Унни Линделл

Фредрик Скавлан

Стелла и седьмая звезда

Вторая истина

Познал ли ты Вторую истину?

Откуда ты пришёл? Куда ты идёшь? Зачем?

Кто погасит свет, чтобы зажечь его снова?

Где находится Кровавая башня?

Глава первая

О жизни на швейной фабрике

Была ночь. Лишь белая луна висела в чёрном небе. Швейная фабрика с высокой трубой и полукруглыми окнами стояла вся залитая лунным светом. Вокруг высился забор с железными воротами.

Внутри располагались большие и маленькие цеха с узенькими столами, на которых красовались швейные машинки. Кроме того на фабрике имелись раздевалка для рабочих, столовая, прачечная, кабинет владельца и, наконец, большой склад тканей, где жили привидения. Повсюду тянулись длинные коридоры, заканчивавшиеся серыми железными дверями с большими ручками и висячими замками. Замочных скважин в этих дверях не было.

В одну из ночей, когда Страшилка Стелла, Луиза Подлиза и Ушлый Ужастик собрались в Школу привидений, случилось нечто страшное и неожиданное. Ровно без десяти двенадцать крошки привидения должны были протиснуться сквозь замочную скважину и вылететь наружу. Однако внезапно с улицы послышался лай собаки и сердитый голос владельца фабрики Гектора Мышака.

— Ты дрянной мальчишка, Пиннеус, и ты будешь наказан! — ругался он.

Гектор Мышак никогда не приходил на фабрику ночью. По ночам он крепко спал в своей кровати в розовом каменном доме с большим садом, а фабрика целиком и полностью принадлежала привидениям.

Свернувшаяся в трубочку Стелла уже втиснула было голову в замочную скважину, но как раз в этот момент Гектор Мышак засунул с другой стороны огромный железный ключ и едва не проделал в Стелле дырку.

— Что там происходит? — Луиза Подлиза подпрыгнула сзади от нетерпения.

Стремительно отпрянув, Стелла втянула голову в плечи.

— Мне заехали ключом прямо между глаз! — прошипела она.

— Ой, да тебя могло на клочки порвать, — испугался Ужастик.

— Там владелец фабрики, и он хочет наказать своего сына. — По тряпичному телу Стеллы пробежала дрожь. — Быстрее на склад, уляжемся по местам, пока он нас не заметил!

Подлиза и Ужастик с перепуга полетели вместо склада в большой цех, где их мать вместе с Эсме и Жужей накрывала на стол.

— Да не туда! — только и успела прокричать Стелла, поворачивая налево, к складу.

Полуночная Малу Жуть Дамаск рассерженно посмотрела на Луизу и Ужастика, парящих под потолком:

— Я же велела вам лететь в школу, маленькие тряпочки!

— На помощь, мамочка! — хором воскликнули Ужастик и Луиза, пикируя прямо на Малу.

Но Малу Жуть Дамаск, сделанная из льняной простыни высшего качества, пока не осознала всего ужаса происходящего.

— Занятия в Школе привидений начнутся через семь минут, — сердито заявила она.

Ужастик с Подлизой намертво вцепились в неё.

— Школьные часы уже вот-вот прошипят начало занятий! — продолжала она, отмахиваясь от маленьких привидений.

Приближающуюся опасность первой почувствовала старая Жужа. Схватив белые чашки и тарелки, она быстро спрятала их в один из больших потайных шкафов в стене.

В ту же секунду входная дверь с шумом распахнулась, и все услышали грозный лай Чумового Чвака.

Гектор Мышак с силой втолкнул сына в коридор. Пиннеус упал и растянулся на полу.

— Вот так-то, сын! — кричал владелец фабрики. — За свои поступки надо отвечать! Ишь чего придумал — летать в Париж, да ещё и в одиночку!

Стелла единственная успела спрятаться. Все остальные — Малу, Жужа, Эсме, Луиза, Ужастик, Хольгер, Скрючелла, Линька и Крошка Тимиан — остались в большом цеху. Главное же привидение, могущественный Кошмарис Дамаск, ещё не вернулся с работы — они вместе со Страшью и Ойстрахом пугали людей.

Стелла выглянула в коридор — Пиннеус был в полосатой пижаме. Похоже, отец вытащил его прямо из кровати. Возле Пиннеуса, тихо рыча, стоял Чумовой Чвак.

— Папа, я не один летал в Париж…

— Рассказывай сказки!

Пиннеус понимал — бесполезно объяснять отцу, что в Париж они летали вместе со Стеллой, надеясь отыскать там Луизу Подлизу, которую отправили туда, предварительно сшив из неё сумку. Отец всё равно не верит в привидения.

*

Гектор Мышак принюхался. Затем прищурился. Кажется, что-то со свистом пронеслось мимо. Или ему показалось? В свете лампы он увидел кружившиеся пылинки, словно прямо перед его носом вытряхнули старое одеяло.

Пиннеус Мышак лежал на полу. Поднявшись, он испуганно взглянул сначала на отца, а потом на дверь, ведущую на склад. Только бы Стелла и её семья успели спрятаться! На складе было темно, и верхняя полка едва виднелась… Лишь бы отец не догадался, что по ночам на фабрике тоже есть жизнь — жизнь привидений.

— Позвоню-ка я госпоже Вампи, — Гектор Мышак подозрительно прищурил один глаз. — Что-то здесь нечисто. Уж она-то должна знать, что тут происходит.

Госпожа Вампи была секретаршей Гектора Мышака. Пиннеусу она очень не нравилась: шея длинная и тощая, а голова маленькая. Вылитая ящерица!

— Папа, ночь на дворе! Госпожа Вампи наверняка спит.

— Молчать! — Гектор Мышак направился к кабинету. — Чвак, ко мне! — скомандовал он псу.

Стеллу била дрожь. Если их найдут, то тотчас отправят под иглы швейных машинок! А о швейных машинках ей всё известно: из её мамы, Магической Мульды, сшили пальто, и с тех пор никто её больше не видел.

Кабинет Гектора Мышака примыкал к складу тканей. К счастью, владелец фабрики сразу же бросился к телефону, не заглядывая в главный цех и другие помещения. Через щель в стене рядом с потолком Стелла увидела, как в кабинете загорелся свет. Сквозь эту щель Стелла часто подглядывала за Гектором Мышаком и подслушивала его разговоры, даже в дневное время, когда ей, вообще-то, полагалось, аккуратно свернувшись, лежать и спать, подобно остальным привидениям.

— Бедный Пиннеус, — прошептала Стелла, — и бедные привидения!

Это она во всём виновата! Всё началось с того, что, поругавшись с Луизой Подлизой, Стелла столкнула её с полки. Подобрав Луизу, одна из портних сшила из неё сумку и приделала к ней бамбуковую ручку. После этого Луизу отправили в Париж, в магазин модных сумок.

Поэтому Стелла с Пиннеусом отправились на поиски. Путешествие оказалось опасным, но в конце концов они отыскали Луизу. Найти её помог Виктор — старое привидение, живущее в Лувре. Потом им удалось вернуть Луизу обратно на фабрику, где от неё отпороли ручку, распороли по швам и выгладили. Луиза вновь стала собой. А Пиннеуса теперь ждёт наказание.

Пока Гектор Мышак набирал номер госпожи Вампи, Чумовой Чвак проскользнул в приоткрытую дверь. Пёс потянул носом воздух, а затем, остановившись перед дверью на склад, оскалил зубы и угрожающе зарычал на верхнюю полку. Потом он развернулся и поковылял в столовую.

— Ур-рг, — прошептала Стелла. Тем временем Пиннеус тихонько прокрался в большой цех. Встав в круг лунного света, он прислушался к шороху испуганных привидений.

Малу Жуть Дамаск уже успела спрятать блюда с безе и бутылки с призрачным молоком.

— Мы в опасности! — продолжая прибираться, взвыла она, взглянув на мальчика в пижаме.

Открыв один из больших потайных ящиков в стене, она зашвырнула туда невидимый стол и стулья.

Луиза Подлиза всхлипывала. Ушлый Ужастик забился за большой металлический шкаф с выкройками. Маленькие привидения — тройняшки Хольгер, Скрючелла и Линька — кружились под потолком и жалобно пищали. Эсме — молодая, молчаливая и странноватая — притаилась в углу за обрезками шотландки, оставшимися от старой коллекции костюмов. На руках она держала Крошку Тимиана, который размером был не больше носового платка и не понимал, что происходит.

Жуткая Жужа держалась чуть спокойнее остальных.

— Поторопитесь, — волновалась она, — иначе нас всех разорвут на клочки.

Больше она ничего сказать не успела — дверь кабинета распахнулась. Владелец фабрики сердитым голосом позвал Пиннеуса.

Жуткая Жужа юркнула за спинку стула, а Малу скомандовала Луизе и другим маленьким привидениям:

— Быстро сворачивайтесь и укладывайтесь стопкой на подоконнике!

Хольгер и Линька медленно опустились вниз, где замерли, оцепенев от ужаса, на одной из швейных машинок, сделавшись похожими на два тряпочных холмика. Скрючелла, свернувшись, лежала на полу, а Эсме с Тимианом по-прежнему сидели в углу. Малу Жуть Дамаск взгромоздилась на крючок на стене.

Глава вторая

О том, куда ведёт секретная железная дверь

Страшилка Стелла всматривалась в щель, откуда ей был виден Пиннеус, стоявший перед отцовским письменным столом.

— Итак… — Владелец фабрики покрутился на вертящемся кресле.

— Но… папа… — Пиннеус тряхнул взлохмаченной головой.

— Бедненький, — беззвучно вздохнула Стелла. Пиннеус был её человеком, ведь именно он сидел за её партой днём, когда Школа привидений превращалась в обычную школу для детей. Они познакомились, когда Стелле в наказание за один из её проступков пришлось лететь ночью к нему домой, чтобы напугать его. Однако Пиннеус не испугался.

Обычно если привидения сталкиваются с человеком, который в них не верит или не боится, то они готовы сгореть со стыда. Но вместо этого Стелла с Пиннеусом подружились.

— Какой ужас, — орал владелец фабрики, — мой сын — растяпа, который вдобавок меня совсем не слушается!

— Но, папа…

— Никаких но, парень! Пора бы тебе уже понимать, что действительно важно! Научись вести себя должным образом! Какой позор — тебе по ночам снятся кошмары, ты хватаешься за слюнявчик да вдобавок ещё и школу прогуливаешь! В конце концов, тебе уже одиннадцать лет.

— Это я-то слюнявчик! — оскорблённо прошипела Стелла.

— Подумать только! Украл мою банковскую карточку и полетел в Париж! Наглый…

— Но, папа…

У Пиннеуса замёрзли ноги. Он пришёл босиком. Приподнявшись из-за стола, владелец фабрики навис над столешницей. Он угрожающе наклонился к Пиннеусу:

— Не смей мне перечить. Тебе известно, что я строг и несправедлив. Пришла пора узнать, кем ты станешь. Страшилка Стелла состроила огорчённую гримасу, так что изо рта выглянул маленький клык. Ведь всё случилось из-за неё. Именно она попросила Пиннеуса о помощи.

— Кем стану? — испуганно переспросил Пиннеус. — В смысле — когда вырасту?

— Да, когда вырастешь.

— Но, папа, я ещё не решил, кем стану.

— Зато я решил, — рявкнул владелец фабрики. — Маленький придурок, что, по-твоему, спрятано вон за теми дверями? Знаешь? — Он взмахнул рукой.

— Нет, папа… не… не знаю.

Внезапно в дверь прошмыгнул Чумовой Чвак. В зубах он держал маленькую Скрючеллу, дочку Страши и Ойстраха. Её родители были сейчас на работе — вместе с Кошмарисом Дамаском они пугали людей.

— Нет? Так узнаешь. — Гектор Мышак улыбнулся Чумовому Чваку, принявшемуся трясти Скрючеллой.

— О нет, — прошептала Стелла.

Бедная Скрючелла! Бедное маленькое белое привидение! Однажды она упала в кипяток и её ткань села, поэтому Скрючелла была меньше остальных тройняшек — Хольгера и Линьки.

Чвак, рыча, прижал Скрючеллу лапой к полу, чтобы удобнее было грызть края.

— Прекрати жевать эту дурацкую тряпку, Чвак! — Поднявшись со своего места, владелец фабрики вырвал Скрючеллу из собачьей пасти. — Иди отсюда, прогуляйся!

Ухватив Чвака за ошейник, он вытащил псину в коридор, открыл входную дверь и вышвырнул на улицу:

— Пошёл вон!

Вернувшись в кабинет, Гектор Мышак рывком открыл верхний ящик стола, вытащил оттуда огромную связку ключей и потряс ими в воздухе:

— Сейчас ты всё увидишь своими глазами, Пиннеус. Я покажу тебе, что такое настоящая жизнь!

Пиннеус испугался:

— Что там, папа?

— Пошли!

Выйдя из-за стола, Гектор Мышак приблизился к Пиннеусу, положил свою огромную руку ему на плечо и вытолкнул сына в коридор, освещённый белыми неоновыми лампочками. Скрючелла лежала, безжизненно распростёршись на полу.

Страшилка Стелла собралась с духом: нужно действовать. Это задание не для тех, кто привык летать низко.

*

Пару раз повернув ключ в замке, Гектор Мышак потянул на себя железную дверь. Петли заскрипели. Пиннеус смотрел на широкую отцовскую спину. Из темноты повеяло сыростью. Владельцу фабрики, похоже, нравилось, что Пиннеусу страшно.

— Давай шагай. — Гектор Мышак повернулся к сыну.

Пиннеус вздрогнул. Что там, внутри? Неожиданно он закричал:

— Стелла!

Отец посмотрел на него сверху вниз:

— Что орёшь, парень?

— Я просто закашлялся, папа. — Пиннеус дрожал всем телом.

— А мне показалось, ты крикнул: «Спаси меня!»

— Нет, папа, тебе показалось.

Стелла услышала испуганный крик Пиннеуса. В ту же секунду на склад прошмыгнули Луиза с Ужастиком. Они сразу забрались на верхнюю полку.

— Если б ты знала, что там творится, — сердито заговорила Луиза, — и всё из-за тебя! Они даже пошевелиться не могут! А мама висит на крючке! Это всё ты…

— Чёрт знает что! — подтвердил Ужастик.

— Нам надо спасти наших и Пиннеуса! — решительно сказала Стелла.

— Наплевать на Пиннеуса, — ответил Ужастик, — он всего лишь человек.

— Внимание — и не отклоняться от курса! — Стелла взмыла в воздух, опустилась вниз и, проскользнув в дверь, вылетела в коридор. — Моя мама всегда говорила, что надо быть смелым и летать без страха.

— Но твоей мамы давно уже нет! — сказала Луиза Подлиза.

Стелла судорожно сглотнула и вспомнила один летний день. Они куда-то летели — это было ещё до того, как из мамы сшили пальто. Стелла тогда была очень маленькой, и они не стали подниматься высоко. Вообще-то, привидениям не следует летать, пока они не начали обучаться в Школе привидений. «Внимание, моя маленькая Стелла, внимание — и не отклоняйся от курса». Направляясь к железной двери, Стелла летела по коридору, а в ушах у неё звучал мамин голос.

*

Над пустынными тёмными улицами парил Кошмарис Дамаск в сопровождении Страши и Ойстраха. Лунные блики падали на его тело. Из всех ночных обитателей Швейной фабрики он был самым большим и считался главным привидением. Строгий и упрямый, Кошмарис обладал властным характером. В молодости он был красного цвета, но потом упал в котёл с хлоркой и обесцветился. Теперь он торопился домой, предвкушая призрачный ужин и крепкий сон на верхней полке.

— Я сегодня напугал до смерти кучу народа! — засмеялся Кошмарис.

— Ты просто герой! — заметила Страшь.

— Ага, у тебя талант, — поддакнул Ойстрах.

Страшь и Ойстрах гордились своими тройняшками — Хольгером, Скрючеллой и Линькой. Кошмарис Дамаск был отцом Луизы и Ужастика и приходился призрачным дядей Стелле.

— Как здорово сознавать, что нашёл в жизни свою полку, — торжественно произнёс Кошмарис Дамаск, поглядывая на витрину магазина, где висели пять пальто.

Он вспомнил о Магической Мульде. Все уже перестали надеяться, что она когда-нибудь вернётся. Все, кроме Стеллы, которая то и дело говорила о матери. Шумное и надоедливое привидение! Совсем меры не знает!

Гордо выпрямив спину, Кошмарис Дамаск влетел в ворота фабрики.

— Время поужинать, — хором выпалили Страшь и Ойстрах.

— Да, это точно, — подтвердил Кошмарис.

Внезапно он вздрогнул и замер: по двору фабрики, громко рыча, бегал Чумовой Чвак.

— Собака — прямо посреди ночи, — удивился Кошмарис и тут же увидел возле входа большую машину владельца фабрики.

— Опасность! — хором воскликнули Страшь и Ойстрах.

*

За тяжёлой железной дверью скрывалась крутая лестница, ведущая вниз, в темноту. Гектор Мышак потянул за рычаг в стене. Старые ступеньки и ободранные стены залил яркий белый свет. По стене метнулся испуганный паук. Из подвала слышалось ровное тихое гудение, словно там работали какие-то механизмы.

Владелец фабрики повернулся к Пиннеусу:

— Спускайся, парень.

*

Стелла влетела в большой цех, залитый лунным светом, проникавшим сквозь большие полукруглые окна. Сначала она ничего не увидела, но, приглядевшись, заметила силуэты привидений, которые лежали на полу, висели на спинках стульев, валялись на подоконниках и под швейными машинками.

Они напоминали большие куски забытой рабочими ткани.

— Владелец фабрики отпер одну из железных дверей и ушёл туда вместе с Пиннеусом, — выпалила Страшилка Стелла.

Старая Жуткая Жужа охнула и задрожала, а Крошка Тимиан запищал, словно мышь.

— Поторопитесь. Скорее летите на склад к Луизе и Ужастику.

Эсме скорбно вздохнула.

— Тихо, — продолжала Стелла, — Скрючелла совсем изорвана. Она в кабинете Гектора Мышака. Я слетаю за ней. Поднимайтесь же! Быстрее!

Привидения зашевелились. Жуткая Жужа взмыла над спинкой стула, Малу Жуть Дамаск отцепилась от крючка на стене, а все остальные поднялись с подоконников и пола.

Они дружно направились к складу, а Стелла влетела в кабинет Гектора Мышака и сразу же бросилась к хнычущей Скрючелле.

— Давай поднимайся, всё хорошо, — начала она уговаривать маленькое привидение. Посмотрев на оторванную белую оборочку Скрючеллы, Стелла добавила: — Жужа всё пришьёт, и ты будешь ещё красивее, чем прежде.

*

Пиннеус медленно спускался по крутой лестнице. За ним шёл Гектор Мышак. Из подвала тянуло затхлой сыростью. Такой запах бывает в помещениях, которые не открывались годами.

Сердце Пиннеуса отчаянно колотилось.

— Сейчас ты увидишь, что ждёт неудачников, — прорычал владелец фабрики. — Он здесь уже полгода сидит, так как проиграл.

— Проиграл? — На миг остановившись, Пиннеус зажмурился от страха.

— Давай иди, — подтолкнул его отец. — Да, проиграл. Именно.

Заставив себя открыть глаза, Пиннеус преодолел последние ступеньки. Он изумлённо посмотрел на открывшееся ему в свете одиноко свисающей с потолка лампочки зрелище. За старой швейной машинкой сидел тощий бледный человек. Аккуратные стежки укладывались ровной линией по подолу белого шёлкового платья. Свадебного платья. Лёгкого и прекрасного, словно облако. Возле швейной машинки лежали другие швейные принадлежности — иголки, лекала и ножницы.

Портной поднял голову. Пиннеус посмотрел ему прямо в глаза — маленькие и тёмные, полные затаённой печали. Такой же печали, как в глазах самого Пиннеуса, как в глазах Стеллы. «Вж-ж-ж-ж-ж», — жужжала машинка.

— Знакомься: Ниткинд — портной-неудачник, — злобно сказал Гектор Мышак.

Глава третья

О наказании портного Ниткинда

— Так вот, зовут его Ниткинд, — повторил Гектор Мышак, глядя сверху вниз на бледного человечка с нестрижеными седыми волосами и в истрёпанной одежде, — он сидит тут, взаперти, и шьёт одежду для домов высокой моды.

— Высокой моды? — Пиннеус уставился на портного, бледного, словно полотно, с тёмными кругами под глазами. — А почему он сидит взаперти?

Гектор Мышак вытащил откуда-то отрез шёлка. Ткань медленно опустилась на пол. Совсем как парящая Стелла — такой же оттенок белого, похожий на низко висящее облачко.

— Он проиграл, Пиннеус.

— Проиграл? Как это, папа?

— Давай шей, не отвлекайся, — распорядился владелец фабрики.

Швейная машинка вновь зажужжала.

— Но что такого он натворил? Просто-напросто проиграл? — Пиннеус взглянул на одинокую лампочку на потолке.

Портной не проронил ни слова.

— Папа, он что, немой?

— Раньше он немым не был. Из-за него я проиграл конкурс на лучшее свадебное платье. А мой злейший соперник выиграл! Может, оно и неудивительно, ведь Ниткинд — специалист по пальто. Теперь он будет сидеть здесь до тех пор, пока не сошьёт прекраснейшее в мире свадебное платье. Таково наказание для неудачников. Через несколько недель состоится ещё один конкурс. И тогда мы просто обязаны выиграть.

Судорожно сглотнув, Пиннеус посмотрел на огромные ножницы, зажатые в правой руке портного. Он украсил шлейф изумительным жемчугом и нашил на него тончайшие белые кружева, поддетые на тоненькую нить.

Внезапно Пиннеус заметил ещё одну дверь, ведущую в глубины подвала. «Главный портной», — гласила табличка на двери.

Владелец фабрики перехватил взгляд сына.

— Вижу, ты и другие двери приметил. Да, подвал полон чудес.

— Папа, что там внутри?

— Пока тебе незачем этого знать, — сказал владелец фабрики, — на два дня ты останешься здесь, вместе с портным Ниткиндом. Он научит тебя делать выкройки, раскраивать ткань и сшивать её. Может, ты даже сумеешь изготовить свадебную фату, Пиннеус.

— Но, папа, я же не умею! И завтра мне надо в школу. И ещё: тут холодно — у меня ноги замёрзли.

— Надеюсь, ты уяснишь, как нужно жить. Когда ты вырастешь, тебе предстоит стать портным… И ты не должен проигрывать, — добавил Гектор Мышак.

