повторила вопрос Наталья.

– Возможно, взрыв будет где-нибудь на городской службе очистки воды или рядом, чтобы посеять панику, – потирая виски, предположил Неедов.

– В этом есть определенный смысл, однако подобные действия насторожат спецслужбы, и намерения террористов станут ясными как божий день. А Джеймсу в итоге крайне сложно будет проникнуть на сооружения по очистке воды. Это же очевидно для всех спецов. Сначала идет отвлекающий маневр на объекте, взрыв например, а затем проводится основная операция, – прокомментировал Забродов.

– Я тоже думаю, как Илларион Константинович, – согласился Макс. – Значит, Тоев рванет где-нибудь в другом месте в городе. Только где?

– Да, это очень важный вопрос, – заметила Наталья.

– А еще важнее точно смоделировать общую картину теракта, – подчеркнул Забродов.

– Ясно, что Патрик не пойдет на объект днем, – прохаживаясь вдоль стола, произнес Макс. – Наверняка он будет действовать под покровом темноты.

– И еще, не надо думать, что лаборант будет действовать один. Лично я уверена, что, кроме Арби Тоева, у него еще есть сообщники. В одиночку провернуть такой теракт невозможно, – высказала свое мнение Наталья.

– Я согласен, – поддержал ее Забродов. – Мы должны учитывать, что у Джеймса будут помощники. Сколько? Двое, трое, больше? На этот вопрос непросто ответить, но то, что они будут, – это однозначно. В общем, все необходимое для последнего мыслительного броска у нас есть. Прошу всех поднапрячься.

– Я не думаю, что Арби Тоев полезет в метро, нашпигованное камерами наблюдения. Прибыл он недавно, а на подготовку теракта в метро требуется все-таки время. Несколько дней как минимум, – продолжая медленно ходить вдоль стола, произнес Макс.

– Возможно, жилое здание или же городской автобус, трамвай либо троллейбус, – предположила Краснова.

– Я бы остановился на второй части, – сказал Забродов.

– Автобус, трамвай, троллейбус? – спросила Наталья.

– Да. Взорвать жилое здание, конечно, можно, однако сделать это сложнее. Много жильцов, любой из которых, заметив человека, скажем так, нездешнего, может позвонить в полицию. Арби Тоев привык действовать наверняка, я специально изучал «почерк» уже проведенных им терактов. Он не гонится за масштабностью, действует хитро и расчетливо. Учитывая то, что времени на подготовку теракта у него слишком мало, он выберет скорее наземный транспорт, как один из самых уязвимых, – заключил Забродов.

– Однако ночью, когда пассажиров мало, вряд ли он будет взрывать трамвай или автобус, – заметила Наталья.

– Да, это бессмысленно. Ему ведь нужно отвлечь внимание спецслужб от действий Джеймса и сотоварищей. Поэтому жертв ему нужно побольше, чтобы был резонанс в средствах массовой информации, – согласился с коллегой Макс.

– Следовательно, взрывать он будет вечером, думаю в интервале от пяти до семи часов, когда народ возвращается с работы домой, – сказал Забродов. – И скорее всего, это будет осуществлено где-нибудь в одном из центральных районов Питера… Хотя, может, и нет. Город ведь большой.

– Предугадать это крайне сложно, – согласился Растаев.

– Исходя из вышесказанного, можно сделать следующие выводы. Арби Тоев взрывает автобус, трамвай или еще что-то из транспортных средств вечером, когда люди возвращаются домой после трудового дня. Вскоре Джеймс со своей группой начинает свою работу, – резюмировал Забродов.

– Все логично, – кивнула Наталья.

– Итак, Макс, ты отвечаешь за подготовку нашего отчета, – обратился к Растаеву Илларион, – а я пошел к генералу на доклад.

Лемешева на месте не оказалось. Как сообщил его помощник, генерал поехал встречать «важного» человека из Москвы и будет на месте после обеда, часа в три.

– Это слишком поздно, – решительно сказал Забродов. – Свяжите меня с ним.

– Генерал Лемешев просил не беспокоить его, разве если только в крайнем случае.

– Это дело неотложное, и я не уйду отсюда, пока вы меня не свяжете с генералом. Объясните ему, что это и есть тот крайний случай. Соедините меня с ним немедленно! – повысил голос Забродов.

– Хорошо, – ответил помощник, снял трубку и набрал нужный номер телефона: – Петр Аркадьевич, с вами хочет поговорить Забродов. У него неотложное дело.

Забродов взял трубку и сказал:

– Товарищ генерал, гром грянет в ближайшие два дня, возможно, уже сегодня.

– Чем докажете?

Забродов быстро и четко изложил выводы, сделанные его группой.

– Это все? – выслушав, спросил Лемешев.

– Да, это все. Мы готовим детальный отчет, через пару часов он ляжет к вам на стол.

– Хорошо, Забродов, ты сделал свою работу. Мои эксперты перепроверят ваши выводы.

– Все крайне серьезно, Петр Аркадьевич.

– Я тебя понял. Повторяю, твоя группа сделала свою работу, дальше включаемся мы. Ты же знаешь, что две головы лучше. Поэтому все нужно взвесить, уточнить, чтобы не пойти по ложному следу.

– Это не ложный след.

– Я ценю твою настойчивость, Забродов, но теперь за дело беремся мы. Если не будет дополнительных приказов, часов в шесть вечера отправляйся со своей командой в гостиницу, вам нужно хорошенько отдохнуть, так как вы работаете на износ. Если что, я тебя вызову. Договорились?

– Хорошо, Петр Аркадьевич, – ответил Забродов и передал трубку помощнику генерала.

Через два часа Растаев отнес отчет спецгруппы АСБ в кабинет генерала Лемешева.

* * *

В центре Санкт-Петербурга на автобусных остановках было многолюдно. Оно и понятно. В шесть часов вечера многие возвращаются с работы домой. Дул холодный, пронизывающий ветер. И каждый поскорее хотел попасть в свою квартиру, чтобы принять горячий душ, ванну, поужинать и отдохнуть в кругу семьи.

На одной из остановок стояла высокая, стройная девушка в черном длинном пальто и темно-синей шляпке. Перед ней была детская коляска. Девушка плавно покачивала ее. Мужчины на остановке поглядывали на девушку, так как она была очень красивой: правильные черты лица и выразительные, большие темные глаза. Но девушка не обращала на эти взгляды никакого внимания, видимо, интерес противоположного пола был для нее обычным делом. Продолжая укачивать ребенка, она посматривала вдаль, ожидая автобуса. С каждой минутой на остановке становилось все более оживленно. Народ все подходил и подходил.

Вдали показался наконец автобус. Девушка с коляской подошла к краю тротуара. Когда автобус остановился и распахнулись двери, много людей устремилось к выходу, но еще больше было жаждущих занять их место.

– Эй, не торопитесь! – громко сказал молодой высокий мужчина в кожаной куртке. – Пропустите женщину с коляской. Вам помочь? – спросил он, обращаясь к прекрасной незнакомке.

– Было бы очень мило с вашей стороны, – слегка улыбнувшись, ответила девушка с легким акцентом.

– Сейчас, один момент.

Он подхватил двумя руками коляску и поставил ее на площадку в конце салона. Девушка вошла следом и встала рядом.

– Вы такая красивая и одна? – спросил молодой человек.

– Что ж, – иногда такое бывает.

– Могу я с вами познакомиться?

– Дайте мне номер вашего мобильного телефона, я позвоню вам позже.

Мужчина продиктовал свой номер, а девушка ввела его в свой мобильник.

– Меня зовут Сергей.

– Хорошо, Сергей, я вам позвоню.

– А как вас зовут?

– Тамара, – ответила девушка.

– Прекрасное имя.

– Спасибо.

– Буду ждать вашего звонка, Тамара.

– Я позвоню в ближайшие дни.

Автобус тронулся с места. Народу было как селедки в бочке. Усталые и раздраженные после работы люди толкались и то и дело вступали в перебранку. Автобус стал притормаживать, подъезжая к очередной остановке, на которой тоже было много людей. Когда дверь открылась и пассажиры стали выходить, девушка проворно повернулась и выпрыгнула на тротуар.

– Постойте, Тамара, вы же забыли ребенка! – закричал из автобуса Сергей.

Но люди уже залезали в автобус, у всех была одна цель – побыстрее добраться домой. Тамара ускорила шаг, а затем побежала за угол.

Арби Тоев стоял в двухстах метрах на противоположной стороне улицы за темно-вишневым «вольво». В руках у него был мобильник. Как только его сестра забежала за угол, он набрал нужный номер и нажал на кнопку вызова. Раздался оглушительный взрыв. Там, где только что был автобус, лежала груда металла и куски разорванной человеческой плоти. Осколками автобуса разворотило остановку. Проезжавшая рядом во время взрыва легковая машина лежала вверх дном в десятках метрах от автобуса. Послышались отчаянные крики раненых.

Тоев улыбнулся, сел в машину и резко рванул с места. Высокая девушка в черном пальто и шляпке шла по тротуару. Машина Тоева притормозила около нее, и она шмыгнула внутрь. Когда «вольво» набрал скорость, Арби сказал:

– Молодец, Ашера, ты все сделала правильно!

– Там был один русский, он помог мне залезть в автобус с коляской и клеился ко мне. Номер телефона дал. Но думаю, что он больше никогда и ни с кем не поговорит, – презрительно улыбнулась Ашера.

Спецгруппа АСБ была уже неподалеку от гостиницы, когда водителю, офицеру ФСБ, по рации передали:

– В центре города террорист взорвал автобус. Много убитых и раненых.

Все в машине переглянулись.

– Похоже, сейчас начнется самое главное, – дрогнувшим голосом сказал Макс и спросил у Забродова: – Илларион Константинович, что будем делать?

– Едем в гостиницу, – ответил Забродов.

Когда джип остановился возле гостиницы, дверцы открыли охранники, ехавшие в другой машине. Все вылезли из джипа, кроме Забродова.

– Едем на Центральную станцию городской системы очистки воды, – бросил он офицеру, сидевшему за рулем.

– Но у меня приказ довезти вас до гостиницы.

– А у меня приказ спасти миллионы людей. Что важнее? Вперед! – рявкнул Забродов. – Ждите меня в гостинице! – закрывая дверцу, громко крикнул он опешившим подчиненным.

Джип сорвался с места и понесся по вечернему Санкт-Петербургу.

– Я вас довезу до места, а дальше делайте что хотите, – предупредил водитель.

– Мне больше от тебя ничего не нужно. Жми на газ.

* * *

На входе в служебное здание городской службы очистки воды стоял мужчина в форме ФСБ, с автоматом на плече; его лицо, как и у всех охранников, закрывала специальная шапка с прорезями для глаз. Вдруг позади него раздались шаги. Он оглянулся. К нему шли два охранника. Подойдя поближе, один из них сказал:

– Леня, давай тебя сменим, иди отдохни немного.

Леня кивнул и, развернувшись, внезапно дал очередь из автомата. Двое охранников упали замертво.

– Патрик, готово! – крикнул Самир, только что застреливший двух охранников.

Джеймс выскочил из укрытия, а за ним – Амар. Все трое побежали по коридору к главному залу, стреляя по пути в выскакивавших охранников. Нападавшие действовали настолько уверенно и дерзко, что вскоре перебили почти всю охрану. Заскочив в главный зал, они застрелили еще двоих.

– Амар! Самир! Вернитесь в коридор и прикройте меня! – скомандовал Джеймс.

Присев на колено недалеко от одного из убитых охранников, он извлек из-под бронежилета две плоские фляги. Его сердце бешено колотилось, где-то внизу под собой он слышал шум воды. «Еще несколько минут – и Аттол-5 начнет свою смертельную миссию», – возбужденно подумал Патрик Джеймс, осторожно открывая одну из фляг.

Джип притормозил у входа в служебное здание. Луч прожектора, падающий справа, осветил тела двоих убитых охранников.

– Террористы уже здесь! Предупреди Лемешева! – приказал Забродов водителю и выпрыгнул из машины.

Он подобрал автомат одного из убитых и, пригнувшись, побежал вперед. По пути ему попались еще тела убитых охранников. «Джеймс не один, как мы и предполагали, – подумал Забродов. – Только бы успеть…»

Заскочив в широкий коридор, ведущий к главному залу, Забродов упал на пол и перекатился. Это и спасло его. Пули с дьявольским визгом пронеслись у него над головой, некоторые опасно рикошетили от стен и от пола.

Забродов дал очередь. Один из стрелявших вскрикнул и, вывалившись из-за угла, упал, раскинув руки в стороны. Но другой не прекращал стрелять короткими очередями, стараясь не высовываться. «Если продолжать лежать, то рано или поздно он попадет в меня. Да и времени совершенно нет. Придется рисковать», – решил Забродов.

Он вскочил и прыгнул в сторону, где повалился на пол. Пули прошли где-то совсем рядом, казалось, что они обожгли ему лицо. Перекатившись на бок, Забродов дал короткую очередь и тут же снова, быстро вскочив, прыгнул. Террорист на какое-то мгновение высунулся из-за угла, пытаясь уничтожить противника. Этого времени Иллариону хватило, чтобы приземлиться и ударить врага точной очередью. Террорист вскрикнул и повалился навзничь. Его автомат с грохотом ударился об пол.

Забродов вскочил и, пригнувшись, устремился вперед. Дорога была каждая секунда. «Только бы успеть», – барабанной дробью стучало в висках Иллариона.

Джеймс торопился. Где-то рядом шла отчаянная перестрелка. Он осторожно смешал содержимое двух фляг и направился через основной зал к двери, ведущей к очистной системе, однако услышал рядом в коридоре торопливые шаги. Он опустился на правое колено и вскинул автомат. Забродов на ходу мощным ударом ноги выбил дверь и, дав очередь, отшатнулся в сторону. И в этот раз порция смертоносного металла пролетела совсем близко от Иллариона. «Он не успел применить Аттол-5!» – радостно подумал Забродов.

Джеймс упал на пол и подполз к убитому охраннику, прячась за него. Он выпустил очередь во врага, который помешал ему в последний момент осуществить задуманное. Забродов ответил короткой очередью. Пули попали в убитого охранника, заставив Джеймса прижаться к полу. «Мне противостоит какой-то спец», – с тревогой подумал Патрик.

Противники обменялись короткими очередями. Автоматная дуэль была в самом разгаре, когда Забродов, собираясь выстрелить, нажал на курок и услышал щелчок. «Закончились патроны в самый неподходящий момент», – скрывшись за углом, подумал Илларион. Он тихо положил на пол автомат, затем извлек из кобуры за спиной пистолет.

Противник замолчал, и это смутило Джеймса. Патрик гадал: или враг убит, или затаился, или у него закончились патроны, или еще что. Джеймс слегка приподнялся, и тут же Забродов, выглянув на мгновение из укрытия, выстрелил в него. Патрик от боли и неожиданности вскрикнул. Пуля попала в левое плечо. Падая, Джеймс выстрелил наугад.

Осмотрев плечо, Патрик пришел к неутешительному выводу. Пуля раздробила ключицу, он не мог двигать левой рукой. Кровь хлестала из раны, пропитывая камуфляж. «Долго здесь лежать я не смогу, через несколько минут потеряю сознание от кровопотери, – сокрушенно подумал Джеймс, – нужно что-то предпринимать. Только что? Враг знает, что я ранен, и теперь не будет торопиться. К тому же противник – отличный стрелок. Но лежать здесь, за этим трупом, – самоубийство».

Патрик перевернулся на спину. Отталкиваясь ступнями и прикрываясь коленями и автоматом, он медленно пополз к двери, ведущей к системе очистки воды. Забродов чуть выглянул из укрытия и понял, что Джеймс ранен. Илларион пошел ва-банк. Без раздумий он прыгнул вперед, упал на пол и тут же выстрелил. Пуля угодила Джеймсу в колено. Патрик застонал от боли и выстрелил наугад в сторону противника. Пули прошли намного выше головы Иллариона.

– Сдавайся или я прикончу тебя, Патрик Джеймс! – крикнул Забродов на английском.

– Да пошел ты, долбаный русский! – со злостью выругался по-русски Патрик.

«Что ж, ты сам сделал свой выбор», – хладнокровно подумал Забродов и, прицелившись, выстрелил в другую ногу Джеймса.

Патрик взвыл от боли. Пуля раздробила другое колено так, что он не мог теперь пошевелиться. Ругаясь от бессилия и злобы, Джеймс дрожащей правой рукой направил автомат в сторону Иллариона и нажал на спуск.

Забродов резко перекатился вправо, привстал на колено и выстрелил. Пуля пробила череп Джеймса. Он дернулся и выронил автомат. «Твои мучения, Патрик, закончились», – подумал Забродов, поднимаясь с колена.

* * *

Генералу Лемешеву сообщили, что на городскую систему очистки воды в форме сотрудников ФСБ проникли террористы, есть убитые. Поскольку Петр Аркадьевич отвечал за безопасность Санкт-Петербурга, он с водителем и охраной в джипе понесся в сторону боя. Его сопровождали на двух микроавтобусах группа спецназа и несколько офицеров ФСБ.

По пути водитель, подвозивший Забродова, доложил генералу, что Илларион находится на объекте. «Забродов – профессионал. Неплохо, что он там», – подгоняя водителя, думал генерал.

Резко притормозив у входа, спецназовцы бросились вперед, двое сотрудников ФСБ последовали за бойцами. Генерал с охраной остался в джипе. Спецназовцы, не встречая сопротивления, быстро продвигались вперед. Им то и дело попадались по пути убитые охранники. Миновав коридор, спецназовцы и офицеры ФСБ ворвались в главный зал. Забродов как раз обыскивал убитого Джеймса. Из бокового кармана камуфлированной формы Патрика Илларион извлек флягу с готовой «адской» смесью Аттола-5.

– Вы пристрелили Джеймса? – оттолкнув в сторону одного из спецназовцев, обратился к Забродову полковник ФСБ. – Он не успел?

– Как видите, – переводя дыхание, ответил Илларион.

– Это Аттол-5? – кивнул на флягу полковник.

– По всей вероятности, он самый, – передавая ему флягу, ответил Илларион.

– Сейчас приедут специалисты по бактериологическому оружию, – сообщил другой офицер ФСБ, майор.

– Я обыскал Джеймса, больше у него ничего нет. Он не успел добраться до воды.

– Значит, теракт предотвращен, сейчас доложу обо всем генералу Лемешеву! – радостно воскликнул полковник. – Он ждет снаружи, – добавил офицер и достал портативную рацию.

– Генерал здесь? – поинтересовался Забродов.

– Да, Петр Аркадьевич приехал с нами.

– Что ж, пойду поговорю с ним, – сказал Илларион и, остановившись возле одного из спецназовцев, произнес: – Вход в коридор охраняли два террориста в форме ФСБ. Я их убил. Проверьте, кто они?

– Понял, – кивнул спецназовец.

Забродов медленно вышел и направился по коридору к выходу. «Здесь меня едва не прикончили. Повезло. На войне без везения не обойтись, – подумал Илларион. Он остановился возле убитых им террористов. – Надо отдать им должное. Они неплохо все придумали и сражались отчаянно, однако ничего у них не вышло».

На улице Забродов увидел два микроавтобуса и джип, возле которого стоял генерал в окружении трех охранников с автоматами. Заметив Забродова, Лемешев шагнул навстречу и крепко его обнял.

– Молодец, Илларион Константинович, мне уже все доложили. Вот что значит инструктор ГРУ.

– Бывший инструктор, – поправил Илларион и с трудом улыбнулся.

– Не скромничай, Забродов. Если бы ты не оказался здесь в нужное время… Страшно даже подумать, что тогда произошло бы.

– Бог миловал.

– Знаешь, Илларион Константинович, хорошо, что ты со своей группой не уехал в Москву. Ты уж извини, если что. На меня, сам понимаешь, давило начальство. И вообще вся эта суматоха с лаборантом Джеймсом, Тоевым…

– Да ладно, Петр Аркадьевич, – перебил его Забродов, – всякое бывает. Обстановка и в самом деле была непростой.

– Можно тебя на минутку?

Генерал с Забродовым отошли в сторону.

– В чем дело? – спросил Илларион.