— Портным, — Пиннеус вновь сглотнул, — но, папа, я не хочу быть портным.

Выпрямившись во весь рост, Гектор Мышак повысил голос:

— Тебе придётся! Понял? Или у тебя есть другие предложения?

— Не знаю, папа. Я пока не решил, но уж точно не хочу быть портным.

— Глупый щенок! И почему у меня такой сын?!

Холод до костей пробирал Пиннеуса. Он опустил глаза.

*

Всё семейство привидений улеглось на безопасную верхнюю полку, а Страшилка Стелла вернулась в опустевший большой цех. Только бы дядюшка Кошмарис со Страшью и Ойстрахом не угодили в лапы владельца фабрики, возвратившись домой с работы!

Стелла прислушалась. До нее донёсся сердитый голос Гектора Мышака. Она схватила жестяное ведро, стоявшее под мойкой. Ведро оказалось тяжёлым, но Стелле всё же удалось поднять его. Затем она направилась в конец коридора, к открытой железной двери. Из глубины подвала послышался испуганный возглас Пиннеуса.

— Но, папа, я не хочу оставаться здесь один! Не хочу…

— Выбирать тебе не приходится! К тому же ты останешься не один, а вместе с Ниткиндом. Ха-ха-ха!

Поставив ведро на верхнюю ступеньку, Стелла свернулась в узел и улеглась на дно, приготовившись ждать. И тут послышался крик владельца фабрики:

— Как я сказал — так и будет! В тот самый миг Стелла опрокинула ведро, которое с жутким грохотом покатилось вниз по ступенькам.

*

Владелец фабрики удивлённо оглянулся. Прямо на них, подпрыгивая, по лестнице катилось ведро. Пиннеус едва успел отскочить в сторону, как ведро с ужасным скрежетом пронеслось мимо. В ведре лежала тряпка.

Прокатившись по всей комнате, ведро стукнулось о стену и остановилось. Вывалившись из ведра, тряпка упала прямо возле огромных ботинок Гектора Мышака. Подцепив Стеллу носком ботинка, владелец фабрики отшвырнул её в сторону с такой силой, что она приземлилась прямо на стол портного, на тонкую ткань прекрасного свадебного платья.

— Ой, — тихо вскрикнула Стелла, увидев бледное лицо портного. Пиннеус понял, кто был в ведре, и страшно обрадовался.

— Чёртово ведро! Небось кто-то оставил на лестнице!

Владелец фабрики потянулся за Стеллой, но тут наверху застучали каблуки госпожи Вампи.

— Эй! — Голос владельца фабрики немного подобрел. — Госпожа Вампи, мы тут, внизу! Спускайтесь!

*

Кошмарис Дамаск высунулся из-за ворот.

— Надо пробраться внутрь, — сказал он Страши и Ойстраху, — наши в опасности!

Он парил на высоте двух метров. Чумовой Чвак из кожи вон лез, пытаясь схватить Кошмариса, но бесполезно. Это был хитрый манёвр, отвлекающий псину, пока Страшь с Ойстрахом протискивались сквозь замочную скважину.

Друг за дружкой три больших привидения пробрались внутрь. Проникнув на фабрику, Кошмарис замер и прислушался. Он сразу же понял, что произошла катастрофа. Всё было не так. Кругом ни души. Обычно к их возвращению Малу уже успевала приготовить и вкусные булочки, и безе, и призрачное молоко — и всё это ждало их на большом столе в главном цеху. Сейчас же ничего этого не было. Кошмарис почувствовал затхлый запах сырости. «Подвал, — подумал он, — кто-то открыл одну из секретных дверей!»

— У-у-у, — позвал он, поглядывая в направлении склада, — надо собрать силы. Сначала спасаем женщин и детей.

Страшь и Ойстрах окаменели от ужаса. В ту же секунду снизу послышались человеческие голоса.

— Пока нас не было, случилось что-то ужасное! — прошептал Кошмарис Дамаск.

— Что? — хором спросили Страшь и Ойстрах.

Выпрямившись, Кошмарис Дамаск влетел на склад. Сначала верхняя полка показалась ему пустой. Его двойные швы съёжились от страха. Однако затем он увидел, что всё семейство привидений прижалось к стене.

— Что случилось? Почему вы прячетесь?

— Это всё из-за Стеллы, — почти беззвучно прошептала Малу Жуть Дамаск. — Она что-то натворила вместе с этим человеческим ребёнком, Пиннеусом.

Внезапно Страшь и Ойстрах увидели искалеченную Скрючеллу.

— Ах ты бедняжка, ты наша тряпочка! — хором запричитали они.

— И это тоже из-за Стеллы! Всё из-за неё! — пожаловалась Малу Жуть Дамаск.

*

Увидев Стеллу, Пиннеус почувствовал облегчение. На его губах появилась слабая улыбка. Стелла здесь! Зажатая в руках Гектора Мышака, она незаметно шлёпнула того по физиономии. Пиннеус немного успокоился, но тут в подвале вдруг появилась госпожа Вампи.

Владелец фабрики уронил тряпку на пол. Когда госпожа Вампи подошла ближе, Стелла прилипла к её ногам.

— Что это значит, господин Мышак?

— Да это всего лишь половая тряпка! А это мой сынок-недоумок!

— Осторожно, Стелла!

— Не волнуйся, Пиннеус!

Схватив Стеллу, Гектор Мышак швырнул её обратно в ведро.

— Да, ваш сын действительно странный и неприятный ребёнок. — Госпожа Вампи пристально смотрела на Пиннеуса. На портного Ниткинда она вообще не обращала внимания, а вот владельцу фабрики ласково улыбнулась: — Может, сделать вам чашечку кофе?

— Господи, — сразу подобрев, Гектор Мышак взял ведро, — вы заботитесь обо мне даже посреди ночи! А кстати, госпожа Вампи, как вам нравится это свадебное платье?

Подойдя к столу, госпожа Вампи поднесла тонкую ткань к своей острой мордочке.

— Ну-у, не так, чтобы плохо… Но могло быть и лучше! Намного лучше…

— Папа, может, вернёмся наверх?

— Мы-то вернёмся. А вот ты — нет. Швейная фабрика, Пиннеус, это твоё наследство. Ты станешь следующим господином Мышаком. Портной Ниткинд будет сидеть здесь, пока не докажет, что перестал быть неудачником. И с тобой — то же самое.

— Бред, — послышалось из ведра.

Обернувшись, все посмотрели на Стеллу.

— Надо вышвырнуть эту тряпку, — сказала госпожа Вампи, забирая ведро у владельца фабрики.

— Страшилка! — ойкнул Пиннеус.

— Не смей называть госпожу Вампи страшилкой. — Гектор Мышак сорвал со стены паутину. — Будешь сидеть тут вместе с Ниткиндом, пока не научишься уму-разуму.

Глава четвёртая

О больничном ужасе

Госпожа Вампи поставила ведро со Стеллой в кладовку. Оно покачнулось, но не упало. Когда Гектор Мышак поднимался наверх, Стелле удалось незаметно выбраться из ведра и выскочить из кладовки. Гектор Мышак повесил замок и запер его. Бедный Пиннеус! Остаться в подвале наедине с немым портным! Подумать только! Стелла взяла курс на замочную скважину входной двери и молнией вылетела на улицу. Чумовой Чвак спал на коврике возле двери. Он тут же вскочил и прорычал: «ГР-Р-Р-Р-ХАФ-Ф-Ф», вцепившись зубами в краешек Стеллы. Однако Стелла вырвалась из собачьей пасти, оскалила свой единственный клык, взлетела вверх, промчалась над фабричным двором и сквозь петли больших ворот протиснулась на улицу.

Открыв дверь на склад, госпожа Вампи засунула свой острый нос внутрь:

— Та-ак, что тут у нас происходит? Есть кто-нибудь?

Люди не могут отличить живое привидение от обыкновенного куска ткани. Конечно, пока привидения не шевелятся.

Чумовой Чвак с громким лаем принялся царапаться во входную дверь. Развернувшись на каблуках, госпожа Вампи вышла в коридор. Распахнув дверь, она стала всматриваться в темноту.

— Уймись, мне ещё надо приготовить этот проклятый кофе! Сидеть! Служить! Лежать! Апорт! — И она вновь захлопнула дверь.

*

Учительница Школы привидений София Страхомудрая недовольно посмотрела на Стеллу, влетевшую в класс на целый час позже, чем нужно.

— Ты опоздала, Страшилка Стелла. А куда подевались Ушлый Ужастик и Луиза Подлиза?

Стелла обвела взглядом всех десятерых учеников, сидевших за партами. Они тоже уставились на неё. Здесь учились те, кто жил возле реки, на Фабрике по производству мешков, в Центральном универмаге на Главной улице, в Прачечной и на складах белья в Гостинице и Больнице. Стелла встретилась глазами с Тараторкой Тилией. Тилия жила в Больнице.

— Отвечай же, Страшилка Стелла.

Стелла повернулась к учительнице:

— У нас катастрофа. Луиза с Ужастиком лежат на полке, словно дождём вымоченные. Наружу им никак не выбраться, потому что ночью к нам заявился владелец фабрики.

Стелла смотрела на живот Софии Страхомудрой. Там было чернильное пятно. Она никак не могла отвести взгляда, хотя учительница строго-настрого запретила ученикам глазеть на пятно.

— Проходи и садись!

Стелла пролетела вдоль ряда парт и опустилась возле Тараторки Тилии. Та едва заметно улыбнулась ей. Стелла ответила усталой улыбкой.

— Продолжим, — сказала София Страхомудрая, подлетая к доске. — Мы изучали небесные тела, которыми наполнена Вселенная. Что такое Вселенная?

— Это всё, что существует, учительница, — выпалила Тараторка Тилия.

— Верно, Тилия. А Земля? — София Страхомудрая кивнула головой Стелле.

— Земля — это каменный шар, — ответила Стелла, на мгновение задумавшись.

— Хороший ответ. А что такое звёзды, дитя?

— Звёзды живут в городах, которыми переполнена Вселенная, — ответил кто-то ещё.

— Ну, можно и так сказать. — По лицу учительницы скользнула задумчивая улыбка. — Звёзды собираются в галактики. Во Вселенной миллионы галактик.

Стелла вспомнила про запертого в подвале Пиннеуса. Наклонившись к Тараторке Тилии, она прошептала:

— Я слышала, тебя называют Больничной Бродилкой.

Тараторка Тилия кивнула.

— Значит, ты храбрая и сможешь мне помочь, — сказала Стелла.

— Чем, Стелла?

— После уроков мне нельзя возвращаться домой — вдруг владелец фабрики и госпожа Вампи ещё там?! Они заперли в подвале моего человека, Пиннеуса Мышака. Это он сидит за моей партой в дневное время. Можно я полечу к тебе, на больничный склад?

Тараторка Тилия серьёзно кивнула.

— Понимаешь, мне до следующей ночи надо затаиться, но потом мне опять понадобится помощь. Мы должны вытащить Пиннеуса из подвала. Он там не один — вместе с ним заперт какой-то ужасный портной, который должен научить Пиннеуса, как правильно резать ткань!

— Только не это! — охнула Тилия.

Тилия гордилась такой подругой, как Стелла. Стелла была не похожа на остальных. Изо рта у неё торчал клык, на голове красовались два бантика, а ещё она была дерзкой, храброй и очень классной. И у неё не было мамы.

— С людьми нам общаться нельзя, за это могут наказать, — прошептала Тилия.

Сама она сидела за партой девочки, которую звали Гвенни Розенблад. Тилии и в голову не приходило, что с ней можно подружиться.

— Да, это ур-рг, — ответила Стелла, — но нельзя постоянно делать лишь то, что дозволено. А уж если тебя называют Больничной Бродилкой, то ты, должно быть, очень храбрая. Да и котелок у тебя, наверное, варит неплохо!

— Ну-у, даже не знаю. Ты-то всё равно храбрее, Стелла. Ты не боишься дразнить саму Софию Страхомудрую, так что она прямо из ткани вон лезет. Я так не умею…

— Я как-то не задумывалась о ткани, — ответила Стелла.

Болтая, Стелла с Тилией не заметили, как к ним медленно приблизилась София Страхомудрая.

— Вы осмелились мешать учебному процессу своей болтовнёй! На Позорный крючок! — строго прошипела она. — Обе! Быстро!

Класс охнул. Стелла с Тилией задумчиво переглянулись.

— Что, прямо сейчас? — Стелла попыталась перевести разговор на другую тему. — Портной Ниткинд и Гектор Мышак…

— На Позорный крючок! — Софию Страхомудрую передёрнуло от возмущения.

Теперь она вновь превратилась в ледышку. Стелла вспомнила, как первый раз пришла в кабинет учительницы и та записала в Календаре развития, что Стелла познала Первую истину. В тот момент казалось, что нет на свете привидения добрее Софии.

Схватив Стеллу с Тилией учительница протащила их в самый конец класса. Спустив с потолка Позорный крючок, она подвесила на него обеих и вновь подняла крючок к потолку.

Вообще-то, Стелла была уже знакома с Позорным крючком.

— Повисите там, пока не успокоитесь. Согласно Призрачному закону, болтовня на уроке строго воспрещена!

Девять других маленьких привидений притихли. София Страхомудрая опять вернулась к учительскому столу.

— Идём дальше. Во-первых, запомните, что мы не можем позволить себе летать низко. Во-вторых, что важно быть прочными, — прошептала она. — На дом запишите новые слова и выучите их к следующей ночи: «растяжка» и «гибкость».

— Растяжка, — повторила Стелла, раскачиваясь на крючке, — я слыхала, бывают такие конфеты — тянучки!

В классе засмеялись.

— Тихо, Стелла! — сказала Тилия.

— Это уж слишком! — загремела София Страхомудрая. — Приличные привидения на уроках их не жуют. Нет, мои маленькие ужастики, здесь речь идёт о растяжке тканей. Если кто-то из вас к ней склонен, держитесь подальше от мастерских по пошиву постельного белья.

Тараторка Тилия просияла от гордости. Она жила на больничном складе постельного белья и была настоящим специалистом по простыням. Поговаривали, что один её дядя растянулся настолько сильно, что чуть с треском не разорвался. Он тогда заключил пари, что его можно будет натянуть на двуспальную кровать, хотя вообще-то он и на полуторную едва налезал.

— Итак, в следующий раз я спрошу у вас значение слова «растяжка», а кроме того, выясните, что означает «прищемить».

— Меня уже прищемляли! — закричала Стелла, помахав оборочкой. — Каждый раз, когда я делаю или говорю что-то не то, дядюшка Кошмарис завязывает меня в узел и прищемляет мне уголки!

Стелла посмотрела на пустые парты Ужастика и Луизы. Хорошо, что их сегодня нет. А то им не по душе бывает, когда Стелла говорит что-нибудь скверное об их отце. А такие вещи она говорит довольно часто.

*

После уроков Страшилка Стелла с Тараторкой Тилией летели над пустынными тёмными улицами, направляясь к Больнице. Обе держали под мышками большие тетради. Стелла ужасно проголодалась и искренне надеялась, что родные Тилии напекли вкуснейших безе. Потом она вспомнила о бедняжке Пиннеусе, запертом в подвале. Без еды. Наедине с тем ужасным портным. Холод пробрал Стеллу до самых швов.

Они пролетели мимо магазинной витрины, за которой стояло пять манекенов в пальто. Стелла машинально принялась высматривать среди них маму. Всегда так! Однако она чувствовала, что в этом городе мамы нет. Тилия прибавила ходу и понеслась вперёд.

— Уф-ф, — не выдержала Стелла.

Взглянув на неё, Тилия спросила:

— Ты что, не хочешь доказать, что ты самая храбрая и упорная?

— Хочу, — ответила Стелла, — и ещё самая страшная, ужасная, великая и прекрасная. Привидениям приходится в жизни со всяким сталкиваться.

— Мне кажется, ты храбрее, чем я, — заметила Тилия.

— Ну, с этим я согласна.

Хорошо бы, Пиннеус верил в то, что она прилетит и спасёт его. В этот момент она увидела большое здание Больницы — серый дом со множеством окон. В некоторых горел свет.

— Осторожней — там возле парковки живая изгородь, ужасно колючая, — предупредила Тилия, — я пару раз за неё цеплялась.

Взлетев повыше, Стелла проследовала за Тилией.

Оставив далеко внизу мостовую, они пролетели над вымощенной камнем дорожкой, ведущей к приёмной скорой помощи.

— Ну вот мы и дома, — сказала Тилия, — мы живём на самом дальнем стеллаже на складе постельного белья. По-моему, сегодня лучше пробраться через отделение скорой помощи. Дверь там обычно не запирается.

— Супер! — воскликнула Стелла, всматриваясь в тёмный коридор за стеклянными крутящимися дверями.

Возле входа стояла машина скорой помощи с дверями нараспашку, но людей поблизости не было.

Оказавшись внутри, Стелла сразу ощутила едкий запах лекарств и дезинфицирующих средств. Запах был странным и чужим, но показался Стелле немного знакомым. Она попыталась вспомнить, откуда знает его, но так и не вспомнила. Коридоры больницы заливал яркий свет.

— Теперь будем передвигаться короткими перелётами, — предупредила Тилия. — Сначала во-он до той двери.

— Супер, — отозвалась Стелла.

— Потом полетим вдоль стены до стеклянных дверей в отделение сердечно-сосудистых заболеваний.

— Ага, — ответила Стелла.

— Полетели! — скомандовала Тилия, проскользнув через крутящуюся дверь.

Стелла шмыгнула вслед за ней, но не успела выскочить и несколько раз прокрутилась в дверях.

Тилия рассмеялась. Вылетев наконец с другой стороны, Стелла чуть не упала — у неё кружилась голова.

— Ур-рг! — прошептала вдруг Тилия.

В ту же секунду Стелла увидела врача. Привидения отлетели в сторону и аккуратно опустились на пустую больничную койку, стоявшую возле стены.

— Прикинься ветошью, — тихонько сказала Тилия.

— Хорошо.

Стелла сложилась в небольшую наволочку.

Стуча сабо, мимо быстро прошёл врач в распахнутом халате. Стелла проводила его взглядом, пока он не исчез за дверью.

Когда всё стихло, привидения поднялись с койки и полетели дальше. Стелла смотрела вглубь больничного коридора с блестящим полом. Неожиданно она услышала скрежет колёс инвалидной коляски.

— Ур-рг! — испуганно вздрогнула Стелла.

Впереди, из-за запертой двери, словно ниоткуда, показалась спина Жуткой Жужи.

Тараторка Тилия проследила за взглядом Стеллы.

— Жужа у нас часто бывает! — подтвердила она. — Ты знала об этом?

— Нет, — удивлённо ответила Стелла, — но иногда она прилетает домой с жутко таинственным видом. А однажды у неё на краешке было кровавое пятно.

— Хм, это-то как раз и неудивительно, — загадочно произнесла Тилия, но я не могу рассказывать тебе об этом. Об Истинах мы не имеем права рассказывать, так ведь?

Жужа свернула в большую светлую комнату. Стелле показалось или Жужа что-то держала в руках?

— Знаю, — ответила Стелла, вспомнив про наставления Софии Страхомудрой после того, как Стелла познала Первую истину — о Прошлом, Промежуточном времени и Будущем. И ещё о том, кем мы были в прошлом и кем нам предстоит стать.

— Теперь повернём направо и проберёмся сквозь замочную скважину на бельевой склад, — распорядилась Тилия.

— Ага, — задумчиво произнесла Стелла, высматривая Жужу за дверями большой светлой комнаты.

Жужа уже почти скрылась из вида, когда Стелла поняла, что было у неё в руках. Это был Крошка Тимиан.

Глава пятая

О самом страшном из всех ужасающих происшествий

— Это моя мама, Ажурная Августа, — с гордостью произнесла Тараторка Тилия.

Ажурная Августа вылетела с самого дальнего стеллажа на складе постельного белья. Она отличалась таким же зеленоватым оттенком, как и её дочь, но была побольше и с пятью пуговицами сбоку.

— Мама, это Страшилка Стелла.

— Дочь Магической Мульды. — Голос Ажурной Августы был мягким, она с любопытством рассматривала Стеллу. — Я хорошо знала твою маму. Нас как-то раз вместе стирали в большой стиральной машинке в Прачечной. И мы подружились.

— Правда?! — Неожиданно для самой себя Стелла страшно обрадовалась.

— Да. Мне известно, что из неё сшили пальто, — серьёзно сказала Ажурная Августа, — и она исчезла. Это ужасно.

— Вы ещё непременно увидитесь, — воскликнула Стелла. — Я, правда, пока не знаю, где она, но она обязательно вернётся. Я просто чувствую это. — Если хочешь увидеть радугу, то сперва придётся вымокнуть под дождём, — с воодушевлением добавила она.

— Да, но она исчезла так давно, что… Кстати, я вам поесть приготовила, — осеклась Ажурная Августа, — поешь с нами, Стелла? Пойдем, познакомлю тебя с нашей семьёй.

— Пойдём! — откликнулась Стелла.

Она с любопытством оглядывала родственников Тилии, одного за другим вылетавших из стеллажа. Их оказалось много — привидений двенадцать, а то и четырнадцать. Среди них были Лоскутик и Оборвашка, двоюродные брат и сестра Тилии, и жена знаменитого растянутого дяди Тилии, которую звали Эластичная Элла. Отец же Тилии представился как Громила Гуннар — в длину он был два метра и двадцать сантиметров, а в ширину — метр восемьдесят.

Стелле он показался похожим на Кошмариса Дамаска, потому что до смерти любил рассказывать про больничных пациентов, которых успел напугать.

Страшилка Стелла постаралась не обращать внимания на его истории и полностью сосредоточилась на больших блюдах с безе и пряниками, расставленных на операционном столе. Она принялась жадно есть, на радость многочисленному семейству Тилии. Она засовывала в рот сразу по два пирожных, с довольным видом кивая новым знакомым.

— Потрясающе! — выпалила она, запив еду большим стаканом сладкого молока. — Я страшно проголодалась. — И Стелла расплылась в улыбке.

Потом Стелла с Тилией сели за уроки. Обеим хотелось стать настоящими профессионалами, поэтому они всегда старались делать домашнее задание как можно лучше. Лоскутик с Оборвашкой наблюдали за ними, затаив дыхание, — вскоре им тоже предстояло пойти в Школу маленьких привидений Софии Страхомудрой, чему они были несказанно рады.

Два новых слова Стелла с Тилией старательно записали в столбик, рядом с прежними важными словами:

КРОЙКА И ШИТЬЁ

ИСТЛЕВШИЙ

РАСТЯЖКА

ПРИЩЕМИТЬ

Написав слова белыми чернилами на чёрной бумаге, Стелла захлопнула тетрадь. Громила Гуннар поднялся с полки и налил себе стаканчик мятной наливки.

— Теперь нам пора лететь на фабрику — надо спасти беднягу Пиннеуса, — нетерпеливо проговорила Стелла.

— Нет, — мягко возразила Ажурная Августа, — Тилия никуда не полетит. Скоро уже рассвет.

— Ты же говорила, что мы подождём до следующей ночи, — Тараторка Тилия посмотрела на Стеллу.

— Пусть Стелла летит одна, — твёрдо сказал Громила Гуннар.

Ажурная Августа согласилась:

— Понимаешь, я очень люблю Тилию! Поэтому тебе, Стелла, придётся разбираться с этой кошмарной историей в одиночку.

Тилия нерешительно взглянула на Стеллу.

— Но ведь… — начала Тилия.

— Никаких но! Если Стелле так не терпится, пусть летит одна!

Стелла с Тилией переглянулись. В глазах Тилии появился какой-то странный блеск. Они улыбнулись друг другу. Стелла оскалила клык.

Посмотрев на Августу, Стелла произнесла:

— Я понимаю, что вы любите Тилию. Она же ваша дочь, а не я. Поэтому я отправлюсь на фабрику одна. У меня терпения не хватит ждать до следующей ночи. Спасибо за гостеприимство!

— Я тебя до выхода провожу, — сказала Тилия, направляясь к двери в больничный коридор.

Похоже, она была даже рада, что Стелла улетает.

— Счастливо оставаться! — Стелла в последний раз посмотрела на семейство Тилии.

Они с Тилией летели вдоль стены к выходу. Тилия казалась немного смущённой.

— Айда со мной! Ну и пусть мама не разрешает. Подумаешь! — предложила Стелла.

— Нет. Мне нельзя.

— Ну и ладно. Я всё равно должна пробраться в подвал и спасти Пиннеуса. А как, кстати, зовут твоего человека?

— Её зовут Гвенни Розендал, — ответила Тилия, — и она меня до смерти боится! В этой сфере я профессионал!

— В этой сфере — да, — согласилась Стелла, но закончить фразу не успела: двери внезапно распахнулись и прямо на них выехал автопогрузчик, а из палаты вышел врач в белом халате.

— Берегись, Стелла, — закричала Тилия, — там автопогрузчик и дежурный!

Они пролетели мимо раковины, над которой висело большое зеркало. Как странно — Тилия летит рядом, а в зеркале её не видно!

— Держись поближе ко мне, — прошептала Тилия.

Автопогрузчик приближался.

Тилия медленно опустилась на пол возле стойки с инструментами. Рванувшись вперёд, Стелла упала в корзинку со сложенными махровыми полотенцами, стоящую рядом с раковиной.

— Ур-рг! — пробормотала она, пытаясь сложиться вчетверо, так, чтобы хотя бы отдалённо стать похожей на полотенце.

Однако не успела она сложиться, как почувствовала на своей шее чью-то руку. Её подняли, с силой встряхнули и повесили на крючок у раковины. Дежурный! Открыв кран, он вымыл руки, а потом закрыл воду и безжалостно вытер руки о Стеллу. В этот момент мимо проехал автопогрузчик. Он остановился возле двери на бельевой склад, водитель спрыгнул с сиденья.

— Привет, — сказал он дежурному врачу, — мне надо забрать кое-какое бельё для отправки в клинику за границей.

Кивнув, доктор повесил Стеллу обратно на крючок.

Водитель скрылся на бельевом складе и через несколько минут вышел оттуда, держа в руках целую охапку пододеяльников, наволочек и простынь. Сложив всё это в металлический кузов, он вновь отправился на склад. Стелла попыталась рассмотреть среди белья Ажурную Августу или других родственников Тилии, но никого не увидела. Сходив на склад раз десять, водитель вернулся в автопогрузчик и нажал на газ.

По коридору быстро прошагала медсестра, заскрипели резиновые подошвы туфель.

— Эй, — прокричала она, — вы наволочку уронили! Вон она, за стойкой с инструментами!

Наклонившись, она подобрала Тараторку Тилию, аккуратно сложила её и бросила в машину на груду белья.

Стелла ахнула. Водитель благодарно кивнул и поехал к выходу, возле которого стоял большой грузовик.

Тараторку Тилию втиснули между двумя пододеяльниками и погрузили в машину.

— Нет! — громко закричала Стелла. — Не надо! Отпустите её!

Но водитель не слышал. Через открытую дверь Стелла видела, как он запрыгнул на сиденье и включил зажигание. Всё произошло так быстро! Р-раз — и машина уже едет к воротам! Два — и она скрылась из вида!

Глава шестая

О том, как вопила Ажурная Августа

Стелла довольно долго провисела, словно парализованная. Когда же она наконец отцепилась от крючка и направилась к выходу, её нагнала Ажурная Августа — она летела по коридору, скрестив на груди уголки. Только Стелла собралась проскользнуть через крутящуюся дверь наружу, как Августа похлопала её по спине.

— Где моя дочка? Где Тилия? — В её бархатном голосе слышался страх.

— Э-э-э… Тилия? Вы о чём это? — Стелла ухватилась за один из своих мятых кончиков.

— Где моя дочь? Где Тилия? — повторила Ажурная Августа. — Её что, увезли на том грузовике?!

Опустив глаза, Стелла разглядывала блестящий, покрытый линолеумом пол.

— Мне ужасно жаль… Но так оно, похоже, и случилось, — тихо ответила она.

Охнув от гнева, Ажурная Августа с ненавистью уставилась на Стеллу.

— Если бы ты сегодня сюда не явилась, всё было бы хорошо! Почему ты не спасла её?

— Всё произошло так быстро, — прошептала Стелла. Она спокойно лежала на полу, а потом р-раз — и её уже нет…

Ажурная Августа упала на пол и горько зарыдала. Печальное зрелище, ничего не скажешь… Стелла потёрла краешком клык, а потом принялась нервно теребить оборки.

— Это ужасно! — плакала Ажурная Августа.

— Угу, — ответила Стелла, — согласна!

— Может, полетишь за машиной? И остановишь её?

— Она уже далеко, — нерешительно возразила Стелла, — и я не умею летать так быстро. Скорее всего, машина теперь где-нибудь в городе.

Ажурная Августа медленно воспарила вверх и испустила полный страдания крик, повторяя его снова и снова. С каждым разом голос её становился всё громче и громче, пока не превратился в душераздирающий вопль.

— Где же теперь моя маленькая ненаглядная дочурочка?! МАЛЕНЬКОЕ МОЁ ЧУДОВИЩЕ! КРОШЕЧКА МОЯ СТРАХОЛЮДНЕНЬКАЯ!! У-У-У-У-У-У-У-У!!!

Не было в Больнице закоулка, куда не донёсся бы вопль Ажурной Августы. Пациенты, врачи и медсёстры подумали, что сработала пожарная сигнализация, и выбежали из палат в коридоры. Началась полная неразбериха. Проснувшись, больные повскакивали с кроватей. Пациенты со сломанными ногами ковыляли, выставив перед собой загипсованные конечности, а те, кто был под наркозом, резко проснулись и начали испуганно озираться.

Выглянув на улицу, где уже забрезжил рассвет, Стелла услышала вой сирен полицейских автомобилей и пожарных машин.

По коридору пролетел Громила Гуннар. Заботливо подняв с пола Ажурную Августу, он понес её к бельевому складу. Стелла проводила взглядом несчастных родителей Тилии. На больничный двор уже въехали две большие пожарные машины, когда Стелла проскользнула через крутящуюся дверь и взлетела над городом. Распластавшись в полёте, Стелла притворилась тряпкой, которую ветром сорвало с бельевой верёвки. Обдуваемая ветерком, она парила над улицами. Луна напоминала теперь неровный обрывок тонкой белой бумаги, который вот-вот исчезнет.

Лишь добравшись до старого яблоневого сада возле фабрики, Стелла осознала весь ужас произошедшего. Ей казалось, будто она падает в бездну. Или тонет. Идёт на дно. Однако она уже знала, что именно следует предпринять.

*

За дверью фабрики Страшилку Стеллу поджидал Кошмарис Дамаск. Он стоял, скрестив края на груди.

— Маленькая невоспитанная тряпка! — Голос его с каждым словом делался всё более сердитым. — Как ты смеешь возвращаться домой так рано?! На улице почти светло! Из-за тебя у нас вечно неприятности! Подумать только — владелец фабрики заявился сюда прямо посреди ночи! Раньше такого не случалось ни разу! Сам-то он, к счастью, уже уехал, но зато его сынок по-прежнему сидит в подвале. Весьма щекотливая ситуация…

Страшилка Стелла устало посмотрела ему прямо в глаза:

— Дядюшка Кошмарис, это ещё не самое страшное… Случилось кое-что похуже…

— Как это?! — удивился Кошмарис Дамаск. — Что может быть хуже?

— Тараторку Тилию погрузили в грузовик и увезли вместе с целой кучей обычного постельного белья… Грузовик уехал и…

— Съешь меня моль, — прошептал Кошмарис. — Ты что, умудрилась испортить жизнь и Августе с Гуннаром? ОТВЕЧАЙ!

Стелла прикусила клыком губу.

— Похоже, что так… — пробормотала она.

Не успела она ответить, как в замочную скважину вставили ключ. Подхватив Стеллу, Кошмарис потащил её на склад тканей. Гектор Мышак вернулся. Наступило утро. Скоро на фабрике появятся рабочие.

Лёжа на верхней полке, Стелла не спала. Она прислушивалась к ровному дыханию других привидений. Жужа и Тимиан вернулись.

Белая оборочка Скрючеллы была аккуратно пришита на место. Сначала Стелла думала, что все привидения спят, но потом до неё донёсся шёпот Луизы:

— Теперь, Стелла, я твоя лучшая подруга. Ведь Тилии-то больше нет.

Стелла не ответила. Сама она так не считала. Она вспомнила про Пиннеуса, запертого в подвале. Бедный Пиннеус.

Швейные машинки в цехах зажужжали. Гектор Мышак в своём кабинете разговаривал по телефону. Госпожа Вампи бегала из цеха в цех, время от времени заглядывая в столовую и на склад. Чумовой Чвак сидел во дворе на привязи, то лая, то тихо рыча на прохожих.

На нижних полках были разложены отрезы и целые рулоны клетчатой, цветастой или однотонной ткани. Люди не отличают привидений от обычных кусков материи. «Все, кроме Пиннеуса», — подумала Стелла, осторожно заглядывая в щель под потолком.

Гектор Мышак по-прежнему держал телефонную трубку возле уха. Похоже, собеседник ему попался приятный: владелец фабрики то и дело разражался громким смехом.

Кошмарис Дамаск беспокойно завозился во сне, а Малу Жуть Дамаск что-то пробормотала. Немного подождав, Стелла осторожно спустилась вниз и проскользнула в коридор, а оттуда в кабинет Гектора Мышака. Ей пришлось собрать всё своё мужество, ведь по коридору то и дело ходили рабочие. Однако пришло время забыть о себе: ей нужно освободить Пиннеуса, и тогда он поможет отыскать Тилию!

Стелла подкралась к большому письменному столу и скользнула под него. Владелец фабрики всё ещё разговаривал по телефону. Стелла смотрела на его огромные башмаки.

Когда он повернулся к окну, Стелла стремительно взлетела, подскочила к шкафу и быстро дёрнула на себя верхний ящик. Вот они — ключи от всех замков и дверей! Она схватила их, и тут владелец фабрики рассмеялся.

— А-ха-ха-ха-ха!!! О-хо-хо-хо-хо!!! — заливался он.

Смеялся он настолько оглушительно, что не услышал, как прямо за его спиной гремят ключи. Задвинув ящик, Стелла опустилась вниз. Связка ключей оказалась тяжёлой. Необычайно тяжёлой. Ей потребовалось приложить все силы, чтобы взлететь с ней. Проскользнув в коридор, Стелла быстро направилась к железной двери и спряталась возле стены, притаившись за коробками с катушками.

Она с трудом дождалась обеда, когда рабочие, швеи, Гектор Мышак и госпожа Вампи скрылись в столовой. Наконец она смогла взлететь к большому висячему замку. Стелла подбирала ключи. Ни один не подходил! Из столовой до Стеллы доносились голоса. Наконец у неё остался последний ключ. Замок тихо щёлкнул и открылся. Сняв его и положив на пол, Стелла потянула железную дверь на себя.

*

Единственная лампочка тускло светила под потолком. Сидя на низком стульчике, Пиннеус смотрел на портного Ниткинда — тот спал, опустив голову на стол. Полы свадебного платья лежали у его ног.

Пиннеус прислушался. За дверью кто-то скрёбся! Мальчик нервно потёр руки о пижамные штаны. Кто-то идёт сюда! По спине у него побежали мурашки. Отец? Или госпожа Вампи?

Жуть! Ему рисовались картины одна мрачнее другой. Что он им скажет? От страха язык отнимался! Его едва хватало на жалкий писк, которого никто не услышит!

*

Стелла прислушалась. Тишина. В подвале — ни звука. Что случилось с Пиннеусом?

Он чувствовал, как на глаза наворачиваются слёзы. И вдруг он увидел Стеллу! Та летела по огромной сырой комнате, размахивая краями.

Пиннеус вскочил.

— Стелла, наконец-то… — прошептал он.

Стелла несколько раз облетела вокруг лампочки. Веки портного Ниткинда слегка подрагивали. Может, ему снилась свобода? Или ему привиделось, что вокруг летают бабочки? Стелла подлетела к Пиннеусу и легонько потрепала его по волосам.

— Пошли, Пиннеус, — сказала она, — нас так просто не сломаешь! Давай же, нам пора!

Глава седьмая

О надписи на стене

Страшилка Стелла с Пиннеусом незаметно выбрались на улицу через чёрный ход. Прижимаясь к стене, они достигли яблоневого сада, проскользнули между деревьями и через старую ржавую дверь выбрались на большое вспаханное поле, посреди которого росли высокие деревья. Пиннеус по-прежнему был босиком, да и пижама его оказалась довольно тонкой. Он задрожал.

— Повяжи меня себе на шею, — скомандовала Стелла, — и пойдём к тебе домой.

Пиннеус так и сделал. Обойдя забор, он вышел на улицу. Должно быть, выглядел он странновато: в пижаме и босой, зато с белым шарфом.

— А этот Ниткинд вовсе не такой плохой, — сказал он, — прежде он никогда не шил свадебных платьев. Зато шил пальто.

— Пальто?! — Стелла напряглась.

— Ниткинд тоже до смерти боится моего папашу, — продолжал Пиннеус, — поэтому ему во что бы то ни стало надо сшить свадебное платье — прекраснейшее в мире.

— Для кого?

— Понятия не имею, — ответил Пиннеус, — но, пока он не сошьёт платье, из подвала его не выпустят.

Стелла потащила Пиннеуса вперёд, рассказывая, что случилось с Тараторкой Тилией.

— Вот поэтому мне нужна твоя помощь!

— Опять, — вздохнул Пиннеус.

— Ага, — подтвердила Стелла.

Казалось бы, совсем недавно они вместе с Тилией летели бок о бок на уроке по полёту с препятствиями. Это был их первый урок в Школе привидений. Закрыв глаза, Стелла представила себе широкую улыбку Тилии. Какая же она славная!

Подойдя к дому номер двенадцать по Каштановой улице, Пиннеус вбежал в ворота, а затем в розовый каменный дом с большими окнами. Отвязав Стеллу, он направился прямиком в свою комнату, где быстро переоделся, а потом разбил свинью-копилку и вытащил оттуда все деньги. Потом заскочил на кухню, где с рекордной скоростью съел четыре огромных бутерброда, запивая их двумя здоровенными стаканами сока.

— Папаша из себя выйдет, когда обнаружит, что я сбежал, — вслух подумал он, ставя стакан на стол.

— Он и так постоянно вне себя, — сказала Стелла.

— Это ты верно подметила, — ответил Пиннеус, снова повязывая Стеллу на шею.

— Эй! Слишком туго! — Стелла дёрнулась.

Пиннеус немного ослабил узел.

— И что будем делать?

— У нас есть деньги. Ещё у тебя есть паспорт того мальчика-индуса. Помнишь? Ну, который ты…

— Который я — что?

— Ну… который ты украл в аэропорту, когда мы летали в Париж.

— О нет, — взмолился Пиннеус.

— О да, — возразила Стелла, — нам надо отыскать Тилию. Возьми себя в руки! У меня-то рук нет, — добавила она.

Пиннеус Мышак рассмеялся. Выйдя в коридор, он надел куртку, а потом вышел на улицу и прикрыл дверь.

Страшилка Стелла улыбнулась. Щёки у Пиннеуса раскраснелись.

— Теперь — в бельевую комнату гостиницы «Гранд-отель»! — скомандовала Стелла. — Там живёт моя жуткая учительница. Мне надо с ней посоветоваться.

— Ладно, — согласился Пиннеус, шагая вперёд с беззаботным видом.

Он свернул налево. Вокруг сновали люди и раздавались гудки машин. Прямо возле них притормозил автобус, выбросив в лицо Стелле облачко выхлопных газов.

Пиннеус Мышак направился к Главной улице. Остановившись на светофоре, он дождался, пока загорится зелёный.

— Мы уже близко, — сказала Стелла, когда они проходили мимо Прачечной, — нужно пройти через крутящуюся дверь с золотой надписью. Во-он там! Это фешенебельная гостиница.

Пиннеус прошмыгнул вслед за мужчиной с чемоданчиком.

В фойе было видимо-невидимо людей в красивых нарядах. Одни тащили чемоданы, другие читали газеты. Стелла нашёптывала на ухо Пиннеусу дальнейшие распоряжения.

— Теперь иди прямо, мимо стойки к лестнице в подвал. И веди себя как обычный человек!

— Я и есть обычный человек! — возразил Пиннеус.

— Да уж, я и забыла, — согласилась Стелла. — Вот она, дверь в бельевую комнату. Жди меня здесь.

*

В самом тёмном уголке бельевой Стеллу дожидалась София Страхомудрая. В темноте виднелись очертания стальных стеллажей. Учительница сидела на блестящей тележке для белья.

— Итак, ты опять ввязалась в неприятности, — строго сказала она.

— Да, — ответила Стелла, усаживаясь на вертящийся табурет. В точности как в прошлый раз… Побледнев, Стелла уставилась на дрожащие белые оборочки Софии Страхомудрой. — Значит, вы уже знаете об этой трагедии?

— Ажурная Августа всю ночь провела на больничной крыше, вопя от ужаса. Это не просто трагедия. Её крики было слышно отовсюду. Туда согнали все автомобили службы спасения, полицию и пожарных, потому что люди думали, будто сработала сигнализация.

Стелла прикусила губу.

— Тараторку Тилию положили в грузовик. Я не знаю, куда её увезли. Здесь всё время происходит что-то странное!

— Стелла, ты сама виновата во всех этих странностях.

Стелла поковыряла оборочку.

— Зато я спасла Пиннеуса Мышака. Я освободила его из подвала. Он жутко боится отца. Хм… Вообще-то дети не должны бояться родителей, правда? А ещё там была госпожа Вампи — жуткая секретарша, похожая на ящерицу.

— Кто дал тебе право неуважительно отзываться о ящерицах? — холодно спросила София Страхомудрая. — Они возникли на земле сразу после появления древнейших камней в зелёнокаменном поясе Нувуагитук. Пиннеус — всего лишь человек. — Голос Софии Страхомудрой зазвучал подозрительно ласково, а на губах заиграла опасная улыбка.

Эта её манера всегда вводила Стеллу в заблуждение. Стелла постоянно забывала, что чем добрее голос учительницы, тем она опаснее.

— Земной шар возник почти четыре с половиной миллиарда лет назад. Вы же рассказывали нам на прошлом уроке. В прошлый раз вы меня очень выручили, — сказала Стелла (слово «выручили» напомнило ей о бамбуковой ручке, которую пришили к Луизе, прежде чем отправить её в Париж) и добавила: — Теперь я должна отыскать этот грузовик.

— У тебя мало подсказок, Стелла. Предупреждаю — отыскать грузовик будет совсем непросто. Ты думаешь, нужно лишь взлететь над землёй и все проблемы разрешатся сами собой. Однако ты ошибаешься. К тому же ты слишком мала для того, чтобы познавать Истины.

— Но всё происходит само собой, — возразила Стелла. — Это, конечно, ур-рг, но у меня несгибаемая воля, сила звёзд и вера в чудо. Моя мама всегда говорила, что…

София Страхомудрая перебила её:

— Твоя мать обладала магической силой, Стелла, но её больше нет.

— Сейчас нет. Но мама обязательно вернётся.

София Страхомудрая угрожающе зашипела:

— По-моему, вся эта ерунда происходит с тобой, потому что у тебя нет мамы! — Она облетела комнату по кругу. — Никто за тобой не следит, некому позаботиться о ребёнке. Вс-с-с-с-ё из-з-за эт-того!

От таких слов Стелла почувствовала себя словно ошпаренной кипятком. Ей вновь стало грустно.

— У меня есть мама, — тихо прошептала она. — Не здесь, но где-то в другом месте — есть! — добавила она, услышав вдруг дыхание привидений, спящих неподалёку.

— Ты должна долететь до Седьмой звезды. Туда, откуда видны все земные моря и города. Это очень опасно.

— Правда?

— Да, Страшилка Стелла. Ты должна найти грузовик. Когда пропала Луиза Подлиза, ты подслушала разговор о том, что её отослали в Париж. На этот раз мы не знаем, куда отправили постельное бельё вместе с Тилией.

— То есть, по-вашему, мне надо будет лететь к самому Млечному Пути?

— А вот это, маленькая упрямая тряпочка, тебе придётся выяснить самостоятельно, — сказала учительница и продолжила: — Я должна предупредить тебя кое о чём. Солнце представляет собой смертельную опасность для привидений.

— Правда?

— Если ты подлетишь слишком близко к Солнцу, то…

— То что?

София Страхомудрая вновь опустилась на тележку для белья:

— Вокруг Солнца вращаются несколько планет. По величине планеты меньше, чем звёзды. Не знаю, готова ли ты для высоких полётов…

Стелла посмотрела на учительницу:

— Это и называется дополнительными занятиями, да?