– Ты и твоя группа сработали великолепно. Вы оказались правы. Я сообщу обо всем твоему начальству. Поблагодари от меня лично своих ребят. Вы – настоящие профессионалы.

– Спасибо, Петр Аркадьевич, на добром слове. Обязательно передам им вашу благодарность.

– Если хочешь, тебя в гостиницу отвезет мой водитель, – предложил Лемешев.

– Было бы хорошо. А вы здесь останетесь?

– Конечно, – кивнул генерал, – с минуты на минуту приедут специалисты по бактериологическому оружию. Когда спецназ все проверит, хочу и сам взглянуть.

– Веселого там мало, – сказал Забродов.

– Представляю.

– Петр Аркадьевич, у вас есть данные о том, сколько человек погибло от взрыва в автобусе?

Генерал тяжело вздохнул:

– К сожалению, много. Как мне совсем недавно сообщили: 37 погибших и 28 раненых, 10 из которых находятся в реанимации. Дай Бог им всем, конечно, выкарабкаться, но, думаю, что число погибших увеличится.

– Вышли на след Арби Тоева? – поинтересовался Забродов.

– Ищем. Зацепки есть. Он действовал вместе с молодой красивой девушкой. Свидетели говорят, что она вошла в автобус с детской коляской, на одной из ближайших остановок стремительно покинула его, и вскоре прогремел взрыв. Они, гады, все рассчитали. Набитый людьми автобус остановился на переполненной остановке. Идеальный момент для взрыва.

– В коляске, конечно же, была взрывчатка?

– Безусловно. В городе и области введен особый план перехвата. Я отдал приказ, если они не сдадутся, прикончить их на месте, – закончил генерал.

– Ясно. Я поехал, – открывая дверцу джипа, сказал Забродов.

– Да, свою работу вы сделали, так что завтра можете со своей группой вылетать в Москву. Думаю, что твои ребята уже соскучились по семьям.

– Да, завтра мы полетим домой. В Питере для нас больше дел нет, – кивнул Илларион.

– Авиабилеты вам доставят утром в гостиницу и, естественно, отвезут вашу группу в аэропорт. А тебе отдельное спасибо, не люблю громких слов, трескотни, но ты действительно герой.

– Скажете тоже, Петр Аркадьевич. Какой я герой? Я просто бывший инструктор ГРУ. Сделал свою работу, не более того.

– Отлично сделал.

Они обменялись рукопожатием. Забродов залез в джип и махнул Лемешеву рукой.

* * *

Спецгруппа АСБ собралась в номере у Макса. Спать, естественно, никто не мог. Больше всех волновалась Наталья. Она вставала с кресла, ходила взад-вперед, посматривая на часы. Илларион уехал неожиданно, и, что с ним произошло, никто не знал. Каждая минута ожидания тянулась как вечность. И когда Забродов около полуночи зашел в номер, Наталья едва не бросилась от радости ему на шею. Но вместо этого она широко улыбнулась и сказала:

– Мы очень вас ждали, Илларион Константинович.

Все были рады и взволнованны. Забродов кратко рассказал о том, что произошло на станции городской системы очистки воды.

– Значит, еще немного – и Джеймс применил бы Аттол-5, – покачал головой Макс.

– Я успел как раз вовремя, – тихо сказал Забродов и добавил: – Генерал Лемешев просил передать от него вам всем благодарность, что я и делаю.

– Наши выводы оказались верными, – улыбнулась Наталья.

– Да, мы не ошиблись, – взглянул на коллегу Растаев.

– Есть еще одна хорошая новость, – сказал Илларион и замолчал.

– Какая? – поинтересовался Гордеев.

– Завтра мы летим домой, в Москву.

– Отлично! – воскликнул Растаев. – Лучше приехать в Питер летом на экскурсию.

– Генерал говорил что-нибудь о взрыве в автобусе? – спросила у Забродова Наталья.

– К сожалению, много жертв. Погибло 37 человек, 28 раненых, из них 10 были в тяжелом состоянии в реанимации. Но пока офицер ФСБ вез меня сюда, по рации ему сообщили, что в больнице скончались еще двое. Таким образом, Тоев убил 39 ни в чем не повинных людей.

– Ублюдок! – воскликнула Наталья.

– Он действовал не один, – продолжил Забродов. – Его сообщница оставила в автобусе детскую коляску с взрывчаткой, а сама выскочила.

– Надеюсь, их найдут, – сказал Макс.

В девять часов утра спецгруппа АСБ уже была на борту самолета, следовавшего в Москву.

* * *

На выезде из города темно-вишневый «вольво» подъехал к заправочной. Тоев вылез из машины и направился к кассе оплачивать бензин. Ашера включила радиоприемник. Послышалось слабое потрескивание. Она нажала на кнопку автоматического поиска и услышала четкий дикторский голос: «А сейчас последние новости о вчерашнем теракте в городском автобусе в центре Санкт-Петербурга. За ночь в реанимации от полученных ранений скончалось три человека. Общее число погибших на данное время составляет 40 человек, 25 раненых, из них 7 находятся в критическом состоянии. Врачи прилагают все силы, чтобы спасти их жизни. В настоящее время ведется поиск подозреваемых в теракте. Это все, что нам известно на данный момент. Будьте на нашей волне, уважаемые радиослушатели, и следите за выпусками новостей». Девушка равнодушно улыбнулась и отключила радиоприемник.

Заправив полный бак, Тоев сел в машину и, повернув ключ зажигания, медленно тронулся с места.

– Куда думаешь направиться, Арби? – спросила Ашера.

– Сейчас едем в Москву.

– В Москву? – удивилась девушка.

– Ты не ослышалась, сестра. Все думают, что мы будем скрываться или убегать куда-нибудь вглубь России, возвращаясь домой. Пусть так и думают, а мы поедем в Москву и переждем там некоторое время у очень надежных людей. Они нас обеспечат всем необходимым, – объяснил свой план Арби.

– Ну что ж, у тебя хорошее чутье, будем надеяться, что и на этот раз оно не подведет.

– Не волнуйся, Ашера, доверься мне, и все будет хорошо.

– Кстати, пока ты заправлял машину, я включила радио и послушала новости.

– И что они говорят? – Тоев повернул голову в сторону сестры.

– Мы отлично поработали. На данный момент 40 погибших, 25 раненых, из них 7 находятся в тяжелом состоянии.

– Неплохо мы с тобой, сестра, пошумели в Питере, – рассмеялся Арби.

– Да, мне эта поездка запомнится надолго.

– Что-нибудь говорили про Патрика?

– Нет, ни слова.

– Раз утром Патрик, как мы договаривались, не вышел на связь, значит, он провалился. Следуя его инструкции, должны с тобой покинуть Питер, что мы и делаем.

– Жаль, если у него не получилось. Вся Россия, весь мир содрогнулись бы, – сказала Ашера.

– Да, жаль.

– Как думаешь, Арби, если Патрика схватили, он не выдаст нас русским?

– Патрик – хороший парень. Мне он здорово помог. Но кто его знает, под пытками может и расколоться.

– Да, а церемониться с ним русские не будут.

– Так что для нас лучше было бы, чтобы Патрик был мертв при данных обстоятельствах, – сказал Тоев.

– Я согласна с тобой, Арби. Так лучше и для нас, и для него, коль дело провалено.

– Но мы с тобой, Ашера, свою часть задания выполнили и, как нам было обещано, получим за это хорошую сумму.

– Давай, Арби, летом съездим куда-нибудь на курорт. Обожаю море и солнце.

– Почему бы и нет, ты заслужила это. Не всегда же тебе только взрывать, – засмеялся Тоев.

– То есть ты обещаешь мне эту поездку?

– Я гарантирую ее тебе, Ашера. Вот только мне не очень будет приятно, что на пляже на мою сестру будут пялиться сотни мужиков.

– Надеюсь, ты не убьешь их? – пошутила Ашера. – Пусть смотрят. Ты тоже хорошо отдохнешь с девушками.

– В этом можешь не сомневаться.

Они выехали из города и свернули на трассу Санкт-Петербург – Москва. Проехав около тридцати километров, Арби с Ашерой увидели впереди «КамАЗ», перегородивший дорогу, и разбитые «Жигули». На асфальте валялось выбитое стекло.

– Что там такое? – настороженно вглядываясь, спросила Ашера.

– Похоже, авария.

– Этого еще только не хватало.

– Не беспокойся, Ашера, все документы у нас в порядке, сиди спокойно в машине, а я схожу и узнаю, что там стряслось.

Тоев съехал на обочину неподалеку от «КамАЗа» и разбитых «Жигулей». Арби вышел из машины и не спеша направился к инспектору ДПС, который вышел из-за «КамАЗа».

– Что случилось? – подойдя к инспектору, поинтересовался Тоев.

– «Жигули» во время обгона врезались в «КамАЗ».

– Погиб кто-нибудь?

– Повезло, все живы.

– Это хорошо, – сказал Арби.

– Вам придется объезжать. Вернитесь на три километра назад, там есть поворот направо, – посоветовал инспектор.

– Не хотелось бы делать круг.

– Иначе не проедете. С той стороны скопилось много машин, – махнул рукой в сторону дорожной пробки инспектор.

– Что ж, придется объезжать. Удачи и спасибо, – сказал Тоев.

– Вам тоже.

Тоев развернулся и замер. В машине сидел человек в штатском, направив на Ашеру пистолет. А рядом с машиной стоял человек в камуфляже, поверх которого был надет бронежилет, и держал Тоева на мушке автомата. Арби повернул голову назад. Инспектор ДПС отступил и навел на него дуло автомата.

– Тоев, сдавайся! Ты окружен! У тебя нет выхода! – услышал Арби.

Он еще раз посмотрел на сестру, сидевшую под дулом пистолета.

– Ошибаетесь, выход есть всегда, – прошептал Арби, повернулся к инспектору, поднял руки вверх и сказал: – Я сдаюсь, бежать бессмысленно.

– Так оно будет лучше для всех! На колени и руки за спину! – приказал инспектор.

– Да-да, сейчас, – ответил Тоев и неожиданно нырнул под автомат, повалил инспектора и, завладев оружием, застрелил его.

Упав за колесо «КамАЗа», Тоев выстрелил в военного, стоявшего возле «вольво». Началась бешеная перестрелка. Справа от «вольво», укрывшись в кювете, несколько бойцов спецназа открыли огонь по Тоеву. Человек в штатском вытолкнул Ашеру из машины в сторону кювета. Сам он упал возле «вольво» и стал стрелять в сторону Тоева.

Пули ложились рядом с Арби, и он понимал, что жить ему осталось недолго. Брать его живым после этой перестрелки, в которой он убил инспектора, никто не будет. Спецназовцы, используя кювет, подбирались все ближе и ближе. Одна пуля пробила голень Тоева, вторая угодила в живот. Силуэты подползавших к нему спецназовцев помутнели. Он дал последнюю очередь наугад и уронил голову на асфальт, рядом с колесом «КамАЗа». Один из бойцов, приподнявшись, дал короткую очередь, прошившую Арби.

– Все, он готов! – поднимаясь с земли, сказал стрелявший.

– Собаке – собачья смерть! – ответил другой.

Вскоре подъехал «уазик». Ашеру затолкнули в машину и повезли в сторону Питера.

Глава 21

В аэропорту спецгруппу встречал сотрудник АСБ, приехавший на джипе.

– Илларион Константинович, Асташев распорядился встретить вас и привезти в АСБ. Он ждет вашу группу у себя.

– Тогда вперед, – подходя к джипу, сказал Забродов.

Они ехали по улицам Москвы, покрытой снегом. Илларион любил зиму, бодрящий русский холод. Зима всегда напоминала ему детство и детские забавы: катание на санях, лыжах, коньках…

Охранники АСБ проверили удостоверения, провели личную идентификацию каждого члена спецгруппы, забрали мобильные телефоны.

– Теперь мы в родной организации, – улыбнулась Наталья.

Они спустились на лифте вниз, и один из охранников провел их к кабинету Асташева.

– Проходите, герои, – увидев вошедшего Иллариона и его группу, сказал, поднимаясь из-за стола, шеф АСБ. – Рад вашему возвращению.

– Добрый день, Федор Максимович, – поприветствовал Асташева Илларион.

Глава АСБ пожал каждому из вошедших руку и, указывая на стулья вдоль стены, сказал:

– Рассаживайтесь, поговорим.

Асташев сел за стол. В этот момент дверь распахнулась и в кабинете появился Котляренко.

– Здравствуйте. Молодцы, ребята, отличная работа!

– Присаживайся, Василий Васильевич, в ногах правды нет, – обратился к Котляренко Асташев.

– Ну что, Илларион Константинович, докладывай, таков порядок, – откинувшись в кресле, сказал шеф.

– Задание, поставленное перед моей спецгруппой, выполнено. Наши выводы оказались верными и помогли предотвратить теракт на станции городской системы очистки воды Санкт-Петербурга. К сожалению, теракт в автобусе не был предотвращен, хотя мы указывали на его вероятность, – заключил Забродов.

– Скромный ты человек, Илларион Константинович, – покачал головой Асташев. – Ты кое о чем умолчал.

– О чем, Федор Максимович?

– Тут недавно мне позвонил небезызвестный вам генерал Лемешев и рассказал, как ты лично помешал адским планам Джеймса. Конечно, я мог бы сейчас сказать, что это не дело аналитика АСБ – воевать с террористами, но, учитывая твое боевое прошлое, Забродов, я тебя понимаю. Да и самое главное – результат достигнут. Наверху, – Асташев поднял указательный палец, – довольны. Так что все отлично. Вся команда сработала великолепно.

– Позвольте я скажу, Федор Максимович, – обратился с просьбой Котляренко.

– Да, пожалуйста.

– Мы не скрываем радости, что наши аналитики показали, на что способна Аналитическая служба безопасности. Мы и так были на особом счету среди спецслужб, но эта победа вообще подняла нас на недосягаемые высоты. Соответственно, и без того хорошее финансирование нашей службы еще больше увеличится. Нам уже звонили из правительства. Так что вы представили АСБ в самом лучшем свете. Это наша общая победа, – резюмировал Котляренко.

– И еще, руководство АСБ и я лично, – Асташев сделал небольшую паузу, посмотрел на присутствующих, – будем ходатайствовать о награждении всех сотрудников спецгруппы, работавшей в Санкт-Петербурге, самыми высокими наградами России. Генерал Лемешев пообещал мне, что тоже скажет свое веское слово.

– Приятно слышать, что руководство высоко ценит нашу работу, – сказал Забродов.

– Но, как вы понимаете, долго почивать на лаврах вам не придется. Работы очень много, – заметил Асташев.

– Мы готовы приступить к работе, – сказал Забродов.

– Похвально, – улыбнулся Асташев, – но только не сегодня. У вас была тяжелейшая командировка, вы работали на пределе плюс перелет. Вы нужны мне отдохнувшие и свежие. Так что сегодня никакой работы. У вас выходной. Отдохните как следует, а завтра добро пожаловать в АСБ.

– Спасибо за выходной, думаю, он нам не помешает, – взглянув на спецгруппу, сказал Забродов.

Все сотрудники заулыбались.

– Да, и завтра спецгруппа, выполнившая свою миссию, завершает свое существование. Группа «В» будет работать по своему плану, а Неедов и Гордеев возвращаются в свои группы. Еще раз всех благодарю за отличную работу, желаю хорошо провести сегодняшний выходной. Все свободны, – закончил Асташев.

Выйдя из здания АСБ, Наталья предложила всей спецгруппе зайти в кафе, которое было неподалеку, и чем-нибудь перекусить. Гордеев и Неедов поблагодарили за предложение, но отказались, сославшись на то, что их ждут семьи, и пошли к остановке.

– Теперь с полным правом можно вспомнить, что мы являемся группой «В», – сказала Краснова.

– Лично я не забывал об этом даже в Питере, – заметил Макс.

В кафе они заказали пиццу и различные десерты. Затем группа «В» принялась за трапезу.

– Мы станем знаменитыми, нас наградят, – отхлебнув горячий кофе, произнесла Наталья.

– Можешь не париться, интервью в модных журналах и на телевидении не будет, – заметил Растаев. – Тихонько вручат медальки и тихонько разбредутся.

– Да, все по-свойски, – иронично улыбнулась Наталья. – Это еще одна из прекрасных сторон работы в АСБ: никто о тебе ничего не узнает. Я имею в виду народные массы, – уточнила она.

– Охотников за автографами ты точно не дождешься, – пошутил Забродов.

– А жаль, я красиво и быстро расписываюсь, – полушутя сказала Наталья.

– А если серьезно, то самая большая награда – это то, что мы вернулись живыми, – вздохнул Макс.

– Разве тебе лично кто-то угрожал, Растаев? – спросила Наталья.

– Мало ли, террористов там хватало, – пожал плечами Макс.

– Илларион Константинович, я вот что хочу спросить, – растягивая слова, начала Краснова, – Асташев сегодня сказал о вашем боевом прошлом. Я бы сама, конечно, не спрашивала. Субординация и вообще, какое мое дело, но, раз шеф сказал, позвольте полюбопытствовать, о чем это он говорил?

– Да, Илларион Константинович, простые сотрудники АСБ не мочат террористов. Так что, если это не военная тайна, расскажите народу, с кем мы работаем, – поддержал Наталью Макс.

– Не то чтобы это секрет, – смутился Забродов, – прошли уже годы. Просто я не люблю об этом говорить.

– Но раз это не секрет, то сделайте исключение для коллег, – попросила Наталья.

– В общем, в прошлой жизни я был инструктором ГРУ.

– Ничего себе! – воскликнула Краснова.

– Это многое объясняет, – вспомнил Грозный Растаев.

– Значит, у террористов не было шансов, – восхищенно глядя на Забродова, сказала Наталья.

– Ладно, ребята, хватит об этом, – прервал разговор Забродов. – Мое прошлое – это, как писал классик, «преданье старины глубокой». Я просто ветеран, работающий ныне в АСБ.

– Звучит скромно, однако солидно, – улыбнулась Наталья.

Макс доел пиццу и сказал, что у него неотложные дела. Он попрощался с коллегами и вышел из кафе.

– Когда в тебя стреляли возле ресторана, я догадывалась, что ты не простой парень, Забродов. Да и раньше чувствовала силу и спокойствие, идущие от тебя.

– Теперь ты знаешь правду.

– Понимаешь, Илларион, мне чуточку стало спокойнее.

– Само по себе это неплохо. – Забродов прожевал и проглотил последний кусок пиццы.

Наталья прищурила глаза и внимательно посмотрела на Иллариона.

– Ты что, пытаешься меня гипнотизировать? – спросил Забродов.

– Да нет, давай поедем ко мне. Мы заслужили отдых, – предложила она.

– Я к тебе приеду сегодня, но позже, часиков в шесть-семь вечера.

– О, это целая вечность. Я хочу знать причину моего вынужденного ожидания.

– Мне обязательно нужно навестить одного своего старого знакомого. Это важно, – пояснил Илларион.

– Понимаю, дела. Но вечер вместе – это тоже хорошо, – подмигнула Забродову Наталья.

– Это прекрасно.

– Простые слова, а для женщины звучат так приятно. Давай договоримся, если закончишь дела пораньше, то приезжай сразу же.

– Договорились. Позволь, я вызову тебе такси.

– Не возражаю, – вскинув ладони вверх, сказала Наталья.

Краснова села в такси, а Забродов пошел в сторону видневшихся впереди домов. Он хотел пройтись и подышать, тем более что погода была солнечной и тихой, а легкий мороз приятно бодрил.

Приняв душ, Илларион прилег на диван и не заметил, как уснул. Проснулся он через два часа, умылся, быстро оделся и вышел из квартиры. К дому, в котором жил Крачков, Забродов подъехал на «лендровере» около трех часов дня. Он поднялся по лестнице и несколько раз позвонил в дверь. «Странно, где же Михаил Михайлович? Он сам говорил, что почти никуда не выходит», – подумал Илларион, собираясь уходить.

Наконец дверь открылась. Крачков высунулся, посмотрел по сторонам и за спину Забродову. Закрыв дверь, он спросил:

– Никого не видели подозрительного?

– Никого. Добрый день, Михаил Михайлович. Что-то случилось?

– Извините, Илларион, я не поздоровался. Да, кое-что произошло в ваше отсутствие. Пойдемте в гостиную, там и поговорим.