Взяв кусочек чёрного мела, София Страхомудрая размашисто написала на неровной стене:

МЕРКУРИЙ

ВЕНЕРА (называемая также УТРЕННЕЙ или ВЕЧЕРНЕЙ ЗВЕЗДОЙ)

МАРС

ЮПИТЕР

САТУРН

УРАН

НЕПТУН

ПЛУТОН

Стелла посмотрела на эти слова:

— А почему у Венеры целых три названия?

— Потому что три. Когда на одном полушарии ночь, на другом полушарии день. Поэтому для одних она утренняя, а для других — вечерняя. И наоборот. Запомни их быстрее, у нас мало времени.

Внизу София Страхомудрая написала большими буквами ещё одно слово:

СОЛНЦЕ

— Ну вот, моя маленькая истлевшая наволочка, мы и дошли до Солнца.

— И что?

— А то, Стелла, что Солнце может сжечь тебя заживо. Если ты не успеешь до восхода Солнца, то…

— То что?

— Расстояние до Солнца составляет сто пятьдесят миллионов километров, — прошипела София Страхомудрая, — а температура Солнца равна пятнадцати миллионам градусов. Седьмая звезда находится довольно далеко от Солнца, но всё же недостаточно далеко, поэтому, когда ты прилетишь туда, пламя может запросто сжечь тебя, если ты не успеешь вернуться на Землю до наступления дня.

— Хм… приятного мало. Придётся мне лететь побыстрее, быть внимательной и не отклоняться от курса, — Стелла скорчила рожицу, оскалив свой единственный клык.

София Страхомудрая тяжело вздохнула:

— Как же мне надоело, что с тобой вечно происходит всякая ерунда.

— Да уж, ясное дело, — понимающе сказала Стелла, — честно говоря, мне и самой это надоело. А я всегда говорю честно, — добавила она, — но, чтобы спасти Тилию, я и до Луны доберусь.

— Луна тебе ни к чему. Тебе надо на Седьмую звезду. И, к сожалению, путь туда пролегает мимо Суперновой. — София Страхомудрая задумчиво посмотрела на Стеллу.

— Ух ты! Суперновая! Должно быть, это что-то потрясающее!

— Нет, Стелла.

— Нет?

— Тебе придётся быть предельно осторожной, Страшилка Стелла. Суперновая может вскоре превратиться в чёрную дыру. Такие чёрные дыры поглотили множество галактик и обратили их в ничто! Даже сверхзвуковые волны и горячий газ не могут предотвратить этот процесс. Будь осторожна. Поэтому слушай внимательно и запоминай!

Вцепившись в собственный краешек, Стелла, не отрываясь, смотрела на учительницу.

— Если тебя засосёт в чёрную дыру, то обратного пути нет.

— А на что похожа чёрная дыра?

— Чёрная дыра появляется на месте мёртвой звезды. Это путь в никуда. Она напоминает колодец, стенки которого обладают колоссальной силой притяжения. Внутри тебя может растянуть, как макаронину.

— Как макаронину? А там, внутри, и кетчуп есть?

— Ничего смешного. Сила притяжения в этой дыре так велика, что может с лёгкостью растянуть тебя, и ты станешь длинной и тонкой, словно макаронина.

— Вот ужас-то!

— И ещё теория относительности. У Пространства есть три измерения: справа и слева, спереди и сзади, а также снизу и сверху. Четвёртое измерение — это Время. Итак, у нас есть Пространство и Время.

— Пространство и Время, — повторила Стелла.

— При огромной силе тяжести Время меняет свой ход. Берегись Горизонта событий!

Недоумевая, Стелла смотрела на Софию Страхомудрую.

— Держи курс на Венеру, сверни на Млечный Путь. Потом, на повороте, возьми чуть правее и увидишь Седьмую звезду. У неё семь лучей. Лети прямо на неё, ни в коем случае не отклоняйся в сторону. И постарайся вернуться до восхода Солнца.

Стелла посмотрела на стену — там София Страхомудрая большими буквами написала:

СЕДЬМАЯ ЗВЕЗДА

Подлетев вплотную к Стелле, учительница прошептала:

— Когда вернёшься с Седьмой звезды, найдёшь меня в гавани. Я буду ждать тебя. Тебе нужно отыскать грузовик и выяснить, куда он направляется. Когда выяснишь это, я назову имя того, кто тебе поможет. Теперь отправляйся в лес за Швейной фабрикой и жди там. С наступлением темноты найдёшь возле большого дуба Жуткую Жужу.

— Похоже, это опасное дело, учительница.

Мне нужно будет лететь как пуля! Придётся включить самую быструю передачу!

— Да, это опасно.

— А как я узнаю Седьмую звезду?

— Держи курс на Луну, но не останавливайся на ней, а лети мимо. Седьмая звезда прозрачна. Она похожа на лёд или стекло.

— И ещё у неё семь лучей, да?

— Да, я же сказала! Думаю, ты справишься.

— Почему?

— Потому что ты легче других и летаешь быстрее.

— А как вы думаете, почему я такая?

Усмехнувшись, София Страхомудрая протянула к Стелле свой краешек и слегка потрепала её по щеке:

— Потому что ты воспринимаешь всё очень легко, Стелла. А если ты воспринимаешь всё с лёгкой душой, то и жить легче.

Глава восьмая

О большом дубе в тёмном лесу

За вспаханным полем начинался лес. Сначала одно дерево, потом ещё несколько, а затем лес превращался в непроходимую чащу, где деревья росли так часто, что ветви их переплетались и напоминали сцепленные руки.

Пиннеус Мышак забрался на самый высокий дуб. Ему было холодно, он дрожал. Тишина. Лишь где-то вдалеке раздавался шум городских машин. Пиннеус посмотрел вверх, на звёзды, похожие на лимонные леденцы. Раньше он где-то читал о созвездиях, которые назывались Орёл, Лира, Дельфин и Лебедь. В созвездии Лебедя, возле самого его горла, есть чёрная дыра. Пиннеус рассказал об этом Стелле. Луна была круглой и большой. Если смотреть на неё отсюда, с верхушки дерева, то она кажется совсем близкой, словно того и гляди зацепится за верхушки других деревьев. Возраст Луны составляет около 4 500 000 000 миллиардов лет. Стелла записала это число на его ладони белыми чернилами. Он запомнил его наизусть, вот только не знал, как это произносится. Может, четыре миллиарда пять миллионов? Или четыреста пятьдесят тысяч миллионов?

К дубу спустилась Жуткая Жужа — она прилетела забрать Стеллу с собой, чтобы проводить её в путь. Стелла должна была отправиться с крыши фабрики. Привидения взмыли над деревьями, и Пиннеус проводил глазами их силуэты. Он слегка дрожал. Что Жужа хочет рассказать Стелле?

Ветер пригнал с запада большие серые тучи, которые заволокли ночное небо. Снизу они казались почти плоскими, зато сверху напоминали холмистую гряду. Стелла объясняла Пиннеусу, что тучи бывают разные. Ещё она рассказывала, что полетит мимо Луны и если он станет внимательно смотреть на Луну и увидит рядом тень, то это наверняка окажется она. На Луне есть маленькое пятнышко — это что-то вроде моря, только без воды. Называется оно Море Кризисов. Первым обратную сторону Луны сфотографировал русский космический корабль. В том космическом корабле сидела собака, которую звали Лайка. Через семь дней после того, как корабль взлетел, она умерла от жары. «Бедная собачка!» — думал Пиннеус. Наверняка Лайка была совсем не такой, как Чумовой Чвак. Лайка была доброй. Вот бы Чумового Чвака тоже отправили в космос, чтобы он сдох там… Но нет, Пиннеус отбросил эту мысль.

*

Стоя на крыше фабрики, Стелла смотрела на высокую трубу и разглядывала рваный силуэт, медленно ползущий к краю крыши. Это была Жуткая Жужа — она медленно съезжала по крыше вниз, а потом вновь поднималась на конёк.

Страшилка Стелла прошептала себе под нос:

— Знаешь, Жужа, ты бы поосторожнее… Соображалка-то у тебя уже не та, что прежде… Да и когда твои лохмотья свисают с крыши, то со смеху умереть можно.

Поднеся краешек к груди, Жужа скрипучим голосом спросила:

— Ты будешь слушать про Седьмую звезду, дитя?

— Хм… А у меня есть выбор?

Старая Жуткая Жужа печально посмотрела на Стеллу. Одно плечо у Жужи почти целиком съела моль, а из тела там и сям торчали нитки. Внезапно Стелла почувствовала себя одинокой и крошечной.

София Страхомудрая ошибалась — Стелла не всё воспринимает с лёгкой душой. Кое-что кажется ей очень тяжёлым. Например, то, что Мульды нет рядом. И когда Ажурная Августа завопила на весь город… Слова Августы словно отпечатались в памяти Стеллы: «Дочурочка… ненаглядная… страхолюдненькая…»

— Это всё полная ерунда, — прошептала Стелла.

То, что происходило со Стеллой, — ерунда. Пусть даже и очень серьёзная. А вот когда мать лишается ребёнка — это действительно ужасно.

— Скажи, Жужа, а что вы с Тимианом делали вчера ночью в Больнице?

Жужа оставила вопрос без ответа.

— Тилия могла бы сейчас быть с нами, — сказала она.

— Ясное дело, могла бы, но её с нами нет! Поэтому надо сделать так, чтобы она опять была! Только и всего. Но не волнуйся, я в совершенстве владею искусством высшего пилотажа! Смотри — я улыбаюсь, хотя на лице у меня никаких оборочек нет! А кстати, София Страхомудрая сказала, что Солнце может спалить меня насмерть. Это правда?

Жужа печально кивнула:

— Да. Берегись Солнца, хотя когда в полёте можно и замёрзнуть, а если попадёшь в полосу дождя и намокнешь, то превратишься в ледышку. Сегодня ночью в стратосфере множество дождевых туч.

Стелла вцепилась в подол:

— Я сейчас от страха помру.

Она вспомнила о маме. Однажды, возвращаясь на фабрику, та попала под дождь и намокла, а потом заледенела. Она упала на тыквенную грядку, прямо на большую тыкву, где пролежала всю ночь, залитая светом звёзд. Лишь с восходом Солнца она оттаяла и долетела до дома.

— А вот мою маму Солнце однажды спасло.

— Когда привидения находятся на земле, Солнце не представляет для них угрозы, ведь оно далеко. Но там, наверху… — Жужа устало покачала головой, — там оно может сжечь их дотла. А вот люди не могут жить без Солнца.

— Ну ладно, ночь только началась, и мне пора лететь в космос. Ведь надо успеть вернуться до рассвета.

Жуткая Жужа посмотрела на неё.

— Если устанешь, можешь прилечь на воздушный поток и немного отдохнуть. А если захочешь спросить дорогу до Земли, то знай, что Земля называется Теллус.

— Хорошо, Теллус… А у кого можно спросить дорогу?

Жужа не ответила.

— Держись подальше от чёрных дыр, они могут оказаться воротами в другие галактики. Они — невидимые чёрные пятна, границы между Временем и Пространством.

— Знаю!

Подняв краешек, Жужа показала им на небо.

— Чтобы добраться до Седьмой звезды, тебе надо пролететь мимо Луны и Горизонта событий. Возле чёрной дыры космические частицы двигаются очень быстро, и энергия их движений превращается в тепло. Температура там может достигать нескольких миллионов градусов.

Стелла на миг прикрыла глаза, но потом вновь открыла их и посмотрела на тёмное небо: отсюда звёзды и планеты казались лишь белыми крапинками. Она судорожно сглотнула и оскалила клык.

— Ладно, — вздохнула она, — только бы не заблудиться, буду полагаться на свою интуицию. Многое зависит от белой лжи, пропаганды ужаса и животного предчувствия.

Погладив Стеллу по голове, Жуткая Жужа произнесла:

— Постарайся не улетать слишком далеко, а то потеряешь из виду звёзды Млечного Пути и сама превратишься в частичку Вселенной.

— Хорошо, — вздрогнув, сказала Стелла.

Ночной ветер трепал её края. Она подпрыгнула и полетела за ветром.

Глава девятая

О седьмой звезде

Словно ракета, Страшилка Стелла стремительно взмыла вверх. Для этого ей пришлось использовать все свои лошадиные силы — точнее говоря, силы жеребёнка. Было холодно, и ветер постоянно сбивал её с курса. Бантики на голове дрожали. Сквозь тонкую пелену туч виднелась бледная Луна. На мгновение Стелла закрыла глаза.

Открыв их, она поняла, что находится прямо в середине большой тучи. Чувство пространства исчезло, но откуда-то снизу она услышала далёкое эхо криков Ажурной Августы: «Маленькое… привиденьице… страхолюдненькая моя-а-а-а…» Казалось, эти крики разрезают тишину, словно ножи.

Размахивая краешками, Страшилка Стелла продиралась сквозь тучу. Однако когда она выбралась наружу, то внезапно поняла, что летит по направлению к земле. Резко притормозив, Стелла развернулась на сто восемьдесят градусов и вновь устремилась вверх. Как же сложно не сбиваться с курса! Жаль, что у неё нет карты неба… Придётся самой решать, в каком направлении двигаться. Далеко впереди виднелась Венера, называемая также Утренней и Вечерней звездой. Вокруг неё кружили лёгкие облачка. «Теперь это Вечерняя звезда, — подумала Стелла, — ведь сейчас ночь».

Чем выше она поднималась, тем тише становилось вокруг. Земной шарик внизу делался всё меньше и меньше. Теллус. Какая странная тишина — словно весь мир исчез. Люди теперь далеко. Здесь, среди звёзд, встречаются лишь газовые облака и космическая пыль. Стелла посмотрела на Луну — казалось, у Луны есть лицо. Подлетев ближе, Стелла даже смогла разглядеть пыль, поднимающуюся с поверхности Луны.

Внезапно она услышала голос Луизы Подлизы: «Твоя мама никогда не вернётся!» Никогда… Жестокое слово. Ночь, когда она исчезла, была такой холодной… «Внимание, моя маленькая Стелла. Внимание — и не отклоняйся от курса».

Сосредоточившись, Страшилка Стелла направилась к почти невидимой цели, которая представляла собой крошечное светлое пятнышко. Может, это и есть Седьмая звезда? Теперь и сама Стелла превратилась в маленькую точку, словно став невидимкой.

Её окружала звенящая пустота, но к ней примешивался и другой звук, ещё более тихий. Это был отзвук страха. Стелла боялась. Очень боялась. И чувствовала себя ужасно одинокой.

Приблизившись к Венере, она увидела, что та отражает лунный свет, как большое зеркало. Однако зеркало это было прикрыто огромными белыми облаками.

Посмотрев на земной шарик, Стелла свернула и полетела дальше, оставив Венеру в стороне и следуя указаниям Софии Страхомудрой.

Облетев звезду с тремя названиями, Стелла оказалась с обратной её стороны — там было темнее, но спереди её ослепил яркий свет Млечного Пути. Млечный Путь походил на шоссе, только вместо машин по нему двигались серебряные звёзды и космические ледяные кристаллы. Зрелище показалось Стелле настолько прекрасным, что она на пару секунд притормозила и залюбовалась им.

Ей вспомнились слова Жужи: «Постарайся не улетать слишком далеко, а то сама превратишься в частичку Вселенной».

Нет, пора ей лететь дальше. Свернув в сторону, она сделала несколько кругов, разинув рот. Как выяснилось — зря, потому что прямо перед ней вдруг возникло облако звёздной пыли, которая тут же набилась ей в горло. Кашляя и отплёвываясь, Стелла свернула влево. Однако слабость не отступала, и она едва не потеряла сознание в безвоздушном пространстве.

В конце концов Стелла собралась с силами и вновь оказалась на Млечном Пути. Кашлянув ещё несколько раз, она выплюнула остатки звёздной пыли.

Подняв глаза, Стелла увидела вдали красноватую линию, к которой тянулись тонкие оранжевые струйки газа.

— Ой, ур-рг! Что там говорила София Страхомудрая? Горизонт событий! Должно быть, это он самый и есть!

Именно он превращает привидения в макаронины и утягивает их в чёрные дыры! Стелла остановилась и посмотрела на звёздную полосу внизу. Затем она прислушалась к тишине и голосу того, чего не существует. Или, может, существует, просто она, Стелла, не осознаёт этого, потому что это больше её?

Чтобы добраться до Седьмой звезды, ей нужно миновать Горизонт событий.

— Вверх и вперёд! — прокричала Стелла, но темнота тут же поглотила её радостный выкрик.

Свернувшись в трубочку, Стелла напряглась и устремилась вперёд. Возле поверхности чёрной дыры космические частицы двигаются очень быстро, и энергия их движений превращается в тепло. Температура там может достигать нескольких миллионов градусов. Внезапно совсем рядом с ней раздался взрыв. Настоящий Большой взрыв!

Из чёрной дыры прямо на неё летело множество звёзд. Стеллу обдало жаром. Она остановилась, глядя во все глаза.

— Ур-рг!

Лишь огромная суперновая звезда может вот так разорвать в клочки другую. Интересно, что это за звезда была? Стелла вспомнила названия созвездий. Орёл… Лира… Лебедь… Может, звезда из созвездия Лебедя? Немного восточнее, возле самой шеи Лебедя, есть чёрная дыра.

Иногда предчувствие не обманывает, и тогда действительно происходит что-то ужасное.

Взрыв почти ослепил Стеллу, от страха она оцепенела, поэтому сама не заметила, как улетела далеко вперёд.

Звёзд Млечного Пути больше не было видно! Если улетишь слишком далеко, то сама превратишься в частичку Вселенной. Стелла почувствовала, как неведомая сила медленно, но упорно тянет её в сторону. «Сила притяжения в этой дыре настолько велика, что может с лёгкостью растянуть тебя, и ты станешь длинной и тонкой, словно макаронина».

— Ур-рг! — завопила Стелла.

Слишком поздно! Её тряпичное тело вытянулось, его пронзила боль, словно кто-то пытался порвать её в клочья. Прямо перед ней зияла чёрная дыра. Злобная и хитрая, словно дикий зверь в ожидании добычи, она готова была вот-вот поглотить Стеллу.

*

Пиннеус так долго смотрел вверх, что шея у него затекла. Он ничего не мог разглядеть — небо было совершенно обычным, тёмным и плоским. Луна опустилась вниз и скрылась за крышей фабрики. Пиннеус слез с дуба. Он совсем замёрз и чувствовал себя одиноким. Ветер пробирал его до самых костей.

Вытащив из кармана шоколадку, он развернул обёртку и откусил кусочек. Мм, вкусно! Посмотрев ещё раз на тёмное небо, он подумал о том, сколько же во Вселенной миров. Стелла скоро вернётся. К нему.

Пиннеус прошёл через поле и вошёл в яблоневый сад. Ветки яблонь были покрыты инеем. Подойдя к зданию фабрики, он заглянул в окно. Там, внутри, летали какие-то белые существа. Пиннеус увидел, как мимо окна проплывает блюдо, — на блюде лежали покрытые сахарной глазурью пирожные, красные ягоды и бело-розовые безе. Ему захотелось есть, но чувство страха было сильнее голода. Сердце в груди колотилось как бешеное.

*

Казалось, нестерпимая боль вот-вот разорвёт тело Стеллы пополам. Оно вытянулось и стало тонким. Очень тонким. Стелла пыталась сопротивляться, но боль заполнила каждую ниточку её тела, проникнув даже в швы. Стелла попыталась взмахнуть краешками. Бесполезно. Тогда она попыталась сосредоточиться на воспоминаниях… Стелла медленно скользила в никуда, к самому ужасному, что только бывает на свете. Словно тоненькую белую верёвочку, её уносило в пустоту. Сила притяжения тянула к ней свои длинные щупальца и высасывала жизнь. Там, внутри — абсолютное Ничто. Никаких измерений. В центре чёрной дыры существует лишь тьма. Пространство и Время раздавят её. И всё кончится.

*

Плотнее запахнув куртку, Пиннеус Мышак опять вскарабкался на толстые голые ветки дуба и посмотрел наверх. Начал накрапывать дождик. На лицо мальчика упало несколько капель.

— Давай же, Стелла, возвращайся быстрее, — шептал он, — ты самая мягкая и замечательная тряпочка на свете. Ты мой самый близкий друг… Милая моя Стелла. — Пиннеус смотрел на небо. Его губы задрожали. — Пока я не познакомился с тобой, то больше всего на свете боялся привидений. А сейчас я совсем их не боюсь…

Едва он произнёс это, из-за фабрики показалась Луна, залив светом яблони и поле. Где-то вдали ухнула сова.

*

Пространство и Время исчезали. И тут совсем рядом со Стеллой что-то вспыхнуло — белый огонёк, напоминающий маленькое сердце. Он был совсем крохотным, не больше зёрнышка. «Внимание, моя маленькая Стелла. Внимание — и не отклоняйся от курса. Пусть твой дом всегда озаряет свет звёзд». Она вдруг вспомнила кое-что: просторная, вымощенная камнем площадь. Лужи. В каждой из луж отражается Луна. Лун много. Она услышала свой собственный тоненький голосок:

— А ещё, Виктор, кажется, будто в каждой луже своя Луна. Довольно странно.

— Да, получается, что на земле тысяча лун, а на небе всего одна. Ты, Стелла, словно маленький ангел, который ещё не потерял крылья.

— Никакой я не ангел, я привидение. У меня ведь нет перьев!

— Это как посмотреть.

Голос Виктора из Лувра. Доброго Виктора, который помог ей познать Первую истину.

Стелла почувствовала прилив сил, наполнивший её тело от подола до самых бантиков на голове. Она в совершенстве владеет искусством высшего пилотажа! А тут какая-то жалкая чёрная дыра решила превратить её в ничто!

— Вперёд! — тихо скомандовала она, а потом повторила громче: — Вперёд! Вперёд! Вперёд!

Страшилка Стелла превратилась в маленькую карусель — сначала она быстро закрутилась вокруг своей оси, а потом взвилась вверх. И ещё немного вверх. Подальше от силы тяжести, которая превращает привидений в макаронины! Она должна выбраться отсюда, должна опять попасть туда, где есть Время! Должна! Должна!

— Ур-рг, — пробормотала она.

Её тело вновь приобретало свои обычные очертания, а чёрная дыра осталась позади.

Теперь прямо перед ней вытянулся Горизонт событий, а из-за него выглядывал лучик Седьмой звезды. Звезда была ясной и белой, почти прозрачной. Словно кусочек стекла или льдинка. Рванувшись вперёд, Стелла напомнила себе, что она маленький дрожащий кусочек вечности. И что в целой Вселенной нет ничего невозможного.

*

Стелла опустилась на поверхность Седьмой звезды. Звезда была гладкой, словно лёд, блестящей, как каток, и прозрачной, будто увеличительное стекло. Семь острых кончиков смотрели в разные стороны. С Седьмой звезды видно всё на свете.

Стелла легла на живот. Земной шар казался большим, словно внезапно очутился совсем близко. Стелла видела идущих людей и движущиеся машины. Поезда, автобусы, улицы, невысокие домики и огромные здания. Внезапно седьмой луч выпустил целый поток света толщиной с палец. Палец этот указывал на большой корабль, плывущий по морю. Стелла посмотрела на корабль, а потом на одну точку на палубе корабля, как раз туда, куда падал свет. На палубе находился грузовик. Тот самый грузовик, в кузове которого заперта Тилия! Корабль плыл за границу. Он плыл в Англию.

Закрыв глаза, Стелла представила себе Тилию. Стелла вдруг забыла, кто она. Она так любила Тилию, что ей показалось, будто они вдруг стали одним привидением. Странное чувство, очень необычное. Большое и прекрасное. Сейчас Стелла понимала, как сложно вернуть близкого друга. Иногда для этого нужно почти умереть.

Итак, теперь она знала: чтобы спасти Тилию, ей необходимо добраться до Англии.

Оттолкнувшись от поверхности Седьмой звезды, Стелла влетела в световой поток — он светил прямо сквозь её тряпичное тело.

— Вперёд! — закричала она, стремительно мчась в луче света, — вперёд! Вперёд, в небо!!! Хо-хо-хо-хо! Я тут совсем одна! И многим не видна! Но с курса не сбиваюсь! Вперёд я вырываюсь!

Она пела и помахивала краешками в такт мелодии. Вылетев с другой стороны луча, она расправила краешки так, что они теперь напоминали крылья. Ветер поднимал её тело вверх, а сила притяжения вновь тянула вниз. Налево, направо, вверх, вниз! Вперёд, назад, прыг, скок! Весело напевая, Стелла крутилась в разные стороны, смеясь во всё горло радостным смехом самого грозного привидения.

Хо! Хо! Хо! Хо!

Я тут совсем одна!

И многим не видна!

Но с курса не сбиваюсь!

Вперёд я вырываюсь!

Вперёд я вырываюсь

И к цели приближаюсь!

И все мои друзья

Болеют за меня!

Хо! Хо! Хо! Хо!

Чтоб встретиться с тобою,

Я в космос попаду,

Найду звезду Седьмую

И Млечный Путь найду!

Здесь, в космосе огромном,

Есть Солнце и Луна,

Есть звёзды и созвездия,

А я совсем одна!

Гляжу отсюда, сверху,

И вижу всё вокруг.

Найду я непременно

Тебя, мой лучший друг!

*

Пиннеус Мышак прислушался. Он приложил руку к уху и изо всех сил напряг слух. Ему казалось или откуда-то сверху действительно доносилось пение? Это же голос Стеллы — ясный и чистый, словно ручеёк, будто трепет маленьких птичьих крыльев! Песня напоминала одновременно крики и смех. Он слышал пение всего несколько секунд, а потом оно стихло. Звук проходит долгий путь, прежде чем достичь Земли.

Улыбнувшись, Пиннеус гордо выпятил грудь, разглядывая маленькое белое облачко, похожее на домик. Он засунул руку в карман и нащупал купюры. Как только Стелла вернётся, они снова отправятся в путешествие. Земной шар немного повернулся вокруг своей оси. Скоро наступит утро, и вновь засияет Солнце.

Глава десятая

О секретном поручении

Стелла летела к земле, словно маленькая ракета, стараясь поспеть до восхода Солнца. Внезапно перед ней возникла пелена дождевых туч — серых, тяжёлых и наполненных водой. В плотных, словно одеяло, тучах был не только дождь — в них притаились снежинки. Собравшись с духом, Стелла бросилась сквозь тучи. Промокшая, покрытая талыми снежинками, Стелла преодолела тучи и упала на землю, словно мокрое полотенце.

*

Пиннеус Мышак услышал, как что-то внезапно плюхнулось на землю возле дуба. От неожиданности он вздрогнул и чуть не свалился с дерева. Посмотрев вниз, мальчик с удивлением узнал в мокром комке Стеллу.

— Только этого не хватало! — Пиннеус быстро слез с дуба и поднял Стеллу на руки. — Стелла, — испуганно закричал он, — Стелла!

Однако Страшилка так устала, что у неё не нашлось сил ответить. Встряхнув её, Пиннеус выжал бедную тряпочку, стараясь сдавить посильнее, и из привидения полились целые потоки воды. Несколько раз чихнув, Стелла пришла в себя.

— Ура, наконец-то! — радостно воскликнул Пиннеус.

— Да уж, это точно, — Стелла встряхнулась, — там, наверху, столько всего творится! Ты бы видел! Теперь надо поговорить с Софией Страхомудрой — она должна назвать мне имя нашего будущего помощника и рассказать, где он живёт. Она ждёт нас возле гавани, пошли!

Пиннеус побежал к гавани, а Стелла полетела рядом с ним. Добравшись до места, они огляделись. Никого, лишь волны с шумом разбиваются о мол, у которого пришвартованы большие корабли. От моря исходил слабый запах рыбы и гнилых водорослей. Софии Страхомудрой нигде не было видно, а всё потому, что она замаскировалась. Сейчас она улеглась на уличный столик в ресторане «Морская рыба». Ресторан ещё не открылся. Притихнув, она притворилась обычной скатертью и лежала, свесив края. Ветер слабо раскачивал её тело с чернильным пятном на животе. Заметив Стеллу с Пиннеусом, она помахала им.

— Вон она! — радостно закричала Стелла.

— Где? — Пиннеус озадаченно завертел головой.

— Да вон же, смотри!

Прижав к себе Стеллу, Пиннеус подошёл к столику и присел на деревянную скамеечку, стараясь спрятать Стеллу от взглядов случайных прохожих.

Стелла закашлялась.

— Я добралась до Седьмой звезды! — гордо заявила она.

Пиннеус заёрзал.

— Ты совершила самый настоящий подвиг, Стелла, — сказала София Страхомудрая, — первый полёт в космос всегда страшен, и ты чувствуешь себя ужасно одиноким. Я действительно горжусь тобой.

— Я и сама собой горжусь! — воскликнула Стелла.

— Подумать только — тебе удалось без проблем пролететь мимо чёрной дыры!

— Ну, это как сказать, — ответила Стелла, — но закончилось всё просто прекрасно. В макаронину меня не скрутило, хотя чуть не разорвало на куски. И на пару минут я стала такой тонкой — ни дать ни взять, как шнурок!

— А Седьмая звезда показала тебе грузовик?

— Да, грузовик плывёт на корабле.

— То есть тебя опять ждёт долгое путешествие?

— Я полечу в Англию.

— Вот оно что… — София Страхомудрая на миг задумалась. — Тогда тебе надо будет найти там Флоренс.

— Флоренс? Какое красивое имя! И где мне его искать?

Резкий порыв ветра чуть приподнял верхнюю губу Софии.

— Её, Стелла. Её. Она живёт в башне. По ночам эта башня меняет форму. Не могу обещать тебе, что на этот раз тебя ждёт успех. Вторую истину познать сложнее, чем Первую. Точный адрес Флоренс — холм Тауэр. Это рядом с Тауэрским мостом.

— Эти англичане так забавно говорят. — Стелла постаралась запомнить адрес.

— А как башня может менять форму? — Пиннеус пристально разглядывал скатерть.

— Хм… Как бы тебе объяснить… Я называю эту башню Ночной, — ответила София Страхомудрая. — Твоё задание, Стелла, заключается в том, чтобы её найти. Больше ничего сказать не могу. Вторая истина бесконечно прекрасна, но, с другой стороны, весьма неприятна. Всё взаимосвязано.

— А Гобеленовые призраки на холме Тауэр водятся? — Стелле вспомнились жуткие Гобеленовые призраки из Парижа. Они её чуть в капусту не изрубили. — Водятся?

София Страхомудрая грустно кивнула:

— Да, водятся. Они свирепые и бесстрашные.

— Ох… Ур-рг, — сказала Стелла.

В этот момент к столу подлетела большая чайка и попыталась сесть прямо на Софию Страхомудрую.

Стелла рассмеялась, а Пиннеус замахал руками, пытаясь отогнать птицу.

— Ты знаешь намного больше других моих учеников, Стелла. Остальные по-прежнему пытаются познать Первую истину. А кстати, в чём она заключается, Первая истина?

— Вы что, госпожа Страша, решили прямо сейчас устроить экзамен?

— Я запрещаю тебе называть меня госпожой Страшей!

Тут к столу подошёл официант и вопросительно посмотрел на Пиннеуса. София умолкла.

— Мы откроемся только через час, — сказал официант.

— Ладно, — вздохнул Пиннеус, повязывая Стеллу на шею.

Взяв салфетку, официант смахнул ею несколько листиков, упавших на живот Софии Страхомудрой. София хихикнула.

— Простите, вы что-то сказали? — официант повернулся к Пиннеусу.

— Нет, ничего, — ответил Пиннеус, прикрывая рукой лицо Стеллы.

Официант подозрительно посмотрел на скатерть, а потом перевёл взгляд на мальчика в белом шарфе. Затем развернулся и исчез в ресторане.

Стелла облегчённо вздохнула и выпалила:

— Первая истина связана со временем. Старые привидения когда-то были людьми, а маленьким привидениям только предстоит стать людьми. Пока мы находимся в Промежуточном времени, мы сосуществуем вместе с людьми, живём бок о бок с ними. По-моему, отлично сказано, а?

— Нам, привидениям, дано пять световых лет, чтобы познать Истины.

— Это же куча времени. А как быть с минутами? И секундами?

София Страхомудрая вздрогнула:

— Ты должна сесть во-он на тот корабль. Он отправится в Англию через полчаса.

— Мы поплывём в Англию! — воскликнул Пиннеус.

— Ага! На большом корабле! — поддакнула Стелла.

— Помните, вашу жизнь можно оценить, только сопоставив её с вечностью, — напомнила София Страхомудрая.

*

Народу на верхней палубе было видимо-невидимо — люди стремились попасть в магазины со сладостями и парфюмерией и в кафе. Обмотав Стеллой голову, Пиннеус прошёлся по палубам, чтобы разведать обстановку. В прошлый раз, во время поездки в Париж, Стелла тоже притворялась тюрбаном.

Друзья отыскали свою каюту — она оказалась очень уютной, а из окошка виднелось море. Спустя два часа после отплытия Пиннеус отправился в ресторан, где заказал и съел вкуснейший ужин, состоявший из говяжьих отбивных с густым сливочным соусом, жареной картошки и салата из помидоров.

Почти все столики были заняты. Отовсюду слышался звон стаканов и столовых приборов. Пиннеус довольно долго бродил с подносом в руках, пока не отыскал свободное местечко. Страшилка Стелла внимательно посмотрела в его тарелку:

— Ого! Да ты, оказывается, самый настоящий гурман, Пиннеус! А можешь взять мне пирожное? Мяса-то я не ем…

— Потом, — пробормотал Пиннеус, присаживаясь возле одинокой пожилой дамы и принимаясь за еду, — мм, вкуснятина!

Пожилая дама отложила в сторону вилку и нож и взглянула на мальчика с большим тюрбаном на голове.

Поев, Пиннеус купил огромное мятное пирожное для Стеллы.

— Пошли, поешь на палубе, а то будем выглядеть подозрительно, — предложил он.

Держа в одной руке пирожное, другой он придерживал тюрбан, чтобы его не сдуло в море.

Стелла жевала пирожное.

— Если бы ты отказался, я и сама бы прекрасно долетела до Англии! — сказала она.

— Ага, ну а где бы ты тогда взяла деньги? — спросил Пиннеус. — Да и такую приятную компанию ты бы не нашла, — добавил он, поглядывая на небо.

Тёмное небо было усеяно звёздами.

Стелла посмотрела на море. Шум волн сбивал её с мысли.

Ей часто снился удивительный сон: она видела море с совершенно неподвижной водой. И каждый раз перед самым пробуждением она всегда видела, как по воде что-то плывёт. Она пытается схватить это что-то, этот прекраснейший в мире предмет. Самый прекрасный. Но не успевает.

— Как, по-твоему, портной Ниткинд знает что-нибудь про мою маму?

— А ты почему спрашиваешь? — Пиннеус скормил ей последний кусочек пирожного.

Подул ветер, и он не расслышал, что ответила Стелла.

*

Прошли день, ночь и ещё один день, и лишь тогда их корабль причалил в порту в Дувре. Вот они и в Англии. За всю поездку с ними случилась лишь одна маленькая неприятность: Пиннеус отправился вместе со Стеллой в бассейн на четвёртой палубе, а там какая-то полная женщина в тёмно-синем купальнике схватила Стеллу, скрутила её в жгут и принялась растирать ею спину.

Однако теперь морское путешествие закончилось, и Пиннеус Мышак, надев тюрбан, как ни в чём не бывало спустился по трапу и сошёл на берег, а потом сел на поезд, идущий в столицу. Поезд ехал через тоннель, проложенный в скале. Стелла зажмурилась — вокруг было полно людей, которые громко переговаривались. Когда поезд опять въехал в тоннель, Стелла развязалась и опустилась на плечи Пиннеуса, притворившись шарфом. Она открыла глаза, лишь когда поезд резко остановился на станции «Холм Тауэр» и Пиннеус стал протискиваться к выходу.

Глава одиннадцатая

О ключе от башни Тауэр

Поднявшись по каменной лестнице, Пиннеус и Стелла вдруг оказались в самом центре большого города. Всё было серым и туманным. Мимо проходили люди и проезжали высокие двухэтажные автобусы.

— Какая суматоха! — изумлённо охнула Стелла.

— Yes, вот мы и на месте, — Пиннеус указал на крепость по другую сторону широкой улицы.

Затем он повернулся и махнул рукой в сторону реки.

— Это Темза, — с гордостью заявил он, — мы в школе проходили. Дома вдоль неё — самые лучшие дома в городе, а ещё на ней куча мостов, по которым с одного берега можно перейти на другой.

— Давай же, Пиннеус, шагай! — нетерпеливо сказала Стелла, рассматривая невысокий холм, на котором располагалась крепость.

Автомобили ездили здесь справа налево, поэтому Пиннеус сначала посмотрел направо и лишь потом ступил на пешеходный переход. Зажав Стеллу в руке, он пробежал между сигналящими машинами на другую сторону улицы и забрался на холм возле старой каменной стены. Они находились в самом центре города, однако стену окружали просторные лужайки с высокими красивыми деревьями.

— Ой, тут табличка. — Растолкав японских туристов с огромными фотоаппаратами на шеях, Пиннеус пролез вперёд.

Наклонившись, Стелла прочла:

— «Тауэр — старейшее здание в Лондоне. Самая древняя часть здания была возведена в 1078 году Вильгельмом Завоевателем. В Средневековье эта крепость служила резиденцией многих королей, а позднее, вплоть до 1820 года, здесь располагалась тюрьма, в которой жили и были казнены множество известных мужчин и женщин. В настоящее время в здании находится музей». Ур-рг! Жуткое, должно быть, местечко тут когда-то было. Я прямо чую весь этот ужас.

— А с виду не скажешь, — Пиннеус посмотрел на бойницу в стене, — очень даже красиво. Смотри, как охранники забавно одеты.

Стелла проследила за его взглядом.

— Это йомены, или мясоеды, — сказала она, рассматривая мужчин в высоких чёрных шляпах и красных, шитых золотом костюмах, — они охраняют ворота Тауэра. Так на табличке написано. А выглядят и правда забавно.

Пиннеус заметил длинные копья в руках у йоменов.

— Они, наверное, любят мясо, совсем как я, — решил он, — не зря же их называют мясоедами.

Друзья прошли через арку в толстой стене — не хватало только, чтобы за ними погнались мясоеды, — и оказались на широкой площади, усыпанной пожелтевшей осенней листвой. Вдоль стен были расставлены вазы с цветами, но цветы уже пожухли. Их сухие головки уныло висели на стебельках. Стелла прижалась к голове Пиннеуса, надеясь согреться, — на улице было довольно прохладно.

— А что мы, собственно, ищем? — спросил Пиннеус.

— Сама точно не знаю, — ответила Стелла. — Наверное, Флоренс. Она должна помочь нам найти Тараторку Тилию.

Внезапно Страшилка вспомнила, как однажды осенью мама тайком взяла её с собой полетать. С воздуха вспаханное поле за яблоневым садом возле Швейной фабрики напоминало маленькие разноцветные квадратики. Это зрелище показалось Стелле очень красивым. А потом, тем же летом, мама пропала.

Её воспоминания неожиданно были прерваны. К Пиннеусу и Стелле вприпрыжку приблизились восемь чёрных птиц. Их крики были похожи на карканье.

— Это вороны, — сказала Стелла, — они только прыгают, а летать почти не умеют.

— Почему? — Пиннеус удивлённо разглядывал птиц.

— У них крылья подрезаны, — ответила Стелла, — это же каждому ясно! Смотри — самые длинные перья срезаны.

— Какой ужас, — вздрогнув, Пиннеус вспомнил о больших ножницах, лежавших на столе у портного Ниткинда в подвале Швейной фабрики. — А зачем им подрезали крылья?

— Не знаю. Но не похоже, чтобы они из-за этого сильно расстраивались. Может, им и не хочется летать.

— Не смейте про нас сплетничать, — прокаркал самый большой ворон, — мы понимаем, что вы говорите.

— И мы вас тоже понимаем, — сказала Стелла.

— Пойдём отсюда! — Пиннеус быстро направился к входу в большой музей.

Купив билет, Пиннеус присоединился к туристам, выстроившимся у входа. Стелла думала, что согреется внутри, но ошиблась — в музее было холодно, как всегда бывает в сырых каменных зданиях. Как же она отыщет тут эту Флоренс? Ох, сколько вопросов! Кто она? И кем она была прежде? Где найти эту Ночную башню? И как Флоренс поможет Стелле отыскать Тилию?

Пиннеус остановился у входа в первый зал. Там в стеклянных футлярах лежали королевские короны и скипетры. Короны были украшены золотом и драгоценными камнями.

— Я в жизни ничего красивее не видел, — заметил Пиннеус и направился в другое помещение.

Оно называлось Белой башней.

— Может, это и есть Ночная башня? — задумчиво произнесла Стелла.

— Ночью башни белыми не бывают, — ответил Пиннеус.

Башня оказалась большой — бесконечные залы, заставленные обитой бархатом мебелью. Вокруг толстые-претолстые каменные стены и много оружия за стеклом.

— Это Средневековье, — прошептал Пиннеус, ускоряя шаг.

Стелла взглянула в большое полукруглое окно.

— Здесь не только ур-рг! Здесь ещё и бр-р! — Она оглядела Темзу, окутанную туманом.

В самом дальнем зале Стелла почувствовала какой-то странный запах. Пахло сыростью, плесенью и, кажется, гнилью.

— Фу, мерзость! — И тут Пиннеус увидел большой железный ключ, висевший высоко на стене: — Смотри! Ключ!

Страшилка Стелла перехватила его взгляд. Этот ключ надо непременно достать! Какое-то необъяснимое чувство подсказывало ей, что он приведёт её к Тилии.

Время работы музея заканчивалось, туристы начали понемногу расходиться. Залы опустели.

— Помнишь — прежде чем включат сигнализацию, тебе надо спрятаться, — предупредила Стелла.

— Ага, как в Лувре, — сказал Пиннеус. — А привидениям сигнализация не страшна.

— Так оно и есть, — подтвердила Стелла. — Дядюшка Кошмарис и другие взрослые привидения каждую ночь пугают людей, которые живут в домах с сигнализацией. Может, спрячешься в том чуланчике?

Пиннеус посмотрел на маленькую деревянную дверь.

— Ладно, — согласился он, — но вообще-то мне туда совершенно не хочется…

— Мне ещё хуже, чем тебе, — сказала Стелла, — я даже не знаю, кого мне искать. Только имя мне и известно — Флоренс.

— А помнишь, как в прошлый раз… Тогда всё кончилось хорошо! — испуганно прошептал Пиннеус.

— Подожди-ка, — перебив его, Стелла взлетела, сорвала со стены ключ и протянула его Пиннеусу, — положи в карман. Он нам понадобится, я знаю.

Глава двенадцатая

О живых тенях на стене

Быстро оглядевшись, Стелла собралась с духом, прищурилась и оскалила клык.

Стояла тишина, лишь шум машин доносился с улицы. Лондон. Тауэр. Она здесь совершенно одна.

— Here I come[1], — прошептала она.

Пиннеус с ключом в кармане сидел на низенькой табуретке в чуланчике. Все туристы и сотрудники музея разошлись. Проскальзывая между толстыми занавесками, Стелла медленно перелетала по залам, битком набитым доспехами, оружием, одеждой и прочими старинными предметами. Золотые короны и мечи были усыпаны бриллиантами и другими драгоценными камнями. Они сверкали и переливались в свете уличных фонарей.

Стелла влетела в очередной зал. Потолок там оказался на удивление высоким. Вдоль стен были расставлены витрины с драгоценностями. Увидев дверь между двумя шкафами, Стелла протиснулась в щель. За дверью оказалась комната с прекрасными картинами на стенах. Взгляд Стеллы упал на одну большую картину. Старый холст потрескался. Совсем как на картинах в Лувре. Желая получше рассмотреть полотно, Стелла наклонилась, сосредоточилась и прищурилась. Внезапно ей представилось целое множество образов. Это были образы Прошлого, предшествующего Промежуточному времени. Фигурки на холсте ожили: пленники, воины, короли и королевы.

По потолку скользнула тень. Стелла резко оглянулась, но тень исчезла.

Картина пахла древностью.

Стелла почувствовала себя крайне неуютно. Ей во что бы то ни стало надо выполнить задание и найти Флоренс. Ведь Флоренс единственная, кто сможет привести Стеллу к Тилии.

Стелла выглянула в маленькое круглое оконце. Прищурившись, она обвела взглядом дома и улицы и увидела стрелки на больших часах башни, стоящей прямо на берегу Темзы. Может, это и есть Ночная башня? Вообще-то из Тауэра эту башню не видно…

Уже без пяти двенадцать… Скоро начнутся уроки в Школах привидений по всему миру, и повсюду преподаватели будут учить маленьких привидений силе и мудрости. И Истинам. А потом привидения — маленькие и взрослые — отправятся на охоту, пугать людей.