Забродов снял обувь, повесил на вешалку куртку, прошел в комнату и сел на диван.

– Что же стряслось? – поинтересовался Илларион у хозяина.

– Буквально несколько дней назад меня тут подстерегли двое неизвестных. Один из них погиб, а другой сбежал, – нервно махнул рукой Крачков. – Потом мне еще угрожали по телефону.

– Расскажите обо всем по порядку.

– Да, конечно.

Глубоко вздохнув, Крачков принялся рассказывать о том, что с ним произошло. Забродов внимательно слушал, не перебивая.

– Знаете, Илларион, что меня больше всего поразило во всей этой истории? – заканчивая рассказ, спросил Крачков.

– И что же?

– Ни в газетах, ни по телевидению – ни слова о трупе. Я уж стал сомневаться, не показалось ли все это мне?

– Я не говорил вам, но такое со мной уже не раз бывало.

– Значит, они прячут концы в воду, – задумчиво сказал Крачков.

– Выходит, что так.

– Я звонил в полицию, назвал фамилию, имя, отчество и звание их сотрудника, который приезжал ко мне. И тоже тишина, как в болоте, – развел руками Крачков. – Типа они ничего об этом происшествии не слышали и сотрудника с такой фамилией у них нет и никогда не было. Как вам эта шизофрения?

Забродов ответил не сразу; лишь немного подумав, он произнес:

– Хорошо, что вам удалось защититься, Михаил Михайлович, но вы понимаете, что дело очень серьезное?

– Понимаю. Это все та же банда, убившая Фемидина, Родионова и их жен.

– Да, это они, – согласился Забродов.

– Теперь у меня нет ни малейшего сомнения, что за всеми этими событиями стоит некая сила из России. Только наши так действуют самоуверенно и напролом.

– Одну секунду, Михаил Михайлович.

– В чем дело?

– Я, конечно, не сомневаюсь, но на всякий случай спрошу. Вы регулярно проверяете свою квартиру на наличие «жучков»?

– Ах, это… Обижаете, Илларион.

– Я был в вас уверен. Как я уже говорил перед командировкой, мне нужно проверить, какие российские нефтегазовые компании получили наибольшую прибыль после известных статей в газетах, начиная с аварии в Курской области. И про события в Иране не забыть.

– Это гениальная и простая мысль, – сказал Крачков.

– Эта информация, безусловно, даст не только пищу для размышлений, но и, не сомневаюсь, зацепку. Другое дело, что подобную информацию можно получить только в АСБ, где, впрочем, думаю, добыть ее будет несложно, – размышляя, произнес Забродов.

– Похоже, иного пути нет.

– Нужно будет продумать, как это сделать и не засветиться.

– Согласен, спешка здесь ни к чему, – кивнул Крачков.

– Но сейчас меня волнует другое.

– Что именно вас волнует?

– Ваша безопасность, Михаил Михайлович. Угроза слишком очевидна, чтобы ее игнорировать.

– Но что же делать?

– Я хочу перевезти вас в безопасное место, – почти шепотом сказал Забродов.

– Но куда? – удивился Крачков.

– Это недалеко от Москвы.

– Уже неплохо, но мне бы не хотелось уезжать, слишком я привык к своей берлоге.

– Вы здравомыслящий человек, и вопрос нужно ставить по-другому. Укрыться просто необходимо, и чем быстрее, тем лучше.

Крачков задумался, а затем сказал:

– Вы совершенно правы, Илларион. Нужно укрыться.

– Я вам помогу и все объясню. Как вы сказали, у вас есть пистолет.

– Да, он меня, по сути, и спас, – тяжело вздохнул Крачков.

– Сегодня не выпускайте оружие из рук. Ночью не спите, никому не открывайте. Если что, звоните мне немедленно. А завтра мы все провернем. За вами начали слежку, поэтому нам нужно их перехитрить.

– И каким образом вы собираетесь это сделать?

Забродов придвинулся ближе к Крачкову и шепотом, не спеша рассказал свой план. Михаил Михайлович слушал внимательно, ни разу не перебив гостя. Когда Забродов закончил, Крачков сказал:

– Должен признать, что вы неплохо все продумали, Илларион. Так и поступим.

Уходя, Забродов еще раз предупредил:

– Не выпускайте пистолет из рук и мобильный держите при себе. До завтра, Михаил Михайлович.

– Всего доброго, до завтра.

Забродов вышел.

* * *

Около пяти вечера Илларион подъехал к дому Натальи.

– Проходи. Останешься сегодня у меня? – спроси– ла она.

Забродов привлек ее к себе, крепко поцеловал и сказал:

– Я потому и приехал.

– Я сейчас принесу ужин, – отправляясь на кухню, произнесла Наталья.

Забродов снял верхнюю одежду и прошел в гостиную. Удобно расположившись в кресле, он прикрыл глаза и постарался полностью расслабиться. Из полудремы его вывел голос хозяйки:

– Я приготовила твой любимый крабовый салат, пельмени прилагаются.

Она поставила поднос с едой на стол, а сама села напротив Забродова.

– Спасибо, я сильно проголодался. Так что держись, краб! Сейчас я тебя быстро уничтожу, – пошутил Илларион.

Наталья рассмеялась:

– Люблю, когда ты в хорошем настроении, Забродов. Только, к сожалению, в последнее время это происходит все реже и реже.

– Не переживай, все обойдется, – пододвинув тарелку с салатом к себе поближе, сказал Илларион.

Некоторое время они молчали. Забродов чувствовал, что Наталья напряжена и собирается что-то сказать.

– Говори, не молчи, – произнес он.

– Что?

– Но ты же хочешь что-то сказать. Молчание становится невыносимым, словно перед грозой.

– Ты тонкий психолог, – сказала Наталья. – Понимаешь, Забродов, в Питере, несмотря на всю круговерть с террористами, с безумным графиком работы, напряжением, мне, как ни странно, было гораздо спокойнее и легче, может, еще и потому, что ты был всегда рядом. А в Москве тебе угрожает опасность, о которой ты никогда не говоришь. Но кто-то лазил в твою квартиру, в тебя стреляли. Я очень боюсь за тебя, Илларион, – глаза Натальи погрустнели.

– Почему ты так беспокоишься за меня? Тебе не стоит волноваться.

– Подожди, – выбросив ладонь вперед, произнесла Наталья, – ты стал одним из лучших аналитиков в АСБ, если не лучшим, а не можешь понять простого и очевидного – я тебя по-настоящему люблю.

Она смахнула ладонью непослушные слезы. Забродов поднялся, подошел к ней сзади, обнял за плечи и поцеловал в шею.

– Извини, я должен был сказать это первым.

Он взял Наталью за руку и подвел к дивану. Страсть накрыла их с головой, как лавина. А потом они долго лежали обнявшись и молчали. Но это молчание говорило гораздо больше, чем иной разговор. Наконец Наталья сказала:

– Я знаю, что ты не говоришь мне всего, потому что бережешь меня, не хочешь огорчать и расстраивать.

– Да, все так и есть, – понизил голос Забродов.

– Но, с другой стороны, эта неопределенность угнетает меня, я не знаю, что и думать, теряюсь в догадках. Это мучает меня. Быть может, если бы я знала, то мне было бы легче.

– Ты обо всем обязательно узнаешь, я уже говорил. Поверь, сейчас не время. А если говорить откровенно, я просто не могу тебе всего рассказать. Ситуация непростая, да к тому же я и сам до конца в ней не разобрался. Это все, что я могу сказать тебе на данный момент.

– Я тебе верю, но пообещай мне…

– Что я тебе должен пообещать? – спросил Забродов.

– Что ты будешь беречь себя, ради нас обоих. Хорошо?

– Я постараюсь, – целуя Наталью, прошептал Илларион.

* * *

Улучив момент, когда Растаев вышел в коридор, Забродов последовал за ним.

– Погоди, Макс, – окликнул Забродов.

– В чем дело, Илларион Константинович?

– Мне нужна твоя помощь.

– Всегда рад вам помочь.

– Мне необходимо на сегодня поменяться с тобой машинами.

– Откровенно говоря, я застигнут врасплох. Такой просьбы я не ожидал, – честно признался Макс.

– Мне очень нужно, поверь.

– Хорошо, держите ключи, – Растаев достал связку ключей и, оглянувшись по сторонам, положил ее в ладонь Забродова.

Илларион, соответственно, отдал Максу ключи от «лендровера».

– Спасибо, Макс, ты меня здорово выручил.

– Ерунда, мелочи жизни, – махнул рукой Растаев.

Забродов возвратился в кабинет. Около пяти вечера он зашел к Котляренко.

– Заходи, Илларион, что-то ты невесел, – поднимаясь из-за стола, бодро сказал заместитель главы АСБ.

– Василий Васильевич, я бы хотел отпроситься.

– А что так?

– Понимаете, устал уже бегать в туалет, видимо, что-то съел неподходящее. Мутит меня все время, – соврал Забродов.

– А, понимаю, – улыбнулся Котляренко, – а я подумал, что-то серьезное стряслось.

– Несерьезное, но неприятное.

– Да, с такой проблемой много не наработаешь. После Питера ты у нас в особом почете. Езжай домой, прими чего-нибудь из лекарств. Да и дома бегать проще, дистанция, пожалуй, покороче будет, – пошутил Котляренко.

– Это уж точно.

– Надо было раньше прийти, а не мучиться до вечера.

– Думал, что пройдет.

– Может, тебе поможет совет моей бабушки. Она говорила, что проблемы с желудком лечатся голодом.

– Спасибо, приму к сведению, – поблагодарил Забродов.

«Опель» Растаева стоял на краю стоянки. Илларион быстро открыл дверцу со стороны водителя, завел двигатель и, плавно тронувшись, развернулся, а затем направился в сторону шоссе.

Как обычно, Михаил Михайлович в шесть часов вечера вышел из подъезда и не спеша отправился в сторону пешеходного перехода, чтобы пойти в магазин. Перейдя дорогу, он задержался у автобусной остановки и спросил у грузного пожилого человека: «Который час?»

Крачков знал время. Просто ему нужно было оглядеться. Пока никого подозрительного он не заметил. Михаил Михайлович зашел в магазин, купил килограмм сыра, два килограмма копченой колбасы, хлеб, чай и свое любимое яблочное повидло. Рассчитавшись на кассе, он вышел из магазина, спустился по ступенькам и медленно пошел в сторону дома. Затем он развернулся и, ускорив шаг, повернул за магазин. Там он перешел дорогу по подземному переходу и, пройдя метров двести, остановился у автобусной остановки. Крачков огляделся. Слежки не было.

Дождавшись автобуса, Михаил Михайлович проехал три остановки и вылез на четвертой. Впереди он заметил «опель», припаркованный у тротуара. Осмотревшись, Крачков пошел в сторону машины. Приблизившись, он скользнул взглядом по номеру автомобиля, открыл дверцу и сел рядом с водителем.

Забродов тут же повернул ключ зажигания, и «опель» тронулся с места.

– «Хвоста» не было? – вместо приветствия спро– сил он.

– Я сделал все, как вы сказали накануне, – переводя дыхание, ответил Крачков. – Я был крайне осторожен, внимательно наблюдал. Думаю, «хвоста» не было или же мне удалось его «сбросить».

– Отлично.

– Я способный ученик, Илларион.

– В этом я нисколько не сомневаюсь. Вы не забыли взять с собой пистолет?

– Не забыл, – Крачков хлопнул ладонью по карману своего пальто.

– Как я говорил, место это спокойное, но осторожности, как вы понимаете, никогда не бывает слишком много.

– Конечно. Ну а сейчас вы уже можете мне сказать, Илларион, куда мы едем?

– На мою дачу. Может быть, дача – это слишком громко сказано, однако все необходимое для жизни там есть, кроме телевизора и радио.

– И конечно же, там нет компьютера?

– Напрочь отсутствует.

– Тогда я в полной безопасности. Никто не будет «промывать» мне мозги, и я смогу отдохнуть от информации.

– И подышать свежим лесным воздухом, – заметил Забродов.

– Значит, дача находится в лесу?

– Совершенно верно, Михаил Михайлович.

– Давненько я не выбирался за город, а раньше мы с женой любили на выходные вырваться из бетонно-асфальтных оков города и съездить на электричке куда-нибудь в Подмосковье пособирать грибы и ягоды. Я и рыбаком в свое время был неплохим, – вспоминая, тяжело вздохнул Крачков. – А после смерти Лиды я как-то потерял интерес к жизни, к тому, что раньше так любил. Мне ее очень не хватает. Лида была для меня не просто женой, а настоящим другом. Она всегда поддерживала меня, помогала.

Несколько минут они молчали. Затем Крачков спросил:

– А электричество хоть есть на даче?

– Да, в двух-трех километрах деревня находится.

– Значит, мне не будет одиноко, – пошутил Михаил Михайлович.

– Для меня главное, что вы будете в безопасности. Повторю, что все необходимое для жизни там есть: за домом колодец, в доме небольшая электрическая плитка, чтобы приготовить или подогреть еду, холодильник и даже диван старый имеется.

– Тогда я спокоен, блага цивилизации не прошли мимо.

– Думаю, вам понравится моя «казарма». Потом и уезжать из нее не захотите.

– Почему вы так назвали дачу?

– Как-то это слово само привязалось. Наверное, я назвал дачу «казармой» за ее простоту и спартанские условия проживания, – пояснил Забродов.

– Имея холодильник, плиту и диван, дача может претендовать и на более интересное название, – снова пошутил Крачков.

Михаил Михайлович пребывал в хорошем настроении, как человек, избежавший серьезной опасности.

– Увидев дом, я думаю, вы не станете оспаривать его законное название.

– Посмотрим. Кстати, продуктов я закупил на первое время: сыр, колбасу, хлеб, чай, – перечислил Крачков.

– Об этом не беспокойтесь, я прикупил ящик говяжьей тушенки с гречкой. Просто и сытно. Еще там есть аптечка с необходимыми лекарствами.

– Спасибо, Илларион, за заботу, – поблагодарил Крачков.

Они выехали из города. Забродов, разговаривая с Михаилом Михайловичем, не забывал посматривать в зеркало заднего вида. Их никто не преследовал. Вскоре с шоссе они свернули на грунтовую дорогу и поехали гораздо медленнее, углубляясь в лес.

– А вот и «казарма», – остановив «опель» около низенького деревянного дома, сказал Забродов.

– Так вот какая моя обитель! – вылезая из машины, воскликнул Крачков. – Очень милый домик, чем-то напоминает домик моей покойной бабушки в деревне под Рязанью.

– Пойдемте, Михаил Михайлович, я покажу вам мои хоромы, – пригласил Забродов.

– С превеликим удовольствием.

Открыв ключом замок, Илларион толкнул дверь и пропустил вперед гостя. Крачков вошел и осмотрелся.

– Здесь очень мило. Все просто, но очень даже уютно.

– Не совсем, – сунув в розетку вилку от холодильника, ответил Забродов. – Сейчас я принесу дров и растоплю печь. Вот тогда будет уютно.

Крачков помог Иллариону выставлять банки с тушенкой в холодильник. Положил он туда и свои припасы, купленные в магазине. Затем они пошли за дом.

– Вот колодец, – указал Забродов. – Так что водой вы обеспечены.

Илларион достал из кармана круглый портативный фонарик и включил его. Луч света упал на поколотые и аккуратно сложенные вдоль стены, под самую крышу дома, дрова.

– Видимо, вы, Илларион, и зимой любите сюда приезжать?

– Любил. Эти дрова с прошлого года остались. Сейчас, к сожалению, совершенно нет времени. В общем, где находится колодец и дрова, я вам показал.

Забродов набрал охапку дров и понес их в дом. Крачков последовал за ним. Сбросив с себя спортивную куртку, Илларион принялся «колдовать» возле печи. Вскоре заиграли огоньки пламени и послышалось потрескивание горящих поленьев.

– Дом небольшой, к тому же деревянный, поэтому скоро будет тепло и уютно, а пока, Михаил Михайлович, не снимайте пальто: вам, городскому жителю, избалованному благами цивилизации, нужно себя поберечь.

– Должен с вами согласиться.

Забродов взял ведро и принес воды из колодца, включил плитку и поставил на нее старый алюминиевый чайник.

– Скоро вода закипит, и у вас будет чай, – весело сказал он.

– А вы мне компанию не составите?

– Я бы с удовольствием, но мне пора возвращаться в Москву, – сказал Забродов и добавил: – Вилки, ложки и другая необходимая посуда на столе. Вот ключи от дома, днем гуляйте, дышите свежим воздухом.

– Такой возможности я не упущу. Жаль, что зимой не растут грибы и ягоды. Спасибо, Илларион, за все, – пожав руку Забродову, поблагодарил Крачков.

– Не стоит благодарности, Михаил Михайлович. Раз в неделю, по воскресеньям, я вас буду навещать, привозить еду. В общем, будьте за хозяина и наслаждайтесь тишиной.

– Да, после московской квартиры тишина здесь непривычная. Буду ждать вас. Удачи.

Крачков вышел проводить Забродова на улицу.

– Вы не забыли, что нужно проверить прибыли российских коммерческих нефтегазовых компаний после известных нам событий? – напомнил Михаил Михайлович.

– Я сделаю это при первом же удобном случае. Главное, не засветиться.

– Это точно, иначе они, как говорится, сорвутся с цепи. Действуйте крайне осторожно.

Забродов пожал Крачкову руку, сел в «опель» и поехал в сторону шоссе.

* * *

Было около часа ночи. Человек в черном пальто, подняв воротник, прохаживался вдоль набережной Москвы-реки. После напряженного дня ветер, дувший с реки, казался оживляющим бальзамом: бодрил и прояснял мысли.

Мужчина не хотел сидеть в «мерседесе», ожидая назначенной на час ночи встречи. Нужно было многое еще обдумать, а думается, как известно, лучше во время размеренной ходьбы. Он остановился, глядя вдаль. Темные небесные глыбы нависли над Москвой, словно пытаясь придавить город к земле. Вдали пульсировали нити огней. Москва никогда не спит.

Человек в черной вязаной шапке возник, будто из ниоткуда.

– Никак не могу привыкнуть к твоим неожиданным появлениям. Ты материализуешься, как дух какой-то, – покачал головой мужчина в пальто.

– Что-то важное? – спросил мужчина в вязаной шапке.

– Можно сказать, что это стало головной болью, навязчивой и непреходящей, от которой хочется побыстрее избавиться. Речь о Забродове. Он вернулся в Москву.

– Я знаю!

– И снова начинает свои игры. Неймется человеку; видимо, только могила его успокоит. Ты как, готов?

– Как пионер! – улыбнулся мужчина в вязаной шапке.

– Это хорошо. В общем, медлить не надо, но и спешить, конечно, тоже. Главное, результат – устранение навязчивого бывшего инструктора.

– Я все продумал и приступаю к выполнению задания.

– Отлично. Давай немного пройдемся, – предложил мужчина в пальто.

Они медленно пошли вдоль набережной.

– Ты решил, где расправишься с ним?

– Решил. Я продумал множество различных сценариев, и самым лучшим мне представляется убить его в квартире поздно ночью, когда он, как обычно, усталым возвратится с работы.

Мужчина в пальто некоторое время молчал, обдумывая услышанное.

– Что ж, мне представляется это разумным решением.

– Так легче застать его врасплох. Фактор неожиданности будет на моей стороне.

– А это очень важно, учитывая подготовку и возможности Забродова.

– Я просчитал все нюансы, даже его привычки.

– Похвальный подход.

– В ближайшие десять дней вы забудете о нем. Нужно просто подловить удачный момент.

– Этот срок меня устраивает, – приостановился человек в пальто.

– Можете не волноваться. Это уже, как говорят, дело техники.

– Волноваться я перестану, когда Забродов будет лежать в могиле распиленным на части. Помнишь, я советовал тебе воспользоваться портативной электропилой?

– Да, дельный совет.

– Так будет удобнее, – сказал человек в пальто. – Но похорони его так, чтобы ни одна живая душа его не нашла. Лишние головные боли нам ни к чему.

– Не беспокойтесь, Забродов исчезнет навсегда. Мало ли народу пропадает в России? Он же воевал в Чечне. Почему бы это не представить как месть чеченцев?