В этот самый момент Стелла услышала скрип, словно где-то приоткрылась дверь. Странно, ведь все двери заперты…

— ВО-О-О-ОТ ОНА-А-А! ОНА З — З-З-ДЕ-Е-Е-С-С-СЬ, — послышался вдруг шипящий голос, — я виж-ж-ж-ж-жу её… Иди с-с-сюда!

— Хорош-ш-шо, — раздался другой голос, ещё более пугающий, — ye-e-e-s-s-s-s-s![2]

Стелла посмотрела на потолок — никого! На полу лежал толстый персидский ковёр с золотым рисунком. Должно быть, это голоса двух рыцарских доспехов, стоящих в самом тёмном углу.

Стелла рванулась в сторону, мимо стеклянной витрины с двумя манекенами в платьях — одно было жёлтым, с изящными полосами на лифе, а другое — алым.

— Спасайся! — прошептали платья. Стелле они показались добрыми… — Нас зовут Анна и Катарина, прячься быстрее, уж мы-то знаем, что тебе грозит. Это кровавый Генрих по прозвищу Синяя Борода!

Кровавый Генрих? Только его не хватало! Стелла заметалась по комнате, стараясь привести мысли в порядок. Нет, выбраться невозможно! Внезапно по стенам пробежали тени — сначала едва различимые и зыбкие, но вскоре ставшие почти чёрными.

Стелла узнала их! То же самое она видела в Лувре! Гобеленовые призраки… Они вылезали из всех углов — просто большие и совершенно огромные, тёмные и почти чёрные. Тени от Гобеленовых призраков падали прямо на белое тельце Стеллы. Призраки направились к ней, и Стеллу охватил ужас. Эхо призрачных голосов гулко отдавалось от сводчатого потолка. По стенам быстро двигались тени — одна за другой, бесконечное множество!

Оборочки Стеллы задрожали, словно макаронины на вилке. В поисках выхода она металась от одной стены к другой, будто теннисный шарик, но бесполезно — дверь в этом зале найти она не могла… Стелла остановилась посреди комнаты и зависла в десяти сантиметрах от пола, окаменев от ужаса.

Когда она наконец собралась с силами, было уже слишком поздно, но тем не менее Стелла рванулась в сторону, потом назад, пытаясь спрятаться за экспонатами. Однако тени неотступно следовали за ней, каждый раз опережая её. Когда тень падала на её тело, ей становилось очень больно, словно каждая её ниточка наполнялась частицами зла. Она чувствовала исходивший от Гобеленов резкий запах нафталина.

Внезапно Стелла наткнулась на доспехи. Заглянула в приоткрытый шлем — внутри что-то шевелилось! Да что же это такое?! Стелла отпрянула назад. Её охватило знакомое чувство. Совсем как в космосе, когда огромная суперновая звезда разорвала в клочки другую звезду.

— Ха! Ей кажется, что познать Вторую истину — the Second truth[3] — это раз-два — и готово! — прошипел первый голос, от которого у Стеллы по швам побежали мурашки.

— Ага, она не понимает, что играет со смертью. А смерть — это не игрушки, — произнёс обладатель другого голоса.

— Да уж, смерть — дело чертовски серьёзное, — прошипел третий Гобелен.

Два платья не сводили с неё взгляда.

— Ты видишь, Катарина?

— Да, Анна, вижу… Это…

— Замолчите сейчас же, you two[4]! — опять первый голос.

Если бы только Стелла посмотрела на Анну с Катариной на две секунды раньше! Они спасли бы её!

Надвигающиеся тени были похожи на чёрные дыры, подстерегающие вдоль Горизонта событий… Они таили в себе необъятное зло!

— Отрубить голову… NOW[5]! — прошипел второй Гобелен, хватая её за спину.

— Я уже давно хочу перекусить… Понимаешь, о чём я?

— I do[6]. Смерть! — прорычал третий. Гобеленовые призраки окружили Стеллу.

Их становилось всё больше и больше. Тени их слились в одну тёмную пелену.

— Ну как, what[7] вы думаете? — закричал самый большой Гобеленовый призрак, обращаясь ко всем остальным. — What? — злобно повторил он.

— She is[8] красивая, — прошипел на это второй, — её кожа гладкая, как муаровый шёлк. Посмотрите, как сшита её спина, как плавно скользит ткань, когда она летает. Beautiful[9].

На мгновение Стелла даже загордилась. Прежде ей никто не говорил, что она похожа на шёлк!

— She is всего лишь кусок хлопка! — сипло прокричал первый Гобелен и рассмеялся.

Стелла задрожала.

— Ур-рг!

Она должна выбраться отсюда! Живой или мёртвой — неважно. Но выбраться она должна.

«Внимание, моя маленькая Стелла, внимание — и не отклоняйся от курса».

— Никакой я не ангел, я привидение. У меня ведь нет перьев!

— Это как посмотреть.

Виктор из Лувра.

Внезапно Стелла почувствовала себя сильной, она завязалась в узел и, бросившись на самого большого Гобелена, ударила его прямо между глаз.

— Now it is[10] слишком! — Гобеленового призрака отбросило назад, так что он ударился о свою собственную тень на стене.

Громко зашипев, он принялся браниться, а Стелла, не теряя времени, скользнула в рыцарский шлем на доспехах.

Она упала на самое дно — в железный сапог — и затихла. Тиканье больших часов на стене неумолимо напоминало ей о том, что время уходит. Небо за окном рассекло зеленоватой молнией, а немного погодя послышался гром — не сильный удар, а приглушённые раскаты, похожие на рычание рассерженного зверя.

Стелла прислушалась. Раскаты грома смешивались с голосами Гобеленовых призраков, и она не могла понять, о чём говорят её враги. Ей пришлось пролежать в доспехах ещё долго. Пока всё не стихло.

Глава тринадцатая

О кровавой башне

По небу вновь прокатился гром. Сквозь отверстия в доспехах Стелла увидела три голубоватые вспышки и услышала стук дождя по стеклу и вымощенному камнем двору. Стук капель напоминал топот тысяч маленьких ножек. Потом к этому звуку добавился ещё один — очень слабый: «Сильвия-сильвия-сильвия». Звук приближался, словно кто-то медленно подползал к ней.

Развязав завязанное в узел тело, Стелла поднялась к шлему и выглянула наружу:

— Кто здесь? Флоренс, это ты?

Ответа не последовало. Стелла решила было выбраться из укрытия, но, высунувшись наполовину, остановилась и прислушалась. Затем она вылетела из доспехов и облетела комнату. Тишина. Звенящая тишина и холод.

Она вернулась к стеклянному футляру с платьями Анной и Катариной. Только Стелла собралась расспросить платья про Флоренс, как откуда ни возьмись вновь появились Гобелены, — всё это время они ждали её, притаившись за большой деревянной дверью, а теперь выскочили и опять бросились на Стеллу.

Стелла упала на позолоченный персидский ковёр перед футляром с платьями. На этот раз Гобеленовые призраки застали её врасплох.

Второй раз ей не спастись! Неожиданно Стелла вспомнила о маме — как та протискивалась сквозь петли в воротах, возвращаясь с работы домой.

Самый большой Гобелен потянулся к Стелле, но в эту самую секунду персидский ковёр приподнялся и отбросил призрака в сторону. Подтянув к себе Стеллу, ковёр укрыл её собой.

— Меня зовут Уильям. Лежи тихо, — сказал он, — я не дам тебя в обиду.

Гобеленовые призраки раздражённо затопали по спине Уильяма. Стелла почувствовала их тяжесть. Совсем как в Лувре.

— Лежи тихо, не бойся. Пусть себе топают, — успокоил её Уильям, — Флоренс скоро придёт. Подожди чуть-чуть.

— Чуть-чуть — это сколько?

— Почти что сейчас, Страшилка Стелла. — Голос Уильяма показался Стелле прекрасным. — А я вот лежу здесь, и мне снятся летние ночи, — продолжал он.

— Откуда ты знаешь, как меня зовут? И почему тебе снятся летние ночи?

— Твоё имя давно мне известно. Летних ночей так мало. Они словно краткая вспышка посреди зимней тьмы. Знаешь, этой жизнью правят тени. И если ты зайдёшь слишком далеко, то можешь оказаться в опасности.

— О летних ночах я знаю много, — заявила Стелла, чувствуя, как тепло Уильяма успокаивает её. — Однажды моя мама научила меня летать. И было это как раз летней ночью.

— Вон оно что…

— А потом из мамы сшили пальто!

— А мой отец был перчат… — Уильям замолчал и прислушался.

Шум Гобеленовых призраков стих.

— А Гобелены не вернутся?

— Нет, теперь они будут держаться подальше, — ответил Уильям.

— Так твой отец был перчаточной кожей?

— Нет, он был перчаточных дел мастером! — гордо заявил Уильям.

В этот момент на один его краешек что-то опустилось.

— Hello[11], — послышался чей-то нежный голос.

— Это она, — сказал Уильям, — Флоренс.

Он приподнял краешек, и Стелла выглянула наружу. Кто-то поднял её вверх, и Стелла закрыла глаза в предвкушении чего-то прекрасного. И прекрасное не заставило себя долго ждать. На Стеллу словно подул лёгкий летний ветерок, а затем чей-то голос ласково произнёс:

— Я ждала тебя.

Стелла открыла глаза. Флоренс оказалась лёгкой, белой и необыкновенно красивой. Рядом с ней парила небольшая свеча.

— Наконец-то я отыскала тебя, — повторила Флоренс. — Я тебя заждалась. Thank you[12], Уильям.

— Уильям очень добрый, — тоненьким голоском проговорила Стелла.

— Уильям носит звание заслуженного ковра. Ему известно всё о трагедиях, жестокости, страданиях и любви. А тебе, Стелла, больше бояться — нечего. — А злые Гобелены не вернутся? Они такие ужасные… — They are[13] здесь, но я сильнее их. Они всегда были злыми, и в прошлой жизни тоже.

— Это я поняла, — сказала Стелла, — я уже много чего повидала на своём веку.

Взяв Стеллу на руки, Флоренс полетела по залам. Она была необыкновенно чистой и безукоризненно выглаженной. Рядом с ними летела маленькая свеча. Флоренс крепко, но с любовью и искренней теплотой прижимала Стеллу к себе. Ощущения, которые испытывала Стелла, напомнили ей о Лувре, о времени, проведённом возле Виктора, и о том, как, бывало, мама носила её на руках. По телу Стеллы разлилось тепло, переросшее в бесконечное счастье.

Флоренс преодолела множество залов, наполненных различными вещами, а потом взлетела над лестницей с широкими ступеньками. Стелла заметила, что изящная Флоренс не отбрасывает тени, и улыбнулась, оскалив свой единственный клык.

Наконец Флоренс пронесла Стеллу по узенькому коридору, в конце которого оказалась винтовая лестница. Поднявшись по ней, Флоренс подняла краешек, и в стене открылась крохотная потайная дверца, больше похожая на щель.

— Сейчас мы окажемся в Кровавой башне, — объяснила Флоренс, отпуская Стеллу.

— Так вот это где, — Стелла заулыбалась.

Флоренс, а следом за ней и Стелла протиснулись сквозь дверцу-щель.

— Это Ночная башня, да?

— Да, по ночам это Ночная башня.

— Тогда я у цели, — сказала Стелла.

— Здесь множество башен — Часовая башня, башня Байворд, Белая башня…

— Да, но моя учительница говорила именно об этой башне, — перебила её Стелла, Внутри башни оказалась уютная тёплая комната с высокими полукруглыми окнами. Возле красивого стола из красного дерева стоял красный бархатный диван, а в шкафчике за стеклянными дверцами было расставлено множество пузырьков с лекарствами.

— Ой, как тут красиво, — выпалила Стелла, — и такие забавные склянки! А почему эта башня называется Кровавой?

— Потому что здесь происходили ужасные события. Много лет назад тут убили двух принцесс. Это место — что-то вроде пересадочного пункта. Отсюда легко выйти. Посмотри в окно — видишь, Темза. Её воды текут мимо множества исторических мест. — Флоренс улыбнулась. — Но first milk and tea[14], — сказала она. — Садись на диван, Стелла.

Стелла осторожно опустилась на бархатную подушку.

— Ты должна помочь мне отыскать Тараторку Тилию. Пиннеус дожидается меня в кладовке. Выйти оттуда он не может, потому что повсюду сигнализация.

Флоренс ещё не успела ответить, как в комнате появилось странное молчаливое привидение. Оно было совсем бледным и несло красивый заварочный чайник и маленький кувшинчик с молоком. Стелла посмотрела на стол — там были расставлены крошечные чайные чашечки белого фарфора с золотой каёмкой.

Лицо Флоренс озарила загадочная улыбка.

— Не забудь про пирожные, Сильвия, — Флоренс махнула рукой, подав знак, что пора принести еду.

Сильвия улетела и вскоре вернулась, неся блюдо с узором из бабочек. На блюде лежали безе. Стелла взяла несколько штук и поблагодарила Сильвию, а та принялась разливать по чашкам чай с призрачным молоком.

Страшилка Стелла ухватила ещё одно пирожное. Как же она обожает грызть безе!

Лучше этого нет ничего на свете! К тому же сахар необходим привидениям, ведь углеводы укрепляют тело.

— Пусть Сильвия почитает нам что-нибудь, а потом я расскажу тебе, как действовать дальше, — предложила Флоренс, прихлёбывая чай.

— А что она будет читать?

— Сильвия боится зимы, — сказала Флоренс, — с зимой у неё связаны неприятные воспоминания. Правда, Сильвия?

Сильвия не ответила. Стелле показалось, что она похожа на Эсме, привидение со Швейной фабрики. Молодая, бледная и какая-то отчуждённая.

Стелла перевела взгляд на Флоренс:

— А она не может просто забыть про зиму?

— Она оставила своих детей. И от этого ей тяжело.

— Оставила детей?

— Уильям ей помогает, — ответила Флоренс, — он обсуждает с ней свои сны. И рассказывает о летних ночах.

— Мне и самой снятся летние ночи, — сказала Стелла, представив цветущий луг, раскинувшийся за вспаханным полем возле Швейной фабрики, и вспомнив маму.

Эти воспоминания, словно фонарик, осветили её грустные мысли. «Помни, Стелла, над твоим домом всегда светят звёзды. Не забывай о них даже в минуты самой ненастной бури».

Подойдя к окну, Сильвия тут же повернулась к Флоренс и Стелле. За ней высоко в небе, светила луна. Сильвия принялась тихо декламировать:

Тебе

Как клоуну, веселее на краешках, вверх

Ногами к звёздам, луно-черепом…

Катушкою намотанный в себе,

Тралящий свою темень по-совиному.

Нем, как репа, со дня независимости

До Святок…

Проглотив большой кусок пирожного, Стелла вслушалась. Внезапно её вновь охватило чувство одиночества, как и во время полёта по Млечному Пути.

Сильвия продолжала читать:

Смутный, словно туман, ожидаемый,

как письмо.

Дальше, чем далёкая Австралия.

Атлас закинувшись, рак путник…

Правильный, как подведённый итог.

Чистая доска, с твоим изображением[15].

Когда Сильвия умолкла, Стелла спросила:

— Она читала специально для меня?

— Да, для тебя и для всех тех, кто тоскует, для тех, кто уже пожил и чья жизнь ещё впереди, — ответила Флоренс.

Стелла посмотрела в глаза Сильвии. Взгляд её был добрым и загадочным.

— Спасибо, — поблагодарила Стелла. Флоренс подала Сильвии знак, и та вышла из комнаты. Стелла посмотрела ей вслед. Флоренс громко вздохнула.

— Красиво, — сказала она.

Стелла посмотрела на Флоренс.

— Это стихотворение как-то связано со Второй истиной?

— Now we are talking[16], — произнесла Флоренс, поставив чашку на стол.

— Я боюсь, что не смогу отыскать Тилию. — Стелла запихнула в рот четвёртое безе.

— Не надо бояться страха, Страшилка Стелла. — Флоренс спокойно улыбнулась. — You know[17], в конце концов, только благодаря страху мы появились на свет.

— Не может быть! — Стелла прожевала безе.

— Yes. Большинство людей так и не появляются на свет. Я знаю, что такое война, и мне известно, насколько сильным бывает страх.

— Ты была на войне?

— Yes. Ужаснее войны нет ничего на свете.

Стелла смотрела на Флоренс.

— Ур-рг! — сказала она. — А я вот на войне ни разу не была. Зато я потеряла маму.

Флоренс улыбнулась:

— Маленький мой птенчик… Я знаю.

— Я жадная и непослушная. Так считает Кошмарис Дамаск, мой тряпочный дядюшка.

— Просто оставайся собой, Стелла. Когда я была человеком, меня часто называли упрямой, тяжёлой, слишком романтичной, говорили, что я жалею саму себя.

— Ой, — удивилась Стелла, — тяжёлой? Ты часто попадала под дождь и намокала? И от этого становилась тяжёлой и ужасной?

Флоренс рассмеялась.

— Говорили, что я железная, но я часто чувствовала себя одинокой, и мне было грустно. Больше всего на свете мне хотелось помогать другим людям. Я стремилась облегчить их страдания. Альтруизм — это прекрасно.

— Альтруизм? Какое странное слово…

— Это когда ты прежде всего заботишься о других.

— Я тоже хочу быть железным привидением, — заявила Стелла. — А ты многим людям помогла?

— Ye-s-s-s, — Флоренс скромно кивнула. — Я работала в больницах и лазаретах.

— Лазареты? Забавное слово.

— Да уж… Лазарет — это военная больница. Нам ведь нужно облететь весь мир, и для этого нам отпущено five[18] световых лет. Мы должны многое пережить и многое испытать. Поэтому я… — Внезапно замолчав, Флоренс поднялась и подлетела к шкафчику. — Я дам тебе кое-что, Стелла. — Она открыла дверцы и достала какой-то круглый диск на двух резиновых трубочках.

Внимательно осмотрев вещицу, Стелла взяла её.

— Ух ты, какая занятная штуковина, — сказала она, — а что это такое?

— Стетоскоп.

— Перископ?

— No, по. Мы же не под водой.

Это для того, чтобы лучше слышать.

Для того, чтобы услышать, как бьётся человеческое сердце. Пусть он поможет тебе, Стелла. Вслушивайся в каждый удар сердца и постарайся осознать, какое это чудо. Тебе известно, что такое чудо?

— Чудо — это волшебство. Я послушаю, как бьётся сердце у Пиннеуса. Да этот маленький толстяк и сам сможет послушать! А когда я вернусь домой, на Швейную фабрику… То есть если я вернусь домой… — поправилась она, — то положу этот микроскоп… нет, пери… то есть стетоскоп! Я положу стетоскоп в секретный невидимый ящичек, где уже лежит книжка в кожаном переплёте, — мне дал её Виктор из Лувра. А ты знаешь Виктора?

Флоренс мягко рассмеялась:

— Маленький мой птенчик, ну, конечно, я знаю Виктора из Лувра. И Софию Страхомудрую тоже знаю, и…

— А Магическую Мульду ты знала?

Флоренс отрицательно покачала головой.

— Она была моей мамой. Хотя она, наверное, не такое знаменитое привидение. Или ещё им не стала, — добавила Стелла, вспомнив, что в Промежуточном времени они одни, в Прошлом были другими, а в Будущем им ещё предстоит кем-то стать. Об этом гласит Первая истина.

— Люди должны быть человечными. Они должны совершать лишь добрые поступки. Я многим была вместо матери. Но после моей смерти обо мне забыли. Понимаешь?

— Нет, — ответила Стелла. — А ты знаешь Ажурную Августу, маму Тараторки Тилии?

Однако Флоренс оставила её вопрос без внимания и продолжала:

— Неужели я заслужила только забвение?

— В один прекрасный день моя мама непременно вернётся, — упрямо произнесла Стелла.

— Тебе надо добраться до больницы Святого Фомы, — наконец сказала Флоренс. — Там ты отыщешь Тилию. Предупреждаю — тебе надо в новую больницу Святого Фомы, а не в старую.

— В новую?

Флоренс кивнула.

— Да, ориентир — большая светлая лампа. — Флоренс вытерла краешком пятно от молока, вообще-то, это моя старая лампа. Теперь они спрятали её в стеклянный футляр. Найдешь её — значит, справишься и с заданием. Знаешь… чтобы зажечь свет, его надо сперва погасить.

— А твоя старая лампа как-то связана со Второй истиной?

Флоренс посмотрела на Стеллу:

— Ты поняла, о чём гласит Вторая истина?

— Ну, честно говоря, нет, — ответила Стелла.

— Она раскрывает тайну рождения и смерти. Люди рождаются, а потом им суждено умереть.

— А почему люди должны умирать? — Стелла уселась поудобнее. — Почему бы им просто не жить? А то столько работы нам…

— Стелла, но ведь именно поэтому мы, привидения, и существуем. Время — всего лишь обман. Наше предназначение — существовать ради людей.

— Но почему?

— Они должны понять, что не всё в этом мире так, как им кажется.

Стелла молча слушала Флоренс.

— Новорождённых детей заворачивают в маленьких привидений. Людям кажется, что маленькие привидения — это детские пелёнки.

— Да, они похожи на пелёнки. Вот Тимиан, например, — вылитая пелёнка!

Флоренс продолжала:

— Старыми привидениями накрывают умерших людей. Это важнейшее предназначение старых привидений, такое прекрасное и умиротворяющее!

Глава четырнадцатая

О мудрости воронов

До Страшилки Стеллы внезапно дошло, зачем Жуткая Жужа приходила с Крошкой Тимианом в больницу в ту ночь, когда исчезла Тилия. Когда умирал человек, Жужа шла выполнять своё предназначение, а когда рождался ребёнок, она брала с собой Тимиана.

Флоренс подлетела к окну.

— Светает, — сказала она, — возможно, ты так и не найдёшь Тилию.

Стелла по-прежнему пыталась осознать Вторую истину, и ей даже слышать не хотелось о том, что Тилия не найдётся.

Пора мне к Пиннеусу, — задумчиво произнесла она, — а то музей скоро откроется. А… хм… привидения тоже умирают?

Флоренс повернулась к Стелле.

— Через пять световых лет мы можем окончательно истлеть, — немного помолчав, сказала она, — а наша ткань может распасться на нитки.

— Но это же не со всеми происходит, — возразила Стелла.

— Нет, — согласилась Флоренс, — не со всеми. Время — понятие очень сложное, это не просто способ существования. Самое страшное для привидения — это быть перешитым в какую-то вещь.

— Да, это и правда самое страшное. — Страшилка Стелла подумала о маме и чёрной швейной машинке портного Ниткинда.

Спустя некоторое время Стелла отправилась в чуланчик за Пиннеусом. Она отдала ему стетоскоп и рассказала обо всём, что с ней случилось.

— Ладно, Стелла, я положу этот стетоскоп в карман, вместе с ключом, — согласился Пиннеус, — но я ужасно проголодался! Мне надо перекусить.

— Ну ты и обжора! Прямо мясоед какой-то. Я сейчас и думать не могу о еде! — ехидно заметила Стелла. — Чтобы отыскать Тилию, нам надо добраться до больницы Святого Фомы, а я понятия не имею, где эта больница. К тому же Флоренс предположила, что мы не найдём Тилию!

Они забрались на крышу Кровавой башни, где их дожидалась Флоренс. Пиннеус старался не смотреть на неё, ведь она была намного крупнее Стеллы да и выглядела по-другому.

— Мне надо съесть бутерброд. Где тут можно купить бутерброд? — не унимался он.

— Но нам срочно нужно в больницу Святого Фомы!

— Я мигом, потом возьму такси, — заверил Стеллу Пиннеус, проверяя ключ в кармане.

Развернувшись, он начал спускаться по наружной подвесной лестнице.

— Пусть идёт, Стелла, — холодно заметила Флоренс. — Он всего лишь человек.

— И правда, — согласилась Стелла, оскалив клык. — Не забудь ещё выпить a cup of tea[19]! — крикнула она вслед Пиннеусу, посмотрев вниз со стены на защитный ров.

Пиннеус пересёк площадь.

Взглянув на Стеллу, Флоренс сказала:

— Вижу, вы забрали ключ от Тауэра?

— Ага, — немного смутившись, ответила Стелла, — ну, просто на всякий случай…

— Итак, пришло время прощаться, Стелла.

— Уже?! А мы ещё увидимся?

На губах Флоренс мелькнуло некое подобие улыбки. Она слабо махнула краешком:

— Не забудь про лампу. По-моему, ты всё же справишься. Прощай. — И она внезапно исчезла.

Всё это произошло мгновенно, и теперь Стелла осталась на крыше Кровавой башни совсем одна. Холодный ветер с Темзы пробирал её до ниточек, и она задрожала. Похоже, недобрые предзнаменования сыплются на неё со всех сторон…

Внезапно на неё налетели два ворона с подрезанными крыльями. Стелла отмахнулась от них. Сделав пару кругов вокруг башни, вороны уселись на каменную стену.

Прикрыв краешком глаза, Стелла прикрикнула на птиц:

— Убирайтесь отсюда!

— Мы вовсе не хотели пугать тебя, милая чужестранка. Меня зовут Гвайлум, — произнёс ворон-самец, — а это Бранвен. Она среди нас самая младшая.

Стелла осторожно выглянула из-за краешка.

— Мы отнесём тебя к госпиталю, — сказал Гвайлум. — Ведь ты хочешь попасть в госпиталь, правда?

— Я и сама могу долететь, — обиженно заявила Стелла. — Вообще-то, привидения умеют летать.

— Мы донесём тебя в клюве, — объяснила ворон-самка. — Меня зовут Бранвен, и я самая младшая.

— Это я уже слышала, — сказала Стелла, — а отнести меня вы всё равно не сможете, потому что у вас крылья подрезаны.

— Для того чтобы летать, крылья не нужны, — хором прокаркали вороны.

— Мы понесём тебя через Ворота предателей, — продолжал Гвайлум, — их откроют специально в твою честь.

— Да плевать мне, как я доберусь.

— Но нам не плевать, — возразила Бранвен. — Для нас большая честь проводить тебя до госпиталя и следовать вместе с тобой по лондонским улицам.

— До госпиталя? То есть до больницы?

— Да, — хором каркнули вороны.

— Вы же птицы, вы ничего не понимаете в привидениях и не знаете, что такое световой год. А что вы вообще тут делаете?

— Световой год как-то связан с расстоянием, — сказал Гвайлум.

— Да, и ещё со временем, — поправила его Стелла. — А пять световых лет — это очень далеко и очень долго. Время — понятие сложное, это не просто способ существования.

— Вер-р-р-но, — согласилась Бранвен, — время — это не просто годы и минуты в человеческом понимании.

Так почему вы здесь? — повторила вопрос Стелла.

— Бывают ещё и годы воронов, — сказала Бранвен. — А мы здесь, потому что мы — хранители мудрости. Мы следим, чтобы это место не превратилось в прах. Мы живём здесь вечно.

Внезапно вороны зацепили Стеллу клювами и потащили.

— Отпустите, — закричала Стелла, — я сама!..

Однако вороны уже сорвались с башни и начали медленно опускаться вниз.

— Нет! Не надо! Ур-рг!

Зажав в клювах маленькое привидение, вороны хладнокровно пронеслись через Ворота предателей во внутренний дворик, потом пролетели над стеной и вылетели к Темзе, мерцающей в лучах рассветного солнца.

За стенами Тауэра вороны резко взмыли вверх и пролетели над мостом. До Стеллы доносился шум машин, движущихся по набережным реки. По воде полз туман.

— Вон то здание — Большой Бен, по-английски его называют Биг-Беном, — сказал Гвайлум.

— Нельзя разговаривать с привидением в клюве! Так можно его выронить, — предупредила Бранвен, крепче сжимая Стеллу.

— Ты хотел сказать Большой Бум? — переспросила Стелла, поглядывая на Бранвен. А она, оказывается, сообразительная!

— Нет, часы, Большой Бен, — повторил Гвайлум, не разжимая клюва. — Позади нас Тауэрский мост, вон там, внизу, Саутуоркский собор, а сейчас мы полетим прямо под мостом Блэкфрайерс.

Бранвен снова недовольно каркнула, но Гвайлум всё равно продолжал:

— А это Национальная галерея и Ройял-фестивал-холл.

Стелла всплеснула краешками. Птицы спикировали вниз, проскользнули под большим мостом и вновь набрали высоту.

Обернувшись, Гвайлум посмотрел на Стеллу своими глазами-бусинками:

— А теперь мы приближаемся к мосту Ватерлоо и парку Джубили-гарденс. Вон то красивое каменное здание называется Кантри-холл.

Внезапно на другой стороне реки Стелла увидела башню с часами. Должно быть, это те самые Большие часы.

— А это Большой Бенни, да? — прокричала она.

— Да, это Большой Бен. А прямо под нами, — торжественно произнёс Гвайлум, — госпиталь Святого Фомы.

Но Стелла, не отрываясь, смотрела на башню с часами. Первая истина раскрывает тайну времени — Прошлого, Будущего и Настоящего.

Задрав головы, лондонцы с удивлением наблюдали, как по небу летят два тауэрских ворона с подрезанными крыльями, а в клювах у них зажат кусок материи. На следующий день об этом даже написали большую статью в крупнейшей британской газете.

Снизившись, Гвайлум и Бранвен развернулись прямо перед входом в госпиталь Святого Фомы и, разжав клювы, выпустили Стеллу. Она и охнуть не успела, как, медленно покачиваясь на ветру, опустилась на землю, прямо посреди снующих туда-сюда людей. Ей в нос ударил резкий запах выхлопных газов. От людей зарябило в глазах. Сейчас день. На улице светло. И это очень опасно.

Вороны развернулись и полетели к Тауэру. Гул автомобилей не сумел заглушить их прощального карканья: «Bye, bye[20]».

Засмотревшись на воронов, Стелла не заметила, как к ней подошёл какой-то мужчина. Схватив её, он направился к одной из машин. От испуга Стелла чуть не задохнулась, но поделать ничего не смогла. Смяв Стеллу, мужчина принялся вытирать ею лобовое стекло автомобиля, да так, что стекло даже заскрипело. Стелла разозлилась. Вот наглец!

До блеска вытерев стекло, мужчина бросил Стеллу в мусорный бак. Она немного полежала там, собираясь с силами, а потом медленно подползла к краю бака и осторожно выглянула наружу. Только она решила выбраться, как какой-то парнишка бросил в мусорный бак банановую кожуру, угодившую Стелле прямо в голову.

— Кошмар, — раздражённо пробормотала она, недовольно глядя на парнишку.

Она быстро осмотрела высокое здание со множеством окон. Госпиталь Святого Фомы был немного похож на Больницу, где жили Тилия и её семья.

Внезапно она заметила Пиннеуса — тот как раз выходил из такси, остановившегося перед главным входом.

— Пиннеус, — закричала она, — Пиннеус Мышак!!!

Люди начали оборачиваться и внимательно разглядывать мусорный бак.

Зарывшись в мусор, Стелла пробормотала несколько ужасных призрачных ругательств.

Пиннеус услышал её крики. Расплатившись с таксистом, он побежал к баку (правда, бегает он не очень быстро), решительно засунул туда руку и вытащил Стеллу.

— Быстрее я приехать не мог, — сердито сказал он, отряхивая Стеллу с такой силой, что та застонала.

Затем он повязал её на шею и целеустремлённо зашагал к главному входу.

Глава пятнадцатая

О зажжённой лампе

В приёмном отделении больницы толпились пациенты и их родственники, сновали врачи. Пиннеус принюхался — запах мусорного бака так и не выветрился.

— Куда теперь? — спросил он.

— О, я вижу ту самую лампу! — изумлённо вскричала Стелла. — Вон, у стены! Это лампа Флоренс! Видишь, в стеклянном футляре?

— Вижу, — ответил Пиннеус, — только футляр заперт, да и при чём тут вообще эта лампа? Как мы её достанем? Не можем же мы прямо сейчас взять и разбить стекло? Тут столько народу…

— Это волшебная лампа, она приведёт нас к Тилии, — сказала Стелла, и тут ей кое-что вспомнилось… Правда, она тотчас об этом забыла.

— Ты прав, — согласилась она, — может, мы и без лампы справимся…

— Если, конечно, эта Тилия вообще здесь, — с сомнением произнёс Пиннеус.

Они находились на перепутье множества ведущих в разные стороны коридоров. Стены были выкрашены белой краской, а блестящий пол явно недавно натёрли воском.

Пиннеус прошёл мимо медсестры в белой накрахмаленной форме.

— Здесь пахнет болезнями, — прошептала Стелла.

— Ладно тебе, тут же многие выздоравливают, — сказал Пиннеус.

— Да, но некоторые умирают, — возразила Стелла, посмотрев на пожилую женщину на каталке, которую как раз провезли мимо них.

Сцепленные морщинистые руки женщины лежали поверх одеяла.

— Зато кто-то рождается, — Пиннеус показал на молодого мужчину с цветами, тот улыбался и радостно размахивал букетом.

Стелле вдруг очень захотелось полететь самостоятельно.

— Глупости! — заявил Пиннеус.

— Да, но мне не терпится, и я очень любопытная, — сказала Стелла.

Ей до смерти надоело притворяться тюрбаном или шарфом. Она поднялась и стала двигаться вперёд короткими перелётами. Совсем скоро они найдут Тилию! Один мужчина в инвалидной коляске подозрительно посмотрел на Стеллу. Внезапно Стелла резко затормозила: до неё донеслось странное жужжание, словно работала какая-то злобная швейная машинка.

— Ты слышишь, Пиннеус?

Звук становился всё громче и громче.

— Да, — ответил Пиннеус, — слышу.

— Но в больницах же не бывает швейных машинок? Я заметила в руках у человека, скрывшегося за углом, что-то странное.

— Пойду проверю, — Пиннеус медленно двинулся вперёд.

— Я с тобой, — сказала Стелла, с любопытством выглядывая из-за угла.

ВХ-У-У-У-П! — И Страшилку Стеллу в один миг засосало в пылесос, который держала в руках полная женщина в жёлтом фартуке.

Пиннеус остановился так резко, что поскользнулся и чуть не упал. Сердитый жужжащий пылесос сожрал Стеллу!

Полная уборщица ничего не заметила и продолжала водить щёткой по полу.

Остолбенев, Пиннеус молча уставился на пылесос, а затем тихо сказал:

— Help[21]!

Уборщица удивлённо посмотрела на мальчика в мешковатом пиджаке и со стетоскопом на шее.

*

Стелла не могла дышать. Её уши переполняли гул и жужжание. Поток воздуха заставлял её крутиться вместе с комками пыли и мусора. БР-Р-Р-Р-Р-Р! Внутри было темно и тесно, она начала задыхаться.

Пылесос продолжал гудеть.

*

Проходивший мимо врач остановился и подозрительно посмотрел на Пиннеуса — тот колотил ногой по пылесосу и кричал: «Help! Help!» Врач подошёл ближе. Женщина в жёлтом фартуке пыталась отогнать Пиннеуса от пылесоса. Заметив врача, Пиннеус сделал вид, что ничего страшного не произошло, поднёс трубку от стетоскопа к сердцу и начал насвистывать. Постояв немного, врач покачал головой и отправился дальше.

Когда он скрылся за дверью одного из кабинетов, Пиннеус опять бросился к уборщице. Низко наклонив голову, он побежал прямо на неё, словно разъярённый бык. Чтобы бежать быстрее, он даже прижал руки к бокам. Хорошенько разогнавшись, он с разбегу врезался головой прямо в её широкую спину.

Подпрыгнув, уборщица громко завопила, выпустив из рук щётку пылесоса. Пылесос заглох.

Выпрямившись, Пиннеус судорожно придумывал, что бы такое сказать.

— My[22] слюнявчик!

— Your what[23]? — полной рукой уборщица потирала лоб.

Сглотнув, Пиннеус показал на большой мешок для мусора, висящий под корпусом пылесоса.

— Inside, — объяснил он, — inside in the pose is my[24] слюнявчик.

— Inside?[25]

— Yes, inside.[26]

— Oh, my goodness,[27] — казалось, уборщица немного подобрела. — I am sorry![28]

Наклонившись, она расстегнула молнию на мешке — внутри оказался белый пакетик, который судорожно дёргался из стороны в сторону.

Уборщица испуганно уронила пакетик на пол. Пакетик порвался, и на чистый линолеум посыпалась пыль и мусор. Чихая и отплёвываясь, из облака пыли вылетела Стелла, похожая на растрёпанную ворону. Всё её тело было покрыто толстым слоем серой пыли. Её круглое лицо тоже было выпачкано пылью.

— Oh, my goodness! — закричала уборщица дрожащим голосом, прикрыв руками лицо. — It's alive!![29]

Развернувшись, Пиннеус побежал по коридору, размахивая Стеллой и пытаясь стряхнуть с неё пыль, а на шее у него болтался стетоскоп. Люди останавливались и изумлённо смотрели на него. За Пиннеусом тянулся длинный пыльный след, а в руках мальчик нёс маленькое чихающее и плюющееся привидение.

Пытаясь спрятаться, Пиннеус вбежал в приёмную, где на стульях сидели ожидающие своей очереди больные. Не успел он отдышаться, как из кабинета вышла медсестра и назвала чьё-то имя.

— Мистер Уинтерботтом, проходите, — сказала медсестра. Со стула поднялся старичок. Было видно, что каждое движение даётся ему с огромным трудом. Старичок вопросительно взглянул на Пиннеуса, чьё лицо было серым от пыли.

— Я пропущу этого несчастного малыша вперёд, — сказал старичок по-английски, — О зажжённой лампе он, похоже, только что вернулся с поля битвы. У меня всего лишь рука сломана, я могу и подождать, — добавил он.

Пиннеуса Мышака провели в кабинет врача. Это оказался тот самый врач, который проходил по коридору и видел, как Пиннеус бросался на пылесос. Врач поднял глаза, и Пиннеус едва успел отбросить Стеллу на металлический столик. Она приземлилась на два рулона бинтов и миску с вязкой жидкой смесью для гипса.

Врач подозрительно посмотрел на Пиннеуса и спросил:

— На что жалуетесь?

Пожав плечами, Пиннеус покачал головой.

— Wrong, — сказал он. Это означало «неправильно». — Nothing, — добавил Пиннеус. Это значит «ничего». — Just dirty, — сказал он напоследок. То есть «просто испачкался».

— Тогда уходите отсюда и пригласите следующего! — рассердился врач.

Пиннеус пулей вылетел из кабинета, а вместо него вошёл старичок со сломанной рукой. Стелла и глазом моргнуть не успела, как врач схватил её и подвязал ею руку старичка.

*

Пиннеус вновь просунул голову в кабинет.

— О нет, — закричал он, — это же не подвязка! Это Стелла!

— Правильно говорить не «подвязка», а «перевязь», Пиннеус! — сердито поправила его Стелла.

— Опять ты! — раздражённо посмотрев на Пиннеуса, врач завязал Стеллу прочным и крепким узлом.

— Ох ты батюшки, — вздохнул добрый старичок, — как же я теперь буду пить мой afternoon tea[30]?

— Придётся вам управляться другой рукой, господин Уинтерботтом, — сказал врач, — потому что в течение двух недель перевязь снимать нельзя.

— Две недели! — заорала Стелла.

Врач испуганно посмотрел на перевязь.

— В старые времена в больницах был совсем другой подход к людям, — сухо заметил старичок, поднялся и вышел из кабинета.

Перевязанные краешки Стеллы заныли. Внезапно она заметила Пиннеуса — зажмурившись, он стоял возле двери. Поровнявшись с Пиннеусом, Стелла прошептала:

— Подставь ему подножку!

— Чего-чего?

— Быстрее! Пока он не ушёл.

Догнав старичка, Пиннеус осторожно подтолкнул его. Больные в очереди возмущённо уставились на наглого мальчишку.

— Да как ты смеешь… — дрожащим голосом начал старик.

— Давай же, герой! — закричала Стелла.

— Sorry[31], — сказал мальчик, хватая старичка за руку.

Двое пациентов бросились к Пиннеусу, но он успел развязать узел и схватить Стеллу. Освободившись, та метнулась на пациентов, угрожающе расправила краешки и жутким голосом закричала:

— У-У-У-У-У-У-У-У!!!

От страха пациенты попадали, так что на полу образовалась куча-мала из людей. Пиннеус открыл дверь и посеменил вперёд, Стелла выскользнула за ним. Они промчались по коридору, поднялись по лестнице, за которой оказался ещё один коридор, и спрятались в кабинете рентгенолога.

Они просидели там до самой ночи, и лишь с наступлением темноты Пиннеус приоткрыл дверь и выглянул наружу. В больнице было тихо.

— Ну как, всё чисто? — Стелла высунулась из-за плеча Пиннеуса.

— Ага, — подтвердил Пиннеус. — Нам надо спуститься в вестибюль и достать лампу Флоренс.

— Да, иначе у нас ничего не выйдет, — согласилась Стелла, — я поняла, о каком секрете говорила Флоренс.

— Что ещё за секрет?

— Футляр с лампой открывается тем самым ключом, который лежит сейчас у тебя в кармане.

— Каким ключом?

— Ключом от Тауэра. Помнишь, перед тем как спрятаться в кладовке, ты положил в карман ключ? Так вот, я думаю, им можно отпереть футляр!

Пиннеус открыл дверь. Коридор был залит белым холодным светом. Друзья тихо прокрались по лестницам. По второму этажу расхаживал дежурный врач. В тишине громко скрипели резиновые подошвы его ботинок. Пиннеус со Стеллой дождались, когда дежурный сядет в лифт, а потом спустились по последней лестнице в пустой вестибюль.

Стелла оказалась права: ключ от Тауэра идеально подошёл к стеклянному футляру, в котором хранилась лампа Флоренс.

Лампа оказалась волшебной. Как только дверцы футляра распахнулись, лампа вылетела наружу. Живая лампа — у неё даже было лицо! Стелле вспомнились строчки из стихотворения Сильвии, которое та читала в Кровавой башне: «Чистая доска с твоим изображением, — вот как она говорила. — Правильный, как подведённый итог. Смутный, словно туман, ожидаемый, как письмо».

— Всё верно, Пиннеус, — прошептала Стелла.

— Ага, всё верно.

Глава шестнадцатая

О полёте над башней с часами

Лампа медленно вела их за собой по пустынным коридорам, мимо дежурного отделения, по лестницам и опять по коридорам. Пиннеус со Стеллой изо всех сил старались не отставать, пробегая мимо множества дверей. Наконец они оказались на седьмом этаже. Перед дверью с номером 1007 лампа остановилась.

— Она здесь? — Стелла вопросительно посмотрела на лампу. — Тилия здесь?

Однако лампа не ответила. Молча развернувшись, она отлетела в сторону, немного повисела в воздухе и медленно полетела той же самой дорогой назад.

Пиннеус неуверенно посмотрел на Стеллу.

— Открывай дверь! — скомандовала она.

— Сейчас же ночь…

— И что? Зачем, по-твоему, мы вообще сюда пришли? — Стелла с раздражением взглянула на Пиннеуса.

Пиннеус посмотрел вслед удаляющейся лампе, а потом, оглядевшись по сторонам, ухватился за ручку двери и медленно приоткрыл её.

Страшилка Стелла немедленно засунула голову внутрь. Сквозь тонкие шторы пробивался лунный свет. В палате было тихо, возле окна стояли кровати, на которых лежали больные. До Стеллы донеслось человеческое дыхание.

— Тилия, ты тут?

— Ну что, зайдём внутрь? — прошептал Пиннеус.

Стелла кивнула и медленно полетела вдоль кроватей. Долетев до окна, она раздвинула шторы. Луна осветила спящих больных, кровати, одеяла, подушки и наволочки. Внезапно она увидела за окном Биг-Бен — высокую башню с часами, которую ей показали вороны. Она не могла оторвать взгляда от этой остроконечной башни, стоящей на другом берегу Темзы.

— Пиннеус, сейчас без семи минут двенадцать.

Стелла отвернулась от окна. Пиннеус кивнул.

Вдоль одной стены стояли в ряд пять кроватей. Столько же было и у другой стены. Над каждой кроватью висело по маленькой красной лампочке со шнурком, за который нужно было дёрнуть, если потребуется помощь.

— Тилия, — прошептал Пиннеус, — ты здесь?

На кровати возле окна завозилась старушка.

— Hello[32], — вдруг сказала она, приподнявшись.

От страха у Пиннеуса душа ушла в пятки.

— Эй… Тилия… Вперёд и вверх! — тихо скомандовала Стелла.

— Вперёд и вверх, — послышалось с кровати, стоящей возле двери.

— Тилия! Пиннеус, быстро выруби всё электричество!

— А? Сейчас?

— Естественно, сейчас! — ответила Стелла.