– Ты правильно говоришь, очень неплохая версия. Вполне реалистичная.

– Всегда удобно свалить на кого-то, – заметил человек в вязаной шапке.

– Так и сделаем, а его коллегам дело представим следующим образом: мол, Забродов жестко действовал в Чечне, вот и решили ему чеченцы отомстить. Все по закону гор, – улыбнулся мужчина в пальто.

– Хороший закон.

– И еще, я хочу, чтобы ты знал…

– О чем?

– Тебе было обещано за убийство Забродова полтора миллиона долларов.

– Именно так мы и договаривались, – насторожился человек в вязаной шапке.

– Полмиллиона задатка ты уже получил?

– Да, но к чему вы клоните?

– Не волнуйся, все нормально. Я только хочу сказать, что мы решили увеличить эту сумму. Нейтрализовав Забродова, ты получишь наличными два миллиона долларов, то есть твой заработок увеличен еще на пятьсот тысяч.

– Приятная новость. Не буду скрывать.

– Ты станешь богатым человеком.

– Я смогу поселиться где-нибудь на берегу моря и жить спокойно с какой-нибудь красивой женщиной, – мечтательно сказал человек в вязаной шапке.

– Ты нарисовал прекрасную, идиллическую картину. Но почему бы и нет? Я буду только рад за тебя, учитывая, сколько ты для нас сделал.

– Простите за нескромный вопрос. Почему увеличено мое вознаграждение?

– Нами было принято такое решение. Во-первых, Забродов уже порядком надоел, а во-вторых, чтобы отблагодарить тебя. Мы помним все, что ты сделал. Но это задание самое важное. После него ты можешь выйти из игры.

– Это вдохновляет, наконец-то можно будет в полной мере насладиться жизнью.

– Да, но сначала – дело. Мы верим в тебя. Как ты понимаешь, за два миллиона долларов нашлось бы много желающих прихлопнуть неугомонного бывшего инструктора ГРУ.

– Спасибо, что остановили свой выбор на мне. Я вас не разочарую.

– Уж постарайся. Кстати, деньги, оставшиеся полтора миллиона, тебе будут вручены наличными на следующий же день. Мы встретимся здесь, на набережной, и ты получишь причитающуюся тебе сумму.

– Отлично, меня это устраивает.

– Более того, учитывая твои заслуги, не исключаю, что будут и бонусы, но это сюрприз. Я тебе ничего не говорил, – хлопнув ладонью по плечу собеседника, сказал человек в пальто.

– Приятно слышать.

– Мы помним людей, которые работают на нас, и умеем быть щедрыми. Думаю, ты доволен?

– Безусловно. Если честно, я бы убил Забродова и за полмиллиона долларов.

– Значит, считай, что тебе крупно повезло и ты вытащил счастливый билет. А сейчас, – человек в пальто взглянул на часы, – мне нужно ехать, есть еще кое-какие дела.

– Я понимаю.

– Когда сделаешь работу, сразу же позвони мне. Договорились?

– Обязательно позвоню.

– Вот и отлично. Удачи.

– Вам тоже, – сказал мужчина в вязаной шапке.

Они развернулись и разошлись в разные стороны.

Глава 22

– Макс, мне нужно сегодня с тобой поговорить, – в конце рабочего дня сказал Забродов.

– Хорошо, без проблем.

– Давай встретимся в кафе, время позволяет, кажется, сегодня мы уйдем пораньше.

– Отлично. Заодно и покушаем чего-нибудь.

– Да, зная твой аппетит, я учел этот нюанс, – улыбнулся Илларион.

Не прошло и часа, как они сидели за столиком возле колонны. Отсюда хорошо просматривался зал. Заказав жареный картофель, отбивные из свинины, салат и десерт, сослуживцы набросились на еду.

– Так чего вы хотели, Илларион Константинович? – пережевывая отбивную, спросил Макс.

– Давай немного утолим голод, а потом поговорим о деле. Думаю, что на пустой желудок решать важные дела – это неправильно.

– Признаться, я сильно проголодался.

– Это видно невооруженным глазом.

Покончив с отбивными и картофелем, Забродов взглянул на Растаева и сказал:

– У меня к тебе очередная просьба.

– Что-то нужно проверить на суперкомпьютере?

– Твоя интуиция тебя не подводит.

Забродов глянул по сторонам и продолжил, приблизившись к Растаеву:

– Мне нужно узнать, какие коммерческие нефтегазовые компании из России получили наибольшую прибыль после падения самолета на газопровод в Курской области, а также после взрыва трубы газопровода, идущего по дну Балтики, и последних событий в Иране, я имею в виду беспорядки, устроенные в этой стране оппозицией. Сможешь это сделать?

Макс ответил не сразу. Зная его врожденную осторожность, Забродов терпеливо ждал.

– Я догадываюсь, почему вы этим интересуетесь, – наконец произнес Макс.

– Я никогда не сомневался в том, что ты сообразительный малый, собственно, поэтому я и обращаюсь к тебе с просьбами, и доверяю. К тому же ты компьютерный гений и знаешь много такого из этой области, о чем я даже не догадываюсь.

– Спасибо за добрые слова, Илларион Константинович, но, если говорить о данных, которые вы хотите получить, сделать это будет сложно.

– Я знаю. Мне этой задачи не осилить, – честно признался Забродов.

Растаев снова замолчал, напряженно размышляя. После долгой паузы он сказал:

– Всякое может случиться, Илларион Константинович. К примеру, меня вычислят.

– Я отлично осознаю всю сложность того, о чем прошу. Если, не дай бог, тебя вычислят, скажешь, что это я тебе приказал. Я ведь являюсь руководителем группы «В». Так что смело вали все на меня. Это будет моя проблема, если что, а не твоя.

– Хорошо, я понял, – кивнул Макс.

– В общем, об этом не беспокойся, сосредоточься полностью на выполнении задачи.

– Вас интересуют названия компаний и суммы прибыли?

– Это первое и самое главное. Но, конечно же, если ты, Макс, узнаешь больше, вплоть до того, где живет глава той или иной компании, его мобильный телефон и так далее, это будет просто замечательно.

– Не обещаю, но очень сильно постараюсь сделать то, о чем вы просите.

– Макс, хочу, чтобы ты знал: это очень важно для меня.

– Я понимаю.

– Будь осторожен, я очень рассчитываю на тебя и твои способности.

– Я сделаю все, что в моих силах, – пообещал Растаев.

После ужина и разговора они разъехались по домам.

В воскресенье Забродов решил навестить Крачкова. И хотя прошло всего три дня, как Михаил Михайлович поселился в «казарме», Илларион хотел удостовериться, что с ним все нормально. По пути он заехал в магазин, купил для Крачкова теплый шерстяной свитер, из продуктов – хлеб, а также любимые им сыр и копченую колбасу.

Погрузив все это в «лендровер», Забродов направился в сторону Кольцевой дороги. Светило яркое солнце, видимость была отличная, так что ехать было одно удовольствие. Но Иллариону было не до зимних красот, он думал о том, сможет ли Макс выполнить его задание. Такого рода информация даже для АСБ может оказаться недоступной. Илларион чувствовал: если Растаеву удастся добыть информацию о нефтегазовых компаниях, то он, Забродов, ухватится за нужную нить и, потянув ее, сможет решить головоломку. «Только бы у Макса все получилось», – словно кому-то внушая, эти слова Илларион несколько раз повторил вслух.

Размышляя, он едва не пропустил нужный поворот. Повернув на проселочную дорогу, «лендровер» стал углубляться в лес и вскоре остановился напротив домика. Забродов заметил в окне лицо Крачкова, который узнал машину и помахал хозяину рукой.

Крачков тут же появился на крыльце.

– Не ожидал вас сегодня увидеть, Илларион!

– Добрый день, Михаил Михайлович.

– Рад встрече с вами.

– Пойдемте в дом, я вам тут кое-что привез.

– Да у меня всего хватает, Илларион.

– Ничего, запас беды не чинит.

В доме Забродов выложил на стол съестные припасы.

– О, за колбасу и сыр огромное спасибо. Это моя любимая еда.

– Ешьте на здоровье, но это еще не все, – сказал Забродов. Он извлек из спортивной сумки серый теплый свитер и протянул Крачкову: – Это вам, Михаил Михайлович, чтобы не мерзли в своем пальтишке, гуляя по лесу.

– Не знаю, как вас благодарить. Вы все подмечаете.

– Никаких благодарностей, потому что это подарок.

– Давайте я вас чайком угощу, – Крачков включил электроплитку.

– От чая не откажусь, – бодро сказал Забродов и присел за стол.

– Сейчас нагреется.

– Как вам здесь, Михаил Михайлович? Не скучаете в одиночестве? – поинтересовался Забродов.

– Как можно скучать в санатории? Здесь столько белок, с одной я уже подружился, подкармливаю ее хлебушком. Да и некогда мне скучать. С утра подтоплю печь, воды принесу, уберу перед домом снег или подмету. Словом, аппетит нагуляю. А затем завтрак готовлю. Поем и на два-три часа отправляюсь погулять. Думается здесь просто великолепно, мысли светлые приходят. А после прогулки чувствуешь себя свежим и отдохнувшим. Затем обед, послеобеденный сон, потом снова подтапливаю печь. Вечером читаю поэмы Пушкина. Нашел тут книжку.

– Да, как-то летом, более года назад, я привозил и читал здесь поэмы Александра Сергеевича. Оказалось, что книга вам пригодилась.

– В общем, день наполнен трудами, заботами и размышлениями. Хорошо, что вы меня сюда привезли.

– Рад, что вам понравилась жизнь в моей «казарме».

– Знаете, Илларион, настолько понравилась, что я задумался, а не купить ли мне где-нибудь в Подмосковье похожий скромный домик. Зиму я мог бы проводить в Москве, а все остальное время в своей «казарме». Как вам моя идея? – разливая чай в кружки, спросил Крачков.

– Идея отличная. Здоровья и долголетия такая жизнь вам точно прибавит. А пока не приобретете свой дом, пожалуйста, живите у меня, я сейчас редко сюда приезжаю, тем более с ночевкой.

– Да, когда работаешь в АСБ, времени на личную жизнь и отдых практически не остается. – Крачков нарезал хлеб, сыр, колбасу. – Давайте потрапезничаем вместе, – предложил он.

– Грешно отказываться от хорошей компании, – ответил Илларион и, положив на хлеб сыр и колбасу, стал медленно жевать.

– В этом деревенском доме даже еда кажется намного вкуснее, чем в московской квартире, – заметил Михаил Михайлович.

– Это потому, что вы много времени проводите на свежем воздухе.

– Согласен, но и запах деревянной избы какой-то необычный, неповторимый, пришедший из детства. Это особенные чувства.

Какое-то время они ели молча, затем Крачков спросил:

– Пытались что-нибудь узнать о нефтегазовых компаниях?

– Пока особо не было времени этим заниматься, но определенные шаги в этом направлении я сделал. Если повезет, на этой неделе с помощью моего хорошего товарища я раздобуду эту информацию.

– Вашему товарищу можно доверять? – спросил Крачков.

– Да, он проверенный человек и уже не раз мне помогал.

– Это хорошо.

– Если мне удастся найти интересующую нас информацию – это будет прорыв.

– Определенно, – согласился Крачков. – Тогда легче будет разматывать клубок.

После еды Илларион предложил прогуляться.

– С удовольствием, только приберу со стола.

Они оделись и вышли на улицу. Снег искрился на ярком солнце. Несмотря на мороз, было не холодно. Мужчины стали, не торопясь, углубляться в лес.

– Давно я так не гулял, – поглядывая на величественные ели, подступавшие к лесной тропинке, сказал Крачков. – В Москве я в последние годы стал почти затворником. Полкилометра до магазина через день не в счет. Думаю, если бы кто-нибудь приносил мне еду, то я вообще не вышел бы из дома. В любой, даже самой сложной, ситуации есть, как ни странно, свои плюсы. Если бы мне не угрожали, то вряд ли бы я оказался здесь, в этом прекрасном месте, где, похоже, стал находить покой в своей душе.

– Это очень хорошо – быть в ладу с самим собой. Я бы назвал это счастьем.

– Но одно мне не дает покоя, – произнес Михаил Михайлович и взглянул на Забродова.

– Что именно?

– Знаете, Илларион, если вам удастся добыть информацию о нефтегазовых компаниях, я бы, с вашего позволения, тоже хотел на нее взглянуть.

– Если все получится, я обязательно вас с ней ознакомлю, можете в этом не сомневаться.

– Договорились. Я ведь тоже хочу внести посильную помощь. Не забывайте, что Виктор Фемидин на протяжении многих лет был моим лучшим другом. Кроме того, погибла и его жена, а их дети остались сиротами. Я очень хочу вам помочь, хоть это будет и небольшая помощь.

– Что вы, Михаил Михайлович, ваши выводы и советы для меня очень ценны.

– Да что я, – махнул рукой Крачков. – Я сейчас в полной безопасности, живу как на курорте. Вся тяжесть на ваших плечах.

– Ничего, выдержим как-нибудь. Как говорится, живы будем – не помрем, – бодро сказал Забродов.

– Вы сильный и умный человек, Илларион, а еще очень добрый.

– Не такой уж я и добрый, умею огрызнуться, когда надо.

– Так это же только по надобности, – пошутил Крачков, и они рассмеялись.

Вернувшись обратно к дому, Забродов сказал:

– Мне пора ехать, в следующее воскресенье я вас обязательно навещу. Вам привезти чего-нибудь? Говорите, не стесняйтесь.

– Вроде бы все у меня есть, хотя попрошу вас привезти книгу рассказов Бунина. С удовольствием перечитаю их, тем более обстановка располагает.

– Рассказы обязательно привезу. А из еды что?

– Я не привередлив в еде. Что привезете, то и буду есть.

– Хорошо, с этим проблем не будет. До встречи, – протянув ладонь Крачкову, сказал Забродов.

– Удачи вам, Илларион. Берегите себя.

Забродов залез в «лендровер», на прощание посигналил Крачкову и поехал по лесной дороге.

* * *

После обеда, когда группа «В» сделала основную работу, Макс вышел из кабинета, поднялся на третий этаж, прошел в конец коридора и зашел в небольшой кабинет. Возле стены возвышался суперкомпьютер АСБ. Он был похож на игровой автомат. Напротив стоял молодой мужчина, лет тридцати, с короткой стрижкой. Он, словно пианист, быстро нажимал на кнопки клавиатуры. На мониторе появлялась, словно в калейдоскопе, различная информация.

– Привет, Сергей, – поздоровался Макс со старым знакомым.

– Здорово, старик, что-то тебя не видно в последнее время, – оторвавшись от монитора, сказал компьютерщик.

– Дел было по горло. Ездил со своей группой в командировку в Питер.

– Что-то слышал про это. Ну и как, все нормально?

– Да, все путем.

– Это хорошо.

– Послушай, Серега, мне тут немного нужно покопаться. Можешь мне позволить полчасика поработать за компьютером? Или ты очень занят?

– Для всех остальных занят, но тебя, Макс, пущу. Копай, чего там тебе надо. Только запиши в журнал время посещения и фамилию, а также распишись. Извини, старик, порядок такой.

– Знаешь, Сергей, у меня к тебе есть небольшая просьба. Мне нужно кое-какие свои дела решить. Не мог бы ты забыть про журнал?

– Начальство требует, Макс, – раздумывая, ответил компьютерщик.

– В это воскресенье я угощаю тебя в ресторане, идет?

– Договорились, но только по старой дружбе ты обошел журнал.

– Спасибо, Серега.

– Смотри там, аккуратно. Впрочем, не мне тебя учить.

– Полчаса мне хватит.

– Хорошо, вперед.

Сергей отошел к окну, сел за стол и включил обычный компьютер. Макс принялся за работу, вводя ключевые слова для поиска необходимой информации.

Не прошло и получаса, как Макс улыбнулся и сказал:

– Все, Сергей, я закончил.

– Раскопал, что надо?

– Да, все отлично. Спасибо, Серега. В воскресенье оторвемся немного.

– Лады.

– Я позвоню.

Вечером, выйдя из АСБ, Растаев шепнул Забродову:

– Я нашел нужную информацию.

– Ты сбросил ее на какой-нибудь носитель? – поинтересовался Забродов.

– Нет, не сбросил.

– Почему?

– Я ее просто запомнил. Вам остается только достать блокнот, ручку и все записать.

– Неплохой вариант. Молодец, Макс.

– Где и когда?

– Подъезжай к кафе «Солнечный берег».

– Хорошо, я буду там минут через пятнадцать.

– Договорились.

Илларион приехал к кафе первым. Он припарковал «лендровер» на стоянке. В кафе он прошел в глубину зала и устроился, как обычно, за столиком возле колонны. Посетителей было немного, поскольку менее чем через час кафе должно было закрываться.

Вскоре появился Растаев. Для ужина времени у них не было, поэтому они заказали по порции овощного салата и кофе. Забродов достал из кармана пиджака блокнот и ручку.

– Прежде чем записывать, я хотел спросить, Макс: никто не узнает, что именно ты интересовался этой информацией?

– Во-первых, я не отметился в журнале.

– Как это тебе удалось?

– У меня там работает друг. А во-вторых, работая на суперкомпьютере, я пошутил с датой входа и временем. В общем, вычислить меня практически будет невозможно, но…

– Но что?

– Вполне можно догадаться, кто интересуется этой информацией.

– Это уже мои проблемы. Диктуй, что тебе удалось узнать?

– Пять компаний здорово поднялись после событий в Курской области, они же засветились и после взрыва нефтепровода, идущего по дну Балтики, и, не поверите, им на руку пошли события в Иране.

– Молодец, Макс!

– Только я в стороне от этих дел. Эти ребята за такие игры могут и шею свернуть, и глазом не моргнут. Такие суммы…

– Не бойся, ты вне игры, если что, – успокоил Растаева Забродов.

– Это меня вполне устраивает. Записывайте.

Забродов склонился над блокнотом, быстро записывая то, что ему нашептывал Растаев, который то и дело смотрел по сторонам. Когда Макс закончил, к ним подошла официантка и предупредила, что кафе через пять минут закроется.

Мужчины поспешно допили остывший кофе, на салат времени уже не было. Они вышли на улицу. Забродов сказал:

– Ты даже не представляешь, Макс, как здорово ты мне помог. Огромное тебе спасибо.

– Я, Илларион Константинович, прекрасно все понимаю, в смысле того, что происходит. Слава богу, не дурак. Только вот мама мне в детстве часто говорила: «Молчи – будь хитрым!»

– Она была права.

– Рад был помочь вам. Будьте очень осторожны.

– До завтра, Макс. Спокойной ночи.

– И вам того же.

Приехав на съемную квартиру, Забродов принял душ, поел и до глубокой ночи думал о том, что ему надиктовал Макс. Уснул он только под утро.

* * *

Примерно в четыре часа дня в двухкомнатной квартире на окраине Москвы зазвонил телефон. Из ванной комнаты вышел мускулистый мужчина, ростом чуть выше среднего, с короткой армейской стрижкой и большой татуировкой на правом плече. На ходу он вытирался полотенцем.

– Привет, – услышал мужчина в трубке знакомый голос. – Как настроение?

– Как всегда – боевое.

– Это хорошо. Такой настрой тебе сегодня понадобится.

– И по какому поводу?

– Помнишь наш разговор на набережной?

– Конечно, помню.

– Так вот, тянуть больше нельзя. Слишком все далеко зашло.

– Вы насчет клиента?

– Да, насчет его. Он уже совсем близко подобрался. Ты понимаешь, о чем я.

– Отлично понимаю.

– В общем, дело провернуть нужно сегодня, тем более работы у него очень много, вернется домой ночью и усталым. Пора забыть об этой проблеме навсегда.

– Проблема будет решена, не волнуйтесь.

– Замечательно, я уверен в тебе. Не забудь позвонить, когда закончишь работу.

– Обязательно позвоню.

– Тогда все, до связи. Желаю удачи.

В трубке послышались короткие гудки. Мужчина прошел в спальню и лег на кровать, чтобы отдохнуть после горячей ванны.

– Я это сделаю! – вслух сказал он.