Пиннеус побежал к двери. Теперь уже и другие больные заёрзали в кроватях.

Пиннеус сделал два гигантских прыжка к распределительному щитку.

Внезапно старушка возле окна начала кричать. Она дёрнула за шнурок, и красная лампочка замигала. Пиннеус уже схватился за ручку предохранителя, но в этот самый миг на плечо ему опустилась чья-то тяжёлая рука. Кто-то схватил Пиннеуса за локоть и резко дёрнул назад. Пиннеус едва успел заметить человеческую фигуру, и тут Стелла завыла:

— У-У-У-У-У-У-У-У-У-У-У-У!!!

— Дежурный врач тотчас же отпустил Пиннеуса. Тот отпрыгнул в сторону, но не успел отскочить достаточно далеко, поэтому врач вновь схватил его, на этот раз за обе руки.

Все больные проснулись. Им показалось, что сработала сигнализация. Замолчав, Стелла скользнула под раковину и дрожащим комком упала на пол. В палату вбежали две медсестры, а доктор потащил Пиннеуса к лифту. Обернувшись, Пиннеус успел крикнуть Стелле:

— Выполняй задание! Обо мне не беспокойся!

— Пиннеус, о нет! Бедняга! — прошептала Стелла.

Теперь врачи позвонят Гектору Мышаку и расскажут, что его сына обнаружили в лондонской больнице! Господин Мышак с ума сойдёт от ярости и опять запрёт Пиннеуса в подвале наедине с мерзким портным Ниткиндом!

— Ур-рг! А ведь мы были почти у цели! — пробормотала Стелла.

Медсёстры начали успокаивать пациентов.

— Ур-рг, — послышалось неожиданно с ближайшей кровати.

Вздрогнув, Стелла почувствовала, как её переполняет звенящая радость. Взлетев, она зацепилась за крючок возле раковины — оттуда было лучше видно.

— Тилия? Это ты?

Одна из медсестёр быстро направилась к раковине. Остановившись, она посмотрела сперва на висящее над раковиной полотенце. Потом перевела взгляд на кровать возле двери — там, под головой у девочки, лежала подушка…

Стелла перехватила взгляд медсестры. В наволочке на подушке она узнала Тилию!

Внезапно в палату вновь заскочил Пиннеус, рядом с ним парила лампа.

— Мне удалось вырваться! — закричал мальчик.

Бросившись на медсестёр, лампа ярко вспыхнула прямо у них перед глазами. В дверях появился дежурный, но, заглянув в палату, он в ужасе развернулся, убежал в приёмное отделение и накрепко заперся.

— Подушка, Пиннеус! Подушка! — отцепившись от крючка, Стелла вихрем пронеслась по комнате прямо над вопящими от страха больными и медсёстрами, которые пытались их успокоить и отогнать лампу прочь.

Стелла подлетела к кровати, где лежала Тилия.

— Война, Пиннеус. Это самая настоящая война! — воскликнула она.

— Подушечная война?! — занервничал мальчик.

Девочка на кровати вопила во всю глотку.

— Pillow[33], — сказала Тилия.

— Именно, — радостно прокричала Стелла.

Подскочив к кровати, Пиннеус схватил подушку.

— No!! — оскорблённо заорала девочка. — My pillow, my pillow![34]

Резко дёрнув на себя, Пиннеус наконец вырвал у неё подушку. Он сдёрнул Тилию и швырнул подушку на пол. Раздался треск, и по палате полетел белый пух, похожий на снег.

— Пиннеус, открой окно! — закричала Стелла, поглядывая на Тилию, которая пыталась вырваться из его рук.

— Air![35] — закричала Стелла.

Старушка, лежавшая ближе всех к окну, вскочила, щёлкнула шпингалетами и распахнула окно. В палату хлынул поток свежего ночного воздуха. С улицы доносился шум машин.

— Лети, — радостно кричал Пиннеус, — улетай отсюда! Обо мне не беспокойся, я доберусь домой, как все люди!

Страшилка Стелла с Тараторкой Тилией быстро полетели к открытому окну. Ветер колыхал шторы, а часы на башне Биг-Бен принялись бить: динь-дон, динь-дон!

Полночь. Было холодно. С неба на крыши лондонских домов смотрела луна, чуть дальше мерцала Вечерняя звезда, а справа от неё ещё одна звезда, прозрачная и похожая на стекло. Эта звезда улыбалась им. Седьмая звезда с семью лучами.

На мгновение Стелла с Тилией застыли над подоконником, а потом рванулись вперёд. Далеко внизу остались Темза, башня с огромными часами и большой город Лондон, а впереди их ждала свобода. Хором они запели:

Гляжу отсюда, сверху,

И вижу всё вокруг.

Найду я непременно

Тебя, мой лучший друг!

Глава семнадцатая

О двух истинах

Оставив внизу школьный двор, Стелла решительно протиснулась сквозь замочную скважину и полетела по коридору, направляясь к кабинету Софии Страхомудрой. Пришло время отчитаться за второе путешествие.

Сидя на чёрном стуле в Кабинете Тьмы, София Страхомудрая дожидалась своей маленькой ученицы. На столе перед ней лежала раскрытая Книга Ночи. Стелла влетела в кабинет, и София Страхомудрая оторвалась от книги.

— Садись, — сказала она.

Стелла опустилась на стул напротив Софии.

— Я вернула Тараторку Тилию, — начала Стелла.

— Да, — София Страхомудрая внимательно посмотрела на Стеллу, — Тилия снова с нами. Ты совершила подвиг, Стелла.

Стелла уже побывала на Швейной фабрике, где рассказала о своём путешествии Кошмарису Дамаску и другим привидениям. Пока она говорила, остальные сидели вокруг неё на верхней полке и внимательно слушали. Затем Жуткая Жужа ласково погладила её по голове и сказала, что гордится Стеллой, а Малу Жуть Дамаск накормила её взбитыми яичными белками. Потом Малу выстирала Стеллу в тазу, высушила в сушилке и тщательно прогладила утюгом. Даже дядюшка Дамаск улыбнулся и признал себя её тряпичным дядюшкой — так уж и быть! Удивительно, как это ей удалось добраться до Седьмой звезды и вернуться оттуда живой и невредимой, так что ни одна чёрная дыра не смогла её засосать!

Луиза Подлиза, Ушлый Ужастик, Хольгер, Скрючелла и Линька не сводили со Стеллы восхищённых глаз, а во время рассказа Стеллы о битве за Тилию в госпитале Святого Фомы Страшь с Ойстрахом принялись радостно улюлюкать. Когда Стелла декламировала стихотворение Сильвии, Эсме крепче прижала к себе Тимиана. Особенно её поразили две строчки: «Ногами к звёздам, луно-черепом…» и «…Катушкою намотанный в себе».

Тилия вернулась домой, в Больницу, на склад постельного белья. Этой ночью там готовился праздник — её семья хотела отметить возвращение Тилии. Большой праздник, на который слетятся все привидения со Швейной фабрики, с Фабрики парусов, из отдела тканей при Центральном универмаге, из расположенной на Главной улице Прачечной, из Парикмахерской и со старой Фабрики по производству мешков. Одна лишь Стелла отказалась туда лететь.

София Страхомудрая с любопытством оглядела её.

— Ну, так что у нас со Второй истиной?

Стелла посмотрела на фотографию на стене: Школа привидений днём — обычная школа для человеческих детей. При дневном освещении она выглядит совсем иначе.

— Вторая истина раскрывает тайну жизни, — начала Стелла, — я поняла это, когда в космосе попала в полосу звёздного тумана и увидела, как рождаются звёзды. Сначала они совсем крошечные, не больше зёрнышка или дождевой капли.

— Ближе к сути, Стелла. — София Страхомудрая нетерпеливо потёрла чернильное пятно на животе.

— Так вот, учительница, звёзды живут по десять миллиардов лет. И люди в какой-то степени похожи на звёзды.

Опять взглянув на фотографию Школы привидений, Стелла посмотрела на Софию Страхомудрую.

— Звёзды сначала ярко светят, потом сжимаются, взрываются и умирают, — Стелла пошевелила бантиками, — и для этого им требуются силы. Флоренс говорила: для того чтобы зажечь свет, нужно сперва погасить его.

— Всё это пустая призрачная болтовня. О чём гласит Вторая истина?

— Ладно, — сказала Стелла, — новорождённых детей заворачивают в маленьких привидений.

— Та-ак, уже ближе, — кивнула София Страхомудрая.

— Потом матери берут младенцев на руки, прижимают к груди и ласково укачивают.

Матерям кажется, что дети вечно будут маленькими, что время остановилось и застыло.

— Верно, — серьёзно согласилась София Страхомудрая, — но это только первая половина Истины. Истина о жизни.

— Знаю, — прошептала Стелла.

— О чём ты забыла упомянуть?

Стелла глубоко вздохнула.

— Флоренс сказала, что не стоит бояться страха… но она также рассказала, как старыми привидениями накрывают умерших. Чтобы защитить их и согреть в последние минуты на земле… Пока их не поглотила великая тишина…

— Такова их работа, — бесстрастно заметила София Страхомудрая.

— Теперь я понимаю, зачем Старая Жужа носит в больницу Тимиана. Они ходят туда, когда кто-то рождается или умирает.

София Страхомудрая улыбнулась так широко, что ткань на её лице чуть помялась.

— Жужа — старое шерстяное привидение, — сказала София, — она защищает умерших, когда их человеческие жизни возвращаются в небытие. Наверное, Жужа будет жить вечно, если, конечно, её не съест моль.

— А Тимиан защищает детей, — произнеся это, Стелла вспомнила слова Пиннеуса, сказанные им во время их первого путешествия, по пути в Париж. «По-моему, мы с тобой и раньше были знакомы, Стелла. Мы встречались, когда ты была ещё маленькая. Помнишь?»

Стелла не помнила, но теперь она поняла: должно быть, когда Пиннеус Мышак родился, его запеленали в Стеллу. Она была первым существом в этом мире, с кем он познакомился. Именно поэтому он и сказал, что знает её… Она принадлежит ему, а он ей. Но вот кто его мама? И где она сейчас?

София Страхомудрая испытующе смотрела на Стеллу.

— О чём это ты задумалась?

— Очень странно, — сказала Стелла, — днём за моей партой сидит Пиннеус Мышак. Он — мой человек.

— Да, — согласилась София Страхомудрая, — и вас связывает духовное родство.

Мы, привидения, защищаем людей, когда они приходят в жизнь и уходят из неё.

— А в промежуточное время мы их до смерти пугаем, — засмеялась Стелла.

— Да, но зато мы не оставляем следов. — София Страхомудрая взяла со стола ручку с белыми чернилами.

— Это точно! — подтвердила Стелла.

— Главная задача привидения — заставить человека в него поверить, — серьёзно произнесла София и посмотрела на Стеллу долгим изучающим взглядом, а затем она торжественно записала Вторую истину в Календаре развития, прямо под Первой истиной.

Первая истина

Маленьким привидениям предстоит стать людьми. Большие привидения были людьми прежде.

Вторая истина

Новорождённых младенцев пеленают в маленьких привидений. Большими привидениями накрывают умерших, чтобы защитить их.

Стелла взяла из рук учительницы свой красивый Календарь развития.

— А вы знаете, кем предстоит стать мне? — с любопытством спросила она.

Учительница покачала головой.

— Пока нет, — ответила та.

— А сон, который мне постоянно снится… С водой… Почему он снится мне?

— Нет-нет, — с потухшим взором проговорила София Страхомудрая, — слишком рано, Стелла. Ты поймёшь это, лишь познав Десятую истину.

— А то, что привидения умирают, — это ведь не все привидения, правда?

— Ну… по-разному бывает. Если привидение много раз слетало до Седьмой звезды и обратно… И если прошло пять световых лет…

— Это же куча времени! — перебила её Стелла. — Когда так часто летаешь, то мир уже не кажется прекрасным. Вы ведь это хотели сказать, да?

София Страхомудрая кивнула.

— Время — понятие очень сложное, это не просто способ существования, — сказала Стелла и добавила: — А что происходит с секундами?

София Страхомудрая вопросительно посмотрела на Стеллу.

— Когда мы с Тилией летели над высокой башней с часами, в Лондоне, то я словно почувствовала их, секунды. Понимаете? У нас, конечно, целая куча времени…

София Страхомудрая перебила её.

— Почему ты не хочешь пойти на праздник к Ажурной Августе? Они собираются отметить возвращение Тараторки Тилии.

Стелла выдернула ниточку из шва.

— Мне надо кое-что сделать, — быстро ответила она, — а праздники подождут.

— И что же тебе надо сделать?

— А вы сами как думаете? — проговорила Стелла. — Домашнее задание, конечно! Мне надо слетать и попугать Пиннеуса Мышака!

— Но он же тебя не боится!

— Неправда, теперь боится, — соврала Стелла, потирая краешки. — Ему пришлось добираться до дома в одиночку на большом корабле. А мы-то с Тилией полетели без него!

София Страхомудрая с сомнением посмотрела на Стеллу:

— Не забудь, Стелла, чтобы исправить ошибки, иногда приходится летать очень далеко.

— Мне каждый раз приходится… далеко летать, — сказала Стелла, — это я уже поняла. Котелок у меня варит — будь здоров!

София Страхомудрая тяжело вздохнула.

— Ладно, скажу по-другому: путешествия сами тебя находят, маленькая моя тряпочка.

— Да я и не против! Подумать только, с какими достойными призраками я познакомилась! Виктор и Леонардо из Парижа… И Эдит — она сидела на потолке и пела, что ни о чём не сожалеет. А в Лондоне я встретила Флоренс, Уильяма и Сильвию!

София кивнула.

— И помни: мёртвые не тоскуют по прежней жизни.

— Не тоскуют по прежней жизни, — повторила Стелла, — это точно. И это здорово! — добавила она.

— Каждое путешествие поможет тебе обрести себя. Это входит в твою учебную программу. Ты нравишься мне намного больше, чем может показаться на первый взгляд. Достичь успеха однажды — это одно, но достичь успеха дважды — это полностью меняет картину.

— Верно, — согласилась Стелла, выпрямившись, — меня чуть не скрутило в макаронину, а эти Гобеленовые призраки!! Они же повсюду! Но я рвусь вверх и вперёд, я внимательна и не отклоняюсь от курса!

— Так и есть, маленькое моё привиденьице.

Стелла просунула Календарь развития под дверь, а сама протиснулась в замочную скважину. Оказавшись в коридоре, она подняла Календарь и, крепко прижав его к себе, вылетела из школы и направилась к Главной улице. Небо было тёмным, а на тротуарах лежали кучки мусора и палой листвы. Лужи уже покрылись тонкой прозрачной корочкой льда.

Стелла взлетела на крышу большого делового центра. Со всех сторон её окружила морозная тишина. И звёзды. О чём люди думают, когда смотрят на звёзды? Многие из этих звёзд давно погасли, а свет их по-прежнему виден, ведь звёзды находятся так далеко, что свету нужны годы, чтобы достичь Земли. Действительность бывает обманчивой.

Усевшись на крышу, Стелла услышала громкие резкие звуки. Крики. Ажурная Августа! Прислушавшись, Стелла расплылась в улыбке. На этот раз Ажурная Августа вопила от радости.

— МОЁ МАЛЕНЬКОЕ ЛЮБИМОЕ ПРИВИДЕНЬИЦЕ ВЕРНУЛОСЬ!! МОЯ СЛАВНАЯ СТРАХОЛЮДИНКА СНОВА СО МНОЙ!! ХА-ХА-ХА!! КАК ЖЕ Я СЧАСТЛИВА!!

Крыша слегка обледенела. Стелла прикрыла глаза. Её обдувал прохладный ветерок. Вот бы когда-нибудь Магическая Мульда тоже забралась на крышу и радостно закричала, что её Стелла снова с ней! От такой прекрасной и волшебной мысли Стелла едва не расплакалась, но за Августу она тоже была рада.

Ну уж нет, не будет она хныкать. Открыв глаза, она подпрыгнула, оскалила клык и понеслась вдоль крыши.

Она снова вспомнила песенку «Вверх, вперёд и в небо», и по всем её ниточкам внезапно разлилась радость. Положив Календарь развития на крышу, Стелла принялась вертеться, крутиться и подскакивать вверх, во всё горло напевая:

Гляжу отсюда, сверху,

И вижу всё вокруг.

Найду я непременно

Тебя, мой лучший друг!

Потом она подняла Календарь и взлетела в воздух. Интересно, сколько привидений сидели вот так на крышах, вопя от страха, печали, боли или радости?

*

Стелла опустилась на большой каштан, растущий возле самых ворот дома Пиннеуса Мышака. Толстые каштановые ветви широко раскинулись в разные стороны.

Стелла посмотрела на дорожку. Чёрной машины Гектора Мышака там не было. Значит, Пиннеус дома один. Владелец фабрики вместе с госпожой Вампи отправились на его поиски. Уехали они, судя по всему, довольно далеко, поэтому вернутся не скоро.

На улице появился какой-то человек. Стелла вздрогнула, но вскоре он свернул к другому дому и скрылся из вида. Сидя на дереве, Стелла рассматривала каменный дом. Местами — особенно сверху, над окнами, — розовая краска облупилась. Сбоку был разорванный козырёк, скрипящий под порывами ветра.

Стелла посмотрела на садик и на низенькие каменные клумбы. Камни поросли густым тёмно-зеленым мхом. Цветы в больших мраморных вазонах пожухли от мороза.

Наконец Стелла оттолкнулась от ветки и взмыла над тёмным садом, держа перед собой Календарь развития. Облетев вокруг дома, она заглянула в окно кухни. Там горел свет — он причудливыми узорами падал на покрытую инеем лужайку, делая её похожей на жёлтый квадратный ковёр. Стелла опустилась на холодную землю, и замёрзшая трава тут же защекотала её оборочки. Они улыбнулась. Немного погодя Стелла оттолкнулась от земли, подлетела к окну и заглянула внутрь.

Пиннеус в рубашке с засученными рукавами и в большом фартуке стоял у плиты. На кухне царил беспорядок, а стол был усыпан сахаром и залит водой. Похоже, Пиннеусу пришлось нелегко. Он испёк пирожные со взбитыми сливками и сахарные безе с миндальной присыпкой. Ко всему прочему, он выставил на стол лучший сервиз с золотой каёмочкой и голубыми цветочками.

Стелла тихо постучалась в закрытое окно, ледяной ветер трепал её бантики. Подняв голову, Пиннеус Мышак увидел её, и его лицо расплылось в широкой улыбке. Он приоткрыл окно. Стелла просунула в щель Календарь развития, а затем и сама влетела на кухню. Лицо Пиннеуса было перепачкано сахарной пудрой и миндальной присыпкой. Вот глупенький! Миндальная присыпка и сахарная пудра походили на звёздочки — сахарные звёзды на веснушчатом лице.

Стелла рассмеялась. Внезапно она почувствовала себя бесконечно счастливой.

Флоренс Найтингейл

Британская сестра милосердия и общественный деятель, родилась в 1820 году, умерла в 1910-м. В семье Флоренс были выходцы из итальянского города Флоренция, поэтому родители назвали её в честь этого города («Флоренс» по-английски — Флоренция). Флоренс стала знаменитой во время кровопролитной Крымской войны, она спасла жизнь многим солдатам. Военные лазареты были в ужасном состоянии, и Флоренс первой поняла, насколько важно соблюдать гигиену, чтобы болезни не распространялись дальше. Вернувшись в Англию, она продолжала обучать других искусству ухода за больными, объясняя, как важны для выздоровления чистое постельное бельё, свежий воздух и здоровая пища. В 1859 году Флоренс основала первую школу медсестёр при госпитале Святого Фомы в Лондоне.

Флоренс называли «леди с лампой», потому что по ночам она ходила по палатам и следила, чтобы с пациентами всё было хорошо.

Люди рождаются и умирают в больницах. Жизнь и смерть идут рука об руку.

В этой книге Стелла познакомилась также с Уильямом и Сильвией. При жизни их звали Уильям Шекспир и Сильвия Плат, а теперь, в своём Будущем, они живут в Тауэре. Анна и Катарина при жизни были принцессами. Возможно, в героях, живущих в Лондоне, ты узнаешь также и некоторых других исторических личностей.

Примечания

1

А вот и я (англ.).

2

Да (англ.).

3

Вторую истину (англ.).

4

Вы двое (англ.).

5

Сейчас (англ.).

6

Здесь: Понимаю (англ.).

7

Что (англ.).

8

Она (англ.).

9

Красивая (англ.).

10

Теперь это уж (англ.).

11

Здравствуй (англ.).

12

Спасибо тебе (англ.).

13

Они (англ.).

14

Сначала чай с молоком (англ.).

15

Стихотворение американской поэтессы Сильвии Плат «Тебе» переведено на русский язык Татьяной Ретивовой. В специальном издании для привидений слова «на руках» заменены словами «на краешках».

16

А теперь поговорим (англ.).

17

Ты знаешь (англ.).

18

Пять (англ.).

19

Чашку чая (англ.).

20

Пока (англ.).

21

Помогите! (англ.)

22

Мой (англ.).

23

Твой — что? (англ.)

24

Внутри… внутри мешка мой слюнявчик (англ.).

25

Внутри? (англ.)

26

Да, внутри. (англ.)

27

Ах ты господи. (англ.)

28

Прошу прощения! (англ.)

29

Ах ты господи! Оно живое! (англ.)

30

Вечерний чай (англ.).

31

Извините (англ.).

32

Здравствуйте (англ.).

33

Подушка (англ.).

34

Нет! Моя подушка! Моя подушка! (англ.)

35

Воздух! (англ.)

Content

Унни Линделл
Фредрик Скавлан
Стелла и седьмая звезда
Вторая истина

Глава первая О жизни на швейной фабрике

Глава вторая О том, куда ведёт секретная железная дверь

Глава третья О наказании портного Ниткинда

Глава четвёртая О больничном ужасе

Глава пятая О самом страшном из всех ужасающих происшествий

Глава шестая О том, как вопила Ажурная Августа

Глава седьмая О надписи на стене

Глава восьмая О большом дубе в тёмном лесу

Глава девятая О седьмой звезде

Глава десятая О секретном поручении

Глава одиннадцатая О ключе от башни Тауэр

Глава двенадцатая О живых тенях на стене

Глава тринадцатая О кровавой башне

Глава четырнадцатая О мудрости воронов

Глава пятнадцатая О зажжённой лампе

Глава шестнадцатая О полёте над башней с часами

Глава семнадцатая О двух истинах

Флоренс Найтингейл

Примечания