Мысленно мужчина прокрутил в голове все действия, которые он отрабатывал до автоматизма несколько последних недель. «Я готов, – размышлял он. – А когда получу деньги, уеду подальше из этой страны, прихвачу с собой Вику и буду наслаждаться жизнью неподалеку от какого-нибудь средиземноморского курорта. Хватит с меня приключений, не пацан уже. Все надоело. Хочу жить для себя».

Отдохнув пару часов, мужчина стал медленно собираться. Около восьми вечера он вышел из квартиры.

* * *

Группа «В» весь день работала над сложной задачей. На основе разведывательной информации, снимков военных спутников нужно было подготовить отчет о боевых возможностях военно-морского флота Китая. Информации было много, но она была разрозненной, не систематизированной. А руководство АСБ на подготовку отчета дало не более трех суток.

– Что там насчет подводных лодок? – поинтересовался Забродов у Растаева.

– Картина складывается более-менее понятная, но мне нужна дополнительная информация от ГРУ.

– Запрашивай.

– Еще минут двадцать поработаю и пойду свяжусь с ними.

– Как там морская пехота Китая? – спросил Забродов у склонившейся над документами Натальи.

Подняв голову, она ответила:

– В этом году Китай на двадцать тысяч увеличивает ее численность.

– Куда уж больше? – покачал головой Забродов.

– Да, сила получается внушительная, тем более что китайцы переоснащают этот род войск самым современным оружием. Морская пехота Китая будет оснащена даже беспилотниками. Свои выводы я выскажу завтра. Работы еще хватает, – раскрыв очередную папку, пояснила Наталья.

– Понятно. Всем следует поднапрячься, времени у нас немного. Так что раньше часа ночи сегодня никто не уходит, – распорядился Забродов.

– Я уже привык спать по три-четыре часа, – заметил Макс. – Зато в воскресенье редко встаю с кровати.

– До воскресенья еще далеко, так что давайте продолжать работать, – погружаясь в документы, сказал Забродов.

Через несколько минут Макс поднялся:

– Я пойду насчет дополнительной информации.

– Давай. Ждем тебя.

Когда Растаев вышел из кабинета, Наталья сказала:

– Забродов, может отдохнем немного, хоть пару минут, а то я скоро заговорю по-китайски. От работы голова кругом идет.

Женщина потянулась и встала со стула.

– Надо же, все мышцы болят, словно вагон угля разгрузила.

– Нагрузка сегодня серьезная, – согласился Илларион.

– Послушай, Забродов, у меня есть деловое предложение.

– Какое же? – поинтересовался Илларион и отложил очередную папку в сторону.

– Ты ведь знаешь простую житейскую мудрость: когда женщине очень трудно, она хочет опереться на сильное мужское плечо. Так вот сегодня как раз такой день.

– К чему ты клонишь? – улыбнулся Забродов.

– Поехали сегодня ко мне домой. Хороший секс лучше любого лекарства.

– Согласен, но давай дождемся субботы. Очень большая нагрузка. Сроки давят. Работаем по ночам.

– Значит, сегодня отменяется? – тяжело вздохнула Наталья.

– Скажем так, мы просто подождем несколько дней. По-моему, так звучит лучше.

– Хорошо, – Краснова улыбнулась, – но в субботу вечером я тебя никуда не отпущу, Илларион. Так и знай. Никаких дел. Ты уже забыл, когда последний раз хорошо высыпался.

– Как говорил один умный человек, работа в АСБ не лечит бессонницу, а что касается субботы, я тебе обещаю, что сразу после работы мы поедем к тебе.

– Звучит оптимистично. Договорились.

Ночью группа «В» покинула здание АСБ. Ночь была чернее траурной ленты.

– Встретимся уже сегодня, в восемь утра я всех жду, – подходя к «лендроверу», предупредил Забродов.

– Куда же мы денемся? – устало произнесла Наталья.

Дорога к гаражу заняла не более пятнадцати минут. Поставив машину, Илларион, не торопясь, направился в сторону многоэтажек. День был тяжелый, и Забродов хотел немного проветриться. Он прошел мимо магазина, оглянулся. На улице никого не было, только где-то вдалеке отголоском прозвучала сирена «скорой помощи».

Перед подъездом Забродов снова огляделся. Никого. Не спеша он вошел в подъезд и стал подниматься по лестнице. Вот и дверь его квартиры. Достав ключи, он открыл ее, вошел внутрь и сразу же включил свет. Илларион снял обувь, куртку и направился в гостиную. Он устал настолько, что ему не хотелось есть. Единственным желанием было поскорее лечь и уснуть, но перед этим он хотел обязательно принять душ. В гостиной, на одной из полок в стенке, лежало чистое белье.

Забродов стал наклоняться, чтобы выдвинуть нижний ящик. И вдруг на стекле в стенке он заметил тень человека, возникшую из-за широкого мягкого кресла, стоявшего возле окна. Илларион мгновенно упал. Послышался короткий свист, и разбитое стекло посыпалось на него. Нужно было действовать. Схватив один из осколков стекла и пригнувшись, Забродов бросился вперед. Неизвестный выхватывал пистолет, но Илларион не дал ему выстрелить, ударив в стремительном броске киллера локтем в грудь.

От неожиданности тот вскрикнул и выронил пистолет. Однако, падая, он успел схватить Забродова за левое запястье и увлечь за собой на пол. Они рухнули, разбив во время падения небольшой журнальный столик. Между ними завязалась отчаянная борьба. Киллер, оказавшийся снизу, схватил Забродова за правую руку, мешая ему пустить осколок стекла в дело. Илларион мгновенно сориентировался и левой свободной рукой ударил противника кулаком в область правого глаза.

Захват ослаб, и этого момента хватило Забродову, чтобы выдернуть правую руку и нанести осколком стекла решающий удар в горло врагу. Киллер вздрогнул и инстинктивно схватился за горло, выпучив глаза, словно рыба, выброшенная на берег. Из открытого рта появился кровавый пузырь. Голова противника завалилась набок. Он издал какой-то странный шипящий звук и, раскинув руки в стороны, затих.

«Готов!» – тяжело дыша, понял Забродов и сел рядом с поверженным врагом. Отдышавшись, он поднялся и включил в гостиной свет. Около убитого лежал арбалет. Среди разбитого стекла в стенке Забродов нашел металлическую стрелу от него. «Хотел убить меня из арбалета! Хренов любитель экзотики!» – подумал Забродов, подойдя к трупу. Он присел возле киллера и внимательно осмотрел его. Свитер на правом плече был сильно разорван, Илларион разглядел татуировку – беркут, хищно глядя на Забродова, парил, раскинув крылья, и сжимал в когтях змею. Илларион достал из кармана пиджака мобильный телефон и сфотографировал труп и татуировку.

Забродову не давала покоя мысль, что он где-то видел убитого. Илларион осмотрел место смертельной схватки. За креслом, у окна, он нашел две спортивные сумки, в одной из них была портативная электропила, а в другой лежали вязаная черная шапка и рулон полиэтиленовой пленки. Взглянув еще раз на убитого, Илларион тяжело вздохнул.

Перед его мысленным взором пронесся тот страшный осенний вечер. Ирина Фемидина, держа перед собой сумку, увидела Забродова, но тут появился человек в вязаной шапке и вонзил ей шприц с ядом в шею. «Гад! Это был он! – Холодная ярость заклокотала бурей эмоций где-то в груди, но усилием воли Илларион заставил себя успокоиться. – Он и меня пришел убить, а затем распилить на части и похоронить, как пса, где-нибудь в лесу. Так эта участь ждет тебя!»

Забродов раздел труп, перекатил его на расстеленную по полу полиэтиленовую пленку, включил погромче телевизор и, нажав на кнопку «Пуск» у пилы, стал с ее помощью расчленять тело киллера. Через полчаса все было готово. Сложив расчлененное тело в спортивные сумки, Илларион выключил телевизор, собрал пленку и сунул ее в одну из сумок, затем тщательно вытер кровь с пола, убрал осколки стекла и разбитый журнальный стол. Одевшись, он взял две спортивные сумки, выключил в квартире свет, закрыл дверь, спустился по лестнице, вышел на улицу и закинул сумки в «лендровер».

Он вывез расчлененное тело в лес. Достав из машины лопату, Илларион выкопал в еще не успевшей промерзнуть земле глубокую яму и бросил в нее сумки. Затем он забросал могилу землей, присыпал ее снегом и пошел к «лендроверу».

Вернувшись домой, Илларион позвонил полковнику ГРУ Денису Суднику и вскоре услышал заспанный голос боевого товарища.

– Что стряслось, Забродов?

– Денис Петрович, извини, что разбудил, но дело безотлагательное. Давай встретимся в пять утра.

– Понял. Где?

– Я подъеду к магазину спорттоваров, что напротив твоего дома. Подойдешь?

– Хорошо, ровно в пять утра я буду там.

– Подожди минутку, Денис Петрович. Я тебе сброшу на мобильный пару фотографий.

– Сбрасывай, до встречи.

Около пяти утра Забродов подъехал к магазину спорттоваров. Он припарковался и заглушил двигатель. Долго ждать не пришлось. Судник, как и все офицеры ГРУ, отличался пунктуальностью, и ровно в пять он подошел к «лендроверу» Забродова. Открыв дверцу, он сел рядом и протянул Иллариону свою широкую ладонь.

– Привет, Денис Петрович.

– Здорово, Илларион. Что там у тебя стряслось? Я посмотрел снимки. Труп какой-то и татуировка.

– Сегодня ночью этот ублюдок пробрался в мою квартиру и пытался меня убить. Наверное, мне повезло, что я в последний момент заметил его. Он думал потом расчленить меня и вывезти в лес. Я нашел в его спортивной сумке портативную электропилу. Пришлось не ему ею воспользоваться, а мне.

– Ни хрена себе! – присвистнул Судник. – Вот это дела!

– Да, веселого мало.

– Но ты ведь догадываешься, почему он хотел тебя убить?

– Более чем. Мне нужно, чтобы ты, Денис Петрович, аккуратно и тихо «пробил» полученные тобой фотографии по своей базе.

– Хорошо, я сделаю это, но ты мне должен рассказать, что происходит.

– С этой целью я и пригласил тебя сюда.

– Хорошо, внимательно слушаю.

– Я работаю в Аналитической службе безопасности.

– Вот оно что. Это та организация, о которой ты в свое время умолчал.

– Не хотел говорить.

– Понимаю. Контора секретная. Но я, конечно же, слышал о ней, – улыбнулся Судник.

– Короче, когда я пришел туда работать, там стали происходить ужасные вещи.

Забродов рассказал боевому товарищу об убийстве Фемидина, Родионова, их жен, а также о статьях в газетах и последующих событиях после их выхода.

– Меня также уже неоднократно пытались убить, – закончил свой рассказ Илларион.

– Не надо быть провидцем, чтобы понять, что ты стал подбираться к разгадке. Это как в детской игре – стало «горячо». Теперь я понимаю, почему ты просил у меня прибор для обнаружения «жучков» и пистолет.

– Это мне помогло до сих пор остаться живым.

– И кого ты подозреваешь во всех этих темных делах? – спросил полковник.

– Для меня совершенно очевидно, что все это делается из-за денег. Все банально и старо как мир. Знаешь, Денис Петрович, кто-то в АСБ передает наши аналитические отчеты олигархам, которые используют их в своих целях для еще большего обогащения.

– Ты подозреваешь кого-то конкретного в АСБ, кто сливает информацию?

– К сожалению, на данный момент – никого. Вернее, есть претенденты на подозрение, но это все скользко, я могу и ошибаться. А вот что касается олигархов, тут дела обстоят получше. Мне удалось добыть данные о тех нефтегазовых компаниях, которые наиболее обогатились после описанных мною событий.

– И что же ты нарыл, Илларион?

– Таких компаний пять. Все они коммерческие. И что интересно, их головные офисы находятся в Москве. А владельцы этих компаний еще и крупные банкиры.

Забродов перечислил названия компаний.

– Да, серьезные фирмы, – покачал головой полковник.

– Очень серьезные. Но тут тоже проблема.

– Какая?

– Понимаешь, – начал Илларион, – пока это просто предположения, но, я уверен, правильные. В общем, мне нужно еще собрать доказательства.

– И как ты собираешься это сделать? – поинтересовался Судник.

– Определенные мысли есть, но пока точно еще не решил.

– Ты понимаешь, Илларион, в какую войну ввязался? Здесь как раз тот случай, когда один в поле не воин.

– Я не один, мне помогают. Взять хотя бы тебя.

– Все равно этот бой абсолютно неравный. Они снова попытаются тебя убить, и ты это прекрасно понимаешь.

– Конечно, понимаю. Именно поэтому я все еще живой и сейчас мы разговариваем.

– Да, Илларион, попал ты, видимо, в самый серьезный переплет в своей жизни. В горах Чечни, поди, и то было полегче, хотя бы потому, что мы всегда знали, в кого стрелять.

– В этом смысле – да. Пока я пробираюсь на ощупь в темноте.

– Не самая лучшая тактика, – заметил полковник.

– Другой тактики, Денис Петрович, у меня пока нет.

– Я «пробью» по своим каналам фотографии убитого. Постараюсь сделать это как можно быстрее. Возможно, это будет хорошей зацепкой.

– Я на это очень сильно рассчитываю. Спасибо за помощь, Денис Петрович.

– Послушай, а почему бы тебе не рассказать об этих делах кому-нибудь из ФСБ? Это их точно заинтересует.

– Я думал об этом. Но у меня слишком мало улик, доказательств. К тому же люди, которые мне противостоят, очень могущественные. Не исключено, что у них есть свои люди и в ФСБ. По крайней мере, я не могу этого исключать. Я боюсь спугнуть своих врагов раньше времени. Вот если мне удастся собрать доказательства, тогда посмотрим.

– Может, ты и прав. Но ты сильно рискуешь.

– Я, Денис Петрович, рассказал тебе эту историю еще и потому, что не исключено, что меня могут убить. Тогда в дело вступишь ты и расскажешь обо всем этом кому следует. А я пока все же боюсь спугнуть своих незримых врагов.

– Ясно, Илларион, если что, звони в любое время суток.

– Спасибо. Небольшая просьба у меня есть уже сейчас.

– Какая?

– Хотел бы на время «арендовать» твою немецкую овчарку.

– Зачем тебе Атос? – удивился Судник.

– Хочу, чтобы в моей квартире поселился обученный пес, дабы посторонние не могли пробраться в мое жилье. Расчет прост: если собаку убить или усыпить, она не отзовется на команду хозяина из-за двери.

– А что, умно, – согласился полковник. – Просто и эффективно, тем более что Атос тебя хорошо знает. Так что забирай моего четвероногого друга.

– Значит, договорились?

– Конечно. Когда мне привезти его к тебе?

– Желательно забрать его прямо сейчас, – ответил Забродов.

– Подъедем к дому или привести его сюда?

– Лучше сюда.

– Хорошо, – вылезая из машины, сказал Судник.

Вскоре он вернулся с крупной овчаркой. Атос запрыгнул в машину. Он узнал Иллариона и лизнул его в руку.

– Привет, дружище Атос, – Забродов погладил собаку.

– Все, я пошел, Илларион, в ближайшие дни жди от меня звонка.

– Спасибо, Денис Петрович.

– Береги себя, – сказал полковник, закрыл дверцу «лендровера» и направился к пешеходному переходу.

Взглянув на часы, Илларион понял, что и ему следует поторопиться. Скоро опять на работу.

К девяти вечера группа «В» после ударной работы написала отчет «О боевых возможностях ВМФ Китая». Забродов отнес его заместителю главы АСБ Котляренко.

– Быстро вы управились, Илларион, – взяв в руки отчет, восхищенно сказал Котляренко. – Если честно, я думал, что вы не справитесь и в отпущенные вам трое суток.

– Мы напряженно и слаженно поработали, Василий Васильевич.

– Молодцы. Думаю, без преувеличения твоя группа стала лучшей в АСБ.

– Спасибо на добром слове.

– А теперь отдыхайте. Видимо, ты совсем не выспался, глаза у тебя красные.

– Просто тяжелые были деньки.

– Спокойной ночи, Илларион.

– И вам того же, – сказал Забродов и вышел из кабинета.

– Что сказал Котляренко? – поинтересовалась Наталья у Забродова, когда он вернулся.

– Он не ожидал, что мы так быстро справимся.

– То есть мы его удивили? – переспросил Макс.

– Выходит, что так. А теперь мы можем отправляться по домам. Работа сделана, – объявил Илларион.

– Не верится, что я наконец-то высплюсь как человек, – покачала головой Краснова.

Группа «В» вышла из здания.

– Илларион Константинович, можно вас на минуту? – спросил Растаев у Забродова, идущего впереди с Натальей.

– Да, конечно. В чем дело, Макс?

Растаев приостановился:

– Мне нужно с вами поговорить.

– Что-нибудь срочное?

– Думаю, что это важно для вас. Давайте встретимся в сквере, где церковь.

– Договорились. Езжай впереди, а я подъеду позже.

– Наталья, подожди, – окликнул женщину Забродов, когда она собиралась садиться в машину.

– Всем до свидания, – проходя мимо, махнул рукой Растаев.

– Пока, – сказала Краснова и, обращаясь к Забродову, спросила:

– Ты что-то хотел сказать?

– Да, я хочу тебе напомнить, что завтра суббота.

– Точно, из-за этой работы можно забыть свое имя.

– Надеюсь, ты помнишь, о чем мы с тобой договаривались?

– И о чем же? – Наталья изобразила удивление.

– После работы мы сразу же едем к тебе.

– Ах да, – словно вспомнив, сказала она. – Кому-то пришла в голову прекрасная идея.

– Согласен, она безукоризненна.

– Тогда до завтра. Спокойной ночи. Выспись хорошенько, Илларион, на тебе лица нет. Таким уставшим я тебя никогда еще не видела, даже в Питере.

– Да, нужно выспаться, – согласился Забродов. – Тебе тоже спокойной ночи.

Когда Наталья уехала, Забродов сел в «лендровер», выждал несколько минут и повернул ключ зажигания. Макса Илларион нашел в глубине сквера.

– Голова раскалывается, только что принял таблетку, – признался Растаев.

– Напряженные деньки были, что и говорить.

– Хорошо, что послезавтра выходной.

– Давай пройдемся, – предложил Забродов. – Так организм получит больше кислорода, и головная боль быстрее пройдет.

Они пошли по аллее в сторону церкви.

– По воскресеньям я со своим дедушкой иногда играю в шахматы, – начал Растаев. – Я приезжаю к нему в гости. Он бывший танкист, полковник в отставке, передвигается с трудом, так как у него больные ноги. Но он веселый человек, острослов, непрестанно шутит. Эта черта мне в нем нравится, с дедом всегда интересно.

– Не знал, что твой дед танкист?

– Настоящий. Он рассказывал, что на учениях даже спать приходилось в танке. Но сейчас речь не об этом. В это воскресенье я снова был у него. Мы, как обычно, играли. И он стал мне рассказывать байки про рыбалку. Раньше он был заядлым рыболовом. В разговоре он упомянул Петра Васильевича Мелешкина.

– А кто такой этот Мелешкин? – поинтересовался Забродов.

– Это закадычный друг деда. Раньше они часто вместе выбирались порыбачить. Так вот, дедушка упомянул, что Петр Васильевич в 80-е годы был преподавателем физвоспитания в Московском суворовском училище. И я сразу вспомнил, как вы просили найти список выпускников этого училища 82-го года. Помните?

– Конечно. Только почему ты мне об этом раньше не сказал? – укоризненно покачал головой Забродов. – Вроде у тебя с памятью все нормально.

– Я хотел, но потом этот отчет о ВМФ Китая… В общем, напряженная была неделя, и я как-то забыл. А вот сегодня вспомнил.

– Ты узнал адрес, по которому проживает этот Мелешкин? – поинтересовался Илларион.

– Пришлось применить военную хитрость. Я сказал деду, что неплохо бы было ему встретиться со старым другом и что я могу его привезти. Дед живо ухватился за эту идею и, покопавшись в своем блокноте, нашел адрес Петра Васильевича, который я, естественно, записал.

– Молодец, Макс, – похвалил Забродов.

– Я сразу подумал, что эта информация заинтересует вас.

– Правильно подумал. Давай адрес.

Растаев достал из кармана кожаной куртки сложенный вчетверо лист бумаги и протянул его Забродову, который тут же спрятал его в правый карман брюк.

– Петр Васильевич – подполковник в отставке, бывший спортсмен. Он живет неподалеку от Старого Арбата, – заметил Макс.

Они дошли до деревянной церкви и развернулись обратно.

– Только нужно продумать версию, кто я и почему приехал, – сказал Забродов.

– Это не проблема. Я договорюсь с дедом. Он завтра позвонит и скажет, например… – Растаев задумался.

– Можно сказать, что я друг Фемидина и Родионова.

– Точно, их фамилии были в списке, – подхватил Макс.

– Я, мол, хочу поговорить о них, а если имеются фотографии, то хотел бы перефотографировать их, – продолжил Забродов. – Я возьму с собой фотоаппарат.

– Все логично.

– А по большому счету так оно и есть.

– Это уже не мое дело, – развел руками Макс.

– Значит, договорились. Пусть твой дедушка позвонит Петру Васильевичу и скажет, что я навещу его в воскресенье в первой половине дня.

– Сделаем, Илларион Константинович.

– Кстати, а как величать твоего деда?

– Владимир Устинович Растаев, настоящий полковник, – улыбнулся Макс.

– Вижу, что ты немного повеселел.

– Да, головная боль почти прошла. Свежий воздух и таблетка сделали свое дело.

– Вот и хорошо. Что ж, поехали по домам. Тебе, Макс, действительно нужно выспаться, да и мне тоже.

– Я буквально валюсь с ног, – Растаев протяжно зевнул.

– Смотри за рулем не засни.

– У меня есть одна уловка, когда за рулем хочется спать.

– Какая?

– Я еду и во все горло ору любимые песни. Так всегда доезжаю бодреньким. Да и разрядка неплохая. Недаром на японских фирмах сотрудникам советуют в конце недели поорать от души.

– Людей не пугаешь при этом? – усмехнулся Забродов.

– Не знаю, но мне точно это помогает. Можете попробовать.

– У меня другие способы борьбы и со сном, и со стрессом, и с усталостью.

– Илларион Константинович, как бывший инструктор ГРУ, вы можете сказать, что является главным в подготовке спецназа? Или это секрет?

– Никаких секретов нет. Важны две вещи: спецназовец должен бегать, как скаковая лошадь, а стрелять, как ковбой. Ну и, само собой, психологическая подготовка. Спецназовец должен быть психологически устойчивым. А вот в нюансах подготовки есть свои секреты.

– Как вы стреляете, я видел. Такое впечатление, что вы еще до нажатия на курок знаете, куда попадете.

– Интересная мысль, – уклончиво ответил Забродов.

Они попрощались и разъехались каждый на своей машине.

В воскресенье Забродов не сразу нашел дом, в котором жил Петр Васильевич Мелешкин. Покружив на «лендровере», Илларион остановился возле старенькой хрущевки. «Кажется, здесь», – вылезая из машины, подумал Забродов.

Мелешкин уже его ждал. Открыв дверь, подполковник сказал:

– Вы Илларион Забродов?

– Он самый. Добрый день.

– И вам того же. Проходите. Владимир Устинович мне звонил.

Мелешкин был мужчиной среднего роста, подтянутым, сухопарым. Несмотря на солидный возраст, в его рукопожатии и движениях чувствовались сила и основательность. Илларион снял куртку и ботинки. Хозяин пригласил его на кухню.

– Моя супруга Раиса Вениаминовна приготовила свои фирменные булочки с корицей и травяной чай.

– Большое спасибо, я не голоден.

– Илларион, я настаиваю. Сначала угощение, а потом разговор.

Забродов в сопровождении хозяина прошел на маленькую кухню, где их ждала Раиса Вениаминовна, полноватая, розовощекая женщина, с добродушной улыбкой. Илларион поздоровался с хозяйкой и сел за стол, на котором в плетеной корзиночке лежали свежие булочки, а также стоял самовар, чашки с чаем и вазочка с вареньем.

– Булочки пахнут умопомрачительно, – сделал комплимент хозяйке Забродов.

– Надеюсь, они и на вкус вам понравятся, – наливая гостю чай из самовара, сказала Раиса Вениаминовна. – Вы пробуйте, Илларион, не стесняйтесь.

– С превеликим удовольствием, спасибо. – Забродов откусил кусочек ароматной булки. – Потрясающий вкус, – сказал он.

– Моя жена по выпечке признанная мастерица. Я все удивляюсь, как это до сих пор вес у меня меньше ста килограмм, – пошутил Мелешкин.

– Это потому, что ты каждый день ни свет ни заря бегаешь по Москве, пугая кошек и собак, – заметила хозяйка.

«Наш человек», – подумал Забродов.

– Зато я со спокойной совестью могу уплетать твои кулинарные изыски и после этого не пугаться весов, – засмеялся Петр Васильевич.

После гостеприимного чаепития подполковник и Забродов отправились в гостиную. Они устроились в мягких креслах приятной салатовой расцветки. Около дивана стоял небольшой стеклянный столик, на котором лежала какая-то старая подшивка газет.

– Мне сказали, что вы были преподавателем физвоспитания в Московском суворовском училище, – начал Забродов.

– Да, в свое время я окончил Рязанское десантное училище, был мастером спорта СССР по многоборью. Во время одного из прыжков получил травму спины, долго лечился, а потом меня пригласили поработать преподавателем физвоспитания в Москву, в суворовское училище, где я и трудился до пенсии. Рассказывать вроде быстро, а сколько всего за эти годы было…

– Владимир Устинович говорил вам о цели моего визита?

– Он сказал, что в 80-е в нашем училище учились ваши друзья.

– Да, друзья, – вздохнул Забродов. – Виктор Фемидин и Андрей Родионов.

– Я слышал, что они трагически погибли?

– Да, Виктор в результате теракта – в воздухе взорвался самолет, в котором он летел, а Андрей в автомобильной катастрофе – он столкнулся с грузовиком.

– Это ужасно, – покачал головой Мелешкин. – Хорошие были ребята. Они были дружны, на соревнованиях выступали в одной команде. Знаю, что они служили вдвоем в каком-то секретном спецподразделении.

– Там я с ними и познакомился. К сожалению, не могу назвать, как вы выразились, это спецподразделение.

– Да уж, понимаю, я человек служивый.

На минуту воцарилось молчание. Первым заговорил подполковник.

– У меня есть фотографии их выпуска. Хотите посмотреть?

– Конечно, с вашего позволения я хотел бы перефотографировать некоторые снимки на память о друзьях.

– Память – это святое, – задумчиво произнес Мелешкин.

Он достал старый темно-синий фотоальбом.

– Присаживайтесь со мной на диван, – предложил подполковник.

Забродов сел на диван, и они стали рассматривать фотографии.

– Вот Фемидин и Родионов на лыжне, – подполковник протянул Иллариону черно-белый снимок.

Два суворовца в шерстяных костюмах и вязаных спортивных шапочках о чем-то беседуют и улыбаются.

– Это они после финиша. Фемидин пришел первым, а Родионов вторым, – пояснил Петр Васильевич. – Спортивные были ребята, но Виктор более настойчивый, целеустремленный.

Они просмотрели много снимков, пока хозяин не протянул Забродову большую цветную фотографию.

– Этот снимок сделан зимой, в год окончания училища. Узнаете? Вот Виктор, а вот Андрей, – указал на друзей Мелешкин.

– Я бы с трудом их здесь узнал, – вглядываясь в лица, произнес Илларион.

– С ними пытался еще дружить Федор Горин. Вот он, – показал подполковник. – Не слышали про такого?

– Нет.

– Он тоже в какой-то секретной службе служит и теперь вроде большой начальник.

– Фамилия Горин мне ни о чем не говорит, – пожал плечами Илларион.

– Подождите, это здесь у него фамилия Горин.

– В смысле?

– У Федора отец бросил мать и ушел к другой женщине. Мальчишка очень любил свою маму и считал, что отец их предал. Я это знаю потому, что мы рассматривали данный случай по партийной линии. Тогда в СССР насчет этого было строго. Мы должны были разобраться, чтобы подросток, не дай бог, не сделал чего с собой. Мы вызывали и мать, и отца, и самого Федора. Беседовали с ними. Словом, Федор Горин решил сменить фамилию на девичью фамилию мамы. В общем, заканчивал он училище под фамилией Горин, а затем стал Ат…

– Вспомните, пожалуйста, – попросил собеседника Забродов.

– Надо же, выскочила из головы. Вертится, как говорится, на языке. Сейчас вспомню, подождите. Вспомнил! Асташев! – воскликнул подполковник.

– Значит, Федор Горин стал Федором Асташевым, – Илларион выдохнул, почувствовав легкое головокружение, такого с ним не бывало даже на самых высоких вершинах Афганистана, куда ему доводилось подниматься.

– Именно так. Вы абсолютно правы, – подтвердил Мелешкин.

– А отчество вы, случайно, не запомнили?

– Как же, помню. Отца его звали Максим. Стало быть, он Федор Максимович Асташев.

Забродов едва поборол подступившее волнение. Он держал в руке фотографию, о которой ему рассказывала Инга Родионова. А обведенный маркером суворовец был Асташев, нынешний глава АСБ. «Теперь понятно, почему его не было в списках выпускников, – размышлял Забродов. – Фотографию у Инги выкрали. Родионов обвел маркером Горина-Асташева, потому что подозревал его. Асташев сливает информацию! Только он мог организовать сложные операции со взрывами газопроводов, а также убийства Фемидина, Родионова, их жен…»

– Что с вами, Илларион? Вы побледнели, – встревожился Петр Васильевич.

Прежде чем ответить, Забродов глубоко вдохнул и медленно выдохнул:

– Со мной все в порядке, просто на работе в последнее время были большие нагрузки.

– А то смотрите, моя жена – врач-терапевт. Может, позвать ее?

– Нет, не стоит. Все нормально. Петр Васильевич, вы что-то говорили о попытке дружбы Горина с Фемидиным и Родионовым…

– Да, он пытался. Друзья хорошо учились, были одними из лучших спортсменов в училище. Он подмазывался к ним, так это можно назвать. Но они не принимали его.

– Поясните, если можно.

– Понимаете, Илларион, Горин был скользким парнем. Вроде бы друг, но потом раз – и все вывернет в свою пользу. Таким я его запомнил. А почему он вас интересует? – насторожился Мелешкин.

– Просто стало интересно, не более того, – уклонился от ответа Забродов. Помолчав, он сказал: – Я перефотографирую некоторые снимки. Фотоаппарат у меня в куртке.

Забродов принес фотоаппарат и, разложив на столе несколько снимков, принялся их фотографировать.

– Готово, – вскоре сказал он. – Спасибо вам, Петр Васильевич, за то, что встретились со мной. А булочки вашей супруги просто неподражаемые.

– Приходите к нам еще, Илларион, будем рады вас видеть, – дружелюбно предложил подполковник.

– Благодарю.

Забродов попрощался с хозяевами.

«Вот как все обернулось! Еще несколько дней назад я не знал, с какой стороны подступиться, – думал Забродов, сев за руль «лендровера», – а сейчас вырисовывается вся картина целиком, притом с главными действующими лицами. Значит, Асташев! – Кулаки у Иллариона сжались сами. – Осталось только собрать побольше улик».

Глава 23

Забродов поехал к Кольцевой дороге, он хотел навестить Крачкова. По пути в продмаркете Илларион, как обычно, закупил любимые продукты Михаила Михайловича, а также хлеб и две плитки горького шоколада.

Примерно через час он заглушил двигатель в лесу возле «казармы». Крачков деревянной лопатой возле крыльца расчищал снег, выпавший за ночь. Увидев Забродова, он поднял правую руку вверх в знак приветствия.

– Здравствуйте, Илларион, я, признаться, вас с утра жду.

– Добрый день, Михаил Михайлович, вот книга, которую вы просили.

– Рассказы Бунина! Вы не забыли! Спасибо.

– Пойдемте в дом, я привез продукты.

– Это хорошо, поскольку провизия уже на исходе, – улыбнулся Крачков.

В доме Забродов выложил продукты на стол.

– Думаю, на неделю вам этого хватит.

– Более чем, огромное спасибо. Чайку поставить? – поинтересовался Крачков.

– Благодарю. Разговор есть, Михаил Михайлович, и очень серьезный.

– Я весь внимание.

– Меня пытались убить, но, как видите, неудачно, поскольку я здесь.

– Как это произошло?

– Долго рассказывать, да и не хочу вспоминать об этом, – Забродов махнул рукой. – Тут важно другое.

Илларион подробно рассказал об истории фотографии и о своем визите к Мелешкину. Выслушав, Крачков покачал головой:

– Ингу Родионову убили, потому что она хотела сообщить вам нечто важное об Асташеве-Горине.

– Это очевидно, – согласился Забродов.

– Асташев, – задумчиво сказал Крачков. – Теперь многое становится понятно.

– Но это не все.

– Удалось еще что-то узнать?

– Да, о компаниях, которые получили наибольшую прибыль после известных нам событий. Их пять. Что интересно – главы этих компаний еще и банкиры. Головные офисы компаний находятся в Москве.

Забродов перечислил их.

– А фамилии этих нефтегазовых банкиров вы не смогли узнать? – поспешил спросить Крачков.

– Узнал. Это Алексей Верховин, Артем Зумов, Вячеслав Головиков, Антон Качалин и Виктор Величкин. Последний, между прочим, депутат Государственной думы.

– Антон Качалин? – Михаил Михайлович подался вперед.

– Это имя вам о чем-то говорит?

– Да, Илларион, говорит, – Крачков замолчал на минуту, а затем продолжил: – Несколько лет назад, когда я работал в АСБ, в одном из отчетов промелькнула фамилия московского банкира Антона Качалина. Дело в том, что он хотел приобрести несколько боевых вертолетов в Казахстане и перепродать их в Саудовскую Аравию. Я хотел перепроверить факты, спустился в хранилище АСБ, но папка была пустой. Отчет исчез. Теперь я понимаю, кто это сделал. Асташев уже тогда прикрывал своего человека.

– Все стало предельно ясно, – задумчиво произнес Илларион.

– И что вы собираетесь предпринять?

– Нужно собрать побольше фактов о преступной деятельности «клуба пяти», так я их назвал. И не только фактов, но и доказательств. А потом я сделаю свой решающий ход.

– Вы сказали «клуб пяти». Пять банкиров-нефтепромышленников.

– Это условное название. Асташев, конечно же, одно из главных звеньев этой преступной цепи. Без него они не смогли бы прокручивать такие сложные операции.

– Да, а он нуждался в их огромных финансовых возможностях и связях, – заметил Крачков.

– Вы правы, Михаил Михайлович. Круг замкнулся.

– Илларион, вам следует быть особо осторожным. Как вы прекрасно понимаете, этим людям есть что терять.

– Вопрос сейчас в том, как мне подступиться к ним? Но ничего, я его решу. Определенные мысли есть по этому поводу. – Они замолчали, затем Забродов, растерев ладонями лицо, продолжил: – Давайте, Михаил Михайлович, немного пройдемся. У меня была сложная неделя, хоть на немного нужно переключиться.

– Я вас прекрасно понимаю, Илларион. Можно сказать, что вы тянете в одиночку неподъемную ношу.

Забродов встал, Крачков поспешно набросил на себя пальто, схватил шапку. Они вышли из дома и направились по лесной тропинке вглубь леса. Легкий ветерок шумел где-то на верхушках елей, а внизу было тихо. Шел небольшой снег, и от этого воздух казался необыкновенно чистым и целебным.

Илларион, сложив руки за спиной, шел молча, погрузившись в свои мысли. Прервав молчание, он сказал:

– Когда это все закончится, я, наверное, перееду жить сюда. Эта необыкновенная лесная тишина, чистый воздух просто лечат душу.

– Вы совершенно правильно сказали, Илларион. Там, в городе, – Крачков кивнул в сторону Москвы, – как в дьявольском котле, кипят человеческие страсти. Ежеминутно совершаются подлости и убийства. Все крутится вокруг денег, власти и влияния. А здесь совсем другая жизнь – тихая, спокойная, чистая. В лесу ты четко понимаешь, как много люди суетятся, напрасно тратят свои силы, энергию, отчего болеют и умирают преждевременно. А некоторые и того хуже, лишают жизни себе подобных.

– Вы знаете, Михаил Михайлович, мне в связи с вашими словами вспомнилось замечательное высказывание Иоанна Златоуста: «Уединение – учитель мудрости. Уединение – небесный рай на Земле». По-моему, лучше не скажешь.

– Да, прекрасные слова, – согласился Крачков.

– А как ваша любимица поживает? – поинтересовался Забродов.

– Белка?

– Да.

– Она меня не забывает. Сегодня утром заглянула в окно. Я вышел, угостил ее хлебом. Затем я долго стоял, глядя, как она играет, прыгая с дерева на дерево. В общем, я здесь у вас отдыхаю, переосмысливая свою жизнь. Это очень полезный опыт. Я становлюсь другим, лучшим человеком.

– Это хорошо, – сказал Забродов.

Они гуляли еще около часа. Когда подходили к «казарме», в кармане Забродова завибрировал мобильный телефон.

– Здорово, Забродов, – раздался в трубке голос Судника.

– Привет, Денис Петрович. Что нового?

– Надо бы нам с тобой сегодня пересечься. У меня для тебя кое-что есть. Думаю, это тебе понравится.

– Хорошо. Давай встретимся на повороте в «казарму», вернее, ты сверни и углубись немного в лес, буквально метров на триста, – уточнил Забродов. – Там я тебя и буду ждать. Устраивает такой вариант?

– Вполне. В общем, я сейчас сажусь в машину и выезжаю. Так что примерно через полтора-два часа буду.

– Договорились, Денис Петрович.

Забродов отключил мобильник и положил его в карман куртки. Заметив вопросительное выражение лица Крачкова, Илларион пояснил:

– Это мой очень хороший, давний товарищ. Проверенный человек. Он мне здорово помогает.

– Ясно. Это замечательно.

– Как я уже говорил, один я бы все это не потянул.

– Но не забывайте, Илларион, что перекрестия прицелов сходятся на вас.

– Этого не забудешь.

– Пойдемте в дом. Как я понял из вашего разговора, у нас есть время, чтобы поесть и попить горячего чая, – предложил Крачков.

– После такой прогулки не откажусь, – улыбнулся Забродов.

Михаил Михайлович порезал копченую колбасу, хлеб, сыр, открыл банку тушенки и выложил ее на тарелку, вскипятил чайник.

– Прошу к столу, – пригласил он Иллариона, подбрасывающего поленья в печку.

Они не спеша и сытно поели, попили чаю с шоколадом. Затем Илларион взглянул на часы:

– Спасибо за угощение, Михаил Михайлович.

– Это вам спасибо. Я ведь только поставил все на стол.

– Вы сейчас здесь за хозяина, поэтому благодарю, а мне пора выдвигаться на исходную позицию.

– Надо – значит, надо.

– Я приеду в следующее воскресенье. Вам что-то привезти? Может, еще какие-нибудь книги?

– Нет, спасибо, пока больше ничего не надо.

– А из еды?

– Из еды то, что привозите обычно. Мне всего хватает.

– Вы человек скромный, поэтому я беру ответственность на себя за разнообразие вашего питания.

Минут через двадцать Илларион уже был в условленном месте. Он съехал с дороги чуть в сторону и поставил машину за широким дубом. Немного посидев в «лендровере», он вылез из него и, прислонившись к дубу, стал поджидать Судника.

Вскоре послышался легкий гул двигателя. Узнав машину друга, Забродов вышел из своего укрытия.

– Еще раз привет, Илларион. Давно ждешь?

– Недавно подъехал. Пойдем поговорим в мой «лендровер», – предложил Забродов.

– Хорошо, я только кое-что прихвачу.

Судник взял из машины коричневый портфель, и друзья перебазировались в «лендровер» Забродова.

– Что там у тебя? – поинтересовался Илларион.

– Слушай. Тот, кого ты прикончил, – бывший офицер спецназа «Волкодав» Андрей Терехин. Татуировка в виде беркута, несущего в когтях змею, – память о срочной службе.

– Вот какие люди на них работают, – задумчиво произнес Илларион. – Мне очень крупно повезло, Денис Петрович, в том, что мы сейчас сидим здесь и разговариваем.

– Похоже, что да. Но это еще не все. Вот что мне удалось достать, – Судник извлек из портфеля фотографию и протянул ее Забродову.

На снимке, сделанном летом, возле открытого бассейна стояла группа людей. Чуть в стороне от них – охранник в армейских камуфлированных штанах, на голом торсе бронежилет, а на плече татуировка в виде беркута со змеей. Охранник смотрит в сторону, словно кого-то выискивает.

– Именно он и хотел меня прикончить, – тяжело вздохнул Забродов, затем спросил: – А кто эти люди?

– Это твои старые знакомые.

Забродов вопросительно посмотрел на Судника.

– Запоминай, Илларион, думаю, тебе это пригодится. Олигархи, имена которых ты вычислил: это Верховин, – Судник ткнул пальцем в человека с длинными седыми волосами, – это Зумов, следующий Величкин, он же депутат Государственной думы, дальше смеющийся Головиков, ну а последний – Качалин.

– Значит, я сделал правильные выводы, – улыбнулся Илларион.

– Да, брат, ты все рассчитал верно.

– Я знаю, кто в АСБ сливает им, – Забродов кивнул на фотографию, – информацию.

– И кто же это?

– Глава АСБ Асташев.

– Не может быть! Ты уверен в этом?

– Абсолютно.

Забродов рассказал другу о фотографии суворовцев и о сегодняшнем визите к Мелешкину.

– Ну дела! – покачал головой Судник.

– На совести этих подонков гибель стольких людей…

– Может, все же стоит сейчас сообщить о них в ФСБ?

– Погоди, Денис Петрович, всему свое время. Нужно собрать побольше доказательств. Мне необходима твоя помощь.

– Извини за громкие слова, ты же знаешь, что я их не очень люблю, но все же в данный момент скажу. Безопасность России для меня превыше всего. С этими все понятно, – ткнув пальцем в фотографию, сказал Судник. – Я окажу тебе любую помощь, Илларион. Надо будет, так мы возьмем вдвоем и оружие в руки, как в былые времена.

– Спасибо, Денис Петрович, я в тебе не сомневался. В ближайшие день-два я продумаю дальнейший план действий. Твоя помощь, безусловно, мне понадобится. Так что будь на связи.

– Буду, днем и ночью.

– Хорошо. И еще, всякое может быть. У меня в «казарме» сейчас живет человек, он служил в АСБ – Михаил Михайлович Крачков. Ему угрожали из-за встреч со мной. Поэтому я принял решение отвезти его на дачу. Если со мной что-то случится, не забудь про него.

– Все будет в порядке, Илларион.

– Я надеюсь на это. Но не тебе объяснять, что на войне как на войне.

– Я все понял, – тихо сказал Судник.

– Вот и все, круг замкнулся. Теперь мы знаем, кто и зачем совершал преступления. Дело за нами.

– Рад буду снова стать с тобой плечом к плечу, Забродов.

– Повоюем, но очень осторожно.

– Да, хотел спросить: как там Атос?

– Собака накормлена и выгуляна. Все нормально, не волнуйся. Вот вроде и все.

– Тогда я поеду, – сказал Судник.

– Давай, Денис Петрович, минут через десять – пятнадцать и я двину отсюда в Москву.

– Я на связи, береги себя, Илларион.

Друзья обменялись крепким рукопожатием. Судник вылез из «лендровера», пересел в свой автомобиль, развернулся и поехал в сторону шоссе. Выждав немного, за ним последовал и Забродов.

Глава 24

В понедельник вечером Наталья, как всегда после работы, приняла горячую ванну, обтерлась полотенцем, набросила махровый халат белого цвета и пошла на кухню. Включив легкую музыку, она начала готовить себе овощной салат. И в этот момент зазвонил телефон.

«Кого это угораздило звонить в десять вечера? Я просто хочу тишины», – с раздражением подумала женщина.

Она подошла и сняла трубку.

– Слушаю.

– Это хорошо, что ты слушаешь, Наталья Краснова. Тебе нужно хорошо меня выслушать! – раздался в трубке приглушенный, словно из-под земли, мужской голос.

– Простите, с кем я говорю? Представьтесь, пожалуйста. Что вам нужно?

– Женское любопытство? Сейчас я тебе все объясню. Неважно, кто я, важно, что я знаю, кто ты. Знаю, где ты живешь и все такое.

– Я сейчас положу трубку, – решительно сказала Наталья.

– Это будет равнозначно смертному приговору, так что не советую.

– Что вам надо от меня?

– По сути, немного. Нам надо, чтобы ты образумила своего любовника Иллариона Забродова.

– Как я его должна образумить и для чего?

– Передай ему вот что. Если он не прекратит свои «изыскания» (он знает, о чем речь), мы убьем тебя. И это будет весьма прискорбно, ведь ты такая молодая, красивая и не имеешь к этому никакого отношения. Но если он останется глух к твоей просьбе, тогда он будет присутствовать на твоих похоронах. Отнесись к этому серьезно, в противном случае ты – не жилец!

Послышались гудки. Дрожащей рукой Наталья положила трубку на место. Она прошла на кухню, села, обхватила голову руками и тихо заплакала.

Илларион задержался на работе позже своих сотрудников. Была полночь, когда он поставил машину в гараж и шел к своему дому, готовый в любую секунду выхватить пистолет. Он внимательно наблюдал за окружающим пространством, подмечая каждую деталь.

В этот момент в кармане куртки сработал мобильный телефон. Звонила Наталья.

– Что случилось? Почему ты так поздно звонишь? – спросил Забродов.

– Илларион, дело очень серьезное, – дрогнувшим голосом произнесла женщина, – мне нужно срочно тебя увидеть и рассказать нечто важное. Мне страшно, я очень волнуюсь.

– Что произошло?

– Пока ничего. Но может произойти. Приезжай немедленно, я тебя жду.

– Хорошо, я как раз нахожусь недалеко от гаража, скоро буду у тебя, не волнуйся.

– Я жду.

Забродов вернулся в гараж, выгнал «лендровер», закрыл двери и поехал к Наталье. «Что могло случиться? – разогнав машину до предела, напряженно думал Забродов. – Когда она говорила, я не узнавал ее голос».

Едва он позвонил в дверь, как Наталья открыла ее.

– Проходи.

Илларион снял верхнюю одежду, обувь и прошел в гостиную, где он раньше незаметно для Натальи, когда она выходила на кухню, проверил помещение на предмет наличия «жучков». Все было чисто, поэтому в этой комнате они могли говорить спокойно.

– Что стряслось? – присев на диван, спросил Забродов.

Прежде чем ответить, Наталья, сжимая от волнения кулаки, несколько раз прошлась по комнате взад-вперед. Остановившись перед Забродовым, она сказала:

– Илларион, меня хотят убить.

– Кто и почему? Расскажи все по порядку.

Наталья устало опустилась в кресло напротив Забродова и стала рассказывать:

– Кто-то позвонил мне и потребовал от меня, чтобы я тебя образумила и заставила тебя прекратить твои «изыскания». Он сказал, что в противном случае меня убьют и ты придешь на мои похороны, – женщина сотряслась от рыдания. – Он сказал это таким тоном, – сквозь слезы продолжила Наталья, – словно мне позвонили из могилы. Мне никогда не было так страшно.

Забродов поднялся с дивана, подошел к Наталье и крепко обнял ее.

– Я тебя очень прошу, для начала успокойся, ничего дурного с тобой не произойдет, – сказал он.

Женщина немного успокоилась, вытерла слезы.

– Почему ты в этом так уверен? – спросила она.

– Потому что с этой минуты я всегда буду рядом с тобой. Успокоилась?

– Да, чуть-чуть.

Забродов поцеловал Наталью и снова присел на диван.

– Но, Илларион, мне угрожают! А что это за «изыскания», которые ты должен прекратить? О чем они говорят?

– Я тебя просил мне верить, – подбирая слова, тихо произнес Забродов. – Сейчас могу только сказать, что я подобрался к разгадке преступлений, скажем так, одной криминальной группы.

– Но почему ты не заявишь в полицию? Они ведь должны этим заниматься.

– Поверь, не могу.

– Но почему? – повысила голос Наталья.

– Как тебе сказать? Погибли Фемидин, Родионов, и я уже знаю, что погибли они отнюдь не случайно.

– Но кому это было нужно?

– На этот вопрос я тебе пока не могу ответить.

– Не можешь, потому что не знаешь или потому что не хочешь говорить? Только ответь честно, Илларион.

– Я знаю, кто эту мерзость организовал, но сказать пока не могу в силу различных обстоятельств. Не спрашивай меня больше ни о чем.

– Но меня хотят убить! Я напугана! – дрогнувшим голосом сказала Наталья.

– Я тебя понимаю. Могу обещать, что позабочусь о твоей безопасности. Повторяю, с тобой ничего дурного не случится.

– Я тебе верю, потому что ты – профессионал, – выдохнула Наталья.

Несколько минут они сидели молча, обдумывая ситуацию.

– Послушай, вот что мы сделаем завтра, – прервал молчание Забродов. – Сядь со мной рядом на диван. Я хочу быть ближе к тебе.

– Ты что-то придумал? – Наталья пересела на диван.

* * *

Утром, придя на работу, Забродов первым делом отправился к заместителю главы АСБ Котляренко. Он был уже у себя: сидя в мягком кресле, пил горячий кофе и о чем-то размышлял.

– Василий Васильевич, у меня срочное дело, – с порога кабинета сказал Забродов.

Котляренко поставил чашку с кофе на стол.

– Я слушаю тебя, Илларион.

– Моей группе необходимо встретиться с главой АСБ, при этом я хочу, чтобы и вы, как заместитель Федора Максимовича, тоже присутствовали.

– Но что стряслось? Поясни.

– Скажу только, что ситуация требует срочного вмешательства руководства АСБ.

– Даже так? – Котляренко кашлянул.

– Прошу организовать встречу как можно быстрее.

– Я прямо сейчас свяжусь с Асташевым, а ты иди работай пока. Вас вызовут.

– Понял, Василий Васильевич.

Не прошло и десяти минут, как группу «В» вызвали к главе АСБ. Асташев стоял возле окна и, раздвинув жалюзи, смотрел куда-то вдаль. Открылась дверь, зашел Котляренко и сообщил:

– Группа «В» ждет в полном составе.

– Скажите, пусть заходят.

– Доброе утро, Федор Максимович, – поздоровался Забродов, входя в кабинет.

– Надеюсь, что доброе. Рассаживайтесь, стульев хватает.

Когда все расселись, Асташев спросил:

– Что там у вас за срочность?

– Пусть начнет Наталья, – ответил Илларион.

– Федор Максимович, вчера вечером, когда я пришла домой, мне позвонил неизвестный и сказал, что меня убьют, – сообщила Наталья.

– Убьют? – Асташев изумился.

– Да, убьют.

– Но за что? Может, это дурацкий розыгрыш? – Федор Максимович пожал плечами.

– Не думаю, тон, которым все это мне говорилось, не вызывает сомнений в том, что этот человек настроен серьезно.

– Но за что тебя убивать? Или я чего-то не знаю? – пристально посмотрел на Краснову глава АСБ.

– Не знаю, я и сама теряюсь в догадках.

– Странно все это, – Асташев отошел от окна и опустился в кресло, скрестив ноги.

– Федор Максимович, – вступил в разговор Забродов, – я обращаюсь к вам в присутствии членов моей группы и вашего заместителя Василия Васильевича с просьбой взять это дело под особый контроль. АСБ просто обязана разобраться, кто и почему угрожает сотрудникам аналитической службы, тем более что из песни ведь слов не выкинешь – недавно погибли Фемидин и Родионов, тоже наши сотрудники. Сейчас вот угрожают Наталье. Видимо, что-то неладное у нас творится. Прошу провести самую серьезную проверку и защитить сотрудников АСБ, – закончил Илларион.

– Что касается Фемидина и Родионова, здесь все понятно. Фемидин оказался жертвой теракта, а Родионов любил быструю езду и в результате столкнулся с грузовиком, – Асташев развел руками.

– Не знаю, но для меня все это выглядит весьма подозрительно, – возразил Забродов и добавил: – Наталья напугана. Как ей в таком состоянии выполнять служебные обязанности? А если и Растаеву кто-нибудь завтра позвонит?

– На факт угрозы нашему сотруднику на самом деле необходимо обратить внимание, – вмешался в разговор Котляренко.

Асташев обвел взглядом присутствующих и сказал:

– Руководство АСБ берет это дело под свой контроль. Не волнуйтесь, Наталья, мы во всем разберемся, а вы работайте спокойно.

– Спасибо, Федор Максимович, – поблагодарила Краснова.

– Это моя обязанность, – заметил Асташев. – А сейчас я попрошу всех вернуться на свои рабочие места.

Все поднялись и вышли из кабинета.

– Илларион Константинович, задержитесь. Мне нужно с вами поговорить, – громко сказал глава АСБ.

Когда все вышли, он обратился к Забродову:

– Присаживайтесь поближе к столу. Что вы думаете об этом? – Асташев в упор посмотрел на Иллариона. – Я насчет угрозы Наталье, – уточнил Федор Максимович.

– Дело серьезное. Такие угрозы нельзя оставлять без внимания, тем более что Краснова один из лучших аналитиков АСБ. Мы ведь не знаем планов злоумышленников, – спокойно ответил Забродов.

– Да, не знаем, – процедил сквозь зубы глава АСБ.

– Между нами говоря, Федор Максимович, я решил подстраховаться.

– Каким образом?

– Вы же знаете, что я был инструктором ГРУ. И я сказал влиятельным людям в этой уважаемой организации об угрозе одной из моих лучших сотрудниц. Если что, они обещали помочь со своей стороны.

– Зачем вы это сделали, Илларион Константинович? – укоризненно произнес Асташев. – Не надо было выносить сор из избы. АСБ – мощная организация, мы сами способны во всем разобраться.

– Мне нужны стопроцентные гарантии безопасности Натальи. Если с ней что-то случится, ГРУ и другие спецслужбы зубами вцепятся в это дело, – Забродов понизил голос и пристально посмотрел в глаза Асташеву.

– Забродов, обещайте не заниматься больше самодеятельностью. Я для того и возглавляю АСБ, чтобы решать такого рода вопросы. Вы поняли меня?

– Безусловно, Федор Максимович. Поймите меня правильно. Я руководитель группы, и моему аналитику угрожают; естественно, я делаю, все, чтобы защитить Краснову.

– Повторяю, Забродов, – с нажимом сказал Асташев, – мы сами во все разберемся. Я беру это дело под личный контроль. И если в будущем возникнут такие ситуации, то, предупреждаю вас, прежде всего обращайтесь ко мне. Надеюсь, вы меня поняли.

– Конечно.

– Вот и прекрасно. А сейчас возвращайтесь к своей группе и занимайтесь работой. Все остальное – это мои проблемы.

– Всего доброго, – поднявшись со стула, сказал Забродов и вышел.

Макс и Наталья уже работали, когда Илларион вернулся от шефа АСБ.

– Если не секрет, о чем говорил Асташев? – поинтересовалась Наталья.

– Могу дать стопроцентную гарантию, что с тобой ничего не случится.

– Откуда такая уверенность?

– Глава АСБ – влиятельный человек, так что злоумышленника вычислят уже к концу рабочего дня, а может, и раньше, – улыбнулся Забродов.

– Я надеюсь на это, Илларион Константинович.

В обед Забродов отпросился у Котляренко на пару часов по личным делам. Выйдя из АСБ, он сел в свой «лендровер» и позвонил по мобильному телефону Суднику.

– Добрый день, Денис Петрович.

– Тебе того же, Илларион.

– Мне необходимо с тобой встретиться.

– Подъезжай к моему дому, остановись напротив магазина спорттоваров. Я приехал домой обедать. Быстро перекушу и выйду.

– Можешь особо не торопиться. Примерно полчаса у меня займет дорога.

– Значит, я успею шикарно пообедать. До встречи.

Илларион заглушил двигатель возле магазина спортивных товаров, посмотрел направо и увидел Судника, переходившего дорогу. Открыв дверцу, тот сел рядом с Забродовым.

– Слушаю тебя, Илларион.

– Моей сотруднице (в общем, у меня с ней роман) вчера позвонили и сказали о том, что она должна меня предупредить, чтобы я перестал заниматься «изысканиями», иначе ее убьют.

– И что ты предпринял?

Забродов рассказал другу об утреннем разговоре с Асташевым. Выслушав, Судник улыбнулся и сказал:

– Я всегда знал, что ты тонкий психолог, Илларион. Здорово ты его «развел», а по сути, припугнул.

– Так и есть.

– Ее они не тронут, а вот с тобой сейчас они постараются разделаться как можно быстрее.

– Я это понимаю, Денис Петрович, – спокойно ответил Забродов.

– Будь крайне осторожен.

– Денис Петрович, я хочу попросить тебя кое о чем. Я спугнул Асташева и уверен, что он сейчас что-то предпримет. Поэтому мне надо, чтобы ты организовал перехват его звонков.

– Когда?

– Сегодня и завтра. Что-то проклюнется непременно.

– Хорошо, Илларион, сделаю.

– Понимаю, Денис Петрович, что тебе непросто будет все это организовать, но другого выхода нет.

– Ничего, все нормально. Это мои проблемы.

– Если что, звони, сразу встретимся. Удачи тебе, Денис Петрович.

– До встречи, Илларион.

Судник вылез из машины и направился к пешеходному переходу.

В четыре часа дня в двухстах метрах от здания АСБ, в переулке, остановился старый микроавтобус темно-красного цвета с надписью «Лесоматериалы». Он был напичкан современнейшей аппаратурой для перехватов телефонных разговоров. Судник включил аппаратуру, настроил ее и расслабленно откинулся на спинку сиденья.

Макс попрощался с коллегами и уехал домой. Наталья сказала Иллариону:

– Смотри в оба, Забродов, теперь ты мой телохранитель.

– Об этом даже не думай, – успокоил женщину Илларион.

– Ну что, поехали ко мне?

– Нет, лучше ко мне.

– Почему? – удивилась Краснова.

– Я завел себе овчарку по кличке Атос. Пса нужно выгулять и покормить.

– С каких это пор ты завел собаку?

– Недавно. Люблю собак, – уклончиво ответил Илларион.

– Что ж, не умирать же собаке с голоду, – согласилась Наталья. – Поехали.

– Ты отправляйся на своей машине впереди, чтобы я тебя видел. Особо не усердствуй, важно, чтобы мой старенький «лендровер» не отстал, – предупредил Забродов, а затем добавил: – Припаркуем машины на стоянке, неподалеку от дома.

– Договорились.

Забродов ехал за «БМВ» Натальи, поглядывая в зеркало заднего вида. При этом не забывал контролировать ситуацию впереди.

Припарковав машины, они направились к подъезду. Когда они подошли к двери квартиры, Забродов тихо позвал:

– Атос!

Собака отозвалась громким лаем. Открыв дверь и зацепив собаке поводок, они спустились по лестнице вниз.

– Ты меня удивляешь, Илларион.

– Почему?

– Я думала, что ты взял щенка, а тут такая псина… – покачала головой Наталья, глядя на Атоса.

– При нашей работе со щенком слишком много проблем.

– Наверное, ты прав.

– Послушай, Наталья, – Забродов оглянулся по сторонам и тихо продолжил: – Когда выгуляем Атоса и зайдем в квартиру, ты, пожалуйста, помолчи и ничему не удивляйся.

– Не поняла? Мне что, совсем не говорить?

– Да, примерно около часа. Я скажу, когда можно.

– Ты меня заинтриговал.

Погуляв с Атосом, они вернулись. Сняв верхнюю одежду, Наталья прошла в гостиную, а Забродов, вооружившись прибором для поиска «жучков», еще раз прошелся по квартире, по ходу уничтожая их. Покончив с этим, он сказал:

– Вот теперь ты можешь говорить.

– Насколько я поняла, ты боролся с прослушкой?

– Ты права, не люблю, когда в моей квартире заводятся «насекомые».

– Сколько же тайн ты скрываешь, Илларион, – покачала головой Наталья.

– Не так уж и много, – усмехнулся Забродов.

– Я сейчас подумала, может, в моей квартире тоже понатыканы «жучки»?

– Может быть, но только не в гостиной.

– Откуда ты знаешь?

– Я проверял. Впрочем, они быстро заводятся.

– Но кто тебя прослушивает и зачем? – удивилась Наталья.

– Скоро ты все узнаешь, я тебе обещаю.

– Это радует, – постаралась пошутить женщина.

– Пойдем на кухню, перекусим чего-нибудь. Я очень хочу есть.

– Я тоже не откажусь.

Едва Забродов начал нарезать сыр, как зазвонил мобильный телефон.

– Здоров будь еще раз, Илларион, – послышался знакомый голос Судника. – У меня есть для тебя интереснейшие новости.

– Отлично.

– Короче, подъезжай к моему гаражу, я тебя буду там ждать.

– Договорились. Только я буду не один.

– А с кем? – настороженно спросил Судник.

– Со мной будет женщина, о которой я тебе сегодня говорил.

– Все понятно. Жду.

Забродов повернулся к Наталье и сказал:

– Нам нужно прямо сейчас ехать.

– Куда? Уже почти одиннадцать часов вечера, – удивилась Наталья.

– Необходимо встретиться с другом.

– Можно, я побуду у тебя дома?

– Нет, одну я тебя не оставлю, – возразил Забродов.

– Но ты же говорил, что мне ничего не угрожает.

– Да, говорил и сейчас могу повторить то же самое. Но, знаешь, береженого Бог бережет. Лучше, чем в этой пословице, о безопасности еще нигде не сказано. Давай собирайся, нам надо поторопиться.

– Хорошо.

– Не забудь ключи и права, мы поедем на твоей машине.

– Как скажешь.

Они быстро оделись и спустились вниз. Гаражи располагались на пустыре, в стороне от видневшегося справа городского массива.

Дверь в гараж Судника была открыта. Подъехав вплотную, Забродов заглушил двигатель «БМВ».

– Подожди меня в машине, – сказал он Наталье.

– Ты не долго, Илларион?

– Если честно, не знаю. Жди.

Он вылез из «БМВ». Из темноты гаража появился Денис Петрович.

– Проходи, Илларион, только аккуратно, машину мою не снеси. – Мне удалось перехватить важный разговор Асташева, – тихо сказал Судник.

Друзья остановились за машиной.

– О чем и с кем он говорил?

– Он говорил с Виктором Александровичем Величкиным, депутатом Государственной думы и олигархом по совместительству. Разговор состоялся примерно в восемь часов вечера. Асташев сам позвонил ему и сказал, что в ближайшие дни нужно всем обязательно встретиться. Дело, мол, очень серьезное. Величкин ответил, что соберет «своих», как он выразился, у себя в доме в среду, в девять вечера.

– Черт, срочно нужно узнать, где находится этот дом! – с напряжением в голосе произнес Забродов.

– Не беспокойся, я уже знаю.

– Но откуда? – удивился Илларион.

– Не забывай, что я работаю в радиоэлектронной разведке ГРУ. Нам повезло, ведь он мог говорить из машины, ресторана, из квартиры любовницы… Но он признался, что приболел и отдыхает дома. Через систему военных спутников я с точностью до одного метра установил, где он живет.

– И где же?

– Ну, округляя, в двадцати километрах к юго-востоку от Москвы.

– Значит, они встречаются послезавтра, в среду, – произнес, кривя губы, Забродов. – Нам нужно знать, о чем они там будут говорить.

– На подготовку времени мало, – Судник почесал затылок, – но другого шанса может и не представиться. Давай сделаем так. Завтра днем я подъеду туда и посмотрю что и как: где стоит дом, насколько близко можно к нему подъехать, какой там ландшафт и так далее. А потом встретимся здесь, в моем гараже, и все обсудим.

– Хорошо, Денис Петрович, так и поступим.

– Я позвоню тебе, Илларион, и скажу, когда тебе подъехать.

– Договорились, до завтра. Удачи тебе, Денис Петрович.

– Тебе тоже, Илларион.

Забродов вышел из гаража, сел за руль «БМВ» и повернул ключ зажигания. Когда автомобиль тронулся с места, Наталья спросила:

– Все путем, Илларион?

– Да, пока все нормально. Приедем домой, поедим и ляжем спать.

На следующий день вечером Забродов с Натальей снова подъехали к гаражу Судника. Денис Петрович уже ждал. Друзья обменялись крепким рукопожатием.

– Как у тебя дела? – поинтересовался Забродов.

– Был я там сегодня, и то, что увидел, меня не больно-то порадовало.

– А что так? – с тревогой в голосе спросил Забродов.

– Дом стоит в чистом поле, подобраться к нему на спецмашине для прослушивания разговоров не получится.

– И что же делать?

– Есть у меня одна дельная мысль.

– Давай обсудим, – опершись плечом о стенку гаража, предложил Забродов.

На следующий день около четырех часов дня Илларион отпросился с работы у Котляренко, вновь сославшись на плохое самочувствие. Перед тем как уехать, он позвал в вестибюль Растаева с Красновой и сказал им:

– Поеду навещу врача, плоховато себя чувствую. Котляренко в курсе.

– А что случилось? – поинтересовался Макс.

– Ничего страшного, но врачебная консультация не помешает. Я хочу попросить тебя, Макс: приюти Наталью, пусть она переночует сегодня у тебя.

– Хорошо, нет проблем, – пожал плечами Растаев.

– Вот и отлично. Я буду спокоен.

– Всего вам доброго, Илларион Константинович, – пожелал Макс.

Наталья не знала, куда едет Забродов, но чувствовала, что дело серьезное.

– Удачи, – прошептала она и посмотрела в глаза Иллариону.

– До завтра, ребята.

Забродов вышел из здания АСБ, сел в машину Натальи и уехал. «Лендровер» он оставил в своем гараже.

Не прошло и часа после ухода Забродова, как в кабинет группы «В» зашел глава АСБ Асташев. Наталья и Макс сидели за столом, работая над отчетом.

– А где ваш руководитель? – вместо приветствия спросил Федор Максимович.

– Приболел, ему вроде бы нужно пройти сегодня какое-то медицинское обследование, – пояснила Наталья.

– Медицинское обследование? – задумчиво повторил Асташев.

– Он отпросился у Василия Васильевича, – добавил Растаев.

Асташев помолчал некоторое время, о чем-то размышляя, а затем сказал:

– Что-то после командировки в Санкт-Петербург ваш Илларион Константинович совсем расклеился.

– Он испытал огромную психологическую, да и физическую, нагрузку. К тому же и груз большой ответственности, – пояснила Краснова.

– Да, нагрузка на него в Питере действительно была большая. И видимо, после этого у него начались проблемы.

Наталья вопросительно посмотрела на Асташева.

– Со здоровьем проблемы, – уточнил Федор Максимович. – То-то я вижу, что он ходит какой-то бледный, напряженный. Нам нужно заботиться о своих сотрудниках. По правде говоря, я волнуюсь за его здоровье. Надо поговорить с Илларионом Константиновичем, может, у него серьезная медицинская проблема. Возможно, ему нужно пройти полное медицинское обследование в госпитале и, если надо, подлечиться. Забродов – очень ценный для АСБ сотрудник. Ну, не буду вас отвлекать, работайте.

Асташев повернулся и, не торопясь, вышел из кабинета.

Выехав из Москвы, Забродов заметил на обочине машину Судника. Илларион сбавил скорость и проехал мимо. Вскоре «лексус» Судника обогнал «БМВ». Илларион последовал за другом. Через несколько километров «лексус» свернул налево и углубился в лес, а затем, повернув направо, остановился. Забродов тоже заглушил двигатель и вышел из машины.

– Теперь мы вышли на исходную позицию, – Судник взглянул на часы. – Сейчас половина седьмого. За этим небольшим леском начинается равнинная местность, а километрах в трех находится дом Величкина.

– Ясно, – кивнул Забродов.

– Действуем так, как условились, – предупредил Судник.

– Давай прикроем машины еловыми ветками.

Они замаскировали свой транспорт и переоделись в военно-полевую форму. Судник забросил на плечо рюкзак с аппаратурой, и они углубились в лесок, затем спустились с горки и вышли на открытое пространство. Дул сильный ледяной ветер, темень – как в могиле.

– Хорошая погодка, ничего не скажешь, – хмыкнул Судник.

– Зато я сразу вспомнил молодость, – отозвался Забродов.

– У тебя, Илларион, сегодня еще будет повод для воспоминаний, а может, и не один.

Пройдя пару километров, они увидели вдалеке огни.

– Вышли на цель, впереди – особняк Величкина, – сообщил Судник.

Пригнувшись, они прошли еще несколько сотен метров, заметая за собой следы. Дом хорошо освещался. Забродов увидел высокий кирпичный забор и особняк с двумя остроконечными башнями. Друзья залегли примерно в ста пятидесяти метрах от особняка. Включив подсветку на наручных часах, Судник сообщил:

– Почти восемь. Скоро съедутся. К дому проложен асфальт.

– Начнем?

– Да, а то потом понаедет охраны и работать будет намного сложнее.

Забродов достал прибор ночного видения.

– Пока вроде все тихо, – сказал он через несколько минут. – Можно приступать.

Судник извлек из кармана куртки черный предмет размером с пуговицу.

– Приклей это к одному из окон, только не на стекло, а где-нибудь сбоку, чтобы не засекли. Главное, не на кирпич. Это наша новая разработка. Если получится, я смогу прослушивать весь дом. С одной стороны прибор липкий и хорошо крепится.

Забродов положил «пуговицу» в карман куртки, передал Суднику прибор ночного видения и пожелал:

– С Богом!

Добежав до кирпичного забора, он повернулся в сторону друга, наблюдавшего за ним в прибор ночного видения. Илларион поднял правую руку, считая до тридцати.

Судник навел антенну прибора для создания электронных помех на дом и нажал на красную кнопку. Все видеокамеры, установленные по периметру дома, отключились. Забродов выпрямился и, подпрыгнув, зацепился пальцами ладоней за кирпич. Затем он подтянулся и заглянул внутрь. Трое охранников стояли у входа и о чем-то говорили. Забродов перекинул правую ногу через забор и, стараясь двигаться как можно тише, спрыгнул.

Илларион услышал доносившиеся с другой стороны дома голоса охранников и скользнул за беседку. Едва он скрылся, как двое охранников вышли из-за угла особняка. Забродов вытащил пистолет и замер. Стрельба не входила в его планы.

– Ты проверил? – спросил один из охранников, видимо главный.

– Несколько раз. Все в порядке, – отозвался напарник.

– Отвечаешь головой.

Они прошли мимо и скрылись за противоположным углом.

Забродов перевел дыхание, спрятал пистолет и побежал, пригибаясь, к окну. Достав «пуговицу», он прикрепил ее к раме, затем, оглядевшись по сторонам, подбежал к забору и перемахнул через него. Оказавшись у его подножья, он махнул правой рукой и пополз к товарищу. Судник выключил прибор, и видеокамеры снова заработали.

Добравшись до овражка и тяжело дыша, Забродов произнес:

– Едва на охранников не нарвался. Бог миловал. Прикрепил так, как ты и объяснял.

– Очень хорошо, – кивнул Судник, извлекая из вещмешка новый прибор и настраивая его. Через пару минут он надел наушники и сказал: – Все отлично работает. Я слышу разговор в доме, каждое слово.

На дороге, ведущей к особняку Величкина, появилась машина, за ней последовала другая, третья…

Судник снял наушники и сказал:

– Скоро начнется, съезжаются.

– Да, потянулась «стая», – Забродов зло сплюнул.

– Я запишу их разговоры, – сказал Денис Петрович. – Я прихватил запасные наушники, так что давай подсоединим их к прибору, и ты тоже сможешь слушать.

– Ты предусмотрительный парень, Денис Петрович.

– Так не мерзнуть же тебе, Илларион, здесь просто так. Все-таки хоть какое-то развлечение, – улыбнулся Судник.

Он подключил еще одни наушники к прибору и протянул их Забродову:

– Пока не надевай; когда начнут говорить, я дам знак.

– Понял.

Асташев приехал на своем «мерседесе» последним. «Клуб пяти» уже сидел за большим столом на первом этаже в просторной комнате, устланной дорогими коврами. На столе красовались всевозможные закуски, коньяк, водка… Некоторые члены «клуба» курили сигары.

Федор Максимович поприветствовал всех собравшихся, отдал пальто охраннику и присел за стол.

– Что там у вас за серьезное дело, Федор Максимович? – спросил хозяин особняка.

– Господа, – обратился к собравшимся Асташев, – несмотря на все попытки устранить Забродова, он пока жив. Между тем, по моим сведениям, он знает о нас.

– Но вы же обещали, что разберетесь с ним! – вспылил Головиков.

– Что, так трудно убрать одного человека! – вторил ему Качалин.

– В самом деле, Федор Максимович, при ваших-то возможностях и с нашими деньгами… – вступил в разговор Верховин. – Вы ведь прекрасно провели операции по ликвидации Фемидина, Родионова, их неугомонным женам навсегда заткнули рты! Вы что, теряете хватку?

– Получается, что из-за вашей нерасторопности мы все засветились! – вскинулся Зумов.

– Господа, успокойтесь! У него нет доказательств. Да, он жив, но, думаю, протянет недолго. Нужна осторожность. Не забывайте, что он бывший инструктор ГРУ, у него тоже есть связи и наверняка помощники.

– Федор Максимович, вы тоже не забывайте о том, что благодаря нам вы имеете солидные счета в банках западных стран, – напомнил Верховин.

– Да, но давайте вспомним о том, что только благодаря моей информации вы смогли провернуть операции в Курской области, взорвать газопровод на дне Балтики, устроить беспорядки в Иране… Это принесло каждому из вас миллиарды.

– Однако сейчас мы рискуем не только деньгами, но и своими головами, – прервал Асташева Величкин, который, похоже, главенствовал в «клубе пяти». – Мы даем вам неделю на устранение Забродова, и ни дня более. Хотите – взрывайте дом, где он живет, хотите – пускайте под снос здание АСБ; нам нет разницы, главное – избавьте нас от него.

– Это, Виктор Александрович, звучит, как угроза, – тихо произнес Асташев.

– А это и есть угроза, Федор Максимович. Если вы не справитесь с Забродовым, мы найдем другого, кто сделает это и станет главой АСБ, а вас может постигнуть участь Родионова.

Наступила тишина. Через некоторое время Асташев сказал:

– Господа, даю вам слово, что через неделю Забродов перестанет вам досаждать.

– Вот так-то лучше, Федор Максимович, – примирительным тоном произнес Величкин. – Мы вам доверяем. Нашему сотрудничеству уже много лет, оно проверено временем, поэтому мы дорожим дружбой с вами. Мы можем, кстати, провернуть выгодную операцию в Ливии.

– На основе отчета, который я вам предоставил, Виктор Александрович?

– Именно так, Федор Максимович, но это мы обсудим ровно через неделю, когда все собравшиеся, скажем так, успокоятся, – сказал Величкин.

– Все будет хорошо, – процедил сквозь зубы Асташев.

– Я уверен в этом. А сейчас, господа, – обратился к присутствующим Величкин, – давайте забудем про все дела и проблемы. Больше ни слова о них. Давайте отдохнем, выпьем, потом сауна, бассейн, девушки… Все так, как положено.

Послушав еще минут пятнадцать, Судник отключил прибор и снял наушники. Так же поступил и Забродов. Друзья переглянулись.

– Что и требовалось доказать, – усмехнулся Илларион.

– Ты молодец, проделал огромную работу, рисковал и продолжаешь рисковать, но все-таки вычислил их.

– Без твоей помощи, Денис Петрович, это было бы просто невозможно. Вон сколько аппаратуры ты приволок, – кивнул на вещмешок Забродов. – Назад я понесу.

– Тащи.

Взвалив на себя вещмешок, Забродов выполз из овражка первым. Когда они добрались до машин, Судник сказал:

– Берегись, Илларион, сейчас Асташев пустит в ход все возможное, чтобы тебя уничтожить.

Забродов ответил не сразу. Он снял с плеча вещмешок, сплюнул и произнес:

– Денис Петрович, мне еще нужна твоя помощь.

Судник улыбнулся:

– Ты неисправим. Кажется, я знаю, что тебе нужно.

* * *

На следующее утро Котляренко вошел в кабинет Асташева.

– Доброе утро, Федор Максимович.

– Надеюсь, что так и будет, – пробурчал в ответ Асташев и спросил: – Ты по делу?

– Да, пришел сообщить, что звонил Забродов и сказал, что плохо себя чувствует, у него температура. Короче, он отпросился на целый день. Не хочет никого заразить.

– Заболел? Я уже начинаю серьезно волноваться за Забродова. После Санкт-Петербурга он что-то сильно сдал. Думаю, он серьезно болен. Просто Илларион Константинович относится к категории очень сильных людей. Он не привык жаловаться. Хорошо, что ты предупредил меня. Может, отправить его в госпиталь или в отпуск? Придет завтра, я обязательно с ним поговорю.

– Я согласен с вами, Федор Максимович, в последнее время Илларион на самом деле выглядит очень усталым.

– У него был сильный стресс в Питере, думаю, причина в этом. В любом случае нам нужно о нем позаботиться.

Шеф АСБ, как обычно, уезжал с работы в девять вечера. Отдав последние указания Котляренко, он оделся, вышел из здания и направился к своему «мерседесу». По дороге домой Федор Максимович остановил машину возле супермаркета. Он закупил продукты, о которых днем ему напомнила жена, и поехал дальше.

Асташев припарковал черный «мерседес» во дворе рядом с домом, взял пакет с продуктами и собрался уже вылезть из машины, как вдруг зазвонил мобильный телефон. Его сердце учащенно забилось. Звонил один из двух киллеров, направленных главой АСБ для устранения Забродова.

– Мы убили собаку, – сообщил он.

– И только? – возбужденно спросил Федор Максимович.

– Клиента пока не нашли. Овчарку убили в его квартире.

– Черт! И вы поэтому мне звоните?! – выругался Асташев. – Продолжайте его искать.

– Вас поняли.

Раздраженный Асташев сунул мобильник в карман пальто. «Этот Забродов как кость в горле. Стукнуло же Родионову в голову звать его на работу в АСБ», – зло подумал Асташев.

Он вылез из машины, затем приостановился и глянул на небо. Луна повисла над Москвой огромным светящимся шаром. Федор Максимович на минуту остановился. Луна еще с детства завораживала его. И в этот момент пуля пробила затылок главы АСБ и вылетела через левую глазницу. Асташев упал в снег, выронив пакет.

«Все, гад, конец!» – хладнокровно сказал себе Забродов, отползая со снайперской винтовкой от края крыши соседнего дома.

Примерно через два часа он объявился в гараже Судника. Друг ждал его.

– Ну как? Все путем? – спросил Денис Петрович.

– Больше не будет пакостить, – сплюнул в сторону Забродов.

– Это хорошо. Запись разговора, а также твой отчет о «клубе пяти» и Асташеве легли сегодня на стол одному из начальников ФСБ. Там все весьма впечатлены.

– Отлично, Денис Петрович.

– Наталья у меня дома. Макс привез ее, с ней все в порядке.

– Снайперскую винтовку, как мы и договаривались, я уничтожил, – сообщил другу Забродов.

– Все прошло по плану, – хлопнул Иллариона по плечу Судник. – Пойдем выпьем водочки, имеем право. Переночуешь сегодня у меня.

– Выпить не помешает, – сказал Забродов.

Утром Судник, его жена Елена, Забродов и Наталья завтракали на кухне и смотрели телевизор. Вдруг утреннюю развлекательную программу прервали на специальный выпуск новостей. Диктор сообщил: «Сегодня ночью сотрудники ФСБ задержали пять известных олигархов, в том числе и депутата Государственной думы Виктора Величкина. Все пятеро подозреваются в крупных финансовых аферах».

– Сработало! – воскликнул Судник и пожал Забродову руку.

– Да, сработало, – устало улыбнулся Илларион.

– Что «сработало»? – взглянув на Забродова, недоуменно спросила Наталья.

– Я тебе все расскажу, как и обещал, – ответил Илларион. – Дай только время.

Content

Андрей Воронин.
Инструктор. Кровавый реванш

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24